Глава 1

— Мэриан. Я долго думал над сложившейся ситуацией и пришёл к неутешительному выводу. Вы не годитесь для выполнения обязанностей леди Каннингем— надеюсь, мне не придётся объяснять почему.

Пауза в речи лорда Каннингема, за которого Мэриан Броуди (то есть уже меня) выдали замуж всего неделю назад, была достаточной, чтобы вклиниться с гневным «Нет, объясните!». Однако я промолчала, храня полностью равнодушный вид, хотя мысленно потирала руки.

Неужели сработало?

— Вчерашний приём, — пускай Каннингем не получил ожидаемую реплику, высказаться ему всё-таки хотелось, — прошёл просто отвратительно. Сначала вы безосновательно отказали всем приглашавшим вас на танец кавалерам и надерзили лорду Фортескью. А затем вообще проболтали остаток вечера с каким-то деревенщиной…

С Генри Троттхеймом — кстати, очень приятным и умным молодым человеком. Который, в отличие от прочих «высокородных лордов», смотрел собеседнице в лицо, а не в декольте. Что поделать, провинциальное воспитание.

— …которого притащил ваш отец. В то время как остальные гости были обделены вниманием. Подобное недопустимо для хозяйки дома, и мне странно, что я должен рассказывать вам об этом.

Я с невинным видом хлопнула ресницами.

— Простите, но я всего лишь брала с вас пример. Вы столько времени уделили общению с Лаурой Хэмптон. — Я сознательно не стала называть её леди. — Да ещё и в приватной обстановке… Я решила, что ваши гости привыкли к такому и не обидятся.

Каннингем подавился воздухом, и я почувствовала злорадство. Так тебе, гад! Думал, покорную овечку покупаешь? Которая будет молча сносить твоё хамское отношение и шашни за жениной спиной? Выкуси — меня получил. А я, в отличие от «Мышки Мэриан», себя в обиду никому не дам.

Даже высокородному лорду Каннингему.

— Кхм. — Собеседник наконец справился с ударом. — Как бы то ни было, Мэриан, я принял решение отправить вас в Хайланд, где у меня есть небольшое имение, Колдшир. Я перепишу на вас документы, чтобы вы чувствовали себя независимо…

Да ладно? И где же, хотела бы я знать, подвох?

— …а соответствующее письмо управляющему уже отправлено. Вам же хватит времени до завтра, чтобы собраться?

Вот так, значит? Не терпится избавиться от неудобной жёнушки?

Впрочем, это было у нас взаимно.

— Более чем. — Я поднялась с кресла. — С вашего разрешения, пойду этим заниматься.

— Да, разумеется. — Каннингем милостиво махнул рукой. — Ступайте.

Я вышла из кабинета, с прямой спиной и полным достоинства шагом, хотя больше всего мне хотелось подпрыгнуть на месте и заорать: «Йех-ху! Получилось!»

Ну, как получилось. В идеале я бы предпочла развод, пусть даже по итогу осталась бы с «домиком в деревне» и ста золотыми годового дохода, положенными младшей дочери эсквайра Броуди от отцовского наследства. Память и знания Мэриан подсказывали, что это очень мало, но я делала скидку: мало — в понимании аристократки. А для простого народа даже сотня в год была хорошим подспорьем. И потом, я бы не сидела сложа руки. Придумала какой-нибудь дополнительный источник дохода — всё-таки с шестнадцати лет работала и подрабатывала, где и как могла.

Но увы. Чтобы вынудить Каннингема на развод, требовалось нечто большее, чем «пренебрежение гостями», еженощно запертая дверь супружеской спальни и незабываемая для нас обоих первая брачная ночь.

Причём незабываемая отнюдь не в том смысле, какой обычно вкладывают в это словосочетание.

***

Последнее, что я помнила из только своего прошлого, — это невыносимую жару, раскалённый асфальт проезжей части и искристую струю воды из шланга, которой я поливала высаженные на разделительном газоне цветы. А, и ещё крик: «Машина! Берегись!» Потом, кажется, был удар. Темнота. И…

Полумрак, нежный запах роз, воздушный газ ночной сорочки. Мужская ладонь на груди, бархатный шёпот на ухо: «Моя дорогая, не нужно бояться». Горячее, сильное тело, шёлковые простыни… И тут до моего растерянного сознания дошло, что со мной собираются сделать.

Причём абсолютно левый мужик.

«Слезь с меня, козёл!»

Так я хотела крикнуть, однако с губ сорвалось злое:

— Слезьте с меня немедленно!

А вот сделать резкий удар ладонями мерзавцу по ушам ничего не помешало. Не ожидавший такого мужик взвыл, а я, пользуясь моментом, ужом выскользнула из-под него. Скатилась с кровати на пол и цапнула стоявшую на тумбочке вазу с цветами. Вода и розы полетели мужику в лицо, бахнутая о тумбочку ваза эффектно разбилась, и я угрожающе выставила перед собой щерящееся острыми краями горлышко.

— Не подходите!

— Мэриан…

Мужик был реально растерян, и я со всей возможной агрессией приказала:

— Убирайтесь отсюда! Быстро, ну!

— Мэриан, вы в своём уме? — Через растерянность в голосе незнакомца пробилось раздражение. — Вы моя жена, сегодня наша первая брачная ночь!

«Да насрать!» — хотела рявкнуть я. И на чужое имя, которым он меня назвал, и на заявление о нашем браке. Я за него точно замуж не выходила, а значит, спать с ним не собираюсь.

— Пойдите вон! Или… — Я на мгновение задумалась, чем ему пригрозить. — Или я себя покалечу!

И приставила разбитое горлышко к шее. Да так неудачно, что поцарапалась острым краем, и по коже потекла тёплая струйка.

Естественно, это был блеф. Но что ещё я могла? Справиться с ним, даже имея в руках подобие оружия, у меня бы не вышло. Незнакомец был раздет до пояса, и рельеф мускулов у него был, будто он пять раз в неделю таскает железо в качалке.

К счастью, моя угроза — или кровь на шее — произвела нужное впечатление.

— Хорошо, хорошо. — Мужик выставил перед собой раскрытые ладони. — Я вас оставлю. Обсудим всё завтра утром.

Он медленно поднялся с кровати, и я предупредила:

— Без резких движений.

Мужик кивнул, с аккуратностью сапёра на задании поднял с пола рубашку и ретировался к двери, не выпуская меня из поля зрения.

— Доброй ночи, Мэриан.

Фраза прозвучала как издевательство, хотя тон был совершенно нейтральным. По‑прежнему не поворачиваясь ко мне спиной, незнакомец открыл дверь и вышел в слабо освещённый коридор. Щёлкнула собачка замка, но я всё равно выждала несколько секунд и лишь тогда опустила руку. На цыпочках подбежала к двери, прислушалась: вроде тихо — и прижалась к ней спиной. Метнулась по комнате взглядом: чем бы забаррикадироваться? И не придумала ничего лучше, как придвинуть две прикроватные тумбочки. Достаточно тяжёлые, кстати — не будь я в лютом стрессе, ни за что бы не сделала это с такой скоростью.

А затем, убедившись, что враг если и пройдёт, то прежде как следует пошумит, я на дрожащих ногах подошла к кровати и без сил опустилась на неё.

Господи, что это вообще было сейчас?

Что со мной случилось?

Где я?

Кто я?

Глава 2

Собирать вещи, когда в твоём распоряжении три горничные, гораздо проще, чем заниматься этим самой. Пожалуй, можно было бы вообще махнуть рукой на гардеробную со словами: «Сделайте с этим что-нибудь, мне завтра в дорогу». Однако поступить так мне не позволила совесть: всё-таки я, в отличие от Мэриан, не была аристократкой. И потому, когда на пороге моих апартаментов возникла монументальная фигура экономки, из-за спины которой выглядывали три девушки, я милостиво разрешила:

— Можете идти, Грейс. У вас, должно быть, много дел и помимо моих сборов.

— Благодарствую за заботу, леди Мэриан, — медовым баском начала экономка. — Но не извольте беспокоиться. Я послежу за девочками…

— Ступайте, Грейс. — Я добавила в голос колотого льда. — Я сама присмотрю за сборами.

Ослушаться прямого приказа экономка не могла: как-никак я была женой хозяина дома, и на людях Каннингем пока ещё делал вид, что моё слово чего-то стоит. Поэтому, сделав книксен, Грейс удалилась, а я, почувствовав себя гораздо свободнее, разделила между горничными зоны ответственности, и мы приступили к сборам.

Антипатия к Грейс у меня возникла буквально с первого взгляда. А уж когда экономка попыталась ненавязчиво «построить» молоденькую «леди Мэриан», это чувство переросло в откровенную неприязнь. К несчастью для Грейс, «строить» меня не получалось даже у директрисы нашей школы в далёкие девяностые. Здесь же вдобавок я чётко помнила, кто из нас «начальник», а кто «балбес». Однако пересекаться с неприятной тёткой всё равно старалась пореже, памятуя: не тронешь — вонять не будет. И искренне радовалась, что настоящей Мэриан, где бы она сейчас ни была, не пришлось со всем этим столкнуться.

Затюкали бы девочку.

***

У меня была всего ночь, чтобы пройти степени отрицания и смириться. Да, возможно, это было галлюцинацией. Возможно, я сейчас овощем лежала в коме, а мозг выдумывал историю о девушке-аристократке из другого мира, против воли отданной замуж за знатного лорда. Но царапину на шее саднило очень натурально, да и в целом всё вокруг выглядело пугающе реальным. Так что мне оставалось лишь принять правила игры и постараться как-то продержаться до того момента, покуда моё тело очнётся.

Или просто выжить в новом, незнакомом мире.

Утро застало меня бессонно глядящейся в высокое зеркало туалетного столика. Мэриан Броуди — имя и другие подробности всплывали в памяти, как ссылки в поисковике, — была изящной пепельной блондинкой с огромными, прозрачно-серыми глазами. Её брови разлетались от переносицы взмахом крыльев испуганной птицы, а чернейшей опушке ресниц позавидовала бы любая модель из рекламы туши. Лицо сердечком, аккуратный носик, маленький, нежный рот. Тепличный цветок, по решению родителей отданный в чужие, равнодушные руки.

— Бел-лые розы, бел-лые розы, беззащитны шипы, — пропела я себе под нос и насмешливо скривила губы. Ужасно неподходящее выражение для Мэриан, зато полностью соответствовавшее тётке в два раза её старше и повидавшей столько, что многое хотелось развидеть.

— Ладно. Будем делать добро из зла, вариантов всё равно нет.

И прежде всего надо было разобраться с вопросом супружеских обязанностей. Новоиспечённый муж Мэриан («Лорд Александр Каннингем», — шепнула не моя память) ну да, Каннингем, хоть и не был обделён природой в плане внешности, однако спать с ним я не собиралась категорически. Что поделать: несмотря на давно не юношеский возраст, я придерживалась позиции «ни поцелуя без любви». И, должно быть, именно поэтому была одинока.

— Вряд ли он станет меня насиловать.

Здесь память Мэриан ничего не могла подсказать: в приличном обществе подобное не обсуждалось. А если какие-то кумушки и судачили на такие темы, делали они это так, чтобы ни единый звук не долетел до невинных девичьих ушей.

— Но, — я втянула носом воздух и постаралась придать лицу максимально решительное выражение, — щеколда на двери мне всё же понадобится.

Душу тронуло предчувствие неминуемого шока, в котором будут все — от лорда до мальчика на побегушках, и я задумчиво сузила глаза.

Может, сблефовать ещё раз?

***

— Леди Мэриан?

— Да, Джейн. — Я вынырнула из воспоминаний и наконец положила в дорожный саквояж неразрезанную книгу, которую собиралась читать в пути. — Ты что-то хотела?

— Ага. — Пухленькая, розовощёкая горничная вроде бы совсем недавно поступила в услужение и ещё не успела проникнуться духом строжайшей субординации. — Можно вас спросить?

Мне захотелось возвести очи горе, однако я сдержалась и разрешила:

— Спрашивай.

— А вы, это, далеко уезжаете-то?

Остальные горничные, делавшие вид, что ужасно заняты укладыванием бального платья в сундук, тоже навострили уши.

— В Колдшир. — Я не видела смысла что-то скрывать. — Это в Хайланде.

Платье с тихим шелестом выпало из двух пар одновременно выпустивших его рук.

— Да вы что, госпожа! — Джейн прижала ладони к щекам, с которых сбежал всегдашний румянец. — Ох, бедная, бедная леди Мэриан!​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 3

Я наморщила лоб. Мэриан ничего не знала о Колдшире, да и о Хайланде имела весьма смутное представление. Северо-запад королевства, море, леса, горы. Климат не самый мягкий, но и не Норильск какой-нибудь. Так почему бедная?

— Почему бедная? — вслух повторила я, и горничные синхронно распахнули глаза в изумлении от вопроса, ответ на который был им очевиден.

— Это же самые задворки королевства! — выпалила Джейн. — Медвежий угол!

— И вокруг сплошные дикари и разбойники, — подхватила другая служанка. — Один Безликий Родди чего стоит! — И, для пущей жути понизив голос, добавила: — А как они относятся к женщинам — просто кошмар!

— И ещё тепла там от силы три месяца в году, — внесла свою лепту третья горничная. После чего резюмировала: — Хуже места для благородной леди и не придумаешь, точно вам говорю.

С последним я могла бы поспорить. Двух недель в столице мне за глаза хватило, чтобы убедиться: худшее место для благородной леди, не обладающей акульей хваткой и пристрастием к сплетням и интригам, именно здесь. С дикарями и разбойниками хотя бы всё понятно сразу, в отличие от столичного высшего общества.

Однако высказывать своё мнение я, естественно, не стала, отделавшись пожатием плеч.

— Такова воля лорда Каннингема. — И вернулась к сборам, подав горничным знак, что делу время, а пустопорожней болтовне час.

И тем не менее оставила в уме зарубку: до отъезда расспросить Бэрридона об этом Колдшире поподробнее.

Бэрридон, которого я всё порывалась назвать Бэрримором, как и персонаж Конан Дойля, служил в особняке дворецким. И отношения у меня с ним были не в пример лучше, чем с Грейс.

А началось всё с достопамятной щеколды.

***

Благодаря чужой памяти я знала: с интересующим меня вопросом надо обращаться к дворецкому. Так что в первых утренних лучах кое-как отодвинула тумбочки от двери и, пока ждала приличного времени для вызова прислуги, более или менее обдумала план дальнейших действий. А когда солнце поднялось достаточно высоко, не без замирания сердца начала с пункта один — позвонила в колокольчик.

Сказать, что горничная удивилась полуразобранной баррикаде, значит, ничего не сказать. Это настолько явственно прозвучало в её «Доброе утро, леди Мэриан», что я поспешила перехватить инициативу в разговоре до того, как девица задаст прямой вопрос.

— Доброе. Как тебя зовут?

Горничная хлопнула глазами и пролепетала:

— Эми, госпожа.

— Прекрасно, Эми. — Я хотела верить, что небрежность в моём голосе не звучит совсем уж фальшиво. — Когда закончишь помогать мне одеваться, позовёшь мужчин. Пусть вернут мебель на место.

— Д-да, госпожа. — Эми запнулась, но успела сообразить, что тему развивать не стоит. — Какое платье желаете надеть, госпожа?

Элементарнейший вопрос поставил меня в тупик. Строя свои многоходовки, я и на секунду не задумывалась, в каком наряде буду их совершать.

— Э-э… — Перед глазами пронеслась вереница платьев, пошитых для Мэриан Броуди специально к свадьбе. — Принеси серебристо-серое с аланжуйскими кружевами.

Что за Аланжуй и почему кружева именно оттуда, я понятия не имела. Фраза просто соскочила у меня с языка и, к счастью, подошла к ситуации.

Горничная принесла строгое платье из тяжёлого шёлка. Украшавшие его кружева и впрямь были искусного плетения, а цвет придал глазам Мэриан — то есть моим — пасмурный оттенок. «Нормально», — решила я и, чтобы дополнить образ, попросила Эми собрать мне волосы в гладкий пучок. Очень удобно, кстати: сама я большую часть сознательной жизни носила короткую стрижку и вряд ли сумела бы изобразить что-то сложнее конского хвоста или косы.

Но вот с подготовкой было закончено, и сердце опять нервно затрепыхалось. «Привыкай», — хмуро «ободрила» я его и поинтересовалась у горничной:

— Эми, как зовут вашего дворецкого?

— Господин Бэрридон, — охотно ответила та.

— Отлично. Проводи меня к нему.

Горничная бросила растерянный взгляд на тумбочки, и я терпеливо уточнила:

— А потом уже позовёшь мужчин, которые займутся мебелью.

Чёткий план успокоил Эми, и она присела в реверансе:

— Слушаюсь, леди Мэриан. Прошу вас, следуйте за мной.

Бэрридон был невысок, сухощав и носил подкрученные вверх усики, чем, вкупе с залысинами и тёмными прилизанными волосами, вызвал у меня ассоциацию с похудевшим Эркюлем Пуаро. Позже, когда я познакомилась с Грейс, мне вообще стало казаться, что экономку и дворецкого подбирали по принципу максимальных антиподов. Что по внешности, что по характеру.

— Щеколда на двери спальни?

На несколько секунд Бэрридон забыл о приличествующей дворецкому невозмутимости и округлил глаза.

— Да, — недрогнувшим голосом подтвердила я. — Иначе мне придётся каждый вечер двигать тумбочки.

Бэрридон прочистил горло.

— Леди Мэриан, я приношу глубочайшие извинения за дерзость, но зачем вам запираться?

Я ответила многозначительным молчанием. Дворецкий снова кашлянул и лишённым даже намёка на эмоции голосом произнёс:

— Боюсь, я не смогу выполнить ваше указание, леди Мэриан.

Что же, я и не рассчитывала на другой ответ. В конце концов, зарплату, то есть жалование, ему платил Каннингем.

— Бэрридон. — Я смотрела дворецкому чётко в глаза. — Вы знаете, почему я стала супругой вашего хозяина?

Собеседнику хватило совести отвести взгляд.

— Да, госпожа.

— Как вы считаете, я не права, желая оставить себе хоть что-то в этом браке?

Теперь настала очередь дворецкого держать паузу.

— И потом, — продолжила я, добавив в голос многозначительности, — я не прошу поставить щеколду. Я прошу начать её ставить.

Бэрридон поднял на меня глаза. Секунд пять мы играли в гляделки, а затем дворецкий медленно произнёс:

— Однако я обязан доложить лорду Каннингему.

— Не спорю, — кивнула я. — Пока мастер без суеты займётся подготовкой, вы сообщите обо всём лорду.

Очередная пауза — я чувствовала, как весь мой план балансирует на лезвии бритвы.

— Хорошо, леди Мэриан. — Дворецкий наконец наклонил голову. — Ваше распоряжение будет исполнено.

Глава 4

За мной пришли ещё до завтрака, когда я нервно мерила шагами садовые дорожки, посыпанные мелким белым гравием.

— Леди Мэриан, лорд Каннингем просил вас зайти к нему.

«Наконец-то!» — выдохнула я и, расправив плечи, милостиво кивнула пришедшему за мной слуге:

— Хорошо. Проводи меня.

Потому что где этот кабинет, я понятия не имела, а плутать по трёхэтажному особняку, построенному в ампирном стиле и с имперским размахом, желания не было. Я и выход в сад не скоро бы нашла, если бы Бэрридон не подсказал, куда идти.

По широким коридорам и мраморным лестницам слуга привёл меня к массивной палисандровой двери. Поклонился: «С вашего разрешения, леди Мэриан» — и оставил наедине с полированным деревом.

Надо было стучать.

Я поправила причёску. Одёрнула платье. Выпрямила спину и согнала с лица все намёки на эмоции. А потом, не давая себе струсить, отрывисто стукнула по двери и вошла, не дожидаясь ответа.

В конце концов, меня ждут или как?

— Мэриан.

Мягкий утренний свет ничуть не смягчал гранитные, но, надо отдать должное, аристократически правильные черты Каннингема.

«Красивый всё-таки мужик, — отстранённо подумала я, рассматривая собеседника с интересом искусствоведа. — Жалко, что козёл».

— Что это вы придумали?

Он был недоволен и не пытался этого скрыть.

— Доброе утро, лорд Каннингем. — Я долго решала, как стану к нему обращаться, и остановилась на том, что правильнее всего будет подчёркивать дистанцию. — Не понимаю, о чём вы.

Собеседник нахмурился Юпитером-громовержцем.

— Не притворяйтесь. О щеколде на двери вашей спальне. И кстати, я отменил это идиотское распоряжение.

Полностью предсказуемо.

— Что же… — Мне самой понравилась толика беспечности, проскользнувшая в моём голосе. — Значит, буду каждый вечер двигать тумбочки. Или, — я вежливо приподняла брови, — вы прикажете прибить их к полу?

Если бы взгляд был материален, меня бы пригвоздило к стене, как бабочку булавкой. Однако тон у Каннингема был идеально ровным.

— Хочу вам напомнить, что вы моя жена.

— И поэтому вы готовы взять своё даже силой?

Ох, как трудно было не опустить глаза! И всё-таки я выдержала.

— Для юной леди вы чересчур дерзки, — наконец процедил Каннингем.

Я слегка повела плечами.

— Вам следовало лучше узнать, кого берёте в жёны.

— Я и узнавал, — проронил собеседник. — Все, с кем я общался, в голос утверждали, что леди Мэриан — благовоспитаннейшая из девиц.

«И поэтому ты без раздумий простил будущему тестю карточный долг в пять сотен золотых, взамен попросив всего лишь руку его младшей дочери», — мысленно оскалилась я. Сколько бы раз мне ни вспоминалась предыстория замужества Мэриан, бомбило от неё как в первый.

Вслух, однако, я говорить ничего не стала: следовало сбавить обороты. Вряд ли меня обвинили бы в самозванстве, но создавать себе лишние проблемы было глупо. Так что я просто стояла, словно высеченная из мрамора статуя, и смотрела собеседнику в лицо, ожидая его решения.

И чем дольше длилась пауза, тем мрачнее становился Каннингем.

— Никаких щеколд или тумбочек, — наконец уронил он. — Я даю слово чести, что не прикоснусь к вам без вашего разрешения. Это вас устроит?

У меня в груди неровно дёрнулось сердце: неужели расчёт на мужскую гордость оправдался? Но я тут же прикрикнула на себя: не расслабляйся! — и с достоинством кивнула:

— Вполне.

Ещё несколько секунд Каннингем пристально меня изучал, после чего безэмоционально заметил:

— Что же, пусть будет так. А теперь, — он сделал приглашающий жест, — идёмте завтракать. Стол должен быть давно накрыт.

Сказать по правде, я бы предпочла куда-нибудь сбежать, чтобы без посторонних глаз выдохнуть и немного прийти в себя после пережитого дичайшего напряжения. Однако выбора у меня не было.

— Хорошо, — в тон собеседнику ответила я.

И, из принципа дождавшись, когда передо мной откроют дверь, выплыла в коридор.

***

Бэрридона я нашла в парадной столовой, где он стоял перед буфетом и методично начищал столовое серебро. Когда я вошла, дворецкий как раз закончил критически рассматривать двузубую вилку и взялся снова её полировать кусочком замши. Однако, заметив меня, без промедления сложил всё на покрытый накрахмаленной скатертью стол и поклонился:

— Доброго дня, леди Мэриан.

— Доброго, — отозвалась я. И вздохнула: — Наверное.

Дворецкий наклонил голову к плечу.

— Мне сообщили, вы нас покидаете?

Я кивнула.

— Лорд Каннингем отправляет меня в Хайланд и дарит там поместье Колдшир.

Не следи я за собеседником так внимательно, не заметила бы скользнувшее по его лицу облачко.

Однако высказался Бэрридон вполне дежурно:

— Тогда гладкой вам дороги, леди Мэриан. — И уже от себя добавил: — Жаль, что вам не довелось пожить в столице подольше.

— Вовсе нет, Бэрридон. — Ему-то я могла возразить. — Ни чуточки не жаль.

Дворецкий едва заметно покачал головой, а я продолжила:

— Но я хотела у вас спросить: вы что-нибудь знаете об этом Колдшире? Потому что мне его название ни о чём не говорит.

Бэрридон собрал высокий лоб складками.

— К сожалению, я немного могу рассказать. Вроде бы Колдшир находится на побережье, и поместье не очень большое — всего-то с пяток арендаторов. Лорд Каннингем получил его недавно, почти перед вашей свадьбой.

— Получил? — Почему-то мне казалось, что это важно.

Дворецкий на всякий случай оглянулся и, понизив голос, пояснил:

— Точнее, выиграл в карты у лорда Беккета.

Глава 5

О том, что Каннингем — игрок, и игрок опасный, знала даже провинциалка Мэриан. Поэтому для меня до сих пор оставалось загадкой, на что рассчитывал её родитель, садясь за карточный стол с высокородным лордом. Из обрывков разговоров и смутных намёков, которые довелось услышать уже мне, складывалась картина, что Каннингем не гнушался шулерством, а обвинений избегал не столько из-за страха перед своей знатностью, сколько благодаря репутации отличного стрелка. Конечно, дуэли были запрещены королевским указом, но когда и кого это останавливало? Так что проигравшие лорду предпочитали утереться и заплатить и, надеюсь, зарекались играть с ним в карты.

Как зарёкся папенька Мэриан — к несчастью для его дочери, слишком поздно.

***

— Дочь, нам нужно серьёзно поговорить.

Хьюго Броуди, эсквайр, нервно вытер платком обширную лысину. Его младшая дочь Мэриан, и без того напряжённо сидевшая на самом краешке стула, вообще замерла, как птичка перед змеёй.

— Вчера я имел честь быть введённым в Дубовый клуб. — Несмотря на то что это, видимо, был повод для гордости, сэр Хьюго сцепил короткие, пухлые пальцы до побелевших костяшек. — В него входят самые сливки общества, я пятнадцать лет искал возможность попасть хотя бы в список рекомендаций, и вот весной мне повезло. Старина Экхройт уговорил лордов Дестини и Хэмптона поручиться…

Сэр Хьюго понял, что тараторит, как заморская птица папагал, и оборвал сам себя.

Мэриан по-прежнему молчала.

— Дочь, поверь, это должна была стать коротенькая партия в вист. С символическими ставками. Но потом в клуб приехал лорд Каннингем…

Мэриан почти перестала дышать.

— …и я не мог отказать. Пойми, не мог!

Последняя фраза прозвучала с таким неподдельным отчаянием, что и без того бледная слушательница буквально посерела.

— Вы проиграли? — прошелестела она, и сэр Хьюго опустил повинную голову.

— В пух и прах, — глухо признался он. — Я был должен лорду пять сотен золотых и ещё сотню его партнёру.

Нежный рот Мэриан сложился в изумлённое «О», и сэр Хьюго вновь заломил руки.

— У нас нет таких денег! — страдальчески провозгласил он. — Я смог бы расплатиться, только если бы продал Броуди-хаус! И тогда нам всем: мне, маме, твоим сёстрам пришлось бы переехать в какой-нибудь убогий домишко в деревне. И жить… Я не знаю, на что бы мы жили! Поэтому я не мог отказать лорду Каннингему, понимаешь? Просто не мог!

Казалось, Мэриан вот-вот упадёт в обморок.

— Отказать в чём?

Сэр Хьюго выдержал почти театральную паузу.

— Лорд Каннингем порвал мою долговую расписку, но взамен попросил твоей руки. Через три дня ты выйдешь замуж и станешь леди Мэриан Каннингем.

***

Вот так, в обход старшинства сестёр и всех возможных приличий с полугодичным сватовством, Мэриан очутилась замужем. Называется, приехала на свой первый сезон в столице.

Но вот зачем наш брак был нужен Каннингему, я совершенно не могла понять. Во-первых, это во многом мезальянс: высокородный лорд, по какой-то там линии королевский родственник, и дочка эсквайра из глубинки. Да Каннингем мог щёлкнуть пальцами — и куда более родовитые девицы выстроились бы в очередь к такому завидному жениху. Правда, тут их родня могла бы потребовать соблюдения всех положенных по этикету па-де-де, плюс сами девицы оказались бы зубастенькими — другие в столице не задерживались. Не то что провинциалочка Мэриан, даже в семье носившая прозвище Мышка.

Но если по поводу «во-первых» у меня ещё были предположения, то по поводу «во-вторых» я откровенно терялась. Ведь достаточно было познакомиться с лордом хотя бы шапочно, чтобы стало очевидно: жена ему нужна, как телеге — пятое колесо. И ничего удивительного, что, не прожив в браке и десяти дней, Каннингем решил сплавить её куда подальше.

Так зачем же он вообще женился, да ещё и в такой спешке?

«Может, спросить?»

Не счесть, сколько раз я задавалась этим вопросом, однако никак не могла набраться смелости. И сейчас, когда поднималась в кабинет Каннингема, чтобы подписать бумаги о владении Колдширом, снова подумала об этом.

В конце концов, что я потеряю?

***

Клонившееся к закату солнце наотмашь било в широкое окно кабинета.

— Прошу, садитесь. — В кои-то веки Каннингем указал мне на гостевой стул.

Я последовала приглашению и расслабленно сложила руки на коленях.

Нельзя было показывать, что внутри у меня каждая жилка под напряжением в двести двадцать: от этого человека я до сих пор в первую очередь ждала подвоха.

— Вот. — Каннингем, по обыкновению оставшийся стоять у стола, протянул мне лист плотной желтоватой бумаги. — Поставьте подпись.

— С вашего позволения, я сначала прочитаю, — чопорно ответила я.

Каннингем оскорблённо поджал губы и процедил:

— Разумеется.

Странный человек. Он серьёзно думал, будто я стану подписывать кота в мешке?

Я мысленно покачала головой и погрузилась в расшифровку витиевато написанного текста.

Если понимание устной речи давалось мне без проблем, то с письменной частенько бывали затыки. Я могла читать печатные шрифты, например в книгах, но вот рукописные тексты понимала с пятого на десятое. А выяснилось это, когда я откопала среди вещей Мэриан её дневник и, про себя попросив у девушки прощения, попыталась прочесть хотя бы первые страницы. Измучилась страшно, однако основной смысл уловить смогла. А тут был юридический документ, понимать который требовалось до запятой. И потому я читала и вникала так долго, что Каннингем не выдержал.

— Вы пытаетесь разобрать, нет ли там потайных чернил? Можете не волноваться, мне такие уловки ни к чему.

Я поймала повисший на кончике языка колкий ответ и молча поставила под документом закорючку, которую можно было счесть подписью.

Вроде бы никаких подводных камней в тексте не было — просто декларация, что имение Колдшир вместе с такими-то земельными угодьями передаётся в собственность леди Мэриан Каннингем, урождённой Броуди.

— Ещё имя полностью, — с бюрократической дотошностью заметил лорд, и я послушно нацарапала требуемое.

— Отлично. — Собеседник присыпал чернила песком, стряхнул лишнее и отдал бумагу мне. — Храните её как зеницу ока, если не хотите очутиться без жилья и средств к существованию. Впрочем… — Он смерил меня нечитаемым взглядом. — Случись такое, я готов принять вас обратно. На моих условиях.

И отыграться за всё: начиная от истории с щеколдой и заканчивая позавчерашним приёмом.

«Не дождёшься», — мысленно сообщила я ему, аккуратно сворачивая лист в трубочку.

Поднялась со стула и, глядя Каннингему в лицо, решилась.

— Лорд Каннингем, мне давно интересно: зачем вы вообще взяли меня в жёны? Если брак для вас такая обуза.

Каннингем царственно приподнял подбородок.

— Мне стало жаль вашего отца. За один вечер пойти по миру — очень жестокий удар судьбы.

Я ухитрилась удержать на лице маску невозмутимости.

— Что же, ваша жертвенность делает вам честь. А теперь прошу меня извинить.

И удалилась из кабинета, унося, кроме документа, делавшего меня хозяйкой Колдшира, твёрдое знание: высокородный лорд врал, не моргнув глазом. Как самый распоследний из йоменов.

Глава 6

То, что из этого замужества надо всеми силами выгребать, я поняла ещё в первую брачную ночь, когда в подхватившем меня горном потоке чужих воспоминаний пришли видение полутёмного коридора — дико нервничавшей Мэриан понадобилось срочно «припудрить носик», и она, к своему стыду, заплутала в чужом особняке — и торопливый шёпот где-то совсем рядом.

— Лорд Каннингем, как вы смеете? — Для подлинного возмущения в женском голосе было слишком много кокетства. — Сначала женились на какой-то безвестной простушке, а теперь…

— Моя дорогая, драгоценная Лаура. — Голос мужчины буквально обволакивал бархатом. — Ну подумаешь, женился. Вы ведь тоже замужем, моя прелесть. И кому это мешает?

— Я не желаю делить вас с этой бесцветной мышью!

— Прекрасная, ну хватит дуться. Я весь ваш, был и буду, моё солнце. Не сердитесь, умоляю, для этого нет ни единого повода.

«Вот урод!» — зло подумала я в тот момент. И про себя решила: неважно, галлюцинация это, моё персональное посмертие или шуточка мироздания. Женой лорда Каннингема я не останусь. Всё-таки не на помойке себя нашла, чтобы у меня — да и у Мэриан — в мужьях было такое, кхм, гуано.

Но решить-то легко, а вот воплотить, особенно когда развод — нечто из ряда вон выходящее, миссия, кажущаяся невыполнимой. Потому я малодушно отложила разработку этого плана, благо пока передо мной стояла задача понасущнее: как оградить себя от выполнения супружеских обязанностей.

Но вот с притязаниями Каннингема на моё тело (хотя бы на какое-то время) было покончено. И я осталась один на один с глухой стеной: как добиться развода? Проблема ещё была в том, что о подобных случаях Мэриан знала исчезающе мало. Я обдумывала это так и этак, и в итоге решилась на рискованный шаг — поговорить с матерью Мэриан.

***

По сложившемуся у меня впечатлению от чужих воспоминаний, леди Джейн Броуди не была в восторге от свалившегося на голову родовитого зятя. Возможно, потому, что знала о его похождениях. Возможно, по какой-то иной причине. Однако в любом случае имело смысл прощупать здесь почву и, если повезёт, заручиться союзничеством.

— И куда это вы собрались?

После завтрака я без задней мысли велела запрячь ландо, проигнорировав бормотание слышавшей моё распоряжение Грейс: «А лорд Каннингем знает об этом?» В свою очередь, не дождавшаяся ответа противная тётка, решила донести о «самоуправстве» леди Мэриан. И когда я вышла к ожидавшему меня экипажу, то рядом с ландо увидела Каннингема. Его недовольство ощущалось морозом в летний день, отчего мне захотелось поёжиться.

— Навестить родителей.

Я твёрдо помнила, что благовоспитанные леди не посылают мужей (да и вообще кого бы то ни было) по известному адресу. Даже если очень хочется. И потому нацепила, как сумела, маску святой простоты: мол, а что такого-то?

— Прежде вам следовало сообщить об этом мне. — Температура каннингемовского тона упала ещё на пару градусов.

— Прошу прощения. — Я даже не попыталась сделать правдоподобным якобы раскаяние. И не удержала тончайшую подколку: — Не желаете ли поехать вместе? Уверена, папенька и маменька будут рады вас видеть.

На лице Каннингема не дрогнул ни единый мускул. И тем не менее я могла бы поклясться, что про себя он поморщился.

Высокородный лорд не особенно любил новоиспечённых тестя и тёщу.

— К сожалению, у меня много дел. Поезжайте сами.

Если он задавался целью уязвить меня небрежностью тона, фокус не удался. Я, не скрываясь, просияла от радости:

— Тогда всего доброго, лорд Каннингем. — И поднялась в ландо.

Поудобнее устроилась на подушках и, не обращая более внимания на лорда, бросила кучеру:

— Клэмптон-стрит, семнадцать!

Копыта лошадей ударили по брусчатке парадной дорожки, рессоры тоненько скрипнули, и я поехала навстречу новому испытанию.

А Каннингем остался глотать поднятую колёсами пыль — жаль, что лишь фигурально.

***

— Мэриан, крошка! Как я рада!

Леди Джейн нежно прижала меня к необъятной груди, и в носу предательски запершило. Моя мама умерла от рака, когда мне было пятнадцать, и возможность снова почувствовать, что тебя любят просто так, без условий, стала бесценнейшим подарком.

— Но почему ты не предупредила? — Леди Джейн отстранилась, не подозревая о бушевавших в моей груди чувствах, и охнула: — Милая, да что с тобой? Ты плачешь?

— Нет. — Отчаянно смаргивая слёзы, я растянула губы в улыбке. — Всё в порядке. А где Кэти и Джорджи?

Лицо леди Джейн осветилось от гордости.

— Их позвала на прогулку сама леди Уайт. Большая честь, моя дорогая, и всё благодаря твоему замужеству.

В душе зашевелился червячок сомнения: неужели я напрасно рассчитывала на поддержку с этой стороны? Но отступать было некуда, и я задала следующий вопрос:

— А папенька?

— О. — Гордость погасла, оставив равнодушие. — Твой отец ещё до завтрака уехал в клуб.

Прекрасно.

— Значит, вы одна?

— Да, дорогая. — Леди Джейн приобняла меня за талию. — Но пойдём, пойдём, что стоять посреди холла? Будешь чай? Мэйбл сегодня испекла потрясающие бисквиты, просто тают во рту. Ты обязана их попробовать.

Под этот щебет меня проводили в маленькую гостиную, которая негласно считалась вотчиной хозяйки дома. Там я уселась в немного потёртое, но от этого не менее удобное кресло и, когда срочно вызванная служанка принесла поднос с угощением, получила в одну руку чашечку с чаем, а в другую — полосочку бисквита. И всё это время леди Джейн не замолкая рассказывала о старших сёстрах Мэриан — Кэтрин и Джорджиане. О том, как возросли их шансы на выгодную партию, как много внимания стали им уделять в обществе, хотя старшая, Кэти, уже была опасно близка к возрасту старой девы.

«Бесполезно, — с тоской думала я, глядя в радостно-возбуждённое лицо собеседницы. — Даже если первоначально она не поддерживала брак Мэриан, то сейчас полностью прониклась всеми его выгодами».

— А как у тебя дела, дорогая? — леди Джейн наконец прервала свой почти монолог. — Как ты себя чувствуешь, став леди Каннингем?

И я пошла ва-банк. Опустила чашку на чайный столик, положила недоеденный бисквит на блюдце и ответила с обезоруживающей прямотой:

— Плохо, маменька. Мне плохо замужем за этим человеком, и я не знаю, как буду жить с ним дальше.

Глава 7

— О, дорогая… — Такого ответа леди Джейн явно не ждала. — Милая… Но быть может, ты преувеличиваешь… ​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

— Ни на йоту, — разбила я её робкую надежду.

И решилась спросить конкретно:

— Маменька, скажите, как мне развестись?

У леди Джейн сделалось такое лицо, будто она вот-вот лишится чувств.

— Мэриан, дорогая, даже думать забудь! — замахала она руками. — Это такой удар по репутации — твоей и нашей!

— Ну а всё-таки? — продолжила я гнуть своё. — Если забыть о репутации, я могу каким-то образом вернуть свободу? В принципе.

Похоже, таким отношением к репутации я окончательно нокаутировала леди Джейн.

— Милая, что ты такое говоришь? Как забыть? — Она прижала к груди пухлую ладошку. — Дорогая, у меня сейчас сердце остановится!

— Пожалуйста, маменька, не волнуйтесь так! — Я тоже струхнула: только сердечных приступов мне и не хватало. — Вот, выпейте лучше чаю.

Я наполнила её чашку из изящного фарфорового чайника, расписанного пасторальными сценами. И после того как леди Джейн сделала несколько глотков, осторожно сказала:

— Но вы всё-таки расскажите мне о разводах. В общих чертах. Пожалуйста.

Леди Джейн молча вернула чашку на столик. Разгладила несуществующую складочку на юбке и подняла на меня неожиданно твёрдый взгляд.

— Ты никак не сможешь развестись, дорогая. Только лорд Каннингем вправе обратиться в суд, чтобы расторгнуть ваш брак. И лишь в том случае, если узнает о нарушении тобой брачного обета верности. Чего я, надеюсь, никогда не произойдёт с моей дочерью.

Мне тоже не сильно хотелось заводить любовника только затем, чтобы добиться свободы. И потому я уточнила:

— А если обет нарушит лорд Каннингем?

К моему великому разочарованию, леди Джейн лишь развела руками.

— Увы, моя дорогая. Мужчины в этом плане более свободны.

Я чуть зубами не скрипнула: кто бы сомневался! А леди Джейн продолжила убеждать:

— Милая, я не знаю, кто внушил тебе эту глупость насчёт развода, но не принимай её всерьёз. Вряд ли лорд Каннингем настолько ужасен, а недопонимания и шероховатости бывают у всех. Вам нужно время, чтобы притереться друг к другу…

— Он изменил мне на нашей свадьбе, — перебила я пугающе ровным тоном. — Я не вижу смысла притираться к этому человеку.

Леди Джейн охнула. Немного помолчала и аккуратно начала:

— Но, Мэриан, ты уверена?..

— Полностью.

В разговоре повисла новая пауза, которую нарушила собеседница.

— Дорогая, я понимаю тебя и сочувствую, но мужчины… Они все такие. Такова уж их природа, с которой нам, женщинам, нужно просто смириться.

Я набрала в грудь воздуха, собираясь высказаться по поводу «мужской природы» и того, что понятия «мудак» и «предатель» — внегендерные. Но, к счастью, успела сообразить: настолько революционные высказывания от «Мышки Мэриан» не объяснить даже чужим влиянием. И потому прикусила язык, хотя сказать мне было что.

— Постарайся не обращать внимания на подобное, — между тем посоветовала леди Джейн. — Живи своей жизнью. Ты теперь занимаешь такое высокое положение в обществе, перед тобой открыты все двери.

«Да толку от них», — хмуро буркнула я про себя. А вслух высказала единственный аргумент, который подходил под образ Мэриан:

— Мне противно, когда он дотрагивается до меня.

Однако у леди Джейн был ответ и на это.

— Постарайся скорее забеременеть, дорогая. Уверена, после этого лорд к тебе остынет. Правда, есть риск, что он вообще отправит тебя куда-нибудь в деревню и лишит прелестей столичной жизни.

— Это не риск, — быстро возразила я. — А, наоборот, то, чего бы мне хотелось.

— Это оттого что ты расстроена, — с убеждением сказала леди Джейн. — В столице столько развлечений: балы, театры, галереи! А визиты? Приёмы? Ах, милая, вспомни нашу жизнь в деревне! Приезды в сюда — это как глоток свежего воздуха.

В памяти всплыли волнение и восторг, с какими Мэриан въезжала в город. Как она жадно смотрела из-за плеча Джорджианы на каменную мостовую и ряды трёхэтажных домов с красочными витринами, на пёструю толпу, разносчиков всякой всячины, двухместные экипажи с ругающимися извозчиками. Незнакомые, резкие запахи, шум, громкие голоса, будто здешние жители не умели разговаривать обычным тоном — всё это настолько отличалось от привычной деревенской жизни!

«Сначала ей здесь понравилось».

А потом был бал дебютанток.

Я едва заметно передёрнула лопатками и произнесла:

— Может, вы и правы, маменька.

— Разумеется, права. — Леди Джейн качнула головой. Расслышать облегчение в её голосе труда не составило. — Не позволяй чужим забивать тебе голову всякими глупостями. Вряд ли эти люди желают тебе добра. Лучше спроси у меня или папеньки, если в чём-то сомневаешься. Мы тебе точно дурного не посоветуем.

Угу, вы посоветуете терпеть и рожать. И радоваться за сестёр.

Чтобы ненароком не выдать своё отношение, я взяла позабытую чашку и сделала глоток. Чай предсказуемо остыл, и леди Джей гостеприимно (а может, желая поскорее сойти со скользкой темы) предложила:

— Давай налью тебе свежий?

— Да, пожалуйста. — Я очень постаралась, чтобы благодарность выглядела не наигранной. И вновь взяла на себя роль слушательницы об успехах Кэти и Джорджи, параллельно думая о своём.

Я не хотела заводить любовника и потом проходить через судебный ад.

Я совершенно точно не хотела рожать: даже моего эгоизма не хватало на то, чтобы откупиться от Каннингема ни в чём не повинным ребёнком.

Но и жить в столице в одном доме с этим человеком желания не было.

Вот если бы он отправил меня в ссылку, в деревню, да куда-нибудь подальше… Леди Джейн внушает, что это скучно, но лучше скучать, чем постоянно ждать подвоха и ходить по минному полю.

Вопрос в том, как вынудить Каннингема так поступить. Точно не попросить: он откажет гарантированно. Из принципа.

А что, если…

— Бери ещё бисквит, дорогая.

Я рассеянно улыбнулась леди Джейн и, взяв пирожное, закончила мысль.

Что, если мне стать совершенно ужасной женой, которую лорд всеми фибрами захочет отправить из столицы?

Я спрятала довольную усмешку за чашкой с чаем. Похоже, у меня складывался новый план.

Глава 8

— Через два дня я даю приветственный бал, на котором вы впервые выступите в роли леди Каннингем. Поэтому будьте любезны вести себя так, как приличествует этому высокому статусу.

— Не волнуйтесь, — прощебетала я в ответ, и Каннингем, не будь дурак, наградил меня подозревающим взглядом.

Весомо заметил:

— Я рассчитываю на вас, Мэриан.

На что получил лучезарнейшую из улыбок.

Я тоже весьма рассчитывала — и на себя, и на плывущий в руки шанс наглядно продемонстрировать лорду, какой просчёт он совершил, женившись.

И начать собиралась с денег.

Понятно, что подобные приёмы не готовятся за пару суток — этот, по всей видимости, был задуман одновременно со свадьбой. Организацией занимался специальный бальный комитет, что, впрочем, не помешало мне навести максимальную суету, вылившуюся в незапланированные расходы. Так я в последний момент решила заменить золотистые драпировки на голубовато-серые, обосновав тем, что этот цвет мне больше идёт. Отказалась от услуг поставщика мороженого: якобы слышала от маменьки, что он разбавляет молоко водой. Отправила обратно букеты для украшения, уверенно объяснив, что до вечера приёма они подвянут. Последнее, кстати, уже не было выдумкой: в цветах я, спасибо двум годам работы флористкой, разбиралась прекрасно.

— Вы понимаете, что это новые траты? — каждый раз вопрошал Каннингем, которому на меня неизменно жаловались комитетские дамы.

И я каждый раз делала невинные глаза и отвечала:

— Я просто хочу, чтобы всё было на уровне, достойном рода Каннингем.

А поскольку гордость высокородного лорда была категорически против, чтобы в нём заподозрили скупца, он играл желваками и выписывал очередной чек.

«То ли ещё будет», — мысленно усмехалась я, готовясь к своему главному выступлению — к балу.

Как всякая благовоспитанная девица, Мэриан Броуди знала правила этикета. Тем не менее предполагалось, что о тонкостях поведения замужней леди и хозяйки дома она узнает уже после свадьбы от старшего поколения. Свекрови у меня не было: родители Каннингема почили в Бозе пять лет назад от какой-то неведомой инфлюэнцы. А от предложения леди Джейн помочь «крошке Мэриан» делом высокородный зять вежливо отказался, объяснив, что не желает понапрасну утруждать новоявленную родственницу. Та, разумеется, обиделась, верно считав истинную причину отказа. Но когда Каннингема волновали чьи-то обиды? Так что леди Джейн пришлось ограничиться подробнейшей лекцией, которую я выслушала со всем вниманием.

Однако, если бы моя собеседница знала, как будут использоваться её советы, наверняка схватилась бы за сердце.

«Итак, хозяйка дома обязана уделить внимание каждому гостю и всех между собой перезнакомить. Также она должна следить, чтобы все приятно проводили время, никто ни в чём не нуждался, и своевременно дёргать бального распорядителя, если что-то идёт не так. Следовательно, мне достаточно просто забить на организационные моменты и общение, а ещё лучше — просидеть весь праздник в каком-нибудь дальнем уголке. И конечно же, не попадаться на глаза Каннингему или родне Мэриан: разборки лучше отложить на потом. Или нарваться на скандал при всех?»

Обдумав мысль со всех сторон, я вздохнула: не потяну. Они-то ведь, по сути, будут правы со своими претензиями. А я не умею спорить, когда понимаю, что косяк на мне.

«Ладно. Значит, в начале приёма, когда я одна встречаю гостей у парадной лестницы, делаю это с лицом „вам здесь не рады“. А после обязательной кадрили с Каннингемом технично уматываю, например в оранжерею. Или лучше: постоянно слоняюсь на периферии, имитируя бурную деятельность. Во время бала никто не подкопается, а потом будет уже поздно».

И в вечер бала я разыграла план как по нотам. Гостей (за понятным исключением семьи Мэриан) встречала с пустым лицом, разговаривала с ними хоть и вежливо, но абсолютно равнодушно и по минимуму. Кадриль, которой по традиции начался бал, оттанцевала с позорной неуклюжестью (здесь мне почти не пришлось стараться). Каннингем, после того как ему дважды наступили на ногу, даже процедил: ​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

— Аккуратнее, Мэриан.

На что я, злорадно усмехнувшись про себя, пролепетала:

— Простите, я очень волнуюсь.

И наступила партнёру на ногу в третий раз.

К чести лорда, он всего лишь сжал губы в нитку. И даже когда танец закончился, совершил со мной под руку круг почёта по залу, перебрасываясь с гостями короткими фразами. Однако стоило зазвучать первым нотам польки, как он вежливо со мной распростился: на этот танец у него была другая партнёрша.

«Сто процентов, Лаура Хэмптон», — подумала я, провожая взглядом идеально прямую спину Каннингема. Эта дамочка — красивая брюнетка, которой очень шло лиловое платье, — приехала на бал в числе первых и от меня не удостоилась даже формальной улыбки. Нет, не из-за ревности — просто я терпеть не могла лжецов и предателей. А в этом смысле и она, и её любовник стояли для меня на одном уровне.

Впрочем, сейчас интрижка высокородного лорда была мне только на руку. Моя бальная книжица пустовала — до начала бала я всеми силами избегала приглашений на танец, — и теперь был идеальный момент куда-нибудь свинтить, например в одну из чайных комнат. Затем показаться в зале между танцами, чтобы заметила леди Джейн, затем снова ускользнуть…

— Леди Каннингем!

Блин! Как некстати!

Глава 9

Я повернулась и приподняла уголки губ в подобии вежливой улыбки.

— Лорд Фортескью.

Приблизившийся ко мне мужчина был высок и статен, а лицо его можно было бы назвать красивым, если бы не выдающийся фамильный нос.

— Вы не танцуете? — Лорд скользнул по мне взглядом, ощутимо задержав его на декольте. — Разве вы не говорили, что полька у вас занята?

— Я нехорошо себя почувствовала, — без запинки соврала я, глядя Фортескью прямо в серые, холодные, как у рептилии, глаза. — И кавалер благородно не стал требовать от меня танец.

Лорд слегка приподнял брови.

— И оставил вас одну?

— Я настояла, чтобы он продолжил развлекаться, — парировала я. — Балы ведь придуманы для танцев.

— Очень разумное отношение, — дежурно одобрил Фортескью. — Тем не менее сейчас вы, как мне кажется, хорошо себя чувствуете. Позволите пригласить вас на следующий танец?

— К сожалению, он уже занят.

Не знаю отчего, но мне категорически не хотелось в принципе иметь какие-то дела с этим человеком. Даже без оглядки на сегодняшний план.

— Какая досада. Но, может, окажете мне честь быть моей партнёршей в этом новомодном вальсе?

Да что он ко мне прицепился?

И только я открыла рот, чтобы повторить прежнюю отмазку, как поперхнулась от яркой вспышки чужой памяти.

— Моя дорогая леди Мэриан, кажется, вам нехорошо. Позвольте проводить вас к окну.

— Н-нет, благодарю. — Нельзя выдёргивать руку, нельзя шарахаться, нельзя убегать. И неважно, что хочется. — Будьте добры, проводите меня к маменьке.

— Осмелюсь настоять. — Какие жёсткие у него пальцы! — Давайте выйдем на балкон, ночной воздух освежит вас.

На балкон, где они окажутся почти наедине? После всех тех липких комплиментов, что он наговорил ей во время вальса? О её губах, коже, груди, да ещё и прижимая к себе явно крепче, чем допускал даже столь фривольный танец. Нет-нет, только не это!

— Простите, лорд Фортескью, но…

— Моя дорогая, не будьте такой букой! Вы ведь в столице. Чуточку благосклонности — и я открою перед вами двери, о которых вы мечтать не могли.

«Ах ты ж похотливый козёл!»

Я недобро сузила глаза и нежнейшим тоном промурлыкала:

— Вынуждена вас огорчить, высокородный лорд, но для вас моя бальная книжка всегда заполнена. Хорошего вечера.

И, взмахнув подолом, стремительно зашагала прочь. Что, разумеется, было против правил этикета, но сейчас волновало меня в последнюю очередь.

«Вот же тварь. Подкатывать к дебютантке на первом балу, причём видя, что она не сможет дать отпор!»

На миг меня коснулось воспоминание о балконном сумраке, крепкой хватке и неожиданно слюнявых губах на щеке — Мэриан успела-таки увернуться.

«Мразь!»

Захотелось развернуться, найти Фортескью и у всех на глазах влепить ему пощёчину. Нет, девушка тогда всё-таки вырвалась и сбежала в ярко освещённую бальную залу. И до конца вечера тряслась как осиновый лист, за что получила тихую выволочку от ни о чём не подозревавшей леди Джейн.

«Неужели они все здесь такие? Изображают джентльменов, а на деле ведут себя как последние говнюки?»

Кипя от негодования, я буквально ворвалась в одну из чайных комнат и едва не врезалась в Генри Троттхейма, которого Каннингем позже приложил характеристикой «деревенщина». Полоснула по неудачно подвернувшемуся парню яростным взглядом, но, увидев на его лице обескураженное выражение, немного устыдилась. Чтобы сгладить впечатление, вынужденно завела разговор — и обрела приятного собеседника на весь вечер.

Что Каннингем, как бы он ни был увлечён своей Лаурой, успел заметить и, как мне показалось, оскорбиться. Поэтому, надевая дорожное платье в день отъезда, я не могла мысленно не поблагодарить Троттхейма.

Как ни крути, а приветственный бал стал для меня чертовски удачным.

***

Провожать меня Каннингем не вышел, наверняка желая таким образом задеть и указать на моё место, но по факту лишив отъезд единственной ложки дёгтя. Я самолично проверила багаж (даже подёргала за верёвки, которыми он был привязан) и тепло распростилась с Бэрридоном.

— Не волнуйтесь, леди Мэриан, дороги до Хайланда безопасны, — в очередной раз уверил дворецкий. — А на границе вас встретит отряд из Колдшира: лорд Каннингем отправил распоряжение, чтобы вас ждали в гостинице «Лазурная роза».

— Спасибо, Бэрридон, — в очередной же раз поблагодарила я.

На что дворецкий вздохнул и почти безнадёжно уточнил:

— Вы уверены, что в дороге вам не нужна компаньонка?

У него до сих пор не укладывалось в голове, что я еду лишь в сопровождении кучера Олли и рослого слуги по имени Райли — темноволосого, темноглазого и хмурого, как сегодняшнее небо.

— Полностью уверена, — подтвердила я. — Не волнуйтесь, со мной всё будет хорошо.

Бэрридон подавил новый вздох, и я, поддавшись порыву, пообещала:

— Я напишу вам записочку, когда приеду. Чтобы вы не переживали.

На мгновение лицо дворецкого приняло растерянное выражение, однако он немедленно совладал с собой и чопорно поклонился:

— Благодарю за честь, леди Мэриан.

Я легко улыбнулась ему, прохладно кивнула стоявшей неподалёку Грейс и забралась в дорожную карету. Вдохнула, выдохнула: ну, поехали! — и громко велела кучеру:

— Трогай!

Брусчатка зазвенела под конскими копытами, и карета, качнувшись, повезла меня к воротам особняка — навстречу новой и, как я рассчитывала, гораздо более независимой жизни.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 10

Лорд Александр Каннингем стоял у окна кабинета и, невидимый снаружи, наблюдал, как карета увозит прочь его жену.

«Проклятая девчонка!»

Если бы он не знал точно, сколько дочерей в семействе Броуди, решил бы, что ему подсунули двойняшку Мэриан. На балу дебютанток младшая из дочерей «старины Хьюго» ничем не зацепила внимание высокородного лорда (в отличие от Фортескью, он не был любителем «юных прелестниц»), а значит, совершенно не выделялась из толпы неловких восемнадцатилетних девиц, ежегодно съезжавшихся в столицу со всего королевства. Кто же мог знать, что после свадьбы в этой овечке проснётся волчица — умная, независимая, умеющая держать удар и бить в ответ.

«Проклятый королевский бридж!»

Каннингем поморщился. Он столько раз раскаялся в согласии сыграть с его величеством, что малейшее напоминание вызывало оскомину. И ладно бы на кону были деньги! Проиграть пару-тройку сотен золотых теперь казалось такой мелочью.

Однако королю вздумалось поставить на кон желание, которым неожиданно стала женитьба одного из самых знатных холостяков королевства. Да не просто женитьба, а женитьба за неделю — ужасно малый срок, противоречащий всем правилам этикета.

«И постарайтесь не упоминать о таком пустяке, как наша игра, Каннингем, — сказал король напоследок. — Пусть ваша избранница считает, будто вы потеряли голову от любви к ней».

«Слушаюсь, ваше величество», — кисло ответил лорд, не терявший головы (тем более от женщин), даже когда был желторотым юнцом. И уехал из королевской резиденции в настроении мрачном и унылом — редчайший для него случай.

Где найти девицу, родители которой согласились бы пренебречь приличиями и выдать её замуж пусть за высокородного лорда, но с шокирующей скоростью? Совсем уж откровенного мезальянса не хотелось: род Каннингемов был слишком древним и знатным. О жизни после свадьбы особенно задумываться не стоило — вариант «заделать наследника и отправить ненужную жену в деревню» давно считался общим местом в договорных браках. Но вот сама свадьба…

Следующим вечером лорд пришёл в клуб раздражённым донельзя и потому с трудом сдержал гримасу брезгливости, когда Экхройт, вечно тянувший в общество всякую деревенщину, представил ему «старину Хьюго Броуди». Явно провинциал, новый знакомец был одет в камзол по прошлогодней моде, не особенно ловко сидевший на его полной фигуре, и то и дело вытирал платком нервную испарину. Он очень старался говорить уверенно, однако до конца избавиться от заискивающих нот всё равно не мог. В обычном настроении Каннингем облил бы его холодом, намекнув держаться подальше. Но сегодня высокородному лорду вдруг пришла на ум некая шутка, и он не совладал с искушением.

— Не желаете ли присоединиться к нашей партии в вист, Броуди? — свысока предложил он. — Нам не хватает одного игрока.

Новый знакомец в очередной раз промокнул платком лоб.

— Благодарю за приглашение, лорд Каннингем. — Переломить себя и называть собеседника без титула он не мог. — Но я не уверен…

— Ставки будут символические. — Каннингем с лёгкостью разгадал причину заминки. — Однако, если вы не чувствуете в себе уверенность, не буду настаивать.

— Нет-нет! — Броуди не на шутку испугался. — Я и в мыслях не… Конечно, я согласен!

Каннингем небрежно кивнул ему и, не оглядываясь, направился к карточному салону. Он был уверен, что жертва идёт следом, даже не догадываясь, что её ждёт.

Это было настолько легко, что походило на избиение младенца. Причём Броуди понимал, что проигрывает в пух и прах, но остановиться не мог: всё надеялся, карточная удача вот-вот улыбнётся ему.

Экхройт пытался мягко притормозить приятеля — увы, безрезультатно. Однако именно фраза о «безутешных милых дочерях» стала для Каннингема искрой, из которой вспыхнул огонь гениальной (как тогда казалось) идеи. И, угощая фактически разорённого Броуди хайландским виски десятилетней выдержки, высокородный лорд предложил сделку: порванная долговая расписка в обмен на руку и сердце дочери проигравшего.

— Но Мэриан самая младшая. — Несмотря на патовую ситуацию, Броуди пытался барахтаться. — Почему бы вам не присмотреться к моей старшенькой, Кэтрин?

Позже Каннингем всерьёз сожалел, что даже не обдумал этот вопрос. Но тогда его зацепило, что щедрое предложение не было встречено безоговорочно, и с улыбкой, похожей на росчерк кинжала, он мягко заметил:

— Я считаю леди Мэриан более подходящей для себя парой.

И мышеловка захлопнулась.

Каннингем-из-настоящего понял, что сжимает край подоконника с такой силой, словно хочет раскрошить камень, и заставил себя расслабить пальцы.

— Ничего, — вполголоса произнёс он, обращаясь к давно исчезнувшей карете. — Вы ещё на коленях приползёте ко мне, моя дорогая. Обещаю.

Глава 11

Ехалось мне отлично. Поначалу я глазела из окна на столицу и пригороды, затем — на зелень лугов и бледное золото полей. Стоило нам отъехать от города, как ветер разогнал тучи, и теперь летнее солнце весело светило с небес, изредка прячась за белые, похожие на комки ваты облачка. «Свобода, свобода, — мурлыкала я про себя. И на всякий случай поправлялась: — Ну, почти». А ещё строила планы — по сути своей, воздушные замки, ведь ничего толкового о Колдшире мне известно не было.

Весь день мы провели в пути почти без остановок, но единственным неудобством от этого были затёкшие мускулы: после сытного завтрака голод я почувствовала ближе к вечеру. И к постоялому двору, рядом с которым Олли остановил карету уже в сумерках, приехала с вполне здоровым аппетитом.

Пока кучер недовольно прикрикивал на бросившихся к нам слуг и сам управлялся с лошадьми, Райли откинул подножку кареты и помог мне выйти. После чего, потерев тонкий шрам, пересекавший правую бровь, буркнул:

— Пойду разузнаю, что да как. — И широким шагом двинулся к крыльцу.

— Не извольте беспокоиться, леди Каннингем. — Олли будто извинялся за не слишком вежливого «коллегу». — Местечко тута недурное, но ежели комнат вдруг не найдётся, поедем дальше. Мили через три ещё один постоялый двор будет, там точно заночуем.

Однако вскоре вернувшийся Райли так же отрывисто сообщил:

— Нашлась комната. — И играючи вытащил из кареты мой саквояж с вещами первой необходимости.

Кучер остался заботиться о лошадях, а я в сопровождении Райли вошла в просторный зал постоялого двора. Царивший здесь полумрак разгоняли огонь большого камина у дальней стены да неохотно цедившие вечерний свет грязноватые окна.

— Леди Каннингем! — Невысокий и лысый, как пятка, хозяин колобком выкатился из-за широкой деревянной стойки мне навстречу. — Какая честь! Счастлив приветствовать вашу светлость под сим скромным кровом!

И отвесил такой глубокий поклон, что я испугалась, как бы он ни приложился лбом об пол.

— Добрый вечер. — Мне было неловко от настолько преувеличенного гостеприимства. — Мне сказали, у вас есть подходящая для меня комната.

— Самая лучшая на всех постоялых дворах за семь миль окрест! — побожился хозяин. — Прошу вас, леди Каннингем, следуйте за мной.

Он повёл меня на второй этаж, где в конце длинного коридора безошибочно нашёл на толстой связке нужный ключ и открыл ничем не примечательную дверь. С поклоном пропустил меня вперёд:

— Пожалуйте, ваша светлость!

И я вошла в комнату.

На первый взгляд она и впрямь была неплохой: чистый пол, белоснежное постельное на широкой кровати, запах свежести. Обещая тишину, единственное окно выходило на противоположную от крыльца сторону, и озарённые закатным солнцем холмы смотрелись в его раме красивой фотографией.

— Славная комната, — резюмировала я и обернулась к хозяину. — Пусть подадут горячую воду, чтобы умыться с дороги, и ужин. И позаботьтесь, чтобы мои слуги получили ночлег не хуже.

— Слушаюсь, леди Каннингем!

В очередной раз согнувшись в поклоне, хозяин выкатился в коридор. «Анника! — донёсся до меня его вмиг сделавшийся сердитым голос. — Где ты, лентяйка? Горячую воду для леди Каннингем, живо!»

— Я договорюсь, чтобы мы с Олли ночевали в соседней комнате, — хмуро сообщил Райли, ставя мой саквояж рядом с узким платяным шкафом. — Не забудьте запереть на ночь дверь. Леди Каннингем.

На этом он неуклюже поклонился и оставил меня одну, да так, что ни дверь не стукнула, ни половица не скрипнула.

«Странный человек, — подумалось мне ему вслед. — Кланяется, а у самого спина не гнётся. И про „леди“ явно через раз вспоминает. Интересно, откуда Бэрридон его откопал?»

***

Воду мне принесла миловидная веснушчатая девушка, у которой из-под чепца служанки во все стороны выбивались пушистые рыжие кудряшки.

— Чего на ужин изволите, ваш-светлость? — спросила она, сделав почтительный книксен и поставив высокий кувшин на столик для умывания. — На кухне есть суп, жаркое из телятины, запечённая курица, овощи, пудинг с изюмом, яблоки с рисом. Но ежели пожелаете, кухарка состряпает отдельно для вас.

— Не нужно. — Меня полностью устраивало здешнее меню. — Принеси суп, жаркое и пудинг. Да, и ещё чай.

— Слушаюсь, ваш-светлость.

Служанка почти на цыпочках выскользнула из комнаты и, уже без стеснения топоча грубыми башмаками, заторопилась на кухню. Пока она несла ужин, я успела умыться и почти до неприличия ослабить шнурки на корсете. Честно, если бы не это орудие пытки во имя моды, моё путешествие было бы идеальным.

В дверь постучали: «Леди Каннингем!». Я открыла и чуть не захлебнулась слюной от аппетитных запахов и вида уставленного блюдами подноса. Служанка сгрузила всё это счастье на маленький столик у окна, и следующие двадцать минут я целиком посвятила еде. А наевшись, выставила поднос в коридор, заперла дверь и с трудом удержалась, чтобы не рухнуть на постель прямо в одежде: день тряски в карете и сытный ужин сделали своё расслабляющее дело. Но я всё же заставила себя сменить платье на вытащенную из саквояжа сорочку и расплела волосы. После чего наконец-то опустилась на свежие простыни и, завернувшись в одеяло, как в кокон, почти мгновенно уснула крепким сном усталой путешественницы.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 12

Ночь прошла превосходно — жаль, что закончилась быстро. Казалось, голова только-только коснулась подушки, как в сон вторглись деликатный стук и приглушённый голос из-за двери: «Леди Каннингем! Доброе утро!»

— Утро добрым не бывает, — проворчала я, стаскивая себя с кровати.

Ёжась в прохладе серых сумерек, закуталась в шаль и пошла открывать.

— Вода для умывания, ваш-светлость, — сообщила давешняя служанка, сделав непременный книксен. — Желаете завтракать тута или в общем зале?

Я слегка задумалась и уточнила:

— В зале сейчас есть кто-нибудь?

— Ток ваши слуги.

Тогда нормально.

— Я спущусь. Пусть накрывают.

— Хорошо, леди Каннингем.

Оставив в комнате кувшин, девушка заторопилась передавать моё пожелание.

Я как раз справилась с последним крючком дорожного платья, когда снова раздался стук.

— Леди Каннингем!

Голос был мужским, однако я без раздумий открыла дверь. И встретила по обыкновению пасмурный взгляд Райли.

— Вы не спросили, кто там, — без приветствия и с явным осуждением сказал он. — Это неблагоразумно.

Мэриан в ответ наверняка пролепетала бы что-то вроде: «Ой! Простите, пожалуйста». Мне же, не особенно выспавшейся и замучившейся с долбаными застёжками, захотелось, наоборот, сказать что-нибудь резкое. Однако я совладала с порывом и ограничилась сухим:

— Спасибо, в следующий раз учту. Завтрак готов?

— Да. — Взгляд Райли скользнул мимо меня в комнату, сканируя пространство. — Ваши вещи можно забирать?

— Почти.

Я быстро сложила в саквояж до сих пор не убранные шаль и несессер, звонко закрыла замочки и распорядилась:

— Теперь уноси.

И, не проверяя, как будет выполнено указание, вышла из комнаты и направилась к лестнице.

Вкусный и сытный завтрак привёл меня в более или менее благостное расположение духа. Так что когда хозяин назвал за постой сумму в пять серебряных, я без задней мысли полезла в пристёгнутый к поясу кошелёк. Однако вытащить деньги не успела, остановленная вдруг шагнувшим вперёд Райли.

— Погодите-ка, уважаемый. — Судя по угрожающему тону, собеседника не уважали от слова «совсем». — Вчера вы объявили, что лучшая комната стоит два серебряных за ночь. А сегодня служанка сказала, что за нашу с Олли каморку обычно берут шесть медяшек с носа. Два серебряных да двенадцать медяшек — три серебряных. Выходит, ещё два вы хотите за ужин и завтрак, красная цена которым — десятка медью?

Хозяин переменился в лице, а моё хорошее настроение стремительно покатилось вниз, уступая место холодной злости.

— Вы что же, хотели меня обмануть?

Будь я собой, это прозвучало бы гораздо нелитературнее. Однако и аристократический вариант фразы, сказанный тоном Снежной Королевы, подействовал на хозяина устрашающе.

— Что вы, ваша светлость! — замахал он руками. — Это ошибка! Я просто… оговорился, вот! Всего два серебряных, ваша светлость, а еда бесплатно, в знак уважения к вашей светлости!

Я сжала губы в тонкую нить. Недрогнувшей рукой отсчитала три серебряные монеты и почти без звука положила их на край прилавка. Бросила:

— На сдачу соберёте для меня корзину с ланчем. Да поживее, ждать не буду. — И, не слушая лепета хозяина, вышла во двор.

Карета уже ждала перед воротами, и Олли в последний раз проверял ремни упряжи.

— Доброе утро, леди Каннингем! — приветственно поклонился он, когда я приблизилась.

— Доброе.

Из-за не до конца успокоившихся нервов ответ прозвучал незаслуженно сухо. И чтобы сгладить это впечатление, я предупредила:

— Немного задержимся, хозяин собирался дать нам с собой какой-то подарок.

Олли удивлённо моргнул, однако ответил: «Хорошо». А я, чтобы не терять время совсем уж впустую, принялась прогуливаться по двору, разминая тело перед часами сидения в карете.

Впрочем, долго прохаживаться мне не пришлось. Дверь постоялого двора открылась, и на крыльце появился Райли с накрытой белым полотенцем корзиной в руках.

— Я проверил, — доложил он мне, подойдя к экипажу. — Здесь мясо, сыр, хлеб, овощи. Все продукты свежие.

— Превосходно, — кивнула я. — Значит, можем ехать.

Расторопный Олли без промедления открыл передо мной дверцу и опустил подножку. Я встала на первую ступеньку и поняла, что должна это сказать.

— Спасибо, Райли. Твоё вмешательство было весьма своевременным.

— Это мой долг. Леди Каннингем. — С поклонами и субординацией у слуги всё было по-прежнему грустно. — Вы тоже достойно себя повели.

Я негромко хмыкнула: комплимент, однако. А Олли вдруг закашлялся, почему-то напомнив мне условный сигнал из фильма «Девчата». Интересно, с этим ли было связано, что Райли отвёл глаза? Я едва заметно дёрнула плечом: ой, да какая разница? И вообще, хватит болтать, ехать пора. Потому в ответ я лишь небрежно уронила:

— Благодарю. — И наконец уселась в карету.

Пока устраивалась поудобнее, Олли закрыл дверцу и забрался на козлы. Райли уселся рядом с ним, щёлкнули вожжи, и под протяжное «Н-но!» экипаж тронулся с места. Путешествие продолжалось.

Глава 13

Чем дальше карета продвигалась на северо-запад, тем выше становились волны холмов, тем чаще поля и луга уступали место рощам и перелескам. Погода радовала, гостиницы, в которых мы останавливались на ночлег, оставались вполне приличными, а их хозяева больше не пытались меня обсчитать. И, оценивая траты, я не без удовольствия думала, что в выданном Каннингемом кошельке «на дорогу» по приезде в Колдшир останется некая сумма серебром.

На четвёртый день нашего путешествия горизонт вздыбился синеватым валом лесистых гор. Как объяснил Олли, это была граница с высокогорьями Хайланда. А гостиница «Лазурная роза», где нас должен был ждать отряд сопровождения, находилась в последнем более или менее крупном городке здешних мест, Норталлене. Туда мы подъехали достаточно рано — солнце ещё не успело зайти за вершины холмов, одетых в тёмно-зелёную шубу леса. По сложившейся традиции Райли отправился договариваться о постое, а я без суеты выбралась из кареты и, дожидаясь новостей, принялась рассматривать здание гостиницы. Старинное, сложенное из серого камня, оно было красиво увито плющом. Флюгер на остром шпиле башенки, крытой черепицей, показывал в ту сторону, откуда мы приехали, а над входом висел овальный щит с искусно нарисованной голубой розой. Место дышало умиротворением глубоко провинциального городка, однако моё приподнятое настроение моментально рухнуло, когда вышедший из гостиницы Райли мрачно сообщил:

— Нас не встречают.

— Задержались в пути? — нахмурилась я. — Слишком поздно получили весть из столицы?

Слуга пожал плечами. Собрался что-то сказать, однако его перебил Олли.

— Что прикажете делать, леди Каннингем?

Ну да, я же у них за главную.

— До завтра точно остаёмся здесь. — Всё-таки вечер на носу. — А потом…

Я перевела взгляд на Райли:

— Сколько бы вы ждали наших сопровождающих?

— День, — после недолгого раздумья ответил тот. — Дольше бессмысленно: если они не объявятся, значит, не знают о вашем приезде.

Я кивнула и постановила:

— Тогда ждём до послезавтрашнего утра. И если никого не будет, добираемся до поместья сами.

Мужчины переглянулись, и Олли ответил за обоих:

— Как прикажете, леди Каннингем.

А потом взъерошил вихры на затылке и пробормотал сам себе:

— Хорошо бы дождаться, конечно.

«Что это он так неуверенно? — удивилась я. — Неужели из-за разбойников?»

И вечером, когда служанка принесла мне в комнату воду для умывания, решила поинтересоваться:

— Не знаешь, как сейчас дорога до Колдшира?

— Сухо всё, ваш-светлость, дождёв давно не было, — ответствовала та. — Токмо… — Она воровато огляделась и понизила голос. — Пошаливают. Грят, сам Безликий Родди с гор спустился.

Я припомнила, что это же прозвище упоминала горничная в особняке Каннингема, и без задней мысли уточнила:

— Безликий Родди? А кто это?

— Вы не слыхали? — вытаращилась на меня служанка. — О-о, ваш-светлость, он жуткий человек! Да ещё и… — Голос рассказчицы упал до пугающего шёпота. — Колдун!

И дальше мне оставалось лишь слушать. О том, как Безликий одновременно ограбил троих торговцев, находившихся за двадцать миль друг от друга. О том, как он сжёг поместье лорда Лесли за то, что тот похвалялся бесстрашием перед разбойником. О том, как рощу, где скрывалась банда Безликого, окружил отряд королевских гвардейцев, но, когда солдаты ворвались под деревья, там никого не оказалось. И ещё тысячу и одну байку, правды в которых, по моим ощущениям, было от силы на десятую часть.

— А почему он Безликий? — наконец вклинилась я во вдохновенный монолог служанки.

— Из-за платка же, — немедленно ответила она. — Понимаете, одёжа на нём как на дворянине, а лицо чёрным платком замотано. Грят, оттого, что у него там колдунское клеймо на всю щёку. И кто это клеймо увидит, тот сразу умрёт!

— Кошмар, — согласилась я, про себя забавляясь рассказанными страшилками и одновременно чувствуя уважение к разбойнику. Какую же он провёл пиар-кампанию, чтобы о нём сложили столько историй!

Но даже если львиная доля из них была откровенной выдумкой, встречаться с Безликим и его бандой мне не хотелось.

«Будем надеяться, завтра за нами приедут слуги из Колдшира, и нападать на большую компанию Безликий, при всех его талантах, остережётся».

Глава 14

Следующий день я провела в ленивой праздности, отдыхая от дорожной тряски. Но если бы не изматывающее ожидание, этот отдых был бы гораздо приятнее.

Я отвлекала себя чем могла. Долго и со вкусом завтракала, читала у окна книгу, даже пыталась рисовать — память подсказывала, что Мэриан это успокаивало. Однако после полудня все занятия в четырёх стенах надоели мне до оскомины. Немного поразмыслив, я вышла из комнаты и отправилась на поиски спутников.

Олли и Райли нашлись возле коновязи, где первый любовно чистил лошадей, а второй возился с каретным колесом, начавшим вчера сильно скрипеть. Однако стоило мне приблизиться, как оба отложили свои дела.

— Какие-то распоряжения, леди Каннингем? — бойко осведомился Олли.

— Почти, — подтвердила я и посмотрела в хмурое лицо Райли. — Я собираюсь немного погулять по городу, и мне нужен сопровождающий.

Райли сдвинул брови. «Что за блажь?» — внятно читалось на его лице. Однако ни отказаться, ни даже произнести фразу вслух он не мог: субординация. И потому я удостоилась мрачного, но единственно возможного ответа:

— Как прикажете, леди Каннингем.

***

«Удобно всё-таки, когда ты её светлость, а не обычная девица, которая не знает, чем заняться», — думала я, шагая по брусчатке центральной улицы. Насупленный Райли, как и полагалось слуге, шёл справа и чуть позади меня. Ни светившее с ясного неба тёплое солнышко, ни приятный ветерок, ни симпатичные домики, по тёмному камню которых карабкались ярко-зелёные лозы плюща, не могли добавить в настроение этого человека и толики беспечности.

«Интересно, его самого не напрягает вечно хмурое лицо?»

Мы остановились на горбатом мосточке через неширокую, но говорливую речушку, бежавшую между старинными, утопавшими в зелени домиками. Вид был живописный, однако пронять моего спутника ему не удалось.

«Да расслабься же! — захотелось сказать мне. — Посмотри, как красиво, ну!»

И я уже набрала воздуха, чтобы выдать эту или похожую тираду, как неподалёку послышалось жалобное:

— Подайте на пропитание, благородная госпожа!

Вздрогнув, я обернулась и увидела светловолосого парнишку-оборванца. Одетого в сущие лохмотья, чумазого, но с совершенно невероятными серыми глазищами.

— Хоть медяшечку. — Паренёк шмыгнул носом и протянул ко мне грязную ладошку. — Добрая, благородная госпожа!

Будучи собой, я не подавала никогда. Могла купить нуждавшейся бабульке хлеба или молока, однако «копеечки» от меня не дожидался никто. Однако сейчас рука без участия разума потянулась к спрятанному в складках юбки кошельку. И парнишка наверняка ушёл бы далеко не с медяшечкой, если бы одновременно Райли не шагнул вперёд, загородив меня собой.

— А ну, пошёл вон! — властно рявкнул он на оборванца. — Нечего лезть к благородной госпоже!

И замахнулся, собираясь отвесить пареньку подзатыльник.

— Ты что себе позволяешь?! — Я задохнулась от возмущения.

Что, впрочем, не произвело на слугу ни малейшего впечатления. К счастью, парнишка сумел ловко увернуться и, отпрянув, полоснул по Райли злобным взглядом.

— Отстань от него!

— Брысь!

Наши с Райли возгласы прозвучали в унисон, однако прислушался оборванец не ко мне. Плюнул сделавшему ещё шаг Райли под ноги, крутанулся на пятках дырявых ботинок и задал стрекача.

— Стой! — закричала я ему вслед.

Бесполезно: парнишка был уже возле узкого проулка между домами. Обернулся напоследок, погрозил нам кулаком и исчез из виду.

А я без промедления напустилась на Райли.

— Зачем ты вмешался? Бедный ребёнок! Из-за тебя…

— Из-за меня ваш кошелёк сегодня останется при вас, — перебил слуга с возмутительным хладнокровием. — Такие, как этот «бедный ребёнок», сначала примечают, где вы держите деньги, а потом, якобы заигравшись, налетают на вас ватагой и в суете срезают кошель.

— Откуда ты знаешь? — С каким бы знанием дела он ни говорил, я продолжала кипеть и не собиралась верить сразу.

Райли криво усмехнулся.

— Сам таким был.

Его откровенность немного сбила пламя моего негодования, и собеседник, пользуясь моментом, нейтрально уточнил:

— Идёмте дальше? Леди Каннингем.

Снова эта пауза, будто он вспомнил о разнице в нашем положении, уже закончив фразу. Я сузила глаза и уверенно отчеканила:

— Вы не слуга. Кто вы такой на самом деле? И зачем Бэрридон отправил вас со мной?

Если у меня и получилось застать Райли врасплох, он сумел это скрыть.

— Чтобы защищать вас в пути, леди Каннингем.

— Хорошо, — не отступала я. — А каков ответ на первый вопрос?

Молчание, непробиваемая маска равнодушия и пустой взгляд.

«Ладно же, — мысленно протелеграфировала я Райли. — Хочешь разыгрывать из себя слугу — на здоровье. Но когда я доберусь до Колдшира, то напишу Бэрридону и вытрясу из него всю твою подноготную».

И прохладно распорядилась вслух:

— Возвращаемся в гостиницу.

Вдруг наши сопровождающие уже приехали.

Глава 15

Однако в «Лазурной розе» нас встретил один Олли.

— Может, послать весточку в Колдшир? — предложила я.

Мужчины обменялись взглядами, и Райли медленно наклонил голову:

— Попробую договориться.

Увы, даже за приличное вознаграждение желающих поработать гонцом не нашлось.

— Никто прямо не отказал, — позже рассказывал Райли с кривоватой усмешкой, — но у всех нашлись причины не ехать. Лошадь захромала, жена больна, сам прихворнул.

— Интересно, почему так?

Я не рассчитывала на ответ — телепатов среди нас вроде бы не было. Однако Олли вдруг заметил:

— Думаю, они боятся Безликого Родди.

И, побуждаемый моим удивлённым взглядом, развернул мысль:

— Я слыхал от местных, что Безликий опять шалит в здешних лесах. А боятся его похлеще, чем огня.

У меня в груди ёкнуло от недоброго предчувствия, а Райли презрительно буркнул:

— Ну и идиоты. — А затем неожиданно попытался меня успокоить: — Не волнуйтесь, леди Каннингем, завтра мы будем в Колдшире.

— И за нами ещё может приехать отряд, — поддакнул желавший сгладить оплошность Олли.

Но слуги из Колдшира не объявились ни к вечеру, ни на следующее утро.

— Всё-таки придётся добираться одним, — с несколько фальшивым оптимизмом постановила я после завтрака.

И спутники с нестройным «Как прикажете, леди Каннингем» отправились готовить карету к дороге.

***

От Олли я знала, что до Колдшира осталось порядка двадцати миль. Пустяковое расстояние на фоне нашего остального путешествия, и карета должна была преодолеть его часам к трём пополудни. Однако насколько серьёзнее мои спутники относились к этой «финишной прямой» по сравнению с остальной дорогой, я поняла, когда, садясь в карету, заметила за поясом у Райли рукоятки пистолетов.

«Ничего себе! — Я невольно передёрнула лопатками от скользнувшего вдоль спины холодка. — Он ещё и вооружён».

Вот только хватит ли двух пистолетов против целой банды?

Риторический вопрос.

«Будем надеяться, мы доберёмся до Колдшира без происшествий».

С этой, больше похожей на молитву, мыслью я выглянула в окно. Карета как раз выезжала из ворот гостиницы, и взгляд зацепился за стоявшего у соседнего дома оборванца. На миг наши глаза встретились, но парнишка тут же сорвался с места и исчез в ближайшей подворотне. А я осталась гадать: обозналась или это действительно был вчерашний попрошайка, так грубо отваженный Райли?

Карета выехала из города без проволочек. Правда, у меня возникло ощущение, что Олли вёз нас по каким-то задворкам: мелькавшие в окне домишки имели откровенно непрезентабельный вид, а между булыжниками мостовой пробивалась неопрятная щётка травы. Однако вскоре экипаж выкатил на серую ленту тракта, и снаружи вновь поплыли волны холмов, чьи гребни украшали купы сосенок, рябин и берёз. И насколько бы чёрствой и циничной я ни привыкла себя считать, от вида белых стволов у меня защемило сердце.

Но вот дорога стала забирать вверх и вскоре нырнула под светлую сень обширной дубравы.

Древесные стволы могучими колоннами поддерживали высокий свод из ветвей, землю устилал яркий ковёр папоротников. Мягкий свет, приятный запах листвы, приглушённые звуки пригладили мои взъерошенные нервы, и я без тревоги смотрела на умиротворяющий лесной пейзаж.

И почти не всполошилась, когда карета вдруг плавно затормозила.

— Что там? — высунулась я из окна.

— Дерево упало! — откликнулся Олли. — Не волнуйтесь, ваша светлость, сейчас уберё…

И в ту же секунду грохнул выстрел.

Под испуганное конское ржание я инстинктивно отшатнулась и вжалась спиной в подушки сиденья.

«Разбойники!»

— Поворачивай!

Крик потонул во втором выстреле и диких, со всех сторон грянувших воплях. Карета дёрнулась, проехала каких-то пару метров и замерла. Третий выстрел, шум борьбы, глухие удары в переднюю стенку.

«Нужно какое-то оружие!»

Но какое? Я ведь даже корзинку с рукоделием, откуда можно было бы схватить ножницы, в карету не взяла.

«Дерьмо!»

Я цапнула нож для бумаги — единственное имевшееся у меня подобие холодного оружия — и забилась в ближний от двери угол, чтобы не сразу попасться на глаза, когда кто-либо заглянет внутрь.

И вовремя.

Дверца распахнулась.

— На выход, дамочка! — рыкнул сунувшийся в карету тип и с воем шарахнулся назад, прижимая ладонь к лицу: нож попал ему точно в глаз.

— Ой, мама!

От шока я выронила оружие. Удар получился случайно, у меня бы никогда не хватило духа сознательно нанести такую рану.

Однако на угрызения совести времени не было. В карету сунулся другой разбойник, и я с отчаянным воплем треснула его подушкой, которую подкладывала под спину для удобства. Увы, подушка не нож, и если в первое мгновение бандит опешил, то во второе уже крепко схватил меня за предплечье и, матерясь, как прораб на стройке, потащил наружу.

— Пусти, гад! Не смей! Не трогай меня!

Я сопротивлялась. Визжала, царапалась, била кулаками, вырывалась — словом, вела себя совершенно непотребным для леди образом. На помощь неспособному совладать со мной разбойнику бросились двое подельников, и от чьей-то могучей оплеухи у меня будто взорвалась в голове петарда. Ничего толком не видя из-за слёз, я наугад брыкнулась и, судя по тому, что нога угодила во что-то мягкое, и сдавленному оханью, брыкнулась удачно.

— Ах ты ж!..

Мне с такой силой заломили руки, что едва не выдернули плечи из суставов.

— Отпусти-и!

И случилось невероятное. Совсем рядом грянул громовой приказ:

— Отпустите её!

И ломавшие меня чужие руки покорно разжали хватку.

Глава 16

Почувствовав свободу, я инстинктивно попятилась, чтобы выиграть больше пространства для манёвра. Взгляд метался по дороге, натыкаясь то на вооружённых дубинами мужчин в грязно-зелёной и коричневой одежде, то на рыжего бородача, которому товарищ заматывал лицо не особенно чистой тряпкой, то на связанного Олли, то — я судорожно сглотнула — на Райли, неподвижно лежавшего у колеса лицом в землю.

И наконец, замер, впившись в высокого, хорошо одетого человека в шляпе-трильби из тёмно-зелёного фетра, чьё лицо до самых глаз закрывал чёрный шейный платок.

«Безликий Родди!»

Я сжала кулаки, как будто и впрямь могла что-то противопоставить знаменитому разбойнику и его банде.

— Доброго дня, сударыня.

Голос разбойника звучал глухо, словно через слои ткани, однако тон был самым что ни на есть светским.

— Кому добрый, а кому не очень, — хрипло ответила я.

Родди хмыкнул и всё с теми же интонациями продолжил:

— С кем имею честь?

Говорить, не говорить? Выигрывая время, я приподняла подбородок и холодно заметила:

— Согласно этикету, первым обязан представляться мужчина.

— Ты глянь на неё! — оскалился тот разбойник, что вытаскивал меня из кареты. В то время как остальные споро выпрягали лошадей и стаскивали с крыши багаж, он стоял неподалёку и внимательно слушал разговор. — Прям настоящая ледя!

— Моё имя Родрик. — Оставив комментарий подельника без внимания, Безликий небрежно поклонился. — Приятно познакомиться, сударыня.

— Леди Мэриан Каннингем. — Я решила, что безопаснее сказать правду. Глядишь, Родди захочет получить за меня выкуп, а не просто отдаст банде на забаву. — Неприятно познакомиться, господин Родрик.

— Каннингем? — Безликий нахмурился. — Вы родственница лорда Каннингема?

Ну, ва-банк. И я всё с той же льдистостью уточнила:

— Его жена.

— Брешет как дышит! — припечатал разбойник, и Безликий явно разделял его скептицизм.

— Вы жена лорда Каннингема? — недоверчиво переспросил он. — Не слышал, чтобы он женился.

— Странно, — съязвила я. — Вся столица знает, а вы в своей глуши — нет. Как такое возможно?

Глаза Безликого недобро блеснули.

— У вас есть доказательства?

Как мне хотелось отбрить его фразой наподобие: «Ты что, учитель геометрии, чтобы я тебе что-то доказывала?» Но, к сожалению, ситуация не располагала к хамству. И потому я лишь процедила:

— Разумеется. В карете, в саквояже лежит свидетельство о браке.

Безликий слегка наклонил голову и распорядился:

— Джимми, принеси.

«Как собаке», — брезгливо поморщилась я. Однако разбойник, не прекословя, двинулся к карете. Настороженно следя за ним, я сместилась в сторону, но Джим не удостоил меня и полувзглядом. Он вытащил из экипажа чемодан и без сантиментов вытряхнул его содержимое на землю перед Безликим. А тот, наклонившись, с первого раза вытащил из груды вещей кожаный футляр, в котором я хранила документы. Извлёк из него первую бумагу, пробежался по тексту глазами и, глядя на меня, с нескрываемым удивлением произнёс:

— Это правда.

Стоявший рядом с ним Джим уронил челюсть, а я повела плечами, всем своим видом показывая: разумеется, правда.

Тем временем Безликий уже вынул следующий лист, просмотрел и вдруг стиснул так, что смял бумагу.

«Эй, это же документ на владение Колдширом!» — возмутилась я про себя. А вслух резко заметила:

— Аккуратнее с моими вещами.

— С вашими вещами? — повторил Безликий будто на автомате. И с неожиданной требовательностью спросил: — Значит, теперь хозяйка Колдшира — вы?

Интересно, почему это его так зацепило? И насколько снизило мои шансы выжить? Ведь судя по тону, новость для него была ни разу не хорошая, да и Джим набычился, словно готовясь по первому же звуку наброситься на меня.

— Вы же сами прочли. — Несмотря на хаос в мыслях, я сумела сохранить равнодушное выражение лица.

Устремлённый на меня взгляд Безликого ощущался как бетонная плита, а повисшая между нами пауза была достойна МХАТа.

— Верно, — наконец нарушил её Безликий. Аккуратно убрал обе бумаги в футляр, уронил его поверх остальных вещей и зычно — я даже вздрогнула от испуга — приказал:

— Оставьте всё, и уходим. Дальше леди Каннингем следует беспрепятственно.

Глава 17

Что?

— Чего? — Шокированный не меньше, чем я, Джим уставился на предводителя. — Мастер Родди, да как же это уходим?

Остановленные на середине грабежа бандиты поддержали приятеля возмущённым ропотом, однако Безликий гласу народа не внял.

— Уходим, — жёстко повторил он и многозначительно положил ладонь на инкрустированную перламутром рукоять пистолета за поясом. Обвёл подельников тяжёлым взглядом, и разбойники с недовольным ворчанием бросили уже спущенные на землю сундуки и чемоданы. Недобро косясь в мою сторону и без большого энтузиазма, по одному-двое скрылись за деревьями.

На дороге остались распотрошённая карета с наполовину выпряженными из неё лошадьми, связанный Олли, жутко неподвижный Райли, я и Безликий.

— Приятной дороги, леди Каннингем.

Разбойник не без издёвки поклонился. Повернулся ко мне спиной, и тогда я наконец вышла из ступора.

— Очень по-мужски.

Широкие плечи Безликого слегка дрогнули, однако шага он не замедлил. Только оказавшись возле деревьев, он бросил мне через плечо:

— Я в вас верю. — И растворился в зеленоватой лесной светотени, будто и впрямь был колдуном.

«Ну и вали, урод».

Я бы хотела произнести это вслух, но у Мэриан язык не повернулся выдать подобную фразу. И потому мне оставалось лишь настороженно оглядеться: точно все ушли? — и опрометью броситься к Олли.

— Ты как, в порядке? Сейчас, потерпи, сейчас.

Доламывая пережившие схватку с разбойниками ногти, я кое-как развязала кляп, затыкавший рот кучера. И первым, что выдал Олли, было:

— Госпожа, вы как?

— Я первая спросила.

Голос позорно дрогнул, и я торопливо задёргала узлы на верёвках, связывавших руки кучера.

— Да что мне будет, — смутился Олли. — Это Райли…

Он замолчал, но я всё равно бросила машинальный взгляд на лежавшего навзничь слугу и сглотнула вздумавший встать в горле комок.

Неужели он и вправду погиб?

Спасибо Олли, что догадался вернуть меня к делам насущным, посоветовав:

— Вы это, нож возьмите. Вон, валяется: у меня выбили.

Я заставила себя перевести взгляд и действительно увидела лежавший под каретой нож. Быстро достала его, и буквально в два взмаха Олли был освобождён.

— Спасибо, леди Каннингем, — от души поблагодарил кучер.

И когда я в ответ, не удержавшись, шмыгнула носом, с пониманием заглянул в лицо:

— Вы отдохните, госпожа. А я сейчас лошадок запрягу потихоньку…

Я мотнула головой, не дав ему договорить.

— Со мной всё в порядке. Занимайся лошадьми, а я, — дыхание вдруг прервалось, — посмотрю, что с Райли.

Кучер говоряще отвёл глаза.

— Не надо вам это, леди Каннингем.

Однако я уже поднялась на ноги и, пошатываясь, подошла к слуге. На его одежде не было крови, но тёмные волосы на макушке слиплись сосульками: похоже, Райли получил сильный удар по голове.

«Может, он всё-таки просто без сознания?» — с надеждой подумала я и коснулась подрагивавшими пальцами чужой шеи.

Кожа была тёплой — уже обнадёживающий признак. А когда я сумела-таки нащупать биение пульса, то от нахлынувшего облегчения у меня задрожали губы.

— Он жив!

— Правда? — Олли без промедления оказался рядом.

— Правда, правда. — Меня потряхивало, однако расслабляться ещё было ой как рано. — Помоги его перевернуть.

Но когда мы с кучером принялись бережно перекладывать Райли на спину, тот и сам пришёл в себя. Зашевелился, сдавленно охнул и приоткрыл глаза.

— Вы?.. — невнятно прохрипел он, с трудом сфокусировав на мне взгляд.

— Всё в порядке, — смаргивая идиотские слёзы, по-деловому ответила я. — Безликий нас отпустил, надо быстрее собираться и уезжать отсюда.

— Как отпустил?

Райли попытался приподняться на локте и вдруг переменился в лице. Шестым чувством поняв, что сейчас последует, я с неожиданной от себя сноровкой помогла ему повернуться набок. И вовремя — Райли вырвало желчью.

— Всё? — Он был тяжёлым, но я крепко придерживала его за плечи. — Олли, дай воды!

Кучер торопливо подал фляжку, однако, когда я поднесла её к губам Райли, тот просипел:

— Я сам.

Трясущейся рукой перехватил у меня посуду и сделал несколько жадных глотков.

— Хватит, хватит. — Я аккуратно забрала у него фляжку. — А то опять стошнит.

И обратилась к кучеру:

— Олли, помоги его немного передвинуть.

— Я сам, — попытался воспротивиться Райли, но на этот раз никто к нему не прислушался.

Мы отодвинули его от лужицы рвоты, а затем я, вспомнив какой-то из инструктажей по технике безопасности, велела Олли принести из кареты подушку и плед. Подложила их Райли под плечи так, чтобы голова оказалась приподнятой, и приказным тоном сказала:

— Теперь просто полежи. Никаких резких движений: после такого удара тебе нужен покой. Если что-то понадобится, зови. Хорошо?

Райли не ответил — то ли из упрямства, то ли слишком плохо себя чувствовал. А я неуклюже встала и на подрагивавших ногах поковыляла к груде высыпанных из саквояжа вещей.

Нужно было торопиться, пока Безликий (или кто-нибудь из его банды) не передумал нас отпускать.

Глава 18

Самый тяжёлый сундук мы бросили: даже с моей помощью у Олли не вышло бы затащить его на крышу кареты. Впрочем, каких-то суперценных вещей в нём не было, а без бальных платьев и разнообразных туалетных принадлежностей я вполне могла обойтись. Так что мы лишь отволокли его с дороги в заросли папоротника и как могли замаскировали. Я собиралась позже прислать за ним людей из Колдшира, но если бы к тому моменту сундук оказался разграблен, не сильно бы огорчилась.

И вот карета была готова, а перегораживавшее путь бревно оттащено в сторону. Кучер с виртуозной точностью подкатил экипаж к Райли, по-прежнему лежавшему на земле.

— Как ты себя чувствуешь? — обеспокоенно спросила я, присев рядом с Райли. — Сможешь встать?

Вместо ответа тот зашевелился, и Олли заботливо помог ему принять сидячее положение.

— Не спеши. — Я заглянула слуге в нездорово серое лицо. — Не тошнит? Голова не кружится?

— Нет, — хрипло отозвался Райли и зажмурился до паутинки морщинок от уголков глаз.

— Врать нехорошо, — наставительно заметила я. Поднялась и распахнула дверцу кареты. — Давай, Олли. Осторожно-осторожно. Я буду принимать внутри.

— Куда? — Райли открыл глаза. — Зачем?

— В карету, — хладнокровно сообщила я. — Ты же не собирался ехать на козлах в таком состоянии? Олли надо лошадьми править, а не следить, чтобы ты не свалился.

— Я сам справлюсь.

Упрямством Райли мог потягаться со стадом ослов. Однако, на его счастье, мы собирались причинить ему пользу, несмотря ни на что.

— Поднимайся, приятель. — Поддерживая больного за пояс, кучер аккуратно, но настойчиво потащил его вверх. — Тут два шага всего. Ну-ка, раз.

Они медленно встали на ноги, и я торопливо забралась в карету, где мы с Олли подготовили для пострадавшего полулежачее место. Из-за чего мне предстояло остаток пути сидеть на скамеечке для ног, но после пережитого это были такие мелочи, что не стоили упоминания.

— Ну-ка, два.

Райли буквально на силе воли влез в карету и кулём свалился на сиденье.

— Ложись, ложись, — захлопотала я вокруг него. — Вот так. Подушку поправить? Ноги нормально помещаются? Воды дать?

— Всё в порядке.

И хотя ответил Райли откровенно сквозь зубы, я не обиделась, понимая его состояние.

— Всё хорошо? — Обеспокоенный Олли заглянул в карету.

— Вполне, — подтвердила я. — Едем отсюда как можно быстрее.

— Слушаюсь, госпожа!

Кучер захлопнул дверцу, и карета слегка качнулась, когда он запрыгнул на козлы. Щёлкнул кнут, раздалось звонкое «Н-но!», и экипаж тронулся с таким рывком, что я чуть не свалилась со скамеечки. Деревья за окном как будто нехотя поплыли назад, однако тревожное напряжение не отпускало. Мы всё ещё были в лесу, где безраздельно властвовали разбойники.

«Только бы выбраться без новых происшествий! — как мантру повторяла я, беспокойно вглядываясь в лесные пейзажи. — Только бы выбраться!»

И невольно вздрогнула, когда хрипловатый голос отвлёк меня от мысленной карусели.

— Почему Безликий вас отпустил?

Я повернула голову к Райли. Лучше он выглядеть не стал, но и хуже — тоже, а это можно было считать прогрессом.

— Представления не имею.

Повисшая пауза имела столь явный выжидательный оттенок, что пришлось продолжить:

— Он выяснил, что я леди Каннингем и что мне теперь принадлежит Колдшир. И отпустил.

Между широких бровей Райли залегла задумчивая морщинка.

— Странно.

Я пожала плечами, не видя смысла отвечать на явно риторическую реплику, и снова принялась напряжённо вглядываться в проплывавший за окном лес.

Однако пауза в разговоре была недолгой.

— Леди Каннингем.

— Да? — повернулась я.

Взгляд Райли был тёмен и абсолютно нечитаем.

— Вам удобно сидеть? Я могу подвинуться.

Мне было неудобно, и ноги уже порядком затекли, однако признавать я это не собиралась. Равно как и теснить больного.

— Всё в порядке. Отдыхай.

По моему тону не составило труда понять, что тема закрыта. Однако Райли ещё не всё сказал.

— Спасибо вам.

Банальная фраза, только по спине отчего-то спустилась волна мурашек.

— Не за что. — Как будто я могла действовать иначе.

— Я ваш должник.

Похоже, сотрясение было серьёзнее, чем мне думалось.

— Не говори глупостей. — Я наградила Райли откровенно раздражённым взглядом. — И хватит разговаривать, тебе нужен покой.

Слуга послушался, но, как мне показалось, остался при своём мнении.

***

После такого приключения судьба решила проявить благосклонность и выпустить нас из леса без лишних проволочек. За окном вновь поплыли холмистые просторы, и тугой узел, стягивавший внутренности в тревожный комок, немного ослаб.

А карета катила то с горки, то в горку, пока, взобравшись на очередной гребень, внезапно не остановилась. Но не успела я тревожно встрепенуться, как до меня долетел весёлый голос Олли:

— Колдшир, госпожа!

И я, путаясь в юбке, с недостойной леди поспешностью выбралась из экипажа.

Мы стояли в седловине холмистой гряды, и дорога лентой вилась дальше, через плоскую пустошь к высокому холму, как короной увенчанному замком. Да-да, настоящим замком с четырьмя низенькими, островерхими башенками по краям и мощным донжоном в центре. Тонкие шпили пронзали чистую летнюю лазурь, потемневшие от времени и непогоды каменные стены казались неприступными. А позади них серебром мерцала беспокойная морская гладь, и мне вдруг показалось, будто ветер доносит тонкий запах соли, воды и водорослей.

— И я теперь здесь хозяйка?

Это было похоже на сон или сказку, где изгнание обернулось царствованием.

— Так и есть, госпожа. — Сидевший на козлах Олли добродушно улыбался. — Я тута, правда, не бывал, но место хорошее, можете поверить. У меня нюх на такое.

— Ну-ну, — проворчали у меня за спиной, и, обернувшись, я обнаружила выглядывавшего из кареты Райли.

Очарование Колдшира сейчас же отступило на второй план.

— Что ещё за новости? — возмутилась я. — Немедленно ляг! Здоровым себя почувствовал?

Кучер сдавленно хихикнул, а Райли, что-то недовольно ворча под нос, скрылся в карете.

— Едем, — велела я Олли и ловко, даже без подножки, забралась в экипаж.

До конца многодневного путешествия оставалось совсем немного, и мне всеми фибрами души хотелось, чтобы оно закончилось как можно скорее.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 19

Высокие замковые ворота были распахнуты, однако проезд сквозь толщу крепостной стены перегораживала решётка с толстыми прутьями.

— Открывай! — властно крикнул Олли дремавшему у подъёмного механизма мужичку. — Леди Каннингем приехала!

Мужичок подскочил с трёхногого табурета и, осоловело моргая, принялся крутить рукоять, наматывая толстый трос на деревянный вал. Решётка с душераздирающим скрипом поползла вверх, а я, морщась, сделала себе заметку в уме: отдать распоряжение смазать механизм.

Но вот путь был открыт, и экипаж въехал на неширокий двор, мощённый булыжниками. Из щелей между ними пробивались неопрятные пучки травы, да и в целом вблизи замок выглядел не сказочным, а откровенно неухоженным.

«Сквозняки, сырость и вечный полумрак, — с пророческим пессимизмом подумала я. — Словом, все прелести средневекового жилища».

— Тпр-ру!

Копыта лошадей в последний раз цокнули по камням, и карета остановилась.

«Ну, ещё чуточку осталось».

Подбодрив себя этой мыслью, я сунулась к двери, однако меня неожиданно опередил Райли.

— Сначала я. Леди Каннингем.

Не успела я набрать в лёгкие воздуха для сердитой тирады, как до сих пор не лучшим образом выглядевший слуга уже выбрался из экипажа. Скользнул цепким взглядом по торопившейся к нам прислуге во главе с низеньким, блондинистым толстяком и, откинув подножку, помог мне выйти.

— Упадёшь в обморок — сам виноват, — предупредила я, почти не разжимая губ. И, с далеко не метафорическим скрипом распрямив затёкшую спину, обратила всё внимание на встречающих.

— Доброго дня, благородная госпожа. — Приблизившийся толстяк отвесил низкий поклон — как мне показалось, не столько из уважения, сколько затем, чтобы скрыть бегающие глазки. — Чем замок Колдшир обязан вашему визиту?

Брови поползли вверх: в смысле чем? Он что, не понял, кто я?

Но только я собралась выразить удивление вербально, как вперёд выступил Райли.

— Ты что несёшь? — нависнув над толстяком, угрожающе вопросил он. — Перед тобой леди Каннингем, хозяйка этого места. А ты спрашиваешь «чем обязан»?

«Ты почто боярыню обидел, смерд?» — пришла мне на ум ассоциация, и я подавила не самый уместный смешок.

— Леди Каннингем? — Толстяк очень старался выглядеть удивлённым, однако прятавшийся за этим страх считывался практически без усилий. — Простите, ваша светлость, я не знал… Сейчас для вас подготовят… Бренда! — Он обернулся к стоявшей позади женщине в чепце и чёрном вдовьем платье, которая смотрела на меня по-рыбьи немигающим взглядом. — Ноги в руки — и бегом готовить комнаты для леди Каннингем!

Женщина вздрогнула, словно проснувшись. Сделала неловкий книксен: «С вашего позволения» — и заторопилась к крыльцу донжона. А вновь повернувшийся ко мне толстяк затараторил:

— Простите, ваша светлость, ни сном ни духом, а то б мы… Но как вы добрались?

Я слегка сузила глаза: чем дальше, тем меньше мне нравилась ситуация.

— Прекрасно добралась. Однако дорога стала бы ещё лучше, если бы в «Лазурной розе» нас ждал обещанный отряд из замка.

— Отряд? — Толстяк захлопал блёклыми ресницами. — Простите, я не понимаю…

— Вы не получали письма от лорда Каннингема? — сухо уточнила я, а Райли состроил ещё более угрожающую мину.

— Н-нет, ваша светлость. — На лбу у толстяка выступила испарина. — Я вообще не знал, что вы… что вам… Что Колдшир теперь принадлежит вам. И был бы чрезвычайно признателен, если бы вы показали письмо… документ…

Я почувствовала, как немеют желваки.

— С подобными просьбами обращайтесь к лорду Каннингему, а я вам ничего показывать или доказывать не обязана. — Каждое слово звучало ударом по крышке гроба собеседника. — Кстати, кто вы? Вы до сих пор не представились.

— Грир, ваша светлость, — торопливо ответил толстяк. — Доналд Грир, скромный управляющий имения Колдшир. К вашим услугам.

Управляющий, значит. И рыло у него наверняка не в пуху, а шерстью заросло. Иначе не нервничал бы так.

Мне стало ужасно тоскливо: ну почему хотя бы здесь всё не могло пройти гладко? Разве после истории с разбойниками я не заслужила безмятежного и комфортного отдыха среди доброжелательно настроенных людей?

Похоже, что нет. Однако сейчас у меня в любом случае не было сил разбираться с чужими грехами и общей обстановкой в Колдшире.

«Оставлю до вечера, — решила я. — Или вообще до завтра».

И безапелляционно распорядилась:

— Пусть для меня приготовят горячую ванну и подадут лёгкий ланч. Также проследите, чтобы мои люди получили достойную еду и отдых, а Райли пусть осмотрит врач.

Естественно, последнее не могло не вызвать реакцию.

— Благодарю, леди Каннингем, но… — начал упомянутый Райли.

В этот момент на стоявшего рядом с каретой Олли напал приступ кашля, а Грир, пользуясь возможностью, вставил:

— Прошу прощения, леди Каннингем, только за врачом нужно посылать в Норталлен.

Я нахмурилась.

— Но хотя бы какой-нибудь лекарь здесь имеется?

Управляющий развёл руками:

— К сожалению, нет, леди Каннингем.

Замечательно. Я на несколько секунд устало прикрыла глаза и постановила:

— Ясно. Тогда просто обеспечьте моим людям отдых, а с остальным я разберусь сама. А теперь… — Я мазнула взглядом по толпившимся в стороне любопытствующим слугам. — Пусть кто-нибудь проводит меня в мои комнаты.

В конце концов, Райли вполне бодр, а мне нужно хотя бы умыться, прежде чем взваливать на себя обязанности полевой санитарки.

Иначе врача всё-таки придётся вызывать, правда, уже для меня.

Глава 20

Должно быть, во время оно холл замка с его высоким сводом, узкими витражными окнами, рыцарскими доспехами в углах и щитами на стенах производил на гостей благоговейное впечатление. Но сейчас давно не мытые витражи были тусклыми, доспехи — ржавыми, бархатные драпировки истрепались, а щиты затянула паутина. Несмотря на лето, от камней шёл дух стылости; стоячий воздух пах подвалом.

«Привет, цистит, здравствуй, бронхит, давно не виделись, аллергия. — Я невольно передёрнула лопатками. — Нет, так дело не пойдёт. До осени надо привести замок в порядок, если я не хочу проблем со здоровьем».

— Прошу вас за мной, госпожа, — пролепетала болезненного вида служаночка, которой Грир поручил меня проводить. Она уже поднялась на несколько ступенек по широкой лестнице, покрытой изъеденным молью ковром.

Однако я замешкалась перед висевшим на стене гербом. На чёрном фоне зелёной и лазурной эмалью была изображена стилизованная роза, а на золотой ленте внизу был начертан девиз Thesaurus hic floret.

— Это герб прежних владельцев? — Я обернулась к служанке.

— Д-да. — Та отчего-то замялась. — Совсем прежних.

— Совсем? — Я вопросительно подняла брови.

— Н-ну, я не знаю точно, — промямлила девушка. И с видимым облегчением нашла выход: — Вам лучше у господина Грира спросить, госпожа.

— Непременно спрошу, — заверила я, мысленно прибавив: «И пусть он только попробует увильнуть от прямого ответа».

После такого холла я не ждала от хозяйских комнат ничего хорошего. Но хотя бы здесь судьба мне улыбнулась: небольшая гостиная, спальня и подобие будуара окнами выходили на юг и юго-запад, а потому в них было, во-первых, теплее, во-вторых, светлее, и в-третьих, суше. А ещё там кипела бурная деятельность: Бренда и три её помощницы топили камины, перестилали роскошную кровать, чистили бархатный балдахин над ней и тяжёлые портьеры, смахивали пыль, мыли стёкла распахнутых окон — словом, пытались в минуты впихнуть часы подготовки к приёму дорогой гостьи.

— Вы в самом деле не знали, что я приеду? — полюбопытствовала я, и Бренда замотала головой.

— Господин Грир ничего не говорил, леди Каннингем.

— А письма из столицы он получал?

— Да, три дня назад, — услужливо встряла в разговор одна из служанок, и Бренда бросила на неё неожиданно острый предупреждающий взгляд.

«Оп-па. — Я задумчиво сузила глаза. — А вот это уже интересно».

— Господин Грир получал какое-то письмо, госпожа, — тем временем пробовала исправить ситуацию Бренда. — Ему часто пишут.

— Понятно, — протянула я и великодушно перевела тему. — Раз комнаты не готовы, пусть мне принесут холодную воду для умывания и ланч. И пока остановите работу, я позову, когда сможете продолжить. Ступайте.

Служанки переглянулись и, по очереди сделав книксен, оставили меня одну. А я придвинула кресло к окну гостиной и устало опустилась на пыльный бархат подушек.

Сегодня, пожалуй, никаких расследований проводить не буду. Пусть для меня просто подготовят комнаты и разложат вещи. Искупаюсь, отдохну, может быть прогуляюсь по замку. А серьёзные дела оставлю на завтра, когда сил будет побольше и голова станет лучше соображать.

«Да, именно так. Только сначала проведаю Райли и скажу, чтобы в лес отправили отряд за моим сундуком. Олли их проводит, так что должны будут обернуться до темноты».

В дверь деликатно постучали, и я тяжело поднялась навстречу вошедшим служанкам. У одной в руках был кувшин для умывания, другая держала поднос, на котором стояли чайник, маленькая, похожая на цветок колокольчика чашечка, сахарница и тарелка с двумя сандвичами.

— Поставь сюда. — Я указала на изящный чайный столик. И когда девица уже собиралась выйти следом за товаркой, остановила её вопросом: — Как тебя зовут?

— Лили, госпожа, — присела та в реверансе.

— Прекрасно, Лили. — Я потёрла лоб, вспоминая свой план. — Узнай, где разместили прибывших со мной слуг, и когда я позову, будь готова проводить меня туда.

— Слушаюсь, госпожа. — Если служанку и удивило моё распоряжение, она сумела это скрыть.

Однако я ещё не закончила.

— Также мне понадобятся, — «перекись водорода, ватные диски, ватные палочки и зелёнка», — полотенце, тёплая вода и губка, чтобы промыть рану. Подготовь всё заранее.

Теперь Лили растерялась всерьёз, отчего её второе «Слушаюсь» прозвучало с запинкой.

— Пока меня не будет, с уборкой комнат должно быть покончено, а мои вещи перенесены сюда, — закончила я. И на всякий случай уточнила: — Всё понятно?

Получила утвердительный ответ и наконец отпустила служанку. А сама, усевшись за столик, в первую очередь налила себе чая и положила туда целых три ложки сахара, хотя сладкое не очень-то любила.

Если я хотела дожить до ванны и мягкой постели, мне нужен был хороший глюкозный допинг.

Глава 21

Сладкая чайная бурда, сандвичи и вдумчивое умывание холодной водой взбодрили меня для новых подвигов. Я даже кое-как переплела порядком растрепавшуюся причёску: не следовало хозяйке Колдшира ходить лохматой. Закончив приводить себя в порядок, вызвала Лили (как и было приказано, служанка принесла всё необходимое для обработки ран) и вместе с ней отправилась на половину прислуги.

Когда мы пересекали мрачный холл, навстречу нам удачно попался Грир. Удачно — с моей точки зрения; сам управляющий, наоборот, попытался технично увильнуть за неприметную дверь. Но вынужденно остановился, услышав повелительное:

— Господин Грир! Будьте добры подойти.

— Слушаю вас, леди Каннингем. — Как и во дворе замка, управляющий смотрел куда угодно, только не мне в лицо.

— В лесу остался один из моих сундуков, — без лишних расшаркиваний начала я. — Отправьте слуг забрать его до наступления темноты, мой кучер Олли покажет место.

Кто угодно, услышав подобное распоряжение, задал бы ожидаемый вопрос: а как случилось, что часть багажа леди Каннингем потерялась по дороге? Однако Грир ни о чём не спросил, ответив лишь:

— Как прикажете, ваша светлость.

«Интересно, он уже в курсе происшествия с разбойниками? — Я смерила управляющего острым взглядом. — Или просто хочет побыстрее смотаться от разговора?»

Но предъявить Гриру было нечего и потому оставалось лишь отпустить его королевским: «Можете идти».

***

Несколько полутёмных, сырых коридоров, подъём и спуск по затёртым ступеням узких лестниц — и Лили привела меня к низкой двери, за которой располагалась комната, выделенная для Олли и Райли. Я вежливо стукнула по тёмному от времени дереву и, как мне показалось, расслышав с той стороны невнятный ответ, потянула за позеленевшее от влаги бронзовое кольцо.

И вошла в комнату аккурат в тот момент, когда сидевший на кровати полуобнажённый Райли вдумчиво ощупывал расцвеченные синяками рёбра. Впрочем, при виде меня он пружинисто вскочил на ноги и чуть не приложился многострадальной макушкой о низкий потолок.

— Переломов нет? — светски осведомилась я и указала Лили на колченогий табурет в углу комнатушки. — Поставь поднос сюда и можешь быть свободна.

Непонятно отчего, но служанка, получив столь простое задание, замялась, да и по лицу Райли скользнуло растерянное выражение. Тем не менее первая всё-таки опустила поднос и со сбивчивым «С вашего разрешения» покинула комнатку. А второй лишь проводил её глазами, после чего устремил хмурый взгляд уже на меня.

— Я так и не услышала, — хладнокровно напомнила я. — Переломов нет?

— Нет, — буркнул Райли и, спохватившись, принялся натягивать рубашку.

— Прекрасно.

На меня вдруг напал бесёнок шалости, подговаривавший произнести: «Давай всё-таки я сама посмотрю на всякий случай». Однако я сдержалась: для молодой леди такое было откровенным перебором. Поэтому Райли всего лишь получил указание:

— Подвинься сюда, на свет. И повернись ко мне спиной.

— Зачем? — настороженно поинтересовался мой будущий «пациент». И, увидев, что я собираюсь передвигать табурет, быстро прибавил: — Не трогайте, я сам!

Сам так сам. Я повела плечами и отошла в сторону, позволив Райли перенести табурет с подносом к кровати. После чего с нажимом сказала:

— Садись. Надо посмотреть, что у тебя с раной на голове.

— Всё в порядке. — Райли не был бы собой, если бы согласился не прекословя.

Однако он всё же присел на край постели, застеленной тёмно-коричневым шерстяным одеялом.

Я предусмотрительно накрыла полотенцем его широкие плечи и, попросив:

— Чуть-чуть голову вниз, — начала осторожно отмачивать и стирать запёкшуюся кровь со всклокоченной тёмной макушки.

Конечно, с перекисью дело пошло бы гораздо быстрее, однако даже водой и губкой я сумела обмыть рану. По сути, большую ссадину — воспалённую, куда же без этого, но неглубокую.

— Голова больше не кружилась? Как самочувствие в целом?

— Всё в порядке.

Пользуясь тем, что меня не видят, я возвела очи горе. И почему мужчины так любят бросаться из крайности в крайность? Кто-то ревёт белугой, поймав занозу в палец, а кто-то с дыркой в голове мужественно делает вид, что всё хорошо.

— До завтрашнего дня соблюдай покой и постельный режим.

Я снова вздохнула про себя об отсутствии зелёнки и положила губку на поднос. Аккуратно промокнула полотенцем влажные волосы вокруг ссадины, окинула результаты своего «лечения» критическим взглядом и выдала ещё одну рекомендацию:

— Постарайся не трогать рану, хорошо?

— Угу. — Райли покосился в мою сторону. — Где вы этому научились?

Я хмыкнула: опять он забыл, что состоит на должности слуги. И многозначительно промолчала, про себя радуясь поводу не отвечать на прямой вопрос.

Не рассказывать же, что моей первой любовью был местный хулиган, стабильно приносивший раз в неделю если не разбитое лицо, то трещину в ребре, а позже — если не ножевое, то огнестрельное.

А с одной из «стрелок» вообще не вернувшийся.

— Олли рассказал, как вы вели себя с разбойниками.

Выдернутая из тяжёлых воспоминаний, я сверху вниз посмотрела на Райли.

— Очень мужественно. — Тёмный взгляд слуги был полностью серьёзен. — Не думал, что вы на такое способны.

Мне вспомнились нож для разрезания бумаги и закрывающий окровавленное лицо бородач, и полотенце выскользнуло из дрогнувших пальцев.

— Я тоже не думала. Просто защищалась как могла.

Подняла полотенце, отвернулась, сосредоточенно складывая его в компактный прямоугольник, и вдруг замерла, услышав за спиной будничное:

— Хотите, я разыщу этого Безликого и принесу вам его голову?

Ошарашенная, я обернулась к Райли — совершенно спокойному, будто предложил не убить для меня человека, а, скажем, сорвать с ветки яблоко.

— Благодарю. — Я невольно прочистила горло. — Однако, боюсь, отрезанная голова будет плохо смотреться в гостиной.

Райли пожал плечами.

— Как знаете.

И неизвестно чем бы закончился наш странный разговор, если бы не раздался стук в дверь.

— Войдите! — громко разрешила я, задним числом сообразив, что, вообще-то, это прерогатива хозяина комнаты.

Однако ни у Райли, ни у торопливо вошедшей Лили претензий на этот счёт не возникло.

— Леди Каннингем. — Служанка как будто была испугана. — В Колдшир приехал лорд Эйнсли и просит принять его.

Глава 22

Эйнсли? Это что ещё за тип с горы?

— Кто это?

Более благородный вариант вопроса прозвучал резко, как щелчок хлыста.

— Л-лорд Эйнсли из Оакшира. — Лили втянула голову в плечи. — Это за Чёрной речкой, ежели по Северному тракту ехать.

Очень понятно.

— Он сказал, что ему нужно?

Служанка замотала головой.

— Ладно. — Я расправила складки на юбке и выпрямила спину, настраиваясь на роль светской леди. — Проводи меня к нему.

И как по сигналу Райли поднялся с кровати, накидывая дорожную куртку.

— Куда это ты? — нахмурилась я, впрочем предвидя ответ.

— Сопровождать вас. — Райли полностью оправдал мою догадку. И, поймав удивлённый взгляд Лили, постарался исправить явно нарушение субординации: — Если позволите, леди Каннингем.

«Не позволю», — из принципа хотела отрубить я. Но почти сразу на ум пришло малодушное соображение, что разговаривать с незнакомым лордом, с бухты-барахты явившимся в гости, лучше, когда у тебя за спиной стоит группа поддержки с выражением лица: «Не влезай: убьёт». Так что я смерила Райли оценивающим взглядом и скрепя сердце кивнула:

— Хорошо.

Посмотрела на растерянную Лили:

— Веди.

И служанка, подхватив юбку, торопливо выскользнула из комнаты.

***

Лорд Эйнсли ожидал меня в малой гостиной (так назвала её Лили). Оформленную в тёплых коричнево-жёлтых тонах комнату можно было назвать уютной, но всё портили стоячий воздух и вездесущий дух сырости. Сам лорд — молодой человек лет двадцати пяти с гривой чёрных волос и аристократично бледным, по-мужски красивым лицом — в раздражённом ожидании мерил шагами кофейного цвета ковёр, нетерпеливо постукивая хлыстиком по блестящему голенищу сапога. Услышав шум открывшейся двери, он стремительно повернулся, и я невольно вздрогнула под показавшимся знакомым тёмно-синим взглядом.

Эйнсли же отвесил мне положенный этикетом поклон и сухо уточнил:

— Леди Каннингем? Доброго вечера.

— Доброго, — отозвалась я, не спеша с предложением гостю присесть. — Вы лорд Эйнсли?

— Именно так. Счастлив знакомству. — Взгляд визитёра упёрся в молчаливо стоявшего позади меня Райли. — Кхм. Леди Каннингем, вы уверены, что желаете продолжать разговор в присутствии прислуги?

— Полностью уверена, — с прохладцей подтвердила я. И, переломив неясную настороженность в отношении Эйнсли, указала ему на одно из кресел у камина. — Прошу вас, лорд.

Мы заняли места напротив друг друга, и Райли изваянием встал возле моего правого подлокотника.

— Чем обязана вашим неожиданным визитом, лорд? — сразу перешла я к сути.

Эйнсли, задетый, что ему даже не предложили чая, в тон мне произнёс:

— Вижу, вы предпочитаете прямой разговор, леди Каннингем. Что же, скажу без обиняков: у меня к вам крайне выгодное предложение. Продайте мне Колдшир.

— Что? — В первую секунду я решила, будто ослышалась.

— Продайте мне Колдшир, — повторил Эйнсли. — Я заплачу любую сумму.

В подтверждение своих слов он вытащил из-за борта сюртука чековую книжку и вечное перо. Откинул тиснёную золотом обложку и замер, в ожидании глядя на меня.

— Вы в своём уме? — Да, это прозвучало невежливо, однако мне хотелось высказаться куда резче. — Я не собираюсь ничего вам продавать.

— Леди Каннингем. — Нажим в голосе Эйнсли ощущался физически. — Имение убыточно. Если вы не избавитесь от него, вскоре оно в принципе уйдёт с молотка за долги, а вы станете банкротом. Надо ли вам это?

Он что, пытается меня запугать?

— Я впервые слышу об убыточности Колдшира. — О каждое из моих слов можно было порезаться. — И до тех пор, пока не выясню все обстоятельства, не собираюсь ничего предпринимать.

Эйнсли закатил глаза.

— Здесь нечего выяснять. Вызовите своего управляющего, задайте ему прямой вопрос и назовите сумму. Поверьте, я хочу помочь вам, как добрый сосед соседке.

У, какой «агрессивный маркетинг»! Значит, что-то наверняка нечисто.

— Извините, лорд Эйнсли. — Я поднялась из кресла, дав понять, что визит окончен. — Но я правда очень устала с дороги и сейчас неспособна решить даже, чего бы мне больше хотелось на ужин. Приезжайте… — Я неопределённо повела рукой. — Дня через три. Поговорим как добрые соседи — к тому времени я буду готова дать вам ответ.

У Эйнсли заходили желваки.

— У вас очень… осторожный подход к делам, леди Каннингем, — процедил он, поднимаясь. Натолкнулся взглядом на Райли и, проглотив следующую фразу, почти выплюнул: — Но раз вы хотите отложить столь очевидное решение, не буду спорить. Приеду в другой день.

Он изобразил поклон и со словами «Не трудитесь звать прислугу, я найду выход» широким шагом покинул гостиную.

А я, после того как закрылась дверь, почти рухнула обратно в кресло. Моя внутренняя батарейка села окончательно, а ведь по-хорошему надо было и впрямь вызвать Грира и потрясти его на тему финансов.

«Нет. — Я прикрыла глаза. — Не сегодня».

Сегодня мне бы просто добраться до апартаментов.

Рядом раздался шорох, и я вспомнила о Райли. Разлепив глаза, обернулась к нему:

— Можешь идти. И обязательно соблюдай мои рекомендации по лечению.

— Вам бы тоже не мешало к ним прислушаться, — с грубоватой проницательностью заметил Райли. — Давайте я провожу вас до ваших комнат.

— Не выдумывай, — поморщилась я. — И не забывай о своём положении слуги.

Райли слегка наклонил голову к плечу.

— Но вам ведь безразлично, как я себя веду.

— Ничего подобного, — возразила я, силой воли поднявшись из кресла. — Я бы предпочла, чтобы ты вёл себя как вся остальная прислуга.

Райли тихонько хмыкнул, что я, впрочем, предпочла пропустить мимо ушей. Степенно (потому что на ватных ногах) вышла из гостиной и, миновав недлинный коридор, оказалась в холле.

Чтобы пройти к себе, мне надо было подняться по лестнице, с которой (не иначе в честь моего приезда) убрали позорную ковровую дорожку. В неизменном сопровождении Райли я взошла по гладким мраморным ступеням до площадки, и вдруг снизу донёсся женский голос:

— Леди Каннингем! Пожалуйста, сюда!

«Интересно, сегодняшний день когда-нибудь закончится или нет?» — хмуро подумала я, разворачиваясь.

— Скорее, прошу вас!

Я заторопилась, и внезапно моя нога поехала с края ступеньки. Нелепый взмах руками в попытке ухватиться за воздух: перила были слишком далеко. Паническая мысль: «Не удержусь!»

И падение.

Глава 23

— Осторожней!

Я так и не встретилась с лестницей: стальная хватка за предплечье удержала меня на ногах. При этом мы с Райли оказались так близко друг к другу, что в другом случае это можно было бы счесть неприличным.

— С-спасибо.

Сердце бухало набатом от всплеска адреналина, по коже строем маршировали мурашки.

— Не за что. — Убедившись, что я крепко держусь на ногах, Райли разжал хватку. — Надеюсь, то, зачем вас позвали, стоило сломанной шеи.

Я посмотрела на лестницу и нервно сглотнула, когда воображение нарисовало моё переломанное тело на плитах холла. И подобрав юбку, чтобы не дай бог не запнуться о подол, аккуратно спустилась. Огляделась: кто меня звал? — однако никого не увидела.

— Эй! — Что за шуточки вообще? — Кто меня звал?

Мой недоумённый и возмущённый голос отразился от стен и вернулся гулом эха.

— Леди Каннингем? — Из неприметного коридора вынырнула Лили. — Вы что-то хотели?

— Да, — хмуро ответила я. — Кто и зачем меня позвал?

Служанка растерянно захлопала ресницами.

— Когда?

— Только что.

— Не знаю, госпожа. — Было непохоже, что она врёт. — Я никого не видела.

Замечательно.

От дикой усталости заломило виски: какая-то очередная хрень, которая требовала, чтобы с ней разобрались, но на которую совершенно не было сил.

Впрочем, Лили мне с этим вряд ли бы помогла. И только я собралась отпустить служанку, как сообразила, что надо уточнить несколько моментов.

— Лорд Эйнсли ведь уехал, не знаешь?

— Кажется, уехал, госпожа, — с сомнением отозвалась Лили.

Хм.

— Выясни и доложи. А ванна для меня готова?

— Слушаюсь, госпожа. Давно, госпожа.

Ну хоть что-то хорошее!

— Прекрасно. Можешь идти.

Сделав непременный реверанс, Лили быстрым шагом покинула холл. А я повернулась к лестнице и с удивлением обнаружила Райли, едва ли не обнюхивавшего её верхние ступени.

— Что там?

Заинтригованная, я шустро поднялась к нему и замерла, услышав резкое:

— Стойте! Здесь скользко.

— Скользко?

— Такое ощущение… — Райли провёл пальцами по мрамору и поднёс руку к носу. — Что кто-то натёр ступени воском.

Что за новый способ ухода за полом? Камень — это ведь не парке…

Так, стоп. Он что, считает, что я не просто так чуть не навернулась с лестницы?

— Думаешь, я не случайно поскользнулась?

Хорошо всё-таки, когда есть фильтр, без участия сознания переделывающий произносимые фразы в приличествующие для леди. Представляю, как отреагировал бы Райли, услышав какое-нибудь из словечек моего лексикона.

А так он просто поднялся на ноги и буркнул:

— Разберёмся.

Детали пазла в голове с щелчком сложились в единую картину, а не подозревавший об этом Райли окинул меня взглядом с головы до ног и постановил:

— Идите отдыхать и не забудьте на ночь запереть дверь. Леди Каннингем.

«А ещё проверить, не прячется ли в шкафу убийца, и положить под подушку нож для бумаги», — съязвила я. Правда, слишком натужно, чтобы это звучало со скепсисом.

— Благодарю за рекомендации. — Из-за натянутых нервов голос был суше, чем воздух в Сахаре. — Ты тоже не переусердствуй с расследованием: служба службой, но и отдыхать когда-то надо.

Фраза попала в яблочко: такого растерянного Райли я ещё не видела. И пока он придумывал ответ, я, крепко держась за перила, поднялась до конца лестницы и горделивым лебедем поплыла в свои апартаменты.

***

«Ну каков Бэрридон, а? Отправить вместе со мной полицейского под личиной слуги!»

Набрав в грудь воздуха, я с головой погрузилась в приятно горячую воду.

«Нет, это не плохо, конечно. Но могли бы и предупредить».

Я вынырнула и удобно устроила голову на бортике роскошной бронзовой ванны. Незряче уставилась на цветочный узор мозаики, которой был выложен потолок в купальне. Теперь всё встало на свои места: и военная выправка Райли, и то, с каким трудом ему давалась услужливость, и пистолеты, и знание воровских схем беспризорников.

«Сам он таким был — да-да, конечно. Пусть рассказывает».

Я толкнула воду ладонью, и по поверхности побежала рябь.

«Только зачем вся эта конспирация? — Новая волна плеснула о стенку ванны. — И, раз уж на то пошло, зачем в принципе отправлять со мной полицейского?»

Надо было заканчивать с купанием, вызывать Райли и устраивать ему допрос с пристрастием. Или не Райли, а Олли — кучер наверняка обо всём знал.

А ещё надо было вызвать Грира и потребовать доклад о состоянии дел в имении, желательно с цифрами из бухгалтерских книг.

И где-то между всем этим поужинать и выспаться: день сегодня получился откровенно безумным.

«На фиг всё. Даже если кому-то вздумается прийти меня убивать — главное, пусть не будит».

Я широко зевнула и с шумным плеском выбралась из ванны. Вытерлась пушистым полотенцем, влезла в ночную сорочку и, закутавшись в шаль, вызвала горничных.

Пока слуги приводили купальню в порядок, я ужинала, вполуха слушая доклад обязательной Лили, что лорд Эйнсли уехал сразу же, как вышел из гостиной.

«Ну и отлично. — Я подавила зевок. — Что там ещё надо было спросить? Ах да!»

— Лили, а почему убрали ковёр с лестницы?

— Почистить, госпожа, — без запинки ответила служанка. — Бренда сказала, очень уж он пыльный, и велела срочно скатать и отнести на двор.

— А ступеньки вы не мыли?

Служанка покаянно опустила голову.

— Нет, госпожа. Не успели. Бренда позвала ваш сундук разбирать. Ну, тот, что

отдельно привезли.

Опять Бренда. Но голос, который звал меня из холла, принадлежал не ей.

Я устало потёрла межбровье и отпустила служанку:

— Ничего страшного. Можешь идти.

Лили вышла из гостиной, а я вернулась к тарелке с жарким. Завтра, на свежую голову, нужно обязательно обдумать всю эту историю с ковром, ступенями и позвавшим меня женским голосом.

Или даже обсудить с Райли — пусть использует свои профессиональные навыки не только в качестве телохранителя.

На этой мысли меня в очередной раз одолела зевота, и я, поняв, что ещё немного — и усну лицом в тарелку, выбралась из-за стола и потащила себя в спальню.

И вот я наконец-то забралась в благословенную кровать. Хрустящее бельё вкусно пахло свежестью, взбитая перина была похожа на мягкое облако, а пуховое одеяло окутывало тёплой тяжестью. Я со счастливой улыбкой сомкнула веки и, уже засыпая, вспомнила, что не заперла дверь.

«На фиг».

И меня поглотила блаженная темнота сна без сновидений.

Глава 24

Утро началось не с кофе.

— Леди Каннингем!

М-м-м.

— Леди Каннингем, пожалуйста, проснитесь!

М-м-м?

— Пожалуйста, там такое… Такое!.. Господин Грир пропал! А в его комнате и кабинете всё вверх дном!

Что?

Я разлепила глаза и сфокусировала взгляд на будившей меня служанке.

— Что ты сказала?

— Господин Грир пропал, — послушно повторила та. — И у него в комнатах всё перевёрнуто.

Ох ты ж, не было печали!

Я села на постели и ожесточённо потёрла заспанное лицо. А затем резко распорядилась:

— Воду для умывания и платье, любое. Да поживей!

Служанка торопливо выскочила из комнаты, а я спустила ноги с кровати и не глядя сунула их в домашние туфли.

Просто феерическое начало дня.

***

— Что здесь произошло?

Разумеется, Райли уже был возле комнат пропавшего Грира — цербером стоял на входе, охраняя их от толпившихся в коридоре слуг. И разумеется, после вчерашнего я спросила у него так, словно он обязан был знать ответ.

— Пока неизвестно. — Несмотря на мой напористый тон, Райли остался непробиваемо спокоен. — Без вас комнаты никто не осматривал.

Я наградила его недоверчивым взглядом: правда, что ли? И на всякий случай уточнила:

— Но управляющий точно исчез?

Потому что начинать утро ещё и с трупа мне хотелось меньше всего.

Райли пожал широкими плечами.

— Так сказала Бренда. На рассвете она, как обычно, принесла господину Гриру воду для умывания и обнаружила, что тот пропал.

— Бренда? — Я обернулась к стоявшей среди зевак женщине, и та поспешила кивнуть.

— Именно так, леди Каннингем. Я постучала, как водится, ток ответа не было. Ну, я и вошла. А там!.. — Она, нагоняя жути, сделала большие глаза. — Все вещи раскиданы, а самого господина Грира-то и нет.

Хм.

— Мне ещё сказали, что в кабинете тоже беспорядок.

— Так и есть, — подтвердил Райли. — Когда Бренда подняла шум, я заглянул туда, м-м, на всякий случай. Но обнаружил лишь разбросанные бумаги.

На всякий, значит, случай. А комнаты, значит, никто без меня не осматривал.

Спрятав усмешку, я задала следующий вопрос:

— За полицейскими из Норталлена уже послали?

Пускай я ещё мало разбиралась в здешних порядках, но вызвать полицию казалось более чем естественным.

Однако, как выяснилось, только мне. Потому что среди внимательно слушавших разговор слуг побежал недоумённый шепоток, а Райли с лёгким замешательством ответил:

— Пока нет. От вас же не было распоряжения.

И давно ему нужно моё распоряжение, чтобы действовать? Впрочем, ладно. Раз не было, то сейчас будет.

— В таком случае проследите, чтобы кто-нибудь немедленно отправился за полицией.

Райли замялся. Ему явно не хотелось оставлять меня наедине с местом возможного преступления, но личина слуги не подразумевала возражений. И с неохотным «Слушаюсь, леди Каннингем» он широким шагом двинулся прочь по коридору.

— И вы идите работайте, — жёстко велела я зевакам. — Ни в кабинет, ни в спальню никому не входить. — И вовремя вспомнила: — У кого ключи от этих комнат?

— У господина Грира… были. — Последнее слово далось Бренде с трудом. — И запасная связка тоже.

— Ясно. А теперь… — Я властно махнула рукой. — Ступайте. Все.

Слуги без желания потянулись к лестнице. Я дождалась, пока последняя, Бренда, исчезнет из виду, и лишь тогда подошла к двери в кабинет Грира.

Если все ключи у него, начинать следует отсюда.

— Райли сказал, что трупа там нет, — пробормотала я, подбадривая себя.

Потянулась к ручке, однако вовремя вспомнила про отпечатки пальцев и взялась за неё через ткань юбки.

Раз, два, три! Щёлкнул язычок замка, и я не без замирания сердца вошла в дверь

Глава 25

В комнате и впрямь царил бардак. Ящики письменного стола были вытащены, их содержимое — высыпано на пол. Амбарные книги скинуты с полок, столешница залита чернилами из опрокинутой чернильницы. И всё это присыпано разбросанными листами бумаги, словно кто-то подбросил пачку вверх, чтобы потом стоять посреди бумажного «снегопада».

Впрочем, для последнего имелось ещё одно, более правдоподобное объяснение. Окно в кабинет было открыто, и сквозняк лениво шевелил последний, чудом удержавшийся на столе листок.

— Ну, хотя бы пятен крови нет, — пробормотала я, озираясь.

Приподняла подол и на цыпочках, выбирая, куда ступить, двинулась через кабинет. Мне во что бы то ни стало надо было найти ключи, и как же я жалела, что не подумала об этом ещё вчера. Потребовала бы их у Грира, как хозяйка Колдшира, и сейчас одной проблемой было бы меньше.

— Ага!

Я наконец заметила выглядывавший из-под кучи хлама ободок кольца. Присела и аккуратно вытащила связку разнокалиберных ключей. Судя по тусклому металлу, ими давно (или вообще) не пользовались.

— Запасная связка.

Я пристегнула кольцо к поясу и сразу почувствовала, как мой хозяйский статус сделался весомее. Теперь можно было запирать кабинет до приезда полиции и идти на осмотр спальни управляющего.

Но только я собралась так сделать, как порыв ворвавшегося в окно ветра подбросил к моим ногам вскрытый конверт. «Колдшир, Доналду Гриру» — гласила крупная витиеватая надпись на нём. А ниже, немного мельче было сказано: «Лондониум, Каннингем-холл, от его светлости высокородного лорда А. Каннингема».

— Значит, письмо всё-таки было, — пробормотала я.

Подняла конверт, вытащила из него сложенный втрое лист и, развернув, прочла: «Сим сообщаю, что моя супруга и ныне законная владелица имения Колдшир, леди Мэриан Каннингем, должна прибыть в Норталлен ко дню Маковки лета. Приказываю встретить её с большим отрядом в гостинице «Лазурная роза» и со всеми почестями сопроводить в имение».

— Однако ж не встретили и не сопроводили, — резюмировала я.

Посмотрела на дату внизу послания: тот день, когда были подписаны документы на Колдшир. То есть Каннингем все свои обязательства выполнил, а вот Грир…

— Неудивительно, что он так потел.

Криво усмехнувшись, я бросила письмо поверх остальных вещей и едва не подпрыгнула, услышав за спиной:

— Ваше указание выполнено.

Обернулась, встретила ничего не выражающий взгляд Райли и, машинально прочистив горло, сказала:

— Прекрасно. Тогда запираю кабинет, и ждём полицию.

Райли равнодушно повёл плечами и вышел в коридор. Я, напоследок окинув кабинет взглядом, последовала его примеру, закрыла дверь и поняла, что есть одна небольшая проблема.

Я понятия не имела, каким ключом её запирать.

«Придётся действовать методом перебора». — Что выглядело не особенно по-хозяйски, но куда деваться? И я принялась последовательно перебирать связку.

Дело оказалось небыстрым, и всё это время Райли терпеливо ждал — а по ощущению, стоял над душой.

Но наконец кабинет был заперт, и я решительно подошла к двери в спальню Грира. Снова взялась за ручку через ткань юбки и успела поймать удивлённый взгляд Райли. Интересно, он не ожидал от меня таких познаний в криминалистике или здешний Гершель ещё не выдвинул гипотезу об отпечатках пальцев? Я мысленно пожала плечами — в принципе, без разницы, — и вошла в комнату.

Здесь тоже был беспорядок: шкаф нараспашку, ящики комода выдвинуты, часть вещей свалена на неразобранную кровать. Однако в этом бардаке чувствовалось отличие от бардака кабинета, и я, обойдя комнату и заглянув в пустоту комода, высказала предположение:

— Такое чувство, будто Грир куда-то спешно уезжал.

— Согласен, — откликнулся Райли, до того стоявший у двери каменным истуканом. — Конюх как раз говорит, что в конюшне не хватает одной лошади, а привратника перед рассветом разбудил шум поднимавшей решётку цепи.

У меня дёрнулась щека. Выходит, вся суета с вызовом полиции — зря?

— И когда ты догадался, что это побег, а не преступление? — вкрадчиво уточнила я.

— Когда заглянул в спальню, — и не подумал юлить Райли. — Но мне нужны были более веские основания для такого заявления.

Угу, сразу оснований не оказалось у него, а чувствовать себя дурой и паникёршей перед полицейским мне.

Я смерила Райли уничижительным взглядом, однако вместо рвавшейся с языка раздражённой отповеди холодно произнесла:

— Что же, теперь в любом случае будем ждать приезда полиции. Выходи, я запру дверь.

И отправлюсь завтракать, осматривать замок и разбираться, что за история с долгами, которые, по утверждению Эйнсли, висят на Колдшире.

Вагон дел, если разобраться. И очень хорошо, что к ним не прибавилось расследование таинственного исчезновения управляющего.

Глава 26

«И всё-таки почему он сбежал?»

Я распорядилась подать завтрак к себе в комнаты, справедливо считая, что затхлая атмосфера столовой не располагает к хорошему аппетиту.

«Только из-за того, что боялся, как бы ни вскрылась история с письмом?»

Отложив намазанную маслом круглую булочку, я устремила задумчивый взгляд в открытое окно: синее небо, лёгкие облачка, зелень пустошей. А дальше, до самого горизонта — беспокойный морской простор, по которому гуляли белые барашки. Ветер доносил до меня отдалённый шум прибоя; над шпилем южной башни кружила чайка.

«Эх, бросить бы всё, — вздохнула я. — И отправиться на море. Вода, наверное, холодная для купания, да и штормит. Но просто походить, подышать, пособирать ракушки».

В памяти всплыли разбомблённый кабинет и недовольное лицо Эйнсли, и я веско закончила: «А не вот это всё».

Невесело взяла булочку, откусила и, жуя, продолжила размышлять: а ведь в кабинете, в отличие от спальни, явно что-то искали. Кто? Что? Гриру же не было необходимости устраивать обыск — он и так должен знать, где и что у него лежит.

«Странно всё это. Может, обсудить с Райли? Да о моём вчерашнем недопадении надо поговорить. Думается мне, здесь тоже Грир постарался. А когда фокус не удался, решил вообще сбежать».

Или оставить расследование полиции, раз уж вызвали? Угрожать мне теперь, вроде как, ничего не должно, а для собственного интереса копаться во всём этом… Что я, мисс Марпл или Настя Каменская? Или у меня других забот мало?

«Много», — решила я и принялась активнее жевать булочку. До приезда полицейских надо было успеть вникнуть в дела имения, чтобы не чувствовать себя идиоткой, которая не в курсе известного каждой собаке на три мили вокруг.

Как это случилось в разговоре с Эйнсли.

***

— Лили. — Поразмыслив, кого бы обязать быть своим провожатым, я остановилась на ней. — Я хочу, чтобы ты прошлась вместе со мной по замку и показала, что здесь и как.

— Ох, госпожа! — служанка не на шутку растерялась. — Да я разве разбираюсь в чём-то? Вы лучше Бренде прикажите, госпожа.

Предложение было разумным, однако после истории с ковром моя первоначальная антипатия к вдове с рыбьим взглядом только усилилась. И пускай её сговор с Гриром был исключительно моим домыслом, держаться от Бренды я собиралась на расстоянии.

Так что Лили получила заверение:

— Твоих знаний о замке мне будет вполне достаточно. — И, поправив связку ключей у пояса, я властно продолжила: — Идём, для начала проведёшь меня по всем этажам донжона.

И служанке ничего не оставалось, кроме как выйти со мной из комнаты.

***

Ваше былое величие — вот как хотелось назвать замок Колдшир. Запертые залы, окна в которых закрывали тяжёлые ставни, а углы и потолок густо затягивала паутина. Полутёмные коридоры, гулкие и зябкие. Ржавые замки. Скрипящие петли. После них выбраться на смотровую площадку, под тёплое солнце и высокое небо стало настоящим праздником.

— Тут ещё чердак, госпожа. — Лили освоилась с ролью экскурсовода и теперь рассказывала гораздо свободнее. — Господин Грир собирался перекрыть там крышу до осени, чтоб не текло. Да покуда не собрался.

— Ясно. — Я с удовольствием вдыхала свежий, вкусный после затхлости коридоров воздух. — А теперь, когда он исчез, кто главный над прислугой?

Лили задумалась.

— Наверное, Бренда, госпожа, — наконец неуверенно сказала она. — Ей господин Грир всегда поручал дела, ежели уезжал куда.

Так.

— А после Бренды?

— Н-ну. — Служанка наморщила лоб. — На кухне — тётушка Ро, то есть Рона. На конюшне — конюх Барк. На воротах сидят Том и Стини, по очереди. Ежели что починить надо, просим Хендри. За садом смотрит старый Оливер.

— Здесь есть сад? — встрепенулась я.

— Да, госпожа. — Лили подошла к противоположному краю площадки и махнула рукой. — Вон он.

Я приблизилась к ней и, опёршись на высокий парапет, посмотрела вниз.

Замок имел форму квадрата с донжоном в центре. От донжона к угловым башням отходили лучи каменных галерей, расчерчивая двор замка на четыре сектора. И вот самый северный из них и занимал сад: не больше дюжины деревьев, живые изгороди из кустарников, несколько клумб.

— Самое тёмное место выбрали, — недовольно пробормотала я. И, возвращаясь к прежней теме, уточнила у Лили: — Получается, о делах замка в целом мне может рассказать только Бренда? Раз уж Грира нет.

— Да, госпожа, — подтвердила служанка. — Я ведь говорила, вам лучше с ней походить.

— Успеется, — отмахнулась я и отодвинулась от парапета. — Идём дальше — на кухню.

С Брендой мы непременно пообщаемся: куда деваться? Но чем больше я буду знать от других обитателей замка, тем полезнее станет этот не самый приятный разговор.

Глава 27

Я познакомилась с кухаркой Роной — необъятной, постоянно что-то жующей женщиной. Характер у неё был добродушный и хлебосольный: не успели мы обменяться и парой фраз, как я обнаружила себя — сидящей за столом, а перед собой — чашку чая и тарелочку с нежнейшими тарталетками. И хотя завтрак был недавно, не съесть такую вкусноту я просто не могла.

— Вы, это, госпожа, не подумайте чего. — Кухарка явно чувствовала себя неловко. — Ток господин Грир-то исчез, а дровишек так и не подвезли.

— Каких дровишек? — не поняла я.

— Да обычных. — Рона махнула рукой на поленницу в углу кухни. — Господин Грир обещался дровосеков в Данли нанять, чтоб они, значится, запас сделали. Седмицу назад обещался, а дров-то нема.

— Ясно. — Я понятия не имела, где этот Данли и как нанимают дровосеков, но в один непрекрасный момент остаться без горячей еды и тёплой воды не хотелось. — Я прослежу, чтобы дрова привезли в ближайшее время.

На лице кухарки отразилось неподдельное облегчение.

— Благодарствуйте, госпожа! А то я уж берегу дровишки, берегу, да всё на господина Грира надеюсь.

«И, похоже, зря, — подумала я, тепло улыбнувшись Роне. — Нехороший звоночек, кстати».

Конечно, два невыполненных обязательства могли быть совпадением, однако…

«Узнаем, что о господине Грире говорят на конюшне».

***

Конюх Барк оказался невысоким, но осанистым дедком с коротко постриженной, белоснежной бородой и волосами «соль с перцем». В конюшне у него царил идеальный порядок, а единственный запах, который там чувствовался, — запах свежих опилок.

— Когда ты заметил, что одной лошади не хватает? — поинтересовалась я.

— Так с ранья, госпожа, — отозвался конюх, скармливая одной из привезших меня лошадок дольку яблока. — Я как на рассвете просыпаюсь, так сразу иду животинок проведать. А тута мне ещё сон дурной снился, будто Каурка из стойла вдруг выскочила да умчалась, ток хвост мелькнул. И вы представьте, спускаюсь я, бегом к ней — а её-то и нет. Вещий сон, получается.

— Получается, — не стала спорить я. — А почему сразу мне не доложил?

Барк хлопнул глазами:

— Так я ж это, госпожа, Бренде передал. Сам-то я к вашей светлости не вхож.

Бренде, значит. Ладно, как там Райли говорил? Разберёмся.

— В следующий раз с любыми вопросами, нуждами и новостями немедленно ко мне, — распорядилась я. — Хоть днём, хоть ночью.

— Слушаюсь! — Конюх даже во фрунт вытянулся. — И коли так, госпожа, разрешите сразу сказать.

— Разрешаю, — кивнула я.

— Господин Грир обещался сорок бушелей овса купить — животинкам на прокорм. Да так и не купил. Сейчас-то лето, я их на выпасе держу, а к зиме обязательно надоть.

Третий раз. Совпадение стало закономерностью.

— Хорошо, я об этом позабочусь, — пообещала я, про себя с усмешкой загадывая: интересно, сколько ещё раз за сегодня мне придётся произнести эти слова?

«Не удивительно, что Грир решил смыться: у него здесь косяк на косяке и косяком погоняет. Вопрос только, как он проскочил мимо привратников — решётка ведь скрипит просто адски. Впрочем, сейчас узнаю».

И распрощавшись с Барком, я в сопровождении Лили двинулась в сторону крепостных ворот.

***

— Р-рад приветствовать, гсжа!

Сегодня дежурил Стини — косая сажень в плечах, тёмный ёжик волос, громкий голос, привычка глотать слоги и рычать первую «р».

А ещё запах перегара — не стойкий, но при желании вполне ощутимый.

— Доброе утро. — Я вежливо наклонила голову. — Как прошло ночное дежурство?

Привратник моментально потупился, будто школьник перед учительницей.

— Вы эт, гсжа, ток не браните. Мы с Томом за ваш приезд выпили, чтоб, эт, всё у вас как по маслицу было.

Я неслышно вздохнула: ну да, ну да, опять нет повода не выпить. И похоже, Колдширу нужны новые привратники, пока в одну тёмную ночь из замка не вынесли всё, что можно и нельзя.

Тем временем Стини продолжал оправдательную речь: не иначе, всё утро вдвоём сочиняли.

— Вы поймите, гсжа, эт сам гсдин Грир нас угостил. Так и сказал, кады пришёл: «Вот вам, парни, кувшинчик. Выпейте за гсжу Мэриан, чтоб на удачу ей». Р-разве можно такого ослушаться?

Понятное дело, нельзя. Тем более если слаб перед спиртным.

— А когда Грир вам принёс этот кувшинчик?

— Дак после ужина. — Судя по всему, привратника воодушевило, что я не стала сразу его ругать. — Мы все дела закончили, решётку опустили, а тута и гсдин Грир нарисовался.

То есть уже после лестницы. Что же, пока все кусочки пазла ложились на свои места.

— А эль крепкий, зараза, оказался. — Непонятно, относился к этому привратник с сожалением или с удовольствием. — С первой кружки по башке дал. Вот мы и…

— Стини.

— Да, гсжа?

Я понимала, что это бесполезно, но не попытаться не могла.

— С сегодняшнего дня тебе и Тому запрещено пить спиртное обоим сразу.

— Чего? — Стини растерянно моргнул.

— Один из вас всегда должен быть трезв. — Я не сводила с него жёсткого взгляда. — И способен понять, что происходит, когда ночью кто-то поднимает решётку.

И добила привратника фразой мультяшного Добрыни Никитича:

— Я понятно объяснила?

— Понятно, — вздохнул Стини, повесив голову. — Как прикажете, гсжа.

Я кивнула, собралась было отдать последнее распоряжение насчёт скрипучей цепи, однако передумала.

Может, это и не придавало Колдширу фешенебельности, но в качестве «дверного звонка» служило отлично. Так что пусть пока скрипит: вдруг ещё пригодится?

Глава 28

Я отпустила Лили перед садом: у неё были свои обязанности, а для прогулки по вымощенным диким камнем дорожкам компания не требовалась. Так что служанка вернулась в замок, а я неторопливо побрела мимо старых, раскидистых черешен и яблонь, мимо тисов и падубов, мимо кустов вроде бы роз или шиповника, но без единого бутона на ветках. Мимо приподнятых клумб с лавандой, фиалками, календулой, колокольчиками, наперстянкой, ещё какими-то цветами, названий которых я не знала. И снова в голове крутилась фраза про былое величие: да, за садом ухаживали, но было видно, что сил на всё не хватало. И потому из клумб кое-где торчали сорняки, кусты давно просились под стрижку, а многие деревья — под обрезку.

— Надо будет вами заняться, — пробормотала я, ласково коснувшись блестящих листьев падуба.

Налетевший ветерок зашуршал листьями, словно деревце соглашалось со мной.

— Вот только разберусь немного с делами, хорошо? — пообещала я.

И резко развернулась, услышав за спиной шорох чужих шагов.

— Доброго утра, госпожа.

Подошедший ко мне старик был высок, как каланча, и худ, как щепка, отчего показалось, будто почтительный поклон переломил его пополам.

— Доброго.

Я улыбнулась, гадая, сколько ему могло быть лет. Семьдесят? Восемьдесят? Очень уж медлительной была его речь и осторожными — движения. А длинная, до середины груди, борода и заплетённые в косицу волосы белизной могли сравниться с кучевым облачком, зацепившимся за шпиль северной башни.

— Вы Оливер?

Обратиться к старику на «ты» у меня просто язык не повернулся.

— Да, госпожа. — Новый поклон. — Счастлив приветствовать вашу светлость в Колдшире. Желаете ли осмотреть сад?

И хотя я, в принципе, уже всё видела, отказать Оливеру не смогла.

И не пожалела. Старик оказался прекрасным рассказчиком — может, ещё потому, что мне была близка тема садоводства. Речь Оливера текла плавно и неспешно: он рассказывал о цветах, деревьях, кустах, как иные люди не говорят о своих родных. Я узнала, что кустики ночных фиалок пришлось пересадить не один раз, пока удалось подобрать для них хорошее место. Что в старую яблоню когда-то попала молния, но Оливер выходил чудом уцелевшее деревце, и оно ещё много лет радовало всех вкусными плодами. Что оплетавший крепостную стену виноград три года назад поразила неизвестная болезнь, и пришлось долго биться, пока не получилось кое-как её победить.

— Вы пробовали бордоскую жидкость? — заинтересованно спросила я. — Отличное средство от всякой гадости.

На лице старика отразилось удивление.

— Бордоскую жидкость? Простите, госпожа, впервые слышу это название.

— Раствор медного купороса в известковом молоке, — расшифровала я, однако, судя по виду Оливера, понятнее, о чём речь, ему не стало. — Хорошо, дайте мне несколько дней, и я покажу вам, как её готовят. Или даже, — ко мне пришла новая идея, — попробуем бургундскую жидкость. Она не так видна на листьях, а ещё ей хорошо обрабатывать розы перед укрытием на зиму.

— Как прикажете, госпожа. — В тоне Оливера звучало сомнение. — Хотя уж простите, но я впервые слышу такие названия. А лет мне уже девяносто восемь…

— Сколько? — ахнула я.

И старик не без тихой гордости повторил:

— Девяносто восемь, госпожа. Я начал служить в Колдшире помощником садовника ещё при старых хозяевах.

Мне вспомнились пыльный герб в холле и ответ замявшейся служанки: «Да, совсем прежних». И поддавшись наитию, я попросила:

— Оливер, расскажите мне о них. О них и о Колдшире.

Старик отозвался не сразу и, судя по глубокой складке между кустистых бровей, всерьёз раздумывал, выполнять ли мою просьбу.

— Хорошо, госпожа, — после долгой паузы согласился он. — Но рассказ будет долгий, так что давайте присядем.

Мы подошли к скамье, стоявшей в оплетённом плющом уютном алькове, и опустились на вытертый мрамор сиденья. Оливер молчал, невидяще глядя на высокий шпиль донжона и почти терявшийся на фоне неба голубой с серебром вымпел. Я не торопила старика, хотя внутри изнывала от нетерпения, словно ребёнок в предчувствии увлекательной истории.

И наконец Оливер заговорил.

— Лет тридцать назад сюда приезжал некий господин Томс. Расспрашивал стариков, записывал песни и легенды. И вот он говорил, будто Колдшир построили ещё квириты-завоеватели, а прежде на этом месте была священная роща белых друидов. Так оно или нет, сказать не могу: меня в ту пору не было. А вот как старые хозяева потеряли Колдшир — на моих глазах случилось.

Пауза.

— Да будет вам известно, госпожа, что на этом месте лежит особое благословение. И ежели владеющий замком дружит с душой Колдшира, то ни в чём не знает беды. Вот только мастер Родрик…

Я невольно вздрогнула от нелепой ассоциации с Безликим разбойником.

— …мастер Родрик эту дружбу потерял. Оно и отец его, и дед уже плохо душу замка чувствовали, но мастер Родрик… — Оливер покачал грустно головой. — Он перестал слышать её совсем. Шутка ли: вздумал снести крепостную стену с башнями, достроить донжон и сделать из Колдшира обычное имение. Денег под это занял, людей нагнал аж из Сандерленда — из местных на такое только самая рвань согласилась.

— И что? — вырвалось у меня.

— И начали они стену ломать. — Оливер указал на увитую виноградом северную стену. — Вот эту как раз.

Я посмотрела в ту сторону: никаких заметных повреждений.

— Получилось?

— Дыру хорошую пробили, — кивнул старик. — Хотя инструмент у них гнулся и тупился, а осколки камней не по одной бедовой голове прилетели. Однако ж день они кой-как поработали, а ночью… — Взгляд рассказчика потемнел от воспоминаний. — Ночью пришла жуть.

Глава 29

Жуть?

Я невольно затаила дыхание в ожидании продолжения.

— Я очень устал в тот день, — медленно начал Оливер. — Всё старался не допустить, чтобы, когда ломали стену, навредили саду. И ночевать остался здесь, под яблонями. Чудилось: уйти — всё равно что предать сад.

Пауза.

— И вот, я лежал в гамаке и всё не мог уснуть. В голове было пусто, на сердце — тоскливо. Пялился вон на те кусты. — Старик протянул руку, и мне бросились в глаза старческие пигментные пятна на желтоватой коже. — И вдруг заметил, как они засветились у корней.

Пауза.

— Первой моей мыслью было: кто-то из пришлых пробрался в сад и устроил поджог. Но огонь был необычный: бело-голубой, мерцающий. Он охватил кусты — словно сотни роз распустились одновременно. А потом вдруг стёк с веток и волной двинулся к пролому в стене.

Пауза.

— Я хотел вскочить, закричать. Может, убежать. Только не мог шевельнуть и мизинцем. Даже зажмуриться не мог.

Пауза.

— Волна прошла совсем рядом. От неё дышало смертоносным холодом и жутью — я думал, у меня сердце остановится от страха. Даже сейчас, вспоминая…

Оливер зябко повёл плечами. Помолчал и через силу продолжил:

— Мне повезло, меня не тронули — должно быть, из-за сада. А вот других… Я слышал их крики, лёжа, словно бревно. И потом не одну ночь просыпался от кошмаров.

Пауза.

— Кого-то утром нашли мёртвым, а после хоронили в закрытом гробу — такой ужас отпечатался на лицах мертвецов. Кто-то лишился рассудка. Кто-то речи. Но ни один из рушивших стену не ушёл безнаказанно.

Старик вновь замолчал, и когда это молчание стало затягиваться, я осторожно спросила:

— А этот… Мастер Родрик? Что с ним было?

Худые пальцы Оливера сжали край скамьи.

— Его забрали, — глухо ответил старик, и у меня мороз пробежал по коже.

— Кто?

Старик дёрнул кадыком, будто смачивая пересохшее горло.

— Жуть. Я видел, как волна возвращалась. И видел мастера Родрика, объятого синим огнём. Его донесли до кустов, потом вспышка — и всё исчезло. А я наконец смог вывалиться из гамака и на четвереньках — ноги не держали — убежать в замок. До самого утра просидел под лестницей, трясся как осиновый лист: страшно было кому-то показаться.

— Почему?

Старик горько усмехнулся.

— Боялся: станут расспрашивать, что я видел. А я не сдержусь, да и ляпну что-нибудь. И потом жуть заберёт и меня тоже.

— И вы так никому ничего не рассказали?

Оливер покачал головой.

— Никто не задавал вопросов — не до того было. А когда полиция приехала искать мастера Родрика, я старался им лишний раз не попадаться на глаза.

Очарованность страшилкой в духе Стивена Кинга отступила перед проснувшимся критическим мышлением, и я нейтрально уточнила:

— Тогда почему сейчас со мной поделились?

Сухие губы старика тронула печальная улыбка.

— Не знаю, госпожа. Просто давно не видел, чтобы кто-то так искренне интересовался садом. А ещё вы задали вопрос, и я вдруг понял: пора. Хватит носить это в себе. К тому же вы теперь хозяйка Колдшира. Вам следует это знать.

Чтобы и в мыслях не иметь развалить здесь хотя бы камешек.

— А прошлому владельцу… — Я наморщила лоб, вспоминая. — Лорду Беккету вы о чём-нибудь рассказывали?

— Нет, госпожа, — честно ответил старик. — Ни лорду Беккету, ни лорду Леманну, ни лорду Эшли, который купил Колдшир с аукциона после исчезновения мастера Родрика. Да и не видел я этих лордов. Все они присылали в замок своих управляющих: сначала господина Манна, потом господина Грира. А управляющие эти… — Оливер безнадёжно махнул рукой. — Толку им что-то объяснять, ворью. Нехорошо так говорить, но я бы только обрадовался, напугай их жуть.

Так-так.

— Они так много воровали?

Оливер вновь поднял глаза к шпилю.

— Как любые чужаки. Не нравился им Колдшир, вот старались с него взять побольше, а отдать поменьше. Манн хотя бы стену залатал, но тут ему всем миром помогали. Боялись, что, если не сделать, жуть вернётся. А у Грира на всё были одни обещания, а ежели к стенке прижмёшь, то «денег нету». Так что, госпожа Мэриан… — Он посмотрел на меня неожиданно острым взглядом. — Я рад, что впервые за двадцать лет у этого места появилась настоящая хозяйка.

Это прозвучало как большой аванс, и я поспешила снизить градус пафоса.

— По-моему, вы преувеличиваете. Я ведь только вчера приехала…

— Вы приехали, — твёрдо прервал меня Оливер. — А это уже многое.

Я не нашлась с ответом и не особенно ловко перевела разговор на другое:

— Так все эти события с… жутью происходили двадцать лет назад?

Старик медленно кивнул.

— Двадцать три, если быть точным.

— А как вышло, что Колдшир продавали на аукционе? Разве у мастера Родрика не осталось наследников?

Оливер раздумчиво пожевал губу.

— Родных у него не было, а супругой он так и не обзавёлся. Вроде бы ходили слухи, что ухаживал за девицей из Оакшира, только ничего там не срослось. И когда стало ясно, что долги спрашивать не с кого, Колдшир пустили с молотка.

А после перепродали. И ещё раз перепродали. И проиграли в карты. А в итоге вообще подарили ненужной жене, умолчав, насколько имение проблемное.

— Понятно.

Я собиралась подняться со скамейки, но вспомнила ещё один вопрос. Вряд ли старик мог на него ответить, однако вдруг у него получилось бы навести меня на какие-то догадки. И я начала:

— Может, вы слышали: вчера ко мне приезжал лорд Эйнсли. Так вот, он чрезвычайно настойчиво просил продать ему Колдшир. Как думаете почему?

Оливер нахмурился, всерьёз задумавшись над моими словами.

— Не могу знать, госпожа, — наконец отозвался он.

Однако не успела я ощутить разочарование, как старик продолжил:

— Тем не менее осмелюсь предположить: это из-за того, что молодой лорд слышал о сокрытом в замке сокровище.

Глава 30

Ещё и сокровище? А мне точно не вешают здесь лапшу на уши?

Я с крайним недоверием воззрилась на Оливера.

— Это старая легенда, госпожа, — пояснил тот с видом «за что купил, за то и продаю». — Кто дружен с душой Колдшира, тому она открывает подлинное сокровище.

— Сундук с золотом и драгоценными камнями? — Как я ни старалась, до конца прогнать из голоса насмешку не смогла.

Старик развёл руками:

— Об этом легенды не говорят.

— Ясно. — Я встала со скамьи. — Спасибо вам за интересный разговор. — В котором непонятно, чему верить, а чему нет. — И за прогулку по саду тоже.

— Всегда к вашим услугам, госпожа.

Поднявшийся Оливер низко поклонился, и у меня опять мелькнула мысль, что однажды его вот так заклинит. И эхом вторя ей, я попросила:

— Пожалуйста, давайте без поклонов. Я не обижусь, правда, а в вашем возрасте с такими вещами надо быть осторожнее.

Оливер не на шутку растерялся: если моё «выканье» он ещё мог принять, то такое нарушение субординации прозвучало для него дико.

Тем не менее он, пусть и с запинкой, ответил:

— Как прикажете, госпожа.

Я ободряюще улыбнулась и, распрощавшись, зашагала к донжону замка.

Пожалуй, теперь можно было поговорить и с Брендой.

***

Один из встреченных слуг подсказал, что видел вдову у колодца в восточном дворе. Почтительно предложил проводить, но я отказалась, не желая напрягать его понапрасну.

И не пожалела.

Бренду я заметила почти сразу, как миновала арку галереи, отделявшую сад от двора. Вдова стояла в дальнем от меня углу и разговаривала с белоголовым мальчишкой‑подростком. Я двинулась к ним, однако не успела пройти и половину пути, как меня заметили. Бренда что-то быстро сказала пареньку, тот обернулся, мазнул по мне светлыми глазами и умчался прочь — по выражению Барка «только хвостом махнул».

«Интересно, показалось или я где-то его видела?»

С этой мыслью я подошла к вдове и, ответив на её книксен и приветствие дежурным «добрым днём», спросила:

— С кем ты сейчас разговаривала?

— С кем? — Бренда машинально посмотрела в сторону, где исчез мальчишка. — О, это Тимми, мой племянник. Он сирота, госпожа, вот я и попросила господина Грира найти ему какую-нибудь посильную работу в замке.

— Понятно. — То есть он из местных, и мы никак не могли пересечься раньше. Хотя почему меня вообще это волнует? — Бренда, я хотела поговорить с тобой насчёт дел в Колдшире. Насколько я поняла, ты была здесь вторым человеком после Грира.

— Можно и так сказать. — Вдова потупилась. Не определить — в притворном или нет смущении. — Как умела, помогала господину Гриру.

— Прекрасно. Значит, ты можешь объяснить, почему приезжавший вчера лорд Эйнсли сказал, будто на Колдшире висит немалый долг.

Бренда состроила удивлённую мину, которой, несомненно, провела бы Мэриан Броуди.

Но не меня.

— Простите, госпожа, только мне такое неизвестно. Господин Грир никогда не обсуждал со мной такие важные дела.

Я по-ленински прищурилась.

— И даже слухов на эту тему не ходит?

— Вы уж извините, госпожа. — Вдова смотрела на меня честнейшим взглядом. — Только я сплетни не слушаю.

«Да что ты говоришь!» — съязвила я мысленно. А вслух безэмоционально заметила:

— Весьма похвально. Тогда, может, посоветуешь того, кто слушает?

— Не знаю таких, госпожа, — ответила Бренда мне в тон. — Так уж выходит, что сплетники в Колдшире не задерживаются.

— Весьма похвально, — протянула я. — Что же, значит, придётся искать сведения в бумагах управляющего.

По плоскому лицу вдовы скользнула тень, на мгновение заострив черты. Однако комментариев я не дождалась и, выдержав короткую фразу, продолжила:

— Кстати, куда исчез ковёр с лестницы в холле?

Бренда и секунды не помедлила с ответом.

— Я распорядилась отправить его в чистку, госпожа.

Не отнекивается, однако делает вид, будто не понимает, к чему вопрос. Ожидаемо.

— Тогда, надеюсь, его успели привести в порядок. Потому что я хочу, — тут я добавила в и без того прохладный тон металлических ноток, — чтобы его вернули на лестницу. Вчера я едва не упала, поскользнувшись на голых ступенях.

Говоря это, я внимательнейшим образом следила за реакцией Бренды. Однако на лице вдовы не дрогнул даже мускул, а взгляд остался таким же рыбьим.

— Как прикажете, госпожа.

В принципе, иначе она ответить и не могла. Но я ещё не закончила.

— И впредь никакого самоуправства без моего разрешения. Ясно?

А вот это Бренде не понравилось, и как бы она ни старалась, фраза «Слушаюсь, госпожа» получилась сквозь зубы.

«Всё, закончилась Масленица, — мысленно сообщила я ей. — Отвыкай от хорошего».

И барственно кивнув: «Занимайся делами», отправилась в свои комнаты.

Потому что хлопоты хлопотами, а ланч по расписанию.

***

Подкрепляя силы чаем с выпечкой, я раздумывала, как быть с поиском информации в документах. Ведь даже если Грир воровал, он обязан был вести какую-то отчётность по замковой бухгалтерии. И вся она по логике вещей лежала в его кабинете.

Но могла ли я копаться там до приезда полиции? Пускай, с одной стороны, никакого преступления не было, с другой — не хотелось бы получить в свой адрес претензии об испорченных уликах.

«Буду действовать очень осторожно и в перчатках, — наконец решила я. — А то ещё опечатают комнаты, и тогда вообще непонятно, когда до правды докопаешься».

Определившись с планом, после ланча я надела тонкие лайковые перчатки и отправилась к кабинету управляющего. Почти сразу вспомнила, каким ключом отпирается дверь, и по-прежнему не без внутреннего трепета вошла в комнату.

Здесь почти ничего не изменилось, только сквозняк сильнее разметал бумаги.

«Точно. Предъявят претензии — свалю всё на ветер».

И с этой мыслью я занялась методичным и аккуратным обыском, который завершился примерно через полчаса неожиданным результатом.

Я не нашла в кабинете Грира и следа каких-либо бухгалтерских документов или записей.

Глава 31

— Не мог же он забрать их с собой?

Я в который раз обвела кабинет безнадёжным взглядом. Покусала щеку: а что, если не забрал, а уничтожил? Сжёг, например?

Угу, а такой компромат, как письмо от Каннингема, забыл.

Я с силой потёрла межбровье. Точно, письмо должно было повторить судьбу остальных бумаг. Так почему оно здесь, а их нет?

— Или их и не было никогда? Можно ли управлять замком, не ведя бухгалтерии?

Вопросы, вопросы. Я вздохнула и подошла к незажжённому камину. Надо проверить все варианты.

Камин давно не чистили, однако на первый взгляд следов сгоревшей бумаги там не было. Чтобы убедиться наверняка, я взяла кочергу и, присев перед тёмным чревом, принялась вдумчиво шуровать в холодных золе и углях.

— И что это вы делаете?

От неожиданности меня словно пружиной подбросило. Резко развернувшись, я обнаружила в двух шагах от себя неслышно вошедшего в кабинет Райли, и спасибо «фильтру базара», что вместо непечатных выражений прошипела:

— Не смей ко мне подкрадываться!

Райли покосился на кочергу у меня в руке и благоразумно извинился:

— Прошу прощения. Но всё-таки что вы хотели там найти?

Ну вот какое ему дело, а? И я, сердитая на весь свет, огрызнулась:

— Сокровища Колдшира.

Несколько секунд мы с Райли играли в гляделки. Потом он первым отвёл глаза, прочистил горло и уточнил:

— Серьёзно?

Моё раздражение отхлынуло мутной волной.

— Да нет. — Я даже не попыталась замаскировать безысходность. — Просто у меня никак не получается найти бухгалтерские книги. Вот я и подумала: вдруг Грир их сжёг?

На лице Райли отразилось облегчение: такое объяснение он мог принять.

— Не сжёг, — успокоил он. — И можете не искать: их здесь нет.

Во мне немедленно проснулась настороженность.

— Почему ты так уверен?

Губы Райли тронула почти незаметная усмешка.

— Потому что гроссбух и прочие документы у меня.

Ну ничего себе!

Я успела подхватить челюсть в полёте. Проглотила глупый лепет: «Но как? Когда?» — и обвиняюще спросила:

— Так это ты забрался в кабинет и устроил беспорядок?

— Забрался я, — не стал отрицать Райли. — Однако книги взял аккуратно: зачем устраивать лишний шум? А разгром, думаю, учинил сам Грир, когда захотел перед отъездом уничтожить улики.

«Стукнуть бы тебя. Кочергой», — агрессивно протелепатировала я. И едко поинтересовалась:

— И когда ты собирался мне обо всём рассказать?

— Сейчас. — Райли был непробиваем, как скала. — Раньше не получилось: вы всё время были заняты.

У меня затрепетали ноздри, и, отвернувшись, я от греха подальше поставила кочергу в подставку. Сделала несколько вдохов и выдохов, чтобы успокоиться, и, вновь посмотрев собеседника, не приемлющим возражений тоном велела:

— Неси документы ко мне в комнаты. Быстро.

К чести Райли, он не стал дёргать тигра (вернее, тигрицу) за усы, а молча поклонился и вышел в коридор. А я, напоследок окинув комнату взглядом, последовала за ним.

***

«Нужен нормальный кабинет».

Эта светлая мысль посетила меня, когда Райли сгрузил на чайный столик в гостиной приличную стопку папок и толстых амбарных книг. Сколько же над ними придётся горбиться, пока я разберусь в цифрах и записях!

«Но кабинет Грира я точно не займу».

Это наверняка было пустым предубеждением, однако сидеть на месте бывшего управляющего (и его предшественников) мне не хотелось.

«Позже подберу какую-нибудь комнату с красивым видом», — решила я. И понимая, что завожу разговор из чистой прокрастинации, спросила у Райли:

— Так зачем ты их забрал?

— Чтобы сохранить для вас, — как о само собой разумеющемся пояснил тот. — Грир не внушал доверия, поэтому я решил не оставлять ему шанс уничтожить бумаги.

И с пробитой головой полез в чужой кабинет.

— Ни дня без подвига, — вздохнула я.

Коснулась кончиками пальцев картонной обложки лежавшего сверху гроссбуха и посмотрела Райли в глаза:

— Спасибо. Жаль, что я сама не сообразила потребовать у него документы сразу, как приехала.

— У вас и без того был непростой день, — неожиданно вступился за меня Райли. — Я не знаю ни одну леди, да и не леди тоже, кто сумел бы так же достойно вести себя.

Признаюсь, такая оценка погладила моё самолюбие. И тем не менее я не упустила возможности поддеть:

— Вообще-то, в девушках восхищаются красотой, грацией и воспитанием. В крайнем случае умом. Но уж никак не лошадиной выносливостью.

И не давая собеседнику как-то ответить на эти слова, перевела тему:

— Скажи, что ты думаешь о Бренде? Ты ведь знаешь, что ковёр убрали по её приказанию?

— Знаю. — Райли немного помолчал и наконец с неохотой начал: — С ней непонятно. С одной стороны, ковёр. С другой — голос в холле был не её. С третьей — она могла быть пособницей Грира, вольной или невольной. Словом, я бы рекомендовал смотреть за ней в оба глаза и завоёвывать доверие остальной прислуги.

Я кивнула: его рассуждения прозвучали в унисон с моими. Потом опять опустила глаза на документы и, про себя обречённо вздохнув, сказала:

— Хорошо, можешь идти. Но если что-то узнаешь, будь добр сообщить мне без промедления и без «у меня не было оснований». Договорились?

Пауза перед ответом Райли была характерной, однако он пообещал:

— Договорились.

И, в кои-то веки вспомнив про «С вашего разрешения», оставил меня одну.

Больше отлынивать поводов не было.

— Ну-с. — Энтузиазм в голосе прозвучал на редкость фальшиво. — Пора выяснить, что же на самом деле подарил мне муженёк.

С этими словами я уселась за стол и открыла гроссбух.

Глава 32

В лучших традициях пушкинского Кощея я прочахла над документами до самого вечера. И когда наконец разогнула ноющую спину, поднялась из кресла и проковыляла к окну, чтобы дать отдых глазам. В гудящей голове была всего одна мысль: вляпалась.

Два десятка лет, на протяжении которых Колдшир методично «доили» и владельцы, и их управляющие, не могли не сказаться на финансовом состоянии имения. И сейчас оно было более чем плачевным: Колдширу грозило вновь уйти с молотка, а мне — узнать все «прелести» банкротства.

Если, конечно, я в ближайшие недели не изыщу средства для уплаты процентов по долговым обязательствам.

— Ну, Каннингем!

Я бы в жизни не поверила, что он не знал о состоянии дел в Колдшире. А значит, вполне сознательно повесил мне на шею этот жёрнов, который я по незнанию приняла за символ свободы.

— Ладно, бумеранг кармы никто не отменял. А пока мне нужны деньги.

Фраза отдалась в висках ноющей болью, и малодушная часть меня подсказала: есть же Эйнсли. «Добрый сосед» и его странное предложение купить откровенно убыточное имение.

Я устало прижалась горячим лбом к прохладному стеклу: не обязательно же решать сейчас, правда? По уговору Эйнсли приедет послезавтра, значит, время на раздумье у меня есть.

В дверь коротко стукнули, извещая, что на сегодня дела ещё не закончились.

— Входи, — разрешила я и отлепила себя от окна.

Развернулась, и именно в этот момент в гостиную вошёл Райли, как будто ещё более хмурый, чем обычно.

— В Колдшир прибыл инспектор Трейси из Норталлена, — сообщил он. — С отрядом полицейских, как они говорят, для безопасности. Бренда повела его к комнатам Грира, вас ждут там.

Интересно, это моя мнительность или такое поведение инспектора — действительно неуважение к леди Каннингем?

Я со скрипом распрямила спину. Что же, сейчас проверю. И возьму с собой «группу поддержки», чтобы этот Трейси не особенно расслаблялся.

— Идёшь со мной, — сообщила я Райли. — Молчишь и… — «надуваешь щёки», — делаешь своё самое людоедское выражение лица. Понятно?

Показалось или Райли немного обиделся на слово «людоедское»? Тем не менее ответил он чопорным «да», и я, удовлетворённо кивнув, отправилась на встречу с инспектором.

***

Трейси, ожидавший нас в коридоре у комнат управляющего, даже внешне напоминал ищейку: среднего роста, поджарый, с рыжеватой шевелюрой и цепким карим взглядом.

— Леди Каннингем? — отрывисто спросил он, полностью игнорируя стоящего за моей спиной Райли. — Полиция королевства, инспектор Эдвард Трейси. Что у вас случилось?

«А то ты у посыльного и Бренды не выяснил», — подумала я. Жестом отпустила стоявшую тут же вдову и коротко пересказала события сегодняшнего утра. Только факты, никаких оценок или догадок. И получила в ответ единственный комментарий:

— Ясно. Покажите комнаты.

Я без лишних слов открыла сначала кабинет, а затем спальню. Трейси быстро их осмотрел (как мне показалось, чисто для формальности) и уточнил:

— Мне правильно сообщили, что в конюшне нет одной лошади, а привратник слышал, как ночью поднимали решётку?

— Правильно, — подтвердила я, совершенно не удивившись, что Бренда сдала все подробности, как стеклотару.

— В таком случае очевидно, что господин Грир покинул имение. Согласны?

Что-то было в тоне инспектора, отчего я внутренне напряглась. Однако ответ мой прозвучал невозмутимо:

— Да, я тоже пришла к такому выводу. К сожалению, после того, как отправила слугу в Норталлен.

На секунду тонкие губы Трейси искривила усмешка.

— А почему ваш управляющий это сделал? Как вы считаете, леди Каннингем?

И куда это он клонит?

— Прежде всего, господин Грир не мой управляющий, — сразу расставила я точки над ё. — Его назначил предыдущий владелец. Что же до причин отъезда: возможно, он испугался. Судя по рассказам слуг, управляющий плохо справлялся с возложенными на него обязанностями. А ещё нарушил приказ моего мужа, лорда Каннингема, и не выслал в Норталлен отряд, который должен был сопроводить меня в Колдшир.

Трейси кивнул, словно получил подтверждение каким-то мыслям. И, вперив в меня острый взгляд, неожиданно спросил:

— Леди Каннингем, какие отношения связывают вас с так называемым Безликим Родди?

Если он хотел застать меня врасплох, то у него получилось. Я совсем некуртуазно вытаращилась:

— Отношения? Меня — с Безликим? — «Ты с дуба рухнул, что ли?» — Вы в своём уме?

— Полностью, леди Каннингем. — Инспектор был само хладнокровие. — От сопровождавшего меня человека я узнал, что разбойник остановил ваш экипаж, однако после отпустил, не взяв ни единой вещи. Это подозрительно, согласны?

Я скрестила руки на груди и мысленно порадовалась, что догадалась позвать с собой Райли. Да, он не вмешивался в разговор, однако я физически ощущала исходившую от него поддержку.

А ещё — созвучное с моим желание дать инспектору леща.

— Не согласна. Однако мне любопытно, в чём же вы меня подозреваете?

— В сговоре, — прямо ответил Трейси. — В обмен на жизнь и свободу вы согласились давать разбойникам убежище в Колдшире. А поскольку управляющий вам мешал, то не удивлюсь, если его отъезд — хитрая имитация, а сам он закопан под одним из деревьев в здешнем саду.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 33

«Слышь, мусорок, ты базар-то фильтруй!»

Мой внутренний гопник просыпался редко, но уж когда это случалось, я не завидовала тому, кто его разбудил.

— Вы понимаете, кого и в чём обвиняете?

От ледяной угрозы в моём голосе по комнате будто пролетел порыв сквозняка.

— Отдаёте себе отчёт, что это чистейшая клевета? — Мы с Трейси были примерно одного роста, однако сейчас я без труда смотрела на него сверху вниз. — И если мой муж о ней узнает…

Я многозначительно замолчала, и инспектор поспешил поправиться:

— Пока вас ни в чём не обвиняют, леди Каннингем. Я всего лишь рассуждаю о странностях в поступках Безликого.

— Так поймайте его и рассуждайте перед ним, — отрубила я. — А в Колдшир вас вызвали по другому поводу. С которым вы, как мне представляется, уже разобрались.

— Ещё нет, — упёрся Трейси. — Прежде чем сделать окончательное заключение, я бы хотел осмотреть замок целиком.

Я по-волчьи ухмыльнулась и с притворным великодушием согласилась:

— Разумеется, осматривайте. Только побыстрее, если не хотите добираться до ближайшего постоялого двора в темноте.

У инспектора заходили желваки.

— Постоялого двора? То есть вы отказываете в ночлеге представителям правопорядка?

— К своему величайшему сожалению. — Я не без издёвки развела руками. — Я ведь говорила, что господин Грир плохо справлялся с обязанностями управляющего. В Колдшире просто не найдётся достойного ночлега для вас и ваших людей.

Наши с Трейси взгляды скрестились. Пауза длилась и длилась — никто не хотел уступать.

И тут вмешался Райли.

— Прошу прощения, леди Каннингем, господин инспектор, — кашлянув, начал он. — Насколько мне известно, в деревеньке Данли, что в десяти милях отсюда, есть небольшая гостиница. Думаю, её хозяева с радостью примут полицию на постой.

Трейси перевёл взгляд с меня на Райли и обратно. А затем процедил:

— Хорошо. Но осмотром мы всё-таки займёмся. И немедленно.

— Как вам угодно. — Я повела плечами. — Райли сопроводит вас по замку. А если вдруг решите перекапывать сад, не забудьте попросить садовника, чтобы указал, где нужно тщательнее прорыхлить землю. Я буду у себя.

Царственно кивнув инспектору, я удалилась, без зазрения совести свалив дальнейшие заботы о коллегах на широкие плечи Райли.

***

А в комнатах меня ждали никуда не девшиеся бухгалтерские документы и безответный вопрос: где взять денег, чтобы сохранить имение?

«И почему сокровище Колдшира не существует на самом деле? Сейчас бы дополнительно накрутила хвост Трейси, и пусть он с товарищами обстукивает все камни в замке».

Шутка получилась несмешной. Я уже раскаивалась в том, что закусилась с инспектором: какую бы чушь он ни нёс, ссориться с полицией было последним делом. А ещё отчётливо понимала: история с кладом в духе «Трое из Простоквашино» мне не грозит.

«Что же, тогда пойдём другим путём. Попробуем продать что-нибудь ненужное».

С этой мыслью я вошла в будуар и вытащила из глубин платяного шкафа оббитый бронзой сундучок, где держала украшения и немногие сбережения. Отнесла его в спальню и, плотно прикрыв дверь, отперла ключиком, который всегда носила с собой. А затем принялась планомерно открывать лежавшие внутри коробочки и ящички и вытряхивать их драгоценное содержимое на кроватное покрывало.

Бриллиантовое колье — подарок Каннингема на свадьбу. Сапфировые серьги, доставшиеся Мэриан в наследство от бабушки. Золотая диадема — подарок родителей в честь бала дебютанток. Кольца. Ещё серьги. Ещё кулон. Два браслета. Брошь. Десять золотых в бархатном мешочке.

— Хватит ли этого?

Глядя на поблескивавшие в лучах закатного солнца «сокровища Колдшира», я сжала пальцами виски. Опыта в ювелирной оценке у меня не было от слова «совсем». И потом, даже если за украшения дали бы достаточно, оставался вопрос, как сначала довезти их до ювелира, а после — вернуться с деньгами в Колдшир. И при этом ни разу не встретиться с Безликим Родди и его шайкой.

— Ну почему Трейси не оказался нормальным? — пробормотала я. — И что мне стоило держать себя в руках? Завтра хотя бы в одну сторону съездила бы под охраной полиции. А теперь…

Я безнадёжно махнула рукой. Похоже, придётся рискнуть. Взять с собой побольше слуг и молиться кому только можно, чтобы проскочить через треклятый лес без потерь.

До моего слуха донёсся приглушённый двумя дверьми стук, и я торопливо сгребла драгоценности в сундучок. Только успела захлопнуть крышку, как из гостиной послышался голос Райли:

— Леди Каннингем? У вас всё в порядке?

— Не всё, — отозвалась я, выйдя к нему. — А если быть точной, то никакого порядка вообще нет и не предвидится. Но ты ведь не по этому поводу?

Райли смерил меня задумчивым взглядом и нейтрально сообщил:

— Полиция закончила осмотр Колдшира. Ничего не нашли, однако инспектора, похоже, это не переубедило.

— Уже несколько раз раскаялась, что его вызвала, — вздохнула я.

— Непростой человек, — согласился Райли. — Однако не рекомендовал бы усугублять ссору с ним.

— Я бы сама не рекомендовала, — пробурчала я. — Он хотя бы уехал?

Райли кивнул и вскользь заметил:

— Решил не прощаться.

У меня вырвался смешок.

— Полная взаимность.

Потом взгляд упал на лежавшие на столике документы, и я не совладала с желанием хотя бы с кем-то поделиться своими сложностями.

— Как ты думаешь, насколько реально съездить в Норталлен и обратно без того, чтобы попасться Безликому?

Райли насторожился.

— Зависит от числа охраны, их вооружения, удачи, в конце концов. Но зачем вам куда-то ехать?

Уголки моих губ горько дёрнулись вниз.

— Всё просто. На Колдшире действительно висит немалый долг, и чтобы заплатить хотя бы часть, я хочу продать драгоценности. А для этого нужно попасть Норталлен.

Глава 34

— Не в Норталлен. Дальше, в Сандерленд.

Не ожидая такой поправки, я растерянно моргнула:

— Почему?

Райли криво усмехнулся.

— Потому что если до норталленского ювелира у вас ещё есть шанс добраться без проблем, то обратно точно не доедете.

— Думаешь, он в сговоре с разбойниками? — догадалась я, и Райли кивнул.

— Должны же они кому-то сдавать награбленные ценности. И пусть я даже ошибаюсь, за лавкой наверняка присматривают.

Я закусила щеку. Час от часу не легче.

— Есть вариант обсудить всё с инспектором, — между тем продолжал Райли. — Разработать план и поймать Безликого на живца. Мне кажется, ради такой возможности Трейси согласится на союз: у него явно свои счёты с разбойником.

С одной стороны, мысль разумная, но с другой…

— Мне не нравится эта идея, — честно сообщила я. — Насколько я поняла из россказней о Безликом, он знаменит своей удачливостью. А значит, обычно хорошо информирован. Трейси же в случае провала обвинит меня во всех грехах. И я останусь без денег, без драгоценностей и хорошо, если не в тюрьме.

— Никакой тюрьмы, — резко отмёл этот вариант Райли, и в памяти отчего-то всплыло предложение принести мне отрезанную голову Безликого. — Однако… — Его голос зазвучал ровнее, подчиняясь железной воле. — Пожалуй, соглашусь. Напортачить инспектор может.

Я перевела взгляд на ртутную полоску моря далеко за окном и с фальшивым оптимизмом сказала:

— В любом случае спасибо. Буду дальше изобретать, как мне добраться теперь уже до Сандерленда без помощи полиции.

— А вот вам лучше бы вообще никуда не ехать, — отозвался Райли хмуро. — Ни в Сандерленд, ни в Норталлен.

— Это ещё почему? — удивилась я. Вряд ли он хотел, чтобы Колдшир в очередной раз лишился хозяйки.

— Опасно. — Теперь и Райли смотрел в окно. Сосредоточенный, будто взглядом управлял парившей в закатном небе чайкой. — Ваш отъезд не скрыть: местные будут знать куда, когда и, вполне возможно, зачем вы отправились. И кто знает, к кому может уйти это знание.

Он, случаем, с Трейси не переобщался?

— На что ты намекаешь?

Райли качнул головой:

— Ни на что. Обычная осторожность.

Скорее уж профдеформация. Хотя…

Я машинально пробежала пальцами по спинке стоявшего рядом кресла. Рациональное зерно в опасениях Райли, пожалуй, имелось: как говорится, если у вас паранойя, это не значит, что за вами не следят. Только как же тогда быть?

— Леди Каннингем.

Я невольно вздрогнула: слишком уж тяжело прозвучало обращение. Как камень сорвался.

— Нам с Олли нужно возвращаться в столицу. — Устремлённый на меня взгляд Райли был непроницаем. — Это ожидаемо, и ни у кого не вызовет вопросов. А Безликий вряд ли заинтересуется путешествующими слугами — мы для него слишком мелкая рыбёшка. Так вот, я могу взять украшения и на Большом северном перекрёстке свернуть в сторону не Лондониума, а Сандерленда или Глэ. Продать там ценности и без лишнего шума вернуться к вам с деньгами.

Он выдержал паузу и тихо закончил:

— Если, конечно, вы мне доверяете.

Доверяю? У меня вырвался смешок.

— Странное условие. Как будто у меня за дверью очередь из людей, кому можно поручить нечто подобное.

Судя по лицу Райли, он решил, что не так понял. А я по-деловому заговорила о возможном подводном камне:

— Только ты уверен, что у ювелира не возникнет вопросов по поводу такого количества женских украшений, которые ему пытается сдать мужчина?

— Если разносить их по разным лавкам и по одному-два, не возникнет, — рассеянно ответил Райли. — Собственно, так обычно и делается. — И, противореча сам себе, требовательно уточнил: — Но вы серьёзно? Вы согласны на мой план?

— Обдумаю его до завтра и тогда скажу, — успокоила я. — Вас с Олли ведь ждут в столице не к сроку?

— Нет.

— Вот и прекрасно. — В правый висок клюнула боль, и я машинально коснулась этого места кончиками пальцев. — Тогда увидимся завтра.

Намёк был более чем жирным, однако Райли помедлил.

— Будете ужинать и отдыхать?

Я кивнула: день сегодня выдался под стать вчерашнему, и усталость всё сильнее наваливалась на плечи пыльным мешком.

— Обязательно заприте дверь перед сном. Мало ли что.

Действительно, вдруг утром меня разбудят с известием об исчезновении Бренды?

Я проглотила истеричный смешок и пообещала:

— Хорошо.

Долгий взгляд, неловкий поклон — и Райли вышел из гостиной. А я, уже не скрываясь, потёрла лицо ладонями и потащила себя в спальню: прятать заветный сундучок.

Завтра надо будет написать письмо Бэрридону и придумать, как незаметнее и удобнее перевезти украшения.

Потому что вряд ли у меня родится план лучше, чем предложенный Райли. А что до доверия или недоверия…

У меня просто нет выбора.

Глава 35

Садилось солнце, и лес захватывали ночные сумерки — беспощадные, как вражеская армия.

Я то и дело встревоженно выглядывала из окошка кареты, мысленно подгоняя лошадей: скорее, скорее! Скорее бы выбраться на пустошь, где опасность можно заметить издалека и где выше шанс спастись бегством. Спрятанный в складках юбки кошель с золотом жёг бедро — я везла спасение Колдшира, пусть и на каких-то полгода.

Скорее, скорее!

Неожиданно раздавшийся треск кнутом ударил по натянутым нервам. Грохот упавшего дерева, паническое конское ржание, пронзительный разбойничий свист.

«Нет! Только не снова!»

Карета остановилась так резко, что меня мотнуло на сиденье. И сразу же распахнулась дверца: её щеколда не выдержала сильного рывка.

— Попалась, ледя!

В карету сунулся кряжистый рыжий мужик. Борода его была всклокочена, злорадная ухмылка полна гнилых зубов, из левой глазницы торчала рукоятка ножа для бумаги. Мужик протянул ко мне лапищи со скрюченными, похожими на звериные когти пальцами, а я не могла ни пошевелиться, ни закричать, ни даже зажмуриться.

— Вот и крантец тебе. — Меня обдало гнилое дыхание. Ледяные, тяжёлые, как колодки, пальцы сжали шею, и я с полузадушенным криком села в кровати.

***

«Сон! Господи, это всего лишь сон!»

Стуча зубами, я металась взглядом по спальне. Мягкий полумрак: скоро рассвет. Жемчужная арка незашторенного окна. Тёмные силуэты мебели — понятные, нестрашные. Закрытая дверь: вчера я не забыла запереть замок.

А в самом низу, на дверном косяке — будто синий болотный огонёк.

«А?»

Я заморгала, всмотрелась, но никакого огонька больше не было.

«Глюк. Дожили».

Спину неприятно холодило: ночная сорочка была мокрой от пота. Стараясь дышать ровнее, я тронула подушку, собираясь улечься обратно, и с удивлением обнаружила, что наволочка тоже влажная.

«Докатились».

Я нехотя слезла с кровати и взяла шаль со стоявшей в изножье скамеечки. Закуталась в пуховое тепло, подошла к окну и прислонилась плечом к краю проёма.

Мир по ту сторону толстого стекла был розовато-серым, бледный небосвод держался на единственном гвоздике не успевшей выцвести звезды. Я смотрела на неё, покуда серебряную точку ещё получалось различить, а потом со вздохом оттолкнулась от жёсткого камня. Зажгла свечку и отправилась в будуар — разыскивать кушак из тёмно-синего шёлка, который, по воспоминаниям Мэриан, должен был лежать где-то среди вещей.

Раз уж у меня получился настолько ранний подъём, а сна больше ни в одном глазу, надо провести время с пользой.

***

Разнообразия ради, утро обошлось без новых форс-мажоров. Вызванная служанка помогла мне одеться и уложила мои волосы короной из кос. Затем принесла завтрак (я по-прежнему игнорировала столовую), а когда уносила пустую посуду, получила распоряжение найти и позвать ко мне Райли.

— Доброе утро.

Как обычно, вид у Райли был в высшей степени серьёзный. И как обычно, он забыл обязательное для прислуги «госпожа» или «леди Каннингем».

— Доброе, — кивнула я и взяла с места в карьер: — Когда вы с Олли готовы возвращаться в столицу?

Взгляд Райли стал ещё более внимательным.

— Сегодня.

И хотя ответ был предсказуем, сердце всё равно ёкнуло: слишком быстро.

Слишком быстро я останусь здесь одна, без единого человека, на которого можно положиться.

— Тогда отправляйтесь. — Не собираясь потакать собственной слабости, я взяла с чайного столика написанное за долгое утро письмо. — Пусть Олли передаст это Бэрридону.

Райли молча взял конверт и спрятал его за борт сюртука. Я же тем временем сняла со спинки кресла заранее принесённый кушак.

— А это для тебя. Что делать с содержимым, ты знаешь.

Губы Райли сжались в тонкую линию. Он принял кушак у меня из рук, быстро пробежался пальцами по ткани и поднял ещё более пасмурный взгляд:

— И вы так просто отдаёте их мне?

«Это неблагоразумно», — читалось продолжение, и я спрятала неуместную улыбку.

Как сказал бы о нём мой первый парень: «Правильный мент». Ни для кого не делает исключений, даже для себя.

Но раз ему так хотелось, можно было потратить время и оформить всё более официально.

— Написать расписку с описью украшений? — предложила я. — Даже две — тебе и мне. Чтобы в случае проблем у ювелира ты мог предъявить бумагу.

Райли задумался, однако идей получше к нему не пришло.

— Хорошо, — согласился он. — Давайте сделаем так.

Кивнув, я вытащила из стопки бумаг на столике два чистых листа и «вечное перо» и со словами «Тогда идём» первой направилась в спальню.

Всё-таки возиться с драгоценностями было безопаснее за двумя дверями.

На пороге Райли едва заметно запнулся, а я запоздало сообразила, что со стороны ситуация выглядела весьма двусмысленно.

Впрочем, он ведь играл роль слуги. Так что вряд ли приглашение в спальню было совсем уж неприличным.

«Каждый думает в меру своей испорченности», — мысленно резюмировала я и распорядилась:

— Передвинь скамейку к окну и садись — будешь записывать.

Райли послушался, и я отдала ему листы и перо. После чего принялась аккуратно выпарывать украшения из кушака, а затем не менее аккуратно зашивать их обратно.

Работа была медленной и нудной, однако халтура могла стоить Райли больших проблем, а Колдширу — потери новой хозяйки. И потому я накладывала стежок за стежком мелко и ровно, как швейная машинка, хотя в прошлой жизни терпеть не могла шить.

Но наконец в опись было внесено последнее колечко. Мы с Райли поставили подписи под обоими экземплярами расписки, и он спрятал один из них во внутренний карман сюртука. Затем с чуть ли не торжественным видом подпоясался кушаком и пообещал:

— Вернусь через четыре дня.

«Главное, в принципе вернись», — хотела сказать я, но вовремя поймала себя за язык. Какая-то неоднозначная фраза, ну её. И вместо этого просто ответила:

— Буду ждать.

Райли по-военному чётко кивнул, и у меня вновь сжалось сердце. Не желая поддаваться глупым предчувствиям, я сделала жест в сторону двери:

— Ладно, иди. Вам с Олли надо собираться, он ведь ещё даже не знает об отъезде.

Райли как будто хотел что-то ответить, однако сдержался. Ещё раз поклонился и вышел из комнаты.

Я осталась одна. Как в полусне взяла с широкого подоконника второй экземпляр расписки, свернула его вчетверо, с нажимом проходя пальцами по сгибам, и убрала в пустой сундучок, где прежде лежали украшения.

Всё, что могла, я сделала. Теперь мячик был на стороне судьбы.

Глава 36

Райли и Олли собрались быстро — точно не слуги, а солдаты. По уговору с Каннингемом карета оставалась мне, так что возвращаться в столицу им предстояло верхом.

— Всего достаточно? Провизии, денег?

Я не могла не проводить их: даже если не брать в расчёт тайное поручение, дорога в Колдшир протянула между нами не одну невидимую, но крепкую ниточку.

— Не извольте беспокоиться, леди Каннингем. — Олли смотрел на меня с таким пониманием, что в горле вставал дурацкий комок. — Всего хватает.

— Всё будет в порядке, — эхом отозвался Райли.

Я кивнула и, заставив голос звучать обыденно, пожелала:

— Тогда счастливого вам пути.

Слуги поклонились: Олли — непринуждённо, Райли — в привычной манере робота Вертера. Почти синхронно взлетели в сёдла и, отсалютовав мне напоследок, пустили коней к вечно распахнутым воротам в крепостной стене. Проехали под заранее поднятой решёткой и исчезли из виду и из моей жизни.

«Надеюсь, не навсегда».

Я поймала себя на желании зябко обхватить плечи и с упрямством тряхнула головой: нет, нельзя раскисать. Лучше уж…

— Барк!

— Слушаю, госпожа. — Конюх был тут как тут.

— Подготовь экипаж, после обеда я еду в Данли.

На лице Барка отразился вопрос: зачем? Однако он не был Райли, чтобы задать его вслух. И потому ответил лишь:

— Бут сделано, госпожа!

Я наградила его одобрительным кивком и отправилась в сад, небезосновательно рассчитывая найти там старого Оливера.

Ведь в Данли я собиралась не столько затем, чтобы посмотреть на это местечко, сколько за необходимыми компонентами для бургундской жидкости.

А ещё чтобы отвлечься от вздумавшей одолеть душу тоски.

***

Разговор служанок я услышала случайно. Тихо спустилась в холл, а они как раз начищали стоявшие там доспехи (я ещё вчера решила, что возвращать замку величие следует от входа). До меня долетела фраза:

— Нет, ты видела, как она его провожала?

И что-то в ней приморозило ноги к полу.

— Да ничего такого, вроде, — не без растерянности протянула вторая служанка, заставив первую напористо продолжить:

— Как ничего? А взгляды? Да к тому ж он у неё утром из спальни выходил, я сама видела! Заглянула пыль смахнуть, а он и выходит.

«Ах ты трепло неумное! — Я крепко сжала губы, чтобы ненароком не выругаться. — Что там Бренда говорила? Сплетники в Колдшире не задерживаются? Отлично, значит, поддержу традицию».

Но только я собралась выйти и объявить об этом излишне языкастой девице, как ко мне пришло другое соображение: любые карательные действия будут засчитаны подтверждением идиотской выдумки. Тем более Райли уехал, а значит, достаточно просто взять сплетницу на карандаш. И потому, когда я Немезидой возникла рядом с мгновенно стушевавшимися служанками, то ни единым знаком не дала понять, что слышала их болтовню. Осведомилась, как идёт работа, отметила несколько тусклых пятен на доспехах и напомнила о необходимости чистить герб очень аккуратно, чтобы не повредить эмаль. Девицы кивали, глядя исключительно в пол, и я не могла не чувствовать мрачное удовлетворение по этому поводу.

Однако во дворе меня уже ждал экипаж, так что времени кошмарить прислугу особенно не было. И на счастье служанок, я вскоре отправилась восвояси.

В Данли, как и полагалось знатной леди, я ехала в сопровождении слуг. Каретой правил Барк, рядом с ним на козлах сидел привратник Том. А вместе со мной в карете ехал старый садовник, чрезвычайно польщённый приглашением, которое казалось более чем естественным. В конце концов, кто лучше него знал, где в деревне находятся садоводческие лавки?

— Трогай! — звонко крикнула я, усевшись на своё место в экипаже.

— Н-но!

Щёлкнул кнут, и, поскрипывая рессорами, карета покатила вперёд. Через пустоши к бирюзовому морю и затем вдоль берега — я с удовольствием высунулась в открытое окошко, глубоко дыша солёным воздухом.

Затем дорога снова нырнула в холмы, перебралась через горбатый каменный мостик над неширокой Чёрной речкой и змейкой побежала дальше — к раскиданным по пологим склонам симпатичным домикам.

— Данли — старое место, — рассказывал Оливер, пока карета подъезжала к деревне. — Очень многие из тех, кто там живут, десятилетиями арендуют земли Колдшира. И в былые времена деревенский староста по всем важным вопросам непременно советовался с хозяином имения.

— Вот как. — Я задумчиво смотрела на приближавшиеся дома. — Оливер, скажите, а если нанимать людей для ремонта замка, то здесь?

— Проще всего здесь, — подтвердил старик. — Вам достаточно будет поговорить со старостой, а уж он-то подберёт людей.

— Не задаром?

— Не задаром, — вздохнул Оливер. И, помявшись, продолжил: — Да позволено мне будет заметить, но так оно лучше будет. Благородной леди не след самой заниматься такими делами, а управляющего у вас покуда нет.

И не предвидится. М-да.

— Можете рассказать мне о нынешнем старосте? Как его зовут? Какой он человек?

Старик помолчал, собираясь с мыслями.

— Звать его Шолто Хендерсон. Старостой его выбрали годиков семь назад, как водится, из самых уважаемых жителей. Дурного о нём не скажу, только вы, госпожа, попервой держите с ним ухо востро. Деревенские — они такие.

Карета въехала на центральную и единственную улицу Данли.

— Понятно. А в каких отношениях староста был с господином Гриром, не знаете?

Оливер пожевал губами.

— Да вроде не ссорились они, госпожа. А большего сказать не могу.

Мне припомнилась запись в гроссбухе, по которой господину Хендерсону было уплачено десять серебряных монет за поиск людей для кровельных работ в замке.

Что же, если они вдвоём по-тихому пилили бюджет имения, то ссориться и впрямь было не из-за чего.

«Ладно, сегодня я просто заезжаю в хозяйственную лавку и немного осматриваюсь. А вот завтра или послезавтра уже явлюсь по старостину душу. Со всеми выписками из гроссбуха — пусть отрабатывает и за себя, и за товарища по распилам».

Глава 37

Но планируешь одно, а получается совершенно другое. И когда я, довольная покупками и их невеликой (с моей точки зрения) стоимостью, выходила из хозяйственной лавки, а следом сам хозяин нёс большой бумажный пакет с моими приобретениями, со стороны вдруг послышалось:

— Леди Каннингем! Доброго дня, ваша светлость!

«Кто это там?» — напряглась я. Возможно, что и без нужды, однако к новым знакомствам я пока себя готовой не чувствовала.

И всё же пришлось остановиться и, велев скучавшему у кареты Тому: «Возьми покупки у господина Дрю», дожидаться, покуда подойдёт окликнувший меня мужчина.

Среднего роста и телосложения, он был одет с претензией на аристократичность. Темноволосый, без глубоких морщин на округлом лице, однако с заметным серебром в коротко стриженной бороде.

— Староста Хендерсон, — успел шепнуть Оливер, и сердце непонятно с чего кольнуло сожаление, что за моей спиной стоит престарелый садовник, а не Райли с фирменным выражением «не влезай, убьёт».

Между тем приблизившийся староста отвесил мне почтительный поклон и повторил:

— Доброго дня, леди Каннингем. Позвольте представиться: Шолто Хендерсон, всегда к вашим услугам. Счастлив приветствовать в Данли новую хозяйку славного Колдшира.

— Взаимно, господин Хендерсон, — вежливо кивнула я. И бросила пробный камешек: — Уже наслышана о вас.

В сером взгляде старосты мелькнула настороженность.

— Польщён, ваша светлость. Надеюсь, вы слышали только хорошее.

Вместо ответа я приподняла уголки губ в многозначительной усмешке и попробовала технично свернуть общение:

— Приятно с вами познакомиться, господин Хендерсон. С удовольствием обсудила бы некоторые вопросы, например, наём кровельщиков для работ в Колдшире, но, к сожалению, тороплюсь.

— О, я вижу, вы серьёзно взялись за управление имением! — Старосту как будто не смутили ни моя последняя фраза, ни упоминание «должка». — Надеюсь, господин Грир успел ввести вас в курс дела?

— Частично. — Внутренний голос подсказывал мне, что полуправда лучше попыток блефовать.

— Но о том, что он отказался от подобранных мной работников, вы знаете?

В голосе Хендерсона появился нажим, и я слегка наклонила голову к плечу. Так он за этим примчался знакомиться с леди Каннингем? Ударить превентивно?

— Впервые слышу. Но мне очень интересно, чем господин Грир обосновал своё решение.

Староста развёл руками:

— Увы, он не сказал.

И спросить по понятным причинам у него не получится, о чём, я была уверена, деревенские знали так же прекрасно, как о новой хозяйке имения.

А значит, и валить на Грира можно всё что угодно.

Я одарила Хендерсона лучезарной улыбкой.

— Что же, я не господин Грир. И вполне возможно, мне ваш выбор понравится. Поэтому будьте добры снова собрать людей и отправить их в Колдшир… — Я прикинула даты. — Дней через пять.

Как раз успею разобраться, что ещё нужно для ремонта крыши.

— Кхе. — Староста прочистил горло. Я прямо-таки видела, как у него в уме крутятся шестерёнки. — Прошу прощения, ваша светлость, но это будет непросто. Понимаете, сейчас самое время косить, все работники заняты…

— И всё же постарайтесь найти людей. — Я добавила в эту фразу столько металла, что хватило бы на десяток кос. — Рассчитываю на вас, господин Хендерсон. Всего наилучшего.

И ставя в разговоре жирную точку, направилась к карете. Том шустро откинул подножку и помог забраться в экипаж сначала мне, а затем старому Оливеру — молчаливому свидетелю нашего со старостой разговора.

— В Колдшир! — громко приказала я Барку, и кучер не заставил себя ждать.

Зашумели колёса по утоптанной в камень земле улицы, и всё ещё стоявший на обочине староста быстро остался позади. Я откинулась на спинку сиденья, и Оливер заметил:

— С вашего позволения, госпожа, вы очень правильно повели себя с Шолто. Если вынудить его с самого начала блюсти уговор, дальше он станет более обязательным.

— Я тоже так думаю. — Что, впрочем, не отменяло обязанности и в дальнейшем внимательно следить за старостой. И в случае чего без промедления возвращать его «на путь истинный».

Стараясь не поддаваться усталости, решившей вдруг навалиться на меня, я выглянула в окошко. И вздрогнула, поймав колкий взгляд стоявшего у какого-то дома инспектора Трейси.

«Почему он до сих пор здесь, а не в Норталлене?»

Однако даже вели я кучеру остановить карету и подойди с этим вопросом к инспектору, сильно сомневаюсь, что получила бы на него ответ.

«И расспросить особенно некого. Если только старосту, когда мы снова увидимся».

А кстати, когда это будет? Послезавтра, как планировалось? Замку ведь нужны дрова, и нанимать лесорубов тоже, наверное, придётся через Хендерсона.

А ещё корм для лошадей — дело не первоочерёдное, однако забывать о нём нельзя. И неплохо бы провести ревизию в кладовых. И…

Я обнаружила, что сжимаю пальцами пульсирующие виски. Опустила руки и встретилась глазами с Оливером.

— Вы уж простите за непрошеный совет, госпожа, — с сочувствием произнёс старик, — но вам нужен управляющий.

Я подавила вздох.

— Бесспорно, нужен.

Только где его взять?

Глава 38

В тот день я успела сделать ещё несколько дел, уж не знаю, насколько важных. Выбрала себе комнату для кабинета — ею стала библиотека на втором этаже донжона — и отдала распоряжение Бренде до завтрашнего вечера привести помещение в порядок. Убрать, проветрить, протопить, но ни в коем случае не снимать книги с полок. Ими следовало заниматься отдельно и под моим присмотром, чтобы случайно (или неслучайно) не испортить какой-нибудь ценный антикварный экземпляр.

Однако даже с таким ограничением мой приказ вдове не понравился. И она не преминула это высказать.

— Вы уж извините, госпожа, только дров в поленнице не так уж много осталось…

— Чтобы протопить здесь камин, хватит, — категорично прервала я. — Выполняй свои обязанности и не трогай чужие.

Бренда поджала губы, но больше перечить не решилась.

«Правильно, дорогуша, — мысленно сообщила я ей. — Пахать на благо Колдшира будем все вместе».

И подтверждая собственное заявление, до глубокой ночи просидела над бухгалтерскими документами. Выписывала цифры, сопоставляла даты, подкалывала расписки. Размышляла, сколько ещё бумаг Грир благополучно сжёг и можно ли как-то найти концы его менее очевидных махинаций. В результате спать я легла с противно ноющей головой, а проснулась опять на рассвете — из-за кошмара о нападении разбойников.

«Неужели теперь каждую ночь так будет?»

Перевернувшись на живот, я уткнулась лицом в перину рядом с подушкой. Может, это из-за стресса? Как-то слишком много всего и сразу навалилось в последние дни.

«Надо отдохнуть. Поковыряться в саду, сходить к морю. Разложить задачи по полочкам и методично разгребать одну за другой, а не пытаться сделать всё и сразу».

Шумно выдохнув, я оттолкнулась руками от постели и села. Да, именно так. Восстановление имения — марафон, а не спринт. И с подходом «ну, кисонька, ну ещё капельку» я точно не доберусь до финиша.

И потому, раз больше мне не уснуть, начну день по фэншую. То есть со встречи рассвета на свежем воздухе и прогулки.

Одеваться самостоятельно до сих пор было морокой, и тем не менее я справилась. Закрутила волосы в «дулю» и, закутавшись в шаль, тихо вышла в коридор.

Замок спал — даже Рона ещё не затеяла свежие булочки к завтраку. Я мышкой пересекла полутёмный холл и бесшумно выбралась во двор. Стоя у подножия донжона, с удовольствием втянула носом свежий рассветный воздух, улыбнулась серебристой звёздочке в бледном небе и уверенно зашагала к крепостной стене.

Из привратницкой будки доносился оглушительный храп. Я осуждающе покачала головой, однако будить Стиви с товарищем не пошла. От ругани было бы мало толка, а над эффективным способом перевоспитания ребят требовалось подумать. И потому я, никем не замеченная, взобралась на стену по деревянной лесенке, приблизилась к каменным зубцам да так и замерла, покорённая красотой пробуждавшихся пустошей.

Золото, персик и нежнейшая синева, разлитые по небу. Умытая росная даль, терпко пахнущая травами. Тёмная полоса моря вдалеке.

«Сегодня — обязательно, — пообещала я ему. — Сегодня я приду».

В последний раз окинула жадным взглядом окоём и спустилась во двор, откуда направилась в сад.

И словно попала в другой мир. От светлого простора — к сумраку, изгородям и густым кронам, заслоняющим высокое небо. От заливистой утренней песни неведомой пташки — к мягкой, таинственной тишине. От вольного ветра — к запахам влажной земли. От тепла солнечных лучей — к зябкости тени.

Кутаясь в шаль, я неторопливо шла между деревьями прямо по траве. Подол и туфли промокли от росы, но меня это мало беспокоило.

«Вот здесь так и просится рокарий, а оттуда лучше пересадить настурции — им нужно больше света. И обязательно обработать виноград: его, похоже, опять одолевает не до конца побеждённая Оливером напасть. И подвязать розы, если это, конечно, розы. А заодно узнать, почему на них нет цветов. Или есть?»

Я присмотрелась к одному из кустов: кажется или внизу, почти в траве, на нём и впрямь светилась маленькая розочка?

Стоп. В каком смысле светилась?

Я моргнула раз, другой. Очень медленно, готовясь в любой момент шарахнуться назад, приблизилась к кусту и опустилась на колени.

У самого ствола, за переплетением ветвей с острыми шипами и впрямь светился голубой огонёк, одновременно похожий на язычок природного газа и на цветок чайной розы.

— Невозможно.

Закусив губу и мысленно поминая собственные слабоумие и отвагу, я медленно потянула руку к огоньку. Шипы неприятно царапнули по коже, но пальцы были уже в миллиметре от трепещущих лепестков.

«Интересно, я что-нибудь почувствую?»

Кожу лизнуло прохладное и щекотное пламя.

— Ауч!

Я отдёрнула руку — на подушечке указательного пальца набухла капля крови. А огонёк вдруг вырос и превратился в крупную сине-голубую розу, запустив цепную реакцию.

Такие же розы стали стремительно распускаться и на других ветках. Миг — и синий цветочный огонь охватил весь куст. Со скоростью степного пожара побежал по изгороди, перекинулся на ветви яблони, тиса, падуба. Деревья и кустарники вспыхивали цветами, как спички; вот зажглась крепостная стена, вот лазурные огоньки побежали по камням донжона, оплетая их, будто волшебный шиповник в сказке о Спящей Красавице.

«Офигеть!»

— Невероятно!

Кобальтовая вспышка на самом кончике шпиля отпечаталась на сетчатке тысячелепестковым цветком. А когда я проморгалась, уже ничего не было. Ни объявшего замок сине-цветочного пожара, ни огонька у корней. Только тихий и тёмный утренний сад.

«Вот это меня глючит».

Я поняла, что сижу на земле, а рот у меня совсем неаристократично приоткрыт. Вернула челюсть на место и на всякий случай ущипнула себя за запястье.

Боль была вполне реальной, да и место укола неприятно саднило.

«Галлюциноген на шипах? — гадала я, заматывая раненый палец носовым платком. — Или листья испаряют какую-нибудь дрянь?»

Я вспомнила рассказ Оливера о жути и нервно хихикнула: нанюхаются всякого, а потом пугают. Неуклюже поднялась с травы, машинально отряхнула юбку и пошла к замку.

Надо было переварить увиденное, потому что пока у меня не было даже идей, как к нему относиться.

Глава 39

«Это или жёсткий глюк, или какая-то мистика».

Я без настроения ковырнула воздушный омлет: после утренней истории есть расхотелось напрочь.

«И в обоих случаях рассказывать об этом чревато: сочтут ещё чокнутой. Да и некому рассказывать, по большому счёту. Только Оливер, пожалуй, не усомнится, но блин. Когда мы гуляли по саду, он эти кусты упомянул лишь в истории про жуть. А так и мимоходом не вспомнил, хотя об остальных растениях целую лекцию прочёл. И как ему теперь доверять?»

Окончательно смирившись с потерей аппетита, я отодвинула тарелку с омлетом и пригубила чай из тоненькой фарфоровой чашечки.

«Но информация нужна — факт. Прямо спрашивать, конечно, не буду. Нечего привлекать внимание. А вот вскользь, мимоходом — обязательно. Так что надо заканчивать с завтраком, надевать платье, которое не жалко, и идти в сад. До обеда повожусь там, а потом — к морю. И пусть все тайны и глюки подождут».

Так я и сделала. Служанка помогла мне переодеться в удобное и немаркое дорожное платье, поверх которого я повязала купленный вчера фартук. Надела самые дешёвые хлопчатобумажные перчатки, спрятала волосы под косынкой и второй раз за сегодняшнее утро отправилась в сад.

Оливер уже был там — со старческой медлительностью подстригал кусты жимолости. Моё появление (или, скорее, наряд) заметно его удивили: видимо, даже после поездки в Данли он не до конца верил в серьёзность моих садоводческих намерений.

Вслух он, естественно, этого не выразил, однако первое время, увлечённо копаясь в земле, я то и дело чувствовала на себе внимательный взгляд. Но наконец старик уверился, что мне и впрямь нравится садоводство, и потому достаточно вяло возражал, когда я изъявила желание обработать виноград свеженаведённой бургундской жидкостью.

— Не переживайте, — говорила я Оливеру, заматывая нос и рот косынкой и становясь чем-то похожей на Безликого Родди. — Наш садовник, — который был только что благополучно выдуман, — каждый год так делал, и растениям это шло исключительно на пользу.

Старик кивал, пусть и не без сомнения. А когда дело было сделано, я решила, что настал подходящий момент для вопроса. И, стягивая перчатки, небрежно поинтересовалась:

— Кстати, а что вон там за кустарник? Вроде бы розы, но не розы. И вы о нём толком ничего не рассказывали.

— Это розы, госпожа, — отозвался Оливер. — Знаменитые лазурные розы Колдшира, которые даже к королевскому двору поставляли по особо торжественным случаям. Но, увы, они давно не цветут.

Так, значит, цветок на гербе — это не просто геральдическое иносказание?

— А давно не цветут — это насколько давно?

Оливер задумался.

— В последний раз это было, когда я трудился помощником у старого Сэма, тогдашнего садовника. Вон на том кусте завязались три бутона. Сэм едва ли не ночевал в саду, оберегая их. Но всё равно распустился лишь один, и отец господина Родрика лично преподнёс цветок её величеству.

Всё любопытственнее и любопытственее.

— А как он выглядел, этот цветок?

— Как роза, но удивительно чистого синего цвета, — ответил Оливер. — И запах — такого утончённого аромата я больше не вдыхал ни разу в жизни.

— Понятно. — Я окинула кусты прикидывающим взглядом. — А больше никаких особенностей у этих роз нет?

— Нет, госпожа.

По моим ощущениям, старик говорил правдиво. Но как тогда быть с примерещившейся мне цветочной фантасмагорией?

«Пожалуй, никак».

Я неслышно вздохнула и для порядка уточнила:

— А почему их до сих пор не убрали? Если на них уже полвека нет ни цветочка.

Вроде бы ничего ужасного не сказала, только Оливер чуть за сердце не схватился.

— Как можно, госпожа? Это же розы Колдшира!

— Ясно. — Хотя нет, ничего мне не ясно, кроме того, что сама я тоже не возьмусь их выкорчёвывать. — Тогда давайте немного их подвяжем. Вроде бы я видела в кладовой подходящие рейки.

***

Работая в четыре руки, мы за полдня переделали столько дел, сколько, по словам старика, он успевал за полтора. Я была довольна не меньше, чем Оливер: физический труд дал отдых мозгам, а приятная усталость в мышцах обещала крепкий ночной сон без кошмаров.

Оставалось лишь закрепить результат прогулкой к морю. После обеда я с чувством выполненного долга вышла за стены замка и бодро направилась по серой ленте просёлка к блестевшей вдалеке аквамариновой глади.

Конечно, благородной леди не следовало гулять одной, но в замке посреди пустошей мне было откровенно начхать на этикет. Тем более реальной опасности моя затея не представляла: стоял ясный день, а идти было недалеко. Так что, мурлыкая под нос жизнерадостную мелодию, я шла по дороге, и тёплый ветерок весело играл выбившейся из причёски прядью волос. Кругом не было ни души: только солнце, облачка, щебет птиц да гудение насекомых. Полоса воды становилась всё ближе и шире, и вот наконец я вышла на высокий обрывистый берег.

Море! Беспокойная, переменчивая стихия, прячущая за ласковой бирюзой могучую силу. В своей прошлой жизни я не очень любила пляжный отдых — преимущественно из-за толпы, которая каждое лето атаковала курортные города. Но такое безлюдное море мне нравилось, и найдя удобное место для спуска, я сошла на узкую полосу мелкой гальки. Неторопливо побрела вдоль кромки прибоя, то и дело наклоняясь, чтобы подобрать красивый камушек или ракушку. Какие-то сразу бросала в набегавшую волну, какие-то недолго несла, крутя в пальцах. Солнце припекало голову и плечи, пускало по волнам яркие зайчики. Впереди вырастал острый мыс с почти отвесными склонами, и чёрные бакланы сушили перья на торчавших из-под воды камнях.

«Интересно, получится его обогнуть?»

На первый взгляд прохода не было. Однако приблизившись, я обнаружила, что пройти всё-таки можно — по узенькой галечной полоске.

«Вот будет фокус, если сейчас отлив, а во время прилива она исчезнет», — мелькнула мысль. И тем не менее я продолжила путь, за что была вознаграждена совершенно прелестной тихой бухточкой, прятавшейся за мысом.

Вода здесь была удивительно спокойная и синяя. Маленькая волна ласково лизнула пальцы тёплым язычком, и на ум пришла откровенно хулиганская идея: может, искупаться?

Я огляделась: склоны бухты, пусть и невысокие, должны были спрятать меня от нескромных взглядов. Впрочем, кому здесь смотреть? За всё время прогулки я даже издали не заметила ни одного человека.

«Только окунусь. Глупо ведь жить рядом с морем и не купаться».

И с этой мыслью я принялась расстёгивать крючки на платье.

Глава 40

Сначала я думала купаться в короткой нижней сорочке, но потом решила: хулиганить — так до конца. И полезла в воду нагишом.

В первые минуты ощущения были странноватые, однако я быстро освоилась. На дне бухточки лежал песок, однако достаточно скоро оно круто обрывалось — в первый момент я от неожиданности чуть не ушла под воду с головой. Впрочем, плавала я неплохо, а для того, чтобы лежать на спине и бездумно смотреть на небо и облака, вообще умений не требовалось.

«Как же классно! — думала я, лениво шевеля руками и ногами. — Жаль, каждый день сюда ходить не получится: дела, дела. Но хотя бы раз в недельку можно выкраивать время. Лето же».

Перевернулась на живот, собираясь доплыть до дальнего края бухты и посмотреть, что там, как вдруг резко повернулась к берегу.

Шорох камушков под чужими шагами: почудилось — или?..

Или. По неприметной на крутом склоне тропке на берег спускался высокий, стройный мужчина в тёмном костюме.

Очень знакомый мужчина.

«Да кто ж его сюда принёс?!»

Мне страшно хотелось выругаться, пускай и шёпотом, но Мэриан таких слов (к счастью для неё) не знала. А неудачно меня обнаруживший лорд Эйнсли уже остановился у кромки прибоя и светски поздоровался:

— Доброго дня, леди Каннингем.

— Доброго. — Я старалась не терять чувства собственного достоинства, пусть и стояла в воде по шею. — Каким ветром вас сюда занесло?

Эйнсли неопределённо повёл рукой.

— Всего лишь ехал в Колдшир. Мы ведь с вами договаривались, что через три дня снова обсудим моё предложение о продаже имения. Разве я мог нарушить слово, данное благородной леди?

Я переменилась в лице: как, уже прошло три дня? А у меня совершенно вылетело из головы, что он должен приехать.

«Дерьмо!»

И самое дерьмовое — то, при каких обстоятельствах состоялась наша вторая встреча.

Однако требовалось продолжать разговор.

— Ах да. — Я надеялась, что сумела взять себя в руки достаточно быстро и голос звучит вполне равнодушно. — Но разве дорога в Колдшир проходит через эту бухту?

Лорд пожал плечами:

— Мне нравится это место, потому я никогда не упускаю возможности его навестить.

«Лучше бы упускал», — хмуро протелепатировала я. И взяла быка за рога:

— Как бы там ни было, лорд Эйнсли, вынуждена сознаться. Я совсем забыла о нашем уговоре. Вы же извините, если мы перенесём беседу ещё на день?

По губам Эйнсли скользнула тонкая усмешка.

— Да нет, зачем? Коль уж судьба благосклонно свела нас здесь, думаю, мы можем всё обсудить прямо сейчас. На лоне природы.

«Ах ты ж манипулятор грёбаный! — ругнулась я. — Считаешь, не смогу тебе отказать, стоя голой в воде? А вот хрен!»

И высокомерно улыбнувшись, ответила:

— Хорошо, лорд. Тогда я, пожалуй, выхожу.

И двинулась к берегу.

Элементарная вежливость требовала от Эйнсли отвернуться. Однако сегодня он явно решил помериться со мной крепостью, скажем так, мужского достоинства. И хотя у меня оно было исключительно виртуальным, отступать я не собиралась. Поэтому, насмешливо глядя лорду в лицо, уверенно шла вперёд.

Вот лазурная гладь уже открыла верхнюю часть моей груди. Вот грудь показалась целиком, и на скулах лорда вздулись желваки. Вот вода была уже до талии, и я приподняла уголок губ в полуусмешке: серьёзно, щенок? Ты серьёзно думаешь, будто я, старая и циничная тётка, побоюсь сыграть Афродиту до конца?

И Эйнсли сдался. Сначала отвёл глаза, а затем и вовсе отвернулся.

«Не столичное воспитание», — ехидно подумала я. Преспокойно выбралась на берег и направилась к своим вещам. На всякий случай не выпуская лорда из вида, надела нижнюю сорочку, и та, естественно, облепила фигуру самым нескромным образом. Я тихонько хмыкнула и медовым голосом поинтересовалась у Эйнсли:

— Вы же не возражаете, благородный лорд, если я немного обсохну? Очень непросто надевать платье на мокрое тело.

Спина Эйнсли закаменела; я была уверена, что мысленно он костерит меня на все корки. Тем не менее отозвался лорд вполне ровно:

— Разумеется, леди Каннингем. Так вы определились с суммой, которую хотите за Колдшир?

— Да, — беспечно ответила я, и Эйнсли, не удержавшись, бросил на меня короткий взгляд через плечо. Впрочем, сразу же отвернулся, но я могла бы поклясться, что заметила румянец, вспыхнувший у него на скулах.

«То-то же», — с удовлетворением подумала я в его затылок. И, пользуясь растрёпанным состоянием собеседника, небрежно поинтересовалась:

— Но сначала ответьте мне честно: зачем вам Колдшир?

Глава 41

Эйнсли ответил не сразу. То ли придумывал, что бы соврать, то ли решал, а не сказать ли правду. И наконец произнёс:

— Я обещал матери однажды стать хозяином этого имения.

— Любопытно, — протянула я, гадая, так это или нет. — Не сочтите за нескромность, но я теряюсь в догадках о причинах такого обещания.

Лорд промолчал, причём даже по его затылку было ясно: больше он это обсуждать не намерен.

И действительно, спустя долгую паузу Эйнсли вернул разговор к важной для него теме:

— Так во сколько же вы оцениваете Колдшир?

— Ни во сколько, — с абсолютным хладнокровием отозвалась я. — Колдшир бесценен. И я никому его не отдам: ни вам, ни приставам, ни всевышним силам.

— Но вы же только что сказали!.. — Позабыв о моём не самом приличном виде, собеседник крутанулся на каблуках и вперил в меня обвиняющий взгляд. — Вы сказали, что готовы продать имение!

— Ничего подобного, — парировала я. — Я сказала, что определилась с суммой, за которую могу его продать. Так вот, её не существует.

Эйнсли сжал кулаки и угрожающе шагнул ко мне. Однако я не дрогнула: показать страх означало бы проиграть.

— Спокойнее, лорд. — Льда в моём голосе хватило бы на айсберг для «Титаника». — Вы же мужчина.

В глазах Эйнсли полыхнула нешуточная ярость, однако он, надо отдать должное, сумел её укротить.

— Не понимаю, — процедил он. — Вы приехали сюда несколько дней назад, так когда же успели привязаться к Колдширу?

Я изобразила улыбку.

— Это была любовь с первого взгляда. Знаете, лорд, с женщинами иногда такое случается.

У Эйнсли затрепетали ноздри.

— Имение убыточно, — тихим и страшным голосом начал он. — На нём сотни золотых долга. Оно требует много тяжёлой работы и мужской руки. А от вас даже управляющий сбежал. Неужели вы думаете, будто способны в одиночку поднять Колдшир с колен?

Возможно, он ждал моего возмущения. Возможно, ещё какой-то реакции. Но точно не вежливо приподнятой брови.

— Предлагаете свою помощь? С удовольствием приму, лорд Эйнсли. — И следом жёстко резюмировала: — Но хозяйкой Колдшира в любом случае останусь я.

Несколько секунд противостояния взглядов — и противник сдался.

— У вас ничего не получится! — выплюнул он, сделав шаг назад. — Через полгода я всё равно выкуплю имение, просто не у вас, а у короны!

Я широко улыбнулась, не скрывая радости от победы, и беззаботно ответила:

— Желаю удачи.

У Эйнсли дёрнулась щека. Против всех правил этикета он повернулся ко мне спиной и, не прощаясь, стремительно зашагал прочь — к уводившей наверх обрыва тропке.

Меня так и подмывало крикнуть ему вслед, чтобы не забывал о вакансии управляющего Колдшира, но я совладала с желанием добить оппонента. Нечего злить «любезного соседа» ещё сильнее. Уж лучше одеться и побыстрее вернуться в замок, пока взбешённому лорду не пришла в голову какая-нибудь «светлая» мысль в отношении меня.

Однако судьба решила, что на сегодня с меня хватит, и до Колдшира я добралась без происшествий тем же путём, что пришла. Хотя, не буду скрывать, почти всю дорогу оглядывалась: не появится ли кто на горизонте? Кураж спал, и теперь я слегка раскаивалась, что так довела Эйнсли. Всё-таки с соседями лучше не враждовать.

«Сначала инспектор, затем благородный лорд, — мысленно вздыхала я. — Эх, не быть мне дипломатом ни в одной из жизней».

И решила в ближайшее время (а может, и в принципе) завязать с одинокими прогулками вообще и купанием в частности. От греха подальше.

Тем более что надо было обратно впрягаться в работу по приведению имения в порядок. И на следующий после прогулки к морю день я ещё раз сходила посмотреть на прогнившие доски на крыше донжона, вооружилась записями из бухгалтерских книг и велела запрягать карету. А сама тем временем отправилась в сад: мне нужен был старый Оливер.

— Поехать с вами? — растерялся садовник, услышав мою просьбу. — Но, госпожа, я плохо разбираюсь в строительстве…

— Зато многое знаете о деревенских, а это уже немало, — прервала я его. — Оливер, прошу вас. Я чужачка здесь, мне нужен помощник.

И у старика больше не нашлось возражений.

***

— О досках для крыши Грир договаривался напрямую с хозяином лесопилки, — говорила я под перестук копыт и мерное покачивание кареты. — По крайней мере, так указано в бухгалтерских книгах. Однако заказ до сих пор не был доставлен, несмотря на то что оговорённый срок прошёл ещё пять дней назад. Такое вообще в порядке вещей?

— У Пита Ланса — сплошь и рядом, — заверил Оливер. — Ежели он чувствует, что можно, уговор соблюдать не будет. Вам бы, госпожа, припугнуть его чем-нибудь и твёрдый срок назначить. Что б он понял: не отвертеться. И непременно посмотрите, какие доски он подготовил. Не слушайте, будто не готово ещё: запас у него всегда есть.

— Ясно, — кивнула я и беззлобно поддела: — Вот, а вы говорили, будто никудышный помощник.

— Да какая это помощь? — Садовник махнул рукой. — Это старость. Когда хочешь не хочешь, а обо всех хоть краем уха, да слышал.

Я тепло улыбнулась ему и устремила взгляд за окно — карета уже ехала вдоль моря.

Надо просто сразу показать этому Лансу, где его место, как получилось с деревенским старостой.

Сердце вновь кольнуло сожаление: эх, где-то сейчас Райли? На его фоне мой спектакль «высокородная хозяйка Колдшира строит хитровыделанных деревенских» наверняка прошёл бы успешнее.

«Ничего, попрошу Оливера», — подумала я. Подавила непонятный вздох и с нарочитой деловитостью открыла свои выписки из гроссбуха.

Перед смертью ведь не надышишься, это любой студент скажет.

Однако, когда карета наконец остановилась перед широко распахнутыми воротами лесопилки и я не без волнения выбралась наружу, случилось непредвиденное.

— Леди Каннингем! — Знакомый голос инспектора Трейси ударил по ушам нарочитым оживлением. — Как удачно я вас заметил! Мне нужно сообщить вам кое-что.

Глава 42

Снова какая-то дрянь на мою голову. Как будто недостаточно того, что уже свалилось.

«Вам нужен управляющий».

Голос садовника прозвучал в памяти так ясно, словно Оливер повторил фразу в реальности. Я закусила щеку, встретилась взглядом с выбравшимся из кареты стариком, и меня вдруг осенило некой остроумной идеей. Разумеется, после нашего разговора в замке Трейси с большой вероятностью не согласился бы на моё предложение, но что я теряла? А так хотя бы…

Не закончив мысли, я развернулась к подошедшему полицейскому и одарила его милейшей из улыбок.

— Здравствуйте, инспектор. Рада вас видеть.

После такого Трейси просто не мог не напрячься.

— Приятно слышать, леди Каннингем. — Въевшиеся под кожу правила приличия вынудили его поклониться. — Но, боюсь, это ненадолго. Я должен сообщить вам…

— Без сомнения, должны, — перебила я. — Однако прежде могли бы вы зайти вместе со мной на лесопилку? От вас ничего не требуется, только постойте рядом. Мне нужно обменяться с господином Лансом буквально парой фраз, а после я буду совершенно свободна.

Предложение было странным, особенно с точки зрения параноика Трейси. И потому он не отказал сразу же.

— Зачем вам необходимо моё присутствие?

Я сделала максимально таинственное лицо.

— Узнаете, если пойдёте.

Инспектор поджал губы: что за детство! Смерил меня полным подозрительности взглядом и всё-таки поддался любопытству.

— Хорошо, леди Каннингем. Идёмте.

Эта моя улыбка была гораздо более искренней.

— Спасибо, инспектор. Оливер, — обратилась я к садовнику, — подождите здесь, пожалуйста.

И с удачно образовавшейся группой поддержки вошла в ворота лесопилки.

Заметили нас практически сразу.

— Чего изволите, гспдин, гспжа? — подскочил один из работников.

И я с барственным видом сообщила:

— У нас срочное дело к господину Лансу. Где его найти?

— А там, гспжа! — Работник махнул рукой. — В конторке он. Проводить вас?

«Какой сервис, однако», — хмыкнула я про себя и милостиво отпустила доброхота: сами дойдём.

— Так что у вас за дело к хозяину, ради которого понадобилась полиция? — вполголоса осведомился Трейси, не терявший надежды разгадать загадку раньше объявленного.

— Сейчас узнаете, — тоном заговорщицы отозвалась я и без стука вошла в маленькую конторку.

Здесь было сумрачно и тесно. Большую часть невеликого пространства занимали шкафы и широкий стол, засиженное мухами окно неохотно впускало свет, и в лучах плавали пылинки. Спёртый воздух пах свежими опилками, слежавшейся бумагой и, совсем немного, алкоголем.

— Доброго дня. С кем имею честь?

Поднявшийся при нашем появлении Пит Ланс оказался суховатым мужичком с сильными залысинами и редкой бородёнкой. Однако при столь безобидной внешности взгляд у него был неприятный: тёмный, буравящий.

Я коротко взглянула на Трейси, и тот внял неписаному правилу.

— Полиция королевства, инспектор Трейси. Я сопровождаю леди Мэриан Каннингем из Колдшира.

Ланс переменился в лице: иметь дело с полицией в этом мире любили примерно так же, как в моём.

— Кхе. Э-э… Ч-чем обязан, господин инспектор, благородная леди?

— О, не волнуйтесь так! — мило прощебетала я, пряча крокодилью ухмылку. — Пока что дело к вам только у меня.

Ланс характерно дёрнул кадыком на моё «пока что» — видимо, знал за собой грешки, а я продолжила:

— Видите ли, я сейчас разбираюсь с делами имения и обнаружила, что полтора месяца назад вы получили полную плату за… — Я открыла свои записи. — Десять лоудов лучшего дуба для крыши замка. Однако дерево до сих пор не было доставлено, несмотря на то, — снова короткий взгляд в пометки, — что крайний срок истёк пять дней назад. Так вот. — Хотя голос мой звучал с обманчивой мягкостью, во взгляде была стужа. — Мне хотелось бы получить заказ к завтрашнему дню.

И без того бледный Ланс посерел.

— П-простите, ваша светлость, — заблеял он, — с-совсем позабыл отправить. Столько работы, столько работы! Я постараюсь, ваша светлость, постараюсь, но поймите: такой короткий срок…

— Хорошо, пусть будет послезавтра, — снизошла я до уступки. — И надеюсь, господин Ланс, нам с инспектором не придётся ещё раз навещать вас по этому поводу.

— Конечно, конечно! — поспешил уверить Ланс. — Не извольте беспокоиться!

— Чудесно, — мурлыкнула я и, не дав собеседнику облегчённо выдохнуть, нанесла новый удар. — А теперь будьте так добры показать приготовленное для Колдшира дерево.

— Э-э, мнэ-э. — Ланс скосил глаза на заваленную документами столешницу, будто в каком-то из них было написано, как отвечать. — Понимаете, леди Каннингем, показывать-то пока особенно не…

— Вы же сами сказали, что просто забыли отправить доски. — Буквально толика жёсткости — так тигрица выпускает острые когти из мягких подушечек. — Значит, вполне можете их показать.

— Да. — Ланс смирился с неизбежным. — Конечно, ваша светлость. Прошу, следуйте за мной.

И с видом бредущего на эшафот висельника вышел из-за стола.

Купленное Гриром дерево нашлось под навесом в дальнем конце лесопилки, и пока мы шли туда, я кожей чувствовала любопытствующие взгляды Лансовых работников. Похоже, такого шоу они ещё не видели.

— Вот оно. — Наш провожатый вяло указал на штабеля досок. — Лучшая древесина, как зака…

— Это не дуб.

Слегка вздрогнув, я посмотрела на вдруг заговорившего Трейси. В инспекторе явно боролись нежелание мне помогать и профессионализм, настаивавший предотвратить мошенничество.

— Это не дуб, а сосна, причём не лучшего качества. — Трейси говорил так, словно у него ныл зуб. — Разве вы сами не видите, сколько здесь сучков?

— Сучков? — Ланс заморгал, с деланной подслеповатостью щуря глаза. — Ах да, точно! Благодарю, господин инспектор, как же это я недоглядел! Конечно-конечно, доски для Колдшира вот тут, вот тут. — Он суетливо показал на штабель в самой глубине навеса. — Лучший дуб — сто, двести лет простоит, слово Пита Ланса!

Я покосилась на Трейси, однако судя по тому, что этот спич остался без опровержения, теперь Ланс не врал.

— Вот и прекрасно, — улыбнулась я. — Буду ждать их послезавтра. Господин Ланс, с вами приятно иметь дело.

— С-спасибо, ваша светлость. — Хозяин низко поклонился. — Я ужасно извиняюсь, что так вышло, что вам и господину инспектору пришлось…

Провожая нас, он до самых ворот бормотал извинения и оправдания, а когда наконец распрощался, то буквально сбежал в каморку. Я проводила его взглядом, а затем искренне сказала Трейси:

— Благодарю вас, господин инспектор. Ваша помощь была неоценимой.

— Не стоит благодарности, леди Каннингем. — Вид у Трейси был, словно он только что сжевал целый лимон. — Полагаю, теперь вы готовы выслушать моё известие и ответить на несколько вопросов.

И хотя инспектор не спрашивал, а утверждал, я кивнула:

— Слушаю вас.

Трейси прочистил горло и произнёс официальным тоном:

— Это касается вашего бывшего управляющего, господина Доналда Грира. Этим утром его обнаружили в лесу. Ограбленным и повешенным.

Глава 43

Грира убили?!

Я совершенно по-простецки вытаращилась на инспектора. Кто мог… Погодите, неужели?..

— Безликий Родди?

— Всё указывает на него. — Трейси не спускал с меня глаз, хотя понятия не имею, что хотел высмотреть. — Однако есть нюанс: господина Грира повесили на осине.

Что ещё за намёк? А, неважно, важнее другое: если Безликий и его банда обращают внимание даже на небогатых путешествующих, не постигла ли та же участь Олли и Райли?

От острого приступа тревоги у меня потемнело в глазах, и Трейси истолковал это по-своему.

— Да-да, леди Каннингем, — обвиняюще усмехнулся он. — Доналда Грира повесили на осине, как издавна вешают предателей.

— Выражайтесь яснее! — резко приказала я. Что он ходит вокруг да около, когда и без этого нервы поднялись?!

Пронизывающий взгляд инспектора стал откровенно препарирующим.

— Я хочу сказать, что с некоторой точки зрения господина Грира можно счесть предателем Колдшира. И лично вас.

Он что, думает, это я заказала управляющего? Или что Безликий решил сделать мне «подарок» в духе Райли?

— Господин инспектор. — Я выдержала паузу, чтобы изгнать из голоса склочные интонации, и продолжила уже ровным тоном: — Давайте начистоту. Вы в чём-то меня обвиняете?

— Нет, леди Каннингем. — Трейси даже не попытался спрятать досаду от этого обстоятельства. — Просто складываю данный факт в копилку к прочим.

Я демонстративно закатила глаза.

— Хорошо, складывайте. Только не забудьте сделать пометку, что гораздо правдоподобнее считать выбор дерева чистейшим совпадением. Будь ближе дуб или ясень, разбойники воспользовались бы ими.

Инспектор нахмурился, однако я не дала ему возможности контраргументировать.

— И потом, не так давно, мне помнится, вы безуспешно искали невинно убиенного Грира в колдширском саду. Не знаю, отчего вам так хочется винить меня во всех грехах, но настоятельно прошу: не увлекайтесь. Иначе упустите настоящего преступника.

Трейси заносчиво вскинул подбородок:

— Я уже сказал, леди Каннингем, вас ни в чём не обвиняют.

«Официально», — с лёгкостью считала я несказанное, а инспектор продолжил:

— Тем не менее со всей ответственностью заявляю: я не уеду отсюда, пока не разберусь во всех деталях происходящего.

Я со значением хмыкнула:

— И пока не поймаете Безликого? Что он вам такого сделал, кстати?

Черты Трейси затвердели.

— Он грабитель и убийца, этого достаточно. И не питайте иллюзий: пощады не будет никому, кто запятнал себя связью с ним.

М-да. У кого-то Моби Дик, у кого-то Безликий Родди, но я-то здесь при чём?

— Удачи вам, господин инспектор. — Загарпуньте своего белого кита и оставьте меня, наконец, в покое. — Если вы и ваши люди надумаете посетить Колдшир, сделайте это дня через три. В замке как раз будут перекрывать крышу, и любая помощь будет весьма кстати.

— Я сам решу, где и когда мне быть, — отрезал уязвлённый Трейси. — И мы ещё не закончили разговор, леди Каннингем. Скажите, куда вы отправили своих слуг два дня назад?

Новые новости! Интересно, кто же та птичка, что поёт господину инспектору о таких мелочах из жизни Колдшира?

Однако от меня ждали ответа.

— Спросите у своего информатора, — холодно произнесла я. — Ни от кого в замке это не секрет. У вас остались ещё какие-то вопросы?

Трейси выдержал театральную паузу и наконец проронил:

— Нет, леди Каннингем.

— В таком случае всего доброго, — кивнула я свысока. — Ещё раз благодарю за помощь с лесопилкой.

— Не стоит, леди Каннингем, — в тон отозвался инспектор. — Надолго не прощаюсь.

И мы разошлись с видом королевских особ, между державами которых объявлена холодная война.

***

«Фиг с ними, с инспекторскими подозрениями, — хмуро думала я под потряхивание кареты. — Реальных проблем от них пока нет, так что нечего себе нервы портить. Но вот зачем Безликий грохнул управляющего? Одно дело во время схватки, но уже после, сознательно, да ещё повесить… Это же казнь чистой воды. А Родди вроде как специализируется по грабежам. Так почему он не забрал невозбранно стащенное Гриром и не отпустил того восвояси? И Райли — что с Райли и Олли? С одной стороны, инспектор ничего не сказал — хороший знак. С другой — вдруг на них пока просто не наткнулись?»

— Вы мёрзнете, госпожа? Вот, накиньте.

Только услышав заботливый вопрос старого Оливера, я осознала, что сижу, обхватив себя за плечи. Немедленно опустила руки и тепло улыбнулась старику:

— Всё хорошо, не беспокойтесь.

А затем заставила мысли повернуться к не менее насущной проблеме: завёдшемуся в замке стукачу.

Или всё-таки дело не в доносах, а в слухах? Вон, даже Эйнсли в курсе, что Колдшир остался без управляющего, хотя ему в принципе знать об этом неоткуда. Я с силой потёрла лоб и обратилась к садовнику:

— Оливер, скажите, как часто кто-то из замка ездит в деревню и наоборот?

Старик задумался.

— Из Данли в замок приезжают, пожалуй, только когда какую-то работу сделать надо, — наконец ответил он. — А так обычно Бренда и Хендри туда ездят, почти каждую неделю.

Бренда. Я непроизвольно подалась вперёд.

— И когда это было в последний раз?

— Вчера, госпожа. — Оливер не до конца понимал, к чему эти расспросы, однако отвечал честно. — С утреца рано уехали, а вернулись аккурат перед тем, как вы с прогулки пришли.

— Понятно, — протянула я и откинулась обратно на подушки.

Естественно, это нельзя было считать доказательством, но…

«Надо проверить. Придумать как, проверить и, если всё подтвердится, по-тихому „уйти“ противную бабу из замка».

Глава 44

Несмотря на порядком выбившее меня из колеи известие, в тот день я ещё съездила в артель дровосеков и договорилась о дровах для Колдшира. Здесь Грир ничего попилить не успел, поэтому со старшим артельщиком, похожим на медведя черноволосым Беорном, об общей сумме и залоге мы условились «с нуля». Таким образом, я оставила в Данли примерно половину взятых с собой денег, однако увезла чёткие договорённости и ощущение сделанного дела.

А ещё — поселившуюся под сердцем глухую тревогу.

И должно быть, из-за неё так плохо спала ночью. Сначала прокручивала в уме ближайшие планы и отпинывалась от мрачных предчувствий, а когда наконец задремала, мне снова приснилось нападение разбойников. Так что утром я встала откровенно разбитой, но хотя бы с идеей, как вывести Бренду на чистую воду.

«Дезинформация, — в очередной раз думала я, пригубливая чай из фарфоровой чашечки. — Подкинуть ей дезу, да такую, чтобы Трейси примчался в замок как ошпаренный. Облом его, конечно, взбесит, но мне-то что от этого? Зато Бренду после такого можно с чистой совестью отправлять из Колдшира по известному адресу».

Усмехнувшись, я отсалютовала чашечкой вероятному будущему, однако улыбка быстро сбежала с лица.

Дезу ведь ещё надо придумать и правдоподобно донести до Бренды. Эх, насколько всё было бы проще, умей я включать режим «самодуры»! Тогда бы просто уволила тётку по причине «ты мне не нравишься», и дело с концом.

«И посоветоваться не с кем, — кольнула в сердце тоска. — Райли должен приехать только послезавтра… Хотя куда спешить? Лучше всё организовать перед поездкой Бренды в Данли, причём желательно в последний момент, чтобы у неё горело довезти и не расплескать новость».

Только бы Райли вернулся! Да, пока обходилось без особых трат, плюс скоро конец месяца, и какая-то копеечка должна была упасть с арендаторов. Но эта сумма хорошо, если покроет текучку расходов, а долг — чёртов квартальный взнос по долгу имения мне выплачивать не из чего.

Если только не идти на поклон к Каннингему.

Я поняла, что слишком сильно сжимаю чашечку, и аккуратно поставила её на столик.

«Не буду думать об этом сейчас. — Кто бы знал, сколько раз за последние двенадцать часов я повторила эту мантру Скарлетт О’Хары! — Подумаю, когда проблема станет реальной. Пока же надо сделать выписки по арендаторам и суммам, чтобы конкретно знать, кто сколько должен. И проверить, как под Брендиным руководством приводят замок в порядок. И поработать в саду, иначе новая бессонная ночь мне обеспечена. А ближе к вечеру Беорн обещал подвезти первую партию дров».

Я на несколько секунд прикрыла глаза, собираясь для этого немаленького списка дел, и упруго поднялась из кресла.

Нужно работать. Когда чем-то занят, нет времени тревожиться.

Однако судьба вновь решила посмеяться и внесла в мои хоть и не самые наполеоновские, но планы серьёзную сумятицу. И началось всё с прибежавшего в сад привратника.

— Гсжа!

Я разогнула изрядно уставшую спину (мы с Оливером занялись-таки рокарием) и повернулась к торопившемуся к нам Стини.

— Что-то случилось?

— Ага, там… — От избытка чувств привратник размахивал руками, словно ветряная мельница. — Там солдаты! Матерью клянусь, целый отряд едет к замку!

Солдаты? Но разве мы с кем-то воюем? И надо ли срочно запирать замковые ворота?

Что вообще происходит?

— Не волнуйтесь, госпожа, — успокаивающе произнёс стоявший рядом Оливер. — Думается мне, это солдаты из полка полковника Ханта, уже полгода расквартированного в Норталлене. И они всего лишь сопровождают кого-то в замок.

У меня немного отлегло от сердца: ну, если нам не грозит штурм… Хотя интересно, кого они могут сопровождать. Вряд ли какую-то мелкую сошку.

«Ладно, сейчас разберёмся».

Я стянула перчатки, сняла рабочий фартук и косынку. Ничтоже сумняшеся всучила вещи Стини с приказом:

— Отдай кому-нибудь из служанок.

И зашагала к воротам замка, на ходу поправляя причёску, — встречать дорогих гостей.

Когда авангард подъехал к крепостной стене, успевший вернуться на место Стини, как и полагалось привратнику, громко крикнул:

— Кто такие? Зачем прибыли в Колдшир?

Из гарцующих солдат, одетых в красные с белым мундиры, выехал представительный, седовласый мужчина с широкой перевязью через плечо и хорошо поставленным командирскими голосом отрекомендовался:

— Капитан Литтлтон, четвёртый драгунский полк его величества! Сопровождаю господина Гилби для защиты от разбойников!

«Ай да Безликий! — не могла не хмыкнуть я про себя. — Уже армией от него прикрываются».

И распорядилась:

— Впустить.

Стини послушно бросился к вороту. Механизм отчаянно заскрипел, на все лады жалуясь на жизнь, решётка неохотно поползла вверх, и вот во двор замка уже въехали нежданные гости: десяток военных на породистых, красивых лошадях и единственный среди них штатский на скромной пегой коняшке. Внешность у него тоже была неяркая: высокий лоб, что только подчёркивали зачёсанные назад русые волосы, скошенный подбородок, мелкие черты лица. Одет он был в скучный тёмно-серый костюм и носил круглые очки в роговой оправе. Словом, типичный офисный планктон, а выражаясь по-здешнему — клерк.

И всё же предчувствие подсказывало мне: именно от него нужно ждать неприятностей.

— Спешиться! — гаркнул капитан Литтлтон, и солдаты с потрясающей синхронностью соскочили с сёдел.

Господин Гилби, как и полагалось гражданскому, замешкался, зато военные так дружно отсалютовали мне, что я на мгновение ощутила себя особой королевской крови.

— Леди Каннингем? — Литтлтон вышел вперёд. — Позвольте рекомендоваться.

Он вновь представился, теперь уже персонально для меня. После чего повернулся к тому, кого сопровождал, и произнёс:

— Также разрешите представить вам господина Гилби.

— К вашим услугам, леди Каннингем, — поклонился тот. — Фицуильям Гилби, старший клерк банка «Хорнер, Гилби и Ко».

Глава 45

Вроде бы совершенно безобидная фраза, но я инстинктивно втянула живот, подобравшись.

Именно банк «Хорнер, Гилби и Ко» не только выкупил висевшие на Колдшире долговые обязательства, но и дал в кредит его бывшему владельцу кругленькую сумму под благоустройство замка. То есть ко мне в гости заявился представитель кредитора, который в случае любых проблем подаст в суд и без особого труда отберёт имение.

«Надеюсь, его прислали чисто познакомиться, а не забрать деньги. До оговорённого в документах срока ещё полмесяца, я специально вчера проверила. А солдат он прихватил исключительно от страха за свою жизнь».

Все эти мысли вихрем пронеслись в голове, в то время как с губ срывались положенные вежливые фразы:

— Приятно познакомиться, господа, и добро пожаловать в Колдшир. Прошу вас, проходите. Думаю, в гостиной уже всё накрыто для чая. Бренда!

Стоявшая в сторонке вдова торопливо приблизилась.

— Позаботься об отдыхе для людей капитана.

Бренда поклонилась, однако Гилби переглянулся с Литтлтоном и мягко заметил:

— Спасибо, леди Каннингем, но прежде всего я хотел бы обсудить дело, приведшее меня сюда.

«Дурной знак», — ёкнуло сердце, однако я с дружелюбной улыбкой ответила:

— Да, разумеется, господин Гилби. Капитан, прошу нас извинить.

— Всё в порядке, леди Каннингем, — заверил меня Литтлтон.

Гилби вытащил из седельной сумки кожаную папку, и я повела его в кабинет: преисполненная гостеприимства внешне и тревоги внутренне.

— О, вижу, вы всерьёз взялись за замок! — заметил гость, проходя через отдраенный до блеска холл. — Просто разительная перемена по сравнению с тем временем, когда я был здесь в прошлый раз!

— Благодарю, — прощебетала я. — Однако не знала, что вы уже бывали в Колдшире.

— Разве господин Грир вам не сказал? — удивился Гилби, поднимаясь следом за мной по лестнице. — В мои обязанности входит навещать имение, когда наступает срок выплаты.

Услышав последнее, я едва не споткнулась.

— Но разве он не наступит только через две недели?

— Вы и этого не знаете?

После такого ответа оставалось лишь приготовиться к худшему, и оно не заставило себя ждать.

— В последний раз мы с господином Гриром немного сдвинули срок, — закончил Гилби, и я так крепко сжала перила, по которым вела рукой, будто это была шея злосчастного управляющего.

— Увы, господин Грир покинул Колдшир до того, как мы успели обсудить с ним все подробности. — Я очень старалась говорить с прежними интонациями, и вроде бы это удалось.

— Вот как, — нахмурился гость. — Что же, значит, я не зря взял с собой все бумаги.

«Воистину не зря», — сумрачно подумала я и мысленно пожелала Гриру отдельный котёл в посмертии.

Однако ронять лицо в любом случае не стоило. И доведя гостя до кабинета, я усадила его в кресло для посетителей и самым вежливым образом предложила чая.

— С вашего разрешения, позже, леди Каннингем, — отозвался Гилби. Достал из папки документ и протянул мне. — Вот, ознакомьтесь, пожалуйста.

Я молча взяла бумагу, опустилась в кресло и углубилась в чтение.

Как обычно с юридическими документами, процесс этот был небыстрым. А тут ещё я потратила время на то, чтобы после прочитанного собраться с мыслями, и лишь потом подняла взгляд на терпеливо ждавшего Гилби.

— Правильно ли я понимаю, что в прошлый раз господин Грир уговорил вас взять только половину требовавшейся суммы, обещая вернуть остаток вместе с будущей выплатой?

— Именно, — наклонил голову Гилби. — Каюсь, я проявил непрофессиональную снисходительность, за что позже был вынужден взять на себя личную ответственность за соблюдение этого условия. Вот почему мне так важно услышать от вас, леди Каннингем, что Колдшир меня не подведёт.

И что я могла ему ответить? Что в бюджете имения жёсткий дефицит, приходите позже? Хотя бы через пару дней, когда точно станет ясно, удалась наша с Райли авантюра или нет?

Пауза затягивалась. Гилби выжидательно смотрел.

Надо было что-то отвечать.

— К сожалению, господин Гилби… — наконец начала я, и тут случилось чудо похлеще видения в утреннем саду.

Меня прервал отрывистый стук в дверь.

Сердце радостно и неверяще подпрыгнуло в груди: неужели? И оттого я не сумела спрятать волнения в звонком:

— Да, входи!

Дверь открылась.

— Доброго дня, леди Каннингем.

Райли выглядел так, будто все эти дни не вылезал из седла: запылённый, с тенями под глазами и запавшими щеками. Тем не менее говорил он обычным суховатым тоном, а кланялся с прежним трудом.

— Доброго, — кивнула я. Щёки буквально пылали нервным румянцем, согнать который не было никакой возможности. — Слушаю тебя.

Мгновения до ответа показались мне вечностью.

— Ваше приказание выполнено успешно.

Слава тебе, господи! Я почувствовала, как губы сами растягиваются в торжествующей улыбке. Перевела взгляд на Гилби, с нескрываемым интересом наблюдавшего за нами, и уверенно произнесла:

— Господин Гилби, в этот раз Колдшир полностью выполнит свои обязательства.

— Счастлив слышать. — Клерк не кривил душой. — Но, как я понимаю, вам необходимо выслушать доклад?

Он поднялся из кресла.

— Не буду мешать, леди Каннингем. И нет-нет, не беспокойтесь! Я вполне найду чем себя развлечь. Только на всякий случай оставлю вам это. — Гилби подал мне папку. — В Колдшире должны быть эти документы, однако в свете, м-м, срочного отъезда господина Грира вы, возможно, знакомы не со всеми из них.

— Благодарю! — Душа моя пела, и благодарность была более чем искренней.

Гилби вежливо поклонился в ответ и вышел из кабинета. А я, стоило двери закрыться за его спиной, нетерпеливо попросила Райли:

— Рассказывай!

Глава 46

Однако Райли не был бы Райли, если бы не заметил с неодобрением:

— Не очень благоразумно позволять малознакомым людям разгуливать по замку без присмотра.

Я закатила глаза:

— Да что Гилби может сделать? Красть в Колдшире нечего: всё уже давно украдено. А закопать в саду труп, чтобы подставить меня перед полицией, он не успеет.

Взгляд собеседника наполнился укором: попытка в чёрный юмор явно показалась ему неуместной. В ответ я приподняла подбородок, налила из стоявшего на подоконнике графина стакан мятной воды и, вручив питьё измотанному путешественнику, уже с командными нотками в голосе повторила:

— Рассказывай.

— Кхм.

Райли даже слегка растерялся от такого знака внимания. Однако двумя глотками осушил стакан, без стука поставил его на край столешницы и снял кушак.

— Вот. — Ткань с говорящим звяканьем легла поверх разложенных на столе документов. — Сто два золотых и шесть серебряных. Я вёл запись, за какую сумму было продано каждое из украшений. Также прошу простить за вольность, но сапфировые серьги и кулон с аметистами я отдал в залог.

Последняя фраза отчего-то заставила меня смутиться. Я провела пальцами по шёлку не столько ради того, чтобы почувствовать завёрнутые в ткань жёсткие кругляшки, сколько чтобы не смотреть на собеседника.

— Почему?

— Сумма уже была достаточной, — спокойно отозвался Райли. — И я решил, что не будет вреда, если у вас останется возможность их выкупить.

Профи в действии. За какие-то секунды во время описи украшений считать, что из всего драгоценного хлама по-настоящему я (и Мэриан) дорожила только бабушкиными серьгами и кулоном.

— Спасибо. — Я всё-таки подняла глаза. — Я ценю, правда.

Тот лишь суховато поклонился, а я поспешила задать новый вопрос:

— Но как у тебя получилось приехать на целые сутки раньше обещанного?

Райли в обычной манере повёл плечами.

— Просто старался выполнить поручение как можно быстрее. Признаюсь, сегодня я планировал переночевать в Норталлене и приехать в Колдшир только завтра. Однако случайно услышал, что в замок отправился отряд военных, сопровождающих какого-то типа из столицы, и понял: надо спешить. Сменил лошадь на свежую и примчался сюда.

— Очень вовремя! — вырвалось у меня. — А разбойники? Ты проехал лес беспрепятственно?

— Ну да. — Райли немного удивила настойчивость этих вопросов. И он практически повторил мои рассуждения: — Какое дело Безликому до путешествующих слуг?

Я кривовато усмехнулась:

— Безликому, оказывается, до всех есть дело. — И коротко пересказала вчерашнюю встречу с инспектором.

Собеседник слушал, не перебивая, только складка между его бровей становилась всё глубже, а тени на лице — резче. И когда рассказ был окончен, резюмировал:

— Странно. Чем-то Грир не угодил Безликому, это наверняка. Но вот чем?

Он задумался, однако тут же встряхнулся:

— Ладно, сейчас это не имеет значения. Больше никакой важной информации нет?

«Опять забыл, что он слуга», — хмыкнула я про себя. И, поборов желание вывалить на единственного надёжного человека всё, что со мной случилось за последние дни, ответила лишь:

— Пожалуй, только мои подозрения, что Бренда докладывает инспектору о происходящем в замке. По крайней мере, он откуда-то знал, что вы с Олли уехали, а единственной, кто побывала в деревне с тех пор, была она.

— Единственной?

Райли приподнял брови, и я недовольно поправилась:

— Ещё Хендри, но ему-то зачем откровенничать с Трейси?

Райли тихонько вздохнул и терпеливо пояснил:

— Он мог, например, ляпнуть об этом за кружкой пива в пабе: ни за что не поверю, будто поездка обошлась без посещения «Розы и замка». А инспектор просто услышал чужой разговор.

Это было по-детски, но я обиделась. Такие классные теория заговора и план по разоблачению шпионки — и всё насмарку? Однако вариант Райли тоже звучал правдоподобно, и потому пришлось неохотно признать:

— Верно, мог. И всё-таки при случае я испытаю Бренду.

— Ваше право, — склонил голову Райли, на чём я сочла тему закрытой и поспешила закруглиться.

— Ещё сегодня должны привезти дрова, завтра — доски для крыши, а послезавтра староста обещал прислать кровельщиков. Но это рутина, не знаю, насколько она важна.

— Весьма важна, — серьёзно отозвался собеседник. — Вы вообще очень энергично взялись за Колдшир. Один холл чего стоит.

— Ты так говоришь, будто я его своими руками отмывала, — усмехнулась я и, почувствовав укол совести, прибавила: — Всё, достаточно разговоров. Тебе надо отдохнуть, а мне — закончить дела с Гилби.

— Они останутся ночевать в замке? — уточнил Райли, предсказуемо пропустив мимо ушей слова об отдыхе.

— Думаю, да. — Выгонять представителя банка-кредитора в деревню на ночь глядя было перебором даже для меня. — Солдат можно разместить в Южной башне, а Литтлтона и Гилби — в гостевых комнатах на втором этаже. Их как раз вчера привели в порядок.

Собеседник одобрительно кивнул и без задней мысли предложил:

— Прислать сюда клерка?

Теперь настала моя очередь смотреть с укоризной.

— Во-первых, не клерка, а господина Гилби. Во-вторых, не прислать, а пригласить. И в-третьих, я тебя отправила отдыхать.

Райли фыркнул — уж не знаю, на все три пункта или какой-то в отдельности — и повторил:

— Пригласить сюда господина Гилби?

— Нет, — спокойно отказалась я. — Иди отдыхай. Ты и так очень много сделал для меня и для Колдшира.

Секунду или две мы смотрели в глаза друг другу, а потом Райли сдержанно поклонился:

— Это мой долг, леди Каннингем. С вашего позволения.

Он вышел, мягко прикрыв за собой дверь, и я медленно опустилась в кресло. Помассировала виски, собираясь с мыслями, достала из ящика нож для бумаги и принялась распарывать швы на кушаке.

Сейчас подготовлю деньги, велю кому-нибудь из слуг позвать Гилби — и с проблемой колдширского долга будет покончено.

На ближайшие три месяца.

Глава 47

На оформление всех бумаг (деньги, естественно, нельзя было взять и отдать просто так), а потом и встречу лесорубов ушло порядочно времени. Поэтому во второй раз я пригласила Гилби и Литтлтона уже не на чай, а разделить со мной ужин. Кухарка Рона, которой впервые за долгое время пришлось готовить для важных гостей, от волнения превзошла самоё себя. А уж когда на десерт к фруктам подали выдержанное красное, несколько бутылок которого я нашла в тайном баре в кабинете Грира, мужчины окончательно раздобрели.

— Не извольте беспокоиться, леди Каннингем, — самоуверенно разглагольствовал капитан. — Этому Родди недолго осталось шляться по лесам и грабить беззащитных путников. Полковник Хант со дня на день ждёт приказа, и вот тогда-то разбойник получит урок, какого век не забудет!

— Рада слышать, капитан, — отозвалась я. — А инспектор Трейси как, в курсе?

— Инспектор Трейси? — нахмурился Литтлтон. — Кто э… А-а, вспомнил! Из норталленской полиции! Не могу знать, леди Каннингем. Но почему вы спрашиваете?

Пришлось пояснить:

— Я приглашала его в Колдшир, когда исчез господин Грир. Однако инспектор загорелся идеей поймать Безликого, и сейчас вместе со своими людьми квартируется в Данли и занят поисками.

— Хм. — Капитан пригубил вино из полупустого бокала. — Я сообщу полковнику. Возможно, он использует эту информацию при подготовке операции.

— Но, надеюсь, — подал голос Гилби, — несмотря на планы полковника Ханта, вы, капитан, сопроводите меня до столицы, как и было уговорено?

— Разумеется. — Литтлтон важно кивнул.

— Когда вы собираетесь в обратный путь? — поинтересовалась я, и тут как будто дверные петли скрипнули.

«Сквозняк?»

Я бросила незаметный взгляд в сторону двери: вроде бы закрыта. А Гилби тем временем произнёс:

— Думаю, завтра на рассвете. Путь неблизкий.

— Я распоряжусь, чтобы для вашего отряда приготовили припасы, — повинуясь долгу гостеприимства, сказала я.

И не без внутренней радости услышала:

— Не волнуйтесь, леди Каннингем. Нам будет достаточно лишь завтрака.

— Как скажете. — Я не стала настаивать: кладовые замка не могли похвастаться запасами. — Но утром мы в любом случае увидимся: я ранняя пташка.

Пускай и виноваты в этом гадские кошмары.

— Благодарю за честь, леди Каннингем, — наклонил голову Гилби. — Со своей стороны хочу сказать, что никогда ещё посещение Колдшира не было для меня столь приятным. И предлагаю поднять бокалы за поразительные перемены к лучшему, которые принесла имению новая хозяйка.

Капитан с удовольствием присоединился к тосту, и я, вежливо улыбаясь, выслушала в тот вечер ещё не один комплимент от хмельных и всем довольных гостей.

«Ещё бы, — думала я позже, сидя перед трюмо, пока Лили расплетала мне волосы. — Накормили, напоили, спать в деревню не выгнали да ещё и денег дали. Естественно, у них всё зашибись. Им не надо ломать голову, где брать средства на следующую выплату. Грёбаный Грир! Я так рассчитывала, что суммы за украшения хватит, чтобы откупиться от банка до конца года! А теперь надо где-то искать ещё половину».

— Госпожа? — опасливо спросила служанка. — Я дёрнула вас за волосы?

— Нет, всё в порядке. — Я согнала с лица недовольную мину и распорядилась: — Разбуди меня завтра перед рассветом, хочу проводить наших гостей.

— Слушаюсь, госпожа.

— И скажи Хендри… — начала я, вспомнив о поскрипывающей двери в столовую. — Впрочем, не надо. Я сама завтра скажу. — Не будет же он на ночь глядя смазывать петли?

— Хорошо, госпожа.

Лили в последний раз провела расчёской по моим волосам и положила её на туалетный столик.

— Ещё что-то прикажете?

— Нет. — Я вяло махнула. — Ты свободна. Доброй ночи.

— Доброй ночи, госпожа.

Служанка тихо оставила меня одну, но прошло ещё несколько минут, прежде чем я поднялась с пуфика.

Хватит себя накручивать. В моменте всё хорошо, вот и надо этому радоваться. Как минимум для того, чтобы нормально поспать сегодняшней ночью.

— Завтра, остальное завтра, — пробормотала я. Задула свечи и отправилась в спальню с твёрдым намерением уснуть сразу, как голова коснётся подушки.

И нужно ли говорить, что потерпела в этом неудачу?

«Чай с ромашкой, что ли, начать пить? — думала я, в двадцатый, наверное, раз, поворачиваясь с боку на бок. — Для успокоения нервов».

Однако прямо сейчас ни чай, ни какое-нибудь другое успокоительное мне не грозили. Слуги, как все нормальные, хорошо поработавшие днём люди, уже видели десятый сон, и будить их мне не позволяла совесть.

«Пойти, что ли, над бумагами посидеть? Я ведь толком и не прочла документы, привезённые Гилби. А там, глядишь, и сон смотрит от такой нудятины».

Приняв решение, я встала с кровати, зажгла свечку и, для большего приличия накинув капот вместо шали, почти на цыпочках вышла в коридор.

Ночной замок дышал таинственностью, однако не пугал: похоже, я успела в нём освоиться. Пока шла к своему кабинету-библиотеке, меня посетила новая (вернее, старая, но за всей суетой успевшая забыться) идея. Что, если где-то среди книг, оставшихся от прежних владельцев, есть раритетные тома? Конечно, чтобы их продать, придётся ехать в столицу, но и я теперь не в цейтноте.

С другой стороны, это тоже временное решение. Чтобы выбраться из долговой ямы, имению нужен постоянный источник дохода, а «продать что-нибудь ненужное» к такому не относится.

«Но книги всё-таки поищу», — решила я, останавливаясь перед дверью в кабинет. Замешкалась, доставая ключ, и едва не выронила свечу, услышав за спиной хмурое:

— И что это вам не спится?

Глава 48

— Такой же вопрос, — недобро ответила я, повернувшись к Райли. — Почему ты бродишь по коридорам, когда должен отдыхать после стольких дней в седле?

Райли независимо пожал плечами:

— Решил проверить, всё ли спокойно.

— И как? Спокойно?

— Да. — Он как будто был этим недоволен. — За исключением того, что привратник спал и пришлось его будить.

Я подавила вздох: вот ещё задача, которую надо как-то решать, пока это не вылилось в более серьёзные последствия, чем побег управляющего.

Однако разговор был о другом, поэтому в ответ я произнесла:

— В таком случае отправляйся спать. Доброй ночи.

Отличная попытка, жаль, что бесполезная.

— Если позволите, я провожу вас до ваших комнат. — Вежливость фразы напрочь перебивалась непреклонностью тона.

Впрочем, я тоже умела напустить холода в интонации.

— Не нужно. Я собираюсь немного поработать над документами.

С этими словами я наконец отперла дверь, и когда шагнула через порог, меня догнало непробиваемое:

— Тогда я подожду.

Мне захотелось прикрыть лицо ладонью.

— Зачем? — Поставив свечу на каминную полку, я обернулась к вошедшему в кабинет Райли. — Переживаешь, что на меня нападёт жуть из местных баек? Или Безликий заберётся в замок? Или…

— Не так давно вы едва не сломали шею на лестнице, — напомнил Райли.

— Грира больше нет, — парировала я. — Причём во всех смыслах. А новые сплетни мне не нужны.

— Какие сплетни? — нахмурился собеседник и вдруг замер, глядя куда-то мне за спину.

Так замирают охотничьи собаки, когда видят добычу.

— Что там? — Не удержавшись, я повернулась и застыла уже сама.

Шторы в кабинете были не задёрнуты, и в окне ясно виделся чернильный силуэт Восточной башни. Почти под самой её крышей было небольшое окошко с разбитым стеклом; обходя замок, я заглядывала в эту комнатушку, видимо караульную. По логике вещей сейчас, среди ночи, там никого не должно было быть, кроме пауков и спавших в свитом под потолком гнезде ласточек.

Однако ритмично вспыхивавшая в окошке яркая звёздочка говорила, что в башне есть кто-то ещё.

Выйдя из ступора, я бросилась к окну.

— Вспышка, пауза, вспышка, вспышка, пауза… Это какой-то шифр?

— Очень похоже. — Райли уже стоял у меня за спиной. — И светит он в сторону холмов и дороги на Норталлен.

В смысле? От внезапной догадки мои губы сложились буквой «о».

— Кто-то в замке подаёт сигнал разбойникам?

Вместо ответа Райли отпрянул от окна и стремительно направился к двери.

Не тут-то было.

— Ты куда? — Позабыв обо всех приличиях, я, как клещами, вцепилась в его руку.

— Выясню, кому не спится, — процедил Райли, делая аккуратную попытку вырваться.

— Я с тобой!

Восклицание сорвалось с губ прежде, чем я успела оценить его разумность. И возможно, отреагируй Райли иначе, я бы отступила.

Однако он отрезал:

— Нет.

И я закусила удила.

— Да. — Жёстко отвечать мы оба умели на равных. — Это мой замок. И пока мы пререкаемся, злоумышленник может уйти.

Долгий взгляд глаза в глаза — и Райли скрипнул зубами, сдавшись.

— Возьмите свечу. — Было заметно, какое усилие он над собой делает. — И держитесь позади.

С этими словами он ловко вывернул предплечье из моей хватки и вылетел из кабинета с такой скоростью, точно за ним гналась пресловутая колдширская жуть.

***

До башни мы домчались спринтерами. Дверь, которую я помнила запертой, была приоткрыта — добрый знак.

— Ещё там, — в унисон моим мыслям прошептал Райли. Бросил на меня косой взгляд. — Дальше тихо.

И бесшумно, словно сам был вором, скользнул в темноту дверного проёма.

Мы поднялись по винтовой лестнице где-то до середины башни, когда я получила новое, почти неслышное распоряжение:

— Прикройте свечу ладонью.

Я послушалась. Сердце колотилось как ополоумевшее, волоски на загривке стояли дыбом — то ли от возбуждения, то ли от царившего в башне стылого холода. Страха не было — только азарт от неожиданного приключения и кристальная злость на «засланного казачка».

«Если это Бренда… — пульсировало в висках. — О, если это Бренда, пусть не обижается!»

Последний пролёт — и мы очутились на круглой площадке, куда выходила единственная дверь той самой комнатушки-караульной.

— Стойте здесь, — выдохнул Райли.

Но не успела я подумать едкое: «Ага, счаз», а он — сделать шаг к двери, как та сама начала приоткрываться.

Райли молниеносно отпрянул к стене, толкнув меня туда же. Из приоткрытой двери заструилось робкое сияние: кто-то, в точности как я, заслонял огонёк ладонью.

Мы с Райли затаили дыхание. И когда неизвестный (светловолосый и ненормально низкорослый для взрослого) опасливо выскользнул на площадку, мой спутник бросился на него, как кот на мышь.

— Ай! Пустите!

Зазвенело стекло, замигал и погас огонёк — это на каменные плиты пола упал выпавший из чужой руки фонарь. И таким же звонким — детским — оказался голос неизвестного злоумышленника.

— Свет! — рявкнул Райли, и я, шагнув вперёд, подняла свою свечу повыше.

Всмотрелась и ахнула, разобрав, кого он держал в жёстком полицейском захвате.

— Ты?! Откуда ты здесь взялся?

Глава 49

— Пустите, дяденька! — захныкал белоголовый мальчишка — тот самый, что просил у меня милостыню в Норталлене. — Я ничего не делал!

— То есть это не ты только что сигналил из башни прячущимся в холмах разбойникам? — риторически уточнил Райли и обратился ко мне: — Идёмте в ваш кабинет. Этого мальца надо как следует допросить.

Хотя последнее прозвучало угрожающе, не согласиться я не могла. Но сначала мне всё же хотелось получить ответы на свои вопросы.

— Кто ты такой и откуда здесь взялся? — требовательно повторила я.

— Ми-илостивая леди! — Мальчишка словно не слышал. — Пожа-алуйста, отпустите! Я ничего плохого не хотел, честное слово!

Райли хмыкнул, а меня вдруг осенило:

— Ты Тимми! Племянник Бренды!

— Я всё-таки настаиваю, чтобы продолжить разговор в более подходящем месте, — с нажимом вмешался Райли.

— Да-да, идём в кабинет, — отозвалась я.

И не обращая внимания на хныканье паренька, мы двинулись вниз по лестнице: я впереди, Райли, крепко державший задержанного за предплечье, позади.

Мы благополучно вышли из башни на залитый лунным светом двор. Мальчишка ныл, но не сопротивлялся, и это сыграло против нас: Райли успокоился и немного ослабил захват. Чего делать никак не стоило.

Почувствовав, что противник расслабился, Тимми действовал стремительно и чётко. Металлический отблеск в свободной руке, резкий взмах — и Райли с приглушённым «Ауч!» разжал пальцы. А вывернувшийся мальчишка со всех ног бросился к тёмной арке, которая вела в сад.

— Стоять!

Выронив свечу и подхватив подол сорочки, я помчалась за беглецом, но уже через несколько шагов меня обогнал Райли. Как гончая преследует зайца, так и он мчался за мальчишкой через сад, почти дыша преследуемому в затылок.

«Куда? Там же стена, тупик!» — мысли скакали в голове шариками для пинг-понга.

Я в своей неудобной для бега одежде безнадёжно отставала от Райли и была метрах в двухстах от них, когда мальчишка добежал до увитой плющом северной стены. Впрочем, препятствие его не смутило. С разгона подпрыгнув, он вцепился в виноградные плети и как обезьяна полез вверх. Подбежавший Райли схватил его за щиколотку, но получил прицельный удар каблуком в лицо и инстинктивно отшатнулся. А добравшийся до верхушки Тимми на несколько мгновений замер, оглядываясь, и исчез за гребнем стены.

— Он же разобьётся! — испугалась я.

— Вряд ли, — мрачно отозвался Райли, прижимая ладонь к носу. — У этого гадёныша всё продумано.

— И всё равно надо проверить. — Я заозиралась, соображая, где ближайший подъём на стену.

— Из Северной башни, — со вздохом сказал Райли. Убрал ладонь, и я увидела тёмную струйку крови у него под носом. Мальчишка знал, как и куда бить.

«Опытный», — хмуро подумала я и резко передумала лезть на стену. Тимми мы в любом случае не догоним, а выяснение, что здесь происходит, можно отложить и до утра.

Точнее, до отъезда Литтлтона и Гилби: после истории с инспектором я придерживалась мнения, что чем меньше вокруг знают о внутренних колдширских делах, тем лучше.

Поэтому я обратилась к Райли:

— Идём к колодцу, тебе надо смыть кровь. И что с рукой? У мальчишки ведь был нож?

— Был, но это ерунда. Царапина, — попытался отговориться Райли.

«Да-да», — мысленно хмыкнула я, вспомнив, как он геройствовал с пробитой головой. Тоном строгой учительницы сказала:

— К колодцу, немедленно.

И Райли, сделав образцово-независимое лицо, подчинился.

Маленький колодец, который использовали исключительно для садовых нужд, находился в дальнем углу сада. Оливер живописно обсадил его тисами (которые мы полдня стригли, приводя в божеский вид), разбил рядом клумбочку с ирисами и поставил маленькую скамеечку. На неё-то я и усадила Райли после того, как тот вытащил из колодца ведёрко с ледяной и чистой водой. Затем, благословляя оставшуюся из прошлой жизни привычку, достала из кармашка капота носовой платок и велела «пациенту»:

— Снимай сюртук и показывай руку.

— Там царапина, — упрямо повторил тот и всё же аккуратно разоблачился.

«Царапина», — вздохнула я про себя. Если на тёмной ткани сюртука, да ещё ночью этого почти не было видно, то на белой рубашке большое кровавое пятно заметил бы даже слепой.

Кровь уже начала подсыхать, и потому пришлось немного отмочить ткань, прежде чем закатать рукав повыше и открыть перечёркивающий предплечье порез.

— Ничего серьёзного, — снова попытался меня убедить Райли. — Просто смыть кровь, а дальше само всё заживёт.

Пропустив его слова мимо ушей, я принялась осторожно обмывать порез.

«Аптечка, — крутилось в голове, — нужна аптечка где-нибудь, в кабинете или в спальне. А лучше и там, и там — на случай вот такой фигни».

Потому что по-хорошему рану надо было чем-то замотать. Да, она была неглубокой и, к счастью для Райли, не задевала вены или артерии, но, несмотря на всю мою аккуратность, опять начала кровить.

— Держи так, — распорядилась я, закончив. Выплеснула грязную воду под ближайший тис и набрала чистой, причём Райли предсказуемо подорвался крутить ворот здоровой рукой.

— Я бы и сама справилась, — недовольно заметила я, когда он, поставив ведёрко на скамейку, уселся на прежнее место.

— Не сомневаюсь. — Взгляд Райли был агатово непроницаем. — Но зачем, когда есть я?

Ответ выбил меня из колеи: к чему это он? Однако я предпочла сделать вид, что не услышала, и потому кровь с его лица стирала молча. Лишь под конец пробормотала:

— Тебе бы что-нибудь холодное приложить.

На что Райли махнул рукой:

— Обойдусь.

«Угу, распухшим носом», — проворчала я.

Однако из холодного у меня было только ведро, поскольку платок я собиралась использовать для другого. Поэтому не стала настаивать, а выполоскала ткань в воде и приложила её к порезу, чтобы его перевязать.

— Зачем? — Райли понял моё намерение и попытался убрать руку.

— Надо, — жёстко ответила я. — Не шевелись, иначе узел перетяну.

«Пациент» насупился, однако больше не сопротивлялся.

Закончив с повязкой, я взглянула ему в лицо и с трудом поборола желание приложить к его опухшей переносице совершенно ледяные после возни в воде пальцы.

— Давайте возвращаться в замок. — Не знаю, что Райли понял по моему виду, но теперь роль строгого учителя перешла к нему. — Пока вы не простыли.

— Давай. — Я и сама чувствовала, как мёрзнут насквозь промокшие от росы домашние туфли и как ночной холод пробирается под капот. — Только надо порядок…

Прежде чем я договорила, поднявшийся Райли выплеснул воду под куст и водрузил ведёрко на край колодца. Подхватил лежавший на скамейке сюртук и вопросительно на меня посмотрел:

— Идёмте?

— Да.

Я подняла себя со скамейки, и под зорким взглядом лунного глаза мы с Райли бок о бок зашагали к замку.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 50

Само собой, Райли проводил меня до моих комнат: после такого приключения корпеть над бумагами мне расхотелось напрочь. Но беда в том, что и уснуть я бы вряд ли смогла: столько всего крутилось в голове. И потому, стоя на пороге гостиной и понимая, что делаю ошибку, я с запинкой произнесла:

— Скажи, ты мог бы ненадолго задержаться? Я бы хотела обсудить с кем-то всё, что случилось.

— Разумеется, — с толикой чопорности согласился Райли и ворчливо добавил: — Хотя лучше бы вы отправились отдыхать.

— Без сомнения, — кивнула я. — И тебе, и мне лучше бы сейчас отправиться отдыхать. Жаль, не получается.

Губы Райли тронула полуусмешка, однако от ответа он воздержался. Мы вошли в комнату, где я в очередной раз воспользовалась статусом хозяйки и попросила:

— Будь добр, разожги камин.

Райли молча принялся за дело, а я тем временем принесла из спальни плед. Закуталась в него, как в плащ, и только хотела усесться в кресло, как меня остановили:

— Подождите. Давайте придвину ближе к огню.

Райли поставил кресло так, чтобы сидящему в нём доставалось побольше тепла от жарко пылавшего камина, и я с удовольствием уселась. А потом, хотя это было совершенно недопустимо для леди, скинула мокрую обувь и по-детски забралась в кресло с ногами.

— Принести вам горячий чай? — предложил Райли, ставя мои туфли поближе к огню.

— Спасибо, обойдусь. — Мне искренне не хотелось доставлять ему ещё больше хлопот. — Я вот всё думаю: получается, мы неспроста столкнулись с Тимми в Норталлене? И нападение на карету тоже не случайность?

— Нападение точно, — кивнул Райли. — А вот насчёт встречи неясно. Он мог просто решить вас «пощипать», а когда затея не удалась, задумал отомстить и передал разбойникам, что мы едем. Возможно, даже приукрасил, чтобы те наверняка затеяли ограбление.

Я невольно передёрнула плечами.

— Не верю. Какое-то это совсем недетское коварство.

Райли не ответил. Встал сбоку от камина, прислонившись плечом к каминной полке, и устремил на огонь нечитаемый взгляд.

В комнате установилась тишина, нарушаемая лишь потрескиванием дров.

— А Бренда? — нарушила я молчание. — Как считаешь, она знала, чем занимается её племянник?

— Может, знала, а может, и нет, — отозвался Райли. — Нам ведь ничего не известно о близости их отношений.

Я пожевала щеку и решительно сказала:

— Но завтра я с ней поговорю. Буду напирать, что она в сговоре с Тимми — если не признается, то, может, сболтнёт что-нибудь важное.

Райли наклонил голову к плечу.

— Хотите её уволить?

— Да. — Я не собиралась отрицать очевидного. — Она мне не нравится.

— Тогда почему до сих пор работает в Колдшире?

Я отвернулась.

— Потому что для увольнения нужна более объективная причина, чем неприязнь хозяйки.

Райли немного помолчал и вдруг спросил:

— Хотите, чтобы я присутствовал при вашем разговоре?

— Хочу. — Ответ вырвался у меня до того, как я успела его обдумать.

Потому что вести неприятные беседы (а именно такая мне предстояла) легче, когда за твоей спиной стоит надёжная, как скала, «группа поддержки».

По лицу Райли скользнуло редкое для него выражение довольства.

— После завтрака? — по-деловому уточнил он, и я кивнула.

А потом раздумчиво сказала:

— Интересно, что же Тимми передавал разбойникам? Не сигнал же, что можно напасть на нас?

— Последнее вряд ли, — уверенно сказал Райли. — В Колдшире нечего брать, об этом всем известно.

— А деньги, которые ты привёз? — парировала я.

— Откуда Тимми знать, с чем и зачем я вернулся? — пожал плечами Райли. — Нет, скорее всего, он хотел предупредить, что в замке солдаты. Или…

Тут он нахмурился, однако сразу же тряхнул головой и пробормотал:

— Да нет, нет, откуда ему знать.

— О том, что Гилби приехал за деньгами и его можно перехватить на обратном пути? — угадала я. — В том-то и дело, что он уже не раз бывал в Колдшире именно по этому поводу. И если сложить твоё возвращение с приездом банковского служащего, то вполне можно сделать правильные выводы.

— Однако клерка ни разу не грабили. — Райли не возражал, а размышлял. — Он ведь ничего не говорил об ограблениях?

— Нет.

— Хм. Возможно, Безликий просто не хотел связываться с армией? Тогда у него нет причин захотеть это сейчас. Особенно зная, что мы раскрыли его соглядатая.

— Возможно, — согласилась я. — Однако завтра я всё же постараюсь предупредить капитана Литтлтона. Без подробностей, но чтобы он был настороже.

Собеседник одобрительно склонил голову:

— Да, так будет правильно. Только предупреждать вы будете не завтра, а уже сегодня: время глубоко за полночь. И, может, вы всё-таки пойдёте спать?

Я собиралась ответить, что сна у меня ни в одном глазу, но вместо этого с трудом подавила зевок. Тепло после холода, уютная обстановка и высказанные тревожные мысли — всё это исподволь действовало расслабляюще.

И всё-таки вставать и тащиться в постель не хотелось. Потому я ответила:

— Да, попозже. А ты иди, тебе тоже нужен отдых, даже больше, чем мне. Только постарайся, чтобы тебя никто не видел.

Райли приподнял бровь:

— Это из-за тех сплетен, о которых вы упоминали?

— Да. — Я неловко усмехнулась. — Когда слуга выходит из спальни госпожи, пусть даже среди бела дня, у некоторых сразу начинает работать фантазия.

Черты Райли приобрели медальную твёрдость.

— Не беспокойтесь. Больше вас не потревожат никакие слухи.

Прозвучавшая в его тоне безапелляционность не сулила сплетницам ничего хорошего. И я, прочистив горло, миролюбиво попросила:

— Просто постарайся уйти незамеченным. И вообще, когда на слухи начинают обращать внимание, они от этого только ширятся.

— Всё будет хорошо. — Сложно сказать, прислушался Райли к моим словам или нет.

— Надеюсь, — со вздохом пробормотала я. Подавила очередной зевок и всё-таки отскребла себя от кресла. — Доброй ночи, точнее, того, что от неё осталось.

— Доброй. — Райли тоже отлип от каминной полки.

Окинул меня, завёрнутую в плед, как в мантию, непонятным взглядом, хотел ещё что-то добавить, но сдержался и лишь поклонился:

— С вашего позволения.

Я дождалась, пока за ним бесшумно закроется дверь, покосилась на так и манившее в него вернуться кресло, однако побрела в спальню.

До рассвета и запланированного подъёма мне оставалась какая-то пара-тройка часов.

Глава 51

— Леди Каннингем!

М-м-м.

— Леди Каннингем, вы просили вас разбудить!

О, бли-и-ин!

Я разодрала один глаз и невнятно пробормотала:

— Да, да, встаю.

— Я принесла тёплую воду для умывания. — Умница Лили не спешила уходить. — Какое платье вам подготовить?

Никакое. После такой безумной ночи я хотела спать, а не выбирать платье.

— Серое, — наобум буркнула я.

— Хорошо, леди Каннингем. Когда вам подавать завтрак? Или вы спуститесь в столовую?

Тьфу.

Смирившись, что полежать ещё минуточку мне не дадут, я открыла оба глаза и с кряхтением села в постели.

— Завтрак подашь в кабинет. А сейчас иди и займись платьем.

Добившаяся своего Лили выскользнула из спальни. Я же спустила ноги на пол, на ощупь поискала домашние туфли и, не найдя, сердито заглянула под кровать: ну где они?

И вспомнила, что вчера мокрая обувь благополучно осталась у камина.

— Никогда ещё Штирлиц не был так близок к провалу. Точнее, к новому витку слухов, — пробормотала я и поползла умываться.

Впрочем, если у Лили и возникли вопросы относительно туфель, она их, естественно, не высказала. А я после рутинного утреннего туалета почувствовала себя гораздо бодрее и жалела только об одном: что здесь ещё не изобрели патчи для век. Тени под глазами у меня были знатные, а пользоваться пудрой считалось моветоном для благородной леди.

— Умный не скажет, дурак не заметит, — сообщила я своему отражению. — И вообще, можно попробовать встроить это в легенду, которой собираюсь предупреждать капитана.

Отражение ответило скептическим взглядом, но я это проигнорировала. Пощипала бледные щёки, покусала губы и отправилась провожать дорогих (в прямом смысле) гостей.

Когда я спустилась во двор, Гилби и его сопровождающие были готовы выступать.

— Доброе утро, леди Каннингем, — поприветствовал меня клерк, деликатно не коснувшись моего отнюдь не цветущего вида даже фразой «Как вы спали?».

Зато капитан Литтлтон оказался более прямолинеен и после приветствия добродушно пробасил:

— Право же, не было нужды нас провожать. Подъём в этакую рань привычен только солдатам и путешественникам.

— Иногда можно и поступиться своим комфортом. — Я улыбнулась и, понизив голос, продолжила: — Но, господа, может быть, вы задержитесь в Колдшире ещё на день?

Да, это означало лишние траты, однако вполне могло сбить разбойников с толка.

Литтлтон нахмурился.

— Спасибо, леди Каннингем, вы чрезвычайно любезны. Тем не менее, полагаю, причина вашего приглашения не только в духе гостеприимства?

Я кивнула и заговорила совсем тихо, отчего моим собеседникам пришлось подойти ближе.

— Видите ли, господа, мне вчера не спалось. Я решила немного полюбоваться звёздами из окна гостиной, но, когда подошла, увидела такое…

Я выдержала эффектную паузу, и Гилби не мог не подхватить:

— Такое?

— Вспышки в холмах! — Я сделала испуганное лицо. — Как раз в той стороне, куда вам уезжать. Боюсь, это разбойники, и они собираются напасть на вас!

Увы, судя по мелькнувшему на лицах мужчин снисходительному выражению, моим спектаклем они мало прониклись.

— Не переживайте, леди Каннингем, — задушевно начал Гилби. — Уверен, тому, что вы видели, есть вполне мирное объяснение.

— А если и нет… — Литтлтон воинственно подкрутил усы. — Не сомневайтесь: мы дадим этим бандитам такой урок, что они зарекутся связываться с армией!

«Ну-ну», — хмуро подумала я. Однако аргументов для спора у меня не было: не могла же я рассказать о Тимми. Потому что узнай об этом Трейси (а он бы узнал, рано или поздно) — и мне не избежать новой волны подозрений и обвинений. А то и полицейского отряда, расквартированного в Колдшире на неопределённый срок.

— Но всё же, прошу, будьте осторожны!

Это да ещё молитвенно сложенные ладони — вот и всё, что мне оставалось. В ответ мужчины вновь заверили меня в своей полнейшей безопасности, и Гилби даже пообещал прислать весточку из Норталлена.

— Буду ждать, господа, — поймала я его на слове. И не скажу, чтобы у меня отлегло от сердца, но, по крайней мере, стало спокойнее: меньше мучиться неизвестностью.

На этом мы простились. Кавалькада выехала за ворота замка, а я поднялась на стену и провожала её полным тревоги взглядом до тех пор, пока всадники не затерялись в холмах.

«Что же, больше от меня ничего не зависит».

Вздохнув, я собралась отправиться на завтрак, но вовремя вспомнила вчерашнее желание взглянуть на место, где Тимми так ловко перебрался через стену.

«Прогуляюсь». — И я зашагала к Восточной башне.

Проход через неё оказался закрыт, поэтому пришлось потратить время, чтобы подобрать ключ из связки, с которой я расставалась только ночью. Когда же я наконец вышла на северную стену, то почти без удивления обнаружила там Райли. Скрестив руки на груди, он стоял примерно в том месте, где ночью от нас сбежал мальчишка, и хмуро смотрел вниз.

Впрочем, когда я приблизилась, Райли отвлёкся от созерцания.

— Доброе утро, — поприветствовал он таким тоном, что было ясно: ни разу оно не доброе. — Уехали?

— Да. — Я встала рядом с ним и тоже посмотрела вниз. — Кусты, верно?

Райли наградил меня быстрым взглядом и подтвердил:

— Верно. Малец приземлился в них, как на подушку, и дал дёру.

— Я бы на его месте всё равно не рискнула, — пробормотала я, представив, что это мне надо прыгать с высоты второго этажа.

— Вы леди, — возразил Райли, — а он явно не в первый раз такое проделывает.

Я кивнула. Машинально потёрла начавший ныть висок и отвернулась от края.

— Сегодня же распоряжусь вырубить все кусты вдоль стен. И в целом надо их осмотреть снаружи: нет ли где-то возможности подняться? Как говорится, лучше поздно, чем совсем поздно.

— Не переживайте. — В тоне Райли слышалось сочувствие. — Можете поручить эту работу мне, а вечером просто проверите, что и как сделано.

Я подарила ему благодарный взгляд:

— Подумаю над этим. Однако пока есть более срочное дело.

Райли приподнял брови:

— Завтрак?

Я не сдержала полуулыбки.

— Завтрак. И разговор с Брендой.

Глава 52

Поглощённая обдумыванием предстоящей беседы, я не запомнила, что ела на завтрак. Однако, допивая чай, скрепя сердце решила Райли не звать, чтобы не давать повода болтливым языкам. И потом, что я, одна не справлюсь с какой-то неприятной тёткой?

Поэтому, когда в кабинет вошла Лили, чтобы забрать посуду, я преспокойно распорядилась:

— Пригласи сюда Бренду.

И мысленно попросила у Райли прощения. Потом объясню и извинюсь.

— Доброе утро, госпожа.

Стоя спиной к окну, чтобы лицо находилось в тени, я небрежно ответила:

— Доброе. Садись.

И указала на стул, специально поставленный для этой цели чуть ли не в центр комнаты.

Вдова уселась и чопорно положила ладони на колени.

Примерно полминуты я мариновала её тишиной и пристальным взглядом, а затем, как будто из пустой вежливости, полюбопытствовала:

— Бренда, скажи, где сейчас твой племянник?

— Тимми? — удивилась вдова. — Не знаю, не видела его ещё. Наверное, Барку помогает, он любит на конюшне крутиться.

Хм, ответила как будто искренне. Ладно, продолжаем.

— Он куда-то исчезал из Колдшира дней десять назад?

На лице вдовы отразилась растерянность, а затем она задумалась и неуверенно произнесла:

— Да вроде бы нет.

«Попалась!»

— В самом деле? — Я изогнула бровь. — Тогда как я могла встретить его во время своей остановки в Норталлене?

Бренда опешила, однако постаралась выкрутиться:

— Простите, госпожа, но вы уверены? Вы Тимми-то и не видали толком.

Всё, пора было заходить с козырей.

— Ошибаешься, — холодно ответила я. — Этой ночью, поймав его в Восточной башне, я достаточно на него насмотрелась.

Вдова побледнела.

— В башне? — проблеяла она. — Что этот негодник мог…

— Этот негодник, — перебила я, — посылал фонарём сигналы кому-то, кто прятался в холмах. Полагаю, это были разбойники из банды Безликого Родди.

— Да вы что?! — ахнула Бренда. — Нет-нет, госпожа, Тимми не мог с ними спутаться, я запре…

Она осеклась, поняв, что сболтнула лишнее.

— Так, так, — с прокурорской безжалостностью протянула я. — Выходит, какие-то грешки за ним всё же числились?

— Госпожа, он ведь ещё ребёнок! — Бренда умоляюще сложила ладони. — Поверьте, он не хотел ничего дурного! Для него это… это просто игра!

Я хмыкнула и вкрадчиво уточнила:

— Так где был Тимми десять дней назад?

Бренда уронила руки.

— Я не знаю, — покаянно созналась она. — Он часто убегает из замка. Уж я его браню, браню, да толку никакого.

— То есть всё, что он делал, — делал без твоего ведома? — уточнила я, и вдова отчаянно закивала.

— Что же. — Маска бесстрастия далась мне легко. — Возможно, ты не лжёшь. Однако я предпочту не рисковать: инспектор Трейси и без того присматривается к Колдширу. Поэтому собирай вещи, Бренда. Ты уволена.

— Что?! — Вдова вскочила со стула. — Госпожа, да я… Чем хотите поклянусь, я никогда…

— Ковёр, — уронила я, и вместо очередного оправдания Бренда по-рыбьи глотнула воздуха.

— Ковёр? Какой ковёр?

— Который лежал на лестнице, — великодушно пояснила я. — И который по твоему распоряжению внезапно убрали для чистки. А потом кто-то натёр ступени воском, и я едва не скатилась с лестницы и не сломала шею.

— Вы… вы серьёзно? — Вдова смотрела на меня с совершенно ошалелым видом. — Д-да, я распорядилась почистить ковёр, но только потому, что мне приказал господин Грир!

Ныне покойник, а значит, не способный ничего возразить.

— Достаточно оправданий, — отрезала я. — Моё решение окончательное. Собирай вещи, расчёт и рекомендательное письмо получишь сегодня же.

И тут произошло то, чего я никак не ожидала. Сделав сомнамбулический шаг вперёд, Бренда рухнула на колени, как подрубленное дерево.

«Больно же! — пронеслось у меня в голове. — А в её возрасте так вообще можно мениск повредить!»

— Госпожа. — От телесной боли или душевной, но по впалым щекам вдовы покатились слёзы. — Умоляю, госпожа, не прогоняйте меня из Колдшира! Я столько лет служу здесь!

— Понимаю, тебе нелегко, — кивнула я. — Однако верю, что ты сможешь найти место не хуже.

— Нет, вы не понимаете! — Бренда жалобно всхлипнула. — Я попросилась на службу в замок в память о Рике и вот уже двадцать лет как работаю без нареканий. Это… это важно для меня! Служить в Колдшире важно для меня!

Не стоило этого делать, но я заинтересовалась:

— Кто такой Рик?

— Мой жених. — Вдова спрятала лицо в ладонях, отчего голос прозвучал невнятно. — Он служил здесь, мы назначили свадьбу, а потом… Потом хозяин замка решил снести стену. И пришла жуть.

Я закусила щеку изнутри, а Бренда гнусаво продолжала:

— Рик умер в ту ночь, у него было слабое сердце. А я… я надела вдовьи одежды и поклялась, что буду служить в Колдшире вместо него. До конца своих дней.

М-да, история. Мне сделалось не по себе.

— То есть ты никогда не была замужем?

Бренда мотнула головой и снова всхлипнула.

«И что же мне делать?»

Я смотрела на коленопреклонённую женщину, на её подрагивающие плечи, слушала горестные всхлипы и с тоской понимала: не смогу.

Она и впрямь могла ничего не знать: ни о Тимми, ни о том, чем Гриру помешал ковёр. По сути, единственным доказанным её прегрешением была моя к ней неприязнь.

Но пойти на попятный? Не сочтут ли это слабостью? Не сядут ли потом на шею?

— Хорошо, — наконец произнесла я, и всхлипывания выжидательно стихли. — Оставайся в Колдшире. До первого замечания или подозрения.

— Спасибо, госпожа! — Бренда убрала ладони от лица и наградила меня сияющим благодарным взглядом. — Вы не пожалеете, обещаю!

— Можешь идти, — сухо ответила я и, скрестив руки на груди, отвернулась к окну.

— Спасибо, спасибо, спасибо!

Мне представилось, как она кланяется, пятясь к выходу, и на душе стало неприятно.

«Зря я не позвала Райли».

Дверь в кабинет открылась и закрылась, дав понять, что я осталась в комнате одна.

«Зря. Наверняка ведь пожалею, что не довела дело до конца. Вопрос лишь в том, как скоро».

Глава 53

Райли обиделся. Нет, он, конечно, постарался не подать виду, только я уже неплохо его знала, чтобы заметить уязвлённость моим решением.

— Не переживай, я об этом пожалела, — с невесёлой усмешкой заверила я и рассказала, что Бренда остаётся.

Против ожидания, Райли не осудил моё мягкосердечие. Он лишь нахмурился:

— Надо будет присматривать за ней.

И больше мы это не обсуждали.

***

Гилби сдержал слово: спустя два дня в Колдшир прилетел почтовый голубь из Норталлена.

«Глубокоуважаемая леди Каннингем, — писал клерк в прикреплённой к птичьей лапке записке, — не извольте волноваться. Ваш покорный слуга и капитан Литтлтон благополучно добрались до Норталлена и продолжают путешествие в столицу».

— Безликий их не тронул, — с задумчивостью констатировал Райли, которому я показала послание. — Как и в прошлые разы.

— Похоже, он и впрямь побаивается армии, — предположила я. — Или Тимми сигналил не ему. Или ему, но по другому поводу.

— Толку гадать? — повёл плечами Райли. — Главное, кредитор получит выплату.

С этим сложно было не согласиться, и история Тимми вроде бы завершилась: сам он даже в окрестностях Колдшира больше не появлялся, а Бренда вела себя тише воды, ниже травы.

***

Наконец-то потянулись спокойные дни, наполненные исключительно рутиной — я порядком устала от разнообразных приключений и происшествий.

Кусты вдоль стен вырубили и отправили на растопку, у нескольких шатавшихся камней замазали швы свежим известковым раствором.

Дровяной сарай под крышу набили поленьями, доставленными артелью Беорна в точности по договору.

Ланс тоже прислал обоз с досками для ремонта, а староста Хендерсон — пятерых крепких парней, готовых привести в порядок крышу замка за кров и стол (потому что деньги им обещался заплатить сам Хендерсон из той суммы, которую по документам ему передал бывший управляющий). Работа закипела, и её тоже никак нельзя было оставлять без внимания.

Параллельно горничные приводили в порядок комнаты, а несчастный Хендри не покладая рук смазывал петли, менял полусгнившие зимние ставни, кое-где вставлял новые стёкла взамен разбитых, двигал мебель. Привратники по моему указанию таскали ковры, перины и подушки на чистку и просушку, конюх Барк чуть ли не через день катался в деревню за покупками (я не жадничала, однако жёстко контролировала каждую потраченную медяшку).

А ещё я целыми днями проверяла, подпинывала, назначала фронт работ. Нанесла визиты трём с половиной арендаторам колдширских земель — не особенно богатым фермерам, обеспечивавшим замок натурпродуктом и малой денежкой. В очередной раз съездила в Данли, где договорилась о корме на зиму для лошадей. Составила график проветривания комнат, твёрдо решив покончить с затхлостью в замке. Собрала две аптечки, чем вызвала искреннее недоумение Лили, помогавшей мне с поисками необходимого. Начала потихоньку разбирать библиотеку, а в качестве отдыха работала в саду, и благодаря нашим с Оливером усилиям он хорошел с каждым днём.

И разумеется, всё это было бы гораздо сложнее и отнимало больше сил, если бы не Райли.

Я не знаю, как он это сделал, но его слушались беспрекословно, притом что сам он работал наравне с остальными. Когда у кого бы то ни было возникали вопросы, они прежде шли к нему и только потом, если задачу не удавалось решить, уже все вместе — ко мне. Заметив его на горизонте, горничные прекращали болтовню и с сосредоточенным видом принимались мыть и чистить. Том и Стини — неслыханное дело! — завязали с ночными возлияниями после того, как Райли во время обхода застал их за распитием браги и хорошенько отчитал.

А старый Оливер как-то заметил:

— Вы уж извините, что опять не в своё дело лезу, госпожа, только управляющий вам до сих пор нужен.

И судя по тому, что он бросил взгляд в сторону шедшего к нам Райли, кандидатура на эту должность была очевидна.

— Да, нужен, — вздохнула я и мысленно добавила: «Только есть один нюанс: Райли не слуга. А значит, не может просто взять и пойти ко мне на службу».

Но тогда оставалось неясным: почему он в принципе ещё в Колдшире? Если я всё правильно понимала, обязанности телохранителя лежали на нём только в путешествии. Миссия по временному спасению имения от кредиторов тоже была выполнена, а каких-то иных причин ему задерживаться здесь я не видела. И поскольку считала, что лучше один раз спросить, чем строить миллионы догадок, то решила вызвать Райли на разговор.

— Скажи, как скоро ты возвращаешься в столицу?

Только проговорив фразу вслух, я поняла, насколько грубо и двусмысленно она звучит: как будто мне, наоборот, не терпится избавиться от Райли. И потому без промедления поправилась:

— Не подумай дурного, я тебя не гоню, скорее уж… — Я осеклась и, кашлянув, продолжила: — Просто сколько тебе можно отлынивать от службы?

— Сколько понадобится, — хладнокровно ответил Райли. — Пока я ездил в Сандерленд, успел отправить письмо с просьбой разрешить мне остаться в замке на неопределённый срок. И вчера получил ответ, дозволяющий это.

Вчера? Ах да, мимо замка проезжал почтовый дилижанс! Я ещё подумала, что он привёз ответ от Бэрридона или послание от Каннингема, и очень удивилась, не получив письма. А оказывается, оно всё-таки было, только не для меня, а для Райли.

И это многое меняло.

— Получается, — медленно начала я, — тебе можно предложить место управляющего Колдшира, и ни у кого не возникнет претензий на этот счёт?

Теперь уже Райли прочистил горло и отрывисто ответил:

— Не возникнет.

— Тогда… — Мне вдруг отчего-то сделалось неловко. — Ты согласен стать управляющим имения? Хотя бы на год, пока я не разберусь с основными проблемами.

Райли отвёл глаза. Неужели хотел отказать, но не мог придумать как?

— Только отвечай честно! — поспешила предупредить я. — Обещаю, что не обижусь.

— Хорошо, честно так честно. — Райли выдержал паузу и, по-прежнему не глядя на меня, закончил: — Я согласен, леди Каннингем. Наверное, так действительно будет лучше.

Глава 54

Мне не спалось: после стольких спокойных ночей снова привиделся кошмар о нападении разбойников. Я ворочалась с боку на бок, пока наконец не сдалась и, накинув капот, отправилась в кабинет. На этот раз у меня в планах было не корпеть над бумагами (кто бы знал, как они мне надоели!), а немного разобрать библиотеку.

«Надеюсь, сегодня никому не придёт в голову сигналить из башни», — подумала я, отпирая кабинет. Неосознанно помедлила на пороге в ожидании… Чего? Усталого «Что же вам не спится»?

Кто знает. Однако Райли не появился: может, совершал обход в другой части замка, а может, и спал. Он ведь тоже был не железный, пускай и привык считать себя суперменом. Потому я беспрепятственно вошла в комнату, зажгла стоявший на каминной полке шандал и переставила его на столик у большого, занимавшего всю стену книжного шкафа.

— Ну-с, продолжим.

Я сняла с полки первый том.

Глаза у меня начали слипаться на десятой или одиннадцатой просмотренной книге. Какого-либо улова мои поиски не принесли: в этом месте на полке были собраны современные нравоучительные романы, непонятно зачем купленные (я сильно сомневалась, что кто-либо из прежних хозяев читал «Грустную и поучительную историю юного Джейми, смолоду попавшего в дурную компанию»).

— Ладно, последняя, и баиньки, — сказала я себе.

Вытащила очередную «Наставительную историю» и вздрогнула. Показалось или в оставшемся от книги пустом проёме мелькнула голубая вспышка?

— Опять дрянь всякая мерещится. — Я потёрла усталые глаза и заглянула в проём, чтобы точно закрыть этот вопрос.

И увидела мерцавший в глубине огонёк — точь-в-точь как язычок в газовой горелке.

Я моргнула — огонёк не исчез. Снова протёрла глаза — остался на месте.

— Блин, да что же это такое?

Естественно, ответа на вопрос я не услышала, только по краю сознания мелькнула мысль, что надо бы вернуть книгу на место и возвращаться в спальню. От греха подальше.

Но когда я в необычной ситуации слушалась доводов рассудка? И вместо того, чтобы поступить правильно, сделала ту же глупость, что и не так давно в саду.

Протянула к огоньку руку.

Пальцы обдало ментоловой прохладой, и я беспрепятственно упёрлась ими в стенку шкафа. Но не успела пробормотать:

— Ну и зачем всё это было? — как вроде бы незыблемая поверхность ушла вперёд, словно я надавила на большую кнопку.

Внутри шкафа что-то щёлкнуло, заскрипело, и у меня от изумления буквально упала челюсть.

Часть полок отъехала вглубь и в сторону, открыв чернильный прямоугольник прохода. Из него дохнуло холодом и затхлостью, и я шарахнулась назад: мало ли что или кто оттуда вылезет.

Однако никакой нечисти или призраков за шкафом не водилось. Я с минуту не мигая смотрела на тёмный проём, на всякий случай сжимая в руке ножку шандала, а затем наконец решилась. На цыпочках, нервно стиснув ворот капота, приблизилась и посветила в проём.

И вновь ничего пугающего не увидела: ни замурованных скелетов, ни таинственных надписей, ни даже пресловутого голубого огонька. Просто паутина в углах да убегавшие вниз каменные ступени.

— Тайный ход! — выдохнула я. — С ума сойти!

А с другой стороны, всякий уважающий себя древний замок обязан иметь не только привидение (здесь с его ролью успешно справлялась душа Колдшира), но и секретный ход.

— Нечему удивляться, — под нос произнесла я и задумалась.

Раз есть ход, значит, его надо исследовать. Мало ли кто о нём знает и может пробраться в замок?

Но лезть куда-то одной, да ещё ночью? Слабоумие и отвага чистой воды.

С другой стороны, днём у меня точно не получится заняться исследованием так, чтобы этого никто не заметил. А предавать существование хода огласке было не меньшим слабоумием.

И что мне оставалось?

— Прежде всего надо точно выяснить, как эта штука открывается и закрывается, — сказала я себе. Вернула шандал на столик и вновь засунула руку в дыру между книгами.

Стенка шкафа уже была на месте и так же легко, как в прошлый раз, поддалась нажатию. Снова что-то зашуршало и заскрипело, и полки послушно закрыли проём, будто его никогда не существовало.

— Ясно.

Не гася шандал, я взяла свечу, с которой пришла в кабинет, и подошла к двери. Немного посомневалась: точно сегодня? Точно без Райли? Может, отложить до следующей ночи? И сама же себе ответила: до следующей ночи меня любопытство сожрёт. А искать сейчас Райли — только привлекать лишнее внимание. Встречу — обязательно расскажу и позову составить компанию. Нет — буду действовать одна. Очень осторожно — если замечу что-то неладное, немедленно развернусь.

Я кивнула, прислушалась к тишине за дверью и бесшумно выскользнула в коридор.

Не затевать же новое приключение в ночной сорочке и капоте?​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 55

В принципе, у меня был шанс передумать. Пока шла в свои комнаты, пока переодевалась в дорожное (как самое удобное) платье, мысленно матеря пуговицы и крючки, пока пристёгивала к поясу ключи и бархатный мешочек со спичками и запасной свечой. Хотела взять с собой что-нибудь, что можно было бы использовать как оружие, но увы. Кроме памятного ножа для бумаг и ножниц, в спальне ничего не было — нож, которым я ловко орудовала в саду, хранился там же в сарайчике.

— С другой стороны, ничего опасного там быть не должно, — сказала я себе. — А если что-то и будет, сразу же поверну назад.

Сборы были окончены. Я взяла свечу, помедлила у закрытой двери, не столько прислушиваясь к происходящему за ней, сколько сомневаясь: мне точно это надо? И всё-таки отправилась в кабинет.

За время моего отсутствия ничего не изменилось, только свечи в шандале оплавились сильнее. Я уверенно вытащила нужную книгу, ещё раз проверила, что потайной механизм исправен, и, прикусив губу, заперла кабинет изнутри. Закрывать ход за собой показалось мне рискованным: вдруг с той стороны его не получится открыть? Однако того, чтобы без меня кто-то вошёл и узнал очередную тайну Колдшира, тоже не хотелось.

Закончив с этим, я внимательно изучила площадку, откуда начиналась лестница, и обнаружила, что один из камней светлее других.

«Наверное, он открывает выход изнутри», — догадалась я, однако на эксперимент не решилась. Вот расскажу завтра Райли, и вместе проверим, так это или нет.

Итак, с подготовкой было покончено, и я замерла на пороге тайны. Вновь мелькнула мысль про слабоумие и отвагу, однако вместо того, чтобы прислушаться к ней, я подняла свечу повыше и шагнула на первую из уходивших вниз ступенек.

Здесь царствовали темнота и сырость. Дышать стоячим воздухом было не особенно приятно, холод от сотни лет не знавших солнца камней так и норовил пробраться под одежду. В остальном же ход не представлял из себя чего-то особенного: просто узкая винтовая лестница.

«Надо было считать ступени, — думала я. — Интересно, я уже спустилась на уровень холла?»

К сожалению, понять это было невозможно. И я шла, шла, шла, казалось, бесконечно долго, пока лестница наконец не закончилась и передо мной не открылся чёрный зев туннеля. В принципе, отсюда можно было и повернуть назад: всей этой конструкции явно не одно столетие, и шансы попасть под обвал или упереться в тупик имелись неиллюзорные.

Однако я проверила, что спички всё ещё со мной, и с несколько наигранной уверенностью двинулась вперёд.

О том, как быть, если ход начнёт раздваиваться, я подумала уже задним числом и пожалела, что у меня с собой нет ни мотка ниток, ни мела.

«Будем надеяться, здесь не катакомбы, а обычный чёрный ход, — думала я, с осторожностью шагая по каменному полу. — Просто очень-очень чёрный».

На моё счастье, так оно, похоже, и было. По крайней мере, развилок не попадалось, а вот по началу высокий потолок становился всё ниже и ниже. Камень пола и стен сменился суглинком, к запаху сырости добавился запах влажной почвы, огонёк свечи начал хиреть из-за недостатка кислорода. И, несмотря на поддерживавшие свод толстые деревянные балки, я всерьёз задумалась о том, чтобы повернуть обратно.

Вот ход стал таким низким, что пришлось согнуться едва ли не вдвое. И хотя я никогда не страдала клаустрофобией, от мысли о тоннах земли надо мной, спина неприятно взмокла.

«Здесь же и не повернуться толком, — бухало в висках. — Придётся пятиться, пока по сторонам не станет больше простора. Блин, ну куда меня понесло? Если со мной что-то случится…»

Но окончательно победить голос разума не успел: ход начал забирать вверх и постепенно расширяться. Я распрямилась, пламя свечи вновь набрало силу. И наконец ход закончился пятью земляными ступенями, упиравшимися в деревянную крышку люка.

«Добралась! — От новой порции адреналина и без того неспокойное сердце заколотилось быстрее. — Но вот будет номер, если не получится поднять крышку. Или если я вылезу в чьём-нибудь подвале. У хозяев сто процентов инфаркт случится».

Нервно посмеиваясь про себя, я поставила свечу на пол, поднялась по ступенькам и упёрлась ладонями в дерево. Как в той сказке Александра свет Сергеевича, понатужилась, понапружилась — и крышка поддалась. С шумом и скрипом пошла вверх (я в красках вообразила реакцию тех, кто мог это слышать, а то и наблюдать) и наконец с грохотом откинулась.

Несколько секунд я выжидала и напряжённо вслушивалась. Однако снаружи, похоже, никому не было дела до того, кто и зачем лезет из-под земли. И я, осмелев, осторожно выглянула наружу.

Это была какая-то полуразвалившаяся лачуга: стены ещё крепкие, но единственное окошко выбито, а в крыше — дыра, через которую на меня с любопытством смотрела краюшка луны. Откуда-то слышался неясный, мерный гул. Очень знакомый, но у меня никак не получалось сообразить, что же он означал.

— Интересненько, — протянула я вполголоса. — И что это за место?

Аккуратно выбралась из лаза и подошла к висевшей на одной петле двери. Несильно её толкнула, на что дверь ответила мерзким скрипом и внезапно вывалилась наружу, грохнув так, что сердце едва не повторило за ней этот фокус.

Комнату залили серебряные лучи, высветив её убогое убранство. Койка, стол, пара табуретов, затянутые паутиной пустые полки.

— Кто мог здесь жить?

Впрочем, сначала надо было выяснить, где именно «здесь».

Я с опаской выглянула в дверной проём и обнаружила вокруг песчаные дюны, поросшие неопрятными кустиками травы. Справа за ними была видна тёмная гладь, по которой бежала лунная дорожка.

— Море! — выдохнула я, наконец-то поняв, что за шум слышу.

Шагнула из лачуги на песок, и в этот момент где-то в дюнах прозвучал выстрел.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 56

Я юркнула в лачугу, как мышь, учуявшая кота. Вжалась в стену: кто стрелял? Зачем? Контрабандисты? Разбойники?

Вот не сиделось же мне дома!

Однако больше тревожных звуков до меня не доносилось, и я решилась выглянуть наружу. Опасливо высунулась из-за дверного косяка и именно в тот момент, когда на гребне ближайшей дюны возник мужской силуэт. Охнув, я присела, но продолжила одним глазом следить за пришельцем. А тот начал торопливо спускаться по крутому склону, будто убегал от кого-то. Вид у него был перекошенный, и одну ногу он явно подволакивал.

«Это в него, что ли, стреляли?»

Вдруг пришелец запнулся за кустик травы и потерял равновесие. Едва ли не кувырком скатился к подножию холма, да так и замер чёрной бесформенной грудой.

«Он умер?»

Вдоль позвоночника пробежала морозная волна.

«Так, всё. Пора сваливать обратно в лаз — и бегом в замок».

Но противореча всякому здравому смыслу, я выждала несколько секунд, а затем, пригнувшись, сделала стремительную перебежку к упавшему человеку.

Он лежал в позе эмбриона, и в лунном свете распоротый бок его куртки влажно блестел. Однако человек дышал, шумно и рвано, и это уже было неплохо.

— Эй! — шёпотом позвала я и, переборов страх, попыталась осторожно перевернуть его на спину. — Эй, вы меня слышите?

И подавилась вскриком, увидев лицо раненого.

Точнее, чёрный платок, закрывавший его почти от самых глаз.

«Безликий?!»

Наши взгляды — мой ошарашенный и его мутный от боли — встретились.

— Вы? — хрип разбойника можно было с трудом разобрать. — Что вы здесь делаете?

— Не ваше дело! — огрызнулась я, придя в себя и пытаясь поймать за хвост ощущение узнавания.

Эти глаза, эта тёмная грива волос (Безликий потерял свою щегольскую шляпу) — я точно должна была видеть его где-то ещё!

Издалека донёсся новый выстрел, и разбойник зашевелился, пытаясь подняться. Я рефлекторно взялась ему помогать, за что вместо благодарности получила резкое:

— Убирайтесь отсюда! Не вмешивайтесь! — и обжигающе злой взгляд.

И пазл сложился.

Шокированная, я приоткрыла рот, но шум вдалеке явно намекнул: сейчас важнее другое.

— Кто за вами гонится? Солдаты? Обопритесь на плечо.

Безликий заскрипел зубами. Однако ему было до такой степени несладко, что всё‑таки обхватил меня за шею, и общими усилиями мы встали на ноги.

Впрочем, он немедленно попытался меня оттолкнуть:

— Уходите!

Это было разумно. Точно так же, как было разумно не лезть одной в подземный ход, или сбежать в замок, услышав первый выстрел, или не приближаться к упавшему незнакомцу.

А с другой стороны…

Он отпустил нас в лесу. Он не стал нападать на Гилби, хотя наверняка знал, что тот везёт деньги. Он казнил Грира: да, негуманный поступок, но, будем откровенны, справедливый.

И всё это вопреки его же желанию стать владельцем Колдшира.

— Лорд Эйнсли, вы не в том положении, чтобы командовать, — жёстко сообщила я, и Безликий подавился воздухом. — Если хотите жить, идите со мной.

И как санитарка времён Великой Отечественной, поволокла его к лачуге.

Провал лаза по-прежнему был открыт, и оттуда пробивалось слабое сияние позабытой мною свечи.

— Сможете сами спуститься? — уточнила я у раненого, и тот дёргано кивнул.

«Тоже, небось, из суперменов», — пронеслось в голове. Но на помощь ему у меня элементарно не было времени: требовалось успеть замести следы нашего бегства. И потому я оставила Эйнсли и бросилась обратно к дверному проёму. Осторожно выглянула: на горизонте пока было чисто. Тогда я цапнула удачно попавшуюся на глаза старую метлу (не исключая, конечно, что она рассыпется от первого же взмаха) и выскочила наружу.

Несмотря на возраст, метла не подвела. То и дело оглядываясь, я уничтожила отпечатки наших ног и только спряталась в спасительное укрытие, как на гребне дальней дюны нарисовался силуэт всадника.

«Упс. Валим, валим, валим!»

Однако прежде надо было замести следы и в лачуге тоже: несмотря на тусклое освещение, на скопившемся за годы слое пыли их не увидел бы только слепой. И я принялась махать метлой, как молитву, повторяя про себя: «Только бы успеть, только бы успеть, только бы успеть!»

Успела. Пихнула метлу в угол, выглянула в окошко: едут — человек десять. И как лиса в нору, нырнула в потайной лаз. Закрыла люк, ссыпалась по ступенькам к Эйнсли и, шёпотом приказав:

— А теперь тихо! — задула свечу, которую тот держал в руках.

И подземелье погрузилось во мрак.

Глава 57

Тихо. Так тихо, что собственное дыхание кажется чересчур громким. Но вот как будто глухой топот: копыта?

«Конечно же, они должны осмотреть лачугу, даже если не заметили ничего подозрительного. Просто на всякий случай».

Недолгая тишина.

Шаги над головой.

Затаить дыхание, вжаться спиной в земляную стену.

Тихий шорох рядом: Эйнсли? Только бы ничего не учудил!

— Пусто, господин капитан!

Правда? Это действительно прозвучало или почудилось?

Шаги. Топот. Тишина.

Минуты тянутся как часы. От одного до шестидесяти, от шестидесяти до одного. Когда же можно выдохнуть? Когда окончательно решить, что угроза миновала?

Надо рискнуть.

Шёпотом:

— Я посмотрю.

Протестующее:

— Лучше я!

Только кто слушает его протесты?

Ощупью наверх. Приложить ухо к дереву, напрячь слух.

Тишина.

«Господи, храни идиотов!»

Медленно, очень медленно приподнять крышку дрожащими от напряжения руками. Выглянуть в щёлку.

Вроде бы никого.

Уже смелее открыть лаз, высунуть голову, закрутить ею, ожидая подвоха.

И обнаружить абсолютно пустую тихую лачугу.

— Спасены!

***

Впрочем, радоваться было рано.

— Вы уверены, что никого нет? — прошептал снизу Эйнсли, и я отчётливо вспомнила кровь на его одежде и то, как он против воли наваливался на меня по пути в убежище.

Ему нужна медицинская помощь, срочно. А здесь нет даже воды, чтобы элементарно промыть рану.

— Леди Каннингем?

Я встряхнулась и так же шёпотом ответила:

— Сейчас выгляну наружу. Ждите.

Выбралась из лаза и почти на карачках подползла к дверному проёму. Зачем-то задержав дыхание, выглянула: дюны, тускнеющие звёзды, ползущая к горизонту луна. И тихо: ни ветерка, ни шороха.

— Никого, — вполголоса сообщила я Эйнсли, вернувшись. — Сможете выбраться? Надо посмотреть, что у вас с ранами.

— Не стоит беспокоиться, — чопорно отозвался тот, и я возвела очи горе: только второго Райли мне сейчас не хватало.

Между тем лорд-разбойник тоже показался из подпола. Опираясь локтем на край лаза, спрятал в ножны кинжал, который, оказывается, всё это время сжимал в руке, и до меня дошло, что за шорох я слышала в темноте.

Вздохнула: «Ну, спасибо, что не пистолет». И требовательно спросила:

— Вы взяли свечу?

Эйнсли как будто стушевался, и я поспешила сгладить его прокол:

— Неважно, у меня есть ещё одна. Давайте помогу.

И не обращая внимания на недовольное бурчание: «Я прекрасно справлюсь сам», поддержала выбирающегося упрямца. Шумно дышавший Эйнсли уселся на полу и устало привалился к стене, а я зажгла запасную свечу, благополучно пережившую все приключения в поясном мешочке. После чего набрала в грудь воздуха и безапелляционно велела:

— Снимайте куртку, мне надо осмотреть ваш бок. И платок тоже снимайте, без него вам будет легче дышать.

Раненый послушался, правда, только по второму пункту. Стянул платок на грудь, открыв красивое и болезненно-бледное лицо, и хрипло поинтересовался:

— А что потом, леди Каннингем?

Потом?

— Сделаем вам временную перевязку. — Я говорила с уверенностью, которой сама не чувствовала. — Платок используем как тампон, подол рубашки — как бинт. Нужно остановить кровь.

Эйнсли хмыкнул и прокомментировал:

— Для молодой леди вы очень хорошо разбираетесь в ранах.

— Благодарю за комплимент, — огрызнулась я. — А теперь снимайте куртку.

Про себя же отметила: вряд ли у него серьёзное ранение, иначе он не вёл бы сейчас со мной разговоры.

— Подождите, леди Каннингем, — подтверждая последнее умозаключение, продолжил допытываться Эйнсли. — А что будет потом?

Я нахмурилась, придумывая резкую, но приличествующую леди отповедь, и вдруг поняла, что по факту у меня нет ответа на его вопрос.

В самом деле, что дальше? Тащить Эйнсли по тайному ходу в Колдшир? Но там здоровому человеку пройти непросто, не то что раненому. Да и как его спрячешь в замке? А если инспектор узнает, что я укрываю Безликого, проблем хлебнут все.

Тогда как быть? Оставить его здесь и сходить за аптечкой и всем необходимым? Но время, время. У меня физически не получится обернуться до рассвета, а там моё отсутствие вполне могут заметить.

Я закусила щеку, напряжённо перебирая в уме варианты, вплоть до самых фантастических, и Эйнсли, видя мои раздумья, неожиданно мягко сказал:

— Благодарю вас, леди Каннингем, но вы уже сделали более чем достаточно. Разумнее всего нам сейчас будет разойтись: вам — отправиться в Колдшир тем же путём, что пришли сюда, а мне — добраться до моих людей в тайном месте среди дюн.

Я скептически выгнула бровь:

— Вы так уверены, что до них уже не добрались королевские солдаты?

— Абсолютно, — серьёзно подтвердил Эйнсли. Закряхтел и, опираясь на стену, начал медленно вставать.

— Давайте перевяжем рану! — бросилась я к нему. — Вы же кровью истечёте, пока до своих бандитов доберётесь!

Поддержала его за пояс, и наши лица вдруг оказались неприлично близко друг к другу.

— Вы так переживаете. — Непроницаемо чёрные глаза Эйнсли смотрели прямо в душу. — А ведь я собирался и собираюсь забрать у вас Колдшир.

— Как-то вы непоследовательно это делаете, — парировала я. — И потом, надо же вернуть вам долг за сохранённые жизни тогда, в лесу. А ещё за Гилби и Грира.

— Всё-то вы знаете. — Эйнсли усмехался, но я видела удивление и невольное уважение в его взгляде. — Хорошо, леди Каннингем. Мы квиты. Настолько, что я даю слово дворянина забыть о том странном месте, где прятался от солдат. А теперь, с вашего позволения, мне пора. Светает.

— Перевязка…

— Обойдусь. Там царапина, поверьте. Неприятная, но царапина, и кровь уже почти остановилась.

— А если вы наткнётесь на солдат? — Зачем я его отговаривала? Разве у меня был план лучше?

— Они уже покинули дюны. — Эйнсли был на зависть уверен в своих словах. — Возвращайтесь в Колдшир, леди Каннингем. А я, так и быть, пришлю вам записочку, когда доберусь до Оакшира.

— Боюсь, как бы мне не прислал записочку инспектор Трейси, — хмуро отозвалась я и безнадёжно вздохнула. — Хорошо. Хочется вам — рискуйте. Только подождите немного.

Оставила Эйнсли держаться за стену и подошла к спасшей наши головы метле. Без особенного труда избавила её от прутьев и вручила раненому палку:

— Возьмите. У вас ведь ещё с ногой что-то.

— Подвернул, когда упал с лошади, — пояснил Эйнсли.

Постепенно перенося вес на импровизированный посох, отлепился от стены и сделал несколько шагов на пробу. Затем повернулся ко мне, внимательно за ним наблюдавшей, хотел изобразить подобие поклона, но зашипел от боли.

— С ума сошли! — Я тут же подскочила к нему. Ну почему некоторые мужчины настолько лишены чувства самосохранения?

Но Эйнсли только улыбнулся:

— Спасибо, леди Каннингем.

И мягким жестом убрал с моей щеки выбившуюся прядь, щекотно мазнув по коже пальцами.

Я замерла, не зная, дать высокородному лорду пощёчину, возмутиться словесно или просто констатировать, что кровопотеря печально сказалась на его умственных способностях.

А Эйнсли небрежно пояснил:

— Паутинка прицепилась. — И вернул на лицо платок. — До встречи, леди Каннингем.

— Надеюсь, не на виселице, — мрачно прокомментировала я.

У лорда-разбойника вырвался смешок.

— Разделяю ваши надежды.

Он похромал к выходу, осторожно выглянул из лачуги и, бросив на меня последний взгляд, шагнул в розовато-серые предутренние сумерки.

Я следила за его кособокой фигурой, пока он не скрылся из виду, и лишь после этого отошла от двери. Как смогла, убрала следы нашего присутствия и со свечой в руке спустилась в лаз. Закрыла крышку, подняла с земляного пола огарок и тронулась в обратный путь.

***

Всё-таки правду говорят, что дорога назад вдвое короче. Даже узкое место хода больше не казалось таким пугающим, как в прошлый раз. Я без приключений добралась до вырубленного в камне туннеля, а по нему — до винтовой лестницы. На втором дыхании поднимаясь через ступеньку, уже предвкушала скорый конец пути, как впереди послышался звук шагов, а по стенам заметались отсветы чужого огня.

«Кто-то ещё знает про ход?!» — испуганно подскочило сердце. Я дунула на свечу, но сбежать и скрыться в темноте не успела.

Из-за поворота вышел Райли.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 58

— Леди Каннингем? Где вы были? Зачем вы вообще…

Я инстинктивно втянула голову в плечи, чувствуя себя проштрафившейся по всем фронтам. Однако Райли внезапно осёкся и уже другим, полным тревоги тоном спросил:

— Вы ранены?

Что? Я удивлённо воззрилась на него и сообразила: кровь! Пятна крови на платье. Поспешила успокоить:

— Нет-нет, не волнуйся, это не моя!

И поняла, что вляпалась уже по полной.

— А чья? — В голосе Райли лязгнул металл, тёмные брови грозно сошлись на переносице.

— Безликого, — созналась я и выставила ладони защитным жестом. — Я всё объясню! Только можно не здесь?

У Райли дёрнулось веко. Однако вместо того, чтобы продолжить допрос с пристрастием, он выдержал паузу и абсолютно ровным тоном ответил:

— Можно. Прошу вас.

И посторонился, пропуская меня вперёд.

«Вот это самообладание! — восхитилась я. — Будь я на его месте, вытрясла бы из себя всё и прямо сейчас».

Подарила Райли искренне благодарный взгляд, поднялась на пару ступенек и вдруг запнулась на третьей: всё-таки ночное приключение забрало много сил.

— Осторожнее! — Естественно, Райли успел поддержать меня под локоть.

— Спасибо, — улыбнулась я и страдальчески спросила: — Там ведь ещё много идти, да?

— Не очень, — обнадёжил Райли, отпуская мою руку. — Идите с той скоростью, с какой сможете. Я подстроюсь.

— Хорошо.

И я хромой черепахой поковыляла наверх.

И вот наконец-то родной кабинет. Свечи в шандале превратились в жалкие огарки, но в их робком свете уже не было нужды: за окном уверенно вступал в права новый день.

«Безумная ночь. — Я устало потёрла переносицу. — Сейчас бы завалиться поспать до обеда…»

— Как он закрывается? — отвлёк меня от мечтаний Райли.

— Кто? — повернулась я. — А, ход. Сейчас покажу.

Продемонстрировала секретные свойства спрятанной панели, и Райли только головой покачал:

— Как же вы смогли её обнаружить?

— Это всё душа Колдшира, — со смешком ответила я и прикрыла зевок ладонью.

Райли смерил меня оценивающим взглядом и заключил:

— Вам необходимо срочно переодеться. Если кто-то из слуг заметит вас в таком виде, вопросов не оберёшься.

Я тоже опустила глаза на платье, перепачканное грязью и чужой кровью, и согласилась:

— Да. Пойду к себе.

Но не успела сделать к двери и шага, как Райли безэмоционально сообщил:

— Я пойду с вами.

Встретил мой непонимающий взгляд и прохладно пояснил:

— Хотелось бы всё-таки услышать, что произошло этой ночью и что вообще здесь творится.

Я открыла рот, собираясь напомнить о слухах, правилах приличия и человечности в целом (потому что спать мне хотелось просто смертельно). Однако совесть недовольно заворчала: это важная информация, и ты обещала всё рассказать. Поэтому пришлось мысленно махнуть рукой: «На том свете отосплюсь» — и кивнуть:

— Да, идём.

На наше счастье, большинство слуг ещё спали — в такую рань только Рона начинала возиться на кухне. Так что марш-бросок из кабинета до моих комнат прошёл успешно.

— Подожди здесь, — велела я Райли в гостиной. — Я быстро.

И скрылась за дверью спальни.

Выпуталась из платья, как смогла смыла грязь с лица и рук, переплела волосы. Борясь с желанием надеть ночную сорочку и забраться в так и манившую постель, влезла в домашнее платье. Если кому-то из горничных вздумается войти в комнату, то пусть видят меня при параде. Я в последний раз взглянула в зеркало, поправила по-дурацки сидящий лиф, обозвала себя пандой и вышла в гостиную.

Райли стоял у окна, но, судя по хмурому лицу, не любовался нежными красками рассвета, а думал о чём-то неприятном. Впрочем, при моём появлении он сразу оставил свой наблюдательный пост. Подошёл, окинул меня взглядом и едва слышно вздохнул.

— Повернитесь, леди Каннингем.

— Зачем? — недоумённо моргнула я.

— Повернитесь.

Пожав плечами, я выполнила просьбу и дёрнулась, почувствовав прикосновение чужих пальцев к спине.

— Стойте спокойно. — В голосе Райли прорезалось недовольство. — Вы перепутали крючки.

Так вот почему платье так неудобно село! Успокоенная, я позволила Райли перестегнуть всё на свои места, с трудом удерживаясь от дружеской шпильки на тему того, откуда он так хорошо разбирается в застёжках женского гардероба. Вряд ли это было тем, что ждали от благородной леди, пусть и с патологической тягой влипать в приключения.

Поэтому я просто поблагодарила неожиданного помощника и устало опустилась в кресло, жестом указав ему на место напротив. Попросила:

— Постарайся не перебивать, хорошо?

Дождалась кивка, немного помолчала, собираясь с мыслями, и начала:

— Мне не спалось…

Я говорила и говорила: о голубом огоньке, о тайном ходе и о месте, куда он вёл. Об операции, про которую упоминал капитан Литтлтон, о Безликом, о том, как не смогла оставить его на откуп солдатам. Тут у Райли впервые вырвалось восклицание:

— Безумие!

И я невесело ответила:

— Полностью согласна.

И продолжила рассказ: как мы спаслись в лазе и как Безликий ушёл, надеясь встретить своих людей.

— Хватило же совести, — буркнул Райли.

Я видела, что он крайне недоволен, и, вспомнив предложение принести мне голову разбойника, в последний момент передумала говорить, кто такой Безликий на самом деле.

От греха подальше.

— А потом я вернулась по тайному ходу в замок, — закончила я. — Остальное ты знаешь.

Райли кивнул и поднялся из кресла.

— Это было в высшей степени неблагоразумно, леди Каннингем, — официальным тоном сообщил он, глядя на меня сверху вниз. — Вам следовало отложить изучение хода до утра или хотя бы позвать меня. Но не рисковать в одиночку жизнью и свободой.

Я собралась возразить, как возражала голосу разума перед всей этой авантюрой, но, подумав, лишь устало махнула рукой:

— Согласна.

Взгляд Райли как будто смягчился.

— Не делайте так больше, — попросил он. — Зовите меня: хоть днём, хоть ночью. В любой мало-мальски опасной или непонятной ситуации.

— Хорошо, — пообещала я.

С трудом подавила новый зевок и вспомнила, что до сих пор не в курсе, каким образом Райли очутился на секретной лестнице. О чём немедленно и поинтересовалась.

— Я проверял привратников, — не стал уходить от ответа Райли, — и заметил свет в окне кабинета. Поднялся, чтобы убедиться, всё ли в порядке, и обнаружил запертую дверь. Открыл замок…

Тут я уже не удержалась и многозначительно поправила:

— Взломал.

Райли наградил меня укоризненным взглядом и с нажимом повторил:

— Открыл. Вошёл, обнаружил тайный ход нараспашку, а дальше вы знаете.

«Пришёл, увидел, победил», — хмыкнула я и едва успела прикрыть новый зевок.

— Идите спать, — вздохнул Райли. — Я скажу, чтобы до обеда вас не беспокоили. — И вдруг спохватился: — Только сначала отдайте мне испачканное платье. Будут проблемы, если его увидят служанки.

Замечание было полностью логичным, поэтому я без лишних слов принесла грязную одежду и полюбопытствовала:

— И что ты будешь с ним делать?

— Постираю, — не моргнув глазом ответил Райли.

Я наградила его полным скепсиса взглядом, однако платье отдала. Райли чопорно мне поклонился и, пожелав хорошего отдыха, оставил одну.

А я сладко потянулась, пробормотала:

— И зачем надо было прилично одеваться? Теперь опять платье снимать. — И отправилась в спальню.

Наконец-то надела сорочку, задёрнула шторы и с довольным вздохом улеглась в постель. Немного повозилась, закрыла глаза, собираясь проспать долго, очень до…

— Леди Каннингем! Госпожа!

Да что же такое! Только-только легла — и будят!

— Госпожа, пожалуйста, просыпайтесь!

Подождите, это не Лили или кто-то из горничных. Это Оливер!

— Что случилось? — просипела я, раздирая веки, и действительно увидела старика садовника. Но не встревоженного, а, наоборот, радостного и оттого взволнованного.

— Госпожа, розы! На синих розах Колдшира появились три бутона!

Глава 59

«Невозможная девушка. Никогда таких не встречал. А уж скажи кто, что такой может быть благородная леди, — в жизни бы не поверил».

Конские копыта глухо стучали по твёрдой земле, старое седло слегка поскрипывало. Яркое утреннее солнце превращало капельки росы в алмазную крошку, пахло травами и близким морем.

«Ею сложно не восхищаться, но, клянусь, ещё одна такая выходка…»

Впрочем, что он мог сделать? Благородную леди нельзя брать за плечи и, встряхивая для пущей весомости, спрашивать, чем она думает, пускаясь в очевидную авантюру. И уж точно нельзя после этого крепко прижать её к груди, подтверждая самому себе: цела и невредима, храни её все высшие силы. Снова цела и невредима.

Джеймс Райли тихонько вздохнул и устало покачал головой. Интересно, сколько седых волос у него прибавилось после сегодняшней встречи на лестнице тайного хода? И пускай он подозревал, что Мэриан, то есть леди Каннингем, отправилась на поиски очередного приключения, но увидеть её такой — бледной, в грязи и крови — не ожидал совершенно.

«Проклятый Безликий!»

Надо, надо было устроить охоту на мерзавца! Да, это опасный хищник, но на других Райли и не охотился.

«Интересно, она видела, кто скрывается под маской?»

Мысль была новой, и Райли нахмурился. С одной стороны, леди Каннингем ничего об этом не говорила. С другой — душа этой девушки не просто потёмки, а тьма глубочайшей из пещер.

«Надо будет обязательно спросить. На прямой вопрос она не станет лгать».

Однако прежде (Райли машинально бросил взгляд на приточенный к седлу мешок) — прежде необходимо уничтожить улики. Если до этого болвана Трейси дойдёт хотя бы тень слухов… Нет, доказать он ничего не докажет, однако нервы леди Каннингем попортит изрядно.

«Только бы Лили не проболталась».

Райли поморщился: очень неудачно получилось, что горничная заметила, как он выходил из комнат хозяйки. Хорошо ещё, что платье было свёрнуто — глядишь, она не разобрала, что это за тюк. Разумеется, Райли повёл себя, будто ничего необычного не происходит. Спокойно подошёл к девушке и велел не тревожить госпожу до обеда. Явно сконфуженная Лили пробормотала: «Слушаюсь, господин управляющий» — и убежала, так и не подняв на него глаза. А Райли отнёс платье в свою комнату, спрятал его поглубже в шкаф и отправился в кладовую за подходящим мешком и куском мыла. Повторил встреченной по дороге Бренде наказ не будить хозяйку и, заглянув на конюшню, распорядился седлать для него вороного Красавчика. Затем вернулся к себе, собрался и без задержек выехал из замка.

«Удачно, что управляющий не должен отчитываться ни перед кем, кроме хозяйки».

И неудачно, если его отъезд всё-таки станут обсуждать, но тут уже ничего не поделаешь.

От широкой дороги влево отделилась тропа, и Райли одними коленями направил коня по ней. Вскоре впереди показалась светлая ивовая рощица, тянувшаяся вдоль берега Чёрной речки. Райли бывал здесь только раз, во время одной из своих не особенно афишируемых рекогносцировок, однако помнил подходящую для его целей заводь. Поэтому, добравшись до рощицы, пустил Красавчика неспешным шагом вдоль берега и вскоре действительно выехал к месту, где река промыла для себя неглубокий заливчик и нанесла на его дно мелкого золотистого песка. Там Райли спешился, расседлал коня и, пока тот с удовольствием щипал сочную траву, занялся стиркой.

«Представляю, как смеялся бы Олли, увидев меня в роли прачки. Босой, с закатанными рукавами и штанинами, по колено в воде, да ещё и с женским платьем в руках. В высшей степени забавное зрелище».

Хотя нет, вряд ли. Они слишком хорошо знали друг друга, и потому приятель скорее бы понимающе усмехнулся от такого зрелища. И уж точно не удивился бы, узнав, что с недавних пор Райли не расстаётся с белоснежным, идеально отглаженным батистовым платком с вышитой в уголке буквой «М».

«А ведь он предупреждал там, на Большом северном перекрёстке. Просил не задерживаться в Колдшире после того, как привезу деньги, вырученные за драгоценности, потому что это лишнее и никому не нужное. И разве был неправ?»

Райли распрямился и вытер лоб тыльной стороной руки. Окинул зорким взглядом окрестности: нет, никого. И Красавчик спокоен, а уж он бы непременно насторожился, почувствовав чужого. Собственно, на укромность заводи Райли и рассчитывал, однако осторожности это не отменяло.

Он опустил глаза на плававшее в воде платье: вроде бы всё отстиралось. Что же, теперь пусть сохнет: солнце жаркое, должно быстро справиться.

И как раз получится вернуться к обеду и времени пробуждения леди Каннингем. Вот только неплохо бы на обратном пути взглянуть на ту лачугу в дюнах. Райли приблизительно догадывался, в какой стороне она находилась: крюк получался небольшим.

«Да, заеду. Пока осмотрюсь, но на будущее нужно придумать, как перекрыть ход. Плохо, что есть возможность незаметно пробраться в замок, и ещё хуже, что о ней известно Безликому».

Задумано — сделано. Чутко следя за окрестностями, Райли провалялся в прозрачной тени ив, пока разложенное на солнцепёке платье не просохло. Затем поплескал в лицо тёплой речной водой, собрался и тронулся в обратный путь — через дюны.

***

Лачуга оказалась хорошо укрыта от посторонних глаз — Райли заметил её, лишь поднявшись на ближайший холм. Приближаться пока не стал, не захотев оставлять лишние следы, а просто сделал заметку в уме и двинулся в сторону замка.

Позже он не раз порадовался, что не поддался любопытству и отложил исследование лачуги до более подходящего момента. Потому что не успел отъехать и на четверть мили, как позади раздался топот копыт. Не желая ни с кем встречаться, Райли попытался укрыться в дюнах, однако было поздно. Его заметили, и в спину ударил громкий и внятный оклик:

— Остановитесь! Полиция королевства!

Глава 60

«Проклятье!»

Первым порывом Райли было дать коню шпоры и попробовать оторваться, но голос разума вовремя напомнил, что убегают те, кому есть что скрывать. Поэтому, если он не хотел лишних проблем для леди Каннингем, следовало поступить как законопослушный подданный его величества. И Райли усилием воли подавил естественное желание избежать неприятной встречи. Развернул коня к догонявшему его маленькому отряду, слегка натянул поводья, и Красавчик, нервно прядая ушами, остановился.

Полицейских было трое: во главе кавалькады скакал инспектор Трейси, за ним — подчинённые. И когда они наконец подъехали к Райли, тому очень не понравилось, что его взяли в подобие клещей. Тем не менее он сохранил на лице бесстрастное выражение и, дождавшись, пока всадники остановятся, первым поприветствовал их:

— Доброго дня, господа. Какая неожиданная встреча.

— Доброго. — Буравчики инспекторских глаз напрасно старались просверлить броню чужого самообладания. — Господин Райли, верно? Новый управляющий имения Колдшир?

— Верно, — с достоинством кивнул Райли.

— И что вы здесь делаете? — Трейси не дал себе и малейшего труда создать хотя бы видимость обычной беседы.

Райли приподнял бровь.

— Возвращаюсь в замок.

— Откуда?

— С прогулки.

Взгляд инспектора преисполнился подозрения.

— У вас так мало дел, что вы позволяете себе праздные прогулки?

Райли усмехнулся, будто услышал хорошую шутку, и в свою очередь поинтересовался:

— А что вы здесь делаете, господин инспектор? Неужели тоже праздно гуляете?

Трейси раздул ноздри.

— Здесь я задаю вопросы! — отрубил он и без перехода спросил: — Что у вас в мешке?

«Однако чутьё у него профессиональное». — Райли мысленно поморщился и, чтобы потянуть время, вновь ответил вопросом на вопрос:

— Вы меня в чём-то подозреваете, господин инспектор? Или я просто вам не нравлюсь?

По уму Трейси не надо было вестись. Однако, судя по высокомерному взгляду и горделиво расправленным плечам, он не справился с желанием блеснуть информированностью.

— Мы здесь, в своей глуши, конечно, многого не знаем, — начал инспектор, — но кое-что до нас всё-таки доходит. Например, недавно один старый приятель, с которым я поддерживаю переписку, упомянул о некоем Джеймсе Райли и скандале, в котором тот оказался замешан. И вот что мне любопытно: леди Каннингем знает, кого взяла на должность управляющего? Или это станет для неё большим сюрпризом?

Ни один мускул не дрогнул на лице Райли, ни единым жестом он не выдал себя. Однако Трейси вдруг схватился за рукоять пистолета, заставив лошадь попятиться.

— Не вздумайте!

Он явно хотел, чтобы это прозвучало предупреждающе, а то и угрожающе, но до конца спрятать панические ноты не сумел. Его молчаливые подчинённые тоже взялись за оружие, но их Райли не удостоил и косым взглядом. Нет, он смотрел чётко в зрачки Трейси и, когда повисшая пауза стала невыносимой, наконец разлепил губы.

— У закона нет ко мне претензий, господин инспектор. — Каждое слово падало чугунной гирей. — И у вас, как представителя закона, их тоже не должно быть. Поэтому прошу меня извинить: как вы сами сказали, у управляющего Колдшира не так уж много времени на праздные прогулки. Всего наилучшего, господа.

И он твёрдой рукой развернул Красавчика.

— Стоять! — рявкнул Трейси, однако Райли и ухом не повёл. Полностью игнорируя дёрнувшихся в его сторону полицейских, тронул коня спокойной рысью и беспрепятственно продолжил путь.

— Ты у меня в отдельном списке, Райли! — инспектор попытался хотя бы так поддержать своё реноме. — Шаг вправо, шаг влево — и отправишься обратно в Ньюгейт, слышишь?

— Слышу, слышу, — сквозь зубы буркнул Райли. — Уже боюсь.

И когда очередной холм наконец скрыл его от полицейских, с удовольствием послал Красавчика в галоп.

Скачка неплохо освежила голову, и, уже рысью подъезжая к замку, Райли пришёл к нескольким выводам.

Во-первых, ночью Безликий однозначно ушёл, иначе инспектор сейчас праздновал бы победу, а не рыскал по взморью.

Во-вторых, Трейси, скорее всего, в ночную операцию не взяли, и сегодня он пытался найти в дюнах хоть какие-нибудь зацепки для дальнейшего расследования.

В-третьих, будет очень, очень плохо, если он наткнётся на лачугу и решит её осмотреть. Вряд ли леди Каннингем сумела замести следы так, чтобы их было не разглядеть при свете дня. Значит, сразу после приезда необходимо лезть в тайный ход и как угодно, но перекрыть его.

В-четвёртых… В-четвёртых, Олли был прав. Зря он остался. Только кто же мог предвидеть, что у инспектора такие друзья в столице? Да, Трейси нечего ему предъявить, но если Мэриан каким-то несчастливым образом узнает всё до конца…

Это будет настоящим ударом для неё.

«Но уехать сейчас я тоже не могу, — сам себе возразил Райли. — Она рассчитывает на меня в эти полгода, и ей на самом деле нужна помощь. Даже самой сильной и умной девушке не поднять имение в одиночку, а тут ещё этот разбойник…»

Не закончив мысль, Райли тряхнул головой: надо же, ворота замка. Не заметил, как доехал. Только почему не видно никого из привратников?

— Том! — громко позвал он, подъехав к самой решётке. — Эй, Том!

Ударил по прутьям, однако никакого результата это не принесло.

— Да что здесь происходит? — не без тревоги пробормотал Райли и снова крикнул: — Том!

К счастью, на этот раз его услышали.

— Бегу, гсдин Райли! — Появившийся привратник и впрямь почти бежал. — Счас, чуток подождите ещё!

Он остановился перед подъёмным механизмом, поплевал на ладони и, взявшись за отполированную погодой и прикосновениями рукоять, принялся энергично крутить ворот. Под душераздирающий скрип решётка поползла вверх, и Райли вспомнил, как обсуждал с леди Каннингем необходимость перебрать и смазать механизм. «Пусть пока скрипит, — сказала она. — Зато никто не войдёт в замок незаметно». И, взглянув на ситуацию под таким углом, Райли с ней согласился.

— Что случилось? — требовательно спросил он у Тома, въехав во двор и спешившись. — Почему ты не на посту?

— Да тама такое, гспдин! — От избытка чувств привратник широко взмахнул руками. — Розы зацвели! Представляете? Синие розы Колдшира!

Розы? Райли не верил в связанные с ними россказни, но неужели цветы и впрямь синие?

— Леди Каннингем доложили? — спросил он.

Том закивал:

— Ага, ей первой. Счас все в саду: и гсжа, и остальные. Ток я краем глаза глянул — и бегом обратно.

«Оправдывается», — хмыкнул про себя Райли и милостиво решил не заострять внимание на нарушении. Уронил:

— Ясно. Продолжай дежурство.

И повёл Красавчика к конюшне.

Там тоже никого не было: похоже, весь замок и впрямь сбежался в сад.

«Надо и мне взглянуть», — шепнуло искушение, однако разум напомнил: Трейси. И именно сейчас, когда все заняты другим, лучший момент разобраться с тайным ходом.

Райли в зародыше подавил невесёлый вздох, привязал коня к коновязи и быстрым шагом двинулся к донжону.

Кладовая, инструмент, кабинет леди Каннингем, подземелье. А розы… Розы подождут.

Глава 61

— Госпожа, розы! На синих розах Колдшира появились три бутона!

— Что?

Я подскочила в постели. Ожесточённо потёрла глаза, прогоняя сон, и переспросила:

— Розы зацвели?

— Ещё нет, госпожа. — Однако было не похоже, чтобы это печалило Оливера. — И вряд ли все бутоны раскроются. Но какое счастье, что душа замка наконец пробудилась!

«Скорее уж, принесли плоды наши усилия, — куда более приземлённо подумала я. — Зря, что ли, мы столько с ними возились?»

Отчётливо понимая, что больше поспать не получится, слезла с кровати и подхватила капот:

— Идёмте, я хочу взглянуть.

— Конечно, госпожа!

И садовник, от радости скинувший добрый полтинник лет, с моложавой резвостью и галантностью распахнул передо мной дверь в гостиную.

Мы торопливо пересекли половину замка и вышли в сад. Вот и кусты роз: подрезанные, подвязанные, удобренные сажевым раствором, ради которого я самолично шуровала кочергой в дымоходах колдширских каминов. И на самом крупном из них, том, где я поймала странный глюк с синим огоньком, действительно голубели плотные бутоны: три крупных и два маленьких.

— Пять! Силы небесные, пять! — ахнул Оливер и воззрился на меня с почти религиозным благоговением. — Это всё вы, госпожа! Колдшир признал вас настоящей хозяйкой!

— Чрезвычайно польщена, — отозвалась я, не принимая, впрочем, слова старика всерьёз.

Протянула руку к ближайшему бутону, однако так и не решилась коснуться атласных, туго скрученных лепестков, словно боясь, что они растают невероятным видением.

— Ух ты! — восторженно выдохнули позади.

Я обернулась и с удивлением увидела, что в саду уже полно народа. Бренда, служанки, кровельщики, Хендри, Рона, Барк, Стини — только Тома не было, похоже, он сегодня дежурил на воротах. И все они смотрели на розы и на меня, словно на чудо. Захотелось воскликнуть: «Да вы совсем с ума посходили! Это же просто цветы!» Однако я сама понимала, что покривлю душой. Слишком уж много необъяснимого случилось со мной за какой-то месяц в имении. И потому я прочистила горло и приказным тоном сказала:

— К цветам не подходить никому, кроме Оливера. И вообще, незачем здесь толпиться. Ступайте работать.

Слуги неохотно послушались и нестройной толпой двинулись прочь, вполголоса обсуждая столь знаменательное для Колдшира событие. Последней (и как бы отдельно от остальных) шла Бренда, и взгляд, который она бросила на меня, перед тем как скрыться из виду, неприятно царапнул душу предчувствием. Вдобавок до меня дошло, что среди прибежавших в сад не было Райли, и это было чертовски странно. Такое событие требовало от него быть в первых рядах, так почему он не появился? Может, его вообще нет в замке? Но куда он мог уехать?

— Оливер, — повернулась я к старику, встретила полный довольства взгляд и передумала задавать вопрос. Вместо этого улыбнулась и спросила другое: — Вы рады?

— Да, госпожа. — Позабыв о нашем уговоре, старик низко мне поклонился. — Теперь и умирать не жалко.

— Бросьте! — Мне суеверно захотелось постучать по дереву. — Никаких смертей!

Садовник ответил тёплой улыбкой и отозвался:

— Как прикажете. И не тревожьтесь за цветы, госпожа. Я возле них дневать и ночевать буду, покуда не распустятся. Это ведь спасение Колдшира.

Спасение? Пять розочек?

Сама того не желая, я брякнула это вслух, и Оливер убеждённо сказал:

— Пять — только начало. Уверен, госпожа, скоро весь сад засияет синим. Перед воротами замка будут толпиться посланцы тех, кто захочет украсить свой праздник чудесными цветами, и станут покупать розу за золотой, как было во времена молодости старого Сэма. Какое счастье, что хотя бы на закате жизни и я увижу это!

— Ваши слова — да высшим силам в уши, — вздохнула я, упорно стараясь смотреть на ситуацию с точки зрения реалиста.

Чтобы превратить пять роз хотя бы в пятьдесят, нужны время и упорный труд. За вторым дело не станет, но вот насчёт первого я сомневалась.

Однако высказывать всё это вслух при садовнике я не стала: зачем портить человеку праздник? Потому просто пообещала, что приду в сад позже, и отправилась в свои комнаты: умываться, переодеваться и завтракать (а точнее обедать, поскольку завтрак я благополучно проспала).

А после — впрягаться в ежедневную рутину обязанностей хозяйки Колдшира.

***

Когда я с удовольствием заканчивала третий пункт своего плана, то есть обедо‑завтрак, в комнату вошла Лили с белым почтовым голубем в руках.

— Вот, госпожа. — Она протянула мне птицу. — Послание для вас.

«Безликий», — толкнулась в груди догадка, и я быстро отвязала от голубиной лапки скрученную в свиток записку. Отпустила служанку и, только оставшись одна, развернула бумажку.

«Жив, свободен и почти здоров, — гласили написанные бисерным почерком строчки, — за что всячески благодарю некую благородную леди, столь же прекрасную, сколь и мужественную. Засвидетельствую почтение при первой возможности. Р.».

— Нужно мне твоё почтение, — пробурчала я, пряча записку в мешочек на поясе. — Примерно так же, как и комплименты.

Взяла в руки чашечку с недопитым чаем и задумалась.

Синий огонёк, показавший мне, как открыть тайный ход. Безликий, которому нужна была помощь. Пять бутонов на следующее утро. Кусочки единого пазла? Но как их собрать?

— И где черти носят Райли?

От Лили я уже знала, что господин управляющий куда-то уехал ещё ранним утром. Говоря это, горничная бросила на меня такой взгляд, а затем так конфузливо потупилась, что в душу закралось подозрение: неужели она знает больше, чем говорит?

Я одним глотком осушила чашечку и поднялась из кресла. Дел много, но пять минут на разговор с Лили у меня найдутся. Только надо перебраться в кабинет с его более официальной обстановкой.

На этой мысли я позвонила в колокольчик и, когда служанка вошла, сказала:

— Передай Роне, что завтрак, как всегда, превосходен. И после того как отнесёшь поднос, зайди ко мне в кабинет.

— Х-хорошо, госпожа. — Лили явно струхнула, однако возразить или хотя бы задать уточняющий вопрос не осмелилась.

Я подарила ей ободряющую улыбку (в мои планы не входило напугать девушку) и отправилась в кабинет.

***

Здесь ничего не напоминало о ночных событиях, даже свечи в шандале были новыми.

«Интересно, кто их поменял?» — подумала я. Неосознанно коснулась кончиками пальцев массивного бронзового основания и дёрнулась, услышав за спиной какой-то звук. Крутанулась на каблуках и приглушённо вскрикнула.

Книжные полки с угрожающей неотвратимостью отъезжали в сторону, открывая тёмный провал тайного хода.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 62

Не рассуждая, я схватила подсвечник, готовая дать незваному гостю достойный отпор.

И почти сразу опустила его с гневным:

— Что ты здесь делаешь?

— Заметаю следы, — хмуро ответил перепачканный в земле Райли.

Шагнул было из хода, но я, охнув:

— Лили! Лили же скоро придёт! — подскочила к нему и буквально втолкнула обратно. Хлопнула ладонью по белому камню, запускавшему механизм, и приказала Райли:

— Пережди здесь!

Полки поехали в обратную сторону и только-только успели встать на место, как в дверь кабинета робко постучали. Возвращаясь мыслями к предстоящему разговору, я поправила причёску, нацепила на лицо выражение спокойствия и доброжелательности и внятно разрешила:

— Входи.

Лили вошла в кабинет бочком — очень необычное для неё поведение — и встала на ковре посреди комнаты с видом вызванной к директору ученицы.

«Да что же с ней такое?» — мысленно озадачилась я и решила не ходить вокруг да около.

— Лили. — Голос был мягок, как подушечки на кошачьих лапах. — Мне кажется или ты что-то недоговариваешь? Что-то, связанное с господином Райли?

Служанка вспыхнула до корней волос и низко опустила голову:

— П-простите, госпожа.

— С большим удовольствием, — серьёзно кивнула я, — но только после того, как узнаю, в чём именно дело.

Лили вцепилась в передник так, будто хотела порвать ткань.

— П-понимаете, госпожа. — Её голос упал почти до шёпота. — Я видела, ну, утром.

В груди ёкнуло: утром? Надеюсь, не меня в грязи и крови? И я поспешила уточнить:

— И что же ты видела?

— Господина Райли. — Служанке явно хотелось провалиться сквозь пол. — Как он выходил из ваших комнат.

Слава тебе, господи! Самый безопасный вариант! Но вот платье… Интересно, видела ли она платье? Но прямо спросить нельзя: слишком подозрительно.

— Ах, это! — Небрежность получилась у меня на четвёрку с плюсом. — Такая ерунда, право слово! Мне всего лишь нужно было отдать ему срочное распоряжение.

Лили бросила на меня взгляд исподлобья, в котором внятно читалось: «В такую рань?»

— Я легла только под утро, — спокойно пояснила я, и это было сущей правдой. — Много работы. Поэтому очень прошу: не придумывай то, чего не было и быть не может. У меня сейчас нет ни времени, ни желания тратить силы ещё и на борьбу с нелепыми слухами.

Служанка съёжилась ещё больше:

— Слушаюсь, госпожа. Я… я никому не рассказывала, честное слово!

— Молодец, — похвалила я и, желая исподволь узнать про платье, уточнила: — Это всё или тебя ещё что-то смущает?

— Это всё, — пролепетала Лили.

Неизвестно, насколько правдиво, но после такого ответа мне оставалось лишь отпустить её:

— В таком случае можешь идти.

Присев в обязательном книксене, служанка с огромным облегчением выскочила из кабинета. А я немного подождала, для пущей надёжности заперла дверь и только тогда подошла к книжным полкам и нажала на потайную панель.

Ход открылся снова, и из него вышел как будто сделавшийся ещё более мрачным Райли. Он нёс мешок, из которого торчали пила и длинная рукоять чего-то, в чём я интуитивно предположила лопату.

«Подождите, он что?..»

Я вытаращилась на Райли, как на сумасшедшего:

— Ты завалил подземный ход?

— Да, — гробовым тоном подтвердил он. — Опасно оставлять путь в замок, о котором знают разбойники.

Я поджала губы и прохладно осведомилась:

— Однако прежде это следовало согласовать со мной. Ты так не считаешь?

Райли ответил хмурым молчанием.

— Откуда вообще взялась такая срочность? — продолжила наседать я. — Среди бела дня брать инструмент, лезть под землю… А как же осторожность? Конспирация? Что, если бы тебя там засыпало, а я ни сном ни духом?

Молчание и тёмный нечитаемый взгляд.

«Не хочет разговаривать. — Я недобро сощурилась. — Ладно, запомню».

И холодно распорядилась:

— До ночи оставь инструмент в подземном ходе. Я сейчас выйду из кабинета — если попадётся кто-то из слуг, отправлю его отсюда подальше. А ты досчитай до ста и выходи следом. Только прежде приведи себя хоть немного в порядок: управляющий Колдшира не должен выглядеть как землекоп.

Решительно отвернулась, но не успела сделать и шага к двери, как услышала:

— Леди Каннингем, вы знаете, кто скрывается под маской Безликого?

Я посчитала ниже своего достоинства солгать и не оборачиваясь, бросила:

— Знаю. Но обсуждать это не намерена.

— Почему?

Правильный ответ: потому что я была страшно зла. То ли на самоуправство Райли, то ли на идиотизм с одинокой вылазкой в подземный ход. Ладно я на такую глупость способна, но он-то умный и серьёзный мужчина!

Однако сказать так я не могла и потому быстро придумала более объективный вариант:

— Не хочу ставить перед тобой дилемму: долг или моя просьба оставить Безликого в покое.

— А вы прониклись к нему, да?

Тон вопроса был абсолютно ровный, но я обернулась. Встретилась глазами с Райли и из чистой вредности отрезала:

— Да. А теперь отряхивайся и считай до ста.

С этими словами я отперла кабинет и вышла. Как точку поставила.

Глава 63

Это был последний день работы кровельщиков. Результат я принимала вместе с Райли и не могла не чувствовать пролёгшую между нами полосу отчуждения. Нет, внешне всё выглядело как обычно: «господин управляющий» никогда не отличался зримыми проявлениями дружелюбия. Но от этого скрытая трещина в наших отношениях не исчезала. А поскольку злость моя давно растаяла, больше всего мне хотелось вернуть «мир, дружбу, жвачку» с единственным человеком, на кого я могла положиться целиком и полностью.

Вот почему, когда после ужина Райли с бесстрастным видом принёс в кабинет моё дорожное платье, выстиранное и отутюженное, я не только поблагодарила его, но и сделала абсолютно заслуженный комплимент:

— И когда ты всё успеваешь?

Райли повёл плечами:

— Просто вижу удобные возможности и пользуюсь ими, отложив всё остальное.

Я наклонила голову к плечу:

— И что же ты отложил, чтобы погладить платье?

— Ужин, — безыскусно ответил Райли. — Надо было воспользоваться моментом, когда остальная прислуга на кухне.

— Спасибо, — серьёзно повторила я и протянула руку. — И давай между нами будет мир, ладно? Несмотря на то что порой мы оба поступаем, м-м, неблагоразумно.

Райли замялся, но всё-таки бережно сжал мою ладонь.

— Хорошо, леди Каннингем.

И как бы я ни хотела скрыть эмоции, мои губы расплылись в полной облегчения улыбке. Она, словно в зеркале, отразилась на лице Райли: кривоватая, но искренняя.

— Вот и отлично! — подвела я черту под нашей первой почти что ссорой. — И, может, всё-таки расскажешь, зачем была нужна такая спешка с ходом?

Полуулыбка сбежала с губ Райли, в глаза вернулась серьёзность.

— Я возвращался в замок через дюны, — начал он, и я не стала уточнять, откуда именно возвращался, догадываясь, что это связано со стиркой, — и встретил полицию. Они были опасно близко к лачуге, где вы прятались ночью.

— И ты решил перекрыть ход, пока в замок не забрался уже Трейси, — подхватила я.

Райли подтверждающе склонил голову, и у меня вырвался тихий вздох.

— Как ты там говорил: «Пожалуйста, не делайте так больше»? Так вот, пожалуйста, если ввязываешься в какое-то опасное дело, хотя бы предупреждай меня. Ладно?

Райли открыл рот, но я с опережением отмела его возражение:

— Хотя бы запиской. Договорились?

Судя по упрямому выражению лица, договариваться Райли не желал. Однако на другой чаше весов была новая недоссора, чего ему тоже не хотелось. И не имея иного выбора, он неохотно согласился:

— Договорились.

— Прекрасно! — довольно улыбнулась я и перевела тему: — А теперь расскажи, что ты думаешь о розах Колдшира как о спасении для имения.

Райли неопределённо повёл рукой:

— Сначала пусть распустятся эти бутоны и завяжутся хотя бы столько же новых, желательно на других кустах.

— Согласна. — Я кивнула и всё же высказала идею, над которой размышляла полдня: — Однако проектом теплицы нужно заняться уже сейчас. Предлагаю для этой цели восстановить заброшенную оранжерею в южном переходе.

Между бровей Райли легла задумчивая морщинка, но ответить ему помешал стук в дверь.

— Почтовый дилижанс доставил письмо для леди Каннингем. — Вошедшая служанка подала мне конверт и стрельнула глазами сначала в сторону Райли, а затем — платья, которое по-прежнему мирно лежало на кресле.

«Так-так, а не та ли это сплетница, которой не давала покоя моя личная жизнь?»

Я окинула девицу испытывающим взглядом и, не скрывая холодка в голосе, сказала:

— Благодарю. Можешь идти.

Служанка послушно вышла, а я опустила взгляд и прочитала на конверте: «Лоднон, Каннингем-холл, Э. Бэрридон».

Сердце забилось быстрее: что-то написал мне дворецкий Каннингема? Я ведь в своём письме задала множество вопросов — интересно, получу ли ответ хотя бы на один?

— От кого это?

Я подняла глаза и встретила настороженный взгляд Райли. Подумала: сделать ему замечание или нет? Всё-таки с леди в таком тоне не разговаривают. Однако решила забить и ответила по существу:

— От Бэрридона.

После чего спрятала конверт в стол. Читать послание я в любом случае собиралась в одиночестве.

— Так вот, возвращаясь к теплице…

Мы сходили в южный переход, а затем вернулись в кабинет и набросали на бумаге план работ и примерные траты. Итоговая сумма хоть и требовала затянуть пояса, но показалась мне вполне реальной. Другое дело, что при этом в следующую выплату я не смогла бы отдать банку ни медяшки.

— Нужно поговорить с арендаторами, — постановила я, устало массируя виски. — И, если мы всё-таки приступим к осуществлению проекта, написать Гилби. Возможно, они пойдут на уступки.

— Я бы не рассчитывал, — пессимистично отозвался Райли и снова напомнил: — И вообще, пусть сначала зацветёт хотя бы ещё один куст.

— Пусть, — вновь не стала спорить я. — Однако просчитать мы всё просчитаем.

Подавила зевок, и заметивший это Райли веско сказал:

— Завтра.

— Хорошо. — Я и впрямь чувствовала себя выжатым лимоном. Лучше лягу сегодня пораньше, нормально высплюсь… А потом уже продолжу совершать подвиги. — Можешь быть свободен. И если встретишь по дороге Лили, скажи, чтобы приготовила мне ванну.

Райли кивнул (у него это заменяло поклон) и, пожелав доброй ночи, оставил меня одну.

Я аккуратно разложила на столе бумаги, но вместо того чтобы уйти из кабинета, достала из ящика письмо. В свете угасавшего дня присела на широкий подоконник, вскрыла конверт ножичком для бумаг и развернула плотный лист.

Против моих ожиданий Бэрридон написал совсем немного. Он выразил крайнюю радость оттого, что я благополучно добралась до Колдшира, а также надежду, что жизнь в имении меня радует. В Каннингем-холле никаких особенных новостей не было: лорд Каннингем вёл обычную светскую жизнь…

— …обычного игрока и донжуана, — ядовито добавила я от себя, чувствуя, как портится настроение. Столько дней не вспоминала о нём, и как же это было прекрасно!

В надежде отвлечься, пробежала глазами по последним строчкам и нахмурилась.

«Что до Ваших вопросов относительно Вашего провожатого, — писал дворецкий, — то я рад слышать данную Вами высокую оценку его способностям. К несчастью, не могу ответить на интересующие Вас вопросы, однако хочу искренне попросить: не задерживайте Джеймса Райли подле себя. Он выполнил свой долг, а значит, ему следует вернуться в столицу».

— Почему это? — непонимающе пробормотала я. — Он ведь договорился с начальством… Хотя откуда Бэрридону знать об этом?

А с другой стороны, почему дворецкого вообще беспокоит этот момент? Допустим, он и вправду ничего не знает (в чём я сильно сомневалась), но зачем просить отослать Райли?

— Очередные тайны, — вздохнула я и убрала письмо в конверт.

Поднялась с подоконника, спрятала послание в ящик с перепиской и заперла его на ключ.

Как жаль, что здесь ещё не изобрели телефон и нельзя позвонить Бэрридону и нормально поговорить! А писать письма, похоже, бесполезно.

Что же, придётся самой держать глаза и уши открытыми: рано или поздно всё тайное обязательно станет явным. А пока… Пока важно, чтобы на кустах появились ещё бутоны. И у меня была идея, как этому поспособствовать.

Глава 64

— Навоз и зола? — Оливер собрал лоб задумчивыми складками.

— И чтобы обязательно перебродило на солнце, — напомнила я. — Думаю, надо будет выставить корыто за стенами замка, потому что амбре получится то ещё.

— Да уж, — хмыкнул старик. — Хорошо, госпожа, я всё сделаю. Хотя раньше не слышал, чтобы розы подкармливали летом.

— Как говорил наш садовник… — Я улыбнулась. — «Роза — дитя навоза» и «покушать» очень любит.

Оливер хохотнул:

— Метко замечено! Хотел бы я познакомиться с вашим садовником, госпожа.

Я ответила ещё одной улыбкой и про себя порадовалась, что в реальности для этого нет никакой возможности.

Прошёл день, затем ещё один, а пять бутонов по-прежнему оставались крепко свёрнутыми, словно не собирались распускаться. Оливер, как и обещал, дневал и ночевал в саду, хотя я отговаривала его от последнего. Не хватало ещё, чтобы после очередной ночёвки в гамаке ему скрутило спину или прицепилась какая-нибудь инфлюэнца.

— Не волнуйтесь, госпожа, — успокаивал старик, — я ещё не совсем развалина, а ночи сейчас тёплые.

Переубеждать его было бесполезно, поэтому я пошла на сделку с совестью и отдала садовнику кашемировый плед. Растроганный заботой Оливер чуть не прослезился, однако розам все наши танцы с бубнами вокруг были глубоко безразличны.

«Ничего, — думала я, одной рукой прижимая к носу платок, а в другой держа палку и помешивая вонючую массу, которую собиралась использовать в качестве удобрения, — ничего, сейчас мы как выпишем вам „корма“, так сразу заколоситесь. У меня на вас большие планы, понятно?»

Закончила мешать, положила палку рядом и, смахнув со лба выступившую испарину (день сегодня был на редкость жарким), скользнула по окрестностям рассеянным взглядом. Как мы с Оливером и договаривались, наш «биореактор» находился снаружи замка, причём подальше от ворот — пах он, понятное дело, совсем не розами.

Так вот, я скользнула взглядом по окрестностям и моментально напряглась, заметив приближавшегося к замку одинокого всадника.

«Кого там несёт?»

Я приложила ладонь козырьком ко лбу, но пришелец был слишком далеко.

«Надеюсь, это не Трейси». — Портить начало дня неприятным разговором совсем не хотелось.

А затем я сообразила, как отреагирует гость, кем бы он ни был, увидев, чем занимается хозяйка Колдшира (я даже перед слугами не афишировала свои дурнопахнущие эксперименты), и поспешила к воротам.

Пока я гуляла под стенами замка, дежуривший Стини держал решётку поднятой. И когда он собрался опустить её за моей спиной, то получил распоряжение:

— Оставь пока. К нам кто-то едет.

— А? — Привратник выглянул из арки ворот. — Точно! Кто б это мог быть?

— Скоро узнаем. — Гостеприимства в моём тоне было откровенно мало.

Тут со стены спустился Райли и, подойдя к нам, хмуро сообщил:

— К замку приближается лорд Эйнсли.

Ничего себе новость! Выходит, его рана уже успела зажить, раз он визиты соседям наносит?

— Ты хорошо рассмотрел? — уточнила я у Райли, и тот сдержанно кивнул.

Я сделала глубокий вдох и распорядилась:

— Встреть его и после проводи в большую гостиную. Я буду там. Стини, ступай на пост.

Развесивший уши привратник торопливо вернулся к подъёмному вороту. Я собралась уходить, но тут Райли, понизив голос и слегка наклонившись ко мне, многозначительно заметил:

— Я бы очень рекомендовал вам воспользоваться духами.

В смысле? От меня что, пахнет?

Мы с Райли встретились глазами, и до меня вдруг дошло, чем он занимался на стене. Не Эйнсли высматривал, а следил за мной!

Я кашлянула, решая, устроить по этому поводу выволочку или, наоборот, поблагодарить за заботу. И в итоге нейтрально ответила:

— Спасибо.

После чего подхватила юбку и быстрым шагом направилась к донжону.

Духов у меня не было, поэтому вариант оставался только один: сменить платье (я подозревала, что «адская смесь» попала на подол). Шокировать лорда-разбойника исходящими от меня ароматами я, при всём к нему отношении, не хотела.

Благодаря умелым рукам Лили, переоделась я, для такого количества застёжек, с почти армейской скоростью. Служанка как раз поправляла мне причёску, когда в спальню заглянула её товарка и сообщила, что прибыл лорд Эйнсли и что он ожидает меня в большой гостиной.

— Замечательно, — кивнула я. — Будь добра, подай туда мятную воду со льдом и какие-нибудь фрукты. Я сейчас спущусь.

Девушка убежала выполнять поручения, а я, в последний раз взглянув на себя в зеркало, благодарно улыбнулась Лили и отправилась на встречу с неожиданным гостем.

***

— Доброго дня, леди Каннингем.

При моём появлении в гостиной Эйнсли живо, но не особенно ловко поднялся с софы. Поклон у него вышел в лучших традициях Райли, то есть скорее обозначение этого жеста вежливости.

— Доброго дня, лорд Эйнсли, — кивнула я и знаком предложила гостю сесть. — Как ваше здоровье?

— Вполне неплохо. — Эйнсли с усилием улыбнулся, не столько сев, сколько упав обратно на гобеленовые подушки.

Наш ниочёмный разговор прервала давешняя служанка, принёсшая запотевший кувшин с водой, высокие стаканы и вазочку с грушами и яблоками. Увы, после того как оранжерей перестали заниматься, Колдшир не мог похвастаться какой-либо экзотикой.

— И всё-таки мне кажется, — заметила я после того, как девушка ушла, — что вы напрасно решились на этот визит. Лучше бы вам поберечься неделю или две.

— Вы не рады меня видеть, — проницательно заметил Эйнсли. — Очень жаль, леди Каннингем. Я не враг вам, особенно после случившегося в дюнах.

Я вежливо приподняла брови:

— Так вы всё-таки передумали становиться владельцем Колдшира?

— Я не могу передумать, — мягко ответил лорд. — Таково моё обещание матери, и я его сдержу. Но это не исключает того, что вам я желаю исключительно добра.

У меня вырвался смешок.

— В самом деле? А мне казалось, я вас раздражаю.

Что бы ни собирался ответить Эйнсли, ему не дали. Раздался взволнованный стук в дверь, и, не дожидаясь разрешения, в гостиную буквально ввалился Оливер.

— Госпожа! — Прижимая ладонь к груди, он задыхался, как от бега. — Госпожа, розы!..

И осёкся, увидев Эйнсли. Глаза старика округлились, рот приоткрылся от шока.

— Мастер Родрик? — выдохнул он. — Мастер Родрик, вы ли это?

Глава 65

Я совсем некуртуазно вытаращила глаза. Мастер Родрик? О чём он? И если знаком с Эйнсли, то чему удивляется?

Гостя такое поведение садовника тоже озадачило сверх меры. Однако он быстро овладел собой и мягко заметил:

— Боюсь, ты с кем-то меня спутал.

— П-прошу прощения. — Оливер подслеповато заморгал и с запинкой продолжил: — Да, верно, вы просто очень похожи… Прошу простить, господин.

Он низко поклонился, скрывая растерянность.

— Всё в порядке, — махнул рукой Эйнсли, и я угадала в нём желание поскорее сменить тему.

Упрямо подумала: «А вот фигушки» — и мягко поинтересовалась у садовника:

— Похож на кого, Оливер?

Старик перевёл на меня полный смятения взгляд, однако увиливать от ответа не стал:

— На последнего хозяина Колдшира, госпожа. Того, которого…

Он недоговорил, но я без труда угадала продолжение: которого забрала жуть. И как магниевая вспышка вдруг озарила всю картину, а разрозненные кусочки головоломки дружно щёлкнули, занимая свои места.

«Так вот в чём дело!»

К счастью, я успела проглотить готовый сорваться с губ возглас. Помолчала, справляясь с эмоциями, и как могла ровно произнесла:

— Понятно. Так что там с розами? Они зацвели?

Оливер уставился на меня, словно впервые увидел:

— Откуда вы?..

Осёкся, вовремя осознав, что нарушает субординацию, и выдавил из себя:

— Д-да, госпожа.

— Чудесно. — Я поднялась из кресла и лучезарно улыбнулась настороженному Эйнсли. — Не желаете ли взглянуть на знаменитые розы Колдшира, лорд? Говорят, в последний раз они цвели задолго до вашего рождения.

— Кхм. — Эйнсли явно не знал, что думать по поводу моего намёка и как вообще вести себя в такой ситуации. — Благодарю, леди Каннингем. С удовольствием посмотрю на эту достопримечательность имения.

— Оливер? — Я повернулась к садовнику, и тот понял с полуслова.

— Прошу за мной, госпожа, господин.

И мы чинно покинули гостиную, причём и Эйнсли, и старик — одинаково небыстрым шагом.

В саду никого не было, что немало меня удивило. До сих пор мне казалось, будто новости разлетаются по замку со скоростью звука. Однако объяснение этому нашлось почти сразу: у кустов часовым стоял Райли, хмурый, как грозовая туча. Похоже, даже дивные, источающие нежный аромат розы не могли поднять ему настроение.

«Ну что за человек!» — тихонько вздохнула я и, подойдя, тепло произнесла:

— Спасибо, Райли. Полагаю, то, что слуги заняты работой, а не глазеют на цветы, твоя заслуга?

— Таковы мои обязанности, леди Каннингем, — безэмоционально отозвался он. — С вашего позволения.

И, так и не удостоив Эйнсли хотя бы взглядом, зашагал к арке выхода из сада.

«Что за человек!» — качнув головой, мысленно повторила я. И переключилась на цветы: в самом деле совершенно волшебные. Крупные, с индиговой сердцевиной, насыщенный цвет которой плавно перетекал до нежно-голубого на кромке лепестков. И запах — им и впрямь хотелось без остановки дышать полной грудью.

— Все пять распустились, — благоговейно произнёс садовник. — А на соседнем кусте я нашёл ещё две почки. На Колдшире снова лежит благословение!

— Что скажете, лорд Эйнсли? — обернулась я к доселе молчавшему гостю.

— Это чудесно, — тихо отозвался тот, не сводя глаз с цветов. — Старые сказки не лгали.

Я легко улыбнулась и попросила:

— Оливер, дайте мне нож.

Старик без промедления подал мне желаемое.

— Благодарю, — кивнула я.

Аккуратно срезала розу, лепестки которой ещё не до конца раскрылись, вернула инструмент садовнику и больше попросила, чем приказала:

— А теперь оставьте нас с лордом Эйнсли наедине.

Оливер коротко взглянул на гостя, однако, не смея ослушаться, молча поклонился и старческим шагом двинулся к дальней клумбе, у которой был разбросан садовый инвентарь.

Когда он отошёл на достаточное расстояние, я протянула цветок Эйнсли:

— Возьмите, лорд. Без вас это чудо не случилось бы.

Шалость удалась — гость был ошарашен настолько, что не сумел этого скрыть. Он машинально принял цветок и растерянно пробормотал:

— Без меня?

Я повела плечами:

— В вас ведь течёт кровь прошлых хозяев Колдшира, не так ли? А этот замок — очень непростое место.

Эйнсли прочистил горло, открыл рот, собираясь что-то ответить, но вместо слов кашлянул ещё раз. И, наконец, произнёс:

— Так вы верите в мистическую чу… э-э, мистические истории, которые рассказывают об этом месте?

Я загадочно улыбнулась и вроде бы невпопад произнесла:

— Однако, несмотря на все обстоятельства, Колдшир я вам всё равно не отдам.

Повисла пауза.

— Верю. — Лорд наконец взял себя в руки. — Но как вы догадались? Только из-за слов вашего садовника?

«Элементарно, Эйнсли», — усмехнулась я про себя и пояснила:

— В том числе. Ещё мне было известно, что последний из старых хозяев имения ухаживал за девушкой из Оакшира. Прибавим к этому ваше настойчивое желание завладеть Колдширом из-за данного матери обещания и немного мистики, в которую вы, похоже, не верите. Бутоны на кусте появились после того, как я помогла вам в дюнах, куда, кстати, попала тоже не без вмешательства тайных сил замка.

Лорд молчал, переваривая сказанное, и я решила, что сейчас есть все шансы принудить его к откровенности. И потому небрежно заметила:

— Единственное, чего я не могу понять: зачем вам понадобилось идти в лесные разбойники? Разве дела Оакшира настолько плохи?

Эйнсли не успел сдержать кривую усмешку:

— Нет, уже нет.

Он выдержал паузу, будто борясь с сомнениями. Затем вдел розу в петлицу и решительно произнёс:

— Хорошо, я расскажу вам — пусть это будет моей платой за цветок.

И он рассказал.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 66

— Прежде всего хочу заметить, что добрая половина из приписываемого Безликому — либо выдумки, либо чужие деяния.

Укрытые от посторонних глаз, мы с Эйнсли сидели в тенистой беседке возле северной стены замка.

— Не удивлена, — тонко улыбнулась я. — Обычная история для харизматичных разбойников, не находите?

При слове «разбойник» Эйнсли почти незаметно поморщился: похоже, правда его коробила. Однако согласился:

— Да, подобное вполне характерно. — И продолжил: — Не знаю, слышали вы или нет, но впервые Безликий заявил о себе ограблением и поджогом имения лорда Камерона.

Он сделал паузу, и я отозвалась:

— К сожалению, эта новость прошла мимо меня. — Потому как, если Мэриан и слышала что-то подобное, её память мне ничего не подсказывала.

Эйнсли кивнул и продолжил:

— В своё время лорд Камерон весьма… энергично сватался к леди Хелен из Оакшира. Однако раз за разом получал отказ: девушка была влюблена в соседа, лорда Родрика Гамильтона.

«Так вот какая фамилия старых владельцев имения! — отметила я про себя. — Интересно, почему о них никогда не говорят, как о Гамильтонах? Боятся поминать всуе?»

Между тем рассказчик произнёс следующую фразу:

— Тот отвечал леди Хелен взаимностью, однако против их брака были абсолютно все.

Я неподдельно удивилась:

— Почему?

Эйнсли повёл плечами:

— Гамильтоны — древний род и в родстве с королями. Породниться с какими-то Эйнсли, к тому же их бывшими вассалами, было для них недопустимо. В свою очередь, дед хотел для дочери не столько знатного, сколько богатого жениха: у Оакшира уже тогда начинались определённые финансовые проблемы. И родители молодых людей сговорились отослать их подальше друг от друга. Лорда Родрика отправили в Новый Свет. Леди Хелен — на материк. Влюблённые расстались навсегда.

Он замолчал, и я после недолгой паузы мягко заметила:

— Леди Хелен увезла под сердцем вас.

Эйнсли отрывисто кивнул.

— После смерти отца лорд Родрик смог вернуться и вступить во владение Колдширом. Но леди Хелен, запятнавшая себя внебрачным ребёнком, была обречена родителями на жизнь вдали от дома. До конца своих дней она хранила верность возлюбленному, а когда до её слуха долетела сплетня о его исчезновении, — голос Эйнсли дрогнул, — не выдержала удара.

Я подавила вздох: как грустно, обидно и типично для эпохи викторианства, на которую столь похож этот мир.

— Я с детства слушал истории о старинном замке и его чудесных розах, которые цветут круглый год, если на имении лежит благословение любви, — продолжил рассказчик через силу. — И у смертного одра матери пообещал, что однажды Колдшир станет моим.

Он помолчал — похоже, эта рана до сих пор кровоточила — и глухо выдавил из себя:

— Похоронив её, я вернулся на земли предков и застал… — Рот его исказила судорога. — Разруху.

В разговоре вновь возникла заминка, однако я не торопила Эйнсли. И наконец он заговорил, теперь уже с напускной деловитостью:

— Дед сделал несколько роковых ошибок, вложившись в убыточные проекты. Под последний из них он попросил заём у лорда Камерона, не подозревая, что тот до сих пор не простил отказа леди Хелен. А когда и очередной мыльный пузырь лопнул…

— Камерон в счёт долга потребовал Оакшир, — подхватила я. — И тут появились вы.

Эйнсли согласно склонил голову.

— Никогда не забуду, каким впервые увидел деда, — глухо произнёс он. — Седого как лунь, с трясущимися руками. Он понимал всю безвыходность ситуации, а я… Что бы я ни испытывал к нему за годы изгнания, лорд Камерон не должен был получить Оакшир. Вот только какого-то особенного богатства у меня тоже не было.

Я невольно прикрыла глаза: сколько раз такие истории описывались в приключенческих книжках? И безэмоционально произнесла:

— И вы не нашли иного способа раздобыть деньги, кроме как сколотить разбойничью шайку и отправиться на большую дорогу.

— Шайку! — фыркнул Эйнсли. — У меня были всего лишь несколько крепких слуг, отчаяние и удача. Мы сумели проникнуть в усадьбу Камерона, и я лично прижал кинжал к его горлу, требуя показать, где лежит золото. А затем мы устроили поджог и скрылись без единой жертвы с нашей стороны.

«А со стороны слуг лорда Камерона?»

Впрочем, я не спросила. В самом деле, кого здесь волновали чужие смерти?

— И родилась легенда.

Я хотела, чтобы это прозвучало ровно, однако не сумела до конца спрятать насмешливую иронию.

— Ещё не родилась, — сдержанно отозвался задетый Эйнсли. — По-настоящему о Безликом заговорили позже.

Я неслышно хмыкнула и поинтересовалась:

— А как отнеслись к вашему поступку старый лорд и его жена?

Лицо рассказчика закаменело.

— Никак, — уронил он. — Я не распространялся об источнике средств.

Значит, старики предпочли закрыть глаза на то, какими методами их брошенный внук добыл деньги. Потому что отдать Оакшир невозможно.

— Что же, все мы в тёмные времена делаем выбор между тем, что легко, и тем, что правильно, — заметила я, ни к кому не обращаясь, и повела рукой. — Впрочем, оставим.

Заглянула в глаза оскорблённо вспыхнувшему Эйнсли и с напускной мягкостью спросила:

— Скажите, лорд, а почему Безликий продолжил грабить уже после того, как пропала угроза имению?

Глава 67

Эйнсли сжал в кулак доселе спокойно лежавшую на колене руку.

«Правильно, — усмехнулась я про себя, — никто не любит оправдываться. Особенно когда понимает: есть за что».

— Угроза Оакширу миновала, — сдержанно начал лорд, — однако он был разорён. В день, когда я отдавал Камерону его же золото в счёт долга, деда хватил удар. Вся ответственность за имение легла на меня, и я принял решение.

«Грабя дальше?»

Я удержала обидную фразу, и потому Эйнсли беспрепятственно продолжил:

— Я освободил арендаторов от платы на полгода, рассчитывая, что за это время они успеют поправить свои дела. Но нам тоже надо было на что-то жить, и я… продолжил добывать деньги тем же способом.

— Нападая на путников? — на этот раз я уже не удержалась оттого, чтобы назвать вещи своими именами.

— Только богатых! — резко возразил Эйнсли. — И мы никого не убивали… Кроме вашего бывшего управляющего, но, согласитесь, он заслужил собачью смерть.

Я промолчала, не желая ни лгать, ни одобрять позицию собеседника.

— Я никогда не брал себе лишнего, — между тем продолжал лорд-разбойник. — Отдавал долю своим людям, а остальное жертвовал нуждающимся. В том числе не раз помогал вашим арендаторам, леди Каннингем! Грир выжимал из них последнее, стремясь набить свои карманы. Знаете, сколько он вёз с собой из Колдшира?

— Не знаю, — жёстко отрезала я, — и знать не хочу. Лорд Эйнсли, поймите меня правильно. Я не жалею о том, что случилось в дюнах, но мне однозначно не нравятся ваши методы. И я до сих пор не могу понять: зачем вы занимаетесь этим сейчас? Разве в Оакшире не всё хорошо?

Судя по маске равнодушия, моментально опустившейся на лицо Эйнсли, удар снова пришёлся по больному.

— Людям надо чем-то заниматься, — как о чём-то незначительном ответил он. — Тем более к нам присоединились многие, кому просто некуда больше податься.

М-да. Я поискала контраргументы, не нашла и махнула рукой: пусть его. В конце концов, Эйнсли — мальчик большенький, и вообще, кто я такая, чтобы читать ему мораль? Поэтому ограничилась коротким:

— Ясно. — И перевела тему на менее болезненную: — Скажите, лорд, за что вас, вернее, Безликого, так не любит инспектор Трейси?

— Не любит? — вроде бы непритворно удивился Эйнсли. — Не имею представления. Я с господином инспектором даже не встречался. Ни в какой роли.

— Странно. — Я нахмурилась. — Потому что он, по моему убеждению, ненавидит Безликого всей душой и готов на что угодно, лишь бы его поймать.

Эйнсли развёл руками.

— Могу предложить только спросить об этом у самого инспектора.

— Я спрашивала, — поморщилась я, — и он ответил чем-то похожим на «разбойник должен сидеть в тюрьме».

Лорд фыркнул:

— Очень смело со стороны господина инспектора. Я бы даже сказал, самоуверенно.

— Согласна, солдаты полковника Харта преуспели больше, — с серьёзным видом отозвалась я.

Эйнсли сердито засопел, но прежде чем нашёлся с ответом, я поднялась с мраморной скамейки и вполне дружелюбно предложила:

— Не желаете чаю, лорд Эйнсли?

— Благодарю, леди Каннингем. — Он тоже встал, с видимым трудом, но явно обиженный на мои уколы. — Однако, с вашего позволения, я откланяюсь.

— Приказать, чтобы для вас запрягли карету? — По моему мнению, вид у лорда был заметно хуже, чем когда он сюда приехал.

— Благодарю, но не стоит беспокоиться, — чопорно отозвался Эйнсли. — Я прекрасно доберусь до Оакшира верхом.

«Если не свалишься по дороге в какую-нибудь канаву», — едко подумала я. Проснувшаяся совесть хмурилась: вот надо было топтаться по его эго? А голос разума напоминал: я не обязана опекать этого обидчивого и самоуверенного остолопа. Хватит с меня Райли с его суперменством.

И я пошла на компромисс.

— Как пожелаете, лорд. Однако прошу, отправьте мне весточку о том, что добрались благополучно.

Просьба польстила Эйнсли, и он смягчился:

— Конечно, леди Каннингем.

Не рассчитав силы, опрометчиво попытался отвесить поклон и охнул от боли, так и не доведя задуманное до конца.

— Осторожнее! — Я бросилась к нему, чтобы поддержать, и недопускающим возражений тоном сообщила: — Вы едете в карете.

— Со мной всё… — сдавленно начал Эйнсли, но наши взгляды встретились, и он пошёл на попятный: — Хорошо, леди Каннингем. Спасибо за заботу.

— Тогда подождите здесь. — Я усадила его обратно на скамейку. — Распоряжусь об экипаже и сразу вернусь.

Заторопилась к выходу из сада, но не успела выйти на центральную дорожку, как едва не налетела на вынырнувшего из-за дерева Райли.

Глава 68

Вид у него был откровенно похоронный, и я встревожилась:

— Что-то случилось?

— Ровным счётом ничего, — сухо ответил Райли. — Где ваш гость?

— В беседке. — Я быстро взвесила, сейчас ли пытать «господина управляющего» на тему этого «ничего» или отложить до отъезда Эйнсли, и выбрала второе. — Он не очень хорошо себя чувствует, поэтому, будь добр, передай Барку, чтобы запряг экипаж для лорда Эйнсли.

У Райли вздулись желваки. «Не слишком ли много чести?» — отчётливо высветилось у него на лице. И тем не менее в ответ я получила лаконичное:

— Хорошо, — после которого Райли крутанулся на каблуках и широким шагом двинулся к арке.

«Никакого понятия ни о вежливости, ни о субординации», — вздохнула я вслед. Проводила взглядом высокую, напряжённо-прямую фигуру и, лишь когда она скрылась из виду, направилась обратно к гостю.

Тот уже выглядел получше, но стоило ему открыть рот, я, предупреждая очевидное желание провернуть фарш назад, сказала первой:

— Карету скоро подадут. Вы готовы идти?

— Полностью готов, — заверил Эйнсли.

Однако то, с каким трудом он поднялся, говорило об обратном. Щадя его гордость, я не стала это комментировать, и мы медленно двинулись по дорожке.

Молчание между нами продлилось ровно до кустов чудесных роз.

— Леди Каннингем, — торжественно начал Эйнсли.

Я бросила на него вопросительный взгляд:

— Да?

— Я совсем забыл сказать, зачем приехал сюда.

Я беззлобно усмехнулась:

— Потому что заскучали в Оакшире, а другие развлечения вам пока недоступны?

— Нет, — с укоризной возразил Эйнсли. — Я приехал в Колдшир, чтобы ещё раз выразить вам свою глубочайшую признательность. А также заверить: никому из обитателей Колдшира более не грозит встреча с Безликим Родди. Вы и ваши люди можете свободно и спокойно путешествовать, куда вам заблагорассудится.

— Благодарю. — Я склонила голову.

Похоже, моя эскапада в дюны окупила себя: когда Колдшир снова начнёт торговать розами, безопасность на дороге в Норталлен будет очень важна.

Однако был ещё момент, который требовал уточнения.

— Надеюсь, в самом замке больше нет ваших людей?

— Вы о Тимми? — сразу понял Эйнсли. — Не тревожьтесь, он был единственным и вообще просто жил здесь у тётки, а не шпионил.

— Рада слышать. — Я решила, что лорд-разбойник не лжёт.

— Однако, — теперь Эйнсли как будто извинялся, — моё намерение стать хозяином Колдшира не изменилось.

Я повела плечами:

— Как и моё — не отдавать его кому бы то ни было.

— Леди Каннингем…

— Лорд Эйнсли?

Мы остановились, глядя друг на друга, и спустя долгую паузу Эйнсли криво усмехнулся:

— Вы невероятная молодая женщина, леди Каннингем. Клянусь, во многих представителях сильного пола меньше твёрдости, чем в вас.

— Благодарю за комплимент, если это он. — Я тонко улыбнулась. — И продолжим путь: карета уже должна быть готова.

Моё предположение оказалось верным: экипаж стоял рядом с воротами, решётка была поднята, и лошади нетерпеливо били копытами.

— Ещё раз благодарю, леди Каннингем. — Рана позволила Эйнсли изобразить лишь намёк на поклон. — Всего вам наилучшего и до скорой, я надеюсь, встречи.

А вот последнее явно было лишним.

— Лучше поберегите себя, лорд Эйнсли, — предупреждающим тоном ответила я. — Светские визиты могут и подождать.

Лорд усмехнулся, с лёгкостью поняв намёк. Забрался в карету, и стоило Стини захлопнуть за ним дверцу, как лошади тронулись с места.

— До свиданья, леди Каннингем! — крикнул Эйнсли в окно, и экипаж выкатился за ворота.

— Я бы предпочла «прощайте», — пробормотала я вслед и уже нормальным голосом спросила у привратника: — Стини, ты не знаешь, где господин управляющий? — Потому что Райли провожать гостя не вышел — невежливый, но полностью предсказуемый поступок.

— Никак нет, гсжа! — по-военному ответствовал привратник. — Он ток распорядился и сразу в донжон зашёл. А больше я его и не видал.

— Спасибо, — кивнула я.

Знаком отпустила Стини, тоже собралась идти в кабинет, но вместо этого ноги сами понесли меня в сад — ещё раз взглянуть на чудесные розы.

«Интересно, то, что Эйнсли сказал, будто они цветут круглый год, — правда? С нормальными цветами такое невозможно, а вот с колдширскими розами… Что-то не уверена».

Я вошла в арку, и в ту же секунду навстречу шагнул явно поджидавший меня Райли. Взгляд у него был по-особенному суровым, и я не без растерянности повторила недавно сказанную фразу:

— Что-то случилось?

— Пока не знаю, — с интонациями прокурора отозвался Райли. — Зависит от вашего ответа на вопрос.

— Какой? — Какая, вообще, муха его укусила?

— Скажите, леди Каннингем. — Райли буквально просвечивал меня взглядом. — Под маской Безликого скрывается лорд Эйнсли?

Глава 69

«Как догадался?! Подслушивал?»

К счастью, ни одна из фраз не сорвалась у меня с языка. Зато если бы взгляд был материальным, я бы уже нашинковала им Райли, как шеф-повар морковку. Ледяным тоном спросила:

— Откуда ты взял эту нелепицу?

И получила невозмутимый ответ:

— Логика. Эйнсли очевидно ранен в бок — точно так же, как и Безликий, о чём вы рассказывали. Не думаю, что это совпадение. К тому же вы заметно переменили отношение к вашему гостю.

Так-так.

— И когда ты успел это заметить? — с обманчивой мягкостью поинтересовалась я.

Райли промолчал.

«Значит, если и не подслушивал, то следил. Ну что же».

И, приподняв подбородок, я осведомилась:

— Ты помнишь, почему я отказалась отвечать на вопрос о том, кто скрывается под маской?

— Ерунда, — поморщился Райли. — Я здесь как частное лицо.

— Даже в этом случае было бы подлостью выдать чужую тайну, — отрубила я. — Потому надеюсь, эта тема поднимается в последний раз.

Обогнула Райли, чтобы продолжить путь, но моё предплечье вдруг сжали чужие пальцы.

— Леди Каннингем!

Наши взгляды столкнулись, высекая искры.

— Это не шутки. — Голос Райли сделался угрожающе низким. — Вы играете в опасные игры, и я должен знать все подробности.

Я вскинула бровь:

— Зачем же?

— Чтобы защищать вас.

Я выдержала долгую, звенящую напряжением паузу и сухо произнесла:

— Ты забываешься.

Едва заметно вздрогнув, Райли опустил взгляд на пальцы, до сих пор с силой сжимавшие моё предплечье, и с глухим «простите» разжал хватку.

— Занимайся делами управляющего, — проигнорировав извинение, тем же тоном продолжила я. — И не забывай о субординации.

У Райли дёрнулась щека, словно мои слова были пощёчиной. А затем на его лицо, как забрало шлема, опустилось безразличное выражение.

— Как прикажете. Леди Каннингем.

Он отвесил мне деревянный поклон и направился к замку, весь закованный в латы стального самообладания. А я, подавив желание потереть ноющее предплечье, повернулась и с не менее прямой спиной зашагала в сад. К своим розам.

***

Теперь всё было сложнее. Между мной и Райли опять пролегла болезненно глубокая трещина, однако ни один из нас не делал первого усилия, чтобы перекинуть через неё мосток. Не знаю, чем руководствовался Райли, но лично мне мешала холодная злость. Кем он себя возомнил, чтобы хватать меня за руку? Да ещё с такой силой, что на нежной коже Мэриан остались отпечатки! И как смел следить за мной и подслушивать мои разговоры?

«Сама виновата, — ворчливо говорил внутренний голос. — Встала на короткую ногу, а теперь возмущаешься. Ты, кстати, что вообще о нём знаешь? Кроме догадок о службе в полиции? Ничего? То-то же!»

И я, подстёгиваемая желанием внятно очертить границы, исправно играла роль благородной леди и хозяйки имения.

А замкнутый, на все пуговицы застёгнутый Райли не менее исправно изображал обычного управляющего.

Зато у кого дела шли хорошо, так это у роз. «Адское удобрение» дозрело, мы с Оливером от души «покормили» кусты, и те вскорости ответили ещё дюжиной бутонов — по одному-два на каждом.

— Колдшир возрождается! — радовался садовник.

А я, воодушевлённая первым успехом, начала серьёзную подготовку к восстановлению теплицы. Потому что байки о розах, цветущих в мороз и снег, были, конечно, красивыми, но вряд ли правдоподобными. Деньги же имению требовались круглый год.

Я подняла наши с Райли примерные расчёты и выделила день для поездки в Данли. Закупать всё необходимое и нанимать людей удобнее было там, а поскольку я на своём опыте убедилась, что тандем «леди плюс суровый мужчина» работает лучше, чем просто «леди», то вынужденно попросила Райли меня сопровождать.

— Как прикажете. Леди Каннингем, — хмуро ответил он, и обычная пауза перед вежливым обращением была почти незаметной.

Часть меня тоскливо вздохнула по нашему прежнему, не особенно формальному, но человеческому общению, и я поспешила затолкать голос слабости куда подальше. На этот раз первой мириться не пойду: в конце концов, это не я его за руки хватала и шпионила. И потому в Данли мы поехали со всё той же трещиной отчуждённости между нами, которая, по моему ощущению, уже превратилась в глубокое ущелье.

***

— Хотите нанять рабочих? — Староста Хендерсон почесал бороду. Затем прочистил горло, опасливо взглянул на монументального Райли за моей спиной и извиняющимся тоном сказал: — Нижайше прошу простить, леди Каннингем, но все заняты.

Я слегка нахмурилась и с интонациями внезапно получившей отказ королевы произнесла:

— В самом деле? И чем же?

Хендерсон отвёл глаза.

— Видите ли, — начал он, — я не имею права говорить, это тайна следствия…

— Какого следствия? — резко спросила я и интуитивно почувствовала, что Райли тоже напрягся. — Инспектору Трейси зачем-то понадобились люди?

Староста кивнул. Затем бросил по сторонам вороватый взгляд, словно Трейси прятался где-то в его кабинете и мог услышать разговор, и, понизив голос, сообщил:

— Ему срочно потребовалось что-то раскопать. Не знаю что, но он показал мне бумагу аж из столицы. Понимаете, я не мог отказать.

Раскопать? Что Трейси понадобилось…

Догадка пронзила меня молнией, и я похолодела: не может быть! Откуда он узнал?..

— Как давно инспектор потребовал людей? — властно спросил доселе молчавший Райли.

Впечатлённый тем, что эта статуя Командора заговорила, староста быстро ответил:

— Позавчера, господин Райли! — После чего вновь обратился ко мне с почти заискивающим: — Леди Каннингем, уверяю, как только рабочие освободятся, я без промедления пришлю их в Колдшир.

Больше ловить здесь было нечего.

— Хорошо, господин Хендерсон. — Я поднялась с гостевого стула. — Буду с нетерпением ждать от вас вестей.

Староста рассыпался в благодарностях и уверениях и даже вышел проводить нас до порога деревенской ратуши. Когда же мы наконец с ним распрощались и Барк повёз нас на лесопилку Ланса, я впервые за поездку заговорила с Райли, требовательно спросив:

— Инспектор раскапывает подземный ход, так?​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 70

— Очень вероятно, — угрюмо отозвался Райли.

Я мысленно ругнулась: вот же не было печали! И в тон собеседнику продолжила:

— Зачем ему? Если ход был завален, значит, и той ночью никто не мог по нему пройти.

Райли пожал плечами:

— Видимо, у инспектора свои соображения.

«Понятное дело». — Я криво усмехнулась и постановила:

— Возвращаться в Колдшир будем через дюны. Я хочу взглянуть на всё своими глазами, а если получится, то и поговорить с Трейси.

— Нет!

Похоже, резкий ответ вырвался у Райли против воли. По крайней мере, добавлять он ничего не стал, и я с раздражением уточнила сама:

— Почему нет?

— Не надо вам в это вмешиваться, — нехотя ответил Райли. — Вообще не надо инспектору знать, что вы в курсе происходящего.

— Почему? — Меня обожгло догадкой. — Подожди, ты что-то задумал?

Райли отвернулся к окну, и во мне прямо-таки засвербело желание его стукнуть.

— Тоже собрался сыграть в опасную игру? — сдержанно поинтересовалась я, возвращая давнюю фразу. — И тоже не хочешь рассказывать?

— Да. — Райли повернулся ко мне, и взгляд у него был непроницаемо тёмен. — Чем меньше вы знаете, тем меньше придётся лгать, если что-то пойдёт не так.

Я гневно засопела: ну защитничек! Одинокий, что б его, рейнджер! И уже сама отвернулась, не желая наговорить лишнего.

— Леди Каннингем.

Я по-прежнему смотрела на проплывавшие виды Данли.

— Даю вам слово чести: я решу этот вопрос. Ни вы, ни Колдшир не пострадаете. Просто не вмешивайтесь, хорошо?

— Плохо, — парировала я. Заставила себя разжать вцепившиеся в юбку пальцы и посмотрела на Райли. — Знаешь поговорку, что две головы лучше одной? Я не прошу для себя какую-то активную роль, я просто хочу знать, что ты задумал.

Лицо Райли осталось непроницаемым.

— Я ведь объяснил вам, почему это неразумно.

Я длинно выдохнула и спокойным, даже немного беспечным тоном спросила:

— В отместку за Безликого скрытничаешь, да? Так вот, это совершенно разные вещи. Какая разница, кто скрывается под маской — Эйнсли или кто-то другой? По своей воле я ни с лордом, ни с разбойником больше иметь дел не собираюсь. А то, как ты задумал противодействовать инспектору, может серьёзно ударить по Колдширу.

Сказала всё это и замолчала в надежде, что у меня всё-таки получилось достучаться до собеседника. Но увы.

— Даю вам слово, — упрямо повторил Райли, — я сумею сделать всё так, чтобы Колдшир не задело даже краем. И именно для этого вы не должны ни о чём знать.

Мне страшно захотелось выругаться в духе своего внутреннего гопника. К счастью, леди Мэриан не умела выражаться, как прораб на стройке, да и карета наконец остановилась перед лесопилкой. Поэтому мы с Райли в молчании вышли из экипажа и с одинаково хмурыми лицами отправились договариваться с Питом Лансом о досках для крыши и рам теплицы.

Впечатлённый нашим сумрачным видом, Ланс слегка струхнул и без лишнего торга согласился на нужное количество лоудов сосны за вполне приемлемую цену. Затем мы заглянули к торговцу, занимавшемуся в том числе поставками стекла — его адрес мне любезно дал староста. Договорились о размерах и количестве листов, сроках доставки и оставили в качестве задатка кругленькую сумму. Впрочем, к последнему я была морально готова и в целом могла бы радоваться, что программа поездки выполнена на отлично, если бы не инспектор Трейси, которому вздумалось что-то там раскапывать.

И если бы не упрямец Райли.

Конечно, я могла бы последовать первому порыву и приказать Барку ехать через дюны — этого мне не мог запретить никакой «господин управляющий». Однако отвлёкшись на разговоры о теплице, я немного «снизила градус важности» рассказанной старостой новости. И, более хладнокровно обдумав ситуацию, вынужденно согласилась с Райли: инспектор не должен знать, что я знаю, чем он занят.

«По сути, даже раскопанный ход ничего не доказывает, — рассуждала я. — Обвалился он неизвестно когда, а если достаточно правдоподобно разыграть шок от появления полиции через тайный ход, то из доказательств у Трейси будет лишь его личная нелюбовь ко мне».

Покрутив эти соображения в уме, я изложила их Райли, и тот, обдумав услышанное, подтвердил:

— Да, в бездействии тоже есть смысл. Пожалуй, стоит сломать открывающий механизм, чтобы уж наверняка лишить инспектора аргументов.

— То есть ты не будешь ничего предпринимать? — Я постаралась скрыть неуместное внутреннее ликование.

Райли кашлянул и сдержанно ответил:

— Не могу ничего обещать.

Тьфу!

— Почему? Ты ведь согласился, что бездействие — хороший план.

Райли внимательно посмотрел на меня и ответил вопросом на вопрос:

— Леди Каннингем, а почему вас так беспокоит моё намерение отвести беду от Колдшира?

«Потому что не хочу, чтобы ты вляпался к какое-нибудь дерьмо из-за меня», — подумала я хмуро. И перефразировала на языке благородной леди:

— Потому что не хочу терять в твоём лице столь ценного помощника.

Каменные черты Райли слегка смягчились:

— Не тревожьтесь. Я бывал в переделках и похуже.

«Это как-то гарантирует, что сейчас Акела не промахнётся?» — мысленно съязвила я и с нажимом сказала:

— И всё-таки давай ограничимся сломанным открывающим механизмом, хорошо?

Внезапно Райли согласился:

— Хорошо. Пока ограничимся им.

Я недоверчиво сузила глаза: пока? Хм.

Однако сейчас, пожалуй, требовать большего было бесполезно, и потому остаток пути в имение мы проделали в молчании.

Лишь когда впереди выросла серая громада колдширского замка, до меня дошло, что раскинувшееся между нами ущелье из обиды, формальности и субординации вдруг уменьшилось до размеров неглубокого оврага.

И, несмотря на очевидную глупость, это оказалось для меня самым важным в нашей поездке.

Глава 71

После такой поездки аппетита у меня откровенно не было, и, больше поковырявшись в тарелке, чем реально что-то съев, я отправилась в кабинет. Собиралась вызвать Райли уже оттуда, но не успела: он явился сам.

— Портим механизм? — спросила я, для верности заперев дверь на ключ.

— Отоприте, — немедленно потребовал Райли. — Вам незачем закрываться вместе с управляющим.

У меня вспыхнули кончики ушей, к счастью, прикрытые волосами. Без споров я отперла замок, и Райли уже спокойнее продолжил:

— Механизм портим, но прежде я схожу на разведку.

— Я с тобой! — тут же вызвалась я и в ответ получила укоризненный взгляд.

— Вы же не собирались ни в чём участвовать.

Теперь горячо стало уже щекам. Однако крыть было нечем и пришлось с достоинством кивнуть:

— Хорошо, но если тебя не будет слишком долго…

— Вы ничего не предпринимаете, — прервал меня Райли. — Из любой неприятности я выпутаюсь сам.

«Сам с усам». — Я мысленно скривилась, а собеседник, не сводя с меня проницательного взгляда, с нажимом произнёс:

— Обещайте, что не будете ничего предпринимать.

Я молча и независимо приподняла подбородок.

— Леди Каннингем. Вспомните, что вы мне говорили.

Ох, как меня подмывало выдать известную фразу о том, что я своему слову хозяйка и что хочу с ним, то и делаю! Но вместо этого пришлось скрепить сердце и ответить:

— Обещаю.

Райли одобрительно улыбнулся мне одними глазами и, сняв нужную книгу с полки, нажал на потайную панель. Шкаф послушно отъехал, открыв проход вниз. Без лишних слов я подала Райли свечу и спички, за что получила улыбку уже уголками губ.

— Я закрою ход за собой, — предупредил Райли. — Постараюсь вернуться как можно скорее.

— Жду здесь, — серьёзно кивнула я.

Он шагнул в проход. Зажёг свечу, нажал на отличающийся по цвету камень, и шкаф неторопливо вернулся на место, разделив нас дубовой тушей. Несколько секунд я постояла перед ним, а затем отмерла и вернулась к столу. Уселась в кресло, открыла гроссбух, собираясь внести в графы результаты сегодняшней поездки, но так и не взяла в руки вечное перо.

Сначала дождусь.

По ощущениям Райли не было ужасно долго, хотя в действительности вряд ли прошло больше сорока минут. Но вот шкаф снова пришёл в движение, и я упруго вскочила на ноги, готовая к любому результату, вплоть до появления инспектора Трейси собственной персоной.

Однако из хода вышел только Райли, пусть и не отличавшийся радостным видом.

— Что там?

Я бросилась к нему и получила хмурый ответ:

— Они достаточно близко. Хорошо, что у меня получилось завалить почти всю узкую часть хода. Но такое упорство… — Райли недоуменно качнул головой. — Выше моего понимания. Это больше похоже на одержимость.

Я мысленно ругнулась: ну почему тёрки между Эйнсли и инспектором, а проблемы у меня? И деловито поинтересовалась:

— Теперь ломаем?

Райли кивнул. Внимательно осмотрел открывающие панели и шкаф, задвинул его на место и, прежде чем я запоздало осведомилась, как мы, собственно, будем ломать, вытащил из-под сюртука пистолет. У меня дёрнулось веко: он что, собирался отстреливаться от людей инспектора? И вообще, это несерьёзно: на звук выстрела половина замка сбежится!

Последнее соображение я поспешила высказать вслух, и Райли успокоил:

— Не сбежится. Можно вашу подушечку?

Недоумевая, я проследила за его взглядом и поняла, что это о маленькой гобеленовой подушке, которую я подкладывала под поясницу, когда та начинала ныть от долгого сидения в кресле.

— Конечно.

Я подала ему требуемое, про себя простившись с подушечкой. И не зря: Райли поступил с ней именно так, как предполагалось. Вытащив ещё несколько книг, он закрыл подушкой открывающую панель, прижал к ней пистолетное дуло и выстрелил.

Громкий хлопок заставил меня дёрнуться, но шума и впрямь получилось немного.

— Вот и всё. — Райли аккуратно, чтобы не разлетелись перья, убрал продырявленную подушечку и жестом предложил мне взглянуть на результат.

Как и ожидалось, панель была раскурочена, а скрывавшиеся за ней шестерёнки и привода безнадёжно покорёжены.

— Позже принесу фанеру и всё закрою, — сказал Райли. — А подушку заберу. С вашего разрешения.

— Конечно.

Я вернула книги на место и отступила: обычный шкаф, ничего подозрительного. Только запах пороха выдавал, что дело здесь нечисто, но это решалось обычным проветриванием.

Я распахнула окно и резюмировала:

— Сделали что могли.

— Почти, — отозвался Райли.

И хотя он наверняка имел в виду непоставленную фанерку, в душе у меня шевельнулось нехорошее предчувствие.

***

Миновала ночь, в делах пробежал следующий день. Я старалась не думать о том, что всего в нескольких милях бригада под руководством инспектора Трейси в прямом смысле копает под Колдшир. Но, работая в кабинете, не могла не вздрагивать на любой шум: всё казалось, что он доносится с той стороны шкафа.

Однако вечер сменился ночью, а так ничего и не произошло. Мне бы радоваться, вот только подвешенное состояние угнетало до такой степени, что, ложась спать, я мысленно попросила: пусть ситуация с подземным ходом наконец разрешится. Никаких ведь нервов не хватит на это ожидание.

И неожиданно меня услышали.

Бубу-ух!

Долгий звук походил на отдалённый раскат грома, но от него, как от маленького землетрясения, содрогнулся весь замок. Я ещё не успела глубоко уснуть и потому подскочила на постели, растерянно моргая. Но пол и стены хранили обычную незыблемость, так что можно было легко решить: померещилось.

— Не верю! — пробормотала я и слезла с кровати.

Не тратя время на поиски домашних туфель, прошлёпала в гостиную и выглянула в окно. Скользнула встревоженным взглядом вдоль тёмного горизонта и замерла, уставившись в одну точку.

На северо-западе в дюнах золотым и оранжевым сияла рукотворная звезда пожара.

Глава 72

Родрик Эйнсли впервые встречал такую девушку. Нет, разумеется, он не льстил себе и не считал знатоком слабого пола, но кое-какой опыт имел. И мог с уверенностью сказать: даже барышни с материка, куда более раскованные и независимые по сравнению с островными сёстрами, в подмётки не годились леди Мэриан Каннингем.

Родрик до сих пор не мог забыть, как она выходила из моря, подобная богине из древних мифов. Прекрасная, уверенная в себе, ни капли не стесняющаяся ослепительной наготы. Что он, смертный, мог противопоставить ей тогда? Ничего — и потому отступил в полном разладе чувств.

Или раньше, в лесу, когда, окружённая разбойниками, она не только не запаниковала, но и сумела дать отпор, пусть и словесный. Впрочем, Родрик был уверен: будь у леди Каннингем пистолет, она, не колеблясь, воспользовалась бы им тоже. И уже в тот момент злость от мысли, что Колдшир ускользнул у него из рук, тесно сплелась с невольным уважением к новой хозяйке имения.

Но окончательно переменили всё дюны. Бесстрашная леди Каннингем прошла одна ночью по подземному ходу и не побоялась приблизиться к раненому незнакомцу. Без раздумий спасла того, кто сначала чуть не ограбил её, а затем обещал отобрать имение.

«Потрясающая! — только и мог качать головой Родрик. — Невероятная! Истинная роза Колдшира, цветущая вопреки всему! А Каннингем — полный глупец, коль отпустил от себя такую жену».

Впрочем, Родрику его глупость была только на руку. Пусть Безликий не мог дотянуться до столицы, но ведь когда-нибудь Каннингем пожелает навестить супругу. И если к тому времени прекрасная Мэриан намекнёт хотя бы жестом, взглядом… И ведь как чудесно всё сложится: обещание матери, сродство леди Каннингем с Колдширом, кровь, текущая в его жилах!..

«Неисповедимы пути высших сил», — набожно думал Родрик. О, пусть только злосчастная рана ещё немного заживёт! Он непременно попытается покорить сердце прекрасной Мэриан, тем более что между ними больше нет тайн. Да, она была строга во время их последнего разговора, но Родрик не сомневался: как следует всё обдумав, Мэриан поймёт и примет его объяснения. Он ведь руководствовался самыми благородными намерениями, наказывая лишь тех, кто того заслуживал. Как мерзавец Камерон, например. Сколько мать от него натерпелась в девичестве! Сколько крови он испортил деду и бабке своей гнусностью!

«Мэриан поймёт. Обязана понять».

Родрик заметил, что сжимает резной подлокотник кресла, и разжал ладонь. Поднялся на ноги (движение по обыкновению отдалось в боку тупой болью) и только собрался выйти из курительной комнаты, где по традиции проводил вечерние часы, как в дверь почтительно постучали.

— Господин, — объявил вошедший слуга, — из Колдшира прибыл человек и хочет вас видеть.

Из Колдшира? От леди Каннингем?

— Немедленно проси!

Слуга исчез, оставив Родрика нетерпеливо мерить шагами комнату.

«Что случилось? Почему так поздно? Она хочет меня видеть? Согласна продать?.. Нет, бред! Но что тогда? Ей нужна помощь? Моя? Безликого? Да где же этот проклятый гонец!»

И аккурат на этой преисполненной раздражения мысли дверь в курительную комнату снова отворилась.

— Добрый вечер, господин Эйнсли.

Родрик замер, неверяще глядя на вошедшего. Мэриан послала своего управляющего? Этого хмурого и откровенно неприятного типа?

— Добрый. — Родрик машинально приосанился. — Что угодно леди Каннингем?

— Ничего. — Тёмный взгляд визитёра был непроницаем. — Угодно мне: чтобы Безликий вернул долг за спасение его шеи от виселицы.

Сказать, что Родрик опешил, значило бы сильно преуменьшить. И должно быть, от неожиданности спустил наглецу его дерзость.

— Не знал, что Мэриан делится подобным со слугами, — процедил он наконец, и в глазах колдширского управляющего плеснул гнев.

— Леди Каннингем, — жёстко поправил он и без желания пояснил: — Нет, она сохранила вашу тайну. О том, кто скрывается под маской, я догадался сам.

Однако.

— Весьма похвально, — сквозь зубы ответил Родрик, досадуя, что не сообразил сразу всё отрицать. — И что же конкретно требуется от Безликого?

— Две-три шашки динамита, — последовал хладнокровный ответ, — и ночное нападение его банды на лагерь инспектора Трейси в дюнах. Бескровное: задача ваших людей — просто отвлечь полицейских от хижины, где заканчивается подземный ход.

Родрик, шокированный второй раз за столь короткое время, по-рыбьи открыл рот, закрыл и сердито вспыхнул, поняв, как нелепо выглядит.

— Какой лагерь? При чём здесь инспектор? И с чего вы взяли, будто у Безликого есть динамит?

— Не осталось? — Визитёр нахмурился, пропустив мимо ушей все вопросы, кроме последнего. — Я полагал, для подрыва особняка Камерона вы приобрели взрывчатки с запасом.

Родрик гневно раздул ноздри и вибрирующим, опасно низким голосом приказал:

— Объясните, что происходит!

Его рык не произвёл на управляющего заметного впечатления. Он слегка повёл плечами и сжато изложил, чем занят в дюнах инспектор Трейси.

— Ясно.

Чтобы обуздать эмоции, Родрик отвернулся и подошёл к окну. Тяжело опёрся на подоконник: выбора не было. Долг или не долг, оставить Мэриан без защиты он не мог. Родрик принялся крупными мазками набрасывать в уме план операции, и визитёр, словно читая мысли, напомнил:

— Без жертв. Леди Каннингем не простит, когда узнает.

— Это бой, а не увеселительная прогулка, — раздражённо бросил Родрик через плечо.

— Это отвлекающий манёвр, — резко парировал управляющий. — Цель операции: подорвать ход, а не нажить ещё больших проблем с полицией.

Родрик презрительно скривился: полиция, ха! Однако вместо неуместного спора по-деловому спросил:

— И кто будет сапёром?

В прошлый и единственный раз динамитом занимался он сам: слишком опасное дело, чтобы доверить его кому-то ещё. Но сейчас из-за раны…

— Я.

Родрик повернулся:

— Вы?

— Я.

Их взгляды скрестились, как шпаги.

— Да кто вы такой, будьте вы прокляты? — наконец выплюнул Родрик.

— Джеймс Райли. — Визитёр хранил абсолютное хладнокровие. — Так Безликий возвращает долг?

— Разумеется! — Это было почти оскорбление.

— Тогда мне нужны перо и бумага, чтобы объяснить план операции.

Умей Родрик расстреливать взглядом, наглец уже напоминал бы решето.

— Хорошо. Идёмте в кабинет.

Глава 73

«Райли!»

Отчего-то я ни секунды не усомнилась, что он в этом замешан. Метнулась от окна к двери, но замерла, взявшись за ручку.

Куда я побегу? В дюны? В ночной сорочке? Надо будить слуг, если они ещё не проснулись, запрягать карету… Да и что я смогу сделать там, на берегу? Чем помочь? А главное, кому?

Тогда идти в кабинет? Но в подземный ход больше не попасть, к тому же он наверняка засыпан окончательно: не просто же так дрожала земля.

Выходит, надо ждать утра и уже тогда вытрясти из «господина управляющего» все подробности его ночных похождений.

— Да я рехнусь от беспокойства, — пробормотала я. Крепче сжала пальцы на дверной ручке… И отпустила.

Не стоит бродить по ночному замку без света и в одной сорочке. А вот со свечой и в капоте — почему бы и нет?

«Увидит кто-нибудь, столько пищи для свежих сплетен появится, — мысленно бурчала я, крадясь на половину прислуги. — И чего мне в спальне не сидится, а? Райли в комнате сто процентов нет, он подвиги совершает…»

«Если не подорвался в тайном ходе», — шепнул внутренний пессимист, и я машинально вцепилась в воротник капота свободной от свечи рукой.

Пусть только попробует подорваться, я ему… Я… С того света достану и мозг вынесу в лучших традициях сварливой жены, вот! И вообще, с ним не может случиться ничего плохого: я не разрешала!

До хруста сжав зубы, словно этим можно было отогнать дурные мысли, я ускорила шаг и вскоре уже стояла перед дверью в комнату управляющего. Как в своё время я не захотела сидеть в кабинете Грира, так и Райли не стал занимать его спальню, выбрав угловую комнату на первом этаже — вроде бы рядом с прислугой, но в то же время отдельно.

Не давая себе времени на раздумья и сомнения, я коротко стукнула в дверь. Досчитала до пяти минут тишины и решительно потянула за ручку. Разумеется, Райли мог запереть комнату, и тогда бы мне пришлось возвращаться и до утра шататься по гостиной, как разбуженной посреди зимы медведице.

Однако, на моё счастье, комната была открыта. Я тенью просочилась внутрь, бесшумно прикрыла дверь и повыше подняла свечу, освещая невеликое пространство.

Комната была обставлена аскетично, если не сказать бедно. Узкая кровать, без единой складочки застеленная тонким шерстяным покрывалом, стол, стул, платяной шкаф, в углу — тумбочка с принадлежностями для умывания. Словом, всё полностью в характере Райли.

Я поставила свечу на стол и присела на край стула, натянутая как струна. Поёжилась (в комнате было свежо), обхватила себя руками, защищаясь то ли от холода, то ли от тревоги.

«Надеюсь, он скоро вернётся».

Тихо текли минуты, летняя ночь оплавлялась, как воск свечи.

Сначала я просто сидела за столом, затем поставила на него локти и подпёрла ладонью щеку, затем и вовсе легла на скрещённые руки.

«Ну где же его носит? — ворочалось в голове. — Ох, скорее бы рассвет, чтобы можно было с чистой совестью собраться и поехать в дюны! Вдруг ему нужна помощь, а я здесь сижу, ничего не…»

Из коридора послышался тихий шум, осторожно повернулась дверная ручка, и я поспешно вскочила на ноги.

— Леди Каннингем? — Замерший на пороге Райли, перепачканный грязью и копотью, смотрел на меня с таким изумлением, словно не верил своим глазам.

— Ты не ранен? — хрипло спросила я, сделав к нему несколько торопливых шагов. — Всё в порядке?

— Да, всё прошло отлично, — ответил Райли на автомате. Так же на автомате закрыл дверь и, наконец, более или менее придя в себя, строго нахмурился. — Что вы здесь делаете? Одна, ночью, в спальне мужчины — вы подумали о послед…

— Подумала, — резко перебила я. Вслед за облегчением, что он жив и здоров, пришла логичная злость на очередное «суперменство». — Чего не могу сказать о тебе. Что ещё за взрывы и пожары? Зачем, если мы договорились больше ничего не предпринимать? Это… Это неблагоразумно!

Райли криво усмехнулся, услышав от меня свою коронную фразу, и с непробиваемой уверенностью заявил:

— Нет хода — нет проблемы.

— Зато есть инспектор Трейси, злой, как осиный рой! — парировал я в полный голос. — Как тебе в голову… И где ты взял взрывчатку, скажи на милость?

— Тише! — Райли одним текучим шагом оказался рядом со мной. — Иначе под дверь сбежится толпа любопытных.

— Хорошо. — Я без проблем перешла на шипение рассерженной змеи. — А теперь отвечай на вопрос!

Райли тихонько вздохнул, а затем неожиданным движением сдёрнул с кровати покрывало и закутал меня в него, как Алёнку с обёртки известной шоколадки.

— Дайте мне немного времени, чтобы умыться, и я всё вам расскажу. Хорошо?

Меня немедленно кольнула совесть: у Райли и так ночь была не из лёгких, а тут ещё мой наезд вместо отдыха. Однако я постаралась не подать виду и с царственным «Хорошо» опустилась обратно на стул, спиной к умывальному столику. Плотнее закуталась в почти неуловимо, но приятно пахнувшее покрывало (как он только догадался, что я замёрзла?) и настроилась на ещё одно, на этот раз хотя бы недолгое ожидание.

Наконец, плеск воды за спиной стих, и заметно посвежевший Райли, без сюртука, с расстёгнутым воротом рубашки и закатанными рукавами, опустился на край кровати.

— Так о чём вы хотели услышать?

Я машинально выпрямилась.

— О взрывчатке.

Лицо Райли приобрело абсолютно нейтральное выражение.

— Она нашлась у лорда Эйнсли.

— Что?! — Я чуть не подскочила на стуле. — Так вы вдвоём?..

Хотя почему вдвоём? Всей бандой Безликого, вестимо.

Райли сдержанно кивнул и успокоил меня:

— Не беспокойтесь, всё прошло бескровно. Лорд Эйнсли отвечал за то, чтобы отогнать людей от лачуги, а я — за подрыв хода.

Я на несколько секунд прикрыла глаза, справляясь с эмоциями, и сухо осведомилась:

— А кто устроил поджог?

— Я, — без заминки сознался Райли. — Не волнуйтесь, там никого не было.

«Ты там был! — так и хотелось заорать мне. — И под землёй тоже был ты! А если бы рвануло не вовремя? Если бы тебя там похоронило? Ты же мне обещал!..»

Но я сдержалась, не знаю уж, где взяла на это самообладание. Неторопливо поднялась со стула, и покрывало соскользнуло на пол.

— Ясно. — Я смотрела на Райли сверху вниз. — После завтрака съезжу в дюны, оценю ваши старания.

— Не нужно. — Райли тоже встал. — Незачем напоминать о себе инспектору.

— Он и так обо мне вспомнит, — усмехнулась я. — К тому же будет странно не проявить любопытство после таких событий: от твоего взрыва весь замок затрясся.

— И всё равно, пусть лучше приедет сам, — упрямо гнул своё Райли.

— Не вижу разницы. — Моим тоном можно было лимонад охлаждать. — И не собираюсь спорить. Доброй ночи, вернее, её остатка.

С этими словами я направилась к выходу, и Райли поспешил меня опередить, чтобы галантно открыть дверь.

— Доброй ночи.

Я как раз проходила мимо него. Вскинула глаза, наши взгляды встретились, и сердце вдруг ударилось в рёбра взволнованной птицей. И то ли желая скрыть непонятную реакцию, то ли не в силах оставить Райли без «воспитательной работы», я тихо, но сурово произнесла:

— О твоих внезапных сапёрских навыках и методах решать проблемы поговорим утром.

— Как пожелаете, — без тени страха отозвался Райли. — А теперь идите скорее, пока кто-нибудь из слуг не проснулся.

Это было разумно, и я, сдержав колкий ответ, молча проскользнула мимо и лёгким шагом двинулась по коридору.

Завтрашний, точнее, уже сегодняшний день обещал быть очень непростым.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 74

Взъерошенные нервы заставили меня проворочаться до рассвета, поэтому спала я от силы часа четыре. И пробуждение было чертовски неприятным: Лили разбудила меня буквально на середине сна.

— Что там такое? — простонала я, накрываясь одеялом с головой.

И почти сразу же вынырнула из-под него, услышав испуганное:

— Приехал инспектор Трейси, госпожа! Требует вас и господина управляющего.

— Так. — Я села на постели, со скрипом пытаясь сообразить, как надо действовать. — Райли уже сообщили?

— Д-думаю, да, — запинаясь ответила Лили.

Я зло выдохнула сквозь зубы и соскочила с кровати.

— Капот мне, быстро!

— Но, госпожа… — К счастью для неё, горничная одновременно подала мне требуемое. — Вам надо одеться, давайте я…

— Нет времени, — отрезала я. — Где инспектор?

— В малой гостиной.

Это было именно тем, что я ценила в Лили: в любой непонятной ситуации она не думала, а делала. Подавала капот или отвечала по существу, например.

— Спасибо, — поблагодарила я в том числе и за это.

И не дожидаясь ответа от заалевшей горничной, натуральной фурией вылетела из спальни.

До гостиной я домчалась буквально на одном дыхании, однако, оказавшись на месте, потратила несколько секунд, чтобы пригладить волосы, поправить одежду, а заодно послушать, что за разговор шёл за плохо прикрытой дверью.

— Ещё раз повторяю вопрос: кто-нибудь может подтвердить, что вы этой ночью были в замке? — Судя по голосу, Трейси медленно, но верно выходил из себя.

— Ещё раз прежде прошу сказать: вы в чём-то меня подозреваете? — А вот Райли был абсолютно пуленепробиваем.

«Какая всё-таки выдержка!» — в который раз восхитилась я и решительно взялась за ручку двери.

Мой выход.

— Доброе утро, господа. Господин инспектор, чем обязаны в такую рань?

Увидев меня, Райли едва заметно нахмурился, вот только не знаю, на что: на моё появление в принципе или на неприлично домашний вид.

Зато инспектор без промедления бультерьером вцепился в новую жертву.

— Не могу назвать его добрым, леди Каннингем. И сразу прошу ответить: где вы были этой ночью?

Я приподняла брови: он серьёзно полагает, будто я скакала и стреляла вместе с людьми Безликого или взрывала подземный ход? И абсолютной честностью сказала:

— Я была здесь, господин инспектор. И предвидя ваш новый вопрос, мой управляющий был вместе со мной.

В первое мгновение мужчины совершенно одинаково растерялись, зато потом реакция каждого была полностью характерной. Райли по грозовому свёл брови: ну-ка прекрати выдумывать всякие двусмысленности! А Трейси с толикой презрения протянул:

— В самом деле?

— Догадываюсь, о чём вы подумали, господин инспектор, — с достоинством отозвалась я, — и вынуждена огорчить: мы с господином Райли занимались исключительно финансами и проектом восстановления теплицы.

Трейси не без глумливости усмехнулся:

— И до какого часа вы были вместе?

— Где-то до полуночи, — спокойно ответила я, памятуя, что замок тряхнуло примерно в это время.

— Это может кто-нибудь подтвердить? — резко спросил инспектор.

Я посмотрела на него как на идиота.

— Разумеется, нет. Я не настолько дурная хозяйка, чтобы заставлять прислугу бодрствовать так долго.

Трейси раздул ноздри:

— Напоминаю, леди Каннингем, ложь представителю закона…

— И я напоминаю вам, господин инспектор, — перебила я, — о такой вещи, как презумпция невиновности. В чём вообще вы обвиняете моего управляющего? Почему я вынуждена прерывать свой утренний туалет, чтобы спуститься к вам?

Повисла короткая пауза, а затем Трейси, прочистив горло, официальным тоном начал:

— Согласно полученному из столицы предписанию, я руководил работами по расчистке некоего подземного хода. Он начинался в лачуге на берегу моря, и я подозревал, что им пользуются разбойники для всяких тёмных дел.

— Засыпанным ходом? — вежливо уточнила я, и инспектор набычился.

— У меня имеются основания полагать, что он был засыпан совсем недавно.

— Основания? — А вот это уже было что-то интересное.

Увы, открывать эту карту Трейси не собирался.

— Тайна следствия, — коротко ответил он.

— Хорошо, — кивнула я. — И куда же этот ход вёл?

— Мы не успели выяснить наверняка, — неохотно признался инспектор, — однако направление его было чётко в сторону Колдшира.

Я недоверчиво хмыкнула:

— Полагаете, в замке есть тайный ход?

И, очевидно, этим насыпала на душевную рану Трейси добрую горсть соли.

— Уже нет, — буркнул он. — Сегодня ночью на наш лагерь напала банда Безликого. К счастью, обошлось без жертв с нашей стороны, однако подземный ход был взорван, а в лачуге устроен пожар.

— Печально. — Я склонила голову. — Однако при чём здесь мой управляющий?

И тут инспектора прорвало.

— При том, — лязгнул он, — что сержант Иностранного легиона Джеймс Райли считался одним из лучших подрывников за всю его историю!

Ого! Я с трудом удержалась, чтобы не вытаращить глаза. Так Райли ещё и бывший военный? Как интересно!

Однако Трейси знать о моём интересе не стоило.

— Приятно слышать, что господин Райли настолько знаменит, что его знают даже в Хайланде, — ровно заметила я. — Тем не менее мне не кажется, что это повод обвинять его во всех взрывах на пятьдесят миль вокруг.

Инспектор хотел что-то ответить, но тут вмешался доселе молчавший Райли.

— Господин инспектор, — сухо произнёс он, — поправьте, если ошибаюсь, но банда Безликого уже использовала динамит в своих прежних нападениях?

Трейси гневно запыхтел, однако ответил правду:

— Да, такое было.

— В тех случаях вы тоже считаете, что сапёром был я?

Лицо инспектора перекосилось от злости.

— Не считаю! — выпалил он. — Что не отменяет моих подозрений относительно бывшего уголовника, сидевшего в Ньюгейте!

Вот это новости! Я уставилась на Райли во все глаза: какое у него любопытное прошлое! А мои предположения насчёт службы в полиции, выходит, в корне неправильные?

Кто же ты, Джеймс Райли, на самом деле?

— Я уже говорил вам. — Райли смотрел исключительно на инспектора. — У закона больше нет ко мне претензий.

— Чёрного кобеля не отмоешь добела! — фыркнул Трейси, и я наконец вмешалась.

— Достаточно, господин инспектор! Вы получили ответы на все свои вопросы или хотите спросить ещё о чём-то?

Трейси перевёл на меня яростный взгляд, однако я не стушевалась. И после короткой и безмолвной дуэли инспектор нехотя процедил:

— Больше вопросов у меня пока нет.

— Прекрасно. — Я потянула за шнур звонка, и вскоре в комнату вошла горничная.

— Динни, — велела я ей, — проводи господина инспектора. Если он или его люди пожелают поговорить с кем-либо, прежде поставьте в известность меня. Ясно?

— Да, госпожа. — Горничная присела в книксене. — Господин инспектор, прошу вас.

У Трейси не было выхода, и, напоследок пронзив нас с Райли очередным разъярённым взглядом, он покинул гостиную, так и не попрощавшись.

В комнате ненадолго повисло молчание, которое первым нарушил Райли.

— Пойду проверю, что инспектор не задержится, — хмуро сказал он. — С вашего разрешения.

Шагнул было к двери, но я остановила его холодной и ровной фразой:

— Попрошу вас остаться, Джеймс Райли, сержант Иностранного легиона и бывший заключённый Ньюгейта. В отличие от инспектора Трейси, у меня есть к вам вопросы.

Глава 75

Судя по выражению в глазах Райли, он бы с куда большим удовольствием проследил, чтобы Трейси не пробыл в замке дольше необходимого. Однако я уже с достоинством опустилась в кресло и царственным жестом указала «господину управляющему» на место напротив. И тому ничего не оставалось, кроме как сесть с прямой спиной и выжидательно на меня воззриться.

Я выдержала недлинную паузу, собираясь с мыслями и задвигая лишние эмоции куда подальше. Повисшую тишину нарушали лишь какие-то пташки, которым вздумалось пообщаться прямо за окном гостиной.

— Итак, — наконец начала я утвердительно, — ты не полицейский.

Райли сдержанно кивнул.

— Тогда почему ты до сих пор поддерживал моё заблуждение?

— Не поддерживал, — разлепил он губы. — Просто не опровергал.

Я насмешливо хмыкнула, а затем, согнав с лица всякий намёк на улыбку, жёстко спросила:

— Тогда кто ты такой?

Каменная маска вместо живого лица.

— Вы ведь уже слышали от инспектора.

— Слышала, — согласилась я. — Предлагаешь дать тебе расчёт, как уголовнику?

Это было сознательное передёргивание и манипуляция, однако приём сработал. На щеках Райли вздулись желваки, и он почти процедил:

— Я чист перед законом.

— В таком случае… — Я без промедления подалась вперёд. — Жду твоего рассказа.

Несколько ударов сердца мы смотрели друг другу в глаза, а затем Райли отвернулся, демонстрируя медальный профиль.

— Я случайно узнал о кое-каких тёмных делишках армейского руководства. Попытался разобраться со всем сам, но меня быстро отправили на пенсию. А когда я вернулся на родину, то получил обвинение в шпионаже и измене королю. Я лишился воинского звания и наград… — Уголки его губ дёрнулись вниз — там до сих пор болело. Однако завершил Райли прагматичным: — …Но это лучше, чем если бы лишился головы.

— Тебя оправдали? — уточнила я.

— Да.

Лаконично, но малоинформативно. И чувствуя недоговорённость, Райли добавил:

— Нашёлся человек, который заставил следствие не успокоиться на достигнутом.

— Каннингем?

Я бросила имя наобум и неожиданно попала в цель.

Райли повернул голову, и от горечи в его глазах мне самой стало горько, как от разжёванной таблетки.

— Вы очень проницательны, леди Каннингем.

Я дёрнула щекой, отметая недокомплимент.

— Он приставил тебя, чтобы следить за мной?

— Защищать, — мягко поправил Райли. — Вы ведь его жена.

Я не удержала фырканье: да-да, конечно! Скорее уж обуза, как чемодан без ручки. И нести тяжело, и выкинуть… Кстати, а что мешает?

И немного перефразировав, я с холодным цинизмом сказала:

— Я мешаю лорду Каннингему буквально во всём, иначе он бы не сослал меня в Колдшир. Не знаю, что его вынудило жениться, но весьма удивлена, что именно он отправил кого-то просто защищать меня. Гораздо логичнее для него было бы послать со мной душегуба, а всю вину свалить на того же Безликого.

— Не говорите ерунды! — резко ответил Райли. — Лорд Каннингем не святой, но подобное недопустимо для мужчины! Тем более в отношении вас!

Сказал — и замолчал, должно быть, сам не ожидал от себя такой горячности. У меня же на языке так и крутилась фраза, что не надо судить о других по себе, особенно если благородства в тебе — на двадцать высокородных лордов. Однако я удержалась, в кои-то веки сообразив, как странно такое будет звучать из уст Мэриан, а не тётки, давным-давно разбившей все розовые очки.

Вместо этого я с напускной небрежностью уточнила:

— Значит, ты не пишешь в столицу письма о событиях в Колдшире?

Райли хватило совести отвести глаза.

— Раз в две недели. И это просто краткие отчёты.

Я медленно склонила голову, пережидая дурацкий приступ душевной боли, и проронила:

— Верю.

Вновь повисло молчание, и теперь в него не решалась вклиниться даже случайная пташка.

— Есть ещё что-то, — почему-то слова с трудом шли из горла, — что я должна узнать от тебя, а не от посторонних?

— Да.

Райли поднялся с кресла и, глядя мне в лицо сверху вниз, внятно произнёс:

— Я скорее позволю заживо изрубить себя на куски, чем причиню вам вред. Леди Каннингем. С вашего позволения.

И, не дождавшись моего разрешения, широким шагом вышел из гостиной.

— Если бы я знала тебя хуже, — с грустной усмешкой пробормотала я вслед, — решила бы, что ты сбежал.

Вздохнула и забралась в кресло с ногами. Беспомощным жестом обхватила колени: нет, я правда верила ему. А что до сердечной боли, так это от обиды на себя за ошибку и за то, что недооценила Каннингема.

Пройдёт.

Глава 76

Не знаю, сколько я так просидела, но, наконец, совесть заставила меня подняться: дел, по обыкновению, было немерено. И я побрела приводить себя в порядок и завтракать.

Лили ещё была в комнатах. Я отправила её за завтраком, а когда горничная вернулась, уточнила, сразу ли уехал инспектор.

— Сразу, — подтвердила Лили и хихикнула: — Динни говорит, прям-таки умчался. Будто ему скипидара под хвост налили.

Я тоже усмехнулась и спросила:

— Скажи, ты ночью слышала что-нибудь?

Лили вмиг посерьёзнела:

— Почувствовала, как замок задрожал. Так страшно, госпожа! Вдруг Безликий захочет и нас взорвать?

— Никого он не взорвёт, — отмахнулась я. — Что мы ему сделали?

Судя по недоверию на лице горничной, мои слова её не убедили, однако возражать она не осмелилась. А я, в свою очередь, задумалась об инспекторе: вот кого следовало по-настоящему опасаться. Безликий реально стал для него идеей фикс, и эта одержимость могла привести к трагедии.

«Но что же Эйнсли ему сделал? Неужели лжёт, будто никогда не встречался с Трейси? Эх, жаль, Райли оказался не полицейским! А то можно было бы попросить его потрясти знакомых».

Райли. Уголки губ против воли опустились, но я не позволила себе зацикливаться на эмоциях. Да, обидно, да, досадно, но прошлое не переменишь. Главное, моё доверие к нему хоть и пошатнулось, но устояло.

— Всё, хватит рефлексировать, — пробормотала я, придвигая к себе тарелку с яичницей и беконом.

Раз у инспектора обломилось с раскопками, значит, скоро Хендерсон пришлёт людей. Доски должны привезти уже сегодня, а там и стёкла доставят.

— И земля. — Я потёрла переносицу. — Надо заранее подготовить землю для посадки.

Это было уже в обязанностях Оливера, и, кое-как затолкав в себя от силы треть принесённого горничной завтрака, я отправилась в сад.

— Нажечь древесной золы? — повторил старик. — Простите, госпожа, но почему вы думаете, что её надо добавить к земле?

— Наш садовник всегда её подмешивал, — объяснила я, привычно свалив всё на мифического садовника семьи Броуди.

В самом деле, не рассказывать же, что, судя по сорным травам, почва в окрестностях замка имеет повышенную кислотность, а значит, её нужно раскислить до нейтральной.

— Хорошо, госпожа, займусь. — «Коллега», якобы служивший у родителей Мэриан, пользовался у старика уважением. — И где торфа взять, тоже знаю, хоть это и неблизко.

— Барк вас отвезёт, — успокоила я. — И ещё пусть с вами отправляется тот из привратников, кто будет свободен.

— Хорошо, госпожа. — По нашему уговору Оливер скорее обозначил поклон, чем склонился по-настоящему. — Не желаете взглянуть на новые бутоны? Их уже три десятка!

Последнее старик произнёс с такой гордостью, будто хвастался успехами любимых внуков, и я спрятала улыбку.

— Конечно, Оливер.

Мы вдоволь налюбовались розами, а затем садовник поковылял заниматься делами, а я самым прогульщицким образом двинулась вглубь сада. Добрела до скамейки, где слушала откровения Эйнсли, и опустилась на прохладный мрамор.

Итак, что я имею на сегодня.

Инспектор. Против меня, Райли и Колдшира у него ничего нет, ход завален, на Эйнсли никто и не думает. Опасность потенциальная, пока насчёт него не переживаем.

Эйнсли. Не устаёт повторять, что от идеи заполучить Колдшир не откажется, но при этом клянётся: Безликого мне можно не опасаться. Интересно, его самого не смущает это разногласие? Впрочем, пока, кроме слов, в «деле по отъёму имения» он ничем не отличился, и волноваться здесь тоже не стоит.

Каннингем. Немного непечатных выражений, но если объективно: вряд ли мне вредило то, что мог сообщить ему Райли. Ну управляющий сбежал, драгоценности продала, крышу починили, розы зацвели, в конце концов. Обычная деревенская жизнь. Поэтому нервы себе не портим, живём дальше и верим в будущую деликатность Райли.

Кстати, о нём.

— О нём вообще можно приключенческий роман писать, — с усмешкой пробормотала я и вздрогнула, услышав тихое покашливание. Обернулась: точно, «господин управляющий»!

«Вот это я задумалась!»

— Прошу прощения, не хотел вас напугать. — Он был сама сдержанность, однако я интуитивно чувствовала его напряжение. — Привезли доски для теплицы.

— Уже? — Я была приятно удивлена. — Быстро! Мне казалось, раньше обеда их можно не ждать.

— Ланс старается выслужиться, — вскользь поделился мнением Райли и продолжил доклад: — Я распорядился, чтобы их сгрузили в тени под навесом.

— Хорошо. — Раз он обо всём позаботился, можно было не спешить и ещё посидеть в саду.

Райли замялся, словно стоял на перепутье, однако выбрал сухой кивок и фразу:

— Я сообщу, если будет что-то новое.

Повернулся, чтобы уйти, и у меня вдруг вырвалось:

— Подожди!

Райли замер, по-прежнему ко мне спиной.

— Подожди, — повторила я. — Присядь. Мне надо кое-что с тобой обсудить.

И он послушался. Прямой как палка, присел на край скамейки с эталонно равнодушным видом.

— Скоро должны распуститься около дюжины роз, — доброжелательно, будто не было никаких утренних разговоров, сказала я. — И я планирую поступить так же, как прежний владелец замка: послать букет королю. Доставить его нужно будет быстро и аккуратно, и я не знаю никого, кто справился бы с этим лучше тебя.

Честно, я ждала с его стороны любой реакции, но только не вздувшихся желваков и пустого:

— Как прикажете.

С этими словами Райли поднялся, всё-таки собираясь уйти, однако я упруго вскочила следом за ним.

— Стой! Я не знаю, как ты меня понял, но понял неправильно!

У меня получилось поймать его взгляд, и спустя паузу Райли тихо уточнил:

— То есть это не означает, что вы хотите убрать меня из Колдшира?

— Нет, конечно! — Как ему вообще могло прийти такое в голову? — Я ведь уже говорила, что верю тебе, разве нет?

На лице Райли отразилась растерянность, и он даже не попытался её спрятать.

— Говорили, но… После всего, что узнали?

Я пожала плечами.

— Если ты о письмах Каннингему, то я понимаю: у тебя не было выбора. И уверена, он не узнал ничего действительно важного.

Кажется, Райли не до конца поверил, что услышал верно, но переспросить не решился.

— А Ньюгейт? — задал он другой вопрос.

И здесь уже я откровенно фыркнула:

— Ты ведь столько раз повторил, что чист перед законом. Так почему меня должно смущать твоё прошлое?

Райли, видимо, понял, что не справляется с эмоциями, и отвернулся. А я, желая развеять вообще все сомнения, продолжила:

— Отправить подарок королю я планировала ещё до сегодняшнего утра. Но если не хочешь, цветы повезут Барк и Стини.

И будем надеяться, они ничего не испортят.

Хотя последнее я лишь подумала, Райли, по обыкновению, сумел это уловить, пускай до сих пор не смотрел на меня.

— Не беспокойтесь, — отрывисто произнёс он. — Я отвезу розы.

Я подавила вздох и легонько коснулась его локтя.

— Тогда мир?

На несколько секунд Райли, кажется, даже дышать перестал. Затем всё-таки заставил себя повернуться и встретился со мной взглядом.

— Мы ведь не ссорились.

— Точно, — улыбнулась я. — Значит, всё хорошо?

И тогда случилось практически чудо: на вечно хмуром и серьёзном лице Райли появилась широкая улыбка. Удивительно светлая и шедшая ему до замирания сердца.

— Всё хорошо. — И уже еле слышно: — Спасибо вам, моя леди.

Глава 77

Жизнь в замке вновь потекла размеренно. Присланные Хендерсоном рабочие трудились над теплицей, мы с Оливером готовили грунт для роз и ухаживали за кустами, как редкий влюблённый ухаживает за дамой сердца. Райли безукоризненно выполнял обязанности управляющего, от инспектора ничего не было слышно. Дюны вновь опустели; спустя день я всё-таки съездила туда, но всё, что обнаружила, — это оставшиеся от лачуги головешки и заметно просевшую почву над той частью подземного хода, где была заложена взрывчатка.

«А ведь малейшая неточность — и Райли могло здесь похоронить».

Невольно передёрнув лопатками, я поспешила отвернуться. На всякий случай бросила взгляд на живого и невредимого «господина управляющего», который, естественно, не смог отпустить меня одну, и распорядилась:

— Возвращаемся. Всё, что хотела, я увидела.

Вечером того же дня привезли стекло для теплицы, и мне вновь пришлось раскошеливаться. Пересчитав остатки в бюджете Колдшира, я вздохнула и решила: хватит тянуть. Если мы в ближайшие недели не начнём зарабатывать, всё вернётся к тому, с чего приходилось начинать, а ювелирки на продажу у меня больше не было. Значит, пришла пора врываться на рынок со своим уникальным предложением, и начать следовало с давно запланированной пиар-кампании.

И потому на следующее утро я сообщила Райли:

— Завтра на рассвете вы с Барком выезжаете в столицу. Возьмёте карету…

— А как же вы? — перебил Райли.

— Обойдусь пока. Так вот, возьмёте карету и деньги на перекладных лошадей. Оливер, конечно, уверяет, будто розы могут стоять чуть ли не месяц без намёка на увядание, но всё равно, чем быстрее вы их довезёте, тем лучше.

— Понял, — отрывисто кивнул Райли.

— Тогда готовься сам и скажи Барку, чтобы готовился.

Розы я срезала по всем правилам: рано с утра, остро наточенным ножом, лезвие которого дезинфицировала недавно конфискованным у привратников самогоном. Сразу ставила цветы в прочную глиняную вазу, которую мы с Оливером решили использовать для перевозки. Затем аккуратно завязала горловину тряпицей, чтобы вода не выплёскивалась, и розы торжественно перенесли в карету. Вазу поставили на пол, зафиксировали ремнями, а сверху накрыли сколоченным из реек защитным ящиком.

«Надеюсь, этого хватит», — подумала я, в последний раз осматривая конструкцию и дёргая ремни.

Затем выбралась из кареты и в присутствии вышедшей на проводы замковой челяди повторила Райли и Барку главный наказ: стараться, чтобы цветы находились в прохладе, следить за водой и ехать как можно быстрее.

— Не извольте беспокоиться! — лихо ответствовал кучер, явно радовавшийся поездке дальше, чем Данли или Норталлен.

Я бледно улыбнулась ему и для самоуспокоения уточнила у Райли:

— Письмо для его величества не забыл?

Тот качнул головой. Достал из-за борта сюртука конверт из вощёной бумаги, запечатанный синим сургучом с оттиском розы, продемонстрировал мне и спрятал обратно.

— Хорошо.

Я никак не могла подобрать прощальных слов. Не хотелось скатываться в пафос: все и так прекрасно понимали, что значат эти розы и как важно довезти их до королевской резиденции в полном порядке. И потому я просто по очереди обняла уезжающих и, отступив, сказала:

— Да благословят вас высшие силы. Возвращайтесь невредимыми и с добрыми вестями.

Одинаково растерянные Райли и Барк кивнули, и первый с запинкой произнёс:

— Не тревожьтесь. Всё будет сделано как должно.

Потом Барк забрался на козлы, а Райли — в карету, чтобы присматривать за цветами. Щёлкнули поводья, лошади стронули экипаж с места, и я взмахнула рукой:

— До встречи!

Выглянувший из окошка Райли ответил тем же, и мимо вытянувшихся во фрунт привратников карета выехала из ворот замка. Тогда я, не теряя времени, поднялась на крепостную стену, чтобы следить за экипажем, пока он не скроется из виду.

«Удачи. Удачи нам всем».

***

И потянулось ожидание — тоскливым, тревожным фоном заполненных работой дней. Я сознательно старалась упахиваться настолько, чтобы в конце дня просто падать в постель и засыпать глубоким сном. В противном случае ночи превращались в тягучую патоку из мыслительной жвачки и бессонного изучения потолка. Я и без того каждое утро начинала с мысли: «Сегодня они должны добраться до Большого северного перекрёстка» или «Сегодня у них последняя ночёвка перед столицей», а каждый вечер вычёркивала на календаре ещё один день.

Однако, несмотря на тягость подвешенного состояния, я не роптала на рутину деревенской жизни. Наоборот, искренне желала, чтобы до самого возвращения Райли и Барка всяческие «приключения» обходили меня и Колдшир десятой дорогой. У меня было не так уж много душевных сил, чтобы тратиться ещё и на них: хватало Эйнсли, подлечившего рану и «добрососедски» зачастившего в Колдшир. Причём, судя по регулярным комплиментам мне и замку, лорд-разбойник решил сменить тактику по заполучению имения и вместо кнута взялся за пряник. А когда я, выслушав очередные дифирамбы, как бы между прочим напомнила, что, вообще-то, замужем, Эйнсли преспокойно уточнил:

— Разве этот брак не договорной?

— Договорной, — вынужденно подтвердила я. — Но это не делает его менее браком.

Вместо ответа Эйнсли загадочно улыбнулся и перевёл тему, оставив меня с нехорошим предчувствием относительно безопасности Каннингема, если тому вздумается приехать в Колдшир.

«Нужно как-то и до Эйнсли донести, что отрезанные головы мне без надобности, — думала я. — И в целом хорошо бы поговорить начистоту: подбивать ко мне клинья бесполезно, я сейчас на сердечные дела категорически не настроена».

Но стоило мне решиться на этот разговор, как сосед, будто что-то предчувствуя, исчез с радаров. Когда он не объявился в Колдшире третий день подряд, я против воли заволновалась: не решился ли Безликий на новую эскападу?

А уж когда Лили сообщила, что в замок приехал инспектор Трейси и хочет немедленно со мной поговорить, тревога мгновенно подскочила до высшей отметки.

— Проводи инспектора в сад, — распорядилась я и отправилась туда же в надежде, что среди дивных роз будет легче узнать любые недобрые вести.

Глава 78

— Можете праздновать.

В саду было чудесно, но Трейси будто не замечал царивших вокруг красоты и умиротворения. Да и вид у него был, прямо скажем, не цветущий. Запавшие щёки, тёмные круги под глазами, но главное, отчего мне было слегка не по себе, — это погасший взгляд.

— Что же, господин инспектор?

Трейси изобразил усмешку.

— Мне приказано завершить поиски Безликого и вернуться в Норталлен.

Ничего себе! В кои-то веки хорошая новость! И теперь понятно, отчего он такой унылый.

Вот только почему ему велели всё бросить?

— Почему ваше начальство отдало такой приказ?

В глазах Трейси вспыхнули отблески прежней злой энергичности.

— А вы не знаете? Это ведь по вашей жалобе лорд Каннингем надавил на кого следует в столице, чтобы моему начальству немедленно прилетело распоряжение!

Я округлила глаза: Каннингем? С чего бы ему заботиться обо мне?

— Вы уверены, что причина именно в этом? — аккуратно уточнила я.

— Разумеется! — фыркнул Трейси. — У меня ведь тоже есть столичные друзья.

Всё интереснее и интереснее. Нет, информация наверняка пошла от Райли и его отчётов, но позаботившийся обо мне Каннингем? Неужели просто не захотел, чтобы полиция занималась кем-то, кто носит его фамилию?

— Господин инспектор, можете не верить, но я совершенно к этому непричастна.

Новое фырканье Трейси было максимально скептическим. А затем он посерьёзнел и ввинтил в меня свой обычный буравящий взгляд:

— Не радуйтесь: ни вы, ни Безликий. Я не сдамся, и, клянусь, все причастные ответят по заслугам.

Я тихонько вздохнула: ну вот, стоило его немного пожалеть, как он взял и всё испортил.

— Причастные к чему, господин инспектор?

— К противозаконным делам, — отчеканил Трейси.

— Хорошо, я только за торжество закона. Но отчего вы так упорно пытаетесь меня в чём-то обвинить?

Инспектор вскинул острый подбородок.

— Потому что ни одна законопослушная леди не возьмёт в управляющие преступника!

— Райли оправдали, — хладнокровно напомнила я, и Трейси закатил глаза.

— Точно таким же образом, каким меня отстранили от дела Безликого. — И, поймав мой растерянный взгляд, высокомерно напомнил: — Друзья в столице, леди Каннингем. Не стоит недооценивать ни их, ни мою осведомлённость.

Я не нашлась с ответом, и какое-то время тишину сада нарушали лишь деловитое гудение насекомых да шуршание ветерка в густой листве.

— Господин инспектор, — наконец прервала я молчание, — я помню, что уже задавала этот вопрос, но всё же. Что вам сделал Безликий? Поскольку, уж простите, банального «вор должен сидеть в тюрьме» маловато для вашей одержимости.

— А я считаю, что вполне достаточно, — грубовато отрезал Трейси. Однако после недлинной паузы глухо прибавил: — Это личное.

Кто бы сомневался.

— Тогда последний вопрос, если позволите. Личное, касающееся именно вас? Или ваших близких?

— Точно не касающееся вас, — уже откровенно огрызнулся инспектор.

Не получилось. Ну что же. Он прав, конечно, просто мне очень хотелось узнать, ради чего я вынуждена сражаться с этой ветряной мельницей.

— Разумеется, господин инспектор. А теперь не желаете ли пройтись по саду? Розы прелестны, но ими его красоты не ограничиваются.

Я не ждала согласия и вообще надеялась, что Трейси поймёт намёк и отправится восвояси. Однако он неожиданно кивнул, и пришлось вести его по дорожкам, радушной хозяйкой комментируя цветение фиалок и с необходимой гордостью говоря об урожае яблок и груш, который ждал нас осенью. Инспектор слушал откровенно вполуха, что подтвердилось, когда он вдруг заговорил совершенно не в тему.

— Я вдовец, леди Каннингем, и никогда не планировал жениться снова. У меня была единственная дочь, отрада души, свет очей… Вышло так, что она понесла, будучи незамужней, но я не отказался от неё. Хотя, разумеется, разобрался с обесчестившим её мерзавцем.

М-да. Уж не знаю, насколько за дело, но парень попал крепко.

— Я обещал, что буду относиться к её ребёнку как к рождённому в законе, — тем временем говорил Трейси. — На последних сроках просил оставить работу, она трудилась горничной у лорда Камерона…

Дальше можно было не продолжать: я догадывалась, что случилась трагедия, и догадывалась, в какой момент.

— Ей оставался последний день до расчёта. — Инспектор буквально выталкивал из себя фразы. — Но ночью на замок лорда напал Безликий. Устроил несколько взрывов, и моя дочь… моя Элен…

Он не закончил. Отвернулся, сгорбив плечи, и я, при всём отношении к нему, не могла не почувствовать сострадание.

— Соболезную, — тихо сказала я. — Это большое горе, и излечить от него, похоже, не властно даже время.

— Увы, — хрипло отозвался Трейси.

Я немного поразмыслила: стоит ли продолжать? И всё-таки со всей аккуратностью произнесла:

— Не буду вас в чём-то убеждать; как вы заметили, это не должно меня касаться. Скажу лишь: месть не способна вернуть погибших к жизни, но способна убить душу мстящего.

— Мне не нужна душа. — Трейси поднял воспалённый взгляд фаталиста. — Я хочу, чтобы Безликий ответил за всех невинных, кто принял смерть из-за него. И я этого добьюсь.

Я склонила голову, признавая чужое право на саморазрушение. Тихо ответила:

— Просто помните о моих словах.

И мы повернули к выходу из сада.

Когда проходили мимо кустов роз, возившийся рядом Оливер приветствовал нас поклоном. Трейси не обратил на старика внимания, но я в странном порыве попросила садовника:

— Оливер, дайте ваш нож.

Это пробудило интерес инспектора, и он со всем вниманием проследил, как я срезала самый крупный полураспустившийся бутон.

— Возьмите. — Я протянула цветок Трейси. — И отнесите на могилу вашей дочери. Может, это её порадует, где бы она ни была сейчас.

Инспектор спрятал глаза, однако принял розу с глухим: «Благодарю».

И кроме слов прощания у ворот замка, это было последним, что мы сказали друг другу.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 79

Эйнсли объявился на следующий день, и я сначала незаметно выдохнула, а затем нахмурилась: гость слегка прихрамывал на левую ногу.

«Во что он опять вляпался?» — пронеслась обеспокоенная мысль, за которую я тут же себя отругала. Мало мне своих проблем, чтобы брать к сердцу дела этого «благородного разбойника»? Однако всё-таки светски поинтересовалась:

— Вас столько не было. Надеюсь, не из-за Безликого?

— Простите, что заставил волноваться. — Эйнсли даже не попытался скрыть, что доволен моим беспокойством. — Нет, всё в порядке. Просто, м-м, неудачно подвернул ногу.

Я смерила его оценивающим взглядом: кажется, не лжёт. Впрочем, Стини и Бренда с утра уехали в Данли, а значит, к вечеру привезут последние новости. И если Безликий где-нибудь отличился, я непременно об этом узнаю.

— Как ваши розы, леди Каннингем? — между тем продолжал гость. — Нет ли вестей из столицы?

— Розы прекрасно, — отозвалась я, полагая, что Эйнсли неинтересно выслушивать, как мы с Оливером заметили на одном из кустов пятна мучнистой росы и спешно обработали все растения золой. — А из столицы новостей пока не было. — И закинула пробный камень: — Зато вчера к нам заглянул инспектор Трейси.

Лорд угрожающе свёл брови.

— Инспектор? И что же понадобилось этому надоедливому мужлану?

Я тихонько хмыкнула на такое проявление маскулинности и спокойно объяснила:

— Хотел попрощаться. Начальство велело ему прекратить поиски Безликого и вернуться в Норталлен.

— Вот и прекрасно! — Эйнсли горделиво расправил плечи. — Иначе клянусь, я бы пошёл инспектору навстречу в его желании встретиться.

Я засомневалась, стоит ли рассказывать узнанное вчера, но решила, что лорду-разбойнику будет полезно услышать, чем иногда заканчиваются его эскапады. И начала:

— Полагаю, он бы только обрадовался. Видите ли, у него была единственная дочь, которую он сильно любил. Она служила горничной у лорда Кэмерона и в ту ночь, когда на замок напал Безликий, погибла от взрыва.

На лице Эйнсли отразилась растерянность:

— В самом деле? Вам рассказал об этом инспектор?

Я кивнула и добавила:

— Она была беременна, на последнем сроке. Так что на совести нападавших минимум две невинные жизни.

Лорд-разбойник посмурнел.

— Я не хотел этого, — глухо ответил он.

— Не сомневаюсь, — заверила я. — Но вы ведь знаете поговорку о лесе и щепках? Вот здесь то же самое, только щепки — это живые люди.

Эйнсли закаменел, и я заметила, что правая рука его сжата в кулак.

— Вы хотите от меня раскаяния?

— Нет, — отозвалась я со всё теми же будничными интонациями. — Я ведь не священник и не высшие силы, чтобы призывать к раскаянию. Но меня бы очень порадовало, если бы рассказы о Безликом перешли в разряд легенд.

— Это невозможно! — отрезал Эйнсли, и я задумчиво наклонила голову к плечу.

— Вас поднимут на вилы ваши же соратники?

У лорда дёрнулась щека, однако его ответ прозвучал сдержанно:

— Леди Каннингем, давайте оставим этот разговор. Не хочу вас обидеть, но он бесполезен.

Я повела плечами:

— Как скажете, лорд. Предлагайте тему.

В конце концов, у меня не было цели убедить его в чём-то. Я просто хотела, чтобы он задумался, и, похоже, это получилось.

Эйнсли прочистил горло и, спустя короткую паузу, спросил:

— Вы не думали о том, чтобы устроить в Колдшире праздник в честь цветения роз?

Праздник? Зачем?

Последний вопрос был так явно написан у меня на лице, что даже не понадобилось произносить его вслух.

— Думаю, — пояснил Эйнсли, — ваши арендаторы, да и вообще все в округе были бы рады отметить такое событие. Всё-таки для этих краёв розы Колдшира — известный символ благополучия.

Хм.

— Я подумаю над этим, лорд, — пообещала я, не кривя душой. — Но прежде пусть из столицы вернётся мой управляющий.

На лицо Эйнсли легла тень: несмотря на сотрудничество в деле с подземным ходом, Райли он недолюбливал.

— Кстати, давно хотел спросить. — Небрежные интонации получились у него не без фальши. — Неужели вы настолько доверяете этому человеку? Миссия при дворе очень ответственная. Уверены ли вы, что он справится?

— Абсолютно, — не раздумывая и мгновения, ответила я. — Кто, если не Райли?

Лорд помрачнел ещё больше и сдержанно произнёс:

— Я был бы глубоко польщён вашим доверием, если бы вы попросили об этом меня.

Я с трудом спрятала улыбку от пришедшего в голову забавного сравнения: ай-ай-ай, дала понести портфель другому мальчику, а не ему! И примирительно сказала:

— Простите, лорд, но мне даже в голову не пришло обременять вас подобным.

Эйнсли чопорно кивнул:

— Тогда прошу, в следующий раз не стесняйтесь обращаться за помощью. Мы ведь соседи.

Мои губы вновь попытались расплыться в неуместной улыбке: да-да-да, соседи, только поэтому! И чудом совладав с лицом, я как могла серьёзно ответила:

— Хорошо, лорд Эйнсли. Благодарю за вашу добрососедскую заботу.

Ведь даже если я в принципе не собираюсь ни о чём просить, это не повод обижать его отказом. Предложил-то он полностью искренне​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 80

Против моей воли идея с праздником запала в душу. Я аккуратно уточнила этот момент у Лили, и, судя по отразившейся на лице горничной мечтательности, рассуждения Эйнсли были не беспочвенными.

«Ладно, пусть вернётся Райли», — повторила я, однако исподволь начала прикидывать, сколько и чего понадобится, сможем ли мы это себе позволить и какую дату выбрать.

Между тем срок, который я отмеряла Райли для поездки в столицу, подходил к концу. В какой-то момент я поймала себя на том, что чаще смотрю в окно или прогуливаюсь по крепостной стене, чем занимаюсь чем-то полезным, однако ничего с этим поделать не могла.

Мне надо было, чтобы он вернулся, неважно с каким результатом.

Однако в день, отмеченный на моём мысленном календаре красным кружком, в замок прилетел почтовый голубь.

О чём я только не передумала, дрожащими пальцами снимая с птичьей лапки свёрнутое трубочкой послание! Наконец, освободив бедную птицу, развернула бумажную полоску и прочла написанные твёрдым почерком строки: «В Норталлене. Будем завтра. Результат превосходный. Р.».

— Завтра! — Улыбаясь от уха до уха, я прижала записку к груди. — Результат превосходный! Слава всем высшим силам!

— Госпожа? — Державшая голубя Лили смотрела на меня широко распахнутыми глазами.

— Колдшир спасён! — уверенно сообщила я. — И в честь этого мы устроим большой праздник — как раз на Лугнасад.

Обрадованная горничная едва не выпустила птицу, а я, бережно расправив послание, перечитала его и спрятала в прицепленный к поясу мешочек.

Завтра. Ах, как бы дожить!

Я плохо спала ночью, ворочаясь в радостном предвкушении, как ребёнок перед днём рождения. И стоило первым солнечным лучам показаться из-за горизонта, как поднялась с постели, оделась и тихо спустилась в сад.

Как же прекрасны были розы, умытые росой, с поблескивавшими на лазурных лепестках алмазами капелек! Кусты буквально сияли оттенками синего, и я неторопливо шла вдоль них, счастливо улыбаясь и полной грудью вдыхая нежный аромат. Сердце пело, но оттого ли, что дела Колдшира окончательно вышли из затяжного пике, или по какой-то иной причине, думать мне не хотелось. И потому, заметив голубой огонёк в глубине самого пышного куста, я даже не вздрогнула. Наоборот, присела, чтобы лучше его видеть, и произнесла:

— Самое сложное позади, согласен? Дальше всё будет только хорошо.

Огонёк замерцал, и в этом мерцании мне почудилась тревожность горящей свечи под порывом ветра.

— О чём ты? Новая беда?

Я не хотела верить. Только не сейчас, не в это чудесное утро, полное надежд и предчувствия счастья.

Однако огонёк мигнул и исчез как не бывало. А вместе с ним исчезла и моя безмятежность: душе Колдшира стоило верить.

— Но, может, это опять связано с Эйнсли? — пробормотала я, встав. — Может, нас заденет лишь краешком?

И, как бы эгоистично это ни было, всем своим существом пожелала, чтобы так оно и случилось.

Сколько же можно бороться и преодолевать?

Естественно, после такого завтрак не лез мне в горло, а дела откровенно валились из рук.

— Госпожа, вам бы отдохнуть, — сочувственно заметил старый Оливер, когда выпавший у меня нож чудом не вонзился мне же в ногу. — Погуляйте, посидите в беседке. А то вы только трудитесь, будто пчёлка, а не благородная леди.

— Но зато результаты трудов радуют, верно? — бледно улыбнулась я.

— Верно, — кивнул садовник. — Но не зря же говорится: без отдыха работы нет.

— Согласна, — вздохнула я и стянула с рук перчатки. — Обещаю, сегодня буду вести себя в саду как леди, а не как помощник садовника.

Оливер ответил тёплой улыбкой, и я, оставив рабочую амуницию, и впрямь отправилась гулять по территории замка. Сделала круг почёта по саду, заглянула на хозяйственный двор, перекинулась парой слов со встреченной Брендой. Дошла до привратницкой, где приветствовавшие меня Том и Стини изо всех сил старались дышать в себя.

«Совсем расслабились без Райли», — вздохнула я. Однако отчитывать выпивох не стала — не было настроения — и потому просто поднялась на крепостную стену, чтобы в который раз за последнее время окинуть взглядом окружавшие замок пустоши.

Ждать Райли сейчас было глупо: даже выехав до рассвета, в Колдшир они добрались бы только после обеда. Но я всё равно до рези в глазах всматривалась в безлюдный тракт и, когда заметила ползущую по нему тёмную точку, сначала решила, что это самообман. Поморгала, потёрла глаза, вновь всмотрелась: точно! Кто-то едет, причём не верхом, а в экипаже!

«Райли?» — подпрыгнуло сердце, и перед внутренним взором вдруг мелькнул синий огонёк.

Рано. Значит, кто-то другой.

Крепко вцепившись в камни парапета, я следила за каретой, как за неприятельским войском. И чем больше она приближалась, тем меньше шальная мысль запереть ворота и велеть никого не впускать становилась шальной.

Вот уже можно было разглядеть масть четвёрки лошадей и то, что к нам едет не просто прогулочный или почтовый экипаж, а полноценный дормез. Я вспомнила, как Бэрридон огорчался, что Каннингем выделил для моего путешествия обычную карету, а не этот «лимузин», в котором при желании можно было спать, и в груди неприятно сжалось.

Я тряхнула головой: Каннингем? Да ну, бред! Зачем ему приезжать, у него же в столице клуб, карты, женщины. Смысл менять всё это на дни тряски в экипаже и сосланную в провинцию супругу?

Однако предчувствие становилось всё тяжелее. Как я жалела, что у меня нет бинокля или подзорной трубы! Возможно, через них удалось бы рассмотреть гербы на дверцах кареты.

— Госпожа?

Вздрогнув, я обернулась к поднявшемуся на стену Тому.

— Кто-то едет, — с запинкой сообщил он мне очевидное, и я механически кивнула.

Вновь посмотрела на экипаж и мёртвым голосом произнесла:

— Кто бы это ни был, полагаю, он задержится. Передай горничным, чтобы срочно занялись лучшими гостевыми покоями, а сам будь наготове поднять решётку.

— Слушаюсь!

Громко топоча башмаками, Том скатился по лестнице, а я набрала полную грудь воздуха, длинно выдохнула и постаралась расслабить лицевые мышцы.

Конечно, я могла ошибаться, более того, была бы этому рада. Но…

— Боюсь, вряд ли, — пробормотала я. И из самой глубины души вырвалось: — Райли, ну что же ты не предупредил?

Глава 81

— Доброе утро, лорд Каннингем.

Пожалуй, можно было гордиться тем, с каким хладнокровием я встретила выбравшегося из экипажа гостя. А мой кивок вообще получился эталонно небрежным: словно мы с Каннингемом расстались максимум вчера.

— Доброе утро, Мэриан. — Подойдя, лорд вежливо коснулся губами воздуха над моей кистью и устремил на меня проницательно-насмешливый взгляд. — Надеюсь, не доставил вам хлопот, приехав без предупреждения?

Я светло улыбнулась:

— Ну что вы. — И громко позвала: — Бренда!

— Да, госпожа? — Вдова моментально возникла рядом.

— Проводи лорда Каннингема в его комнаты, — распорядилась я, — и передай на кухню, чтобы ему подали имбирную воду и лёгкие сэндвичи. Вы ведь ехали всю ночь, не правда ли?

Последний вопрос был обращён к Каннингему, и тот кивнул:

— Да, я решил не ночевать в Норталлене, а просто сменил там лошадей.

— Очень смелый поступок, — равнодушно заметила я. — Я имею в виду ночную поездку.

— Вы о разбойниках? — догадался Каннингем. — О, моя дорогая, не стоит волноваться. Никаким бандитам не остановить меня, когда я еду к вам.

«Это что ещё за новости? — встревожилась я. — Какая „моя дорогая“, давно ли? Что за намёки вообще?»

Но сейчас расспрашивать гостя было бесполезно, и я, изобразив очередную улыбку, сдала его на руки Бренде.

А сама сделала знак привёзшему лорда Олли, и тот, оставив лошадей на попечении Стини, послушно зашагал за мной в сад.

— Почему лорд Каннингем здесь?

Кучер скосил глаза, чтобы не встречаться со мной взглядом.

— Не могу знать, госпожа.

Я скептически подняла бровь: серьёзно? И выдержала столь многозначительную паузу, что Олли сдался.

— Честно не знаю, но… В столице только и разговоров, что о розах Колдшира. Я возил лорда Каннингема на аудиенцию к его величеству, и, когда мы возвращались, его светлость был очень хмур. А на следующее утро велел срочно собираться в дорогу.

Так-так.

— И вы ехали без отдыха?..

— Почти без, госпожа, — подтвердил кучер. — Его светлость очень торопился. А больше я ничего не знаю, чем хотите клянусь.

Я рассеянно кивнула и задала последний, но от этого не менее важный вопрос:

— Ты сообщал об этом кому-нибудь?

Олли замотал головой:

— Нет, госпожа.

По проницательности мой взгляд был вполне сравним с рентгеном.

— Даже Райли?

Кучер повесил голову.

— Не успел я с ним свидеться: выезжали в один день, считай.

— И записку черкнуть не было времени? — Я считала их близкими друзьями, а Олли не мог не понимать, насколько важна для Райли такая информация.

Собеседник печально посмотрел на меня:

— Так это, госпожа, я ж неграмотный. Я и рад бы предупредить… Вот Бэрридон собирался вам написать, только мы быстрее письма ехали.

Я едва удержалась, чтобы не цыкнуть сердито: Каннингем всё предусмотрел. И нехотя отпустила кучера:

— Хорошо, Олли. Можешь идти.

Тот немного помялся, огорчённо попросил:

— Ещё раз простите, госпожа. — И ушёл.

Я же осталась накручивать круги по аллее с розовыми кустами. В голове роилось множество предположений о цели столь спешного приезда Каннингема, однако ни одно из них мне не нравилось.

А ещё никак не удавалось отделаться от мыслей о Райли: он знал? Не знал? Знал, но не предупредил? Поверить невозможно!

И вообще, когда же он приедет, наконец?!

— И впрямь поразительные цветы. Недаром они произвели фурор в Букингеме.

Естественно, Каннингем ненадолго задержался в отведённых ему покоях. Умылся, сменил дорожный сюртук на элегантный костюм-тройку и спустился в сад, наверняка от слуг узнав, где искать «леди Каннингем».

— Так вы поэтому оставили столичные развлечения и приехали сюда? — У меня получилось очень натурально изобразить, что вопрос задан исключительно для поддержания беседы.

Каннингем загадочно улыбнулся:

— Не только. Я соскучился по вам, Мэриан. Верите?

Я остановилась и посмотрела ему в лицо.

— Нет.

— Напрасно. — Тон Каннингема сохранил бархатные нотки. — Мы ведь женаты, моя дорогая.

У меня брови поползли вверх: к чему бы это он вспомнил? И, желая сразу расставить точки над всеми буквами алфавита, озвучила самый неприятный для себя вариант:

— Неужели теперь вас вынуждают обзавестись наследником, как до этого вынудили жениться?

Лорд недовольно поморщился:

— Вижу, вы не только не избыли, а наоборот развили свойственную вам прямоту.

Я взмахнула ресницами:

— Вы же не просто так подарили мне Колдшир, верно?

Каннингем поджал губы и перевёл взгляд на розы.

— Ходят слухи, — как бы между прочим заметил он, — что её высочество поторопилась взять один из ваших цветов и больно укололась. И сейчас мне кажется, что розы, как и домашние питомцы, имеют свойство перенимать черты хозяйки.

Я спрятала усмешку и нежно напомнила:

— И всё же, лорд Каннингем, неужели вас снова принуждают к чему-то?

Лорд наградил меня раздражённым взглядом:

— Я ведь говорил, какими причинами был продиктован этот брак. Неужели вы забыли?

— Прекрасно помню, — заверила я. — И надеюсь, вы понимаете: в Колдшире некому запретить моим слугам врезать замок в дверь моей спальни.

У Каннингема дёрнулась щека.

— Вы до сих пор не оставили эту глупость? Мэриан, повторяю, мы женаты. Смиритесь с этим фактом.

— Я всё прекрасно понимаю, — заверила я. — Однако, простите, предпочту смиряться за запертой дверью спальни.

Повисла напряжённая пауза: мы смотрели глаза в глаза, и никто не желал уступить первым.

Наконец лорд процедил:

— Не волнуйтесь, моя дорогая. Я ведь обещал, что без вашего согласия не трону вас и пальцем.

— Отрадно слышать, что вы об этом не забыли. — Я верила ему чуть меньше, чем никак.

Каннингем изобразил сдержанный поклон и жестом предложил продолжить прогулку. Мы неспешно двинулись дальше по аллее, и после недолгого молчания я как ни в чём не бывало вернулась к интересовавшей меня теме:

— Так вас привело сюда только желание взглянуть на розы Колдшира?

— И увидеться с вами, — терпеливо повторил Каннингем. — Узнать, как у вас дела.

Я наивно распахнула глаза.

— Но разве вы и без того не получали весточки об этом?

Лорд на мгновение сбился с шага. Впрочем, ответное удивление далось ему естественно.

— С чего вы взяли?

Я небрежно повела рукой:

— Всего лишь предположила, что вы не оставили меня без присмотра.

Каннингем прочистил горло.

— Разумеется, я слышал о ваших делах от… разных людей. Но, согласитесь, лучше единожды увидеть всё своими глазами.

— Так говорят, — уклончиво ответила я. — Однако разве обязанности лорда не призовут вас вскоре вернуться? Столичные дамы наверняка надели траур из-за вашего отъезда.

— Вы преувеличиваете, — отмахнулся Каннингем. — И дамы, и Лондониум могут прекрасно прожить без меня хоть месяц.

Месяц? Вот же дрянь! Нет, надо срочно изобретать способ выдворить его из Колдшира: моих нервов не хватит, чтобы терпеть Каннингема до осени.

Мы дошли до конца аллеи и повернули обратно. Каннингем окончательно взял себя в руки и всем видом изображал удовольствие от прогулки. Я молчала, пускай и понимала, что надо продолжить беседу, хотя бы вежливыми расспросами о поездке. Но только уговорила себя первой нарушить молчание и придумала фразу для этого, как между деревьями появился Стини. Явно чувствуя себя не в своей тарелке, подошёл к нам и с глубоким поклоном сообщил:

— Вы, эт, ваш-светлости, звиняйте, но тама гспдин управляющий вернулся. Просил вам докласть.

— Благодарю, Стини. — Словами не передать, какое облегчение я испытала. — Скажи господину управляющему, чтобы поднялся ко мне в кабинет, я скоро буду.

И когда привратник оставил нас, повернулась к Каннингему:

— Вы же извините, лорд? Мне срочно надо поговорить с моим управляющим.

Глава 82

— О, конечно! — с барственным жестом разрешил Каннингем. Однако прежде чем я успела удивиться и порадоваться такой покладистости, добавил: — Мне тоже любопытно послушать его рассказ.

«А вот на это можешь не рассчитывать», — мрачно сообщила я в мыслях и сладчайшим голосом ответила:

— Извините, лорд, но все права на Колдшир вы передали мне. В том числе право выслушивать доклады слуг. Надеюсь, вы не будете скучать.

И я с огромным удовольствием оставила Каннингема в одиночестве.

Райли уже ждал в кабинете: мерил широкими шагами невеликое пространство, впервые на моей памяти показывая волнение. Однако стоило мне войти, как он застыл едва ли не на середине движения и поклонился в своей обычной манере робота Вертера.

— Доброго дня.

— Доброго?

Я не хотела, чтобы это звучало вопросом и уж тем более вопросом горьким, но совладать с интонацией не смогла. А Райли с неожиданной твёрдостью ответил:

— Думаю, да.

Подошёл к столу и взял с него кожаную папку. Протянул мне:

— Взгляните.

Я, заинтригованная, взяла её в руки. Открыла и прочла на верхнем листе из приличной толщины стопки: «Леди Марджери Локвуд, Мэйфер, 37, Лондониум. На пятое аугустуса сего года, десять роз из Колдшира. От имени леди Мэриан Каннингем подписал согласие Дж. Райли, управляющий».

— Это же… — Я быстро просмотрела ещё несколько листов. — Это же заказы на наши розы!

— Именно. — Райли был сдержан, но я чувствовала: он рад моей радости. — В общей сумме на сто девяносто золотых, из них авансом отдано… — Он достал из-за борта сюртука увесистый мешочек. — Шестьдесят.

Шесть десятков золотых за красивые глаза! Да о таком старте «цветочного бизнеса» я и мечтать не могла!

— Надеюсь, вы будете снисходительны за моё самоуправство, — тем временем продолжил Райли, и в его тоне на самом деле появились несвойственные извиняющиеся нотки. — Оливер упоминал, что прежде за один цветок давали золотой, а высокородные лорды и леди были готовы столько платить. Поэтому я взял на себя смелость действовать от вашего имени и принять все заказы незамедлительно.

— Ты всё сделал правильно, — одобрила я. — Надо ковать, — «не отходя от кассы», — пока горячо. Но получается, нам нужно около двух сотен роз?

А на кустах сейчас… ну, полсотни от силы. Будут ли заказчики ждать? Не потребуют ли неустойку?

— Заказы растянуты на два месяца, — успокоил Райли, — и на многих даты даны примерно: только бы заполучить редкие цветы.

Уже неплохо! Но что с транспортировкой?

— За некоторой частью, — Райли словно услышал мой мысленный вопрос, — покупатели пришлют экипажи сами, другие придётся везти нам. Я прикинул возможный маршрут и график…

Я не дала ему договорить. Почти уронив папку и деньги на стол, шагнула к Райли и крепко обняла его за шею.

— Спасибо.

Сердце Райли бухнуло так громко, что даже я услышала.

— Ну что вы, — растерянно пробормотал он, осторожно положив ладони мне на талию: то ли желая отстранить, то ли, наоборот, ответить на объятие. — Розы зацвели благодаря вам, а я… Право, вообще ничего особенного…

— Ты очень много сделал — и для меня, и для Колдшира, — со всей твёрдостью возразила я, заглянув ему в глаза. — Слов нет, как я тебе благодарна и в каком неоплатном долгу перед тобой. Поэтому, если могу как-то вернуть его, только скажи.

На скулах Райли зажёгся кирпичный румянец.

— Вы ничего не должны, моя леди. — Он мягко снял мои руки со своих плеч и бережно сжал пальцы. — Тем более я всё же не до конца справился со своими обязанностями.

— Ты о Каннингеме? — догадалась я и невольно поёжилась, будто от звука пенопласта по стеклу. — Так ты не знал?

Райли покачал головой:

— Нет, конечно. Иначе непременно предупредил бы.

Я кивнула, веря безоговорочно. И спросила:

— У тебя есть предположения, зачем он приехал?

— Возможно, увидеть вас, — без уверенности отозвался Райли. — Розы произвели настоящий фурор, особенно когда её величество открыла бал с цветком в причёске.

Я шутливо приподняла брови: неужели ты вхож на королевские балы? И Райли пояснил:

— Об этом написали в утренних газетах. А к обеду я уже объехал половину Мэйфера и Белгравии, собирая заказы на колдширские розы.

«Боже, храни королеву!» — мысленно хмыкнула я и вдруг осознала, что мы с Райли до сих пор держимся за руки. И почувствовав, как теперь уже к моим щекам прилила кровь, аккуратно высвободила пальцы. Обогнула стол, села в кресло и, по-глупому не решаясь поднять глаза, с нарочитой деловитостью открыла папку.

— Что же, давай набросаем, как мы будем эти заказы выполнять. Садись.

Райли послушно опустился на стул напротив, и мы занялись серьёзным обсуждением, то и дело передавая друг другу те или иные бумаги.

А если при этом наши пальцы иногда соприкасались, то исключительно случайно

Глава 83

Понятия не имею, чего ждал Каннингем от своего приезда, но догадываюсь, что реальность ему не сильно понравилась. Из принципа я даже в малости не изменила свой распорядок ради «дорогого гостя» и не забывала запирать на ночь дверь спальни. Каннингем, правда, держал слово и попыток вломиться не предпринимал, однако так мне было гораздо спокойнее.

Вот и получалось, что развлечений у Каннингема было — раз-два и обчёлся. Верховые прогулки по окрестностям и в Данли, книги из библиотеки, среди которых так и не нашлось ни одного раритета, да разговоры со мной, причём, когда я была занята, хуже собеседника невозможно представить.

А дел у меня было предостаточно: подготовка первых партий роз к отправке (к счастью, их должны были забрать самовывозом), завершение восстановительных работ в теплице, подготовка (пока только на бумаге) будущего праздника. И неважно, что в присутствии Каннингема праздновать мне хотелось чуть меньше, чем никак. Я обещала, а обещания, как известно из детства, надо выполнять.

— Вы столько работаете, — как-то заметил высокородный лорд, найдя меня в саду в тот момент, когда мы с Оливером занимались очередной подкормкой роз. — Право, я удивлён.

Я была уверена, что он опустил слово «неприятно», и, спрятав усмешку, ответила:

— Как вы знаете, Колдшир получил очень большой заказ на цветы. И если мы хотим его выполнить, потрудиться надо всем.

В шутку я подчеркнула последнее слово, и как по заказу кряхтящий Стини подтащил к нам два ведра убер-навозной подкормки. Каннингем вдохнул непередаваемое амбре, переменился в лице и поспешил ретироваться.

«Эх, не успела предложить ему подержать ведро!» — усмехнулась я про себя и, повернувшись к Стини, стала показывать, куда и сколько удобрения класть.

А потом случилось так, что в Колдшир, уж понятия не имею зачем, явился Эйнсли. С самого приезда Каннингема от лорда-разбойника не было ни слуху ни духу: как я предполагала, он в кои-то веки решил проявить благоразумие и не пересекаться со столичным гостем. А тут вдруг приехал, по обыкновению с утра, и мне скрепя сердце пришлось оставить дела на Райли, а самой отправиться развлекать гостей.

И следить, чтобы они не сцепились по какому-нибудь надуманному поводу.

К счастью, я напрасно волновалась. Да, оба лорда вели себя в высшей степени чопорно, однако общались вполне мирно. Мы мило попили чай в садовой беседке, и единственный момент, в который мне стало тревожно, — когда речь зашла об охоте. Мало ли что было у Эйнсли на уме — с его-то методами решать проблемы? Но дальше обмена мнениями дело не пошло, и я вновь почти успокоилась.

Почти — потому что никак не могла понять: зачем Эйнсли приехал? Повидаться со мной? Познакомиться с Каннингемом? Или?..

— Леди Каннингем, а где ваш управляющий? Мне бы хотелось, м-м, спросить его совета по одному мелкому вопросу.

Эйнсли заговорил об этом, уже собираясь уезжать, но я нутром поняла: вот она, главная причина его визита. И, пряча беспокойство, ответила:

— Он занят на стройке теплицы. Но я могу послать за ним, если желаете.

— О, не утруждайтесь! — успокоил меня Эйнсли. — С вашего разрешения, я сам найду его. Я помню, куда идти.

И он без тени стеснения оставил нас с Каннингемом.

— Этот молодой человек ведёт себя в Колдшире очень… по-свойски, — недовольно заметил лорд. И наградил меня таким уничижительным взглядом, словно в этом была моя вина.

— Лорд Эйнсли — наш добрый сосед, — хладнокровно отозвалась я. И для интереса бросила пробный шар: — Кстати, вы знали, что он тоже собирался купить Колдшир?

Каннингем скучающе приподнял бровь:

— В самом деле? Что же, надеюсь, он не сильно досадовал на неудачу.

Я мысленно усмехнулась и с серьёзным видом протянула:

— Не знаю, не знаю… Думаю, если моя затея с розами всё же потерпит крах, я всегда смогу продать имение лорду Эйнсли.

— Продать? — Между бровей Каннингема залегла недовольная складка. — Не глупите, моя дорогая. В случае любых проблем вам следует в первую очередь обратиться ко мне.

«Не удивлюсь, если за этим ты и подарил мне убыточное имение», — проницательно подумала я и прощебетала:

— Ну что вы, лорд Каннингем! Беспокоить вас по всяким пустякам!

— И всё же не стесняйтесь, Мэриан. — Приказные нотки плохо вязались с тональностью разговора. — Например, если бы вы сообщили мне раньше, инспектор Трейси не докучал бы вам столько времени.

Ох! Совсем забыла! Но хорошо, что Каннингем не знал: мне известно о его вмешательстве. Поэтому наигранное удивление:

— Так это из-за вас инспектор уехал? — И искреннее: — Большое спасибо за эти хлопоты, лорд Каннингем! — прозвучали весьма достоверно.

— Не стоит, моя дорогая, — милостиво отмахнулся лорд. — Я вообще не упомянул бы об этом, если бы не желание доказать: вы напрасно опасаетесь моей помощи.

Я тонко улыбнулась, отчего-то вспомнив незабвенного дона Корлеоне, и заверила:

— Хорошо, лорд Каннингем. В следующий раз, если он, конечно, возникнет, постараюсь пересилить свою робость и обращусь к вам.

Собеседник поджал губы, без труда разгадав истинный смысл ответа: заблуждений относительно моей робости он не имел. А я, чтобы подсластить пилюлю, мирно предложила:

— Ещё чаю, лорд Каннингем?

— Да, будьте любезны, — процедил тот, и я разлила нам по чашечке ароматного янтарного напитка.

Дальнейшая беседа у нас не сложилась, и молчание, повисшее после нескольких попыток разговора, нарушилось только с приходом Эйнсли.

— Вы получили совет, лорд? — полюбопытствовала я, ни единой интонацией не выдав одолевавшего меня беспокойства.

— Получил, — отозвался тот. — Правда, я ожидал немного иного… Но неважно.

Он перевёл разговор на теплицу и вскоре всё-таки распрощался и уехал. После этого я тоже не стала задерживаться и сбежала от Каннингема в кабинет, куда без промедления вызвала Райли.

Ожидание показалось неоправданно долгим, но наконец раздался короткий стук, и вошёл Райли. Я жестом попросила его плотнее закрыть дверь и, понизив голос, сразу приступила к главному:

— Так что за совет хотел от тебя получить Эйнсли?

Райли выдержал паузу, словно ещё раз обдумывая ответ, и медленно произнёс:

— Это нельзя назвать советом. Он хотел ещё раз уточнить, сколько динамитных шашек я брал и сколько оставалось в тайнике.

Глава 84

— Динамит? — Я машинально подалась вперёд. — Почему у Эйнсли вдруг возникли такие вопросы?

Неужели он задумал очередную авантюру, полез в тайник, а там…

— Насколько мне известно, — пояснил Райли, — в своё время Безликий, м-м, приобрёл десять шашек. Три использовал он сам, три я, значит, должно было остаться четыре.

— А на самом деле? — нетерпеливо спросила я.

И получила короткий ответ:

— Две.

Так себе новости.

— Кто знал о тайнике?

— Я не успел спросить. — В тоне Райли проскользнуло недовольство собой. — Поэтому я собираюсь уехать из Колдшира после обеда: надо разобраться в ситуации.

Я проглотила малодушное: «Зачем? Нас ведь это вроде бы не касается» — и вынужденно разрешила:

— Поезжай. Только будь осторожен: полиция, конечно, бродить по окрестностям больше не должна, но мало ли что.

Губы Райли тронула мягкая улыбка.

— Я всегда осторожен, моя леди. Не тревожьтесь.

Я наградила его крайне скептическим взглядом: угу, всегда. И когда в одиночку, никому не сказав, закапывал подземный ход, и когда позже участвовал в его подрыве. Просто образец осторожности.

— Всё будет хорошо, — ещё раз уверил Райли. — Не желаете взглянуть на теплицу, пока я не уехал? Сегодня к вечеру основные работы должны завершиться.

— Уводишь разговор, — вздохнула я и смиренно махнула рукой. — Хорошо, идём. Надо же хотя бы чему-то порадоваться.

Теплица получилась отменная: просторная, светлая, с двускатной крышей из толстого стекла и панорамными окнами с двойными рамами. Обогревать её зимой предполагалось двумя кирпичными печками, а поливать розы — из большой бадьи, куда воду требовалось натаскивать заранее. В будущем я предполагала устроить здесь подобие водопровода, но пока приходилось пользоваться тем, что есть.

В целом же мне очень нравился будущий «домик» для роз. Вот только новости о динамите мешали просто с удовольствием прохаживаться вдоль подготовленных для грунта ящиков и представлять, как здорово розы будут здесь цвести круглый год.

«И почему я не могу просто мирно заниматься тем, что мне нравится?» — в который раз риторически вздохнула я и без желания отправилась в столовую: время было обеденное.

Как и планировал, Райли покинул Колдшир во второй половине дня, и я окончательно потеряла покой. Отвлекалась как могла: писала заявки торговцам из Данли и Норталлена (в деле организации праздника пора было переходить от теории к практике); ещё раз проверяла, всё ли готово к завтрашней отправке цветов, не раз и не два заглядывала в теплицу — как завершаются работы? Даже поболтала с Каннингемом, чем, наверное, порядком его удивила: обычно в это время суток разговоров от меня было не дождаться.

А Райли всё не возвращался.

Вот уже солнце коснулось морских вод и в столовой накрыли к ужину. Вот я пожелала Каннингему доброй ночи и поднялась в кабинет. Вот почти прижалась лбом к оконному стеклу, вглядываясь в закатную даль.

Нет, не едет.

«Лишь бы не новые неприятности».

Я выстучала пальцами по подоконнику нервную дробь и настойчиво позвонила в колокольчик. А когда в кабинет вошла запыхавшаяся Лили, велела:

— Передай Тому: как вернётся господин управляющий, пусть сразу же направит его ко мне. А сама можешь не ждать: не знаю, во сколько лягу.

— Хорошо, госпожа.

Лили убежала, а я вновь подошла к окну и боком примостилась на подоконнике.

Раз нет иного выбора, будем ждать.

***

Райли вернулся уже ночью. Со своего наблюдательного пункта я заметила оживление у ворот и непроизвольно закусила щеку.

Если он решит, что слишком поздно, и не станет подниматься…

Тут я сообразила, что до сих пор не зажгла свечи, и бросилась к подсвечникам на каминной полке. Вскоре тёмный кабинет озарил живой огонь, ясно дав понять: здесь не спят.

Знак сработал. Не успела я сделать и полусотни кругов по кабинету, как в дверь характерно стукнули, и наконец-то вошёл Райли. Я окинула его быстрым, но цепким взглядом — вроде бы цел и невредим — и указала на гостевой стул:

— Садись. Всё хорошо?

— Сложный вопрос. — Райли послушно сел, а я подошла к столу, да так и осталась стоять рядом. — Для Колдшира всё по-прежнему, а вот у Безликого… Зависит от того, кто подорвётся на этом динамите.

Я машинально сжала руки.

— Подозреваешь кого-то из его людей?

Райли повёл плечами.

— Больше некого. Причём этот «кто-то» должен быть близок к Безликому. Судя по отсутствию следов, тайник был не взломан, а открыт ключом. Эйнсли, конечно, клялся, что ключ никуда не исчезал, но… — Райли усмехнулся. — Один маленький фокус его вроде бы переубедил.

— Фокус? — удивилась я, и Райли поднялся со стула.

Шагнул ко мне, вмиг оказавшись чересчур близко. Я вскинула на него растерянный взгляд и не столько почувствовала, сколько угадала мягкое прикосновение к талии.

— Что?

А отступивший Райли уже показывал мне связку ключей, снятую с пояса так ловко, что ни один не звякнул.

«Очешуеть!»

— Потрясающе! — вырвалось у меня восторженное аханье, и глаза Райли польщённо блеснули.

А я немного совладала с собой и не без подтрунивания полюбопытствовала:

— Неужели в Иностранном легионе учат ещё и этому?

— Легион здесь ни при чём, — спокойно ответил Райли, возвращая мне ключи. — Я ведь упоминал, что у меня было непростое детство?

— Д-да. — Только я тогда не поверила. А он, получается, в самом деле бывший беспризорник? Но в таком случае откуда в нём столько… аристократизма, не побоюсь этого слова?

— Так вот, — между тем продолжил Райли, — это умение оттуда.

— Понятно. — Я пристегнула связку к поясу и вздрогнула от пришедшей мысли. Вскинула на Райли взгляд. — Скажи, ты видел в Оакшире Тимми?

— Тоже о нём вспомнили? — не без удивления и уважения отозвался тот. — Я задал этот вопрос Эйнсли, и он ответил, что давно не видел паренька. В этом нет ничего необычного: мальчишка — тот ещё цыганёнок по духу. И непонятно, зачем ему динамит, однако…

— Всё это подозрительно, — подхватила я. — Эйнсли не говорил, что собирается предпринимать?

— Мне — нет. — Райли не скрывал неудовольствия этим фактом. — Он вообще высказался, что дальше будет разбираться сам.

— Ну-ну, — пробормотала я, вновь прикусив многострадальную щеку.

Райли кашлянул и произнёс:

— Я предлагаю вам написать полковнику Харту.

— О чём? — изумилась я, но сразу же сообразила. — Погоди, ты предлагаешь договориться, чтобы солдаты охраняли тех, кто будет ездить из Норталлена в Колдшир? Но Безликий обещал им неприкосновенность!

— Безликий — обещал, — подтвердил Райли, — а его люди — нет.

Я нахмурилась, обдумывая сказанное, и наконец кивнула:

— Ты прав. Бережёного высшие силы берегут. Завтра же напишу полковнику, и будем надеяться, он не откажет в помощи.

Глава 85

Письмо в Норталлен улетело с почтовым голубем рано утром, а уже к обеду я получила удивительный ответ.

«Не извольте волноваться, глубокоуважаемая леди Каннингем, — писал полковник. — Разумеется, пока разбойник не пойман и не вздёрнут на виселице вместе с подельниками, армия не оставит Колдшир без поддержки. Тем более ваш супруг, высокородный лорд Каннингем, уже обратился ко мне с подобной просьбой и получил искренние заверения в согласии её исполнить».

— Каннингем? — На всякий случай я перечитала последнее предложение. — Что за блажь на него нашла?

Уж не та же ли самая, из-за которой инспектор Трейси был отстранён от поисков Безликого?

— Не нравится мне это.

Я аккуратно свернула письмо и убрала в ящик стола. Помассировала виски: в любом случае лорда надо поблагодарить. Может, в ответ он всё-таки сболтнёт что-нибудь о своих мотивах?

Хотя с куда большей долей вероятности мне предстояло выслушать очередные словеса о его исключительном альтруизме.

— Ну-ну, — хмыкнула я и неохотно поднялась с кресла: пора было идти на завтрак.

Как и ожидалось, Каннингем милостиво принял мои слова благодарности и в ответ соловьём разлился на тему, что всегда рад мне помочь. От сиропа и бархата в его голосе заломило зубы, и при первой же удобной возможности я перевела тему.

— Кстати, а вы сами во время путешествия с Безликим не столкнулись?

— К счастью для него, нет, — самоуверенно отозвался лорд. — Видите ли, я очень торопился в Колдшир, и потому, думаю, разбойник просто не успел понять, что через лес кто-то едет.

Я изобразила милую улыбку, а про себя согласилась: если сведения о богатых путешественниках Безликий получал от дежурившего в Норталлене Тимми, неудивительно, что мальчишка попросту не знал о карете Каннингема — тот ведь не останавливался в городе.

Тимми. Неужели он и впрямь замешан в похищении динамита?

«Надо поговорить с Брендой», — решила я и сразу после завтрака вызвала вдову в кабинет.

— Тимми? — вполне натурально удивилась она, услышав вопрос. — Давно не видела, госпожа. Вот с тех самых пор, как он сбежал.

Я смерила её проницательным взглядом, однако никаких признаков лжи не заметила. И, вынужденная смириться с тем, что всё непременно выяснится в своё время, отпустила Бренду.

***

Первые партии роз благополучно отбыли из Колдшира. Для сопровождения экипажей полковник Харт, как и обещал, выделил полдесятка солдат во главе со старым знакомым капитаном Литтлтоном. Бюджет имения пополнился золотыми монетами, и я вплотную занялась устроением праздника, пускай, положив руку на сердце, праздновать уже ничего не хотела.

Провести торжество предполагалось в саду, и мы с Оливером целое утро мерили его шагами и расчерчивали на бумаге план: где ставить столы с закусками, мостить площадку для танцев, развешивать фонарики и, главное, как огородить розы, чтобы их случайно не повредили. Затем я наскоро перекусила и велела запрягать карету для поездки в Данли. Собиралась взять с собой Райли, однако всё испортил Каннигем, выразивший желание составить мне компанию. Понятное дело, он маялся от скуки и совершенно не внял моему предупреждению, что со мной будет скучно не меньше: какое развлечение в том, чтобы вести переговоры с торговцами и старостой?

Но окончательно моё настроение испортило то, что Райли, узнав о намерении лорда, немедленно изобрёл предлог, чтобы остаться в замке. Он вообще старался не пересекаться с Каннингемом, да и тот откровенно игнорировал наличие в имении «господина управляющего».

«Что же их связывает? — то и дело задавалась я вопросом. — Как в принципе могло случиться, чтобы высокородный лорд принял участие в судьбе обвинённого в измене офицера Иностранного легиона?»

Однако удобной возможности расспросить того или другого не появлялось, а лезть напролом я не считала для себя допустимым.

***

— А у вас хороший вкус, Мэриан, — заметил Каннингем, когда мы вышли из швейной лавки, где я подтвердила заказ на драпировочную ткань и договорилась, что хозяйка с помощницами прибудут в Колдшир, чтобы развесить её по саду.

Я вспомнила, как всеми силами старалась продемонстрировать обратное, устраивая приём в Каннингем-холле, и тихонько усмехнулась.

— Благодарю вас, лорд. Как видите, я учла ваши замечания насчёт того, чему должна соответствовать леди Каннингем.

У собеседника вырвался скептический смешок.

— Что-то мне подсказывает, моя дорогая, это здесь совершенно ни при чём.

И прежде чем я решила, поддерживать тему или нет, он сам перевёл разговор.

— Полагаю, вы сейчас отправитесь к здешнему старосте?

— Да, — подтвердила я, немного удивлённая: к чему он заговорил об этом?

— А после, — продолжил уточнять Каннингем, — заглянете к мяснику и бакалейщику?

— Верно.

— Тогда с вашего разрешения… — Лорд тонко улыбнулся. — После визита к старосте я оставлю вас ненадолго. У меня в Данли есть одно маленькое дело.

— Как пожелаете, лорд, — повела я плечами, про себя продолжая удивляться: дело? Что за дело? Уж точно не пропустить кружку эля в «Розе и замке», как это любили делать слуги.

Однако любые расспросы наверняка остались бы без ответа, да и какая мне вообще разница, чем он собирался заняться? Поэтому, наведавшись к Хендерсону и, помимо деловой беседы, наслушавшись комплиментов высокородной чете, мы с Каннингемом расстались.

***

Уезжали из Данли уже ближе к вечеру: я — с пустым кошельком и ворохом расписок о поставках всего необходимого для праздника, Каннингем — с настораживающе хорошим настроением.

«Уж не завёл ли он в Данли очередную зазнобу?» — подумала я и тут же отказалась от этого предположения. Деревенские девицы вряд ли смогли бы удовлетворить тонкий вкус высокородного лорда, привыкшего к столичным красоткам. От нечего делать я ещё немного поломала голову над этой загадкой и отбросила её, заняв мысли более полезными вещами. Например, любованием пасторальными пейзажами и планированием завтрашнего дня. И так погрузилась в размышления, что даже вздрогнула, когда на подъезде к замку Каннингем вдруг подал голос.

— Скажите, моя дорогая, как вы относитесь к тому, чтобы отужинать сегодня немного позже и в саду?

Я недоумевающе посмотрела на него: в саду? Что это ему придумалось?

— У меня есть для вас небольшой сюрприз. — Каннингем многозначительно улыбнулся. — Однако нужно немного времени, чтобы его подготовить.

Э-э, он, случаем, не собрался замутить романтический вечер?

От этой догадки я едва не поперхнулась, однако на смену удивлению быстро пришла досада: вот же не было печали!

Но, с другой стороны, возможно «сюрприз» означал что-то важное и полезное. Да и в любом случае просто отказать было бы грубо, а благовидных предлогов, как назло, на ум не приходило.

«Ладно, фиг с тобой, Золотая Рыбка», — мрачно подумала я и растянула губы в ответной улыбке.

— Конечно, лорд Каннингем. Уже предвкушаю в нетерпении

Глава 86

— Госпожа, лорд Каннингем просит вас спуститься в сад.

Я отложила в сторону очередную картонку с каллиграфически выписанным «Первого аугустуса сего года лорд и леди Каннингем приглашают вас…» и посмотрела на вошедшую в кабинет горничную:

— Хорошо, Лили, иду. Ты тоже можешь отдыхать, вечером справлюсь без тебя.

Потому что приглашения мне ещё писать и писать. Эх, вот когда начинаешь по-настоящему ценить прогресс с его компьютерами, текстовыми редакторами и принтерами!

Горничная сделала благодарный книксен и с непременным:

— Слушаюсь, госпожа, — выскользнула из кабинета.

А я поднялась с кресла, устало потянулась и, в очередной раз помянув недобрым словом Каннингема и его сюрпризы, отправилась в сад.

Лорд и в самом деле устроил для нас романтический ужин при свечах. Под шатром яблоневых ветвей стояли накрытый белоснежной скатертью стол и два стула. На деревьях висели фонарики (наверняка взятые из тех, что я сегодня привезла из Данли), на столе стояли свечи, бокалы и закутанная в белую ткань бутылка вина. Ужин скрывали два больших серебряных клоша, а сам Каннингем со скучающим видом рассматривал цветы на разбитой рядом клумбе. Одет он был в простой, но, как я подозревала, ужасно дорогой тёмный костюм, и шейный платок его был повязан таким сложным узлом, что одобрил бы сам Оскар Уайльд. На несколько секунд мне сделалось неловко за своё обычное тёмно-синее платье, однако я отогнала сожаление. Переодеваться ради Каннингема? Обойдётся! И я с королевским достоинством направилась к нему.

— Добрый вечер, моя дорогая. Позвольте за вами поухаживать.

«Ну хотя бы не выдал чушь о том, как я ослепительно выгляжу», — съязвила я, прекрасно зная, что простое платье, гладкая причёска и бледное от усталости лицо точно не заслуживают цветистых комплиментов. Вслух же ответила банальным:

— Добрый вечер. Благодарю. — И милой улыбкой.

Каннингем помог мне сесть на стул и жестом заправского лакея убрал оба клоша. В прохладном, напоённом мягкими вечерними запахами воздухе поплыл восхитительный аромат свежеприготовленной еды, и я резко ощутила, что обед был ой как давно. К счастью, Каннингем не стал занимать меня беседой, и какое-то время сосредоточенную тишину над столом нарушали лишь редкие фразы вроде «Жаркое просто восхитительно» и «Попробуйте рагу, моя дорогая. Тает во рту». Слегка постукивали по тарелкам столовые приборы, сонный ветерок устраивался спать в ветвях у нас над головами, где-то тренькала припозднившаяся пташка. Неслышно появившаяся Бренда унесла остатки ужина, и на столе остались фрукты, сладости и вино, которое Каннингем собственноручно разлил по бокалам.

— За вас, моя дорогая. — Он поднял свой.

И я, отзеркалив жест, поправила:

— За Колдшир и его розы.

— О, это само собой разумеется, — не стал спорить лорд. С видом заправского сомелье попробовал вино и удовлетворённо кивнул. — Превосходный букет.

Я тоже посмотрела сквозь богемское стекло на огонь свечи и, налюбовавшись густо-рубиновыми отблесками, пригубила вино.

— А теперь… — Каннингем отставил бокал. — Обещанный сюрприз.

— Разве он заключался не в ужине? — удивилась я, и лорд не без самодовольства усмехнулся.

— Что вы, Мэриан. Ужин — это мелочь. Я же хотел вернуть вам вот это.

Он вытащил из-за борта смокинга бархатный футляр, в каких держат драгоценности. Открыл и протянул мне:

— Счастлив вернуть их вам, моя дорогая.

Я машинально взяла футляр, не сводя глаз с пурпурного бархата, на котором лежала пара серёжек. Бледное золото, сапфировая россыпь — наследство Мэриан, полученное от бабушки. Те самые серьги, о которых Райли сказал, что отдал их в залог.

— Вы выкупили их? — Я вскинула на Каннингема требовательный взгляд. — Но вы же не останавливались в Норталлене!

— Зато останавливался в Сандерленде, — спокойно парировал лорд и слегка наклонил голову к плечу. — Разве вы не рады? Мне казалось, эти украшения дороги вам.

Казалось? А точно тебе?

Я положила футляр на стол и, глядя Каннингему в лицо, с деловой жёсткостью произнесла:

— Лорд Каннингем, давайте начистоту. Этот ужин, подарок, внимательность, конечно, чрезвычайно милы, однако мне хотелось бы знать, какую цель вы преследуете. Что хотите от меня в ответ?

С преисполненным доброжелательности видом лорд откинулся на спинку стула и одарил меня снисходительной улыбкой.

— Ничего, моя дорогая. Всего лишь хочу сделать вам приятное и немного отвлечь от рутины.

Я поджала губы: три ха-ха.

Несколько секунд мы с Каннингемом мерились скептическим и благодушным взглядами, а затем лорд всё-таки заговорил:

— Мы с вами супруги, моя дорогая, и наш брак не предполагался фиктивным. Я понимаю, что вёл себя, м-м, с неоправданной раздражительностью, однако прошу вас о снисхождении: после многих лет холостяцкой жизни сложно в одночасье сделаться семьянином. И сейчас, по прошествии времени, я считаю, что нам стоит наладить отношения, а не жить порознь, как чужим людям.

Я сузила глаза и колко уточнила:

— А что думают по этому поводу Лаура Хэмптон и прочие столичные дамы?

Даже в малости не переменившийся в лице Каннингем пожал плечами:

— Какая нам разница? — Взял бокал и, салютуя мне, добавил: — У вас нет и не может быть соперниц, Мэриан.

Я недоверчиво подняла бровь: в самом деле? В ответ Каннингем тонко улыбнулся и как бы между прочим заметил:

— Надеюсь, могу сказать то же самое и в отношении себя.

У меня чуть веко не дёрнулось: он серьёзно думает, будто я здесь тоже с кем-то развлекаюсь?

— Лорд Каннингем. — О мои интонации можно было порезаться, как о серебряный столовый нож. — Вы же видите, чем я занята с раннего утра до позднего вечера. Как по-вашему, есть у меня время на… всякие глупости?

— Конечно, нет, моя дорогая, — бархатно отозвался лорд. — Прошу прощения. Но попробуйте же вино, оно и впрямь великолепно.

Я послушно сделала глоток из почти нетронутого бокала. Н-ну, не сказала бы, что так уж великолепно: какой-то неприятный привкус у него всё-таки имелся. Я отпила ещё и, поставив бокал, заговорила:

— Что касается ваших слов о налаживании отношений… Лорд Каннингем, поймите правильно: я не желала этого брака и отъезд в Колдшир восприняла как настоящий подарок. Меня полностью устроит, если я буду жить здесь, а вы — в столице. Я даже согласна каждый месяц отправлять в Каннингем-холл партию роз, чтобы вы могли использовать их по своему усмотрению. Но искренне прошу: давайте оставим между нами всё как было.

Глава 87

— Неужели вы пытаетесь от меня откупиться? — почти не наигранно удивился Каннингем. — Бросьте, моя дорогая, я далеко не бедствую.

— Я предлагаю вам нечто столь необычное, что разворошило столицу, словно палка — пчелиный улей, — ровно поправила я. — Но решение за вами, разумеется.

Над столиком вновь повисло молчание. Каннингем расслабленно потягивал вино, я наблюдала за ним, мысленно взвешивая за и против для той темы, которую собиралась поднять. С одной стороны, вероятность согласия была околонулевой. С другой — всегда лучше знать наверняка, а не додумывать за другого.

И я решилась. Сделала глоток вина и начала:

— Лорд Каннингем. Вы предлагаете наладить отношения, но, возможно, разумнее будет пойти противоположным путём.

Лорд сделал вид, будто он весь внимание.

— Наш брак до сих пор не консумирован. — Вряд ли высокородная леди могла разговаривать на подобные темы по-деловому равнодушным тоном, однако мне было не до притворства. — А следовательно, у нас есть формальное основание его расторгнуть.

Каннингем символически отпил из бокала и бесстрастно ответил:

— Нет, Мэриан. По воле обстоятельств вы моя жена, а я своё не отдаю.

Кто бы сомневался. Однако я тоже сдаваться не собиралась и боевито подалась вперёд.

— Но зачем я вам? Жена, которая не умеет себя вести на приёмах, запирает дверь спальни и возится с дурнопахнущими удобрениями. Не лучше ли подобрать на роль леди Каннингем кого-то более подходящего?

— Не лучше, — хладнокровно отозвался лорд и тоже подался мне навстречу. — Вы загадка, Мэриан. Самая необыкновенная молодая леди из всех, что я встречал, а встречал я, поверьте, немало. Вы в одиночку сумели поднять с колен убыточное имение и заставили цвести легендарные розы. Вы буквально приручили всю округу — знаете, сколько славословий леди Каннингем я наслушался за последние дни? Вы смогли успешно противостоять не только инспектору Трейси, но и Безликому — да-да, я знаю об этой истории. И наконец, — он с усмешкой откинулся на спинку, — не знаю, в чём причина перемены, но сейчас вы можете прийти на королевский бал в фартуке и перчатках садовника и затмить красотой всех прочих леди.

Я? Через какие волшебные очки он на меня смотрит? Или это лесть? Тогда она слишком топорная для высокородного лорда.

— А что до запертой двери, — между тем продолжил Каннингем, — не думаю, что это надолго, моя дорогая.

Я напряглась: что ещё за намёки? Сухо напомнила:

— Вы дали слово чести, лорд, что не станете применять силу.

Каннингем согласно склонил голову:

— Я помню, Мэриан. Не волнуйтесь, всё случится по вашему желанию.

Почудилась ли мне насмешка в его голосе? Померещился ли блеск глаз?

«Так, всё. Пора расходиться».

— Не хочу вас огорчать, — прохладно сказала я, — но желание у меня одно: развод. И нет никаких признаков, что когда-нибудь это изменится.

В последний раз отпила вина (с каждым глотком оно казалось всё противнее) и поднялась со стула.

— Благодарю за ужин и компанию, лорд Каннингем, но, к несчастью, у меня ещё остались дела. Вынуждена оставить вас.

— Не стоит благодарности. — Лорд тоже встал. — Не забудьте серьги, моя дорогая.

Я равнодушно мазнула взглядом по открытому до сих пор футляру и без желания взяла подарок. Звонко щёлкнула крышка, ставя точку в моих словах:

— Доброй ночи, лорд Каннингем.

— Доброй, — отозвался тот. — Однако всё же позвольте вас проводить.

— Спасибо, не стоит утруждаться.

С этими словами я двинулась в сторону замка, но, не пройдя и десятка шагов, вдруг почувствовала себя странно. Меня окутала непонятная истома, ноги ослабели, сознание поплыло, а в ушах зашумело море.

«Что происходит? Я ведь и не пила, считай!»

Футляр выпал из ослабевших пальцев, а следом и я чуть было не опустилась на траву.

— Вам следует больше отдыхать.

Твёрдая горячая рука поддержала меня под локоть, от проникновенных интонаций по коже побежали мурашки. И всё-таки я воспротивилась:

— Отпустите! Я дойду сама!

Однако это прозвучало так вяло, что, естественно, никто и не подумал слушаться.

— Всё хорошо, моя дорогая. Я помогу.

Меня приобняли за талию и бережно, как в танце, повлекли к тёмной громаде замка.

Надо было сопротивляться, но силы куда-то делись. От близости бросало то в жар, то в холод, глаза закрывались, нос щекотал тонкий приятный запах мужского парфюма. Ноги всё настойчивее отказывались идти, и в какой-то момент меня попросту подхватили на руки.

— Ч-что в-вы…

— Не волнуйтесь, Мэриан. Я донесу вас, как самое драгоценное из сокровищ.

«Нет, стой! Да что же это такое?! Надо, надо высвободиться!»

Однако слабость, проклятая слабость не позволяла даже сдвинуть голову, чтобы не упираться носом в шею нёсшему меня мужчине. Чтобы не вдыхать его аромат. Не чувствовать тепла. Не ощущать биение чужого пульса под кожей.

«Ох, а если мы кого-нибудь встретим?»

Хотя что такого-то? Муж несёт жену на руках — разве это не естественно?

«Нет! Я не хочу!»

— Я не хочу.

— Моя дорогая, верьте мне. Я вас не обижу.

Гулкий холл. Лестница. В глазах мутилось, отчего светильники на стенах походили на золотистые шарики. Двери — одна, вторая. И наконец, жар чужого тела сменила прохлада простыней. Я завозилась, пытаясь привстать, и, как ни странно, мне помогли это сделать.

— Вы позволите? — Вкрадчивые интонации, будто со мной разговаривал царивший в спальне полумрак.

— П-позволю?

Язык всё так же заплетался, но, когда под чужими ловкими прикосновениями начали расстёгиваться крючки платья, это не помешало мне возмутиться:

— Ч-что вы делаеть-те?!

— Всего лишь помогаю вам снять платье, — кротко ответила темнота. — Спать в одежде не очень удобно.

— Уходи…

Чужие ладони нежно скользнули по обнажённым плечам, вынудив осечься. Огладили спину, мягко приспустили лиф, освобождая грудь.

— П-прекрати…

— Всё хорошо, моя радость.

Из причёски исчезли шпильки, и освобождённые волосы рассыпались по спине и плечам. Меня уложили обратно на подушки, и я почувствовала, как с ног исчезли туфли. А затем и платье каким-то волшебным образом соскользнуло с тела, и ночная прохлада без промедления забралась под батистовую нижнюю сорочку.

— Вот и всё, моя дорогая.

Надо мной нависла непроницаемая тень, и чужой жар опалил кожу даже без прикосновения. Твёрдые пальцы очертили щёку и подбородок, небрежно мазнули по полыхавшим губам.

— Мне оставить вас?

«Да! Тысячу раз да!»

Но чужие пальцы уже спустились на грудь, игриво сжали, и все слова умерли у меня в горле.

— Или всё-таки остаться?

Никогда прежде я не чувствовала так остро. Близкое тепло чужого тела, вибрирующие обертоны глубокого голоса, нежные прикосновения, заставлявшие трепетать несмотря на ткань сорочки. Ощущения забивали беззвучный вопль рассудка, гасили попытки сопротивления. А чужие руки спускались всё ниже и ниже…

— Так что вы ответите, моя дорогая?

Обжигающее прикосновение к бедру — и сорочка мягко поползла вверх.

— Мне остаться?

Дурманящий выдох прямо в губы. Осторожно раздвинутые колени. Полузабытое сладкое ощущение внизу живота.

Я падала в чёрную дыру, и не за что было зацепиться.

— Что ж, будем считать ваше молчание знаком согласия.

И мои губы властно смял чужой горячий рот.

Глава 88

Всё пошло не по плану.

Конечно, он не думал, что, узнав о долгах имения, Мэриан сразу же прибежит к нему за деньгами. Нет, она попыталась бы справиться самостоятельно: например, продала бы украшения или попробовала уговорить кредиторов на отсрочку. И даже когда Каннингем узнал о побеге и бесславной гибели управляющего Колдшира, то лишь пожал плечами: вряд ли такая мелочь вернула бы упрямицу на путь истинный. Так же безразлично он воспринял известие о том, что Гилби получил уговорённую выплату, ведь источника постоянного дохода у Мэриан по-прежнему не было.

А потом зацвели проклятые розы. И хотя он не верил, будто кто-то в здравом уме согласится платить полновесным золотом за пусть и редкие, но цветы, раздражающее беспокойство никак не желало проходить. Каннингем отмахивался от него, как от назойливой мухи: подумаешь, отправила подарок королю! Его величеству чего только не дарят! Однако дурное предчувствие не унималось. И когда одним далеко не прекрасным вечером он лицезрел её величество в уборе из удивительных роз, а следующим далеко не прекрасным утром прочёл в газете восторженный панегирик королеве, цветам и леди Каннингем, то воспринял это с мрачным ощущением сбывшегося пророчества.

Проклятая девчонка нашла лазейку.

«Ничего, — утешал он себя, — мода преходяща. Сегодня все без ума от лазурных роз, завтра — от тигровых лилий. Цветы не металл, уголь или пшеница, не земля или лес. Цветами нельзя поддерживать постоянный доход».

И он с внешней благосклонностью принимал комплименты жене и барственно давал понять, что, конечно же, для того и дарил ей Колдшир, пока за королевским бриджем его величество вдруг не заметил:

— Надо же, Каннингем. Я был уверен, что ваша супруга уехала в провинцию, чтобы столичная суета не мешала ей в тягости. А оказывается, она задумала заняться садоводством.

— Мэриан всегда тяготилась шумом высшего общества, — светски отозвался Каннингем, однако внутри напрягся. — Ей милее спокойствие и размеренность жизни в дальнем имении. Вот почему я решил не неволить её.

— Благородно, — кивнул король, и невозможно было понять, иронизирует он или нет. — Но советую не затягивать с наследником, Каннингем. Я бы, пожалуй, даже оказал честь вашему семейству, став его крёстным отцом.

— Ваше величество, бесконечно польщён, — поклонился Каннингем, а про себя скрипнул зубами.

Значит, королю недостаточно просто его женить? Он хочет, чтобы брак получил подтверждение?

«Да какую же девицу я, сам того не зная, отбил у его величества?!»

Но с королями не спорят, и на следующее утро лорд Каннингем совершенно неожиданно для всех покинул столицу.

Он знал, что встретит холодный приём. Но что стало для него подлинной неожиданностью — это перемена в Мэриан. Если говорить выспренним, поэтическим языком, осиянный солнцем свободы скромный бутон распустился в дивную розу — почти такую же, как те, что вовсю цвели в саду старого замка. Беда лишь в том, что характер этой розы остался всё таким же колючим. Более того, она перестала это скрывать, без тени смущения демонстрируя поистине мужскую твёрдость и ум.

Восхитительная и недоступная, как древняя богиня луны, она, сама того не желая, разбудила в Каннингеме охотничий инстинкт. И то, что прежде он собирался совершить по воле короля, стало для него вопросом принципа.

Он обязан был объездить эту свободолюбивую кобылку. И нашёл быстрый и действенный способ это сделать.

— Утром, моя дорогая, — шептал он ей в нежное ушко, — вы поймёте, как были глупы, отказывая мне, и сколько удовольствия упустили из-за своего нелепого упрямства. Конечно, вы не смиритесь сразу, но после простите мне эту военную хитрость. Потому что вы моя, Мэриан. Только моя.

И полубессознательная Мэриан рвано вздыхала под ласками: пускай разум её спал, отзывчивое тело было близко к тому, чтобы наконец принять жаждущую плоть. Однако он сдерживался, не желая забрать всё удовольствие себе. Наоборот, он хотел разделить его, показать упрямице, что супружеский долг отнюдь не обязанность, а наслаждение.

Заставить её навсегда забыть о чужих объятиях, неважно — случившихся или ещё нет.

— Моя Мэриан.

И вдруг он вздрогнул. Что-то изменилось в комнате, откуда-то дохнуло льдистой опасностью, приглушающей жар телесной страсти.

«Что такое?»

Он с крайней неохотой отвлёкся от шёлковых бёдер Мэриан, мазнул взглядом по спальне, смутно освещённой плывшей над морем луной, и застыл.

В дальнем углу комнаты тревожно мерцал призрачный язычок голубого пламени.

«Пожар?»

Но обычный огонь горит золотым и рыжим, и от него не должно так явственно веять холодом.

«Что за дрянь вздумала мне мешать?»

Донельзя раздражённый, Каннингем текуче встал с постели. Не смущаясь собственной наготы, взял с прикроватной тумбочки подсвечник и угрожающе двинулся к огоньку. А тот, словно испугавшись, начал на глазах съёживаться и наконец погас — именно в тот момент, когда Каннингем подошёл к углу.

«Вот же сволочь! — ругнулся лорд, чувствуя, как настроение к плотским утехам утекает песком сквозь пальцы. — Откуда только он взялся?»

Ответа, разумеется, не было, и, на всякий случай пятясь, Каннингем вернулся к кровати.

Успевшая продрогнуть Мэриан лежала на боку, подтянув колени к груди. Длинные светлые волосы укрывали её серебристым плащом, и у Каннингема невольно сжалось сердце: такой хрупкой и беззащитной была её красота.

— Где твои шипы, роза? — пробормотал он, склонившись над женой.

И немедленно распрямился, услышав тихий, но настойчивый стук в дверь.

«Что опять такое? У кого хватило наглости тревожить хозяйку глубокой ночью?»

Стук повторился.

«Выгоню без рекомендаций».

Каннингем безошибочно поднял брюки из лежавшей на полу тёмной груды и, натянув их, подошёл к двери одновременно с новым стуком. Резко дёрнул ручку и очутился нос к носу с Джеймсом Райли.

— Что тебе нужно? — Говорить с угрожающим раздражением и не моргать ослеплённой совой от ударившего по глазам света свечи было непросто, однако Каннингем справился.

— Доброй ночи. — Было невозможно разобрать не привыкшими к свету глазами все нюансы выражения лица Райли, а голос его, как обычно, звучал с раздражающей сдержанностью. — Я только хотел убедиться, что с леди Каннингем всё хорошо.

— С ней всё прекрасно, — процедил Каннингем, — и держать свечку не требуется. Ступай.

Однако Райли остался, и от следующей его фразы дохнуло таким же холодом, как от странного голубого огонька совсем недавно.

— Вы уверены?

— В чём? — Каннингем высокомерно приподнял голову.

— В том, что она не возражает против вашего присутствия.

Это было уже слишком.

— Забываешься, Джейми, — с угрозой выплюнул Каннингем.

— Нет. — Тон Райли не переменился ни в единой ноте. — И тебе советую помнить, Сандро, кто из нас всегда выбивал десять из десяти.

Каннингем гневно раздул ноздри: это что же, угроза?

— Пошёл вон! — негромко, но яростно рыкнул он.

На этот раз Райли послушался. Едва заметно кивнул, обозначив требуемое по этикету проявление вежливости, и удалился с оскорбительно королевским достоинством.

А Каннингем, проводив его пылающим взглядом, почти захлопнул дверь и широким шагом подошёл к кровати.

Мэриан спала, всё такая же озябшая и уязвимая. Опершись коленом на постель, Каннингем долго смотрел на неё и наконец с чувством выдохнул:

— Мерзавец!

Всё снова пошло не по плану, но теперь не из-за роз, а из-за невесть зачем пришедшего и слишком много о себе возомнившего Джейми.

— Ну, погоди у меня! — зло пообещал Каннингем.

Затем вздохнул, силой воли обуздывая чувства, ловко высвободил одеяло и укрыл спящую. В порыве нелепой заботы склонился, чтобы подоткнуть края, да так и замер.

Конечно, в полумраке ему вполне могла привидеться нежная улыбка, тронувшая губы Мэриан. Но вот имя, которое сорвалось с этих губ, не померещилось точно.

«Вот, значит, как».

Неторопливо, как змея разворачивает кольца перед броском, Каннингем распрямился. Обвёл спальню невидящим взглядом; между бровей у него залегла глубокая складка.

Десять из десяти? Что же, с той поры многое изменилось.

Каннингем недобро усмехнулся и начал без суеты одеваться.

Глава 89

Просыпаться оттого, что у тебя адски болит голова, а во рту будто кошки наблевали, однозначно один из самых мерзких способов.

— Всего бокал! — сдавленно простонала я в подушку, и тут память о вчерашнем вечере вернулась полностью.

Я подскочила на кровати, словно она вдруг превратилась в лист раскалённого металла.

Каннингем! Где эта тварь? Что он со мной сделал? Убью!

От резкого движения желудок взбрыкнул, а в голове будто взорвалась петарда, но, к счастью, меня не вывернуло.

«Мразь!»

— Мерзавец! — вырвалось у меня сиплое.

Побуждаемая больше силой воли, чем тела, я кое-как сползла с кровати и выпрямилась, придерживаясь за столбик. Даже от мягкого утреннего света неприятно резало глаза, а в правый висок будто вбивали дюбель, однако благодаря злости я могла соображать уже достаточно связно.

Итак, на мне не было и намёка на одежду, более того, вещи лежали рядом с кроватью неопрятной грудой. Стиснув зубы, я стянула на пол одеяло и нахмурилась.

Мэриан определённо была девушкой, а значит, если Каннингем пошёл в творимой им мерзости до конца, без следов на простыни обойтись не получилось бы. Однако ткань осталась такой же белой, как вчера и позавчера. Значило ли это, что у высокородного лорда в последний момент проснулась совесть? (Тут я скривилась от абсолютной нелепости такого предположения). А если нет, почему он остановился? Какую тогда цель преследовал, подсыпая мне дрянь в вино?

Хотя пофиг.

Я сжала столбик кровати, представляя себе шею ублюдка, за которого Мэриан имела несчастье выйти замуж.

Он сегодня же вылетит из Колдшира, как гордая птица ёж, и храни его все высшие силы ещё хоть раз попасться мне на глаза. Возьму у Райли пистолет и пристрелю. Зря, что ли, в своё время рассказывала инспектору Трейси про закопанный в саду труп?

Я резко выдохнула и заставила себя ослабить хватку. Крутой план, но сначала нужно одеться, вызвать Лили и велеть, во-первых, принести мятной воды (во рту по-прежнему было на редкость мерзко), а во-вторых, приготовить ванну. Неважно, что я ничего толком не помнила о прошедшей ночи, а Каннингем, похоже, так и не совершил насилие. Мне хотелось смыть с кожи даже воображаемые ощущения его прикосновений.

С этой мыслью я, стараясь больше не делать совсем уж резких движений, подняла лежавшую поверх прочей одежды нижнюю сорочку и натянула её. Затем надела капот и, крепко перевязав его поясом, позвонила в колокольчик.

Не знаю, что подумала обо всём Лили и что вообще было известно слугам, но сейчас, если честно, и выяснять это не хотелось.

— Мятной воды, — велела я вошедшей горничной.

А пока та бегала на кухню, как следует умылась и решила всё-таки надеть платье. Вдруг ко мне вздумает заявиться Каннингем? На такой случай лучше быть застёгнутой на все пуговицы.

Однако от вчерашнего синего (и, между прочим, прежде любимого) платья меня откровенно воротило. Поэтому я полезла в шкаф и, повинуясь смутному желанию, достала оттуда дорожное платье, в котором так давно (или не так уж давно?) исследовала потайной ход и спасала Безликого.

— Ваша вода, госпожа. — Вернувшаяся Лили поставила на стол поднос с графином и высоким стаканом. — Позволите вам помочь?

— Да, конечно. — Я с облегчением отдала крючки и пуговицы на откуп ловким пальцам горничной.

И пока она трудилась над застёжками, с максимально естественной небрежностью поинтересовалась:

— Кстати, ты не знаешь, где лорд Каннингем?

— Не знаю, госпожа, — сконфузилась Лили. — Простите. Сбегать узнать?

— Не стоит, — милостиво отказалась я и зашла с другой стороны: — А остатки вчерашнего ужина в саду уже убрали?

— Да, — тут горничная ответила без промедления. — Я видела, как Хендри нёс стол обратно в гостиную.

Плохо. Но что поделать, если мне слишком поздно пришла в голову мысль, что вино и бокал, из которого я пила, — улики, указывающие на нечистоплотность Каннингема?

А с другой стороны, здесь ведь викторианство. Пожалуй, лорд мог даже отравить меня втихую, и вряд ли ему что-то за это было бы.

— Сделано, госпожа. — Лили закончила с платьем. — Желаете, чтобы я помогла вам с причёской?

— Да, будь добра, — кивнула я, и тут в дверь раздался стук.

Не отрывистый, как обычно стучал Райли, и вряд ли принадлежавший Каннингему — тот вошёл бы вообще без предупреждения.

«Кто-то из слуг?» — подумала я и разрешила:

— Входи!

Дверь открылась не сразу, словно стоявший по ту сторону порядком смущался. А когда он наконец вошёл, то оказался Барком, нервно теребившим полу рабочей куртки.

— Доброго утра, госпожа. — Конюх явно не знал, куда себя деть.

— Доброго, — не без удивления отозвалась я. — Что-то случилось?

— Ага. — Барк наконец-то посмотрел мне в лицо. — Ток, вы уж простите, но можно я вам наедине расскажу?

Глава 90

Горничная уставилась на конюха, словно впервые его видела, а я не на шутку встревожилась.

— Лили, можешь идти.

Из-за стараний не выдать беспокойства фраза получилась чересчур резкой, и горничная не осмелилась задержаться. Когда за ней закрылась дверь, я выждала несколько секунд и обратилась к Барку:

— Слушаю тебя.

— Понимаете, госпожа… — Конюх так сильно дёрнул пуговицу на куртке, что чудом не оторвал. — Эт всё Олли. Когда он выводил коня господину управляющему…

— Райли уехал? — перебила я, и тревога подпрыгнула ещё на добрый десяток пунктов.

— Ага, госпожа, — подтвердил Барк. — Вместе с лордом Каннингемом и Олли.

Что за новости? Зачем Каннингему понадобились оба моих провожатых в Колдшир?

— Ясно. — Я постаралась совладать с лишними эмоциями. — Так, значит, Олли тебе что-то сказал перед отъездом?

— Ага. — Барк замялся. — Короче, он мне шепнул, чтоб я бежал к вам и рассказал про господина Райли и лорда Каннингема. И про то, что у них вроде как с собой пистолеты.

Что?!

Я чудом не выпалила это вслух, однако на лице, похоже, всё было написано и так.

— И ещё Олли сказал, — зачастил конюх, — что они вроде как к Чёрной речке собрались.

К Чёрной речке.

— Карету мне, быстро! — рявкнула я, и Барка как ветром сдуло.

Я же бросилась к туалетному столику, на ходу скручивая волосы в узел и благословляя своё решение переодеться в платье.

— Госпожа? — В распахнутую дверь заглянула Лили. — Желаете завтракать?

— Нет, — отмахнулась я. — Как-нибудь потом, я уезжаю.

Горничная захлопала ресницами, однако я уже проскочила мимо неё в коридор и заторопилась к лестнице в холл.

Возможно, я зря поднимала панику. Олли мог ошибиться. Райли и Каннингем могли отправиться просто пострелять по бутылкам — или как было здесь принято упражняться в стрельбе? Более того, я была бы абсолютно счастлива, если бы любой из этих вариантов оказался верным.

Что угодно, только не засевшее в голове страшное слово «дуэль».

«Но из-за чего? — пыталась я рассуждать. — Вряд ли Каннингем стал кого бы то ни было посвящать в события сегодняшней ночи. Райли как-то узнал сам и вызвал благодетеля? Вполне в его духе, но откуда тогда дровишки? Грёбаный Каннингем! Если он хотя бы зацепит Райли, я… Я не знаю, что сделаю, только ему будет очень больно!»

С этой кровожадной мыслью я выскочила во двор и увидела, во-первых, суетившегося у кареты Барка, а во-вторых, неторопливо въезжавшего в ворота замка Эйнсли.

«Вот же принесла нелёгкая!» — ругнулась я, и внезапно меня осенило.

— Доброе утро, леди Каннингем! — Ни о чём не подозревавший лорд-разбойник тем временем спешился. — Вы, как всегда, ранняя пташка.

«А ты, как всегда, припёрся без предупреждения», — грубо ответила я про себя. А вслух напористо произнесла:

— Доброе, лорд Эйнсли. Скажите, вы знаете дорогу к Чёрной речке?

— Разумеется, — слегка растерялся тот, а навостривший уши Барк повернулся к нам.

— А можете предположить, — продолжила я, — в какой стороне там можно найти тихое место для, м-м, стрельбы?

Эйнсли наморщил лоб, соображая, какой подтекст вложен в эти слова, и, судя по тому, что заметно помрачнел, понял всё верно.

— Пожалуй, могу. Но зачем вам это, леди…

— Отлично! — перебила я его. — Тогда везите меня туда, немедленно!

Лорд-разбойник опешил, совсем как недавно Лили, и я даже притопнула от нетерпения: ну, давай, соображай скорее!

К счастью, Эйнсли повёл себя как настоящий рыцарь, беспрекословно повинующийся прекрасной даме. Не задавая вопросов, он взлетел в седло и протянул мне руку:

— Садитесь боком передо мной, леди Каннингем. Будет неудобно, но потерпите, пожалуйста.

Плевать на неудобство.

Подобрав юбку, я оперлась ногой на носок его сапога и с неожиданной для себя ловкостью взобралась на коня.

— Всё хорошо? — заботливо спросил Эйнсли.

— Да. — Мне не нравилось, что он фактически держит меня в объятиях, но других вариантов не было.

— Тогда вперёд!

И конь сорвался с места.

Это была моя первая за обе жизни поездка верхом. Ужасно неудобная — не знаю, как бы её вытерпела, если бы не одно обстоятельство. Мои мысли настолько прочно занимали Райли и Каннингем, что остальное отходило на второй или даже на третий план.

Вдруг мы не успеем? Вдруг Эйнсли ошибается? Мы ведь даже приблизительно не знаем, куда они могли поехать. Вдруг?..

Однако конь, направляемый уверенной рукой, мчался по тракту, и пыль из-под его копыт стояла столбом. Вот влево от широкой дороги отделилась тропа, и мы свернули на неё. Вот показалась светлая ивовая рощица, тянувшаяся вдоль берега реки. Вот я заметила впереди мирно щипавших траву лошадей и подалась вперёд, словно от этого мы могли скакать ещё быстрее. Вот открылся широкий и плоский берег, поросший низкой травой, а на нём — двое скинувших сюртуки мужчин, стоявших боком друг напротив друга. Вот они одновременно подняли длинные пистолеты…

— Стойте! — заорала я во всё горло. — Не сме…

И грянул выстрел.

Глава 91

Родрик Эйнсли преследовал цель вполне мирную. Он слишком давно не виделся с леди Каннингем и решил всего лишь нанести дружеский визит. С утра, поскольку Мэриан, насколько он знал, всегда вставала рано, а вот лорд Каннингем (видеться с которым у Родрика не было ни малейшего желания) должен был по столичной привычке подниматься ближе к обеду.

Но, когда, въехав во двор замка, он увидел суетившегося у кареты кучера и сосредоточенную, совсем не по-женски жёсткую Мэриан, мгновенно понял: идиллического утра сегодня не выйдет. И первый вопрос, заданный леди Каннингем, полностью подтвердил это предчувствие.

— Скажите, вы знаете дорогу к Чёрной речке?

Конечно же, он знал. Но вот второй вопрос о «тихом месте для стрельбы» застал его врасплох. Было вполне очевидно, о чём спрашивает Мэриан, но кому могло приспичить стреляться здесь, в Колдшире? Каннингему? Из-за чего? Неужели кто-то посмел оскорбить Мэриан?

«Тогда если мерзавец выживет, то будет иметь дело со мной», — жёстко решил Родрик и без лишних разговоров помог леди Каннингем сесть перед собой. Глубоко вдохнул тонкий цветочный аромат её волос, нежно приобнял и пустил коня вскачь.

Он чувствовал себя героем какой-нибудь старинной баллады, уносящим возлюбленную из плена. Но как бы ни хотел направить скакуна к Оакширу, мчались они к Чёрной речке и удобной, но незаметной с дороги заводи, где и сам Родрик любил поупражняться в стрельбе. А когда свернули с тракта на полузаросшую тропку, по отпечатавшимся на ещё росной траве следам стало заметно, что здесь недавно проезжали всадники. Затем Родрик увидел пасущихся лошадей и невольно напряг слух: не раздастся ли выстрел? Ему не хотелось, чтобы Мэриан стала свидетельницей дуэли, неважно между кем и кем.

Однако она стала.

— Стойте! Не сме…

Два выстрела слились в один, и тот из дуэлянтов, кто стоял справа, пошатнулся.

«Он? — изумился Родрик. — Но зачем Каннингему вздумалось стреляться со слугой?»

Однако они уже были рядом с местом дуэли, и он натянул поводья, останавливая взмыленного коня. И сам не понял, в какой момент Мэриан соскользнула с конской спины и сломя голову, самым неприличным для леди образом бросилась к раненому, возле которого уже хлопотал неизвестный Родрику секундант.

— Серьёзно зацепило? — услышал Родрик её торопливую речь. — Давай посмотрю, надо перевязать…

— Ничего страшного, моя леди, — мягко ответил ей тот, зажимая ладонью левое плечо, и Родрик вдруг понял, что фраза об «ужалившей в сердце ревности» вовсе не вычурный оборот из сентиментального романа.

Потому что это и в самом деле походило на сильный и внезапный укол.

Должно быть, Каннингем ощутил что-то подобное, поскольку его приказ «Мэриан, отойдите!» прозвучал подобно ещё одному выстрелу.

И вот это было абсолютно напрасно.

Отвлёкшись от помощи с перевязкой, Мэриан развернулась к нему так резко, что взметнулся подол юбки. Сделала несколько стремительных шагов вперёд, и на лице её был написан такой незамутнённый гнев, что Родрик невольно посочувствовал Каннингему.

Однако обратилась она вовсе не к лорду.

— Олли! — Этого тона невозможно было ослушаться. — Ты знаешь, кто кого вызвал на дуэль?

Секундант замялся, бросил вопросительный взгляд на раненого, но прежде чем всё же открыл рот, за него ответил лорд Каннингем.

— Вызов бросил я, — веско проронил он. — Однако вас, Мэриан, это не должно касаться.

— Почему же? — Каждое слово было резким и сильным, словно удар кнутом. — Вы устроили дуэль на моей земле, с моим управляющим и без моего ведома. Я не терплю подобное, лорд Каннингем.

Тот грозно свёл брови, однако Мэриан ещё не закончила.

— Поэтому вы сегодня же покинете Колдшир, — продолжила она тем же властным тоном, — и больше никогда не переступите его порог. Иначе…

— Не нужно, моя леди.

Всего лишь два широких шага. Ладонь, мягко коснувшаяся напряжённого плеча и тотчас убранная. Всего одна короткая фраза — и яростное пламя гнева опало, соглашаясь и смиряясь по воле другого.

А Родрик впервые в жизни почувствовал настолько острую зависть, что челюсти свело судорогой.

— Убирайтесь, лорд, — тихо и ровно произнесла Мэриан, но будь это слово пулей — Каннингем был бы бесповоротно убит.

И всё же он попытался сохранить лицо. Сквозь зубы бросил:

— Поговорим позже, вы не в себе! — И распорядился: — Олли! Коня мне!

Секундант вновь помедлил и, лишь получив едва заметный разрешающий знак от леди Каннингем, опрометью бросился к лошадям.

А лорд смерил жену тяжёлым взглядом и, по-прежнему держа в руке дуэльный пистолет, зашагал следом. Каблуки его сапог для верховой езды с силой впечатывались в дёрн, однако смотрел он исключительно перед собой. И хотя прошёл в каких-то пяти шагах от Родрика, не удостоил того даже мимолётным взглядом.

В ответ Родрик лишь мысленно хмыкнул с насмешливым пониманием и наконец‑то подошёл к оставшейся на берегу паре.

Ни ревность, ни зависть не могли отменить того, что этот человек был важен для Мэриан.

— Действительно ничего серьёзного? — спросил Родрик.

Раненый кивнул:

— Да, навылет через мякоть. Ерунда.

Услышав это, Мэриан сердито раздула ноздри: ничего себе ерунда! Тем не менее осведомилась она вполне сдержанно:

— Сможешь ехать верхом? Или отправить Олли за каретой?

Губы раненого тронула лёгкая улыбка:

— Смогу, конечно.

Родрик невольно усмехнулся в тон: в самом деле, женщины иногда чересчур тревожны. И немедленно получил за это колкий взгляд Мэриан, заставивший вспомнить, как она не позволила ему, не до конца залечившему рану, уехать из замка верхом, а настояла на экипаже.

Тут к ним подбежал запыхавшийся секундант, и раненый без лишних слов отдал ему второй дуэльный пистолет. Однако вместо того чтобы торопиться обратно, секундант вопросительно посмотрел на Мэриан:

— Я это, с лордом Каннингемом в замок возвращаюсь. Сказать Барку, чтоб за вами приехал?

Мэриан оценивающе посмотрела на раненого, затем — на пятно на его повязке и твёрдо сказала:

— Да, пусть приедет. И обязательно возьмёт с собой из моего кабинета холщовую сумку с красным крестом.

— Я прекрасно доеду верхом, — воспротивился раненый, однако Мэриан преспокойно пропустила возражение мимо своих прелестных ушек.

— Постарайся обернуться как можно быстрее, — напутствовала она секунданта.

И тот с военным «Слушаюсь!» заспешил к наверняка раздражённому задержкой Каннингему.

А Мэриан, окинув окрестности цепким взглядом, царственным жестом указала на полянку под раскидистой ивой чуть в стороне от места дуэли.

— Предлагаю подождать карету там, господа.

И спорить с ней никто не стал.

Глава 92

— Вы напрасно привезли сюда леди Каннингем.

Райли выдал эту сентенцию, не успев толком расположиться на мягкой траве. Эйнсли, галантно расстилавший для меня сюртук, хмыкнул в ответ. А после заметил:

— Целеустремлённости леди Каннингем сложно противостоять.

— Именно, — подхватила я, интонацией показывая неудовольствие оттого, что меня обсуждают при мне же. И, закрывая тему, спросила у Райли: — Как плечо? Сильно болит? Не дёргает?

— Ничего особенного, — равнодушно отозвался тот.

«Ну да, ну да», — скептически хмыкнула я про себя, оценивая его бледное лицо и то, насколько заметным было облегчение, когда он наконец привалился спиной к дереву.

Однако добиваться от Райли честного ответа было бесполезно — по крайней мере, в присутствии постороннего. И потому я лишь молча опустилась на сюртук.

Эйнсли, в отличие от нас, остался стоять, прислонившись плечом к бугристому стволу и зорко посматривая по сторонам.

— Какой был повод для дуэли? — вполголоса спросила я, поскольку, как ни ломала голову, не могла придумать, зачем она понадобилась Каннингему. Одно дело, если бы Райли узнал об истории с подсыпанной в вино дрянью и сам вызвал бы лорда. Но вот Каннингем?

— Простите, не могу ответить на ваш вопрос.

Новые новости! И почему же?

— И почему же? — напористо повторила я вслух, на что Райли сделал своё обычное непроницаемое выражение лица.

«Ничего, — недобро пообещала я ему, — вернёмся в Колдшир, не ты, так Каннингем мне всё расскажете».

И пока держала паузу, инициативу в разговоре перехватил внимательно слушавший нас Эйнсли.

— Вы ведь нарочно промахнулись, я прав?

Нарочно? Откуда такие странные…

Райли сдержанно кивнул, и я чуть подавилась воздухом. Тем не менее это не помешало мне сдавленно воскликнуть:

— Но почему? Это самоубийственно!

Ведь Каннингем-то наверняка ставил целью убийство противника, иначе зачем вообще это затевать!

— Я стрелял вторым, — хладнокровно пояснил Райли, — и точно знал, что мне уже ничего не грозит.

И пощадил противника.

Я прикусила губу и отвела взгляд. Какая-то глубоко эгоистичная часть меня чувствовала разочарование: упустить такой прекрасный шанс остаться вдовой! Но в целом я, пожалуй, была согласна с решением Райли. Это высокородному лорду сошло бы с рук убийство на дуэли, а бывшему офицеру, да ещё ранее судимому, можно было запросто загреметь обратно в Ньюгейт, а то и на виселицу.

И я совсем не была уверена, что успела бы его спасти.

Под ивой наступила тишина, наполненная обычными летними звуками: шёпотом листьев, жужжанием насекомых, плеском рыбы в реке. Крупные бирюзовые стрекозы сновали над водой и лужком, словно эскадрилья вертолётиков; совсем рядом со мной шмель деловито собирал нектар из шариков белой кашки. Всё было спокойно и мирно, будто совсем недавно здесь не звучали выстрелы и не проливалась кровь.

Налетел ветерок, и, должно быть, поэтому я слегка поёжилась.

— Вам холодно, леди Каннингем? — тут же всполошился Эйнсли, а Райли, до того сидевший, устало смежив веки, открыл глаза.

— Нет-нет, всё хорошо! — торопливо заверила я, про себя ругнув наблюдательность лорда-разбойника. И не столько из желания поквитаться, сколько вдруг вспомнив один давно интересовавший меня момент, в свою очередь спросила: — А что там с пропавшим динамитом, лорд Эйнсли?

— С чем? — опешил тот. Затем как следует прочистил горло и осуждающе посмотрел на Райли. — Не следовало рассказывать об этом.

Тот едва заметно усмехнулся и, вновь прикрыв глаза, вернул фразу:

— Целеустремлённости леди Каннингем сложно противостоять.

Эйнсли недовольно засопел, однако, выдержав паузу под моим выжидательным взглядом, нехотя ответил:

— Пока не нашли.

— А Тимми вернулся? — Раз так получилось, имело смысл задать все вопросы.

Лорд-разбойник посмурнел.

— Нет. — И, желая завершить неприятный для себя разговор, продолжил: — С вашего позволения, леди Каннингем, пойду взгляну, как там мой Стремительный.

Оттолкнулся плечом от ствола и широким шагом направился к тому месту, где были оставлены лошади.

— Сбежал, — резюмировала я, провожая его взглядом. — Как же он не любит обсуждать свои просчёты!

— Это вообще мало кто любит, — отозвался Райли с закрытыми глазами.

Я заглянула ему в лицо, и сердце неприятно кольнуло: судя по всему, начиналась лихорадка.

«А карета неизвестно когда приедет!»

Я уже всерьёз сомневалась, что зря не согласилась с предложением возвращаться верхом. Пользуясь тем, что никто посторонний нас не видит, приложила запястье ко лбу Райли и крепко сжала губы, чтобы не сказать что-нибудь не подобающее леди.

Он был горячим как печка, а антибиотики здесь ещё не открыли. И как мне его лечить?

— Надо было распорядиться, чтобы сразу послали кого-нибудь за врачом! — пробормотала я, крайне недовольная собой.

— Не надо, — возразил Райли. — У врачей обычно возникают всякие вопросы.

— Лучший ответ на которые — пара золотых, — парировала я.

Покусала щеку: что бы придумать здесь и сейчас? — и предложила:

— Может, приляжешь?

К счастью, Райли не стал строить из себя супергероя и коротко ответил:

— Да.

Я поспешно поднялась, свернула сюртук Эйнсли в компактное подобие подушки и помогла Райли растянуться на траве. Ещё раз проверила у него температуру и, предупредив:

— Сейчас приду, — быстро направилась к реке.

Смочила носовой платок в холодной воде и, вернувшись, положила его на лоб раненому. Тот приоткрыл глаза и попытался изобразить улыбку:

— Спасибо.

А затем машинально провёл языком по сухим губам, и я с сожалением сказала:

— Не уверена, что в твоём состоянии стоит пить прямо из реки. Потерпишь ещё немного?

— Конечно.

Хотя что он мог ещё ответить? Я подавила вздох и поудобнее села рядом.

Снова повисло молчание, но теперь я не столько слушала щебет и шорохи, сколько ловила звуки неровного дыхания Райли. Мысленно подгоняла карету: сколько можно нам здесь сидеть? И так уже чувство, будто полдня прошло! И вскоре мои нетерпеливые мысли были услышаны.

К иве вернулся Эйнсли, оценил произошедшие в его отсутствие перемены и слегка помрачнел. Однако заговорил со мной тихим и ровным голосом:

— Леди Каннингем, я могу ошибаться, но вдалеке появилось что-то, похожее на экипаж.

— Прекрасно! — Не передать облегчения, которое охватило меня в этот момент. — Можете поехать навстречу, чтобы Барк нас не искал?

Эйнсли молча кивнул, вновь окинул нас нечитаемым взглядом и ушёл. А я сняла с пышущего жаром лба Райли платок, охладила его в речке и вернула на место.

— Что там? — Раненый заворочался, в забытьи, видимо, пропустивший короткий разговор с Эйнсли.

— Скоро приедет карета, — отозвалась я, поправляя компресс. — Потерпи ещё чуть-чуть.

— Сколько угодно, — выдохнул Райли, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.

«Герой», — по-доброму усмехнулась я и, не удержавшись, легко скользнула ладонью по его жёстким тёмным волосам. А затем плавно поднялась с земли и замерла, вглядываясь и вслушиваясь.

И тихо надеялась, что хотя бы сейчас всё обойдётся без новых приключений.

Глава 93

Судьба смилостивилась: экипаж и впрямь был колдширским, а прибывшие на нём Барк и Стини не забыли захватить мою импровизированную аптечку. Толку от неё, правда, было немного: пригодились только ленты ткани, которыми я бережно примотала руку Райли к туловищу, чтобы лишний раз случайно не дёргать плечо и рану. Напоила раненого привезённой водой («Эт Р-рона сказала взять», — пояснил Стини, и я мысленно благословила предусмотрительность кухарки), а пока всем этим занималась, слуги под руководством Эйнсли срубили пару прямых веток. Затем с помощью привезённого отреза парусины быстро соорудили подобие носилок, и мы осторожно переложили на них Райли (несмотря на лихорадку, он даже пытался как-то помогать в этом). Донесли до оставшейся на тропе кареты и усадили полулёжа на сиденье. Пора было ехать, и я со всей искренностью сказала Эйнсли:

— Спасибо вам, лорд. Сегодня ваша помощь была поистине неоценимой.

— Не за что, леди Каннингем. — Тот церемонно поклонился. — Счастлив, что был вам полезен. И, если вы не возражаете, хотел бы проводить вас до Колдшира. На всякий случай.

— Как вам будет угодно. — Я склонила голову.

Какого-то особенного практического смысла мне в этом не виделось, но и вреда тоже. Потому я забралась в карету, Эйнсли вскочил в седло, Барк с посвистом щёлкнул кнутом, и мы дружно направились к замку.

Кучер старался везти аккуратно, но я всё равно ощущала каждый толчок, словно это моё плечо было прострелено насквозь. И всю дорогу просидела на неудобной скамеечке для ног рядом с раненым. В какой-то момент то ли в знак сострадания, то ли для успокоения своей тревоги я тихонько взяла его за здоровую руку, и ехавший с закрытыми глазами Райли светло улыбнулся. Сжал мои пальцы в ответ, и сердце глупо подпрыгнуло — совсем как карета на новой кочке.

«И что я делаю?» — вздохнул рассудок, но, к счастью или к несчастью, у меня не было настроения на рефлексию.

Подумаю об этом завтра, когда Райли посмотрит врач, когда он переживёт обязательный кризис, когда наконец-то можно будет немного выдохнуть и сказать про себя: «Состояние тяжёлое, но стабильное. Постепенно пойдёт на поправку».

А пока — ну его. Есть заботы поважнее.

***

Эйнсли заехал вместе с каретой во двор замка. Терпеливо дождался, пока я отдам все необходимые распоряжения о Райли и всё те же Барк и Стини не унесут носилки с ним в замок, и лишь после этого подошёл проститься. Отмахнулся от повторённых мной благодарностей и спросил:

— Вы ведь собираетесь послать за врачом в Норталлен?

— Да, — кивнула я, немного удивившись вопросу.

— Не стоит, — посоветовал Эйнсли. — Господин Тротвилль, уж поверьте моему опыту, хорош в лечении простуды и желудочных колик, но не особенно разбирается в ранах. Я пришлю к вам, гм, кое-кого другого. С соответствующим опытом.

Надо же! У них в банде и свой «лепила» имеется?

— Это он вылечил ваш бок? — уточнила я, и Эйнсли склонил голову, подтверждая. — Хорошо. — Лорду-разбойнику вряд ли был смысл лгать. — Буду ждать вашего человека. Как его зовут, скажете?

— Этельберт, — ответил Эйнсли. — Думаю, он будет здесь к трём пополудни.

На этом мы и распрощались. Я проводила лорда-разбойника взглядом, а когда он выехал за ворота, с силой потёрла лицо и только собралась идти в замок, как ко мне подошёл Том.

— Гспжа, разршите обртиться! — Он заметно волновался и от этого глотал ещё больше слогов, чем обычно.

— Да, конечно, — доброжелательно ответила я, хотя в сердце немедленно засвербело дурное предчувствие.

— Гспжа, тута, короч, это, — начал Том. — Гспдин Каннингем уехать изволили.

Что? Я уставилась на него, не веря услышанному. Чтобы Каннингем добровольно покинул Колдшир? Просто взял и послушался меня? Невозможно!

— Они, короч, вернулись, — между тем продолжал привратник, — и сразу велели вещи собирать. А потом уехали, не сказавши куда и ничего вам не передавши, хотя Бренда спрашивала.

Всё чудесатее и чудесатее.

— Но знаете, гспжа. — Том опасливо оглянулся и понизил голос. — Олли успел мне шепнуть… Короч, в Норталлен они поехали. И Олли обещался, что как там очутится, сразу тамошнему дохтуру — гспдину Тротвиллю, ежели вы не знаете, — весточку от вас передаст.

Молодец, Олли! От такого известия у меня даже на душе стало светлее.

— Спасибо, Том, — с чувством поблагодарила я.

— Да мне-то за что, — смутился привратник. — Я ж ток передал… А скажите, гспжа, — он просительно посмотрел мне в лицо, — гспдин Райли поправится ведь?

— Непременно, — твёрдо заверила я. — Даже не сомневайся.

И, ещё раз тепло улыбнувшись Тому, широким шагом направилась в замок. Чтобы моё обещание не было голословным, до приезда врача (или даже врачей) рану следовало промыть и сделать нормальную перевязку. Чем я и собиралась заняться.

Глава 94

Прежде чем отправиться в комнату Райли, я сменила платье на чистое, переплела волосы, чтобы не выбивалось ни одной пряди, и тщательно вымыла руки. После чего вызвала Лили и велела идти со мной.

— Кстати, как ты относишься к виду крови? — на всякий случай уточнила я, спускаясь по лестнице, и горничная слегка побледнела.

— Не очень, госпожа, — она не решилась солгать, но правду, похоже, всё-таки смягчила.

— Ясно. — Это была не очень хорошая новость, однако с ней оставалось только смириться. — Тогда ты просто подождёшь, пока я проверю, всё ли необходимое у меня есть, а после можешь быть свободна. Но скажи, чтобы кто-нибудь обязательно дежурил возле звонка — если мне понадобится помощь, нужно, чтобы она пришла немедленно.

— Хорошо, госпожа. — Лили не сумела до конца спрятать радость от моего решения.

— И вот ещё что, — вспомнила я. — Из Оакшира должен приехать врач. Как только он появится в замке, пусть его без промедления ведут к раненому.

— Слушаюсь, госпожа. — Теперь горничная удивилась: видимо, прежде о врачах в имении Эйнсли не слышали. Однако для расспросов ей не хватило смелости, и до двери в комнату управляющего мы дошли в молчании.

Как я и просила, сюда принесли кувшин с кипячёной водой, серебряный тазик, мою аптечку, губку, чистую ткань и бутылочку с уксусом. Окинув всё это «богатство» внимательным взглядом, я разрешила Лили:

— Можешь идти.

И горничная торопливо вышла.

Ей явно было не по себе от вида неподвижно лежавшего на кровати Райли, чьё лицо цветом соперничало с белизной свежей простыни, которую перестелили по моему указанию.

А я отдёрнула все занавеси, впуская в комнату больше света, придвинула поближе стол, расстелила на нём отрез выстиранной ткани и принялась аккуратно раскладывать на ней всё, что могло понадобиться.

Ножницы, пинцет, корпия, рулоны бинтов, пузырёк с привратницким самогоном (дезинфекция!) — для скудного набора полевого хирурга викторианской эпохи не хватало только скальпеля.

Впрочем, я всё равно не смогла бы им воспользоваться, несмотря на опыт с первым парнем, как-то принёсшим с разборки не ножевое, а огнестрел. А со следующей «стрелки» принесли уже его.

Я передёрнула плечами, отгоняя воспоминание. Обработала руки самогоном (по комнате сразу поплыл характерный запах) и, подойдя к раненому, решительно взялась за ножницы.

Рубашке и так досталось, поэтому я не стала её жалеть. Срезала ленту, которой зафиксировала руку Райли у Чёрной речки, остатки рукава и пропитанную уже бурой кровью повязку. А затем принялась осторожно размачивать присохшую к коже ткань, стараясь не дёргать рану лишний раз. Работала небыстро и кропотливо, и вот, наконец, всё лишнее было убрано, а входное отверстие от пули открыто. Выглядело оно не очень страшно: просто круглая дырочка в круге воспалённой кожи, однако я не обольщалась. И, аккуратно обмыв её, задумалась, как перевернуть раненого, чтобы заняться выходным отверстием (я очень надеялась, что он не ошибся и оно действительно было).

— Похоже, всё-таки придётся кого-то звать, — невесело констатировала я.

Но не успела взяться за колокольчик, как доселе безучастно лежавший Райли зашевелился.

— Тише, тише! — Я бросилась к нему. — Не шевелись, чтобы хуже не сделать!

Райли кое-как разлепил веки, всмотрелся в моё лицо мутным взглядом и пробормотал:

— Мэри.

Сердце сделало совершенно сумасшедший кульбит, однако я, стараясь не обращать внимания на нелепую акробатику, отозвалась:

— Конечно, это я. — И, склонившись над ним, прибавила: — Послушай, мне нужно, чтобы ты перевернулся на живот. Медленно и осторожно. Сможешь?

Обмётанные лихорадкой губы Райли сложились в беззвучное «да». Я ободряюще улыбнулась (ему? себе?), закрыла рану бинтовой подушечкой и, прижимая её пальцами, скомандовала:

— Ну, давай, не суетясь.

Не сказать, чтобы это было легко, но общими усилиями мы справились.

— Ты ведь не будешь возражать, если я окончательно превращу твою рубашку в лоскуты? — поинтересовалась я у лежавшего на животе Райли.

Тот ответил невнятным звуком, который я решила истолковать как согласие, и вновь взялась за ножницы. С их помощью окончательно освободила Райли от мешавшей рубашки, оставив только присохший лоскут на плече. Затем отмочила его водой, аккуратно отлепила и крепко сжала губы, чтобы не прокомментировать увиденное.

Нет, выходное отверстие было — здесь Райли определённо повезло. Но, в отличие от входного, оно было гораздо больше, с неопрятными рваными краями и сочилось кровью и сукровицей (похоже, отлепляя ткань, я всё-таки разбередила рану).

— Когда заживёт, шрам останется, — зачем-то посетовала я, бережно обмывая воспалённую рану губкой.

Ответа, разумеется, не ждала, однако Райли не особенно внятно отозвался:

— Ерунда. Этих шрамов…

С последним сложно было не согласиться: шрамов — и тонких штрихов, и вполне заметных рубцов — на мускулистой спине и плечах более чем хватало.

«Какая у него была насыщенная жизнь», — усмехнулась я и почувствовала, как тревога слегка разжимает когти.

В конце концов, если он выжил после ранения, оставившего на боку толстый и жутковатый рубец, то с дыркой в плече точно выкарабкается.

Пусть только врач поскорее приедет.

Наконец, рана была более или менее приведена в порядок. Я аккуратно убрала продезинфицированным пинцетом несколько приставших к краям ниток, в бессчётный раз посетовала на отсутствие лекарств — хотя бы элементарной зелёнки — и задумалась, как теперь делать перевязку.

— Послушай. — Я легко тронула Райли за здоровое плечо. — Ты сможешь сесть?

Не говоря ни слова, тот попытался приподняться, и я торопливо поддержала его. А когда Райли принял сидячее положение, опершись здоровым плечом на высокое изголовье кровати, подсунула ему под спину подушку и заботливо спросила:

— Терпимо?

Ответом мне стал отрывистый кивок, и я без лишних проволочек занялась перевязкой. Сложно оценить с моим куцым опытом, но, как по мне, получилась она неплохо. Закрепив конец бинта, я помогла Райли улечься, накрыла его одеялом и незаметно выдохнула: дело сделано. Остались мелочи: положить раненому компресс на пышущий жаром лоб, навести порядок и ждать врача.

Я развела в воде немного уксуса, смочила чистую тряпицу, однако только подошла с ней к Райли, как тот приоткрыл глаза и сипло попросил:

— Пить.

Я мысленно ругнула себя за недогадливость и пообещала:

— Конечно, только компресс тебе положу. Вот так. А теперь подожди, я скоро. — Потому что Райли был вроде бы стабилен, а сходить на кухню самой — быстрее, чем вызывать прислугу.

Однако не успела я и шага к двери сделать, как раненый неожиданно выдохнул:

— Стойте. Где сейчас Сандро?

— Кто? — непонимающе переспросила я, однако Райли, похоже, понял, что сказал лишнего. А может, слишком плохо себя чувствовал для объяснений и потому вместо ответа сомкнул веки. Я немного подождала, повторила:

— Я быстро. — И торопливо вышла из комнаты.

И пока шла по коридору, мысли отстукивали в такт шагам: Сандро? Это ведь уменьшительное имя, верно? А полное будет… Александр?

Александр Каннингем?​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 95

Любопытство грызло меня, как собака — кость, однако я отдавала себе отчёт: Райли не в том состоянии, чтобы добиваться от него каких бы то ни было объяснений. И потому, когда вернулась в комнату в сопровождении нёсшей графин воды Лили, просто напоила раненого и строго сказала:

— Отдыхай.

Райли послушно закрыл глаза (думаю, он вполне обошёлся бы и без моих распоряжений), а я велела горничной унести таз с грязной водой и мусор. Затем сменила раненому компресс на лбу, собрала в аптечку всё лишнее и только устало присела на стул, как в дверь негромко стукнули.

— Госпожа, прибыл господин Этельберт, — сообщила вошедшая Лили и посторонилась, впуская хмурого блондина с жёстким взглядом бледно-голубых глаз.

Одежда на нём была небогатая, но добротная, а в руке он держал типичный докторский саквояж. И всё же без рекомендации Эйнсли я бы ни за что не признала в нём врача. Зато разбойника или наёмника — сколько угодно.

— Доброго дня, леди Каннингем. — Он сдержанно поклонился, одновременно окинув комнату цепким оценивающим взглядом.

«Профдеформация», — вздохнула я, поднимаясь со стула. Вежливо отозвалась:

— Доброго, господин Этельберт. Прошу вас. — После чего обратилась к горничной: — Лили, побудь здесь. Возможно, потребуется что-то срочно принести.

Та покорно осталась стоять сбоку от двери, а Этельберт, поставив саквояж на стол, первым делом, как настоящий врач, вымыл руки и лишь потом подошёл к раненому.

Разговоры и появление нового действующего лица вывели Райли из дрёмы. Всмотревшись в приблизившегося Этельберта, он слегка кивнул ему: похоже, узнал. Врач ответил таким же кивком, убрал компресс и сухо проронил:

— Нужно, чтобы вы сели. Я буду помогать.

Стоя в стороне, я наблюдала, как он сноровисто поддержал раненого и ловко снял наложенную мною повязку. Осмотрел рану с нечитаемым выражением лица, после чего сказал:

— Нужна тёплая кипячёная вода, много.

— Лили, — коротко бросила я горничной, и та без промедления выскользнула в коридор.

— Нужно будет почистить рану, — говорил Этельберт, переводя взгляд с Райли на меня и обратно. — Процедура неприятная, поэтому не помешал бы стакан чистого виски…

— Обойдусь, — коротко ответил Райли.

Врач с сомнением наклонил голову и обратился уже ко мне:

— Леди Каннингем, можете не беспокоиться и идти. Зрелище будет… не самое симпатичное.

Я, в общем-то, догадывалась. Не успев толком взвесить следующую фразу, уточнила:

— Вам точно не нужен ассистент?

И запоздало поняла, что лучше бы промолчала. Благородным леди надлежало падать в обморок при виде капли крови из порезанного пальца, а не предлагать ассистировать на какой-никакой, но хирургической операции.

Этельберт кашлянул и уже менее сухо ответил:

— В сложных манипуляциях нет нужды. Справлюсь сам.

Настаивать было бы странно, потому я дождалась, пока Лили принесёт воду, и вместе с горничной покинула комнату.

Будь моя воля, я бы проторчала под дверью до тех пор, пока не разрешили войти. Однако голос разума твердил, что хотя бы в этом следовало соблюсти приличия, и не согласиться с ним было сложно. Потому я строго наказала Лили сообщить мне сразу же, как врач закончит с операцией, и поднялась в кабинет.

Здесь всё было так же, как я оставила вечером (а казалось, добрую неделю назад: столько событий успело произойти). Я подошла к столу и взяла в руки одно из написанных вчера приглашений.

«Лорд и леди Каннингем приглашают вас…»

С мстительным удовлетворением я порвала карточку пополам, а затем ещё раз пополам. Такая же судьба постигла следующее приглашение, и следующее, и следующее.

Никаких «лорда и леди». Никакого праздника. Пусть всё катится куда подальше — по крайней мере, пока Райли не поправится.

Вот только розы…

Выпустив обрывки из пальцев, я открыла тетрадь, где были расписаны даты отгрузки цветов. К счастью, сегодня и завтра экипажей от заказчиков можно было не ждать. Однако к послезавтрашнему дню требовалось подготовить три десятка цветов. Я машинально потёрла вздумавший заныть висок: ничего, время есть. Займусь подготовкой завтра — возможно, и Райли к тому моменту станет получше.

«Скорей бы Этельберт закончил! А то я вся изведусь от бездействия!»

Я поняла, что нервно грызу щеку и во рту уже чувствуется неприятный железистый привкус. Тяжело вздохнула, потрогала накусанное место языком и сгребла в кучу обрывки приглашений. Теперь дорога им была одна — в камин.

«Может, и сжечь сразу? Всё какое-то занятие».

Я достала спички и подожгла бумажную горку. Пламя занялось неохотно — всё‑таки приглашения писались на плотных листах. Зато какое-то время я занимала себя тем, что шуровала кочергой в камине, помогая огню превратить бумагу в пепел и размышляя, откуда Эйнсли мог взять такого врача. Несомненно, образованного, несомненно, практика, но выглядевшего так, словно ему привычнее отнимать жизни, а не исцелять.

Но вот костерок прогорел, и мне вновь нужно придумывать, чем бы отвлечься. Вернув кочергу на место, я сделала пару кругов по кабинету и решила: всё, хватит. Пойду вниз, Этельберту давно пора закончить. В конце концов, он же не пулю вынимал, а просто чистил рану.

С этой мыслью я устремилась к двери и, распахнув её, обнаружила на пороге готовившуюся постучать Лили.

— Госпожа, господин Этельберт передал, что на сегодня закончил, — добросовестно сообщила горничная, и я с благодарным «Спасибо, Лили» заторопилась на половину прислуги.

Теперь у меня для этого был официальный повод.

— Господину Райли чрезвычайно повезло. — Этельберт говорил и складывал в саквояж бинты, корпию, какие-то флакончики, кожаный футляр (видимо, с хирургическими инструментами). — Пуля не повредила крупные кровеносные сосуды, не разбила кость, не застряла в теле. Просто идеальный для лечения случай. Однако… — Он покосился на пластом лежавшего раненого, и тот с явным трудом разлепил глаза. — Избежать лихорадки, конечно же, не удастся. Поэтому ночью с ним обязательно должен быть кто-нибудь.

Я кивнула: ничего неожиданного в последней рекомендации для меня не было.

— Пищу больному давать самую лёгкую. — Врач закрыл саквояж и посмотрел на меня. — Сегодня — только если почувствует голод. Обязательно поить тёплым питьём. Разумеется, соблюдать полный покой. Что касается перевязок… Скажите, кто делал последнюю?

И снова надо было подумать, но я опять ляпнула правду:

— Я.

Этельберт хмыкнул.

— Почему-то не сомневался в этом. Так вот, для перевязок я буду ежедневно приезжать в Колдшир, примерно в это же время. Однако в случае любых проблем можете делать это сами. У вас неплохо получается

— Благодарю, — искренне ответила я. — И особенно за ваши труды. Скажите, сколько Колдшир должен…

— Нисколько, леди Каннингем, — остановил меня Этельберт. — Все расходы лорд Эйнсли взял на себя.

Надо же! И чем же Райли был обязан?.. Или это я была обязана? Но сейчас выяснить подробности вряд ли получилось бы, потому оставалось только следовать правилам вежливости.

— В таком случае передайте лорду Эйнсли мою благодарность, и до завтра, господин Этельберт.

— До завтра, леди Каннингем.

Врач поклонился и в сопровождении Лили вышел из комнаты. А я подошла к не сводившему с меня глаз Райли, потрогала ладонью его лоб и подавила вздох: конечно, горячий.

Спросила:

— Хочешь пить?

Однако раненый с трудом качнул головой: нет.

— Тогда спи. — Я едва удержалась, чтобы не погладить его по волосам. — Я ещё посижу здесь.

Райли попытался изобразить губами «не нужно», однако я сделала вид, будто этого не заметила. Подошла к окну, задёрнула шторы и опустилась на стул в ожидании Лили.

Остаток дня и особенно ночь обещали быть непростыми, и к ним следовало подготовиться.

Глава 96

Я распорядилась принести поздний обед (или, скорее, ранний ужин) в комнату Райли и впервые за почти сутки поела. Затем, оставив Лили с раненым, принесла из кабинета книги, документы и писчие принадлежности в расчёте отвлекать себя работой и чтением. Оценила возможности стула, на котором мне предстояло провести всю ночь, и отправила горничную к Хендри с распоряжением раздобыть какое-нибудь кресло. Слуги не подвели и оперативно (а главное, тихо) доставили мне кресло из ближайшей гостевой комнаты. Умница Лили присовокупила к нему гобеленовую подушечку и плед, так что к нелёгкой ночи я была готова по всем фронтам.

Я отдавала себе отчёт, что для благородной леди (если она не Флоренс Найтингейл) такое самопожертвование — перебор. Другая на моём месте оставила бы Райли под присмотром служанок, велев им, например, сменять друг друга каждые три часа, чтобы не сильно утомлялись. В конце концов, напоить раненого водой или положить ему на лоб свежий компресс мог кто угодно.

Но я также отчётливо понимала: с большой долей вероятности этой ночью случится кризис. После ухода Этельберта Райли практически всё время пребывал в забытье, лишь изредка разлепляя глаза и почти неслышно прося пить. Я не могла бросить его, понадеявшись на девиц, имевших весьма смутное представление о лечении кого бы то ни было от чего бы то ни было. И потому собиралась до утра сидеть у его постели, откровенно начхав на любое «ценное» мнение и любые слухи, которые наверняка поползли бы по замку.

Райли должен был поправиться. Остальное не имело значения.

***

Ночь и впрямь выдалась тяжёлой. Температура у раненого подскочила, по ощущениям, до сорока, и все мои компрессы и обтирания помогали чуть больше, чем никак. К счастью, он не бредил и не метался, но был так напряжён и так шумно и страшно дышал сквозь стиснутые зубы, что становилось понятно: там, в температурных галлюцинациях, он сражается с самыми жуткими из чудовищ.

Я тоже не сдавалась. Меняла Райли компрессы, обтирала тело слабым раствором уксуса, смачивала запёкшиеся губы чистой водой, а когда удавалось, старалась выпоить ему хотя бы несколько глотков специально приготовленного Роной отвара шиповника. А ночь всё тянулась и тянулась: бесконечная, болезненно жаркая, неприятно пахнувшая уксусом и потом. Оплавлялись свечи в высоких подсвечниках, к горлу то и дело подкатывало отчаяние. И не знаю, в какой момент, но я начала петь.

Точнее, мычать под нос что-то условно мелодичное и почему-то колыбельное: не то «Спи, моя радость, усни», не то «Баю-баюшки-баю». Просто фон, белый шум, отвлекающий от ощущения бессилия и страха потери.

Но неожиданно моё мычание начало действовать не только на меня. Райли как будто стал меньше сжимать кулаки и скрипеть зубами, дыхание его сделалось тише. Тогда я, суеверно вдохновлённая мнимыми или реальными переменами, запела уже по‑настоящему. По-русски, но с ужасным акцентом: Мэриан не умела правильно произносить все звуки чужого языка. Однако главное, что это помогало: из мышц раненого уходило напряжение, черты лица расслаблялись. Жаль, не было градусника, чтобы следить за температурой, и в том, что его лоб стал прохладнее, я почти наверняка сама себя убедила.

— Спи, моя радость, усни, — в бог весть какой по счёту раз напевала я, сидя на краю постели и влажной тряпочкой обтирая ему ключицы, — в доме погасли огни…

Прижала ткань к сгибу локтя, провела по внутренней стороне до запястья и глупым жестом поддержки погладила наконец-то расслабившиеся пальцы, совсем не ожидая, что они вдруг сожмут мои.

— Мэри.

Хрипло выдохнутое имя, подобие улыбки на сухих губах — словно после всех кошмаров Райли наконец увидел мирный сон.

— Месяц на небе блестит… — В носу защипало, голос предательски дрогнул, однако я продолжала: — Месяц в окошко глядит. Глазки скорее сомкни…

Конечно, я могла высвободиться — не так уж крепко меня и держали. Но отчего‑то казалось, что это как отнять спасательный круг у утопающего. И потому я продолжала сидеть, отложив тряпочку и мягко сжимая руку Райли в ответ. Время капало со свечей расплавленным воском, усталость — моральная и физическая — давила на плечи всё сильнее, глаза закрывались сами собой.

И в какой-то момент я просто не вынырнула из прятавшейся под веками ласковой темноты.

***

Я уже и забыла, когда в последний раз просыпалась в одной постели с кем-то: чувствуя рядом чужое дыхание, слыша размеренный стук сердца, ощущая под щекой твёрдость горячего плеча. И хотя тело ужасно затекло, во всём этом было столько уюта и покоя, что шевелиться совершенно не хотелось.

Однако пришлось. Память сухо напомнила о вчерашних событиях, и я торопливо разлепила глаза.

Райли — как он?

Я приподнялась на локте и в жемчужном свете раннего утра встретила тёмный взгляд мужчины, на чьём плече (к счастью, здоровом) беззастенчиво проспала остаток ночи. И столько глубины было в этом взгляде, столько невыразимой нежности, что меня бросило в жар дикого смущения.

— Доброе утро.

Пробормотав эту банальность, я поспешно села и лишь тогда поняла, что мы до сих пор держимся за руки.

— Доброе. — Райли хрипел, словно заядлый курильщик, но, по сравнению со вчерашним, прогресс был заметным. — Вы были здесь всю ночь?

Ох, как же мне стало неловко! И всё-таки я призналась:

— Да. — Правда почти сразу поспешила продолжить: — Но здесь нет ничего героиче…

И подавилась словом, потому что Райли вдруг взял и поднёс мою руку к губам. Кожу царапнули сухие корочки, а от короткого, но вместившего так много «Спасибо», от солнечного сплетения разлилось сладкое тепло.

Я отвернулась, стараясь скрыть пунцовые щёки за растрёпанными волосами. Кашлянула, как можно нейтральнее ответила:

— Не за что. — И неизящно перевела тему: — Хочешь пить? Или в уборную? Я помогу встать.

— Я сам… — начал было Райли, однако замолчал, а затем с хриплым смешком поправился: — Буду признателен.

— Редкое достоинство, — серьёзно заметила я, встав с кровати, — умение признавать, что сказал глупость.

И вдруг покачнулась: события последних суток не прошли даром.

— Всё, ничего не надо, — тут же отреагировал Райли. — Идите отдыхать.

«Похоже, и впрямь полегчало», — с усмешкой подумала я и легкомысленно ответила:

— Успею ещё. Ну-ка. — Склонилась над ним. — Обнимай меня за шею.

— Мэриан… — Райли осёкся, а под моим откровенно весёлым взглядом даже как будто смутился.

— Обнимай меня за шею, — повторила я, и на этот раз он послушался.

Очень медленно и осторожно я сначала помогла ему сесть, а затем — подняться на ноги. Конечно, Райли прилагал все усилия, чтобы не наваливаться на меня, однако получалось это плоховато.

«Будем надеяться, не упадём», — пронеслось у меня в голове, в то время как изо рта звучало оптимистичное:

— Готов? Тогда без суеты вперёд.

И мы черепашьим шагом поковыляли к двери в уборную.

Начинался новый и, хотелось бы верить, куда более добрый день.

Глава 97

Несмотря на то что Райли упорно выпроваживал меня отдыхать, в свои комнаты я попала поздним утром. Пока дождалась приличного времени для вызова слуг, пока Лили принесла больному завтрак (бульон с гренками), пока мы с ней проветрили комнату и сменили постельное бельё — солнце было уже высоко. И лишь тогда, в очередной раз перепроверив, что Райли ни в чём не нуждается, я оставила с ним горничную и ушла к себе. Умылась, переоделась, стараясь поменьше смотреть в зеркало (бессонные ночи никого не красят), сытно позавтракала и поняла, что или немедленно займусь чем-нибудь активным, или меня срубит сон. Выбрала, разумеется, первое и отправилась в сад.

— Доброго утра, госпожа.

Заметив меня, Оливер оставил возню с кустиками фиалок на клумбе и медлительно поднялся на ноги.

— Доброго, — приветливо отозвалась я. — Здесь всё хорошо?

— Да, госпожа. — Не скрывая довольства, старик обвёл окрестности взглядом. — Яблонька после вашей подкормки и впрямь оправилась, и виноград совсем хворать перестал, как вы и говорили. А розы-то цветут. — Он махнул рукой на благоуханный лазурный остров. — Просто на загляденье!

— Замечательно! — в свою очередь разулыбалась я. — Что у нас с большими вазами для цветов? Привезли вчера?

— Да, госпожа. В сарае стоят.

— Отлично. Розы я сама срежу завтра утром, а ты проследи, чтобы Том с вечера набрал в вазы свежей воды.

— Слушаюсь, госпожа.

Я тепло кивнула Оливеру и направилась в дальний угол сада, где стоял сарайчик с инструментами. Лично убедилась, что вазы на месте и что на них нет сколов и трещин, взяла моток белых ниток, садовый нож и вернулась к буйно цветущим кустам роз. Повязала нитки на те бутоны, которым завтра предстояло отправиться в неблизкий путь до столицы, а затем срезала три самых крупных цветка и не без торжественности понесла их в замок.

Можно было распорядиться, чтобы этим занялся кто-нибудь из слуг, однако я лично поднялась в свои комнаты, налила в элегантную фарфоровую вазу воды из кувшина для умывания и, подрезав стебли по всем правилам, поставила в неё розы. Полюбовалась восхитительным букетом и понесла его вниз, на половину прислуги.

Когда я тихо вошла, Райли спал. Штопавшая чью-то сорочку Лили спешно поднялась из кресла, но я сделала ей знак не шуметь. Поставила вазу в центр стола, поправила стебли и шёпотом сказала горничной:

— Можешь идти. До обеда здесь побуду я.

Лили бросила на цветы полный любопытства взгляд, однако послушно взяла корзинку с шитьём и на цыпочках ускользнула из комнаты. А я подошла к Райли и легонько коснулась ладонью его лба.

Горячий, но не обжигающий, как ночью.

«Тридцать семь и пять, — решила я. — Или повыше, но не до тридцати восьми. Что же, будем надеяться, к вечеру она не сильно поднимется. А вообще, надо озаботиться термометром. И почему я раньше об этом не подумала?»

Вздохнув о своей несообразительности, я взяла так и не открытую вчера книгу и опустилась в кресло. Но не успела прочесть и половины страницы, как почувствовала устремлённый на меня взгляд и подняла глаза.

Райли больше не спал. Несколько секунд мы смотрели друг на друга, а затем я прервала это не тягостное, но беспричинное молчание.

— Как ты себя чувствуешь? Хочешь пить?

— Неплохо. — Голос Райли и впрямь почти не сипел. — Не откажусь от пары глотков.

Я без сожаления отложила книгу и напоила его лимонной водой. Машинально поправила подушку, подтянула одеяло.

— Как плечо?

Райли неопределённо пошевелил пальцами.

— Ноет. Обычное дело. — Посмотрел мне за спину и спросил: — Это вы принесли?

Я обернулась к цветам, наполнявшим комнату нежным, ненавязчивым ароматом.

— Да.

— Спасибо.

Мне отчего-то стало неловко. А Райли, не отводя от цветов глаз, продолжил:

— Они мне напомнили… Я должен извиниться.

— За что? — изумилась я.

— За то, что не до конца верил вам. — Он выдержал паузу, подбирая слова. — Все эти истории о душе Колдшира, о синем огоньке… Я думал, вам мерещилось. А позапрошлой ночью увидел его сам.

Я вздрогнула. Огонёк пришёл к Райли? В ту самую ночь, когда Каннингем устроил эту подлость со снотворным в вине?

— Он повёл меня… — начал было Райли и снова замолчал.

— К моей спальне? — аккуратно подтолкнула я его.

— Да.

Похоже, он уже сам был не рад, что поднял эту тему. А я, разумеется, не могла упустить такой шанс всё выяснить.

— И ты встретил там… Сандро?

Райли вздрогнул. Наконец оторвал взгляд от цветов и напряжённо посмотрел на меня.

— Откуда вы знаете? Он рассказал? Когда?

Можно было попробовать сблефовать, однако я ответила правду:

— Я ничего не знаю. Это имя вчера назвал ты: спросил, где сейчас Сандро. А догадаться, что это Каннингем, — я пожала плечами, — труда не составило.

Райли отвернулся. Вид у него был откровенно мрачный, и я, как бы ни терзало меня любопытство, проявила великодушие.

— Не переживай. Я не буду настаивать, чтобы ты мне всё рассказал, и меньше доверять тебе тоже не стану. Но мне важно знать: из-за чего случилась дуэль?

Повисшее молчание было долгим. Нахмурившись и крепко сжав губы, Райли смотрел в стену, а я — на него. И, в конце концов, дождалась ответа.

— Я не ожидал, что дверь откроет Сандро. Огонёк мерцал, будто случилось что-то дурное, и потому я… Пожалуй, влез не в своё дело. Было ожидаемо, что утром он пожелает объясниться… тем или иным образом. Но я не предполагал услышать вызов на дуэль.

— Без объяснения причин?

На лицо Райли опустилось забрало равнодушного выражения.

— Он сказал, что отправил меня присматривать за вами, а не ухлёстывать.

Я неслышно выдохнула «О!» и машинально опустилась на край кровати.

Так Каннингем приревновал? К чему? Я ведь тогда ещё и сама не понимала…

Щекам стало жарко, и я оборвала мысль.

— Леди Каннингем.

Наши глаза вновь встретились, и судя по ощущениям, краска залила не только мои щёки, но и шею.

— Позвольте и мне спросить.

У меня вырвался нервный смешок. Райли спрашивает дозволения — дурной знак.

— Спрашивай.

— Почему огонёк привёл меня к вашей комнате?

Я заколебалась: стоит ли ворошить? Мерзкая затея, спасибо душе Колдшира, не удалась, Каннингем уехал. Но Райли ждал, и я с самой беспечной из своих интонаций ответила:

— Должно быть, ему не понравилось, что первая брачная ночь хозяйки замка случится против её воли.

Глава 98

Маска равнодушия осыпалась с лица Райли, как старая штукатурка.

— Что?

— Наш брак до сих пор оставался фикцией. — Мне хотелось побыстрее замять тему. — Каннингему зачем-то понадобилось это исправить, и он… не придумал ничего лучше, чем подсыпать мне в вино какую-то дрянь. Поэтому, если бы не ты и не огонёк, моя жизнь значительно усложнилась бы.

Мне казалось, последнее должно было прозвучать достаточно успокаивающе, но от Райли вдруг дохнуло такой опасностью, что волоски на загривке встали дыбом. Не успела я ойкнуть, как он резко, будто подкинутый пружиной, сел на кровати.

— Куда?! — Я упёрлась ладонью ему в грудь, толкая назад. — С ума сошёл? Ты ранен!

Райли перевёл на меня страшный, беспросветный взгляд и скрежетнул:

— Вы его защищаете?

— Я тебя защищаю! — почти вспылила я. — Что ты собрался делать? Мчаться в Норталлен? Стреляться второй раз? Да ты меньше половины суток назад валялся в горячке!

На щеках Райли вздулись каменные желваки, а я продолжала:

— Со мной ничего не случилось, слышишь? Ты помешал Каннингему, он уехал, а я… я впредь буду осторожнее.

Сердце Райли под моей ладонью бухало, как паровой молот, однако устремлённый на меня взгляд был непроницаемо неподвижен. И я привела последний аргумент.

— Не забывай, кто он и кто ты. Ему за твою смерть ничего не будет, а вот тебе… Я не хочу тебя терять из-за какого-то… — «мудака» — мерзавца.

Это была откровенная манипуляция, но она сработала. На скулах Райли зажглись два ярких мазка, он отвёл глаза, и я поспешила закрепить успех.

— Пожалуйста. — Ладонь укололо щетиной давно не бритой щеки. — Давай оставим это прошлому. Каннингему его подлость непременно вернётся и без нашего вмешательства.

Долгая пауза — и Райли нехотя уступил. Плечи его обмякли, и, повернув голову, он щекотно выдохнул мне прямо в центр ладони:

— Хорошо, моя леди. Пока оставим.

Это «пока» звучало настораживающе, однако я решила не заострять на нём внимания. Благодарно мазнула пальцами по твёрдому контуру щеки и поднялась с кровати.

— Теперь ложись. Что скажет доктор Этельберт, если узнает, как ты не выполняешь его предписания?

— Скажет, что не сомневался в этом, — усмехнулся Райли, сползая на подушку.

Я тоже улыбнулась и заботливо поправила одеяло.

— Поспишь? Или сказать Лили, чтобы несла обед?

— Попробую поспать, — выбрал Райли. И настойчиво продолжил: — Вы тоже отдохните.

— Потом, — отговорилась я. — А пока немного посижу с тобой.

Вернулась в кресло, открыла книгу и, посмотрев на не сводившего с меня глаз Райли, с нажимом сказала:

— Отдыхай.

Он послушно сомкнул веки, и я тоже опустила взгляд на открытую страницу.

В комнату вернулась тишина. Я то скользила глазами по строчкам, не особенно улавливая их смысл, то незаметно поглядывала на Райли. Сон всё-таки одолел его, и на расслабившиеся черты лёг отблеск тихого счастья. Только в опущенных уголках губ пряталась горечь, но я хотела верить: со временем уйдёт и она.

Пусть только Райли поправится, а там… А там мы что-нибудь придумаем. Обязательно.

***

Этельберт приехал, как и обещал, после обеда. Расспросил о прошедшей ночи, осмотрел и промыл рану, наложил свежую повязку и суховато сообщил, что пока всё идёт неплохо.

— Однако, — прибавил он, внимательно глядя на Райли, — это не отменяет моих рекомендаций. Полный покой, тёплое питьё, сон. Не так уж сложно.

Райли кривовато усмехнулся, однако промолчал. И я промолчала, хотя про себя прокомментировала: «Не усмехайся тут. Лично прослежу, чтобы ты валялся в постели столько, сколько потребуется, а не лез в очередные подвиги».

А Этельберт, не получив возражений, откланялся с заверением, что обязательно приедет завтра.

Не успели мы проводить одного гостя, как на горизонте появилась карета, о чём мне доложил встревоженный Том.

— Но эт не гспдина Каннингема, гсжа, — поторопился добавить он. — Я хорошо рассмотрел.

— Может, за цветами? — предположила я и кивнула привратнику: — Идём, встретим.

Однако это оказался экипаж доктора Тротвилля из Норталлена: Олли выполнил-таки обещание. Спрятав облегчение, я радушно приветствовала низенького, коренастого врача и провела его к раненому.

В отличие от Этельберта, Тротвилль выпроводил меня сразу же с банальным комментарием, что благородной леди такое видеть не следует.

«Не следует так не следует». — Я мысленно пожала плечами и отправилась поговорить с кучером, привезшим врача.

— Прекрасная дорога, гспжа! — с охотой заверил он на мои расспросы. — Домчались отлично! Нет, о Безликом давно не слыхать. Должно быть, в горы ушёл. Уезжать когда? Ну, эт как дохтур прикажет. Хотя не думаю, что он захочет ночевать: миссис Тротвилль на сносях. Ежели б весточка была не от вас, гспжа, не поехал бы дохтур.

Мне стало неловко: мало того что дёрнули человека, по сути, без необходимости, так ещё у него жена дома беременная. И хотя Безликого можно было не опасаться (кстати, неужели Эйнсли перешёл на светлую сторону и распустил своих бандитов?), в Норталлен Тротвилль вернулся бы поздно ночью.

Поэтому, когда врач закончил с осмотром и выдал мне примерно то же заключение и те же рекомендации, что и Этельберт, сумму за труды я отдала ему в два раза больше положенной.

— Кхм. — Тротвилль даже немного опешил. — Благодарю, леди Каннингем. И, если позволите, хотел бы спросить: больного уже кто-то осматривал?

— Да. — Не имело смысла отрицать очевидное. — Лорд Эйнсли был так любезен, что прислал в Колдшир своего личного врача.

— У лорда Эйнсли есть врач? — удивился Тротвилль. — Что же, надо будет при случае познакомиться с коллегой. Он весьма грамотно провёл лечение.

— Я непременно передам вашу высокую оценку через лорда Эйнсли, — пообещала я.

И, как того требовал неписаный закон гостеприимства, предложила Тротвиллю переночевать в замке.

— Спасибо, леди Каннингем, но я обещал супруге обернуться одним днём, — ожидаемо отказался тот. — Поэтому прошу меня извинить.

Мы распрощались. Врач уехал, а я, проведав Райли, распорядилась, чтобы в кабинет принесли чай, и уселась за осточертевшие бумажки.

Помимо всего прочего, Тротвилль сказал, что если не будет осложнений, то рану можно будет зашить примерно через неделю. Предлагал снова вызвать его, однако я считала, что Этельберт справится не хуже. А после того как швы будут наложены, можно будет немного выдохнуть и всё-таки устроить этот злосчастный праздник, который я всем обещала и которому уже сама была не рада.

— Сместится дня на три, — решила я, глядя на календарь.

Со вздохом достала из ящика письменного стола стопку чистых приглашений и вывела на первом: «Третьего аугустуса сего года леди Каннингем приглашает вас…»​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 99

Вторая ночь прошла относительно спокойно, и большую её часть я благополучно продремала в кресле. Отчего утром, естественно, чувствовала себя ржавой развалиной, а не благородной леди, и Райли не мог этого не заметить.

— Не нужно со мной сидеть, — неизвестно в какой по счёту раз попытался внушить он. — Я прекрасно могу оставаться один, а для чего-то срочного есть колокольчик и прислуга.

— Да-да, — покивала я и, как вчера, наклонилась к нему. — Держись за меня. Пришло время утренних процедур.

На лице Райли отразилась короткая борьба, однако фирменное «Я сам» отступило перед трезвой оценкой собственных возможностей. Насупившись, он обнял меня за шею, и, услышав, как сбилось его сердце, я вдруг осознала ещё одну немаловажную причину принять помощь. Лукаво улыбнулась сама себе — ну, хотя бы поэтому будешь меня слушаться, пока болеешь, — и приобняла его за пояс.

— Осторожненько встаём.

Мы медленно поднялись с кровати и побрели к столику с принадлежностями для умывания.

Несмотря на видимость, что фраза Райли о колокольчике и прислуге благополучно прошла мимо моих ушей, задумалась я над ней всерьёз. В самом деле, сегодня он наваливался на меня куда меньше, да и выглядел бодрее. Температура, конечно, не спала, но с незажившей раной она и должна была оставаться субфебрильной. Я, в принципе, могла выдержать и третью ночь в кресле, но зачем совершать подвиг, без которого можно обойтись? И потому, когда в замок приехал Этельберт, я после осмотра и перевязки поинтересовалась, насколько разумно было бы оставить раненого на ночь одного.

— Полагаю, к этому нет противопоказаний, — поразмыслив, ответил врач. — Если, разумеется, к ночи не случится внезапного ухудшения.

Я кивнула: да, подождём. Проводив Этельберта, влила в себя чайник крепкого чая и отправилась смотреть, как движется работа по внутренней доделке теплицы. Там оставались сущие мелочи, и мне не терпелось поскорее вселить туда первых «жильцов».

Вечером состояние Райли осталось по-прежнему стабильным. Ужинал он, как доложила Рона, тоже с аппетитом, и я решилась. Строго-настрого наказала служанкам при малейшем шуме из комнаты «господина управляющего» спешить туда и будить меня и предупредила Райли, что сегодня он ночует один.

— Замечательно, — с серьёзным видом кивнул он. — Вам нужно как следует отдохнуть.

Я невесело усмехнулась: зеркало уже второй день подряд сообщало мне то же самое. И с преувеличенной суровостью сказала:

— А ты не геройствуй. Что-то понадобится — сразу зови прислугу.

Губы Райли тронула мягкая улыбка.

— Не тревожьтесь, моя леди. Всё будет хорошо. Отдыхайте.

И с этим напутствием я ушла в свои комнаты.

Тёплая ванна с лавандой, чистая сорочка, мягкая постель. Прохладный воздух, напоённый тонким запахом далёкого моря. Ласковая темнота и запертая на всякий случай дверь. Что ещё нужно, чтобы как следует выспаться?

Вопрос, на который у меня не было ответа, хотя полночь давно миновала. Я ворочалась на благоухавшем свежестью бельё и никак не могла призвать к себе сон. Мне было то жарко, то холодно, то неудобно, то тревожно из-за почудившегося звука. Лезли в голову мысли о Каннингеме: где он сейчас, что задумал? О разводе: надо узнать имена и адреса лучших столичных адвокатов, списаться с ними, а то и поехать на очную консультацию. О празднике: всё ли предусмотрела и заказала? Всех ли пригласила? И конечно же, я не могла не думать о Райли: только бы рана зажила без осложнений! Всё остальное потом, сначала пусть он поправится!

А внутренний голос нашёптывал: «Слишком много участия, слухи наверняка поползли. Нужно быть осторожнее, нужно скрываться. Пока Каннингем не даст развод…»

А если не даст? Если юристы не смогут найти лазейку? Если у нас останется только один путь?

«Мезальянс. Плохой вариант. Высший свет ещё простил бы любовника-ровню — в конце концов, многие так и живут. Но с такой разницей в положении…»

Плевать на высший свет.

«Репутация. Может сказаться на заказах».

Я крутилась на постели, словно на листе раскалённого металла, и наконец не выдержала. Поднялась, зажгла свечу и решительно накинула капот.

Пойду в кабинет: посижу немного над документами или возьму какую-нибудь книжку. Отвлекусь.

Но стоило мне выйти в коридор, как ноги сами понесли в сторону лестницы, а по ней — вниз, на половину прислуги.

«Просто проверю, как он, — убеждала я себя. — Загляну на минуточку и сразу уйду. Меньше всего нам нужны поводы для новых сплетен».

Преисполненная решимости так и поступить, бесшумно открыла дверь в комнату Райли и тенью просочилась внутрь.

Огонёк свечи разогнал царившую темноту, и я поспешила прикрыть его ладонью: не хватало ещё разбудить спящего. А в том, что Райли спал, не было сомнений: напряжённый слух улавливал в тишине его мерное дыхание. В неплотно зашторенное окно заглядывала любопытная луна, и я, подумав, вообще задула свечку. Подождала, пока глаза привыкнут к призрачному полумраку, и на цыпочках приблизилась к кровати. Поставила подсвечник на стол (в лунном свете казалось, что розы в вазе тоже источают слабое сияние) и заглянула Райли в лицо.

Глубокий сон расслабил строгие черты, отогнал обычную хмурую сосредоточенность. Только между бровей лежала тонкая морщинка да горечь по-прежнему жила в опущенных уголках губ. И что я могла ей противопоставить? Я, которая после двух суток жёсткого недосыпа, не смогла уснуть в своей постели.

Одинокой постели.

— Всё будет хорошо.

Легко, как бабочка крыльями, я коснулась губами морщинки в межбровье.

Всё будет хорошо, только поправляйся.

Немного отстранилась да так и замерла в неудобном полунаклоне, встретив чернейший взгляд открытых глаз.

— Мэри.

Жёсткая горячая ладонь легла на щеку, и я потупилась в глупом смущении. Господи, столько лет, а краснею как школьница.

— Моя Мэри.

Движение навстречу — нет-нет, тебе нельзя напрягаться! И как лепесток слетает на землю с пышного розового куста, так и я соскользнула вниз, в горячечные объятия.

Навстречу самому первому, долгожданному, горько-сладкому поцелую.

— Люблю тебя, моя Мэри.

— И я тебя. Джейми.

Глава 100

Как же уютно было лежать в лунном полумраке, прижавшись к тёплому боку и положив голову на твёрдое плечо! Вдыхать родной запах, слышать ровное биение сердца, чувствовать крепко сплетённые пальцы. И упрямо бороться со сном, не желая провести в его беспамятстве хотя бы одну лишнюю минуту из драгоценной близости.

— Тебе точно удобно? Как плечо?

— Всё чудесно, родная. — Меня нежно поцеловали в лоб. — Не переживай так, оно того не стоит.

Я завозилась, вжимаясь в сильное мужское тело, и пробормотала:

— Не могу не переживать. Вдруг с твоим выздоровлением что-то пойдёт не так?

А здесь нет ни антибиотиков, ни нормальной хирургии, ни элементарной зелёнки.

— Всё будет так. — На несколько секунд меня крепко прижали к себе. — И не такие раны заживали.

Я вздохнула, однако не стала продолжать тему. И спустя недлинную паузу услышала негромкое, будто самому себе сказанное:

— До сих пор не верю, что не сплю. Высшие силы — свидетели, ради этого стоило подставиться под пулю.

— Не стоило! — немедленно возразила я с жаром. — Я бы в любом случае однажды разобралась в своих чувствах!

Мне не ответили, лишь ласково поцеловали в макушку. Вновь ненадолго повисла тишина, а затем прозвучал давно ожидаемый мною вопрос:

— Так почему тебе не спалось сегодня?

И хотя я уже думала, как буду отвечать, всё равно помедлила, прежде чем сказать:

— Потому что сильно волновалась, как ты здесь один. А ещё мысли всякие лезли в голову.

Заминка — и тихий не столько вопрос, сколько утверждение:

— О том, как мы будем дальше?

— Да.

С одной стороны, мне не хотелось вспоминать о мрачной реальности, лёжа в объятиях любимого мужчины. Но с другой — из этих объятий она не выглядела такой уж безнадёжной.

— Ты, случайно, не знаешь, к кому из столичных адвокатов можно обратиться за консультацией?

— Боуи, Аллен и Госнолд. — Судя по ответу без запинки, мыслили мы в одном ключе. — Но, боюсь, они не согласятся взяться за это дело.

Я машинально сжала переплетённые с моими пальцы.

— Не захотят связываться с высокородным лордом Каннингемом?

— Да. — Невесело, зато честно. — Однако написать им всё-таки стоит. Чтобы двигаться вперёд, нужно чётко знать, где находишься.

— Это точно, — вздохнула я. И помолчав, аккуратно начала: — Я помню, что обещала не допытываться, но всё же… Может, расскажешь, кто вы с ним друг другу?

Ответа не было долго, и я почти потеряла надежду его услышать, когда тишину всё-таки разбила фраза:

— Когда-то мы звали друг друга братьями.

Что?

Изумлённая, я приподнялась и встретила тёмный серьёзный взгляд.

— Это старая история. Ложись, я расскажу.

Я медленно опустилась обратно и приготовилась слушать, не до конца представляя, как такое вообще возможно.

— Дело в том, что леди Элинор, матери Сандро, долго не удавалось выносить ребёнка. И в какой-то момент, отчаявшись, она дала обет усыновить первого сироту, которого встретит. А я… Мне было пять, и я жил на улице. Мама умерла от чахотки, отца я никогда не знал… Наверное, мне повезло подойти с просьбой о милостыне именно к леди Элинор.

В рассказе наступила пауза, но через короткое время он продолжился.

— Она усыновила меня, хотя лорд Джеффри был против. А спустя год родился Сандро.

«И ты стал не нужен».

Я не сказала этого вслух, однако следующая фраза прозвучала так, будто меня услышали.

— Леди Элинор всё равно относилась ко мне очень тепло. Ей казалось, именно благодаря усыновлению судьба смилостивилась и подарила семье наследника по крови. Нас с Сандро воспитывали одинаково, хотя я знал, что по завещанию лорда Джеффри мне отойдёт чисто символическая сумма. И потому, когда в семнадцать мне задали вопрос, чем я хочу заниматься дальше, выбор был очевиден.

— Армия, — тихо сказала я.

— Верно. Почти сразу меня отправили в Ост-Индию, потом был Иностранный легион: там лучше платили. Потом случилась та история с делишками командиров, отставка, Ньюгейт… После смерти леди Элинор я не писал Сандро: не хотел навязываться. И когда он сам взялся хлопотать за меня… Было неожиданно, но приятно.

— А потом он попросил присмотреть за отправленной с глаз долой супругой.

Тихий смешок.

— Как-то так.

— А он не говорил… — Я вновь приподнялась. — Почему женился?

Недолгая пауза закончилась неуверенным:

— Я могу ошибаться, но таково было пожелание короля.

— Жениться на мне?

— На ком угодно.

Я снова улеглась. Что же, пазл сложился окончательно. Отцу Мэриан не повезло попасться Каннингему под мерзкое настроение, и тот сначала повесил на незадачливого провинциала неподъёмный карточный долг, а затем (как я полагала, под влиянием момента) предложил всё простить за руку младшей дочери. Всего лишь череда случайностей и потакания другими людьми собственным порывам — и вот я в Колдшире, в объятиях лучшего мужчины, какого только можно пожелать.

Я нежно потёрлась щекой о твёрдое плечо и пробормотала:

— Значит, это не будет таким уж мезальянсом. Надо просто получить свою свободу обратно.

— Сложно. — Как много чувств можно вложить в один выдох! — Сандро очень упрям и категорически не умеет отступать.

— Я тоже, — хладнокровно парировала я. — Да и у тебя, прости, характер… Хм.

В темноте раздалось ответное хмыканье.

— Ты права. Все мы друг друга стоим.

А затем моих волос коснулся поцелуй:

— Скоро рассвет, родная. Тебе надо вернуться в свою комнату и хотя бы немного поспать.

— Успею. — С каждым разом легкомысленная интонация этого слова давалась мне всё лучше.

А чтобы наверняка закрыть тему, я запрокинула голову и потянулась за поцелуем. Ведь впереди был целый день, когда мы должны были играть роли раненого управляющего и благородной леди, — ужасно, нестерпимо долгий день!

И поскольку так считала не я одна, мне не смогли отказать.

Глава 101

Это было удивительное время. Тревожно-счастливое, когда, с одной стороны, надо вести себя как обычно, а с другой — наружу так и норовит вырваться сияющая радость. Когда весь мир кажется немного нереальным, а настоящего в нём только пространство, ограниченное стенами комнаты управляющего. Когда поцелуи украдкой ещё долго горят на губах, и такое чувство, будто это видят абсолютно все. Когда ночи возмутительно коротки (и неважно, что вы проводите их, просто лёжа в обнимку), а нескольких часов предутреннего сна вполне хватает, чтобы днём чувствовать себя бодро.

Розы Колдшира буйствовали в саду, пуская всё новые и новые побеги, словно желали повторить давнее виденье. Точно так же цвела и пела моя душа, и, как я ни старалась, скрыть это было совершенно невозможно.

— Вы так счастливы, госпожа, — с доброй улыбкой говорил старый Оливер. — Просто сияете.

— Вы такая красивая стали, — с придыханием восхищалась Лили, помогая мне с утренним и вечерним туалетом. — Сами точно роза.

— Вы ослепительны. — Заехавший в гости Эйнсли старался спрятать похоронные нотки в голосе, однако получалось у него с переменным успехом. — Клянусь, погасни солнце — вы смогли бы сиять вместо него.

А Райли ничего не говорил, но то, как он смотрел на меня, заменяло самые цветистые речи. И от этого я чувствовала в себе столько сил и энергии, словно внутри меня работала маленькая атомная станция.

Удивительное, волнительное, неповторимое время, каждую минуту которого я старалась проживать с полным погружением. Ведь хотя здесь и сейчас над Колдширом сияло летнее солнце взаимной любви, впереди ждали неизбежные дожди и мрак. И первым их вестником стал прискакавший в замок Олли.

***

— Я совсем на чуток, госпожа. — Он будто оправдывался за что-то. — Лорд Каннингем отослал меня обратно в столицу, а я решил сделать крюк до Колдшира.

Я склонила голову к плечу, внимательно его разглядывая и всеми силами пряча обуревавшие меня предчувствия дурных вестей. Не просто же так Каннингем отправил восвояси своего кучера.

— Тревожился за друга?

— И это тоже. — Олли немного смутился.

— Тогда я тебя успокою, — улыбнулась я. — Райли поправляется без осложнений, в том числе благодаря тому, что ты своевременно направил сюда доктора Тротвилля.

Здесь я, конечно, преувеличила, но результат того стоил. Олли расплылся в довольной улыбке, однако скромно отозвался:

— Да я что? Я ж ничего особенного… Как лорд Каннингем отпустил, так я сразу к доктору…

— Молодец! — похвалила я. — А теперь идём в сад — увидишься с Райли и расскажешь нам новости.

Прогулки в саду стали возможны для раненого благодаря осенившей меня идее и золотым рукам Хендри, который буквально за полдня сумел превратить обычный стул в подобие кресла-каталки. И теперь каждые утро и вечер Том и Стини помогали мне выкатить Райли в сад. И мы подолгу сидели в беседке: я — занимаясь осточертевшей бухгалтерией и прочими бумагами, он — дыша свежим, напоённым цветочными ароматами воздухом. Больше молчали, чем разговаривали, однако это время было для меня вторым по ценности после наших тайных ночей.

Однако сегодняшний вечер был полностью посвящён разговорам. Сначала — приветствиям и участливым расспросам (несмотря на обычную сдержанность Райли, я видела: он рад видеть друга), а после — уже более серьёзному рассказу о том, что, собственно, привело Олли в Колдшир.

— Вы уж не сочтите меня за сплетника, — начал он, — только я думаю, вам надо это знать.

И так произнёс последнюю фразу, что стало очевидно: для него перемена в наших с Райли отношениях вообще не секрет.

— Лорд Каннингем все эти дни почти не выходил из гостиницы, — между тем продолжал Олли. — Одни только письма писал да приказывал отправлять самой скорой почтой. Не мне приказывал, слугам тамошним, но я как-то сумел взглянуть на конверт. И в адресе там было сказано: Хайланд-ярд.

У меня по спине пробежал холодок. Полиция королевства? Что Каннингем задумал? Это ведь не он, а Райли валяется раненым. Но в чём тогда можно его — нас — обвинить?

— Я уж собирался найти кого грамотного, чтоб вам весточку черкнул, — говорил Олли, — а тут вчера вечером лорд и скажи: «Езжай-ка ты обратно. Я здесь ещё долго буду. Если понадобится, найду кучера». Ну, я с утреца собрался, да прежде в Колдшир решил заскочить. Хотя по городу вести ходили, что Безликий снова какого-то торговца ограбил.

Последняя новость заставила меня слегка нахмуриться. Эйнсли взялся за старое? Или кто-то из его людей вздумал проявить инициативу? Или это вообще какие-то левые бандиты, а Безликому всё приписали по привычке?

— Однако ты доехал спокойно? — больше утвердительно, чем вопросительно уточнил Райли.

— Ага, — подтвердил Олли. — Тишь да гладь всю дорогу, хотя лес я постарался проскочить на одном выдохе.

— Понятно, — протянула я. — И никаких догадок о планах Каннингема у тебя нет?

Кучер виновато развёл руками. Немного подумал и добавил:

— Не знаю, важно или нет, но лорд ещё к какому-то торговцу ездил. Я прям удивился: зачем ему? И с доктором Тротвиллем виделся, вот прям позавчера.

Мы с Райли переглянулись.

Что Каннингем мог хотеть от врача? Информации, насколько серьёзно ранен противник?

— В общем, что знал, я вам рассказал, — закончил Олли, — и надеюсь, польза с того будет. А так, если госпожа позволит, переночевал бы здесь да завтра в столицу отправился. Чтобы распоряжение лорда не нарушать.

— Ночуй, конечно же! — без промедления разрешила я. — Скажи Роне, пусть накормит тебя как следует и соберёт провизию в дорогу. А я распоряжусь, чтобы тебе постелили в той же комнате, что и в прошлый раз.

— Спасибо, госпожа, — поклонился Олли.

Посмотрел на Райли, на меня и с запинкой добавил:

— Вам если что нужно будет, всегда на меня рассчитывайте, хоть я и человек маленький.

— Спасибо, капрал, — тепло ответил Райли. — Но будем надеяться, твоя помощь не понадобится.

Олли вздохнул: похоже, он, как и я, слабо верил в реальность такой надежды.

— Вы простите, что не в своё дело… — Он снова замялся. — Но что вы дальше-то делать будете?

На этот раз нам с Райли даже не понадобилось обмениваться взглядами.

— Готовиться к предстоящему празднику роз, — просто ответила я. — Больше ведь ничего не остаётся.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 102

И вот день икс (или хэ — с какой стороны посмотреть) наконец настал. Праздник роз, который я задумала под влиянием момента и от проведения которого столько раз хотела отказаться, вот-вот должен был начаться.

Жара спадала (я специально выбрала вечернее время), и в закатном свете солнца, неспешно опускавшегося в морскую пучину, к замку один за одним подъезжали экипажи гостей. Я пригласила всех арендаторов, старосту Хендерсона и наиболее уважаемых жителей Данли и, разумеется, «доброго соседа» Эйнсли. И теперь, стоя во дворе замка, лично встречала прибывающих и сопровождала их в сад. Одна, хотя Райли, которому чуть больше суток назад зашили плечо, категорически настаивал, чтобы присутствовать. Мы почти поругались, однако в итоге я всё-таки сумела переубедить его, приведя неотразимый аргумент: что, если рана воспалится и придётся снимать швы именно тогда, когда Каннингем нанесёт свой удар?

— Хорошо, — скрепя сердце уступил Райли. — Но буду очень признателен, если ты заглянешь ко мне после праздника. А в случае любых проблем немедленно за мной пошлёшь.

— Обещаю, — легко кивнула я, потому что первое и так собиралась сделать, а второго, как полагала, просто не случится.

— Ах, леди Каннингем, как чудесно, как восхитительно! — восторгалась супруга старосты, идя по центральной аллее сада. — Как будто мы попали в сказку! Правда, господин Хендерсон?

— Воистину так, — подтвердил тот. — Леди Каннингем, вы настоящая волшебница! Последний раз я был в Колдшире полгода назад, а у меня такое чувство, будто времени прошло в десять раз больше. Перемены разительны, и я с замиранием сердца думаю, сколько сил и труда в них вложено.

— Благодарю за добрые слова, — с милой улыбкой ответила я. — И хочу заметить, что без вашей помощи, господин Хендерсон, многие из этих перемен случились бы гораздо позже.

Староста приосанился, а его жена, понизив голос, спросила:

— Леди Каннингем, простите за нескромность… Но это правда, будто все гости получат по чудесной розе из вашего сада? Понимаете, моя племянница Мэйбл от кого-то слышала…

Я дала ей закончить и подтвердила:

— Да, госпожа Хендерсон. Колдшир ценит своих друзей и всегда рад дарить им подарки.

— О, это будет так замечательно!

Супруга старосты вновь рассыпалась в славословиях, однако я, заметив появившегося в арке Тома, аккуратно вклинилась в них и, извинившись, поспешила встречать следующий экипаж.

— Кажется, все приехали, — наконец резюмировала я, сопроводив в сад последнее прибывшее семейство и вернувшись к привратникам. — Пожалуй, можете опускать решётку… Хотя нет!

— Ихнее лордство Эйнсли ещё не явились, — подхватил Стини. — Счас, гсжа, я на стену сбегаю, гляну.

Я отпустила его жестом и задумалась (точнее, вступила в борьбу со своей рассудочной частью), не заглянуть ли мне к Райли. Буквально на минуточку — рассказать, как всё проходит. И когда Стини прокричал сверху: «Едут, гсжа!», я так и не приняла какого-либо решения.

«Ладно, в любом случае сначала надо встретить Эйнсли», — подумала я.

И вдруг привратник ещё раз подал голос, уже встревоженно:

— Гсжа, там ещё кто-то на горизонте появившись! И много как!

— Много?

Я подобрала юбку и поднялась на стену. Приложив ладонь козырьком ко лбу, вгляделась в закатную даль и вздрогнула.

Не карета, а всадники. Вроде бы не солдаты, но кто тогда? Не пригласил ведь Эйнсли на праздник своих людей? И не убегает же он от преследователей?

Я машинально впилась пальцами в парапет и тихо, но внятно сказала Стини:

— Стоишь чуть в стороне, не привлекая внимания, и наблюдаешь за ситуацией. Если что-то идёт не так, сразу бежишь к господину управляющему и всё ему докладываешь. Ясно?

— Как день, гсжа! — Стини вытянулся во фрунт.

Я одобрительно кивнула, бросила последний взгляд на приближавшуюся кавалькаду и спустилась во двор встречать Эйнсли.

— Леди Каннингем, вы сегодня особенно…

— Благодарю вас, лорд, — невежливо перебила я. — Вы, как всегда, очень обходительны…

Тут Эйнсли, должно быть, вспомнил наши разговоры до памятного происшествия в дюнах и не сдержал кривую усмешку.

— Но что вы скажете о всадниках, которые скачут вслед за вами? — закончила я, и лорд‑разбойник мгновенно посерьёзнел.

— Кто-то скачет следом? Вы позволите взглянуть?

Я кивнула и уже вместе с Эйнсли поднялась на стену.

Теперь неизвестные были гораздо ближе, и лорд-разбойник немедленно опознал их.

— Полиция?

Если бы вложенное в это слово напряжение можно было перевести в электричество, дуга получилась бы на все двести двадцать.

— Что им здесь нужно? — Эйнсли требовательно повернулся ко мне.

Увы, ответить я могла лишь пожатием плеч и пессимистичным:

— Вряд ли просто поприсутствовать на празднике. Вы точно ничем не привлекли их внимания, лорд?

Эйнсли покачал головой, и настала моя очередь криво усмехаться.

— Что же, тогда это по мою душу.

И я могла бы поклясться, что среди незваных гостей будет не только Каннингем, но и незабвенный инспектор Трейси.​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿﻿﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿​﻿﻿﻿​﻿﻿​﻿﻿​﻿​﻿​﻿﻿​﻿﻿

Глава 103

— По вашу? — не сразу понял Эйнсли. — Но что вы?..

И замолчал. А я распрямила плечи с чувством, будто поднимаю на них небесный свод, и почти легкомысленно произнесла:

— Надеюсь, вы извините, что я не смогу проводить вас в сад, лорд Эйнсли?

— Разумеется! — Мою дань вежливости отмели чирканьем руки. — Более того, если вы позволите, леди Каннингем, я бы хотел присутствовать при встрече с… гостями.

В душе встрепенулось воодушевление: всё-таки в этом мире присутствие мужчины при любых переговорах давало существенное преимущество. Однако я была обязана уточнить:

— Уверены? Вы сами можете подставиться под удар.

Эйнсли высокомерно фыркнул и приосанился.

— Меня не страшат ни полиция, ни чьё бы то ни было неудовольствие. А оставлять вас в одиночку противостоять этим… Кхм. Словом, недостойно мужчины.

Я не стала прятать тёплую, благодарную улыбку. Конечно, Эйнсли не был лишён недостатков, но и врождённого рыцарства — тоже.

«И жить ещё надежде до той поры, пока Атланты небо держат на каменных руках», — пронеслось в голове, и я сказала:

— Спасибо, лорд. Идёмте встречать гостей.

Предчувствие меня не обмануло. Полицейский отряд, въехавший в гостеприимно открытые ворота Колдшира, возглавляли инспектор Трейси и Каннингем.

— Добрый вечер, господа, — приветствовала я их с самой радушной улыбкой. — Вы как раз вовремя: праздник роз вот-вот начнётся.

Полицейские заметно смутились: похоже, они ожидали совсем другого приёма. Трейси тоже как будто растерялся, и лишь Каннингем сохранил на лице непроницаемое выражение.

— Здравствуйте, леди Каннингем. — Почти незаметно покосившись на высокородного спутника, инспектор выступил вперёд. — К сожалению, мы прибыли в Колдшир по иному поводу.

— В самом деле? — Искреннее удивление удалось мне на отлично. — И зачем же тогда?

Трейси достал из-за борта сюртука сложенный в несколько раз лист плотной бумаги. Развернул (как мне показалось, больше для солидности) и полным официоза тоном произнёс:

— Леди Каннингем, у нас предписание на арест вашего управляющего, Джеймса Райли. Он обвиняется в причастности к ограблению Эзры Толли, торговца, случившемуся десять дней назад по дороге из Норталлена в Данли.

Стоявший чуть позади меня Эйнсли, который до того едва обменялся с прибывшими кивками, насмешливо фыркнул.

— Простите, инспектор, но это абсурд. — Я ожидала чего-то подобного и потому сумела сохранить полнейшее самообладание. — Даже если отставить тот факт, что Джеймс Райли — законопослушный подданный его величества, десять дней назад он с трудом передвигался от кровати до уборной. Он физически не мог ограбить кого-либо.

Трейси по-собачьи дёрнул носом.

— Да? И что же с ним случилось?

— Об этом вам лучше спросить у лорда Каннингема. — Я посмотрела на того с многозначительной улыбкой.

— Не понимаю ваших намёков. — Так мог бы уронить фразу оживший памятник.

— Леди Каннингем, — подхватил Трейси, — я верю, что вас ввели в заблуждение и воспользовались вашими добротой и милосердием. Однако словесный портрет одного из напавших на Толли преступников полностью соответствует внешности вашего управляющего. А доктор Тротвилль подтвердил, что десять дней назад его вызывали в Колдшир для раненого, получившего пулю в плечо. Точно такое же ранение получил подельник Безликого…

Я шестым чувством угадала, что Эйнсли напрягся, и перебила Трейси:

— Прошу прощения, инспектор, но при чём здесь Безликий?

— При том, что это была его банда! — ответил тот, словно о чём-то совершенно очевидном.

И не успела я произнести следующую фразу, как Эйнсли, будто соревнуясь с Каннингемом в весомости речи, проронил:

— Вы уверены?

— Разумеется! — Инспектор не отказал себе в удовольствии вернуть высокомерный взгляд. — Так вот, — продолжил он, — исходя из описания, информации, что охраннику торговца удалось ранить одного из нападавших, и показаний врача я получил предписание арестовать Джеймса Райли. Прошу, — Трейси особенно подчеркнул это слово, — без промедления проводить нас к нему.

Храня на лице маску вежливого недоумения, я перевела взгляд с него на Каннингема и успела заметить торжество, мелькнувшее в глазах лорда.

«Так это ты организовал подставу? — пронеслась злая мысль. — То-то Эйнсли удивился, что ему приписывают ограбление!»

И, вновь посмотрев на Трейси, бархатно произнесла:

— Простите, инспектор, но здесь ошибка. Десять дней назад Джеймс Райли был вызван на дуэль лордом Каннингемом и именно там получил рану в плечо. Свидетелями чему были я, лорд Эйнсли и секундант, кучер Олли. Также подтвердить это могут мои слуги Барк и Стини, прибывшие, чтобы отвезти раненого в Колдшир.

— Подтверждаю, — веско добавил Эйнсли, а я краем глаза заметила, как державшийся в тени сторожки привратник тихонько скользнул прочь.

«Предупредит. — На душе стало немного спокойнее. — Надо тянуть время».

— Чушь, леди Каннингем! — между тем парировал Трейси. — Зачем высокородному лорду стреляться с каким-то управляющим! Не так ли, ваша светлость?

Он повернулся к Каннингему, и тот скучающе процедил:

— Естественно, так, инспектор.

Я приподняла брови.

— То есть наши показания для вас ничего не значат? Вы прислушиваетесь к словам одних, но отбрасываете то, о чём говорят другие? Интересно, почему?

На щеках Трейси вспыхнули пятна злого румянца.

— Осторожнее с намёками, леди Каннингем! И в последний раз требую: проводите нас к вашему управляющему. Иначе я сочту, что вы препятствуете полиции выполнять свой долг!

— Ни в коем случае, инспектор. — Не знаю, что мне помогало, но я оставалась хладнокровной, как удав. — Однако не вижу причин торопиться. Сегодня в Колдшире праздник, так давайте не будем его портить. Прошу. — Я широким жестом указала на арку в сад, откуда уже слышались весёлые звуки музыки. — Отдохните вместе с моими гостями и ещё раз обдумайте свидетельства за и против.

— И дать вашему управляющему время сбежать? — Трейси презрительно усмехнулся. — Нет, леди Каннингем. Я арестую его, а уже потом, в полицейском управлении Норталлена, непременно обдумаю всю ситуацию.

— Райли ранен, — зашла я с другой стороны. — Бесчеловечно везти его за много десятков миль: это может серьёзно повредить его здоровью. Я не возражаю против домашнего ареста, инспектор, до тех пор пока полиция не прояснит все обстоятельства и не узнает исти…

Бу-бух!

Земля под ногами дрогнула, и я подавилась окончанием фразы. Растерянно закрутила головой: что это, где? Неужели приготовленные для фейерверка петарды?

— Что это? — в голосе Трейси тревога мешалась с подозрительностью. — Леди Каннингем, что происхо…

Бу-бух!

Донжон накренился, словно изображая Пизанскую башню. Со звоном лопнуло окно в одной из верхних комнат, и оттуда вырвались клубы чёрного дыма.

— Пожар?!

Не знаю, кто это воскликнул, потому что одновременно я выпалила:

— Райли!

И, подхватив юбку, со всех ног бросилась в замок.

Глава 104

— Стойте! Стойте, безумная, там опасно!

Но за моей спиной уже хлопнула тяжёлая дверь донжона. Бегом, поскальзываясь на гладком полу, я пересекла холл, ворвалась в коридор, ведущий на половину прислуги, и заспешила дальше. В воздухе чувствовался запах дыма: похоже, горело не только наверху. Однако это было последним, что могло меня остановить.

— Райли! — Я рывком распахнула дверь в спальню управляющего и замерла на пороге.

С чувством нарастающей паники метнулась взглядом по полутёмной комнате: никого. Неужели они со Стини успели уйти? Но где тогда их искать?

Закусив щеку, я отступила в коридор и на кого-то налетела спиной. Стремительно развернулась и очутилась нос к носу с Эйнсли.

— Леди Каннингем, уходим отсюда, живо!

Он совсем некуртуазно схватил меня за запястье, однако я умудрилась выдернуть руку. Рыкнула:

— К кухне и чёрному ходу! — И широким шагом устремилась туда, не обращая внимания на уже заметную дымку под потолком.

— Леди Каннингем!

«Ещё раз меня схватит — получит по яйцам». — Я была крайне не настроена на споры.

К счастью, Эйнсли хватило ума смириться и просто двинуться следом. Вот только дым становился всё гуще: ел глаза, забивал лёгкие. Уж не кухня ли горела? Но что тогда с кухаркой и горничной Динни, которая сегодня помогала готовить?

Тут впереди послышались шаги и кашель, и из дымного облака прямо на меня вынырнули Стини и Рона с горничной.

— Ваш-светлости?! — В одновременно вырвавшемся у них возгласе удивление мешалось с тревогой.

А затем Стини торопливо произнёс:

— Ваш-светлости, бежимте, скорее! Там кухня пылает — не погасить!

— Где Райли? — Сейчас меня волновало только это.

— Здесь, — раздался рядом знакомый голос, и из дыма шагнул Райли.

Хмурый и сосредоточенный, с левой рукой, лежащей в подобии бандажа из чёрного отреза ткани, и с пистолетом за поясом. Во взгляде, которым он меня наградил, очень внятно звучало его коронное «неблагоразумно», однако вслух Райли произнёс лишь:

— На половине прислуги никого нет. Уходим.

Повторять дважды не пришлось: кашель душил всё сильнее. Мы заспешили обратно и наконец дружно вывалились в затянутый дымкой холл. Немного притормозили, и полная Рона, борясь с одышкой и кашлем, выпалила:

— Господин Райли, это, а Бренда-то как же? Это ж она меня с кухни позвала!

— Должно быть, успела уйти, — ответил тот. — Но я проверю наверху, а вы…

— Наверху тоже горит! — выпалила я, вспомнив лопнувшее окно. — И донжон покосился из-за взрывов, может рухнуть! Скорее, надо убираться отсюда!

Подтверждая мои слова, наверху что-то хлопнуло, словно петарда взорвалась. И без того бледные женщины посерели, а Райли резко скомандовал:

— Бегом!

Мы бросились к выходу, и оказавшийся первым Стини рванул дверь, распахнув её для торопившихся следом служанок. Затем во двор выскочила я, а последними — мужчины.

Снаружи творилось форменное светопреставление. Люди, экипажи, лошади; женские вскрики, резкие команды (Трейси и полицейским хватило совести заниматься тем, что действительно было важно), испуганное ржание. Столб чёрного дыма над покосившимся донжоном. Стеклянное крошево на булыжниках. Хлопки на верхних этажах: неужели кто-то подложил туда фейерверки, и теперь они взрывались от жара?

— За стены, живо! — почти мгновенно сориентировался Райли. — Стини, выведи Рону и Динни, а затем возвращайся помогать полиции.

Привратник без промедления подхватил полуобморочных женщин под локти и повлёк их к воротам, а Райли уже обращался к Эйнсли:

— Уведите отсюда леди Каннингем и оставайтесь с ней…

— А ты? — Ладоням стало больно, и я поняла, что сжала кулаки до впившихся в мякоть ногтей. — Ты ранен! Тебе нельзя!.. — «Нельзя суперменствовать!»

На мгновение лицо Райли осветила мягкая улыбка.

— Не тревожьтесь. — И он легонько подтолкнул меня к Эйнсли.

— Вы неправы! — гневно выпалил тот. — Вам тоже надо…

И тут из сада донёсся многоголосый вопль ужаса.

«Жуть?!»

Догадка пронзила меня высоковольтным разрядом, а затем я сделала ещё большую глупость, чем поиски Райли в горящем замке: я побежала в сад.

— Стойте! Куда?!

А затем ещё, кажется, с другой стороны:

— Джеймс Райли! Именем короля…

Однако мне было некогда прислушиваться. Я уже была в арке, уже миновала её, уже выскочила на центральную аллею и вдруг застыла — кажется, даже сердце замерло сбитой в полёте птицей.

Кусты пылали синим холодным огнём: в точности, как в давнем виденье. Смертный ужас исходил от них волнами, и я заметила Оливера, подобно мне охваченного параличом. А затем взгляд остановился на женщине, с бесстрашием безумицы стоявшей прямо перед стеной синего пламени. Растрёпанные волосы, измятое, в чём-то перепачканное вдовье платье и…

И дымящаяся шашка динамита в руке.

— Получи! — Ненависть и злобное торжество почти до неузнаваемости изменили голос Бренды. — За моего Рика получи! Ненавижу, тварь! Сдохни!

Она размахнулась, и внезапно у меня над ухом прозвучал выстрел.

Ступор исчез мгновенно. Полуоглушённая, я шарахнулась в сторону и как-то одним взглядом охватила картину: бледный, с крепко сжатым ртом Каннингем медленно опускает пистолет, Бренда делает вперёд неверный шаг, валится плашмя, но всё же успевает бросить динамит.

Взрыв. Сильный толчок. Удар о землю.

Глава 105

— Мэриан! Мэриан, как вы?

Полный тревоги голос звучал из дальней дали.

— Ну же, откройте глаза!

Меня хлопнули по щеке, и это возымело действие. Я разлепила веки и увидела склонившегося Каннингема.

— Не трогайте меня!

Я упёрлась ладонью ему в грудь, отталкивая, и Каннингем хмыкнул:

— Вот теперь вижу, что вы в порядке. Вставайте, пока ваши защитники не разорвали меня в клочья.

Он упруго поднялся, протянул руку, однако я пусть и с трудом, но встала сама. Ещё плохо соображая, что произошло, мазнула взглядом по окрестностям, и отчаянное «Нет!» застряло у меня в горле.

Цветов, чудесных роз Колдшира больше не было. На месте пышно разросшихся кустов зияла воронка, на краю которой лежало нечто, в чём я отказывалась узнавать тело Бренды.

— Нет!

Я всё-таки сделала шаг на негнущихся ногах, и Каннингем жёстко схватил меня за локоть.

— Надо уходить, Мэриан. Вы что, не понимаете?

В унисон ему послышалось:

— Леди Каннингем, с вами всё хорошо?

И я, машинально повернувшись на голос, увидела бегущих к нам Райли, Эйнсли и инспектора.

Открыла рот, чтобы на автомате сказать «Да», и внезапно что-то опять грохнуло — прямо над нашими головами.

«А?»

Я не успела ни посмотреть вверх, ни даже просто осознать что-либо. Меня, как манекен, с силой толкнули в сторону — так, что я опять приземлилась на задницу. А на место, где только что стояли мы с Каннингемом, рухнул кусок стены. В воздух взметнулись ошмётки дёрна и каменная крошка, чем-то больно чиркнуло по щеке, а потом…

А потом я увидела выглядывавшую из-под груды камней мужскую кисть. Сильную, аристократически красивую, с гагатовым перстнем на мизинце и золотой запонкой на манжете.

Абсолютно безжизненную.

— Мэри!

Меня сгребли в охапку, сжали ладонями лицо, заставив отвернуться от страшного, посмотреть глаза в глаза.

— Мэри, ты меня понимаешь?

— Д-да. — Голос прозвучал по-детски жалобно. — Джейми, он… он умер.

И сознание милосердно покинуло меня.

***

Наверное, будь я в своём теле, пережила бы случившееся не так остро. Но нервная система Мэриан не выдержала новой порции стресса, и меня свалила напасть, которую Этельберт позже красиво обозвал нервной лихорадкой.

Я плохо запомнила, что со мной происходило. В памяти остались перепады от жара к ознобу, когда меня трясло так, что лязгали зубы, да дикие галлюцинации или кошмары (я плохо отличала явь от сна). То мне виделись пылающие синим гневом розы, то Бренда с перекошенным от ненависти лицом замахивалась на меня динамитной шашкой, то чудился грохот, будто вот-вот обрушится стена. А иногда я очень чётко видела руку мертвеца, и то начинала плакать (оттолкнул, спас, а сам…), то пугалась, когда казалось, что кисть шевелится.

Но во всём этом помрачении, наполненном фантомными запахами гари, грохотом и криками, у меня оставалась надёжная опора. Островок безопасности посреди бушующего моря кошмаров.

Бережные объятия, родной утешающий голос, прохладные пальцы, стирающие слёзы со щёк и подающие тёплое, пахнувшее травами питьё. В короткие моменты просветления я всё пыталась отправить Райли отдыхать: он сам ещё не поправился до конца, ну куда ему… А спустя немного времени сама же звала его, как перепуганный ребёнок зовёт родителей. И ни разу не получала в ответ на зов пустоту.

Позже мне сказали, что в горячке я провалялась вечер и ночь, и лишь под утро наконец забылась глубоким сном. Для меня же моментом, когда вернулось ясное осознание происходящего, стало пробуждение от упавшего на лицо солнечного луча. Я поморщилась, шевельнулась, отодвигаясь, и разлепила глаза. Скользнула взглядом по светлой, какой-то очень девичьей, но совершенно незнакомой мне комнате, и поняла, что слышу доносящиеся из-за полуоткрытой двери приглушённые голоса.

— Леди Каннингем ещё не проснулась.

— Понимаю, но всё же хочу посмотреть, как она.

— Этельберт запретил её тревожить.

— Я не потревожу… Проклятие, это мой дом! Почему я не могу войти?

— Потому что это может дурно сказаться на здоровье леди Каннингем.

Как характерно для них обоих. Я с трудом растянула губы в улыбке — сковывавшая меня слабость была настолько велика, что даже это потребовало усилий. Прикрыла глаза: всё хорошо, я в безопасности. И тут за дверью послышался новый голос.

— Доброе утро, если оно доброе. Как больная?

— Спит.

Последовала заминка, и, судя по звуку, дверь всё-таки открылась. Я услышала шаги, а затем бормотание:

— Насколько было бы проще с обычной раной! Там хотя бы знаешь…

И заставила себя посмотреть на подошедшего к кровати Этельберта.

— Доброе утро.

Не голос, а шелест. Что со мной вообще такое? Будто умирающая…

Страх от внезапно пришедшей мысли придал сил, и я прошептала следующую фразу:

— Доктор, что со мной?

Этельберт со вздохом присел на край кровати и коротко коснулся моего лба, оценивая температуру.

— Нервы, леди Каннингем. Вы мужественная молодая женщина, но всё-таки женщина.

Он достал из нагрудного кармана часы на цепочке, взял меня за руку и принялся считать пульс. А когда закончил, я по-глупому спросила:

— Я же поправлюсь?

Хмурое лицо Этельберта разрезала улыбка.

— Конечно. Только соблюдайте полный покой хотя бы ближайшие три дня. Никаких волнений и неприятных разговоров. И от тревожных мыслей тоже постарайтесь воздержаться.

Тревожные мысли? Колдшир!

Я встрепенулась, попыталась привстать и без сил рухнула обратно на подушку.

— Именно это я и имел в виду, — со вздохом констатировал Этельберт. Поднялся с кровати, оценивающе посмотрел на меня сверху вниз и позвал: — Господин Райли!

Дверь открылась мгновенно, и буквально в два шага Райли оказался рядом со мной. Левая рука у него по-прежнему была в бандаже, на лице лежала тень тревоги и бессонной ночи. Но стоило нам встретиться взглядами, как она исчезла, рассеянная светом молчаливой, но глубокой радости.

— Леди Каннингем значительно лучше, — сообщил ему Этельберт. — Однако, чтобы не случился откат, ей необходимы покой и отсутствие поводов для волнений. Поэтому… — Он перевёл взгляд с Райли на меня и обратно. — Разрешаю осторожно ввести больную в курс последних новостей: неизвестность спровоцирует лишнюю тревогу. Что до визитов…

Тут он покосился на дверь, и я подумала, что за ней почти наверняка до сих пор маринуется Эйнсли.

— То пусть они будут короткими и только тех, кого леди Каннингем приятно видеть. Хотя бы ближайшие три дня.

Последняя фраза прозвучала как заклинание: похоже, Этельберт сильно сомневался, что я выдержу даже это время.

— Хорошо, — склонил голову Райли.

Врач кивнул мне:

— Поправляйтесь. — И покинул комнату.

А я шевельнула рукой, приглашая Райли сесть, и выдохнула:

— Рассказывай! Что с Колдширом?

Глава 106

Райли медленно опустился на кровать. Судя по его лицу, если бы не разрешение Этельберта, он бы ничегошеньки мне пока не рассказывал.

— Стены и внешние башни не пострадали, — наконец начал Райли. — Состояние донжона… плачевное, но, думаю, его можно восстановить.

Если где-то найти денег. Я вспомнила воронку на месте кустов роз и зажмурилась от острой душевной боли. Мои цветы… Надежда Колдшира…

— Не думай об этом, родная. — Вцепившиеся в одеяло пальцы утешающе накрыла тёплая ладонь. — Не сейчас. Сейчас тебе нужно выздороветь.

Не открывая глаз, я дёрнула подбородком в подобии кивка и уже не прошептала, а просипела:

— А люди? Что с людьми?

— Гости почти не пострадали, — послушно продолжил Райли. — Те, кому не повезло оставаться в саду, сильно испугались жути. Несколько получили удары лошадиными копытами: бедные животные были в панике. Но в остальном обошлось на удивление благополучно. Слуги тоже успели уйти…

— А Оливер? — спросила я, вспомнив окаменевшего садовника.

Повисла пауза. Я открыла глаза, встретила печальный взгляд Райли, и в носу защипало. Ну да, возраст, сердце…

— Может, и к лучшему, — выдавила я. — Не увидел, что стало с розами.

И стиснула зубы, борясь с подступившими рыданиями.

— Боюсь, Этельберт не это имел в виду, когда разрешил осторожно рассказать новости, — вздохнул Райли.

Высвободил левую руку из бандажа, взял мою безвольную кисть в обе ладони и, отвлекая, продолжил:

— Сейчас горничные в Данли, разъехались по домам. Только Рона здесь, и, как мне кажется, это весьма радует Эйнсли.

Здесь. Я шмыгнула носом и гнусаво уточнила:

— Мы в Оакшире?

— Да. — Слышалось, что Райли не был в восторге от этого обстоятельства.

— А в Колдшире… — У меня дрогнул голос. — Кто-нибудь остался?

— Том и Стини, — кивнул Райли. — И Барк. Конюшня уцелела, так что лошади живут в довольстве. Хендри пока в Данли, у родственников.

Я немного подышала, успокаивая нервы перед следующим вопросом, и спросила:

— Что инспектор? Ты здесь… У него нет претензий?

Райли снова отвёл глаза, и мне это не понравилось.

— Мы с Эйнсли убедили инспектора, что я всё равно никуда не денусь. Поэтому он занимается расследованием, а я… Можно сказать, под домашним арестом.

Так.

— Он верит, что ты не грабитель?

Райли пожал плечами.

— Думаю, ему очень не хочется в это верить, но от показаний Эйнсли тоже не отмахнёшься.

— Да? — Я вспомнила наш разговор с Трейси в Колдшире.

— При всех своих недостатках, — объяснил Райли, — инспектор неплохой полицейский. А значит, умеет смотреть на ситуацию объективно, пусть и спустя время.

— Хорошо, если так, — вздохнула я.

И не могла не подумать: «Эх, если бы Каннингем рассказал правду!..»

Перед внутренним взором немедленно встала яркая картинка: зелёный газон, серый камень и между ним…

Я зажмурилась до кругов под веками.

— Не думай об этом, родная.

Не думать. А ведь что бы между ними ни было, он потерял достаточно близкого человека.

— Каннингем меня спас. — Чем, конечно же, не искупил всё и до конца, но…

— Достойный поступок, — склонил голову Райли. — Сандро многое простится за него.

Мы немного помолчали. Я понимала, что надо спросить о похоронах: не только Каннингема, но и Оливера, и даже Бренды. Однако так и не смогла себя пересилить, а затем Райли мягко поднялся с кровати. Нежно сжал мои пальцы и отпустил со словами:

— А теперь попробуй поспать. И не тревожься, я буду рядом.

Спать не особенно хотелось, однако я всё равно благодарно улыбнулась ему. Завозилась, укладываясь на бок, и Райли заботливо поправил одеяло.

— Теперь твоя очередь, да? — Я растянула губы в улыбке. И уже серьёзно добавила: — Отдохни тоже. Иначе Этельберт будет ругаться.

Райли усмехнулся и хладнокровно ответил:

— Уже ругается. Ничего страшного.

И, останавливая мои протесты, ласково погладил по голове:

— Всё, родная. Спи. Тебе нужен сон.

«Вот же упрямец!» — вздохнула я. И наверняка высказала бы ему это, если бы не сделавшиеся вдруг чугунными веки. Удержать их открытыми не было никакой возможности, и я погрузилась в дрёму — чуткую, но хотя бы без кошмаров и галлюцинаций.

***

Следующие два дня прошли более или менее спокойно. Иногда на меня накатывало, и я тихо, стараясь, чтобы не услышал Райли, плакала в подушку. Впрочем, это было бесполезно: даже если он дежурил в коридоре, то каким-то чутьём понимал, что мне плохо, и приходил.

А ещё ухитрялся будить меня ночами в самые первые мгновения кошмаров, за что я была глубоко благодарна, но в то же время не могла не ругаться:

— Тебе тоже нужен отдых! Этельберта на тебя нет!

— Это точно, — соглашался Райли и подавал мне чашку с успокаивающим отваром. — Пейте, моя леди, и не переживайте по пустякам.

— Ты — это не пустяки, — ворчала я. Однако послушно осушала чашку, поворачивалась на другой бок и засыпала. До следующего кошмара.

Эйнсли, кстати, сумел пробиться через моего персонального Цербера только на следующий день после того, как я пришла в себя. Скромно отмахнулся от искренних благодарностей за помощь, однако было заметно, что они бальзамом пролились на его оскорблённость упёртостью Райли. Я, в свою очередь, выслушала слова сочувствия (и даже удержалась от желания расплакаться) и заверения в дружбе и глубокой преданности. А затем спросила о том, на что вряд ли мог ответить Райли.

— Скажите, лорд Эйнсли, я ведь правильно догадалась: Безликий не имеет отношения к ограблению того торговца?

На лицо лорда-разбойника набежала тень, как всегда при упоминании его альтер-эго.

— Да, леди Каннингем, — сдержанно ответил он. — Безликий пока, м-м, приостановил свою деятельность. А что касается того нападения… Лично у меня вообще большие сомнения, что оно было.

— Да? — Я заинтересованно приподнялась, но почти сразу опустилась обратно на подушку. — И почему вы так считаете?

Эйнсли неопределённо повёл рукой:

— Домыслы, леди Каннингем.

Я наградила его полным скепсиса взглядом, и лорд-разбойник решил сознаться.

— У меня есть точные сведения, что в тот день дорога из Норталлена была пуста. Разумеется, я не стал делиться этим с инспектором, однако сумел донести до него свой вариант. Поэтому, надеюсь, вскоре мы узнаем, насколько я прав или заблуждаюсь.

Я задумчиво наморщила лоб. Выдуманное ограбление… Мог ли Каннингем такое организовать? Подкупить этого торговца, его людей? И ведь даже не спросишь, не устроишь очную ставку, не прижмёшь к стенке!

— Оставьте, — посоветовал наблюдавший за мной Эйнсли. — Пока вам лучше о подобном не думать.

Я считала иначе: холодные логические построения прекрасно отвлекали от душевных ран. Однако согласилась:

— Хорошо, лорд. — И, не дав Эйнсли расслабиться, продолжила: — Но, пожалуйста, ответьте мне ещё на один вопрос: Тимми нашёлся?

Глава 107

Судя по лицу Эйнсли, я вновь наступила ему на любимую мозоль.

— В каком-то смысле, — кисло ответил он. — Этот паршивец… Прошу прощения, леди Каннингем, но иначе его не назовёшь. Так вот, сначала он попался полицейским при попытке поджечь остатки петард в сарае. Те притащили Тимми к инспектору, как раз когда мы уже торопились к вам. И эта задержка, боюсь, оказалась роковой.

— Выходит, мальчик сейчас у Трейси?

Но почему тогда Эйнсли не арестован? Вряд ли инспектор не сумел бы раскрутить мальца на показания о его связи с Безликим.

— Был у Трейси, — поправил лорд-разбойник. — После того как в Колдшире всё более или менее стихло, инспектор успел добиться от него, что за взрывами стояла тётка Тимми и что динамит мальчишка стащил у Безликого. А потом… инспектора отвлекли, и Тимми ухитрился сбежать от приставленного к нему полицейского.

Отвлекли, значит, инспектора. Ну-ну.

— Сейчас с ним всё в порядке?

Эйнсли дёрнул щекой.

— Понятия не имею. Попадись мне этот гадёныш — я его… Кхм.

Я промолчала. Тёплых чувств к мальчишке у меня, понятное дело, не было. Однако сомнения в том, что даже без динамита Бренда устроила бы в Колдшире теракт, тоже отсутствовали.

Но какое дьявольское терпение! Столько лет жить в ненавистном замке (может быть, кстати, даже помогая его разворовывать), строить планы мести. А потом дождаться столь символичного дня, праздника роз, и нанести удар. Причём при свете солнца, когда жуть слаба (иначе чёрта с два разрушители замка во времена молодости Оливера сумели бы выломать из стены хотя бы камень).

— Сумасшедшая хитрость, — пробормотала я.

— Без всякого сомнения, — подхватил Эйнсли, догадавшись, о ком я. — Эта женщина была не в себе, иначе никогда не сумела бы всё организовать.

У меня вырвался тяжёлый вздох, и лорд-разбойник, видимо, посчитал его вздохом усталости.

— Что же, леди Каннингем. — Он без промедления поднялся со стула. — Не буду больше утомлять вас разговорами: сейчас вам прежде всего надо отдыхать. Если что-либо потребуется, не стесняйтесь сказать об этом. Оакшир приложит все усилия, чтобы ваше желание было исполнено незамедлительно.

— Спасибо от всего сердца, лорд Эйнсли, — улыбнулась я ему, и лорд-разбойник, отвесив мне низкий поклон, вышел.

Он заглянул и на следующий день — без новостей, просто развлечь (и отвлечь) меня болтовнёй. Я узнала, что живу в бывшей комнате леди Хелен, матери Эйнсли, и выслушала многозначительное:

— Как бы я был рад познакомить вас с ней! Уверен, вы бы сразу нашли общий язык.

Пришлось прятать улыбку — лорд-разбойник до сих пор не терял надежды — и уводить разговор на более безопасную тему.

Но когда сутки спустя Эйнсли объявился в третий раз, я интуитивно почувствовала недоброе. Со мной был Райли — читал вслух приключенческий роман, написанный местным Вальтером Скоттом. А я не столько следила за перипетиями сюжета (моя реальная жизнь в Колдшире могла бы дать фору любым выдумкам автора), сколько впитывала звук глубокого, родного голоса и любовалась чтецом.

Однако, когда в комнату с вежливым стуком вошёл хозяин дома, книга была без промедления отложена. Эйнсли окинул взглядом мирную картину и хмуро произнёс:

— Леди Каннингем, простите, что вынужден вас побеспокоить. Конечно, врач запретил визиты неприятных посетителей, но…

Я невольно напряглась, а Райли опасно плавным движением поднялся на ноги.

— Трейси? — Он не спрашивал, а утверждал. — Что ему нужно?

— Поговорить с леди Каннингем. — Эйнсли явно не нравилась роль гонца, принёсшего дурные новости. — Разумеется, я могу сказать, что она до сих пор плохо себя чувствует…

— Раз можете, значит, скажите, — раздражённо прервал его Райли. — Там не должно быть настолько срочного дела, чтобы не подождало пару дней.

— Нет, — тут же вклинилась я, — я приму инспектора Трейси. Лучше сразу узнать все новости, чем выматывать себе нервы разнообразными домыслами.

Райли поджал губы: ему моя позиция не нравилась, несмотря на её разумность. На лице Эйнсли тоже отразилось сомнение, однако он нехотя произнёс:

— Хорошо, леди Каннингем. Я приглашу инспектора.

Стоило ему выйти, как Райли посмотрел на меня:

— Мне остаться?

Я честно взвесила своё состояние и необходимость «группы поддержки» и всё же покачала головой:

— Нет, Джейми. Спасибо. Может, тет-а-тет Трейси выскажет больше, чем в присутствии третьего.

Райли недоверчиво хмыкнул и предупредил:

— Я буду в коридоре. Тебе будет достаточно лишь повысить голос.

— Договорились, — улыбнулась я и протянула ему руку.

Райли нежно пожал мои пальцы, помог принять полусидячее положение и оставил одну.

Впрочем, ненадолго. Не успела я настроиться на предстоящий разговор, как дверь без стука отворилась, и в комнату вошёл инспектор Трейси.

Глава 108

— Леди Каннингем. Добрый день.

— Добрый, инспектор.

Я старалась выглядеть полностью расслабленной: руки спокойно лежат на одеяле, на губах — полуулыбка, в голосе — дружелюбие. И когда Трейси открыл рот, чтобы продолжить, перебила его мягким:

— Простите, инспектор, но прежде всего я хочу искренне поблагодарить вас и ваших людей за помощь во время пожара. Если бы не вы, боюсь, жертв было бы гораздо больше.

Трейси невольно приосанился.

— Я лишь выполнял свой долг, леди Каннингем. И кстати, дело Колдшира — одна из причин, почему я хотел увидеться с вами.

— Слушаю вас, инспектор, — со всей серьёзностью произнесла я, надеясь, что собеседник не заметит, как у меня непроизвольно подтянулся живот.

Так и оставшийся стоять возле стула для посетителей Трейси кашлянул и начал официальным тоном:

— В ходе расследования взрывов и пожара на празднике роз в Колдшире, а также гибели высокородного лорда Каннингема, я пришёл к следующим выводам. Организатором данного преступления является экономка… бывшая экономка замка, Бренда Беккер. Через своего племянника Тима Доултона она связалась с бандой Безликого Родди, и те обеспечили преступницу четырьмя динамитными шашками. В день праздника Беккер заложила динамит в нескольких местах, в том числе и под одну из опорных стен донжона. В это время её племянник раскладывал по верхним этажам украденные петарды и фейерверки. Затем Беккер подожгла несколько гостевых комнат и спустилась в кухню. Там, отослав на время кухарку Рону Суити, тоже устроила поджог. После запалила фитили динамита и затаилась в саду. Дождавшись момента наибольшей паники, попыталась взорвать кусты роз… — Тут инспектор кашлянул и сделал ремарку: — Поступок, несомненно указывающий на помешательство преступницы. Так вот, она попыталась взорвать кусты, однако вмешался лорд Каннингем. К сожалению, взрыв всё-таки случился, убив и саму Беккер. Почти сразу после этого от подступившего пожара взорвалась четвёртая динамитная шашка, которую преступница оставила возле вашего кабинета, леди Каннингем.

Ну да, точно. На всякий случай я заперла его на время праздника, и у Бренды не было возможности поджечь бумаги. Однако она всё равно нашла выход.

— Но по какой-то причине, — тем временем продолжал инспектор, — основная мощь взрыва пришлась на стену коридора, выходившую в сад. Падение обломков… — здесь Трейси замялся, словно подбирая формулировку, — привело к гибели находившегося внизу лорда Каннингема. Таким образом, кроме нанесения серьёзного вреда имуществу владельцев Колдшира, Беккер и Доултон обвиняются в убийстве высокородного лорда.

— Тимми тоже обвиняют? — Что бы я ни испытывала к мальчишке, обвинение было слишком серьёзным. — Он же ещё подросток!

— Он террорист и бандит, — холодно поправил Трейси. — Я ведь упомянул, что Доултон состоит в шайке Безликого?

Я сжала губы, чтобы не высказать лишнего, и инспектор, не дождавшись новой реплики, заговорил дальше:

— К сожалению, пока о местонахождении Тима Доултона нет никакой информации. Скорее всего, он вернулся к Безликому и, когда разбойники будут схвачены, ответит и за это преступление.

— И когда это случится? — ровно уточнила я. — Что там с нападением на того торговца, кстати? Надеюсь, с Райли уже снято нелепое обвинение?

Трейси моментально занял глухую оборону.

— К сожалению, у меня было не так много времени, чтобы заниматься и этим делом тоже, — начал он.

И я перебила:

— Однако, как я полагаю, это вторая причина, из-за которой вы здесь.

Инспектор кивнул и, явно скрепя сердце, произнёс:

— Леди Каннингем, прежде всего я должен взять у вас показания о том, что случилось двадцать пятого юлиуса сего года. Будьте любезны рассказать мне всё и со всеми подробностями.

Я едва заметно пожала плечами и в тон ему заговорила:

— Тем утром конюх Барк сообщил мне, что…

Вспоминать историю с дуэлью было странно. Как будто я не участвовала во всех этих событиях, а прочла о них в книге, а теперь пересказываю Трейси увлекательный сюжет. Но судя по всё более скучневшему лицу инспектора, тот был настолько хорошо знаком с историей, что она успела навязнуть у него в зубах. И когда я закончила, он не задал ни одного уточняющего вопроса, ограничившись лишь формальным:

— Благодарю вас, леди Каннингем.

— Всегда рада сотрудничать с полицией. — Я произнесла это самым простодушным тоном, однако собеседник всё равно посмотрел на меня недоверчиво. — Так что с обвинением Райли?

— Скорее всего, — инспектор говорил с жуткой неохотой и даже не пытался её скрывать, — оно будет снято. У следствия возникли вопросы к пострадавшему Толли: кое-кто из его слуг утверждает, будто никакой поездки в Данли в тот день вообще не было. Однако пока ваш управляющий остаётся под надзором полиции.

Я склонила голову.

— Уверена, инспектор, вы разберётесь с этим делом так же блестяще, как со взрывами в Колдшире.

— Благодарю, — прохладно отозвался Трейси. И, немного помолчав, прибавил всё тем же официальным тоном, которым старался сгладить болезненность сказанного: — Поскольку следствие по Колдширу завершено, разрешены похороны погибших. У Беккер нет иной родни, кроме Доултона, потому её могут похоронить за счёт короны. Что касается…

— Я поняла вас, инспектор, — невежливо прервала я: обсуждать эту тему у меня пока не было моральных сил.

Трейси выдержал обиженную паузу и сухо закончил:

— В таком случае откланиваюсь, леди Каннингем. Насколько меня предупреждали, долгие разговоры могут вам повредить.

— Всего доброго, инспектор. — Я тоже не видела смысла затягивать этот визит. — Буду с нетерпением ждать предписания об освобождении Райли от надзора полиции.

Губы Трейси дрогнули, словно он с трудом сдержал кислую гримасу.

— Всего доброго, леди Каннингем.

Он ушёл, и я обессиленно сползла на подушку. Такая ерунда — разговор! — и так меня вымотала.

— Всё равно, хватит прохлаждаться, — пробормотала я. — Пора заниматься делами.

Вошедший в комнату Райли услышал эти слова.

— И какими же, моя леди? — хмуро осведомился он, подойдя к кровати. Озабоченно взял меня за руку и коснулся запястья, проверяя пульс.

— Похоронами. — Слово почти не застряло в горле. — Ещё надо написать поверенному Каннингема в столицу — узнать, насколько изменилось моё положение. — Сказать про богатую вдову мне не хватило цинизма. — А ещё необходимо отправить целый ворох писем с извинениями.

Здесь голос подвёл: вспоминать о чёрной яме на месте цветущих кустов было почти так же больно, как о гибели кого-то близкого.

Несколько ударов сердца Райли смотрел на меня с непроницаемым видом, а затем мягко отпустил мою руку.

— Не беспокойтесь, моя леди. Отдыхайте. Делами займусь я.

Глава 109

Но, конечно же, я не смогла и дальше валяться в бездействии, пускай и очень хотелось. Правда, с отправкой писем несостоявшимся покупателям роз пришлось повременить: все необходимые бумаги и списки остались в замке. И хотя, по мнению Райли, кабинет не должен был серьёзно пострадать, я категорически запретила ему лезть в полуразрушенный донжон.

— Подождёт, — жёстко заявила я. — Кое-кого я помню, им и напишем. А за остальными списками поедем вдвоём.

— Вы к донжону не подойдёте, — не менее жёстко парировал Райли. — Это слишком опасно.

Я мысленно показала ему язык: «Свой совет себе посоветуй». Однако продолжать спор не стала: разберёмся, когда до дела дойдёт. А пока… Пока надо было заниматься похоронами.

И вот здесь я не без чувства вины, но всё-таки делегировала практически все хлопоты Райли и Эйнсли. Тем более что сама весьма смутно представляла, как хоронят высокородных лордов.

Потому в назначенный день горничные помогли мне облачиться в строгое траурное платье и спрятать волосы под шляпку с чёрной вуалью. А дальше моя роль заключалась исключительно в присутствии, и не скажу, чтобы меня это огорчало.

Почему склеп владельцев Колдшира находился не где-то на территории замка, а на старом кладбище в Данли, мне объяснить так и не смогли. Смерти не место рядом с жизнью — вот и всё, чего я добилась. И, честно сказать, была эгоистично рада, что высокородный лорд не будет лежать в Колдшире. Будь моя воля, его вообще погребли бы на частном кладбище семейства Каннингем, но, увы, туда было слишком долго добираться. Потому для погибшего подготовили место рядом с последними из рода Гамильтонов, к чему я отнеслась совершенно равнодушно.

День похорон выдался пасмурным и ветреным. Я бы не удивилась, если б из низко бежавших по небу туч пролился дождь, однако небо решило, что Каннингем обойдётся слезами наёмных плакальщиков.

Роскошный траурный кортеж неспешно объехал почти всю деревушку, собрав, как мне казалось, практически всё её население. Из долетавших обрывков разговоров, я поняла, что Каннингема считают едва ли не героем. Спас жену ценой собственной жизни! Причём не просто жену, а возродительницу Колдшира леди Мэриан! И хотя это было сущей правдой, мне хотелось и плакать, и смеяться одновременно над такой иронией судьбы.

Сама церемония прошла чётко и слаженно. К счастью, от меня не требовалось выказывать какое-то особенное горе: даже прощаясь, я лишь немного постояла у закрытого гроба и отступила, дав место гробовщикам. Четверо дюжих молодцев играючи подняли дубовый лакированный гроб и на шёлковых лентах аккуратно опустили его в каменную нишу. Затем с кряканьем закрыли её мраморной плитой, и я, как требовалось, возложила на неё чёрную розу.

«Sic transit gloria mundi. Согласны, лорд Каннингем? Прощайте. И если вам это где-то зачтётся, знайте: я, пожалуй, не держу на вас зла».

А снаружи склепа всё так же дул холодный ветер и неслись по небу грязно-серые тучи. Провожающие уже без печальной торжественности покидали кладбище: для всех желающих в «Розе и замке» была накрыта поминальная трапеза. Меня же ждал Оакшир и скорбный обед в компании Эйнсли. И не то чтобы я возражала, но…

— Ты знаешь, где похоронен Оливер? — вполголоса спросила я у Райли.

Тот молча кивнул, и я повернулась к Эйнсли.

— Вы же извините нас, лорд?

— Конечно. — Ответить по-другому тот просто не мог. — Жду вас в экипаже, леди Каннингем.

Он размашисто зашагал к выходу с кладбища, а мы с Райли неспешно двинулись между памятников и могил куда-то в противоположный его конец.

Не знаю, кто заведовал похоронами садовника, но он подошёл к делу с похвальной чуткостью. Простая могила Оливера находилась под сенью высоких кустов сирени, и мне сразу вообразилось, как весной над ней станут петь соловьи и какой одуряющий запах будет вокруг.

— Спи спокойно.

Я отколола от платья чёрный бутон и, присев, положила его на холмик лишённой дёрна земли. Как бы мне хотелось подарить ему на прощание синюю розу Колдшира! Но, увы, их больше не было, как и того, кто беззаветно за ними ухаживал.

На глаза навернулись слёзы, и я торопливо встала. Крепко сцепила руки, борясь со вставшим в горле комком. И когда всё же сумела протолкнуть через него фразу, неожиданно произнесла:

— Джейми, давай съездим в Колдшир.

Порыв ветра пронизал нас насквозь, и Райли слегка сместился, загораживая меня от него.

— Сейчас?

Он не осуждал и не возражал. Просто спокойно уточнил.

— Да.

— Хорошо, моя леди.

Глава 110

А вот Эйнсли так легко моё желание не принял.

— Леди Каннингем, сегодня у вас и без того непростой день. Отложите поездку на завтра: уверяю, к тому времени ничего не изменится.

— И всё же я хотела бы навестить Колдшир сегодня. — Мягкость моего тона была подобна подушечкам кошачьих лап, скрывающих острые когти. — Я и так слишком надолго оставила его без присмотра.

— Тогда я поеду с вами. — Лорд-разбойник неохотно сдавал позиции. — С вашего разрешения, конечно.

Не стоило ему отказывать: предложение было сделано из лучших побуждений. Однако я ответила:

— Очень благородно с вашей стороны, лорд Эйнсли. Но прошу, давайте в следующий раз. Сейчас я… Мне нужно увидеться с замком наедине.

Последнее прозвучало откровенно глупо. Во-первых, будто Колдшир был живым существом (А ведь он был! Был…). Во-вторых, что значит наедине, если там жили слуги, да и Райли ни за что не отпустил бы меня одну? Тем не менее Эйнсли понял эту странную фразу правильно и, посмурнев, сдержанно склонил голову:

— Хорошо, леди Каннингем. Можете взять карету, я найду в деревне лошадь и доберусь до Оакшира верхом.

— Спасибо вам.

Мне было неловко его стеснять, однако решение я не переменила. И мы с Райли отправились в Колдшир вдвоём.

Сколько раз я подъезжала к замку! Но, пожалуй, с таким замиранием сердца всматривалась в него лишь однажды: когда Олли остановил карету в седловине холмистой гряды и весело крикнул: «Колдшир, госпожа!» Тогда замок показался мне сошедшим со страниц фэнтезийной книги. Да и сейчас, если не обращать внимания на покосившийся донжон и чёрные провалы окон…

Картинка вдруг расплылась, и я сердито сморгнула слёзы. Совсем разнюнилась! С таким настроением Колдшир не восстановишь!

И всё-таки когда сидевший рядом Райли мягко взял меня за руку, я не высвободила пальцы. Наоборот, сжала крепче, будто хотела таким образом взять хотя бы толику спокойной силы этого человека.

— Я рядом.

Наши взгляды встретились, и я, не сдержавшись, на несколько мгновений благодарно прижалась к его боку.

Любая ночь светлее, если разделить её с кем-то.

— Гсжа! Том, подь сюды! Гсжа и гспдин приехали!

Слов нет, как приятно было увидеть радость на лице встречавшего нас Стини. А когда подоспевший Том заботливо спросил: «Вы как, гсжа? Здоровы уже?», я вновь едва не прослезилась. Вздохнула про себя: нервы ни к чёрту стали. И ответив: «Здорова, всё хорошо», с деловым видом продолжила:

— Как здесь дела? Рассказывайте.

Том и Стини переглянулись, и первый начал:

— Неплохо, гсжа. Сор во дворе мы убрали, замок стоит, не шатается. Мы в кухне порядок навели, готовим там потихоньку.

Я с неодобрением покачала головой: вот ведь рисковые ребята! А Стини подхватил:

— Вы эт, гсжа, гспдин, ток не ругайтесь. Короч, мы тута до вашего кабинета поднимались, ну и…

Он замолчал, и вместо него продолжил Том:

— В общем, все бумаги, какие там были, мы поклали в сундук и вынесли. Он счас в караулке стоит, чтоб не делся никуда.

— И ещё… — Стини быстро взглянул на Райли, будто ища одобрения. — Мы сумели сейф ваш вытащить. Хотя он и тяжёлый, скоти… Кхе. Короч, тяжёлый оказался. Но мы Барка позвали и с милостью высших сил его тогось.

Это было не просто неожиданно, это…

— Спасибо!

И я сердечно обняла привратников. Что, может быть, было недостойно благородной леди, зато наилучшим образом выражало мои чувства.

Райли тоже постановил:

— Всё правильно сделали.

Отчего и без того смущённые и довольные Том и Стини покраснели, как два помидора.

— Да мы эт, ничего такого-то…

— Просто подумали: ну, мало ли что случиться может.

— Ток, гсжа, вы уж не серчайте. — Стини опустил голову. — В сад мы не совались. Ни ногой.

Слова больно кольнули в сердце, но понять привратников было можно. После жути, после всего, что случилось, конечно они побаивались туда заходить.

— Ничего. — Моя улыбка вышла почти не натянутой. — Вы и так очень много сделали и непременно получите за это достойное вознаграждение.

Привратники разулыбались во все тридцать два зуба, и, оставив их в отличном настроении, мы с Райли двинулись дальше.

Я долго стояла перед донжоном, задрав голову и размышляя, что потребуется для его восстановления. Если подорвана несущая стена, значит, прежде всего нужно заниматься ею и фундаментом? Но я и приблизительно не представляла себе, как это делается, кого нанимать, какие материалы нужны.

«М-да, с теплицей было попроще».

Я подавила желание обхватить себя руками.

Скорее всего, придётся вызывать специалиста из Норталлена или Сандерленда, а то и из столицы. И дело это будет ой каким небыстрым и ой каким недешёвым.

«Эх, надо было уволить Бренду ещё после истории с сигналами Тимми! А теперь вся надежда, что Каннингем не успел проиграть своё хвалёное состояние или не написал завещание в пользу какой-нибудь Лауры Хэмптон».

Я почувствовала лёгкое прикосновение к локтю и, повернувшись, встретила вопросительный взгляд Райли.

— Худшее наказание — сожаление об упущенных возможностях, — с полуусмешкой пояснила я и встряхнулась: — Ладно, хватит стоять. Пойдём проведаем Барка.

Однако в конюшне никого не было: похоже, Барк увёл лошадей на выпас. И, не имея больше поводов оттягивать, мы направились в сад.

Глава 111

Ещё проходя под аркой, я не глядя нашла руку Райли и крепко её сжала. Сердце частило, качая адреналин, мышцы были напряжены, нервы натянуты.

И тем контрастнее к моему состоянию оказались сонная тишина и запустение, царившие в саду. Если бы не небрежно забросанная землёй воронка от взрыва и до сих пор валявшиеся на газоне обломки стены, нельзя было бы и подумать о недавней трагедии.

— Эйнсли сказал, что лично присутствовал, когда здесь работала полиция, — вполголоса произнёс Райли. — Это его слуги навели в саду относительный порядок. Убрали столы, сняли украшения…

Я судорожно кивнула, боясь, что если открою рот, то эмоции опять хлынут вместе со слезами. А плакать мне больше не хотелось.

Мы медленно подошли к тому месту, где погиб Каннингем. Просто содранный дёрн и камни. Просто зияющая дыра в стене наверху. Просто…

Я поняла, что стиснула ладонь Райли так сильно, что ему наверняка было больно, но пальцы, казалось, свело судорогой. А ещё в голове крутилась строчка из «Звезды» о красной‑красной крови, что через час уже просто земля. И ужасно хотелось отвернуться, но…

Стоявший рядом Райли внезапно встрепенулся, как собака, услышавшая чужого, и это помогло мне скинуть странное оцепенение.

— Что?

До слуха донёсся глухой стук. Я обернулась вслед за Райли и успела заметить мелькнувшую между деревьями светловолосую тень. Слишком невысокую и тонкую для взрослого.

— Тимми?

Что этому паршивцу опять здесь понадобилось?

Мягко высвободив кисть, Райли широким шагом подошёл к месту, где мы заметили мальчишку, и поднял с травы садовую лейку. Задумчиво посмотрел на неё, на окрестности и коротко позвал:

— Леди Каннингем.

Но я уже и сама разглядела то же, что и он. Подобрав юбку, почти бегом бросилась к маленькому кустику, неумело и явно не очень давно посаженному на краю клумбы с календулой и бархатцами.

— Это же!..

Я упала перед кустиком на колени. Подрагивавшими пальцами коснулась листьев — живых, живых листьев! — и тут же отдёрнула руку, уколовшись о шип.

— Это они? — Райли тоже опустился рядом на траву, недоверчиво хмуря тёмные брови.

— Они!

Я прижала руку к груди, будто это могло унять грохочущее сердце. Розы Колдшира! Всё-таки выжили!

Райли потрогал чёрную землю под кустом и резюмировал:

— Влажная. Выходит, это сделал мальчишка?

Тимми? Сначала помог разрушить замок, а потом спас розы? Почему?

Я освобождённой пружиной вскочила на ноги и звонко крикнула:

— Тимми! Подойди сюда! Даю слово, мы только поговорим!

Вспорхнула с ветки испуганная птица, зашумел листвой ветер — вот и весь ответ, который я получила.

— Надо сказать Тому и Стини, чтобы стерегли куст, — сумрачно заметил поднявшийся Райли.

— Не думаю, что это хорошая идея, — возразила я. — Они боятся жути, и почти уверена, что страх свой будут глушить элем. А то и чем покрепче.

Райли прочистил горло и вынужденно согласился:

— Пожалуй, вы правы. Вот если бы…

Он не закончил, но я поняла: если бы был жив Оливер. И вздохнула:

— Да, если бы.

Тоска по старому садовнику вновь отразилась сердечной болью, и я, не позволяя себе впасть в уныние, торопливо продолжила:

— Не думаю, что Тимми навредит розам. Не для этого он их спасал. И вообще, на днях я собираюсь вернуться в замок — пусть только подготовят комнату в какой-нибудь из башен.

Райли молча покачал головой, однако спорить не стал. А я вновь опустила взгляд на чудом уцелевший кустик и изумлённо ахнула:

— Джейми! Ты тоже видишь?

Лепесток синего пламени у самых корней был такой крохотный, что казалось, погаснет от малейшего дуновения. Но он был, а значит…

— Колдшир жив!

— Конечно. — На мои плечи легли тёплые ладони. — Ведь его хозяйка по-прежнему готова сражаться за него хоть со всем миром сразу.

Щекам стало жарко от неподдельной гордости, прозвучавшей в глубоком голосе, и я поспешила поправить:

— Готова не только я.

Повернув голову, заглянула в тёмные глаза Райли и утонула в их бездонной нежности.

— Конечно, моя леди. За него и за вас.

Thesaurus hic floret.

Здесь цветёт сокровище.

Пока есть те, кто готов за него сражаться. Пока жива любовь.

Конец