Table Of Contents

Аннотация

ВНИМАНИЕ!

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Эпилог

1. Немного извращенно - Книга 1

Немного

извращенно

Автор:

Алессандра Хазард

Серия:

“Натуральные парни”

Книга 1

Жанр: Современный любовный роман, Слэш, 18+

Переводчики: Black Lunula

Редактор: Xemallion

Обложка: Black Lunula

https://www.wattpad.com/user/BlackLunula

Все переводы собраны здесь:

https://t.me/+dQ-rcX9_Zs0zMjVk

Анонсы новых переводов.

(Только развиваю канал, буду благодарна за поддержку)

Примичание: Я НЕ профессиональный переводчик.

Скорее всего, будет много ошибок.

Спасибо за понимание.

Аннотация

Профессора Дерека Ратледжа ненавидят и боятся все его студенты. Строгий, сдержанный и безжалостный, он не терпит ошибок и мало снисходителен к своим студентам.

Шону Уайатту двадцать лет, и он изо всех сил пытается обеспечивать своих младших сестёр после смерти родителей. На грани потери стипендии Шон в отчаянии обращается к профессору Ратледжу.

Все говорят, что у Ратледжа нет сердца.

Все говорят, что он безжалостный ублюдок.

Шон обнаруживает, что все правы. Он заключает сделку с Ратледжем, но неожиданно эта сделка превращается во что-то гораздо большее.

Что-то всепоглощающее и вызывающее зависимость. Что-то, чего никто из них не хочет.

ВНИМАНИЕ!

Копирование и размещение перевода без разрешения администрации группы, ссылки на группу и переводчиков запрещено!

Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.

Глава 1

Миссис Хокинс собиралась убить его.

Шон взглянул на свои часы и поморщился. Был уже час ночи, а он обещал миссис Хокинс, что вернется до полуночи.

Собравшись с силами, он открыл дверь так тихо, как только мог. Эмили спала очень чутко.

Шон закрыл дверь, поморщившись, когда она заскрипела. Черт.

— Мистер Уайатт? — сказала миссис Хокинс, потирая глаза и приподнимаясь на диване.

Шон взглянул на близнецов, но они, кажется, не проснулись. Он подошел к их няне. Это не заняло много времени: квартира была крошечной.

Миссис Хокинс глубоко нахмурилась, ее лицо выражало недовольство.

— Мне очень жаль, — сказал Шон, прежде чем она успела что—либо сказать. — Мне очень, очень жаль. Я не мог вернуться раньше. Это был спокойный вечер, и я не заработал много чаевых. Я не имел достаточно денег, чтобы заплатить вам за эту неделю, поэтому оставался до тех пор,, пока не собрал достаточно.

Губы миссис Хокинс сжались. Она вздохнула.

— Мистер Уайатт... Шон. Я понимаю твою ситуацию, и это единственная причина, почему я все еще здесь, но ты должен понимать мою тоже. У меня есть семья, а я провожу здесь до пятнадцати часов в день, заботясь о двух энергичных четырехлетках. Ты не платишь мне достаточно.

— Я найду другую работу, — быстро сказал Шон, пытаясь подавить панику, поднимающуюся в его груди. — Я найду лучшую работу и буду платить Вам больше.

Она снова вздохнула, покачав головой.

— Ты говорил это в прошлом месяце, Шон. — Она взглянула на девочек. — Я восхищаюсь твоей целеустремленностью, но так дальше продолжаться не может. Тебе всего двадцать лет. Ты заслуживаешь большего. И они тоже заслуживают. Почему бы тебе не найти им хорошую семью?

— Нет, — сказал он твердым голосом. — У них уже есть семья. У них есть я.

— Они почти не видят тебя. Они спрашивают о тебе все время. И они скучают по тебе.

Шон посмотрел на них. Эмили и Би спали, свернувшись калачиком, их пухлые щечки почти соприкасались. В его горле сжался комок.

— Я тоже по ним скучаю. — Он посмотрел на миссис Хокинс. — Пожалуйста. Я найду решение. Этого больше не повториться.

Вытащив бумажник из заднего кармана, он достал все деньги, которые у него были.

— Вот, возьмите.

Она покачала головой, но взяла деньги.

— Подумай о том, что я сказала, Шон. — сказала она, взяла свою сумку и ушла.

Шон закрыл дверь и вернулся в постель. Опустившись на колени рядом с кроватью, он положив подбородок на матрац и уставился на близнецов. В тусклом свете их платиновые светлые волосы казались почти золотыми. Они были похожи на маленьких ангелочков.

Шон закрыл глаза. Боже, как он устал, но сон был последнем, о чем он думал. Ему не нужно было открывать холодильник, чтобы увидеть, что продуктов почти нет: он знал, сколько времени пройдет, прежде чем не останется ничего. У них не будет что есть послезавтра.

Отчаяние схватило его за горло. Потом пришли обида и гнев.

Шон отмахнулся от них. Злится на родителей за то, что те умерли, оставив за собой кучу долгов, что оставили их без гроша в кармане, было бесполезно. Он не мог позволить себе тратить на это время. Ему нужны были деньги. Сейчас.

Но как? Он уже работал на двух работах.

— Шон?

Он открыл глаза. Одна из девочек не спала. Его охватила паника, когда он понял, что больше не может отличить их друг от друга. Это был Эмили или Би?

— Малышка? — прохрипел он сквозь комок в горле.

Девочка поднялась медленно, осторожно, чтобы не разбудить сестру, и Шон выдохнул. Это была Эмили: она была более зрелой и внимательной, чем Би, которая часто была беспечным шаром энергии.

Эмили протянула к нему свои ручки, и Шон поднял её на руки.

— Привет, принцесса. — прошептал он, поцеловав её в висок и вдыхая её сладкий запах.

— Ты дома, — сказала Эмили и обвила его шею своими маленькими ручками. — Я скучала по тебе.

— Я тоже, — пробормотал Шон, поглаживая ее по спине. Мне очень жаль. — Тебе было весело, пока меня не было?

Эмили кивнула.

— Мы много играли, но Ястреб не позволяла нам выходить на улицу!

— Не называй так миссис Хокинс, — хотя ему пришлось подавить улыбку. — Что еще вы делали?

— После завтрака пришел большой мужчина. У него было письмо для тебя, но Ястреб не позволила нам его трогать.

— Письмо, да? — Шон поднялся, держа Эмили на руках, и подошел к своему столу. — Давай посмотрим.

Он взял конверт и повернулся к настольной лампе. Он прищурился, и его желудок сжался, когда он увидел, от кого это письмо.

— Что это? — спросила Эмили.

Шон открыл конверт, вытащил из него лист бумаги и начал читать.

"...неудовлетворительные оценки..." "...в случае отсутствия улучшений..." "...стипендия будет аннулирована, если студент не достигнет..."

Письмо выпало из его пальцев на пол, но он этого не заметил.

— Шон? Случилось что—то плохое?

Он посмотрел на широко раскрытые голубые глаза Эмили и выдавил из себя улыбку.

— Нет, тыковка. Все в порядке. — прошептал он, уткнувшись лицом в её волосы и закрыв глаза.

Что ж, беда не приходит одна.

Глава 2

— Что—то случилось? — произнес знакомый голос, прежде чем рука обняла плечи Шона.

Он взглянул на Кристиана, но продолжал идти. Их следующий урок должен был начаться через 10 минут, и он не мог опоздать.

— Ничего.

— Чушь собачья. Выкладывай. — Темно—карие глаза друга с любопытством смотрели на него. Шон пожал плечами.

— Я на мели. И вдобавок ко всему, они собираются лишить меня стипендии, если я не улучшу свои оценки по трем предметам.

Кристиан нахмурился.

— Я думал, ты уже поговорил с Бейтсом и Саммерсом и объяснил им свою ситуацию.

Вздохнув, Шон провел рукой по волосам.

— Ага, но есть еще Гидромеханик.

Кристиан нахмурися.

— Ратледж.

— Ага. — печально сказал Шон.

Самый молодой штатный профессор университета, Дерек Ратледж, не зря получил прозвище "Профессор Мудак". Строгий и суровый, он устанавливал невероятно высокие стандарты для студентов и презирал тех, кому не удавалось их достичь. Он не терпел "лени". А поскольку Шон пропускал слишком много лекций и часто не успевал выполнять задания, он, вероятно, был одним из наименее любимых студентов Ратледжа — если у него вообще были такие. Шансы на то, что Ратледж отнесётся к нему с пониманием, были нулевыми. Ратледж никому не давал поблажек. Его требования казались чуть ли не смехотворными, но в глазах совета директоров Ратледж не мог делать ничего неправильного, потому что он получал много грантов на исследования — очень много. Шону пришлось отдать должное Ратледжу — к тридцати трем годам нельзя стать таким уважаемым исследователем, если не быть невероятно умным, но это не меняло факт, что этот парень был настоящим придурком.

— Что ты собираешься делать? — спросил Кристиан.

— Без понятия. — Шон направился к их обычным местам в передней части аудитории: Ратледж приказал ему и Кристиану сидеть там постоянно после того, как поймал их за разговорами во время его лекции. Шон сел и вздохнул.

— Что мне делать?

— Я бы хотел помочь тебе, — сказал Кристиан, усаживаясь на соседнее место. — Но ты знаешь, что и у меня сейчас тоже не густо с деньгами.

Шон кивнул. Кристиан жил у бабушки и помогал ей, чем мог. Его родители работали в другой стране и не очень помогали.

— А твоя тетя? — сказал Кристиан. — Я думал, она помогала тебе, когда становилось тяжело.

Шон замер и посмотрел на него.

— Она умерла в прошлом году, Крис. Я говорил тебе.

Лицо Кристиана покраснело.

— Черт, мне жаль... Я не знаю как я...

Шон покачал головой.

— Забудь об этом.

Дело было не в том, что Кристиану было все равно: он просто был очень общительным, и у него было больше друзей, чем у Шона знакомых. Неудивительно, что это вылетело у него из головы.

— А как насчет твоего двоюродного брата, Сэйджа? — Кристиан смущенно улыбнулся. — Видишь, я не совсем безнадежен! Я помню его!

Шон рассмеялся.

— Ты безнадежен. Он только недавно вышел из тюрьмы. И ему нужно разобраться со своей жизнью. Ему не нужны мои проблемы вдобавок к его собственным. В любом случае, я не спрашивал о деньгах. Я имел в виду профессора Ратледжа. Если я не получу хорошие оценки по его предмету, я потеряю стипендию и придется бросить учебу.

Иногда Шон задавался вопросом, а не лучше ли бросить учебу: если бы ему не пришлось ходить в универ, это повысило бы его шансы найти хоть какую—то приличною работу. За исключением того, что высшее образование увеличило бы его шансы найти хорошо оплачиваемую работу и обеспечило Эмили и Би всем необходимым по мере их взросления.

— Вообще—то, — вдруг сказал Кристиан, — до меня дошли интересные слухи о Ратлидже.

— Какие слухи?

Кристиан огляделся по сторонам, как бы желая убедиться, что их никто не слышит, наклонился и прошептал на ухо Шону:

— Такер говорит, что профессор питает слабость к красивым мальчикам.

Шон моргнул.

— Не может быть. Он просто издевался над тобой.

— Нет, он говорил серьезно. По—видимому, кто—то видел Ратледжа с молодым парнем, который крутился вокруг него.

Шон хихикнул, покачав головой.

— Даже если это правда, я то тут при чем?

Кристиан бросил на него многозначительный взгляд. Шон открыл рот, закрыл его, снова открыл.

— Ты должно быть шутишь.

Кристиан пошевелил бровями.

— Такер говорит, что Ратледж любит блондинов.

— Значит, тебе не повезло.

Улыбаясь, Крис провел рукой по своим растрепанным каштановым волосам.

— Пфф, если бы я захотел, это не было бы проблемой. Но с тобой все просто, блондинчик. Да ладно тебе, чувак, это же идеальное решение!

Шон прищурился на него.

— Но есть одна маленькая проблема. Я натурал.

Его друг ничуть не смутился. Вообще—то, ему хватило наглости рассмеяться.

— И что с того? Я не говорю, что тебе нужно подставлять для него задницу. Хотя на самом деле это может быть очень, очень приятно, если другой парень знает, что делает. — Кристин усмехнулся, Шон фыркнул. Его друг был бисексуалом, и не стеснялся говорить об этом.

— Крис...

— Я просто говорю, что ты можешь быть немного кокетливым. Не нужно делать больше, понимаешь? Ты выглядишь неплохо. Я имею в виду, ты не мой тип, но я не слепой. Ты сексуальный парень. Самый горячий парень на курсе.

— Ты тоже не гадкий утенок.

Все любили Кристиана. Возможно, он не был классически красив, но практически все находили его привлекательным. От него было трудно отвести взгляд. Шон был натуралом, но даже он иногда останавливался и смотрел, когда его друг улыбался.

Кристиан подмигнул.

— Определенно не гадкий утенок, но я не такой красивый, как ты, принцесса.

— Оо, я покажу тебе принцессу! — Шон взял его в захват за шею, и они оба засмеялись.

— Мистер Уайатт, мистер Эшфорд, вы закончили? — позади них раздался холодный голос.

Шон замер, прежде чем отпустить друга и выпрямился. Он не осмелился взглянуть на Ратледжа, когда тот проходил мимо них к своему столу. В лекционном зале внезапно воцарилась тишина.

— Дерьмо. — Кристиан прошептал, когда Ратледж остановился перед его столом и замолчал.

Шон сильно прикусил губу и украдкой взглянул на профессора. Темные глаза Ратледжа были устремлены на Кристиана, его темные брови нахмурились, а губы недовольно сжались. Даже когда профессор Ратледж не был недоволен кем—то, его взгляд мог заставить любого ёрзать. Когда он действительно были недовольным, никто не хотел оказаться под этим взглядом. Шону показалось, что он похож на ястреба, готового спикировать и схватить свою добычу.

Ратледж перевел взгляд с Кристиана на него. Если это возможно, теперь он выглядел еще более недовольным, мускул пульсировал на его щеке. Кишки Шона завязались в узел. Он облизал пересохшие губы и постарался выглядеть как можно более почтительно, заставив себя встретиться с профессором взглядом. Он не был трусом, черт возьми. Ратледж был всего лишь человеком.

Губы Ратледжа сжались.

— Мистер Уайатт — тихо сказал он.

Шон судорожно сглотнул. В голосе Ратледжа было что—то, что делало его ещё более угрожающим, когда он говорил тихо.

— Да, профессор?

— Если Вас и мистера Эшфорда не интересует то, чему я здесь учу, вы можете уйти.

Глядя на суровое выражение лица мужчины, Шон вдруг вспомнил совет Кристиана и чуть не рассмеялся вслух — настолько это было нелепо.

— Нет сэр. Я имею в виду, нам очень интересно. — Когда ни один мускул на лице Ратледжа не шевельнулся, Шон поспешно добавил: — На самом деле, я хотел поговорить с Вами после уроков о своих оценках.

Ратледж смотрел на него мгновение, прежде чем холодно ответить.

— Сегодня у меня нет рабочих часов. — Он сел за письменный стол и начал лекцию.

Шон смотрел на него с недоумением, не уверенный, что означал ответ Ратледжа. Это было да или нет? "У меня не рабочих часов, поэтому вы можете прийти" или "У меня нет рабочих часов, поэтому вы не можете"?

Прекрасно. Просто фантастика.

Шон вздохнул.

Глава 3

Дверь в кабинет профессора Ратледжа была темной и очень блестящей. Шон уставился на нее, стараясь не обращать внимание на неприятное чувство в животе. Его ладони начали потеть, поэтому он вытер их о джинсы.

Не будь смешным — сказал он себе. Ратледж просто человек, а не монстр. Худшее, что мог сделать парень, это сказать "нет". Он просто поговорит с ним, объяснит свою ситуацию и будет надеяться, что Ратледж не будет тем мудаком, за которого его все принимали.

— Вам что—то нужно, мистер Уайатт? — спросил ровный, низкий голос.

Шон почти подпрыгнул. Обернувшись, он пытался вспомнить, как говорить.

— Мистер Уайатт? — Ратледж нахмурился, между его бровями образовалась морщина.

— Я хотел поговорить с Вами, сэр.

— Это не рабочие часы. — сказал Ратледж, отпирая свой кабинет и входя внутрь.

Он не захлопнул за собой дверь, и Шон заколебался, не зная, стоит ли ему следовать за ним. Ратледж сел за массивный стол и включил компьютер.

— У меня нет целого дня, Уайатт. — сказал он, даже не глядя на него.

Шон поспешно вошел в кабинет. Он закрыл дверь, подошел к столу и остановился. Огляделся по сторонам, но смотреть было не на что.

— Ну??

Шон заставил себя посмотреть на другого мужчину. Ратледж изучал его с намеком на нетерпение. Шон вцепился в спинку стула перед собой.

— Как я уже сказал, я хотел бы поговорить о своих оценках.

Губы Ратледжа сжались в тонкую линию.

— Я не вижу смысла говорить. Я не даю вторых шансов студентам, которые их не заслуживают. Ты не приходишь на большинство моих лекций, качество твоих работ ужасно, а теперь ты хочешь получить зачет. Политика посещений занятий четко изложена в учебном плане, и студенты должны внимательно с ней ознакомиться и соблюдать. Честно говоря, я удивлен, что ты стипендиат. Если ты беспокоишься о своей стипендии, боюсь, единственное, что ты можешь сделать, это отказаться от моего курса.

— Я не могу бросить ваш курс — он необходимое условие для другого курса, который я сейчас посещаю. Я не могу бросить оба, иначе потеряю стипендию. Так что я не могу завалить ваш курс или бросить его. Мне нужен проходной балл, сэр.

Взгляд Ратледжа был безразличным.

— Ты можешь винить только себя, Уайатт. Ты не заслуживаешь лучшей оценки. Твоя посещаемость, выполнение заданий, оценки за тесты были ниже ожидаемых для курса. Если ты пришел сюда, чтобы рассказать мне какую—нибудь печальную историю и умолять меня дать тебе более высокую оценку, лучше прибереги дыхание. Я слышал много: больные старые матери, маленькие дети, за которыми нужно ухаживать, три работы и так далее. Если не можешь или не хочешь учиться, сделай нам обоим одолжение: брось учёбу и не трать мое время.

У Шона сжалось сердце. Часть его все—таки надеялась, что Ратледж сжалиться над ним, если он прояснит ему ситуацию и позволит ему сдать задания с опозданием. Но, видимо, Ратледжу было все равно и он не намерен слушать "слезливую историю".

Шон сжал челюсть. Его гордость побуждала его развернутся и уйти, но он не мог этого сделать. Он не мог потерять стипендию. Его сестры зависели от него.

Внезапно он вспомнил абсурдный совет Кристиана.

... говорят, Ратледж питает слабость к красивым мальчикам... Я просто говорю, что ты можешь быть немного кокетливым, но не должен делать что то больше...

— Уайатт?

Шон вздрогнул, покраснел, но посмотрел на мужчину.

— Почему ты все—еще в моем кабинете? Ты свободен.

Глядя на суровое выражение лица Ратледжа, Шон не мог себе представить, как флиртует с ним. "Флирт" и "Профессор Ратледж" даже не должны упоминаться в одном предложении, и точка. Да и у Шона не было большого опыта в флирте: с теми немногими девушками, с которыми он переспал, не требовалось соблазнение. По правде говоря, обычно ему вообще не приходилось прилагать усилий в этом деле. Шон вздохнул и встретился взглядом с Ратледжем.

— Сэр, я... — он сглотнул. — Может есть другой способ получить лучшую оценку? Я сделаю что угодно. Все что угодно.

Ратледжа уставился на него. Затем его глаза сузились.

— Уайатт, — наконец сказал он, — ты предлагаешь мне то, что я думаю?

Шон снова сглотнул. Он предлагал? Он и сам не был уверен в том, что предлагает.

— Эм, да?

Ноздри Ратледжа раздулись. Он откинулся на спинку стула и внимательно посмотрел на него.

— Пожалуйста, уточни, чтобы избежать путаницы.

Шон окинул взглядом комнату, затем посмотрел себе под ноги и пожал плечами. Его кроссовки было изношены, он он не мог позволить себе купить новые.

— Я думаю вы знаете, сэр.

Тишина. Прошло несколько секунд.

— Понятно, — сказал Ратледж. — Запри дверь и подойди сюда.

Желудок Шона сжался. Ступая осторожно и неуверенно, он подошел к двери и запер ее, при этом пытаясь не обращать внимание на панический голос в голове, который кричал "Что ты делаешь?".

Глядя куда угодно, кроме Ратледжа, он обошел стол и остановился рядом с профессором, его сердце колотилось в горле. Ратледж повернулся в кресле так, что оказался лицом к Шону. Он сосредоточил свой взгляд на темной ткани костюма профессора.

— На колени. — тихо сказал Ратледж.

Падение на колени было почти облегчением, поскольку его ноги дрожали.

Ратледж взял пальцами его подбородок и поднял его голову, заставив Шона посмотреть на него.

— За это я могу тебя исключить. — он сказал.

Глаза Шона расширились. Ратледж бросил на него такой презрительный взгляд, который заставил Шона вздрогнуть.

— У меня есть студенты, которые никогда не пропускают занятия и очень усердно работают, чтобы получить тройку. А еще есть симпатичные, пустоголовые мальчики, как ты, которые думают, что если будут сосать мой член, то получат хорошую оценку.

Шон почувствовал, как его лицо горит. Слышать слово "член" из уст профессора было чертовски странно. Странно и абсолютно неприлично. Ратледж крепче сжал его подбородок.

— Ты думаешь, это справедливо, Уайатт?

Шон сглотнул, но заставил себя встретиться взглядом с мужчиной.

— Если Вы собираетесь сообщить об этом совету, помните, что я ни слова не сказал о том, что собираюсь сосать Ваш член, профессор. Вы это сказали. Так что если Вы донесете на меня, я донесу на Вас.

Мускул на челюсти Ратледжа дернулся.

— Ты маленькое дерьмо. — другая рука погрузилась в волосы Шона и дернула его ближе к промежности. — Хорошо. Тебе нужен проходной балл? Валяй. Постарайся произвести на меня впечатление.

Шон глубоко вдохнул. Ратледж улыбнулся. Это была неприятная улыбка.

— Уже сдаешься?

— Нет. — твердо сказал Шон и потянулся к молнии парня, говоря себе, что это всего лишь член. Он будет сосать член парня и получит проходной балл. Насколько это может быть сложно? Это, вероятно, будет отвратительно, но это не убьет его или что—то в этом роде.

Правильно.

Он медленно расстегнул молнию на брюках профессора, а затем... просто остановился. Что бы он себе не говорил, он не мог пошевелиться, зачаровано глядя на выпуклость под чёрными боксерами мужчины.

Ратледж раздраженный вздохнул.

— Так я и думал. Убирайся, и если ты еще раз побеспокоишь меня...

— Нет. — Шон засунул руку в трусы Ратледжа и схватил его член.

Прошла минута.

Шон разрывался между истерическим смехом и паникой. Он держал в руке член другого парня. Член профессора Ратледжа.

Он был теплый в его руке. Это была его первая мысль. С каждой секундой он становился все больше и толще. Это немного напугало его, но в то же время придало уверенности. Что бы не говорил Ратледж, он хотел его.

Шон сжал его и посмотрел на мужчину. Лицо Ратледжа оставалось бесстрастным. По какой—то причине это разозлило Шона. Он улыбнулся.

— Похоже, Вам нравятся "симпатичные, пустоголовые мальчики", профессор.

Ратледж поджал губы. В остальном он выглядел почти скучающим.

— Это просто физиологическая реакция на раздражитель и красивое лицо. Ты не несешь ответственность за свою внешность, так что это вряд ли повод для гордости. Теперь, если ты действительно собираешься это сделать, перестань тратить мое время.

Прищурившись на него, Шон гладил член, пока тот не стал полностью твердым, наблюдая за едва уловимыми изменениями в дыхании мужчины. Угол был неудобный, поэтому он вытащил его. Он был большим и толстым, и очень близко к его лицу. Шон нервно облизал губы, не в силах отвести взгляд. Он должен быть не менее восьми дюймов в длину.

Ратледжа вздохнул, словно испытывал отвращение к реакции собственного тела, и слегка пошевелился. Головка его члена прижалась к губам Шона.

— Соси.

Шон осторожно вдохнул. Пахло не так уж плохо. Он осторожно лизнул головку. Вкус был... странный, но далеко не такой ужасный, как он ожидал. Он снова лизнул.

Профессор хмыкнул, крепче схвалив Шона за волосы.

— Открой рот. — это был приказ.

Шон сделал так, как было велено, и толстая головка проскользнула в его рот. Шон нежно пососал. Часть его разума все еще была сосредоточена на том факте, что у него во рту был член его профессора, и он не мог в это поверить, но тепло и тяжесть члена, широко растягивающего его губы, делали это очень, очень реальным.

Глаза Ратледжа были прикованы к его лицу, когда он проталкивал свой член глубже, его рука сжалась на затылке Шона. Он встретился с ним взглядом, покраснел и закрыл глаза, решив просто сосредоточиться на выполнении задачи. Чем быстрее Ратледж кончит, тем быстрее все закончится и тем быстрее он сможет забыть об этом.

Но с закрытыми глазами его другие чувства ожили, и он ощущал все более остро.

Это было... Так странно. Ратледж был твердым и толстым во рту, на вкус как кожа и что—то еще. Это было странно, но не ужасно. Шон отстранился, перевел дыхание и снова втянул головку, спустившись немного ниже, проверяя. У него был краткий момент беспокойства, что он делает все неправильно, но он сказал себе не быть глупым: не существует такой вещи, как плохой минет, верно?

Шон опустился еще немного, пытаясь принять как можно больше члена. Он то опускался, то снова поднимался, задавая ритм, пытаясь привыкнуть к нему. Он так усердно сосредоточился на этом, пытаясь сосчитать в уме, что ему потребовалось некоторое время, прежде чем он понял, что Ратледж что—то говорит ему.

Шон вытащил член с легким хлопком и посмотрел на Ратледжа, все еще пробуя его на вкус языком. Он моргнул, глядя на него, и ему пришлось подавить нелепое желание спросить, все ли в порядке, как ученик, стремящийся угодить своему учителю.

—Что? — сказал он вместо этого. Как обычно, когда он нервничал, его голос звучал немного дерзко. Иногда он переусердствовал.

Ратледж просто смотрел на него, казалось, целую вечность, его темные глаза были тяжелыми и остекленевшими. В конце концов он сказал:

— Это твой первый член, Уайатт? — Голос Ратледжа был грубым и гортанным, как будто он был тем, кто провел последние несколько минут с членом во рту.

— Это имеет значение?

Губы Ратледжа скривились.

— Нет. Но это объясняет, почему у тебя так плохо получается.

Шон нахмурился и сжал эрекцию мужчины.

— Твой член, кажется, думает, что у меня все в порядке.

Ратледж усмехнулся

— Это просто доказывает, насколько мы, мужчины, просты. — Он посмотрел на губы Шона. — Продолжай, но перестань думать об этом. Ты не думаешь в классе, но теперь ты думаешь слишком усердно, а это ни к чему.

Шон хмуро посмотрел на него, но кивнул. Он несколько раз лизнул член Ратледжа, прежде чем снова обхватить его губами и делал все, что хотел, будь прокляты ритм и концентрация.

Так было намного грязнее. Он опустился так сильно, как только мог, что бы не поперхнуться, снова поднялся, облизывая длинную полоску по нижней части члена Ратледжа и поглаживая его щель, пробуя на вкус соленую жидкость.

Шон старался не думать о том, как непристойно он, вероятно, выглядел, покачивая головой и капая слюной повсюду, пока он сосал член своего профессора. Ратледж хмыкал и давил на голову, так что он явно делал что—то правильно. Успокоившись, Шон продолжал сосать, теперь работая ртом усерднее, игнорируя боль в челюсти и двигая рукой быстрее по той части члена Ратледжа, которую не мог поместить во рту.

— Открой глаза. — пробормотал Ратледж.

Шон так и сделал и посмотрел на него. Их взгляды встретились, и Шон покраснел, остро осознавая, что его губы все еще плотно обхватывают член профессора. Член его профессора. Господи, блядь, Боже...

— Сейчас я трахну твой рот. — сказал Ратледж тоном, как будто его члена не было во рту студента. — Сядь и позволь мне сделать работу. И смотри на меня.

Шон почувствовал, как его щеки и шея покраснели, но он сделал так, как ему сказали. Ратледж пошевелился, обхватив его лицо своими сильными и большими руками. Его член выскользнул изо рта Шона, пока в нем не осталась только головка. Шон посмотрел на Ратледжа. Мужчина посмотрел на него в ответ и засунул член глубоко в рот. Шон ахнул, борясь с рвотным рефлексом и отчаянно пытаясь дышать, но все еще удерживал взгляд своего профессора, как ему было приказано.

Ноздри Ратледжа раздулись, а глаза блуждали по лицу Шона. Он вытащил и протолкнул обратно. Потом еще раз. И еще. Все это время он смотрел на него. Шон был уверен, что краснеет, потому что это было невероятно грязно. Это был его профессор — самый страшный профессор в университете — который использовал его рот, чтобы кончить. Все казалось слишком тяжелым и подавляющим: вкус, вес, ощущение члена профессора Ратледжа во рту, сильные руки, крепко держащие его лицо, когда Ратледж входил и выходил из его рта. Дыхание Ратледжа становилось все более затрудненным, его темные, напряженные глаза были устремлены на Шона.

Ратледж дернул бедрами, и Шон чуть не задохнулся, чувствуя, как горячая сперма ударяет в заднюю часть горла. Кашляя, он выпустил размягчающийся член изо рта.

— Глотай, — приказал Ратледж.

Шон взглянул на него, но сделал так, как ему сказали, хотя и с некоторым трудом. К счастью, вкус оказался не таким отвратительным, как он ожидал.

Глядя на него тяжелыми глазами, Ратледж глубоко вздохнул. В следующее мгновение его лицо закрылось. Он убрал руки и устроился поудобнее.

— Пойдет.

Шон не знал, смеяться ему или ударить мудака по лицу. Он поднялся на ноги, вытер распухшие губы и сказал:

— Спасибо, профессор.

Его голос был хриплым — от сосания члена профессора.

— Итак, как насчет зачета? — Мускул пульсировал на щеке Ратледжа. Он выглядел рассерженным.

— Свободен, Уайатт.

Шон ушел.

Когда дверь в кабинет профессора закрылась за ним, Шон выдохнул. Он не мог поверить, что действительно сделал это. Он сосал член другого парня. Он позволил Дереку Ратледжу трахнуть его рот в обмен на оценку.

Шон покраснел и огляделся по сторонам, внезапно параноидально опасаясь, что все могут догадаться, что произошло, просто взглянув на него. Но никто не обращал на него внимания. Никто не знал.

Все было хорошо.

Что сделано, то сделано. Он мог оставить инцидент позади и притвориться, что этого никогда не было. Теперь ему оставалось только надеяться, что Ратледж выполнит свою часть сделки.

Глава 4

— Расслабься, чувак, — сказал Кристиан, опускаясь на сиденье рядом с ним.

— Что ты имеешь в виду? — сказал Шон, оглядывая лекционный зал, прежде чем посмотреть на свои руки.

— Ты чертовски напряжен. Нервничаешь из—за своих оценок? Разве ты не говорил, что разговаривал с Ратледжем и убедил его дать тебе второй шанс?

— Да, конечно. Он не подвел меня — я только что узнал, что он поставил мне двойку.

И, боже, это было такое облегчение. Шон не думал, что когда—либо был так счастлив получить двойку.

— Поздравляю, — сказал Кристиан с улыбкой, похлопывая его по спине. — Я до сих пор удивляюсь, как тебе удалось его убедить.

Шон усердно избегал взгляда своего друга.

— Говоря о дьяволе. — пробормотал Кристиан.

Мгновенная тишина, воцарившаяся в лекционном зале, была почти забавной. Почти. Шон взглянул на высокую фигуру Ратледжа, прежде чем опустить взгляд.

— Промежуточные оценки, — Ратледж сказал, без приветствия. — Я сообщил результаты тридцати восьми студентам, чьи оценки были ниже тройки. Отчеты были отправлены в Учебный отдел, который распределил их между отдельными студентами. — пауза. — Если у вас есть вопросы, задавайте.

Тишина. Какой—то парень поднял руку.

— Да, мистер Тейлор? — сказал Ратледж, направляясь к студенту. Шон не смотрел; Он просто видел это периферийным зрением.

— Я не понимаю, — сказал Тейлор. — Я получил двойку, и, судя по всему, все! Я даже не могу улучшить свою оценку? На всех остальных предметах промежуточные оценки не влияют на наш общий средний балл. Они в значительной степени существуют для того, чтобы сказать нам, где мы находимся по учебному предмету, и нужно ли нам работать усерднее, но, по—видимому, не на вашем предмете. Что за чертовщина — я не понимаю!

Шон поморщился.

— Бедняга, — пробормотал Кристиан.

Повисла пауза.

— Мистер Тейлор, — сказал наконец Ратледж угрожающе мягким голосом. — Вы читали программу?

— Ну да, конечно. — Голос Тейлора был каким угодно, но только не уверенным.

— Если бы вы читали программу, вы бы знали, что на моем предмете промежуточные оценки влияют на итоговые оценки. Другими словами, если вы получили неудовлетворительную промежуточную оценку, вы не получите проходной итоговый балл. Без исключений.

— Но это несправедливо! — сказал Тейлор. — Так не делают!

— Так устроено на моем предмете. — Если это возможно, голос Ратледжа стал еще мягче. — Я не дам зачет студенту, у которого была ужасная посещаемость в течение половины семестра, и который не сдал свои задания или сдал их с опозданием. Если бы вы прочитали программу, как я уже говорил вам в первый день семестра, вы бы не оказались в таком затруднительном положении. Благодарить можно только себя. Остались вопросы? Умные вопросы?

— Нет, — проворчал Тейлор.

— Итак, мы закончили с этим, или кто—то еще хочет тратить мое время на бессмысленные вопросы, на которые вы должны знать ответы?

Тишина была почти жуткой. Никто не осмеливался дышать.

— Хорошо. — Ратледж вернулся к своему столу.

— Ух ты, — еле слышно прошептал Кристиан. — Что залезло в него и умерло?

«Наверное, разозлился, что не может меня завалить», — подумал Шон.

Его кожа покалывала. Он поднял голову и увидел, что Ратледж смотрит на него с таким отвращением, что ему показалось, будто его выгоняют из комнаты. Шон приподнял подбородок и встретился с ним взглядом. Серьезно, в чем была его проблема? Как будто он заставил Ратледжа засунуть свой член в рот своему студенту. Эта мысль — воспоминание — заставила Шона покраснеть и неловко поерзать в кресле. Глядя на каменное лицо Ратледжа, трудно было поверить, что это действительно произошло.

Но это произошло. Шон взглянул на руки Ратледжа, которые держали его лицо, когда Ратледж засунул свой член ему в рот. Шон облизнул губы, его кожа была неприятно горячей. Он устремил взгляд перед собой. Он не будет думать об этом.

* * * * *

Он думал, что сможет выбросить этот инцидент из головы. Он думал, что Ратледж просто проигнорирует его после этого.

Он ошибался по обоим пунктам. Шон вздохнул и угрюмо посмотрел на задание перед собой. Ратледж был невероятно трудным в последние несколько дней, давая ему жестоко сложные задания и постоянно ругая его перед всеми, когда Шон не мог выполнить их к удовлетворению Ратледжа.

— Ты закончил, Уайатт? — раздался знакомый холодный голос, и Шон напрягся. Он взглянул на Кристиана, сидевшего слева от него, но его друг смотрел на лежащую перед ним книгу с преувеличенным интересом. Предатель.

— Я скоро закончу, — солгал Шон. Он напрягся, когда Ратледж положил руку на стол и наклонился, чтобы посмотреть на чистый лист бумаги перед ним.

— Да, я вижу. — Ратледж сказал.

Шон повернул голову, чтобы посмотреть на него, и был ошеломлен тем, насколько близко было лицо другого человека. В нескольких дюймах. Темные глаза на мгновение встретились с его глазами, прежде чем губы их владельца насмешливо скривились. Ратледж выпрямился во весь внушительный рост и сказал:

— Твое задание должно быть выполнено через десять минут, Уайатт.

— Но Вы сказали...

— Десять минут. — повторил Ратледж строгим голосом, отбивая любые возражения. Он ушел, и Шон хмуро посмотрел ему в спину.

Он снова взглянул на лежащую перед ним бумагу и угрюмо уставился на нее. Это было несправедливо. Как он должен был выполнить это задание за такое короткое время? Вопросы были смехотворно сложными и едва отражали то, что они узнали на лекции. Почему мудак не мог просто оставить его в покое? Казалось, что Ратледж был полон решимости превратить свою жизнь в сущий ад — и ему это удавалось.

Шон нахмурился, пытаясь держать себя в руках, но потерпел неудачу. Он устал, недосыпал, был голоден и зол — что никогда не было хорошим сочетанием. Позже он будет винить во всем недостаток сна.

Он винил бы недосып за то, что написал, если бы не был так чертовски вымотан, голоден и зол.

Ровно через десять минут Шон отдал свое «задание» и вернулся к своему столу. Он не успел и половины пройти к своему месту, как Ратледж сказал очень мягким голосом:

— Мистер Уайатт, мой кабинет после занятий.

У него пересохло во рту, но Шон кивнул.

Идиот, сказал он себе. Он не должен был позволять своему характеру взять над ним верх.

** ** ** **

После окончания занятий, Шон, как и было приказано, направился в кабинет Ратледжа. Глубоко вздохнув, он постучал в знакомую дверь.

— Войдите.

Шон вошел внутрь и осторожно закрыл дверь. Затем он подошел к столу Ратледжа.

— Ну? — сказал он, скрестив руки на груди.

Ратледж медленно поднял глаза. Выражение его лица было каменным, когда он подвинул лист бумаги в сторону Шона — «задание», которое он сдал.

— Что это значит?

Шон взял бумагу и перечитал единственное предложение, написанное на ней, как будто не знал, что там написано.

Ты хочешь завалить меня, чтобы у меня не было другого выбора, кроме как снова сосать твой член?

Внутренне Шон немного съежился. Он не мог поверить, что потерял самообладание и на самом деле написал это.

Но вслух он сказал:

— Вы не умеете читать, сэр? — Всего несколько дней назад он не осмелился бы использовать такой дерзкий тон с Ратледжем, но, очевидно, имея член мужчины во рту, он набрался больше храбрости.

Ратледж встал и подошел к нему. Он остановился всего в нескольких дюймах от него. Шон не шелохнулся, не поддаваясь запугиванию.

— Я могу отчислить тебя за это, — сказал Ратледж.

— Конечно, но тебя уволят, а твоя карьера будет запятнанная, когда все узнают, что ты обмениваешь оценки на секс.

Ратледж схватил его за шею.

— Ты маленькое дерьмо. — Его рука крепче сжала горло. — Ты мне угрожаешь?

— Нет, — прохрипел Шон. — Я просто очень не люблю, когда надо мной издеваются. Я не заставлял тебя засовывать свой член мне в рот, профессор.

Ноздри Ратледжа раздулись. Он ничего не сказал, мышцы его челюсти подрагивали.

— Серьезно, почему у тебя со мной проблемы? — сказал Шон, изо всех сил пытаясь дышать сквозь давление хватки Ратледжа. — Я не могу быть единственным учеником, которого ты использовал. Я не горжусь тем, что я сделал, но это была справедливая сделка: мы оба что—то извлекли из этого. Почему ты продолжаешь мучить меня?

— Я никогда не обменивал оценки на секс, — возразил Ратледж. — Ты был единственным исключением.

Шон моргнул.

— Что? Но я слышал...

— Да, я постоянно получаю предложения, но я сообщаю обо всех, кто достаточно глуп, чтобы предложить это прямо. Неужели я похож на человека, который готов обменять оценки на что угодно, Уайатт?

Ну, нет. Вот почему Шону было трудно поверить в это, когда Кристиан рассказал ему об этом слухе.

— Но... — Шон изучал Ратледжа. — Что насчет меня? Почему я?

Молчание растянулось. И тянулось. И тянулось еще немного.

Оу.

Шон облизнул губы.

— Ты хочешь меня. — Он неуверенно усмехнулся. — Вау. Наверное, я... я польщен.

Ратледж злобно посмотрел на него, сжимая горло Шона.

— Это просто похоть, не более того. Я не буду обращаться с тобой по—особому.

— Ты уже обращаешься со мной по—особенному, профессор. В последнее время ты был полным мудаком — даже больше, чем обычно. — Шон задержал взгляд. — Давай будем честными, чувак. Мне нужно было не завалить твой предмет, поэтому я отсосал тебе. Я не заставлял тебя принимать мое предложение. Ты хотел, чтобы твой член отсосали, и ты получил то, что хотел. Это не моя вина, что ты не смог устоять. И, черт возьми, я не виноват в том, что возбуждаю тебя. Так что, пожалуйста, перестань вымещать это на мне. Я понимаю: ты сексуально неудовлетворен, так иди подрочи или трахни кого—нибудь...

— Я так не думаю, — очень тихо ответил Ратледж.

Шону не понравился блеск в его глазах.

— Что?

— Я всегда получаю то, что хочу, — сказал Ратледж, его мягкий тон не соответствовал жесткой хватке на горле Шона. Наверняка остануться синяки. — Если я хочу твой рот, я получу твой рот, а не чужой. Встань на колени.

Шон уставился на него. Был ли этот парень настоящим?

— Я так не думаю, профессор, — так же тихо ответил он. — Это ты хочешь, чтобы твой член сосали. Я натурал. Что мне с этого?

Глаза Ратледжа сузились.

— Я больше не повторю свою ошибку. Тебе придется работать над выпускной оценкой, как и всем остальным. Я не поставлю тебе оценку, которую ты не заслуживаешь.

— Тогда, похоже, это будет первый раз, когда ты не получишь то, что хочешь. Сэр. Отпусти. Сейчас же.

Ратледж не отпускал, оценивающе глядя на него.

— Две тысячи, — ответил он.

Шон нахмурился.

— Что?

— Две тысячи долларов в месяц.

Шон рассмеялся, и в его голосе прозвучали недоверчивые нотки.

— Ты, должно быть, шутишь. Я не шлюха.

Ратледж поднял бровь. Шон нахмурился, хотя почувствовал, как его щеки стали горячими.

— Это другое.

— Чем это отличается? — Губы Ратледжа скривились, но Шон никогда не назвал бы это улыбкой. — Это, на самом деле, гораздо честнее и прямолинейнее, чем продавать себя ради оценки. Тебе нужны деньги, Уайатт.

— Откуда ты это знаешь? — резко сказал Шон.

— У меня есть глаза. Большая часть твоей одежды изношена и старая.

Тон Ратледжа был обыденным, но Шон вдруг почувствовал, что он выглядит потрепано по сравнению с безукоризненным костюмом Ратледжа.

— Неужели у тебя нет делов поважнее, чем изучать одежду твоих учеников?

Ратледж провел большим пальцем по пульсу на шее Шона.

— Две тысячи в месяц. Только за то, что сосешь мой член. Подумай об этом, Уайатт.

Шон не хотел об этом думать. Он хотел рассмеяться в лицо Ратледжу и уйти, но...

Но.

Он подумал о пустом холодильнике дома. Он думал об арендной плате, которая должна быть выплачена на следующей неделе. Он думал о том, что скоро наступит зима, и о счетах за отопление. Он подумал о зарплате миссис Хокинс. Он думал о том, что почти не видел Эмили и Би, потому что ему приходилось работать на двух работах, и он все еще едва сводил концы с концами.

Он поддался искушению. Черт возьми, он поддался искушению. Это не повод для гордости, но Ратледж был прав: ему нужны были деньги, и он не был в том положении, чтобы быть разборчивым в источнике денег.

— Три тысячи, — ответил Шон.

Если он собирался сделать это, по крайней мере, он не собирался стоить дешево. Ратледж не был женат, имел хорошую работу и опубликовал несколько книг, отмеченных наградами. Он легко мог себе это позволить.

Ратледж фыркнул.

— Ты не можешь быть серьезным. За эти деньги я могу найти пятьдесят шлюх.

— Я уверен, что ты можешь. Но ты хочешь меня. И я не шлюха.

— Ты мог бы обмануть меня.

Шон проигнорировал укол и тихо сказал, глядя Ратледжу в глаза:

— Ты можешь себе это позволить. Три тысячи за то, что трахаешь мой рот в любое время, когда захочешь.

Ноздри Ратледжа раздулись. Выражение на его лице трудно прочитать, но голод в его глазах, когда он смотрел на губы Шона, было труднее скрыть. Это заставляло Шона чувствовать себя странно. Он был натуралом, но был достаточно честен с самим собой, чтобы признать, что это чертовски лестно, что этот человек — этот могущественный человек, которого все боялись и уважали, — так сильно хотел его.

— В любое время, когда захочу? — сказал Ратледж, переводя взгляд на глаза Шона.

После секундного колебания Шон кивнул. Как часто Ратледж может требовать от него это? Наверное, несколько раз в неделю, максимум. Примерно десять раз в месяц. И он получит за это три тысячи долларов. Он мог бы уволиться с одной из своих работ и проводить больше времени с детьми.

Оно того стоило.

— Очень хорошо, — сказал Ратледж, отпуская его горло. Он вернулся в кресло и посмотрел на Шона. — Чего ты ждешь, Уайатт?

Шон сглотнул и посмотрел вниз на внушительную выпуклость в штанах мужчины. Он мог это сделать. Всего десять раз в месяц и три тысячи долларов за эти хлопоты. Он уже однажды сосал член Ратледжа, и это не было отвратительно или что—то в этом роде. Он мог это сделать. Шон запер дверь и опустился на колени перед самым ненавистным профессором в университете.

Глава 5

Я действительно недооценил его сексуальное влечение, — думал Шон, когда сосал член своего профессора неделю спустя. Это был пятый раз за неделю, когда он стоял на коленях перед Ратледжем.

Шон должен был признать, что это не было отвратительно или что—то в этом роде; Могло быть и хуже. Гораздо хуже. Член Ратледжа всегда был чистым и приятным на вкус. Конечно, из—за размера было сложнее, чем должно было быть, но после первых нескольких раз он привык к этому, и его челюсть перестала болеть. Кроме того, чаще всего Ратледж делал большую часть работы, удерживая лицо Шона на месте и просто трахая его рот.

Тем не менее, были времена, как сегодня, когда Ратледж приказывал Шону медленно лизать и сосать его. Это было сложнее, но внутреннее чувство справедливости Шона не позволяло ему выполнять работу в пол силы: в конце концов, Ратледж заплатил ему за это немалые деньги.

Если бы кто—то сказал ему несколько недель назад, что он будет сосать член другого парня каждый день, Шон рассмеялся бы. Если бы кто—нибудь сказал ему, что он позволит профессору Ратледжу каждый день засовывать свой член ему в рот, Шон подумал бы, что это очень плохая шутка. И не смешная.

Тем не менее, он был здесь, сосал член Ратледжа, большая рука мужчины направляла его голову, в то время как Шон покачивал головой, вращая языком вокруг головки члена своего преподавателя. Да, вкус был в порядке. Шон обнаружил, что с каждым разом он все меньше обращал внимания на это. Ратледж хмыкнул, слегка приподняв бедра. Шон не был уверен, что это говорит о нем, но он мог понять, что Ратледж был уже близок.

— Посмотри на меня, — потребовал Ратледж.

Шон встретился с темными глазами и медленно пососал головку. Потом сильнее. Ратледж схватил Шона за волосы, сильно толкнулся и кончил. Шон проглотил сперму. Он не был поклонником вкуса, но знал, что Ратледжу нравится, когда он это делает. Во всяком случае, вкус был не таким уж ужасным. Через некоторое время он почувствовал на себе взгляд Ратледжа и снова поднял глаза.

Ратледж смотрел на него со странным выражением лица. Внезапно Шон понял, что у него все еще во рту мягкий член Ратледжа, и он все еще лениво сосет его, как будто это был гигантский леденец. Покраснев, Шон выпустил член изо рта и вскочил на ноги.

— Я просто отключился, — сказал он, отворачиваясь и вытирая рот.

— Я ничего не говорил, — сказал Ратледж.

Услышав звук молнии, Шон обернулся. И снова профессор Ратледж выглядел безупречно и отстраненно. Если бы Шон не знал лучше, он бы никогда не поверил в то, что произошло в этом кабинете несколько минут назад. Шон переминался с ноги на ногу. Откинувшись на спинку стула, Ратледж поднял брови.

— Да?

Дерьмо. Это было чертовски неловко, но миссис Хокинс сказала ему, что уволится, если Шон не повысит ей зарплату. Что еще хуже, его арендная плата должна была быть выплачена сегодня. Поэтому Шон заставил себя заговорить:

— Мне нужны деньги. Можешь ли ты заплатить мне сейчас? Я имею в виду — я знаю, что это не было частью сделки, но...

— Иди сюда.

Шон закрыл рот на полуслове и шагнул к нему. Он не мог прочесть выражение лица Ратледжа.

Ратледж схватил его за запястье и посадил к себе на колени.

— Что за...

— Что мне за это будет? — сказал Ратледж, явно насмехаясь над ним, используя слова, сказанные Шоном неделю назад.

Шон вцепился в спинку стула Ратледжа, чувствуя себя неловко и странно. Он и представить себе не мог, что когда—нибудь окажется в такой ситуации: сидеть на коленях у профессора Ратледжа и пытаться выпросить у него деньги.

— Чего ты хочешь? Еще один минет?

Ратледж изучал его.

— Ты позволишь мне поцеловать тебя и прикоснуться к тебе, и я дам тебе деньги.

Шон моргнул. Он посмотрел на губы Ратледжа и почувствовал, как в его животе появилось неприятное чувство.

— Не знаю... я имею в виду, я натурал. Это было бы немного странно.

Губы, на которые он смотрел, скривились.

— Более странно, чем сосать мой член, Уайатт?

Шон почувствовал, как внутри него бурлит нервный смех.

— Ну, когда ты так говоришь, я думаю, ты прав.

Ратледж обвил рукой шею Шона, поглаживая его пульс большим пальцем.

— И так?

Шон пожал плечами.

— Хорошо. Без разницы.

Казалось, Ратледж ждал именно этих слов, потому что следующее, что понял Шон, это то, что у него во рту был язык профессора. Глаза Шона расширились, но он заставил себя расслабиться.

Он закрыл глаза, пытаясь дистанцироваться от происходящего, и потерпел неудачу. Удивительно, но Ратледж был довольно хорош в этом. Он не был неряшливым, и поцелуй не был отвратительным, но это было странно. Было странно быть тем, кого целуют, а не наоборот. Его целовал мужчина, а не девушка. Разница не должна была быть столь очевидной, но она была. Ратледж целовался так же, как и делал все остальное: властно, требовательно и жестко.

Через несколько минут Ратледж, наконец, закончил целовать его, и губы Шона распухли и стали чувствительными. Он чувствовал себя немного подавленным и более чем странно. Ратледж взглянул на него, фыркнул и столкнул с колен. Шон неуверенно поднялся на ноги и повернулся, чтобы уйти.

— Ты забыл свою плату, Уайатт.

Деньги. Точно.

Шон обернулся и даже не взглянул на него, когда Ратледж положил деньги на стол.

— А теперь убирайся, — сказал Ратледж. — У меня есть работы, которые нужно оценить.

Шон был очень рад повиноваться. Выйдя из кабинета, он прикоснулся к припухшим губам.

Они покалывали.

Глава 6

Оказалось, что поцелуи — это не просто разовая вещь. Ратледж, казалось, думал, что теперь, когда он сделал это однажды, он имеет право засунуть свой язык в рот Шону, когда захочет, а он, похоже, хотел этого очень часто.

В результате Шон проводил ужасно много времени на коленях у Ратледжа, с языком мужчины во рту и руками Ратледжа на его заднице. Последнее заставляло его чувствовать себя немного неловко, но Ратледж, похоже, не хотел ничего другого. Шон решил, что мужчина просто ничего не может с собой поделать, поэтому он не стал поднимать шум по этому поводу.

Обычно, после примерно десяти минут крепких поцелуев, Ратледж приказывал ему отсосать ему, но сегодня он не торопился, целуя его снова и снова, глубоко и абсолютно грязно, пока Шон едва мог дышать. Знакомое чувство полного ошеломления вернулось, и Шон обнаружил, что задыхается и издает тихие звуки — он даже не знал, почему. Это было уже слишком. Он не был уверен, нравится ли ему это чувство — ощущение полного подчинения — или он его ненавидит.

Наконец, Ратледж прервал поцелуй, но вместо того, чтобы просто приказать ему отсосать, как он обычно делал, он начал целовать шею Шона.

— Э—э, я почти уверен, что это не было частью сделки, — сказал Шон.

Ратледж, конечно, не обращал на него внимания.

Он закатил глаза. С тех пор, как все это началось, он обнаружил, что Ратледж на самом деле держал себя в руках в классе и не демонстрировал ужасную степень своей... личности. Когда они оставались наедине, Ратледж не сдерживался: он был полностью властен. Все должно было быть сделано так, как хотел Ратледж. Шон оторвался от своих мыслей, когда почувствовал, как большие руки Ратледжа скользнули под рубашку, чтобы погладить его обнаженную спину.

— Ты вроде как переступаешь черту, чувак, — пробормотал Шон, хотя, если быть честным с самим собой, его не слишком беспокоило то, что он трогал его таким образом. Он задумался, стоит ли ему об этом беспокоиться.

Это был не первый раз, когда Шону приходило в голову, что он далеко не так напуган всем этим, как, вероятно, должен был быть. Но опять же, у него во рту каждый день был член этого парня. Это было пустяком.

Ратледж продолжал агрессивно кусать его за шею.

— Вытащи меня и подрочи.

Прежде чем Шон успел это сделать, мобильный телефон Ратледжа начал вибрировать на столе.

Выругавшись, Ратледж оторвал голову от шеи Шона и потянулся за телефоном.

— Да? — огрызнулся он, не взглянув на идентификатор вызывающего абонента.

Шон с интересом наблюдал, как лицо Ратледжа превратилось в каменную маску. Ему явно не нравилось то, что говорил ему звонивший, потому что его голос стал жестким.

— Мне это не интересно, Вивиан. — Пауза. — Мне наплевать, чего он хочет. Прибереги дыхание. Я не приеду.

Его любопытство разгорелось, и Шон наклонился ближе к телефону, пытаясь уловить, что она говорит.

— ... отец очень болен, Дерек, — сказала женщина — Вивиан. — Клянусь, я не лгу. Он никогда не признается в этом, но я знаю, что он хочет увидеть тебя... Пожалуйста. Ради меня.

Челюсть Ратледжа сжалась.

— Я не собираюсь делать то, что он хочет. Я не женюсь на этой глупой маленькой девочке.

— Аманда — хорошая молодая женщина, — сказала Вивиан. — Да, ее отец — друг нашего отца, но она не ее отец. Она добрая и...

— Вивиан, — перебил ее Ратледж, глядя на свой стол. — Ты что—то забываешь. Я не люблю женщин. И даже если бы это было так, я бы никогда не женился на женщине, которую он выбрал для меня.

Вивиан вздохнула.

— Просто приезжай домой в эти выходные. Это единственное, о чем я прошу.

Ратледж ущипнул себя за переносицу.

— Хорошо, — выдавил он. Он грубо повесил трубку и бросил телефон на стол.

— Твоя сестра? — сказал Шон. Полагая, что Ратледж больше не в настроении для секса, он собирался соскользнуть с его колен, когда Ратледж схватил его и поцеловал. Поцелуй был жестоким, тяжелым и карающим. Он закончился так же быстро, как и начался.

Ратледж схватил его за подбородок и уставился на него, гнев все еще катился по нему волнами.

— Ты будешь сопровождать меня.

Шон усмехнулся.

— Буду? Спасибо, что проинформировал меня.

— Я заплачу тебе, — сказал Ратледж, нисколько не смущаясь. — Еще три тысячи за выходные.

Шон уставился на него.

— Ты не можешь быть серьезным. Ты готов заплатить мне три тысячи, только чтобы досадить своему отцу?

Взгляд, который бросил на него Ратледж, заставил бы его вздрогнуть несколько недель назад.

— Это не твое дело. — Он взглянул на часы. — Почти два. Иди домой и собери вещи на выходные. Я заберу тебя через два часа.

Он положил руки на плечи Ратледжа.

— Ого, подожди секунду. Я никуда не поеду. Я серьезно. Я не могу.

Ратледж бросил на него раздраженный взгляд.

— Почему бы и нет?

Шон колебался.

— У меня две младшие сестры. Им всего четыре. Я не могу оставить их на все выходные. У них больше никого нет.

На лице Ратледжа было выражение, которое Шон не мог прочитать.

— Найди им няню. Я заплачу.

Закатив глаза, Шон спрыгнул с его колен.

— Это твой ответ на все? Ты не можешь купить все, знаешь ли. Я не собираюсь оставлять детей с кем—то, кого они не знают. У их няни выходные.

Ратледж вздохнул, его брови слегка нахмурились, а губы скривились.

— Хорошо. Возьми детей с собой.

Шон сделал паузу, прежде чем повернуться к нему.

— Я не думаю, что это хорошая идея. Они стесняются незнакомцев, а ты... ну, ты — это ты.

Кривая улыбка появилась на лице Ратледжа.

— Вопреки распространенному мнению, я не ем детей на завтрак. — Он встал и подошел к Шону. — Ты едешь со мной, — сказал он, останавливаясь перед ним. — Мне все равно, что ты будешь делать с детьми, но ты поедешь со мной.

Прежде чем Шон успел что—то сказать, Ратледж схватил его за воротник и поцеловал. Через несколько минут Ратледж, наконец, позволил ему снова дышать, и Шон был встревожен, обнаружив, что его пальцы сжались на рубашке Ратледжа.

— Хорошо, — сказал он ошеломленно, моргая.

Ратледж толкнул его к двери.

— Я заберу тебя через два часа. Я знаю твой адрес.

— Хорошо, — снова сказал Шон и ушел, чувствуя себя немного смущенным и испуганным.

Глава 7

— Но куда мы едем? — спросила Эмили, дергая Шона за руку.

— Кто придет и заберет нас? — спросила Би, взволнованно подпрыгивая и дергая его за другую руку.

Шон посмотрел между их взволнованными маленькими лицами и внутренне поморщился. Это была ужасная идея.

— Друг, — сказал он, решив ответить Би, так как понятия не имел, куда они едут. Предположительно, чтобы навестить отца Ратледжа. Похоже, что Ратледж и его отец были в ссоре, мягко говоря, поэтому Шон сомневался, что это будет теплое воссоединение семьи, даже если не принимать во внимание тот факт, что Ратледж явно брал его с собой, чтобы досадить отцу.

Втягивать в это Эмили и Би было не очень хорошей идеей, но, с другой стороны... три тысячи долларов. Ему не придется беспокоиться о зарплате миссис Хокинс в течение нескольких месяцев.

— Это он? Это он? — Подпрыгивание Би стало еще более возбужденным, когда она указала на черный Мерседес, остановившийся перед зданием.

— Очевидно, — сказал Шон. — Поехали.

Он взял их чемодан и схватил Би за руку другой рукой. Эмили можно было доверять, что она останется рядом и никуда не убежит; Би бы не смогла. Двери Мерседеса открылись, когда они добрались до него. Шон был удивлен, обнаружив, что Ратледж уже установил детские кресла.

— Хэй, — сказал он Ратледжу, чувствуя себя неловко и теряя равновесие. Ратледж никогда не должен был встречаться с его сестрами. — Эмили, Мелисса, скажите привет мистеру Ратледжу.

— Я не Мелисса! — сказала Би, надув губы. Шон скрыл улыбку.

— Эмили, Би, скажите привет мистеру Ратледжу.

— Здравствуйте, мистер Ратледж! — сказали они в унисон, и Шон почувствовал прилив гордости. Им было всего четыре, но они были очень умны и красноречивы. Они были похожи на маленьких златокудрых ангелочков, застенчиво улыбающихся мужчине. Любой, у кого есть сердце, улыбнулся бы в ответ.

По—видимому, не Дерек Ратледж. Ратледж изучал девочек, как будто они были особями с другой планеты, прежде чем слабо кивнуть и повернуться к Шону.

— Посади их на их места. Я положу твой чемодан в багажник.

Шон просто закатил глаза, задаваясь вопросом, что превратило Ратледжа в такого помешанного на контроле человека. Это было совершенно неуместно. К тому времени, когда девочки были закреплены сзади, Ратледж вернулся на водительское сиденье. Шон взглянул на девочек в последний раз, прежде чем осторожно закрыть дверь и занять свое место.

— Прежде чем мы уедем, я хочу кое—что прояснить, — сказал Шон, понизив голос, чтобы девочки не слышали. — Я очень мало знаю о твоей семье, но ты не станешь втягивать девочек в свои проблемы с отцом. Если кто—то будет плохо с ними обращаться, мы уйдем. К черту деньги. Понял?

Ратледж смотрел на него мгновение.

— Никто не будет обращаться с ними плохо, — сказал он, прежде чем наклониться, схватить Шона за подбородок и накрыть его губы своими.

Шон нахмурился — было не время и не место, — но Ратледж крепко держал его лицо, его губы были твердыми и голодными, его язык глубоко погружался в рот Шона, уверенный и собственнический, и вскоре Шон обнаружил, что полностью ошеломлен интенсивностью поцелуя. Это продолжалось, и продолжалось, и продолжалось...

— Шон, ты ранен?

Задыхаясь, он оттолкнул Ратледжа и сосредоточил свой взгляд на Эмили.

— Что? Нет!

Она нахмурила свои маленькие бровки.

— Я подумала, что тебе больно. Ты издавал странные звуки.

Его лицо было теплым, Шон решительно избегал смотреть на Ратледжа.

— Я не издавал звуков.

— Издавал! — сказала Би с озадаченным видом. — Лгать плохо! Ты так сказал!

Эмили кивнула.

— И почему мистер Ратледж засунул свой язык тебе в рот?

— Потому что твой брат хотел что—нибудь пососать, — прокомментировал Ратледж, заводя двигатель.

Покраснев, Шон пнул его по голени, но, к его удивлению, близнецов, казалось, удовлетворило объяснение и они начали говорить о чем—то другом.

Он откинулся на спинку сидения. Шон не смотрел на Ратледжа. Он не мог. Он все еще был теплым, его кожа была напряжена, а дыхание неровным.

Ебать. Что с ним происходит?

** ** ** ** **

— Итак, что случилось с твоим отцом?

Они ехали больше часа, девочки спали. Глаза Ратледжа были прикованы к дороге.

— С каких пор это твое дело?

— Я не знаю — сказал Шон не без сарказма. — Ты тащишь меня и мою семью в дом твоего отца без приглашения. Что—то мне подсказывает, что он не будет рад нас видеть

— Он не будет. Но если тебе станет легче, он и меня тоже не будет рад видеть.

Шон откинулся на спинку кресла и изучил его профиль.

— Я думал, он пригласил тебя.

Ратледж усмехнулся. Это был леденящий душу звук.

— Мой отец никогда не проглотил бы свою гордость и не пригласил бы меня. Пятнадцать лет назад он сказал, что я приползу обратно, когда у меня закончатся деньги. Он ненавидит, когда оказывается неправ.

Глаза Шона расширились.

— Ты хочешь сказать, что не был дома пятнадцать лет?

— И я бы с удовольствием отсутствовал еще пятнадцать лет. Я до сих пор сомневаюсь, что моя сестра не лжет о его здоровье. Этот старый ублюдок переживет нас всех.

Шон был немного встревожен. Что сделал отец Ратледжа, чтобы заслужить такую ненависть от собственного сына?

— Хм, он бил тебя, когда ты был ребенком?

Уголок рта Ратледжа дернулся.

— Джозеф Ратледж никогда бы не сделал что—то настолько плебейское.

Шон колебался.

— Он выгнал тебя из—за твоей сексуальной ориентации?

Пальцы Ратледжа крепче сжали руль.

— Он никогда не выгонял меня. Я ушел сам.

Шон чувствовал, что все было сложнее. Если отец Ратледжа хотел, чтобы его сын женился на какой—то женщине, это означало, что он все еще не принял сексуальность своего сына; он, вероятно, думал, что это что—то «излечимое». Однако, поскольку Шон не знал отца Ратледжа, он мог только предполагать

— Какой он?

Ратледж слегка пожал плечами.

— Типичный старый богач. Гордый, своевольный и непреклонный.

— Хм, напоминает мне кого—то.

Ратледж заметно напрягся. Шон ощутил напряжение в его широких плечах, агрессивный выступ его профиля. Вечерняя тень придавала ему суровый, грубый вид. Взгляд Шона скользнул по рукам Ратледжа, от его бицепсов, напрягающихся под рукавами рубашки, до пальцев, сжимающих руль немного крепче, чем нужно. Шон облизнул пересохшие губы, глядя на руки Ратледжа. Он помнил, как они схватили его за подбородок, за шею...

— Если продолжишь смотреть на меня так, в конечном итоге ты окажешься с моим членом в тебе до того, как поездка закончится.

Шон бросил взгляд на лицо Ратледжа. Ратледж смотрел на дорогу. С пылающим лицом Шон сказал:

— Я не понимаю, о чем ты говоришь.

Ратледж только фыркнул. Между ними воцарилась тишина, густая, заряженная. Наконец, Шон больше не мог этого терпеть.

— Что ты имел в виду?

— Ты понимаешь, что я имел в виду. Несмотря на твои плохие оценки, ты не совсем глуп.

— Вау, спасибо. Я собираюсь отметить этот день в календаре "Профессор Ратледж сказал, что я не совсем глуп". Я чувствую себя таким особенным, знаешь ли.

— Уайатт. — Ратледж по—прежнему не смотрел на Шона. — Ты не такой "натурал", как думаешь. Если говорить прямо: ты смотришь на меня так, как будто хочешь сосать мой член.

Шон открыл рот, но закрыл его, ничего не сказав. Затем он рассмеялся.

— У тебя действительно высокое мнение о себе.

Ратледж вздохнул, свернул с дороги и заглушил двигатель. Не говоря ни слова, он вышел из машины, подошел к пассажирскому сиденью, открыл дверь и вытащил Шона.

— Эй! — сказал Шон, оглянувшись на близнецов, но они все еще крепко спали.

Ратледж закрыл дверь и потащил Шона прочь от машины в сторону леса.

— Послушай... — начал было Шон, но его прервали, когда Ратледж прижал его к широкому стволу дерева и положил руки по обе стороны от лица Шона. Темные глаза сверлили его.

— У меня нет настроения на гей—истерики. Меня не волнует, если ты обманываешь себя, думая, что ты полностью гетеросексуал. Но когда ты со мной, я не хочу слышать эту ерунду.

Шон неуверенно рассмеялся.

— Тебе не кажется, что с твоей стороны немного самонадеянно говорить, что ты лучше меня знаешь, натурал я или гей?

— На самом деле, я думаю, что ты бисексуал, но это не имеет значения сейчас. Я не говорю, что знаю лучше тебя, что тебя заводит. Но у меня есть глаза. Я могу легко сказать, когда парень хочет сосать мой член.

— Я не хочу сосать твой член. Я сосу твой член только потому, что ты платишь мне за это.

— Да, я плачу тебе, — тихо сказал Ратледж. — Но это не значит, что тебе это не нравится. У тебя есть небольшая оральная фиксация, Уайатт. Твой рот очень чувствителен. Ты любишь, когда твой рот полон. Тебе нравится, когда тебя целуют. Тебе нравится, когда тебя трахают в рот.

Шон вздрогнул.

— Нет, это не так.

Ратледж приподнял брови.

— Ты продолжаешь сосать мой член даже после того, как я кончаю.

Его кожа потеплела, и Шон отвел взгляд. Да, он ловил себя на этом несколько раз, но...

— Даже если то, что ты говоришь правда, это ничего не доказывает.

Оральная фиксация на самом деле была хорошим объяснением, почему ему нравились поцелуи Ратледжа и почему член Ратледжа во рту казался... правильным.

— Ты прав, — сказал Ратледж. — Желание сосать член другого мужчины не делает тебя геем.

— Перестань издеваться надо мной.

— Я не издеваюсь над тобой.

Они молча смотрели друг на друга.

Шон увлажнил губы языком. Ратледж поднял руку и погладил нижнюю губу Шона большим пальцем. Шон стоял неподвижно, едва дыша. Ратледж медленно засунул большой палец в рот, осторожно раздвинув губы Шона, пока они продолжали смотреть друг на друга. Шон осторожно провел кончиком языка по большому пальцу, а затем...

Он пососал.

Ратледж резко вдохнул. Он начал толкать и вытягивать большой палец изо рта Шона, все время глядя ему в глаза. Это заставило Шона покраснеть — он сосал большой палец своего профессора, черт возьми, — да помоги ему Бог, ему это нравилось, внутри его рта покалывало. Он не мог перестать сосать. Он хотел продолжать сосать его. Он издал тихий звук, когда Ратледж убрал большой палец.

— Определенно, оральная фиксация, — пробормотал Ратледж, прежде чем наклониться и заменить большой палец языком.

Несколько минут спустя Шон оказался на траве, а на нем лежало тяжелое тело Ратледжа. Он стонал, жадно посасывая его язык, зарывшись руками в волосы мужчины. Он больше не мог притворяться, что ему это не нравится, поэтому он не пытался подавить вздохи и стоны удовольствия, когда Ратледж тщательно трахал его рот языком.

— Ты громкий, — проворчал Ратледж, покусывая подбородок и шею Шона.

Шон чувствовал себя слишком дезориентированным, чтобы ответить, поэтому только притянул его к губам. Он хотел больше поцелуев. Ему нужно было больше поцелуев. Ратледж подчинился, крепко поцеловав его, его рука шарила между ними, делая... нечто. Глаза Шона расширились, когда он почувствовал, как Ратледж обхватил рукой оба их члена. Он напрягся. Он был твердым. Он был твердым.

— Забудь о ярлыках, черт возьми, — сказал Ратледж и начал быстро гладить их, целуя Шона глубже и грязнее.

Шон не мог ничего сделать, кроме как застонать. Он зашел слишком далеко, чтобы протестовать. Он хотел кончить. Прежде чем он смог остановиться, он начал двигать бедрами, встречая толчки Ратледжа, чувствуя, как член Ратледжа трется о его член, и, черт возьми, одна только мысль — это было неправильно и возбуждало одновременно.

Это не заняло много времени. Теперь они даже не целовались — скорее пытались проглотить друг друга, губы и зубы кусали и сосали. Шон немного перевернулся и зацепил одну ногу за ногу Ратледжа, скрепив их вместе. Огонь пронзил его, и он почувствовал, как он собирается в его животе, распространяясь всплесками наружу. Он почувствовал, как Ратледж зарычал, низко и грубо, вздрагивая, когда кончал, липкое влажное тепло собралось между ними. Еще несколько толчков, и Шон тоже кончил, постанывая и царапая спину Ратледжа.

Он медленно открыл глаза и увидел, что Ратледж уже стоит на ногах, застегивая штаны. Поняв, что его член все еще в поле зрения, Шон быстро заправился и застегнул молнию, его пальцы дрожали.

Он слышал, как Ратледж возвращается к машине.

— Один из них проснулся.

Шон поднялся на ноги.

— Кто? — спросил он, все еще не в силах думать ни о чем, кроме того факта, что он только что занимался сексом с мужчиной.

— Один из детей, — сказал Ратледж, садясь на водительское сиденье.

То, как Ратледж произнес слово «дети», с таким же успехом мог говорить об инопланетянах. Это почти заставило Шона улыбнуться. Почти. Шон подошел к машине и занял свое место. Би все еще спала, а Эмили — нет. Она сонно сосала большой палец, глядя то на Шона, то на Ратледжа.

— Тебя не было здесь, когда я проснулась.

Шон наклонился и поцеловал ее в лоб.

— Прости, детка. Ты испугался?

— Я не ребенок, — сказала Эмили. — Я взрослая. Мы приехали?

— Нет, — сказал Шон.

—— Тогда почему машина остановилась?

Шон прочистил горло. Как он должен был ответить на это?

— Потому что нам с мистером Ратледжем нужно было поговорить.

Ратледж запустил двигатель. Эмили зевнула.

— Почему ты не мог поговорить в машине?

— Потому что мы не хотели тебя будить.

Эмили нахмурилась, но, казалось, приняла объяснение. Ее глаза снова начали закрываться.

Выдохнув, Шон отвернулся от нее и посмотрел на проплывающий мимо пейзаж.

— Пристегни ремень безопасности, — приказал Ратледж через некоторое время.

Шон пристегнул ремень безопасности и пробормотал:

— Помешанный на контроле.

— Так ты перестал нервничать? — Тон Ратледжа был сардоническим.

— Я не нервничал. — Поняв, что он сказал это слишком громко, Шон понизил голос. — С чего бы мне? Итак, ты мне подрочил. Ничего такого. У меня не было секса целую вечность, и ты знаешь, что поцелуи меня возбуждают.

Ратледж ничего не сказал и вернул взгляд на дорогу, его лицо было совершенно нечитаемым. Шон изучал его.

— Знаешь, мне кое—что интересно, — пробормотал он. — Почему я? Почему ты платишь мне непристойную сумму денег за несколько минетов? Тебе даже не нужно платить за секс. Я уверен, что многие геи с удовольствием займутся с тобой сексом. Я имею в виду, что ты не уродлив или что—то в этом роде. Так почему я?

— Ты хочешь комплименты?

— Нет. Мне искренне любопытно.

— Я хотел трахнуть тебя с того момента, как ты вошел в мой класс несколько месяцев назад. Вот так просто.

Шон увлажнил губы, его живот совершил кульбит.

— Ты хотел меня так долго?

Ратледж фыркнул, не глядя на него.

— Я не тосковал или что—то в этом роде, Уайатт. Я хотел засунуть свой член в тебя. Ты просто в моем вкусе.

— Блондин?

— Нет. Я не имею в виду твою внешность. Если судить только по внешности, то твой друг Эшфорд больше в моем вкусе, чем ты.

Внутренности Шона сжались. Он не был уверен, почему он был удивлен. Кристиан был чрезвычайно привлекателен. Черт возьми, всех тянуло к нему. И с его темно—каштановыми волосами, выразительными карими глазами и чувственными красными губами он был полной противоположностью Шона. Шон всегда чувствовал себя бледным и невидимым рядом со своим другом.

— Так что, если бы это был Кристиан, который предлагал секс за оценку, ты бы это сделал?

Ратледж бросил на него странный взгляд.

— Нет.

Узел в животе Шона разжался.

— Почему бы и нет?

— Потому что я не хочу его трахать, — грубо сказал Ратледж. По какой—то причине он начал выглядеть раздраженным. — Находить кого—то физически привлекательным — это не то же самое, что хотеть его.

— Так что же ты имел в виду, когда сказал, что я в твоем вкусе?

Ратледж молчал так долго, что Шон начал думать, что он вообще не собирается отвечать.

В его голосе был оттенок самоиронии, когда он заговорил:

— Все это очень банально. Когда я учился в школе, я был стереотипным непопулярным ботаником.

— Правда?

Глядя на этого самоуверенного, высокомерного человека, Шону было трудно поверить в это.

— Конечно, был. Я получил докторскую степень в двадцать три года, Уайатт. У меня точно не было времени, чтобы общаться с людьми.

— Это многое объясняет, — пробормотал Шон. — Дай угадаю: был популярный качок, в которого ты был влюблен, и я похож на него?

— Он совсем не похож на тебя.

— Тогда какое это имеет значение?

— Если ты перестанешь меня перебивать, ты узнаешь. — Губы Ратледжа скривились. — Он был стереотипным популярным спортсменом. Очевидно, натурал, и вел себя так, как будто он владел миром, а я хотел... Я смотрел на него и представил, как заталкиваю свой член ему в горло. Представил, как держу его и заставляю умолять, чтобы его трахнули. Заставляю гетеросексуального мальчика умолять о моем члене.

Шон сглотнул и взглянул на девочек, чтобы убедиться, что они спят.

— К чему ты клонишь?

Ратледж слегка пожал плечами, не сводя глаз с дороги.

— Красивый, натурал и недосягаемый: это в значительной степени мой тип. Если ты позволишь мне трахнуть себя, ты мне надоешь. Они мне всегда надоедают.

Шон скрестил руки на груди, внезапно почувствовав холод.

— Кто это сделал с тобой? — спросил он наконец, глядя на проезжающую местность. Темнело.

— Что?

— Кто—то облажался с тобой. — Шон повернул к нему голову. — Нездорово вступать в отношения, зная, что они обречены на провал — что ты потеряешь интерес к парню после того, как трахнешь его. И это действительно пиздец, когда в твоем типе гетеросексуальные, недосягаемые парни. Ты боишься обязательств? Или чего—то еще?

Челюсть Ратледжа была сжата так сильно, что вены на шее вздулись.

— Избавь меня от твоего псевдопсихологического анализа. Объяснение на самом деле намного проще: мне просто нравится развращать и трахать гетеросексуальных мальчиков. Меня это заводит. И прежде чем ты назовешь меня мудаком: я всегда честен с ними. Большинство би—любопытных «гетеросексуальных» парней в конечном итоге все равно хотят вернуться к своей гетеросексуальной жизни, а я не вступаю в долгосрочные отношения. Так что это беспроигрышный вариант для всех участников. Никаких условий.

— Почему бы тебе не вступать в долгосрочные отношения? Тебе тридцать три.

— И? — сказал Ратледж. — Я не тот человек, который хочет белый забор и двух с половиной детей.

Шон взглянул на Эмили и Би.

— Не знаю, — медленно сказал он. — Я всегда думал, что геи не сильно отличаются от гетеросексуальных парней и в конце концов захотят остепениться. Даже Кристиан хочет этого.

— Кристиан? — Ратледж выглядел слегка озадаченным.

Шон нахмурился.

— Мой лучший друг?

— А, ты имеешь в виду Эшфорда.

— Серьёзно? Ты не знаешь его имени?

— Зачем мне знать его имя? Он мой ученик.

— Я тоже твой ученик, профессор.

Ратледж посмотрел на него, уголок его рта дернулся.

— Кто сказал, что я знаю твое имя, Уайатт?

Шон тихо рассмеялся.

— Хорошо. К твоему сведению, это Саймон.

— Нет, это не так.

— Ага!

Покачав головой, Ратледж оглянулся на дорогу.

— Я, конечно, знаю твое имя, но я не думаю о тебе как о Шоне.

— Согласен. Я также не думаю о тебе как о Дереке.

Даже произнесение имени вслух было немного странным, на самом деле. Шон покрутил это имя на языке. Дерек. Нет. Ратледж был Ратледжем. Шон будет очень беспокоиться в тот день, когда он начнет думать о Ратледже как о Дереке.

— Я рад, что мы понимаем друг друга, — пробормотал Ратледж с намеком на веселье в голосе. — А теперь иди сюда и поцелуй меня.

Шон моргнул.

— Что? Ты за рулем.

— Я буду держать ухо востро, — сухо сказал Ратледж, не глядя на него.

— Ты серьезно?

— Ты должен знать, что я всегда серьезен. Я теряю терпение.

Шон посмотрел на губы Ратледжа и сказал:

— Хорошо.

Он встал. Ратледж слегка повернул голову, положил руку на затылок Шона и поцеловал его. Шон вздохнул и начал сосать язык Ратледжа.

После... некоторого времени Ратледж в последний раз прикусил нижнюю губу Шона и оттолкнул его.

— Ты должен позволить мне трахнуть тебя, — мрачно сказал он.

Откинувшись на спинку сидения, Шон вытер влажные, опухшие губы и глубоко вздохнул. Его кожа все еще горела от щетины Ратледжа.

Глава 8

К тому времени, когда они прибыли, уже стемнело. Когда они вышли из машины, Шон посмотрел на дом и сказал не без юмора:

— На самом деле, теперь некоторые вещи начинают иметь смысл.

Было почти смехотворно неправильно называть его домом. Это был огромный особняк в классическом стиле. Би взволнованно хлопнула в ладоши.

— Дворец!

— Не будь глупой, — сказала Эмили, ее тон был строгий. — Короли и принцессы живут во дворцах. У нашей страны нет королей.

— Королевская семья, — поправил ее Ратледж, запирая машину. — Если ты собираешься назвать кого—то глупым, убедись, что ты сама не ошибаешься.

Би улыбнулась Ратледжу и схватила его за руку.

— Вы мне нравитесь, мистер Ратледж!

Ратледж уставился на крошечную девочку с озадаченным выражением лица, прежде чем посмотреть на Шона. Подавляя улыбку, Шон сказал:

— Оставь мистера Ратледжа в покое, Би. Давай, возьми меня за руку.

Би надулась, но отпустила руку Ратледжа и взяла руку Шона. Эмили взяла его за другую руку, пока несколько слуг вышли, чтобы забрать их багаж.

— Он мне не нравится, — сказала Эмили, когда они шли к дому.

— Не груби, милая, — сказал Шон, взглянув на мужчину, который шел рядом с ними. — Мистер Ратледж тебя слышит.

Ратледж был сосредоточен на доме; Он не показывал никаких признаков того, что прислушивается к разговору. Шон отвел взгляд. Трудно было поверить, что всего несколько часов назад этот безукоризненно одетый мужчина с суровым лицом стонал и двигался на нем.

— Но он мне не нравится, — упрямо сказала Эмили, понизила голос. — Не нравится, как он на тебя смотрит.

— Как он смотрит на меня? — повторил Шон.

— Как Би смотрит на блины.

Шон выдавил из себя улыбку. Это был совершенно новый уровень неловкости.

— Ты выдумываешь, тыковка.

— Но...

— Ты просто выдумала это, — повторил Шон, надеясь, что Ратледж не услышал слов Эмили.

Лицо Ратледжа было жестким и холодным, лишенным какого—либо цвета. Это был человек, который возвращался домой к своему отцу и его семье после пятнадцати лет отсутствия. Он выглядел таким же счастливым, как человек, направляющийся в тюрьму. Дворецкий — чертов дворецкий — открыл дверь и тихо поприветствовал Ратледжа:

— Мистер Дерек.

Шон повел девочек внутрь. Они выглядели застенчивыми и нервными, и Шон должен был признать, что он нервничает не меньше, чем они; он просто лучше маскировал это. Его первое впечатление от зала было обширным — мрамор, колонны, классические бюсты и возвышающийся купол.

— Дерек!

Шон поднял глаза. Высокая темноволосая женщина спускалась по лестнице со смутной улыбкой на губах. Она обняла Ратледжа и поцеловала его в щеку.

— Вивиан, — пробормотал Ратледж. — Ты хорошо выглядишь.

Значит, это была сестра, которая убедила его приехать. Шон с любопытством посмотрел на нее. Он, конечно, видел семейное сходство. Она казалась на несколько лет старше своего брата, возможно, лет тридцати пяти.

Вивиан отстранилась и уставилась на Шона и девочек через плечо Ратледжа, но прежде чем она или Шон успели что—то сказать, в дом вошли двое пожилых мужчин. Один из них, более высокий, имел сверхъестественное сходство с Ратледжем. На самом деле, они могли бы быть близнецами, если бы мужчина не был примерно на тридцать лет старше. Шон решил, что это, должно быть, отец Ратледжа, Джозеф Ратледж.

— Блудный сын вернулся, — сказал Джозеф с усмешкой. — Я знал, что этот день настанет.

— Вот тут ты ошибаешься, — холодно сказал Ратледж. — Я приехал только потому, что Вивиан не переставала меня мучить. Судя по всему, ты практически на смертном одре.

— Дерек! — сказала Вивиан, выглядя возмущенной.

— Тогда мне придется тебя разочаровать, — сказал Джозеф. — У меня отличное здоровье.

Он лгал. У него был почти серый оттенок лица.

— Так что ты не получишь мои деньги в ближайшее время.

— Ты знаешь, что мне не нужны твои деньги, — сказал Ратледж.

Они смотрели друг на друга ледяными взглядами, и сходство между ними было поразительным. Шон задавался вопросом, знает ли об этом Ратледж, и не возмущался ли он этим. В этот момент Джозеф перевел взгляд на Шона. Его острые темные глаза пробежали по нему с головы до ног, заставляя Шона болезненно осознавать свою изношенную, дешевую одежду. Губы Ратледжа—старшего скривились в насмешке.

— А это кто?

Ратледж сделал шаг к Шону и положил руку ему на плечо.

— Это мой любовник, Шон Уайатт.

Другой старик резко вдохнул. Лицо Джозефа ничего не выдавало, но почему—то температура в комнате, казалось, упала на пару градусов. Шон внутренне поморщился, но не то чтобы он этого не ожидал.

— Шон, это мой отец, Джозеф Ратледж, — сказал Ратледж нехарактерно мягким голосом. Мудаку это очень нравилось. — И старый друг моего отца, Натан Брукс.

— Приятно познакомиться, — солгал Шон, задаваясь вопросом, был ли мистер Брукс тем человеком, на чьей дочери Джозеф хотел женить своего сына.

— Понятно, — наконец сказал Джозеф, прежде чем перевести свой тяжелый взгляд на близнецов. — А это кто?

Шон подавил желание спрятать девочек за спиной.

— Это мои сестры, мистер Ратледж. Эмили и Мелисса.

На этот раз Би молчала и не спорила насчет имени. Обе девушки приблизились к Шону.

— Понятно, — снова сказал Джозеф Ратледж, прежде чем обратиться к служанке. — Подготовьте комнату для наших гостей.

— Подготовьте комнату для детей рядом с моей, — вмешался Ратледж. — Очевидно, Шон останется в моей.

Шон немного съежился. Вена на виске Джозефа пульсировала. Вивиан с беспокойством наблюдала за отцом. У мистера Брукса было выражение отвращения на лице, которое он не удосужился скрыть.

— Делай, как он говорит, — выдавил Джозеф Ратледж, нарушив молчание. — Проводите их в комнаты. Ужин через полчаса. Дерек, на пару слов.

Шон повернулся, чтобы последовать за горничной, когда чья—то рука схватила его за руку и остановила.

— Увидимся в ближайшее время, — сказал Ратледж и коротко поцеловал его.

Или, по крайней мере, это, вероятно, должен был быть короткий поцелуй, но Шон обнаружил, что его губы голодно прижались и раздвинулись. Он почувствовал удивление Ратледжа, прежде чем тот схватил его за шею и поцеловал по—настоящему. Поцелуй, казалось, длился вечность. К тому времени, когда Ратледж наконец отступил, Шон едва мог дышать. Шон не оглядывался по сторонам, чтобы увидеть реакцию всех — он вполне мог себе это представить.

Схватив девочек, он последовал за служанкой. Его лицо было очень горячим.

Глава 9

Сказать, что ужин был неловким, было бы преуменьшением. Это было не просто неловко: это было нездорово. Прошло всего десять минут, и Шон уже смотрел на часы на стене. Токсичная атмосфера в комнате была настолько густой, что ее можно было разрезать. Он никогда не видел столько пассивной агрессии между членами семьи. Теперь Шон был рад, что Эмили и Би не разрешили есть со взрослыми.

Раздражало то, что никто ничего не говорил прямо; Все было тщательно скрыто за мягкими улыбками и изысканными манерами. Эндрю, муж Вивиан, был единственным, кто, казалось, изо всех сил пытался скрыть свою неприязнь к шурину.

Однако Ратледж не обращал на Эндрю особого внимания; Его самые резкие замечания были припасены для его отца. Ратледж был довольно печально известен своей безжалостностью в университете, но это было ничто по сравнению с его злобностью по отношению к отцу. Шону было бы жаль Джозефа Ратледжа, если бы старик не вел себя хуже. В течение первых десяти минут Джозеф умудрялся оскорбить все: от интеллекта сына до его сексуальности, его тон был полон насмешек и презрения.

Наблюдая за ними, Шон начал понимать, почему Ратледж покинул свой дом и не возвращался пятнадцать лет. Он также начал понимать, почему Ратледж был таким помешанным на контроле. Личность его отца была настолько властной, что у него, вероятно, развилась аналогичная потребность контролировать все в качестве защитного механизма.

— Они понимают, насколько они похожи, верно? — пробормотал Шон Вивиан, убедившись, что Ратледж, сидевший по другую сторону от него, не слышит его.

Вивиан казалась единственным дружелюбным лицом за столом. Она вздохнула.

— Я думаю, что отчасти поэтому они ненавидят друг друга, — пробормотала она. — Хотя в глубине души они заботятся друг о друге.

Шон посмотрел на отца и сына, стреляющих молниями друг в друга, и скептически посмотрел на нее.

Вивиан улыбнулась без юмора.

— Я знаю, в это трудно поверить, но отец действительно заботится о Дереке. — Ее глаза стали отстраненными. — Когда мы были детьми, отец очень гордился им. Раньше я завидовал Дереку. Все стало... трудно, когда отец узнал об ориентации Дерека, но я уверена, что ему все еще не все равно. Если бы он хотел, то отрекся от него давным—давно и вычеркнул бы его из завещания. — Взглянув на мужа, она понизила голос. — Эндрю очень зол из—за этого. Он работает в семейной компании в течение многих лет и считает, что заслуживаетунаследовать ее.

— Оу, — сказал Шон.

Говоря о человеке, Эндрю выбрал этот момент, чтобы повернуться к Шону и спросить:

— Итак, ты работаешь? Или мой шурин оплачивает твои счета потому, что ты раздвинул для него ноги?

За столом воцарилась тишина, и Шон почувствовал, что покраснел. Он не мог поверить, что Эндрю действительно сказал это. И, судя по неловкому выражению, которое мелькнуло на лице Эндрю, он тоже не мог в это поверить. Но затем Эндрю стиснул челюсть, выглядя упрямым и решительным: возможно, он пожалел об этом, но он явно не собирался забирать слова обратно.

Шон закусил губу, не зная, что сказать. Слова Эндрю попали слишком близко к сердцу. Конечно, никто здесь не знал о характере его отношений с Ратледжем, но, тем не менее, это заставляло его чувствовать себя смущенным и униженным. Шон сам не до конца смирился с этим, и теперь... он чувствовал себя шлюхой. Это было смешно, но это был первый раз, когда он по—настоящему почувствовал это.

Он не чувствовал себя шлюхой, когда сосал член Ратледжа за деньги. Но он чувствовал себя шлюхой, сидя в этой шикарной столовой со всеми этими снобами.

— Извинись.— сказал Ратледж. Это было сказано тихим, стальным голосом, но все в комнате слышали его. Эндрю посмотрел на Ратледжа.

— С чего бы мне? Мы все видим, что он беден и спит с тобой из—за...

— Ты извинишься, — сказал Ратледж опасно мягким тоном.

— Эндрю, пожалуйста, — неловко сказала Вивиан. — Это было неуместно...

— Извинись, — снова сказал Ратледж. Джозеф Ратледж наблюдал за обменом мнениями между сыном и зятем, как ястреб.

— Все в порядке, — легко сказал Шон.

Ратледж проигнорировал его и продолжал злобно смотреть на Эндрю, который выглядел неловко.

— Он извинится, или мы уйдем.

Шон подумал, что это странная угроза, потому что Эндрю явно обрадуется, если они уйдут, но Джозеф Ратледж нахмурился.

— Извинись, мальчик. Никто не оскорбляет моих гостей.

Кроме тебя — подумал Шон не без юмора. Эндрю сухо сказал:

— Мои извинения, если я кого—то обидел. Это не было моим намерением.

Ратледж не выглядел удовлетворенным, его тело было напряжено, а глаза сузились.

— Если тебе так интересно, — сказал Шон Эндрю, — я студент и подрабатываю официантом. Да, Дерек оплачивает большую часть моих счетов. Я не стыжусь этого. Мне повезло, что у меня есть такой поддерживающий, надежный партнер.

Он посмотрел Эндрю в глаза.

— И если я «раздвигаю ноги для него», это не имеет к этому никакого отношения, и это определенно не твое дело. — Шон поднял брови. — Я не знаю, почему ты вообще поднял эту тему, Эндрю. Если только ты не завидуешь.

Он улыбнулся, когда лицо мудака медленно покраснело. Шон даже не обращал внимания на ошеломленное, неловкое молчание, воцарившееся в комнате. Он взял вилку и снова начал есть, игнорируя всех. Он чувствовал на себе взгляд Ратледжа.

Шон не повернул головы.

Глава 10

Шон провел несколько часов, играя с Эмили и Би после ужина. Когда близнецы наконец выбились из сил и заснули, Шон вернулся в свою спальню. Она была пуста. Не зная, почувствовал ли он облегчение или разочарование, парень схватил свежую одежду и долго принимал душ. Он постоял некоторое время, когда вода лилась на его обнаженное тело, и подумал о том, что ему предстоит разделить постель с Ратледжем. Всю ночь. Шон посмотрел на свой полутвердый член и вздохнул. Все это было так запутанно. Ратледж был мужчиной. Он также был долбаным мудаком. Он не должен быть в восторге от того, что разделит с ним постель.

Раздраженный своим телом, Шон вытерся, оделся и вернулся в спальню. Сначала он подумал, что Ратледж все еще где—то в другом месте. Затем он заметил высокую фигуру на балконе. Шон медленно направился к двери, распахнул ее и вышел в ночь. Когда холодный воздух ударил по нему, он слегка вздрогнул и обхватил себя руками, чтобы согреться. Для ноября было еще довольно тепло, но недостаточно тепло для одного тонкого слоя одежды.

В руке у Ратледжа была сигарета. Он не повернул головы. Шон прислонился к перилам балкона, повторяя позу Ратледжа.

— Он действительно болен, знаешь ли.

Он заметил легкое напряжение плеч Ратледжа только потому, что внимательно наблюдал за ним.

— Да, — беззвучно сказал Ратледж. — Он умирает.

Шон не мог сказать, что он был удивлен.

— Извини.

Пожав плечами, Ратледж затянулся сигаретой.

— Между нами нет любви.

Шон посмотрел на луну, выглядывающую из облаков.

— Когда мои родители умерли, они оставили огромные долги. Дом пришлось продать, чтобы расплатиться с кредиторами, поэтому я оказался бездомным, едва совершеннолетним и с двумя малышами, о которых нужно было заботиться. Иногда я ненавижу их. За то, что они умерли, за то, что были такими безответственными и поставили меня в такое положение.

Он почувствовал, как его горло сжалось, и ему пришлось проглотить комок. Вдыхая чистый ночной воздух, он поднял лицо вверх, чтобы почувствовать, как ветерок касается его кожи.

— Но я скучаю по ним. Так чертовски сильно.

Ратледж ничего не сказал. Где—то вдалеке закричала сова.

— Он твой отец, — сказал Шон. Ратледж затушил сигарету.

— Я привел тебя сюда не для того, чтобы ты читал мне лекции о важности семьи. — Его голос был отрывистым. Раздражен.

— Нет. Ты привел меня сюда, чтобы досадить своему отцу и доказать свою точку зрения. Тебе не кажется, что это мелочно и противно?

— Он не жертва. Смерть не делает его меньшим куском дерьма.

— Это верно, — согласился Шон.

— И ты ничего не знаешь о наших отношениях.

— Ты прав: я ничего не знаю. Мы уже выяснили, что я просто пустоголовый симпатичный мальчик.

Ратледж повернулся к нему. Шон чувствовал жар его взгляда даже в темноте.

— Ты невероятно раздражаешь, — сказал Ратледж, прежде чем притянуть Шона к себе и слить их губы вместе.

Несколько минут спустя Шон открыл глаза и сказал:

— Это тоже раздражает. Ты используешь мою оральную фиксацию против меня.

Ратледж снова поцеловал его, и все стало головокружительным, горячим и подавляющим. Через какое—то неопределенное время Шон снова открыл глаза и обнаружил, что лежит в постели. Голый. А Ратледж облизывал его сосок.

— Мы не занимаемся сексом, — сказал Шон.

— Конечно, нет, — согласился Ратледж. Он тоже был голым.

Ошеломленный взгляд Шона скользнул по его широким плечам, мускулистой груди и подтянутому животу, прежде чем задержаться на его твердом красном члене. Он почувствовал, как у него текут слюнки.

— Нет, серьезно, — снова попытался Шон, но прикусил губу, когда Ратледж обхватил рукой его эрекцию. Боже.

— Мы не занимаемся сексом. — опять сказал Шон.

Ратледж несколько раз погладил член Шона, прежде чем отпустить и раздвинуть его бедра. Парень напрягся. Ратледж погладил внутреннюю часть бедер, его руки были сильными, большими и такими приятными...

— Даже не думай об этом, — выдавил Шон.

— Просто лежи и наслаждайся, Уайатт.

Шон рассмеялся.

— Верно. Как будто я не знаю, чего ты на самом деле хочешь. Ты хочешь засунуть в меня свой член.

Глаза Ратледжа казались черными, когда они встретились с его глазами.

— Я действительно хочу «засунуть свой член» в тебя. Прежде чем ночь закончится, ты тоже этого захочешь.

Шон фыркнул, глядя на толстый член Ратледжа.

— Ни за что, черт возьми, я не позволю этой штуке приблизиться к своей заднице.

— Посмотрим.

Палец Ратледжа крепко прижался к месту позади яиц Шона, заставив его ахнуть.

— Я думаю, что ты это сделаешь. И ты будешь хорошо смотреться на моем члене.

Шон покраснел.

— Иди на хуй. Ты такой мудак. Властный и...

— Перестань притворяться, что тебе это не нравится. — Большие руки Ратледжа снова погладили бедра Шона. — Тебе нравится, когда кто—то решает за тебя. Тебе нравится не нести ответственность хотя бы один раз и просто отпустить.

Шон открыл рот, чтобы возразить, но не мог этого отрицать. Его члену, казалось, очень нравилась властность Ратледжа.

— Это не значит, что я хочу твой член в своей заднице. Я даже не уверен, как это должно быть хорошо. Он ни за что не поместится.

— Он поместиться, не волнуйся. — Глаза Ратледжа выглядели ошеломленными от похоти, когда они блуждали по обнаженному телу Шона. — Я должен трахнуть тебя. Чем раньше, тем лучше.

Шон облизнул губы.

— Я не думаю...

— Перевернись на живот, — сказал Ратледж.

— Я...

— Перевернись на живот, — снова сказал Ратледж тоном, который он использовал в классе.

Член Шона дернулся. Он перевернулся, закрыл глаза и сказал себе, что может остановить Ратледжа в любой момент, если все станет слишком странно. Он бы это сделал. Руки разминали и гладили его, прежде чем что—то влажное и мягкое коснулось его ягодиц.

Шон напрягся.

— Подожди...

— Расслабься, тебе понравится. Всем натуралам это нравится. — Ратледж мрачно усмехнулся. — Не волнуйся, это не сделает из тебя гея.

Шон покраснел.

— Хм, я принял душ, и я чист, но...

— У тебя красивая задница. — Ратледж укусил его за ягодицу. — Я давно хотел сделать это с тобой.

Губы Ратледжа сомкнулись вокруг его дырочки и пососали, и мозг Шона отказался от битвы.

Язык Ратледжа протолкнулся вперед, обводя его дырочку, прежде чем протяжно лизнул ее, и Шон застонал, его бедра раздвинулись шире по собственной воле. Господи, это не должно ощущаться так хорошо. Мягкий и скользкий, он чувствовал, как язык Ратледжа лижет его, беззабвенно лаская его. Затем большие пальцы Ратледжа открыли его для атаки.

Блять. Язык Ратледжа медленно входил в него, нанося мягкие толчки в его центр, раздвигая мышцы, уговаривая их расслабиться, скользя внутрь. Пожирая его. Такой грязный, такой неправильный, но Шон издал звук, подозрительно похожий на всхлипывание, его член твердый и пульсирующий терся о кровать.

— Еще, — выдохнул он, поворачивая тело, пока не оказался на коленях, расставив ноги и низко опустив голову.

Щетина на лице Ратледжа царапала мягкую плоть его ягодиц, усиливая ощущения и еще раз напоминая ему, что это мужчина лижет его дырочку. Это его профессор пожирал его. От этой мысли кровь прилила к его члену, и он заскулил, прижимаясь ко рту Ратледжа, пока тот трахал его языком. Этого было недостаточно. Его дырочка казалась сверхчувствительной, сжимаясь в поисках чего—то, за что нужно ухватиться.

Они двигались вместе, этот злой язык пытался проникнуть глубже в него с каждым толчком вперед. Он так сильно хныкал и дрожал, был на грани, но не мог кончить. Он страдал,, а язык Ратледжа был недостаточно большим, не мог проникнуть достаточно глубоко, а Шону нужно было еще.

— Еще...

Ратледж отстранился от него, а затем скользкие пальцы массировали вход Шона круговыми движениями, и Шон застонал. Он плохо соображал, его тело взяло верх и пыталось насадиться на пальцы Ратледжа. Ратледж протолкнул пальцы — один, затем другой, быстро раздвигая их ножницами, прежде чем снова вытащить.

Задыхаясь, Шон ждал. Он услышал звук разрывающейся обертки от презерватива. Это должно было заставить его запаниковать — то, что вот—вот произойдет, — но он уже не нервничал. Он был таким пустым. И таким твердым.

Ратледж перевернул его на спину. Засунув подушку под бедра Шона, он устроился между его ног, его темные глаза остекленели от желания. Шон заставил себя расслабиться, когда толстая головка члена Ратледжа начала медленно растягивать его. Он почувствовал, как его растягивает, обжигает, , когда Ратледж медленно входит в него, и внутренности Шона неохотно уступают вторжению.

— Оо, — выдохнул Шон, когда Ратледж полностью оказался внутри.

Он схватил Ратледжа за руки, его бедра дрожали. Это было больно. Конечно, было больно. Ратледж глубоко вдохнул, его мышцы напряглись под пальцами Шона.

Тело Ратледжа было чертовски напряжено, как будто он боролся за контроль. Глаза Шона закрылись, рот открылся, когда он задыхался от этого жара. Он был практически насажен на член Ратледжа, удовольствие преследовало боль, когда он был растянут до предела. Он чувствовал себя таким полным, член Ратледжа был тяжелым внутри него.

Было все еще болезненно, создавая изысканную агонию, которая заставляла его член пульсировать и прижиматься к животу, протекая смазкой. Ощущение полноты было удовлетворительным так, как он не мог объяснить.

— Я в порядке, — сказал Шон, и, к его удивлению, так оно и было.

Интенсивность, чувство уязвимости делали с ним странные вещи, и он таял, и он хотел...

Ратледж начал двигаться.

Шон мог только бесполезно открывать и закрывать рот, когда странное, интенсивное удовольствие начало нарастать.

Член Ратледжа сильно уперся в его простату, и Шон вскрикнул, впились пальцами в плечи Ратледжа.

— О боже, о боже, — пробормотал он между неразборчивыми словами и звуками, когда Ратледж входил и выходил, трахая его теперь всерьез.

Все еще было больно, но Шон мог сосредоточиться только на интенсивном, сводящем с ума удовольствии, накапливающемся внутри него. Он дрожал всем телом, нуждаясь в дрочке, когда член Ратледжа глубоко погрузился в него, но недостаточно глубоко, никогда недостаточно, и это было хорошо, так хорошо, очень хорошо...

Запрокинув голову назад, Шон прикусил губу, когда Ратледж практически согнул его пополам, направив свой член под углом, который заставил Шона захныкать. Ратледж наклонился и начал целовать его в такт толчкам, его язык глубоко проник в него, и все, что мог сделать Шон, это держаться и плыть с бурей.

Он полностью потерял счет времени, весь его мир сузился до Ратледжа — Дерека — его горячего рта, его члена, его рук, блуждающих по всему телу Шона. Шон даже больше не говорил, просто принимал это и стонал. Его дырочка содрогалась вокруг члена Ратледжа, когда он безудержно долбил его, целуя и кусая шею и плечи Шона.

Член Шона был близок к взрыву, и он попытался прикоснуться к себе, но Ратледж не позволил ему. Шон чувствовал, как его живот сжимается, чувствовал, как его дырочка начинает пульсировать вокруг твердого члена, который продолжал трахать его, не останавливаясь, забирая его дыхание, рассудок, запреты.

Шон застонал, впиваясь пальцами в плечи Ратледжа.

— Я не могу...

— Ты можешь. — Ратледж жестоко толкнул в простату Шона, его пальцы болезненно сжали его бедра. — Кончай.

И Шон кончил, его тело содрогнулось, когда оргазм пронзил его. Ратледж толкнулся в него еще несколько раз, прежде чем застонать и замереть на нем. Шон безвольно лежал под ним, его дыхание все еще было прерывистым, а тело дрожало от толчков.

Он почувствовал, что засыпает, ощущая тепло и удовлетворение.

Глава 11

Когда Шон проснулся, он был один. Судя по солнечному свету, проникающему в окно, было около восьми утра. Зевнув, он сел и потянулся, пытаясь собраться с мыслями.

События прошлой ночи казались странными и сюрреалистичными. Если бы его тело не болело, он бы подумал, что это был просто сон. Но это не было сном. У него был настоящий секс с Ратледжем.

В нем был член Ратледжа.

Облизнув губы, Шон встал с кровати, слегка поморщившись, когда это движение вызвало новую волну тупой боли, и подошел к зеркалу.

Он был весь в синяках. Шон уставился на синяки в форме пальцев на бедрах и попытался понять, волнует ли его это или нет. Он был напуган, немного, но не из—за всей этой гей—истории. Конечно, он никогда не жаждал заняться сексом с мужчиной, но сам по себе секс его не так сильно беспокоил — по крайней мере, не до такой степени, чтобы паниковать и впадать в истерику. Его родители умерли, а его лучший друг был би, поэтому некому было судить его — не было никого, кому бы не было все равно.

Что действительно беспокоило Шона, так это тот факт, что у него был секс с Ратледжем. Этого не было в сделке. Конечно, Ратледж был довольно властным и полным решимости трахнуть его, но Шон мог легко отказаться. Мог легко остановить его. Но он этого не сделал. Это его напугало.

Не говоря уже о том, что интенсивность секса была почти пугающей. Страшно хорошо. Прикусив губу, Шон провел пальцем по синяку на бедре. Его кожа покалывала.

Дверь ванной внезапно открылась, и Шон слегка подпрыгнул.

Ратледж вышел из ванной, застегивая рубашку. Он остановился при виде Шона, и Шону пришлось подавить желание прикрыть себя руками. Он заставил свое тело расслабиться, говоря себе, чтобы он не был смешным. Там не было ничего такого, чего бы Ратледж не видел прошлой ночью.

Что—то мелькнуло на лице Ратледжа, прежде чем оно закрылось, его черты стали жесткими и отстраненными.

— Сколько ты хочешь?

— Что?

— Сколько ты хочешь за вчерашний вечер?

Шон резко вдохнул.

— Сколько я хочу? — повторил он.

Ратледж подошел к столу и взял свой мобильный телефон.

— Да. Назови свою цену.

Шон уставился на его широкую спину.

— Цена.

— Да, цена, — сказал Ратледж, и в его голосе прозвучало раздражение. — Что так трудно понять?

Внутри все сжалось, Шон поднял выброшенные боксеры и надел их, не обращая внимания на дискомфорт в заднице. Он хотел принять душ — он чувствовал себя грязным — но он не хотел оставаться голым и уязвимым.

—Пять тысяч, — сказал он.

Это должно было разозлить Ратледжа, верно?

Пауза.

—Хорошо.

По—видимому, нет.

Шон рассмеялся бы, если бы узел в животе не поднялся, превратившись в тугой ком в горле и заставив его чувствовать себя болезненно. Не говоря ни слова, он направился в ванную и очень тихо закрыл дверь. Прислонившись к ней, Шон закрыл глаза.

Дверь холодила его кожу.

* * * * *

Долгий горячий душ прояснил его голову. К тому времени, когда Шон вышел из ванной, он знал, что делать, но Ратледжа уже не было. Шон собирался позвонить ему, когда заметил мобильный телефон Ратледжа на столе. Вздохнув, Шон пошел проверить близнецов, но они все еще спали, поэтому он решил найти Ратледжа. Чем скорее он покончит с этим, тем лучше.

Примерно через пятнадцать минут блужданий Шон наконец признал, что понятия не имеет, где он находится. Это крыло особняка было ему совершенно незнакомо, и он не мог найти слуг, которые могли бы сказать ему, где находится Ратледж.

В особняке было почти устрашающе тихо. Место было роскошным, но оно было похоже на музей, а не на чей—то дом. Шон задавался вопросом, каково было бы расти здесь, и холодок пробежал по его спине.

Войдя в еще одну комнату, Шон замер, увидев Джозефа Ратледжа, сидящего за огромным столом.

— Извините, — сказал Шон, делая шаг назад. — Я не хотел...

— На самом деле, я хотел поговорить с вами, мистер Уайатт.

— Со мной? — Шон настороженно посмотрел на него, но зашел в комнату и закрыл дверь.

Густые седые брови Джозефа сдвинулись.

— Конечно. Присаживайтесь.

Шон сел в кресло напротив старика и стал ждать. Тишина растянулась, пока они смотрели друг на друга. И снова Шон был ошеломлен тем, насколько Джозеф Ратледж и его сын похожи друг на друга. Оказалось, что мужчины в этой семье очень хорошо стареют. Вот как будет выглядеть Ратледж через тридцать или сорок лет. Не то чтобы Шон увидит это.

— Мистер Уайатт, — наконец сказал Джозеф Ратледж, когда Шон отказался опускать взгляд. — Как долго вы прибиваете в этих неестественных отношениях с моим сыном?

Шону пришлось напомнить себе, что Джозеф Ратледж очень болен. Он не должен вступать в споры с умирающим.

— Меньше месяца, сэр.

— Это облегчает задачу. — Джозеф Ратледж взял ручку и написал что—то на листе бумаги, прежде чем протянуть его через стол Шону. — Я считаю, что это было бы справедливой компенсацией за прекращение вашей связи с моим сыном.

Шон взглянул на бумагу, а затем уставился на нее.

— Вау, я польщен тем, что вы цените меня так высоко, — сказал он и встал. — Спасибо, но нет.

—Ты дурак, мальчик, — сказал старик с презрительным видом. — Он вышвырнет тебя максимум через несколько недель. Он всегда так делает.

— Откуда вы это знаете? Вы не видели его пятнадцать лет.

Джозеф усмехнулся.

— Возможно, он больше не живет здесь, но это ничего не меняет. Я знаю о нем все. Он выбрасывал все свои игрушки. Конечно, было несколько постоянных, но у каждой есть цена.

Когда он понял, что он имел в виду, Шона стошнило.

— Ты больной, — прошептал он. — Он знает, что ты расплачивался с его любовниками?

Джозеф поднял бровь.

— Конечно. Он мой сын. Он не дурак, если не считать его глупого убеждения в том, что он гомосексуалист.

Покачав головой, Шон встал и направился к двери. С этим человеком не было о чем говорить. Когда он открыл дверь, голос Джозефа остановил его:

— Назови свою цену, Уайатт. У всего есть цена.

— Некоторые вещи не имеют цену.

Шон вышел.

У всего есть цена.

Вот чему Джозеф Ратледж учил своего сына. Шон не был уверен, кого он жалеет больше в этот момент: Ратледжа, его отца или себя.

Глава 12

Наконец, он нашел Ратледжа на террасе полчаса спустя.

— Я еду домой, — сказал Шон.

Спина Ратледжа напряглась. Он обернулся с сигаретой в руке. Странно. До вчерашнего дня Шон не знал, что мужчина курит.

Ратледж сделал долгую затяжку, изучая его с нечитаемым выражением лица.

— Почему? Мы должны уехать завтра.

— Я говорил с твоим отцом.

На мгновение Ратледж замер, прежде чем на его лице появилась сардоническая улыбка.

— Сколько он тебе предложил?

— Много. Только идиот откажется.

Ратледж отвернулся.

— Поздравляю. Самые легкие деньги, которые ты когда—либо зарабатывал.

Шон посмотрел на его прямую спину.

— Ну, мы уже выяснили, что я тупой, не так ли?

Пауза. Ратледж рассмеялся.

— Ты должен был взять деньги, Уайатт.

— Он мне не нравится.

Ратледж снова повернулся и затушил сигарету ботинком.

— Никто его не любит. Это недостаточно веская причина, чтобы отказаться от денег. Мы знаем, что это не имело бы никакого значения.

— Мы знаем это, а он нет. — Шон наклонил голову. — Ты действительно не имеешь ничего против того, чтобы я принял его деньги? Он думает, что я твой парень.

Ратледж скривил губы.

— Мой отец платил моим парням с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Ты бы не были первыми. Старик достаточно упрям, чтобы думать, что я женюсь на милой маленькой девочке, если он положит конец всем отношениям, которые я пытаюсь завести. Хотя на этот раз я немного удивлен. Обычно он беспокоится только в том случае, если парень продержится больше месяца, что случается не так часто.

Шон уставился на него.

— Ты не можешь говорить, что все они приняли его деньги.

— Нет. Не все. Но большинство.

На лице Ратледжа быламаска безразличия, и Шону пришлось сжать руки в кулаки и отвернуться, пытаясь стряхнуть с себя желание прикоснуться к нему.

— Ты сказал, что он напомнил тебе меня, — сказал Ратледж. — Но он выводит это на совершенно новый уровень. Он не знает, когда остановиться.

— Да, — пробормотал Шон. — Он упрямый,, эгоцентричный, высокомерный мудак, и он облажался с тобой. Но это не оправдывает тебя, когда ты ведешь себя как мудак. И если ты будешь продолжать быть таким бесчувственным и продолжать относиться к людям как к пешкам, ты превратишься в него. Ты этого хочешь?

— Я взял тебя с собой не для того, чтобы ты проводил мне сеансы психотерапии.

— Нет, ты взял меня с собой не для этого, — сказал Шон тихим голосом. — Но я закончил.

Взгляд Ратледжа стал острее.

— Что?

— Мне немного надоело, что твоя семья обращается со мной как с дешевой шлюхой.

— Я бы не назвал тебя дешевым, — сказал Ратледж резким голосом.

Шон тихо рассмеялся.

— Хорошо, может быть, я заслуживаю этого. Мне нужны были деньги, и я не был достаточно горд, чтобы сказать «нет», но теперь мне это надоело. Вот и все, профессор.

Он повернулся, чтобы уйти, но Ратледж пересек расстояние между ними несколькими шагами и схватил его за руку.

— Ты не можете уйти. У нас есть сделка.

Шон посмотрел на него, не обращая внимания на болезненную хватку Ратледжа на его руке.

— У нас была сделка. Я расторгаю ее сейчас. Я думаю, что я с лихвой заработал денег, которые ты заплатил мне за эту поездку. Ты можете оставить себе деньги за вчерашний секс. За счет заведения.

Он попытался высвободить руку, но хватка Ратледжа только усилилась.

— Ты не можешь просто решить уйти.

— Почему бы и нет? Почему ты вообще возражаешь? — Он ярко улыбнулся. — Разве ты не говорил, что тебе надоедают гетеросексуальные парни после того, как ты их трахнул? Значит, тебе повезло.

Губы Ратледжа сжались в тонкую линию. Его хватка ослабла. Высвободив руку, Шон зашагал прочь.

* * * * *

К тому времени, когда Шону удалось одеть девочек и вытащить их из дома, их уже ждала машина Ратледжа.

Шон смотрел в окно большую часть поездки, изображая интерес к проплывающему мимо пейзажу. Близнецы говорили обо всем. Он не смотрел на Ратледжа, но напряжение в воздухе между ними было ощутимым, а огромное количество гнева и разочарования было подавляющим.

Шон даже не был уверен, почему. Не похоже, что Ратледж был его бывшим или что—то в этом роде; это не было похоже на то, что они встречались. Не было никаких причин, по которым это должно было повлиять на него.

Он сосал член своего профессора в течение нескольких недель (конечно, не то, чем он гордился), его потащили с собой, чтобы досадить Джозефу Ратледжу, и ему за это щедро заплатили. Наконец—то он перестал заниматься проституцией, и теперь у него было несколько месяцев, чтобы найти лучшую работу, не беспокоясь о счетах каждый день. Так что все было хорошо.

Прекрасно. Фантастика, на самом деле.

Тем не менее, это было такое облегчение, когда машина, наконец, остановилась перед его домом. Шону потребовалось несколько минут, чтобы вытащить девочек из машины. Ратледж уже вытащил чемодан Шона.

— Спасибо, я возьму его сейчас, — сказал Шон, не глядя на него.

— Не говори глупостей, — сказал Ратледж, направляясь к зданию. — У тебя нет трех рук.

— Девочкам не нужно, чтобы я их носил. Они достаточно взрослые, чтобы ходить.

Ратледж, конечно, проигнорировал его. Конечно.

— Мы можем ходить, — подтвердила Эмили.

— Но я хочу, чтобы меня несли, — сказал Би.

Шон взглянул на спину Ратледжа и поднял девочек.

— Ты даже не знаешь, куда идти.

— Я знаю твой адрес. Я могу выяснить, где находится твоя квартира.

Нахмурившись, Шон мог только следовать за ним, хотя и неохотно. Когда они добрались до его квартиры, Шон колебался. Он не хотел, чтобы Ратледж видел ее. Не то чтобы он стеснялся — ладно, может быть, он стеснялся.

Он открыл дверь и ввел девочек внутрь, прежде чем закрыть ее и повернуться к Ратледжу.

Ратледж поставил чемодан с каменным выражением лица.

— Я... — сказал Шон, слегка переминаясь с ноги на ногу. — Увидимся, наверное.

Ратледж коротко кивнул. Но он не двигался. Шон прочистил горло, засунув большие пальцы в набедренные карманы и покачиваясь на пятках.

— Кстати, спасибо.

— За что?

— За то, что помог мне понять, что я не натурал.

— Что? — сказал Ратледж почти без интонации.

— Да. На случай, если ты не заметил, мне понравилось заниматься сексом с мужчиной, — слегка улыбнулся Шон. — Я этого не ожидал, но мне это понравилось. Очень. Так что... у меня теперь больше вариантов. Наверное, стоит тебя за это поблагодарить.

— Вариантов, — сказал Ратледж.

— Ага. — Шон потер затылок. — Теперь я могу встречаться с парнями тоже.

Что—то изменилось в выражении лица Ратледжа, но исчезло прежде, чем Шон смог понять, что это было.

— Ты можешь, — согласился Ратледж, засунув руки в карманы пиджака.

Проклятие. Почему это было так странно и неловко — и что это такое, черт возьми?

Шон был уверен, что он не воображает напряжение, разочарование в воздухе, но лицо Ратледжа ничего не выдавало. И это разозлило Шона. Он хотел встряхнуть его. Он хотел шокировать его.

Поэтому он сказал:

— Знаешь, я на самом деле не могу дождаться, чтобы узнать, будет ли секс с другими парнями ощущаться иначе. Все это ново и очень захватывающее.

Ратледж на мгновение отвел взгляд в сторону, прежде чем на его лице появилась улыбка.

— Ты пытаешься заставить меня ревновать, Уайатт? Я не ревную. Ревность свойственна неуверенным в себе мужчинам с маленькими членами и низкой самооценкой. Это тебе нужно заботиться о том, чтобы не ревновать. Не мне.

Шон нахмурился от намека.

— Зачем мне заставлять тебя ревновать? Ты мне не нравишься. Твоя семья ужасна, ты осел, ты облажался, и у тебя фобия обязательств. И ты не любишь детей, что, очевидно, имеет большое значение для меня. Ты все, чего я не хочу.

— Хорошо. — Ратледж посмотрел на него.

Их взгляды столкнулись, и прилив плотского голода обрушился на Шона с силой, которая украла у него дыхание. Его пальцы дрожали, Шон нашел дверную ручку позади себя и, спотыкаясь, вошел в квартиру.

Закрыв дверь, Шон прислонился к ней, тяжело дыша.

Ебать.

Глава 13

— Я не понимаю, — сказал Кристиан неделю спустя, глядя на него через стол в столовой кампуса. — Почему он такой мудак с тобой? Я имею в виду, что он всегда мудак, но в последнее время он был супермудаком, когда дело доходило до тебя.

Шон подавил вздох. Кристиан, конечно, был прав. Ратледж обращался с ним как с дерьмом всю неделю. Не то чтобы это стало полной неожиданностью.

— Серьезно, ты убил его кошку? Или... или оставил чертову курицу на пороге или что—то в этом роде? — Кристиан покачал головой. — Должно быть какое—то объяснение. Это становится смешным. Люди начинают говорить.

Кофейная чашка Шона остановилась на полпути ко рту.

— Говорить?

— Неважно. — Кристиан поморщился, выглядя немного неловко. — Просто какие—то глупые слухи.

— Что за слухи, Крис?

Кристиан сделал глоток кофе.

— Некоторые считают подозрительным, что Ратледж не поставил тебе плохую оценку за промежуточный семестр.

Шон перестал дышать.

— Что?

— Некоторые говорят, что ты шантажировал его, чтобы он поставил тебе проходной балл. Я же говорил тебе, это глупо.

Шон расслабился, откинувшись на спинку стула.

— Ага. Глупо.

— На самом деле, это немного странно, не находишь? Я думал, что он точно тебя подставит. Но он этого не сделал, и теперь он для тебя полный мудак. Все это странно. — Кристиан испытующе посмотрел на него. — Ты уверен, что не скрываешь от меня что—то?

Шон почувствовал укол вины. Он сделал глоток кофе и посмотрел на свою чашку.

— Может быть.

— Ладно, выкладывай, — сказал Кристиан, не сводя с него глаз.

Шон начал водить пальцем по краю чашки, следуя ее форме.

— Я... Помнишь совет, который ты мне дал? О Ратледже?

Кристиан усмехнулся.

— Ты имеешь в виду флирт?

— Ратледж не поставил мне проходной балл, потому что пожалел меня, Крис.

Кристиан нахмурил брови; Затем у него отвисла челюсть.

— Ни в коем случае. Ты действительно последовал моему совету?

Шон поморщился.

— Не совсем. — Он посмотрел на бутерброд на тарелке и потянул за сыр, торчащий по краям. — Я делал больше, чем флирт.

Лязг заставил его поднять глаза. Кристиан выронил вилку и теперь смотрел на него широко раскрытыми глазами.

— Ты шутишь.

— Хотел бы я.

Кристиан оглянулся и придвинул стул ближе.

— Так что же он заставил тебя сделать?

— Как ты думаешь? Это точно не работа руками.

— Срань господняя. Ты отсосал у него?

Шон коротко кивнул. Кристиан коротко рассмеялся.

— Вау, я никогда не думал, что ты будешь флиртовать с ним, тем более... Итак, как это было? Я имею в виду, было отвратительно?

Он отпил кофе.

У Шона возникло искушение сказать «да». Это упростило бы все. Но он не мог заставить себя солгать.

— Нет, — сказал Шон. — Все было в порядке. Даже в первый раз.

Кристиан поперхнулся кофе и закашлялся.

— В первый раз? — спросил он, когда кашель наконец прекратился. — Ты хочешь сказать, что делал это не один раз? Он все еще заставляет тебя делать это ради оценки?

Шон задался вопросом, лучше ли сосать ради оценки, чем сосать ради денег. Он не был уверен.

— Смотри... — Шон провел рукой по глазам. — Я действительно не хочу говорить об этом. Да, это продолжалось несколько недель, но важно то, что теперь все закончилось. Я закончил нашу сделку.

— Но знаешь ли... Ты трахнул его?

— Да, — сказал Шон, изо всех сил стараясь говорить небрежно. — Я трахнул его. Ну, точнее, он трахнул меня.

Кристиан ухмыльнулся, карие глаза заплясали от озорства.

— Как он себя чувствовал? Было хорошо?

Криво улыбаясь, Шон покачал головой.

— Да ладно, нам нужно об этом говорить?

— Конечно, мы должны поговорить об этом! У тебя был секс с Ратледжем! Ратледжем!

— Тише, — прошипел Шон, оглядываясь по сторонам. — Я не хочу говорить об этом. Не о чем говорить. Это не было... это не было отстойно, но, очевидно, я рад, что все это закончилось.

Он почувствовал на себе взгляд Кристиана, необычайно серьезный и оценивающий. Шон заерзал.

— Что?

— Тогда почему он так злится на тебя, если все кончено? — сказал Кристиан, барабаня пальцами по столу.

У Шона была идея, почему, но это было не то, о чем он хотел думать.

— Понятия не имею.

Кристиан скептически посмотрел на него, но не стал настаивать и посмотрел на свою чашку. Он замолчал, на его лице было отстраненное, задумчивое выражение.

Шон посмотрел на друга. Если подумать, Кристиан был немного рассеян весь день.

— Что—то не так?

Кристиан поднял глаза.

— Не совсем. Только... ты знаешь Милу?

— Мила?

— Девочка из класса Ратледжа? Очень красивые, пышные, темные волосы?

Шон пожал плечами.

— Это большой класс. Не могу сказать, что помню ее. Так что с ней?

— Она пригласила меня на секс втроем.

Шон поднял брови.

— И в чем проблема? Не то чтобы ты никогда раньше не занимался сексом втроем.

На самом деле, было очень мало того, чего бы не сделал Кристиан. Его друг получал так много непристойных предложений, иногда это становилось глупо. Парень даже не старался. Если бы Кристиан не был таким чертовски симпатичным, все парни ненавидели бы его.

— Проблема в ее парне, — сказал Кристиан.

— А что с ним? Ты его знаешь?

Кристиан колебался.

— Не совсем. Но я видел его. Он всегда забирает ее после занятий.

Шон фыркнул со смехом, наконец—то поняв, о ком говорит его друг.

— Гетеросексуальный парень, в которого ты влюбился целую вечность назад?

— Да ладно, я не влюблен в него, — сказал Кристиан с кривой улыбкой. — Я даже не знаю его имени.

Шон посмотрел на него взглядом «да ладно тебе».

— Ага, ты не влюблен в него. Ты просто смотришь и пускаешь слюни, когда видишь его.

— Не пускаю.

— Да да, ты это делаешь.

Кристиан рассмеялся.

— Хорошо. Может быть. Совсем немного. Но да ладно, кто этого не делает? Все девушки смотрят на него и пускают слюни, когда он приходит. Парень до смешного красив.

— Так в чем же проблема? — сказал Шон. — Разве ты не должен быть счастлив, что займешься с ним сексом?

Кристиан посмотрел на него, как на идиота.

— Он натурал. Это не будет такой секс втроем. Мы просто разделим его девушку; Это всё. Может быть, я ошибаюсь, но у меня сложилось ощущение, что секс втроем — это полностью идея Милы. Она всегда флиртует со мной, и я не думаю, что он даже знает о моем существовании. Я не думаю, что парень слишком рад тому, что она пригласила меня присоединиться к ним. Я не знаю... У меня сложилось впечатление, что он собственнический тип.

— Маленькая влюбленность, ага, — поддразнил Шон. — Очень маленькая.

Уши Кристиана покраснели.

— О, заткнись. В любом случае, в этом и проблема: я не уверен, что этот секс втроем — хорошая идея. Парень, вероятно, возненавидит меня за то, что я прикоснулся к его девушке.

— Ну так скажи ей, что ты не можешь этого сделать.

— Я уже сказал ей, что сделаю. — Кристиан смущенно посмотрел на него. — Не мог устоять перед шансом увидеть его голым.

Шон покачал головой.

—Ты безнадежен, чувак.

Кристиан усмехнулся.

— По крайней мере, я не гребаный профессор Мудак. Давай, скажи мне, что у него крошечный член! Это сделало бы мой день!

Шон закатил глаза, качая головой.

— У него не крошечный член. И я больше не трахаюсь с ним. Мы закончили.

Он поднял чашку и поднес ее к губам, избегая взгляда Кристиана. Он подумал о том, как Ратледж смотрел на него в классе: сердитый и такой чертовски напряженный, что он мгновенно затвердел. Он подумал о том, как провел половину времени в классе, фантазируя о том, как упадет на колени перед Ратледжем и будет сосать его член прямо здесь, на глазах у всех других студентов. Он думал о других своих фантазиях: как он хотел забраться на колени Ратледжа, заткнуть его поцелуями, а затем вставить член Ратледжа внутрь себя...

— Ты в порядке? — сказал Кристиан. — Ты покраснел.

Шон выдавил из себя улыбку.

— Ага. Я в порядке.

Просто замечательно.

Глава 14

Двоюродный брат Шона Сейдж жил в менее безопасной части города. Отчасти именно поэтому Шон не видел его часто. Другая причина заключалась в том, что его кузен был чертовски странным после того, как его выпустили из тюрьмы шесть месяцев назад: он казался подавленным и отстраненным, как будто его даже не было рядом. Сначала Шон объяснил это смертью своей тети — она умерла, когда Сейдж все еще был в тюрьме, — но, похоже, это было не так. Вместо того, чтобы поправиться, его кузен со временем казался только более подавленным. Шон, конечно, беспокоился о нем, но, по правде говоря, у него были более насущные проблемы, и у него не было времени навестить Сейджа.

Но поскольку ему пришлось отвезти детей к миссис Хокинс перед ночной сменой, Шон решил сделать небольшой крюк и узнать, как дела у Сейджа. Кузен приветствовал его с улыбкой.

— Эй, заходи, — сказал он, открывая дверь пошире.

Шону потребовалось мгновение, чтобы оправиться от удивления.

— Ты хорошо выглядишь, — сказал он, похлопав его по плечу и войдя в квартиру.

На самом деле Сейдж выглядел великолепно; он всегда был самым красивым из них двоих. У них обоих были светлые волосы и голубые глаза, но на этом сходство заканчивалось. Черты лица его кузена были гораздо более тонкими — черт возьми, совершенно изысканными. Если бы Кристиан увидел Сейджа, он бы никогда больше не называл Шона принцессой. Это на самом деле заставило Шона задуматься, и не в первый раз, не является ли это... проблемой в тюрьме. Если слухи о том, что произошло в тюрьме, были правдой, с таким лицом... Шон вздрогнул.

— Как девочки? — спросил Сейдж, отвлекая его от мыслей.

— Хорошо. Сегодня у меня ночная смена, поэтому я просто отвез их к няне.

Сейдж сел на диван, скрестив ноги, и похлопал по месту рядом с собой.

Сняв пиджак, Шон сел на указанное место.

— Я действительно не могу остаться, — сказал он, взглянув на часы. — Или я опоздаю на работу... Я просто хотел проверить тебя и посмотреть, как у тебя дела...

Дверь открылась, и в квартиру вошел мужчина. Увидев Шона, он остановился и уставился на него. Шон посмотрел в ответ. Мужчина был высоким и довольно красивым, явно латиноамериканского происхождения.

— Кто это? — спросил парень.

— Это мой двоюродный брат, Шон, — сказал Сейдж, скорее защищаясь. — Шон, это Ксавьер.

Шон ждал объяснений, но их не было. Но когда Ксавьер подошел, наклонил голову Сейджа и поцеловал его, никаких объяснений больше не требовалось. Поцелуй продолжался и продолжался, и Шон мог только смотреть. Он был уверен, что Сейдж был натуралом.

Ну, видимо, нет.

Его двоюродный брат на самом деле застонал, и Шон отвернулся, чувствуя себя неловко. Он встал и прочистил горло.

— Хм, мне лучше уйти. — Он усмехнулся. — Ты явно в порядке.

Позади него поцелуи прекратились.

— Смотри, — сказал Сейдж смущенно. — Я...

— Тебе не нужно ничего объяснять, — быстро сказал Шон и направился к двери. — Я пойду.

— Подожди, — сказал Сейдж. — Уже стемнело. Здесь небезопасно гулять в одиночку. Ксавьер отвезет тебя домой.

— Я отвезу? — пробормотал Ксавьер.

— Нет, на самом деле в этом нет необходимости...

— Он сделает, — сказал Сейдж.

— Думаю, я так и сделаю, — сказал Ксавьер. Он коротко и крепко поцеловал Сейджа. — Тебе лучше быть голым и готовым, когда я вернусь, Голубоглазый.

Покраснев, Сейдж подтолкнул Ксавьера к двери.

— Я приеду на следующей неделе, — сказал он Шону. — Я не видел девочек целую вечность.

Шон кивнул и надел куртку. Ксавьер прошел мимо него.

— Поехали. Как тебя там звали?

— Шон, — сказал он, не зная, как с ним разговаривать.

— Где ты живешь?

Шон сказал адрес, и Ксавьер повел его к очень старому, ржавому «Форду Пинто». Шон настороженно посмотрел на него.

— Ты уверен, что эта штука безопасна?

— Нет, — сказал парень, садясь на водительское сиденье.

— Это... не очень обнадеживающе.

— Ты хотел, чтобы я солгал? — сказал Ксавьер с оттенком нетерпения, явно желая покончить с этим и вернуться к его кузену.

Шон сел в машину, и они поехали.

— Ремня безопасности нет, — пробормотал Шон. — Почему я не удивлен?

Ксавьер не соизволил ответить.

— Итак, — сказал Шон через некоторое время. — Ты парень моего двоюродного брата или что—то в этом роде?

— Или что—то в этом роде, — сказал Ксавьер.

— Я думал, что он натурал.

Ксавьер просто рассмеялся, как будто парень сказал что—то смешное.

— Но я рад, что у него есть кто—то, знаешь ли, — сказал Шон. — Я беспокоился о нем. Он был в депрессии после того, как вышел из тюрьмы.

— Правда? — пробормотал Ксавьер.

— Ага. Надеюсь, что ошибаюсь, но думаю... Я думаю, что кто—то что—то сделал с ним в тюрьме.

— Ты не ошибаешься. Я сделал.

Шон открыл рот и закрыл его, не сказав ни слова. Несколько мгновений он переваривал информацию.

— Ты бывший заключенный?

— Ага.

Прекрасно. Он ехал в ржавом Форд Пинто, без ремня безопасности и с бывшим заключенным за рулем.

— За что ты сидел в тюрьме?

— Убил восемь человек в торговом центре.

Шон фыркнул со смехом.

— Ты ведь не ожидаешь, что я поверю в это, не так ли?

— Твой кузен так и сделал.

Шон улыбнулся, покачав головой. Сейдж всегда был немного наивен. Несмотря на то, что он был моложе своего двоюродного брата, Шон часто чувствовал себя старшим.

— Так что же ты на самом деле сделал?

— Непредумышленное. Напился, подрался в баре, кто—то умер.

Дрожь беспокойства пробежала по спине Шона. Он не мог представить, что общего у этого парня и Сейджа, но его двоюродный брат был явно счастлив. Это было важно, не так ли? Шон молчал до конца поездки.

— Спасибо, — сказал он, когда машина, наконец, остановилась перед его зданием. К его удивлению, Ксавьер тоже вышел. Шон усмехнулся. — Никто не нападет на меня здесь. Тебе не нужно...

— Сейдж сказал мне отвезти тебя домой. Я отвезу тебя домой. — Ксавье нахмурился, глядя через плечо Шона. — Кто—то наблюдает за нами. Ты знаешь этого парня?

Шон обернулся и замер. Ратледж вышел из своего «Мерседеса» и направился к ним.

— Да, я знаю его, — сказал Шон.

— Он выглядит злым, — пробормотал Ксавьер.

Шон рассмеялся.

— Он почти всегда выглядит злым.

Он съежился — это вышло почти ласково, — и Ксавьер бросил на него резкий, оценивающий взгляд. Ратледж остановился.

— Привет, — сказал Шон.

Ратледж бросил на него взгляд, который он бросал на него всю неделю, прежде чем медленно окинуть взглядом Ксавьера с таким презрением, что любой почувствовал бы себя в два фута ростом.

— Кто этот... человек?

Ксавьер прищурился, ему явно не нравился фирменный надменный, снисходительный тон Ратледжа.

— Ксавьер Отеро, — сказал он с милой улыбкой, подходя ближе к Шону и кладя руку ему на плечо. — Я просто подвез Шона.

Шон резко вздохнул, услышав грязный оттенок в его голосе. Ратледж явно не пропустил его. Его плечи напряглись, а взгляд скользнул по Шону, как будто в поисках улик, прежде чем переключиться на машину Ксавьера. Усмешка скривила его губы.

— Я надеюсь, что поездка была комфортной.

Взгляд Ксавьера сверкнул на «Мерседес» Ратледжа.

— Мне не нужна яркая машина для этого.

— Хорошо, ребята, это совсем не было пассивно—агрессивным, — сказал Шон, закатывая глаза. Он посмотрел на Ксавьера. — Не принимай это близко к сердцу — он неприятен для всех. А ты, — Шон посмотрел на Ратледжа, — немного смягчи тон. Он бывший заключенный, а не твой студент.

— Он преступник??

В мгновение ока Шона отдернули от Ксавьера и затолкали за спину Ратледжа.

Шон взвизгнул.

— Эй! Ты вышел...

— Садись в машину и уезжай, — сказал Ратледж Ксавьеру очень, очень мягким голосом. —. Подойди к нему снова, и я позабочусь о том, чтобы ты вернулся в свою камеру в кратчайшие сроки.

Ксавьер напрягся, его кулаки сжались.

— Ты угрожаешь мне?

— Ого, успокойтесь, черт возьми, вы оба! — Шон встал между двумя мужчинами, положив руку на грудь Ратледжа. Он уставился на них. Наглые идиоты, и тот, и другий.

— Ты. — Он посмотрел на Ксавьера. — Спасибо за поездку, но, пожалуйста, иди домой и трахни моего кузена. Никто не угрожает тебе — это просто очаровательная личность Ратледжа. Иди.

Ксавьер напряженно кивнул, забрался в машину и завел ее.

Когда машина скрылась из виду, Шон повернулся к Ратледжу.

— И ты. Что случилось с ревностью «свойственна мужчинам с маленькими членами и низкой самооценкой»?

— Ничего, — сердито ответил Ратледж. — Ты что, глупый? Знаешь ли ты, что такие преступники, как он, делают с такими симпатичными парнями, как ты, в тюрьме? Такие люди, как он, не привыкли спрашивать.

Шон усмехнулся.

— Ты беспокоишься за меня? Я тронут. Осторожнее, а то я начну думать, что тебе на самом деле не наплевать.

Ратледж злобно посмотрел на него, но ничего не сказал.

— Что ты вообще здесь делаешь? — спросил Шон. С опозданием он понял, что его рука все еще находится на груди Ратледжа и гладит ее. Он быстро убрал ее и засунул в карман куртки. Он взглянул на машину Ратледжа. — Подожди, ты ждал меня?

— Да.

— Почему? Ты мог бы позвонить, если хотел поговорить. У тебя есть мой номер.

— Нет. Я удалил его.

Брови Шона взлетели вверх.

— Почему? Тебя это беспокоило?

Мышца на челюсти Ратледжа дернулась.

— Потому что мне это не было нужно.

— Тогда почему ты здесь?

Губы Ратледжа сжались, его глаза впились в Шона.

— Я здесь, чтобы предупредить тебя.

— Предупредить меня?

— Да, чтобы предупредить тебя. Твоя успеваемость на моем предмете по—прежнему ужасна...

— Потому что ты был абсолютно жесток!

— ...так что не жди, что я пройду мимо тебя только из—за твоего красивого лица, губ и глаз, и... — Ратледж оборвал себя и посмотрел на Шона, как будто это была его вина, что он только что сказал то, что сказал. — Я хочу сказать, что ты не получишь особого отношения, Уайатт.

Шон наклонился к его губам и резко прошептал:

— И ты пришел сюда только для того, чтобы сказать мне это? Я называю это чушью.

Их дыхание смешалось, одновременно быстрое и напряженное,отражаясь эхом в ушах Шона.

Боже, Шон больше не мог этого выносить. Он дрожал, тело ныло от потреьности...

Когда Ратледж смял их губы, первое, что почувствовал Шон, было облегчение. Наконец—то, Господи. А затем все остальное исчезло; большие руки лежали на его затылке, твердое тело прижималось к его телу, и губы, горячие и жгучие — такие вкусные, — и Шон стонал, пытаясь поцеловать его сильнее, взять глубже.

Он понятия не имел, сколько времени прошло, когда его мобильный телефон зазвонил в кармане куртки. Со вздохом разочарования Шон оторвал губы и ответил.

— Да? — выдавил он, сжав пальцы на свитере Ратледжа, когда мужчина целовал его в лицо и шею.

Боже, его губы, казалось, обжигали кожу Шона.

— Где, черт возьми, ты находишься? — Билл, менеджер ресторана. Ебать. — Ты опаздываешь на смену!

— Извини, дай мне пятнадцать минут...

— Пять! — Билл повесил трубку.

Шон оттолкнул Ратледжа.

— Нужно идти. Я опаздываю на работу.

Он быстро отошел, его ноги все еще слабые, а тело болело от желания.

— Идиот, — пробормотал он. Он должен был сказать Ксавьеру, чтобы тот отвез его прямо на работу. Черт возьми, ему вообще не стоило идти к Сейджу после того, как он подбросил близнецов к миссис Хокинс. И он определенно не должен был тратить минуты на то, чтобы сосать язык Ратледжа.

Шины завизжали, и рядом с ним остановился знакомый «Мерседес». Дверь машины распахнулась.

— Садись, — сказал Ратледж. — Я тебя подвезу.

Шон колебался, но какого черта. Он действительно опаздывал. Бессмысленное упрямство было глупым. Он сел и сказал Ратледжу адрес ресторана. Иногда его назначали в ресторан на другом конце города, но, к счастью для Шона, сегодня вечером это был ресторан недалеко от его дома.

Ни один из них не заговорил во время короткой поездки. Шон откинулся на сиденье и закрыл глаза, пытаясь взять себя в руки. К счастью, дорога до ресторана заняла всего пяти минут.

— Спасибо, — пробормотал Шон, не глядя на собеседника, и открыл дверь.

Ратледж схватил его за руку. Шон судорожно вздохнул, прежде чем повернуться к Ратледжу. Темные глаза мрачно смотрели на него.

— Хорошо, — сказал Шон. — Но это в последний раз, понял?

Он наклонился к Ратледжу, зарылся пальцами в его волосы и подарил ему глубокий, влажный поцелуй. Ратледж пассивно принял поцелуй, но Шон чувствовал, как его тело вибрирует от напряжения, и это заставляло Шона болезненно затвердеть.

Мобильный телефон снова зазвонил.

Вздохнув, Шон отстранился и прошептал:

— Это глупо. Мы оба знаем это. — Он вытер губы. — Давай просто притворимся, что этого никогда не было, хорошо?

Ратледж ничего не сказал — просто посмотрел на Шона темными, голодными глазами. И, Боже, Шон хотел снова поцеловать его.

Ругаясь сквозь зубы, он практически выпрыгнул из машины.

Глава 15

Шон шел на свою последнюю лекцию в тот день, когда увидел Ратледжа, идущего в другую сторону. Его шаги на мгновение запнулись, прежде чем он отвел взгляд и продолжил идти, решив не обращать на него внимания. Вот только Ратледж не позволил ему. Он схватил Шона за руку, когда они проходили мимо друг друга.

— На два слова, мистер Уайатт.

Шон облизал губы, его сердце бешено колотилось. Он посмотрел прямо перед собой.

— Я не думаю, что нам есть о чем говорить, профессор.

Хватка на его руке стала крепче.

— На два слова.

Шон оглянулся.

— Отпусти. Ты привлекаешь внимание.

Ратледж убрал руку и рявкнул:

— Следуй за мной.

— Через несколько минут у меня занятие.

— Я напишу тебе записку, — бросил Ратледж через плечо, прежде чем уйти.

— Это злоупотребление властью, — проворчал Шон, но последовал за ним.

Ратледж повел его в класс в конце коридора. Он был пуст. Шон закрыл дверь.

— Послушай, это...

Ратледж прижал его к стене и смял их губы. Черт возьми, только не это.

Но он уже целовал в ответ и задыхался в рот Ратледжа. Поцелуй был грязным и нуждающимся, Ратледж прижимался к нему, как будто пытался вмять его в стену. Шон заскулил, когда поцелуй закончился так же внезапно, как и начался.

Ратледж уткнулся лицом в горло Шона, глубоко дыша, его тело было чертовски напряжено.

— Я хочу трахнуть тебя. — Ратледж сильно посасывал его шею, его руки разминали задницу Шона и прижимались к промежности. — Мне нужно снова трахнуть тебя.

Шон закрыл глаза, пытаясь думать, пытаясь вспомнить, как дышать, потому что казалось, что он не получает кислород к своему мозгу, и вся его кровь, казалось, стекала в член, и его голова была блаженно пуста. Он не мог вспомнить, почему это была такая плохая идея...

— Почему ты думаешь, что Шон здесь... Оу.

Шон замер. Ратледж замер, его губы все еще были на шее Шона. Затем они оба повернули головы. Кристиан стоял в полуоткрытом дверном проеме с открытым ртом.

— Его здесь нет, — громко сказал он, отступил и закрыл дверь.

Его лицо было горячим, и Шон вздохнул.

— Мне пора идти.

Но он не двигался. Ратледж прислонился лбом к стене рядом с головой Шона. Его руки все еще сжимали бедра, его большие пальцы были на голой коже нижней части живота Шона.

— Это все твоя вина, — сказал он вкрадчиво.

Шон фыркнул, зарылся рукой в волосы Ратледжа и потянул.

— В чем моя вина?

— Ты не должен был уходить так скоро, — раздраженно сказал Ратледж, целуя шею Шона жадным ртом. — Если бы ты этого не сделал, я бы трахнул тебя еще несколько раз, пока не стало бы скучно.

— Очаровательно, — сухо сказал Шон, или, скорее, попытался, но его голос прозвучал немного хрипло.

Ратледж оторвал голову от шеи. Его зрачки были полностью расширены, когда его взгляд бегах между глазами и ртом Шона.

— Я приду к тебе сегодня вечером, и мы будем трахаться.

Это был не вопрос. Шон смочил губы.

— Уже забыли про близнецов?

Неправильный ответ. Он должен был прямо отказаться. Ратледж уставился на его губы, поглаживая большими пальцами голый живот Шона.

— Разве дети не должны рано ложиться спать?

— Я... я не могу оставить их одних. Что, если они проснутся?

— Мы будем тихо.

Шон не был уверен, что сможет вести себя тихо. Не тогда, когда ему уже приходилось сглатывать стоны только из—за того, что руки Ратледжа лежали у него на животе.

— Но...

— Я приду сегодня вечером, — твердо сказал Ратледж. — И мы трахнемся.

Он снова наклонился, чтобы поцеловать Шона, но остановился, отвернулся и вышел из комнаты. Шон ударился головой о стену, и ему пришлось подождать некоторое время, пока его возбуждение не утихнет, и он снова не сможет думать и двигаться.

— Как мило с вашей стороны, что вы удостоили нас своим присутствием, мистер Уайатт, — сказал профессор Трэвис, войдя в аудиторию. — Опоздал всего на двадцать минут.

— Извините, профессор, — сказал Шон, стараясь не извиваться под ее острым взглядом. Профессор Трэвис никогда особенно не любила его, но успеваемость на ее предмете, на самом деле, была одна из лучших, поэтому у неё обычно не было причин критиковать его. До сих пор.

— У вас есть какое—нибудь объяснение, Уайатт?

Шон потер затылок.

— Вообще—то да. У профессора Ратледжа была срочная задача для меня. Он сказал мне извиниться перед вами от его имени. Он причина, по которой я опаздывал.

Брови женщины взлетели вверх.

— Профессор Ратледж?

— Ага, — сказал Шон, изо всех сил стараясь не рассмеяться. Он не мог представить, чтобы Ратледж извинялся за что—либо, а тем более перед этой женщиной. — Я очень сожалею о своем опоздании, но если у вас есть проблемы с этим, вам придется обсудить их с профессором Ратледжем.

Черт возьми, она это, конечно, не сделает.

Профессор Трэвис все еще выглядела озадаченной, но кивнула.

— Очень хорошо. Садитесь, Уайатт.

Шон направился на свое обычное место рядом с Кристианом.

— Срочная задача, да? — пробормотал Кристиан, как только Шон занял свое место. — Например, сосать его член?

Шон почувствовал, что покраснел.

— Давай...

— Слушай, — тихо сказал Кристиан, пристально глядя на него своими карими глазами. — Я не осуждаю. Но ты не должен был лгать. Все кончено, ага. Задница.

Шон поморщился.

— Я действительно думал, что все кончено, клянусь. И это так. Но...

— Но?

Вздохнув, Шон пробормотал:

— Я очень плохо думаю головой, когда он засовывает язык мне в рот.

Кристиан некоторое время смотрел на него, прежде чем медленно покачать головой.

— Это так странно, чувак. Я имею в виду, что это даже не какой—то случайный парень, о котором мы говорим. Это Ратледж. Ратледж!

— Я знаю. Я знаю, что это странно, глупо, совершенно безумно и бессмысленно. Он все, что я презираю,, но в то же время... Черт, это безумие в моей голове.

— Но ты все еще хочешь его.

— Да, — сказал Шон.

— Так что ты собираешься с этим делать?

— Он думает, что если мы трахнемся еще несколько раз, это обязательно пройдет. — Шон откинулся на спинку стула, проведя рукой по лицу. — Лучше бы он был прав.

Лучше бы он был прав.

Глава 16

Девочки заснули в девять вечера, сразу после того, как Шон вернулся с работы. После этого Шон потратил час, пытаясь сделать обшарпанную квартиру хотя бы частично презентабельной. Наконец, он отказался от этого как от безнадежного дела и быстро принял душ. Надев пару старых синих шорт, Шон вытирался, когда раздался тихий стук в дверь. Босиком Шон на цыпочках подошел к двери и открыл ее.

Взгляд Ратледжа сразу же остановился на его обнаженной груди, сосках, пупке, прежде чем остановиться на шортах, которые низко сидели на бедрах. Шон тихо прочистил горло, и Ратледж посмотрел ему в глаза. В полутьме комнаты было трудно разглядеть выражение его лица. Парень прижал палец к губам и указал на кровать девочек. Ратледж коротко кивнул. Шон взял его за руку, втянул внутрь и запер дверь. Затем он повел мужчину в свою спальню.

Это была единственная спальня в квартире. Когда они только переехали, Шон собирался сделать ее детской комнатой, но там было холодно и сыро, поэтому он в итоге взял ее сам. Комната также была маленькой и лишенной какой—либо мебели, кроме узкой кровати и письменного стола. Шон почувствовал бы себя неловко, если бы Ратледж действительно оглядывался по сторонам, но его, казалось, не интересовало то, что происходит вокруг, когда он тихо закрыл дверь и уставился на Шона в тусклом свете лампы. Ратледж начал молча раздеваться.

Сердце Шона билось быстрее, и он действительно мог слышать собственное дыхание, неровное и дрожащее. Он стоял неподвижно и смотрел, его кожа была теплой, а член твердым и тяжелым в шортах.

Наконец, Ратледж был голым. Выглядя совершенно невозмутимо,, он подошел к кровати, сел и похлопал себя по колену, напряжение накатывало на него волнами. Его эрекция была длинной и тяжёлой. Шон оторвал взгляд, выскользнул из шорт и шагнул к Ратледжу. Он колебался. Прикрыв глаза, Ратледж взял его за руку и рывком посадил к себе на колени.

Все остальное было размытым пятном горячих поцелуев и прикосновений, и так много кожи. Шон никогда не чувствовал себя таким неконтролируемым из—за желания, неспособным думать, неспособным делать что—либо, кроме как чувствовать и желать.

Когда он, наконец, опустился на скользкий член Ратледжа, глубокое облегчение было ошеломляющим. Он застонал. Чувство наполненности и близости сводило с ума и пугало своей интенсивностью. Ратледж хмыкнул, крепче притягивая к себе Шона, их торсы прижались друг к другу. Глядя в темные глаза, Шон медленно двигался. Было так возбуждающе видеть, как глаза Ратледжа полузакрыты, как его голова выгнулась назад.

Шон еще немного раздвинул ноги, устраиваясь поудобнее, когда он принимал его глубоко и сладко, горячая длина его профессора обжигала изнутри. Он смотрел вниз между их телами, очарованный движением своих бедер, когда они продолжали вращаться на месте. Он видел, как руки Ратледжа — большие, теплые и сильные на его бедрах — направляли движение так, как он хотел, направляя Шона оседлать его, в то время как собственный член Шона стоял нетронутым между ними; он был красным и толстым, влага блестела и скользила по его стволу.

Большие пальцы Ратледжа бездумно гладили его бедра, его язык проводил по влажной полосе на шее, когда его член чертовски хорошо растягивал Шона. Сглотнув свои стоны, Шон надавил вниз, чтобы усилить давление и полностью взять его. Ощущение твердого живота Ратледжа, скользящего по ноющей плоти его члена, заставило Шона захныкать, и он сжал плечи Ратледжа немного крепче, когда тот отказался от вращения таза и начал скользить вверх и вниз по члену Ратледжа, твердо и быстро, желая больше, глубже, большего.

Ни один из них не мог дышать, и обоим нужно было сильнее и быстрее, и вскоре Ратледж вздымал бедрами, чтобы встретить бедра Шона при каждом толчке, и Шон задыхался каждый раз, когда Ратледж ударялся о простату, звезды сверкали за его глазами. Ратледж хрипел, его мышцы работали, когда он поднимал Шона и опускал его на свой член, и, черт возьми, его сила была такой возбуждающей, и Шон хотел его, хотел его, хотел его.

Ратледж кончил первым, а Шон последовал за ним, содрагаясь во время оргазма и впиваясь зубами в плечо Ратледжа, чтобы заглушить свои стоны. Шон лишь смутно осознавал, как Ратледж поднял его и положил на спину: его веки отяжелели, тело стало томным от удовольствия.

Перед тем, как заснуть, он понял, что они не сказали друг другу ни слова с тех пор, как Ратледж вошел в квартиру.

Глава 17

Шон медленно проснулся, и первое, что он заметил, было очень обнаженное и очень теплое тело у его спины. Ратледж. Они лежали ложечкой. Сказав себе не быть глупым — кровать была очень узкой, и на ней просто не было много места, — Шон открыл глаза, хмуро моргая. И обнаружил, что смотрит на двух маленьких девочек, с любопытством смотрящих на них.

— Шон проснулся, — прошептала Би, посасывая большой палец. — Теперь я могу быть громкой?

Эмили покачала головой.

— Мистер Ратледж все еще спит.

Между бровями Би появилась крошечная борозда.

— Но что мистер Ратледж делает в постели Шона?

— Он спит, глупая! — сказала Эмили, забыв прошептать.

Шон почувствовал, как мужчина позади него слегка шевельнулся и крепче сжал талию Шона. Ратледж пробормотал что—то неразборчивое, его губы коснулись уха Шона.

Шон поморщился и потянул простыни повыше, убедившись, что девочки не могут видеть того, что они не должны были видеть. Би указала на Ратледжа.

— Ты велела мне молчать, но видишь, ты его разбудила!— Она просияла. — Доброе утро, мистер Ратледж!

— Доброе утро, — хрипло сказал Ратледж прямо в ухо Шону.

Мурашки покрыли кожу Шона. Он зажмурился и прикусил губу. Возьми себя в руки.

— Доброе утро, — сказал он наконец, повернув голову.

Было странно видеть волосы Ратледжа такими растрепанными, но это, в сочетании с темной щетиной и обнаженной кожей, делало странные вещи с внутренностями Шона. Темные глаза Ратледжа блуждали по его лицу. Шон не знал, как действовать. Он не был уверен, где они находятся.

— Почему мистер Ратледж спал в твоей постели? — спросила Би. — У него нет кровати?

Ратледж скривил губы.

— Что—то в этом роде, лилипут, — сказал он, все еще глядя на Шона.

— Не называй ее так.

— Я не против, — сказал Би. — Я маленького роста!

— Она не возражает, — сказал Ратледж.

Фыркнув, Шон потянулся за шортами и натянул их, немного поморщившись от дискомфорта.

— Болит? — пробормотал Ратледж, тоже садясь.

Шон спрыгнул с кровати и бросил на него прищуренный взгляд. Лицо Ратледжа было в основном пустым, но в его глазах был намек на что—то...

— Отбрось самодовольный взгляд, — сказал Шон и взглянул на часы на стене. — Разве у тебя нет лекции, которую нужно провести в ближайшее время?

— Да, — сказал Ратледж, вставая с кровати.

Он выглядел так неуместно в крошечной, обшарпанной комнате Шона, что это даже не было смешно. Шон отвернулся, схватил девочек и вытащил их из комнаты.

Не будь смешным — сказал он себе. Это был просто секс. Да, секс с другим мужчиной — секс с его профессором — но просто секс. У него не было причин волноваться. Они были взрослыми, они хотели друг друга и трахались, чтобы унять зуд под кожей. Всего лишь. В этом нет ничего сложного. Это не должно было быть сложно.

Шон все еще говорил себе это, пока готовил завтрак для детей, когда раздался звонок в дверь. Он пошел открывать.

— Доброе утро, — сказала миссис Хокинс, проталкиваясь мимо него. — Доброе утро, девочки.

— Доброе утро, миссис Хоук, — в унисон сказали близнецы.

— Они уже поели? — спросила миссис Хокинс у Шона.

— Нет, я собиралась покормить их, но я немного опаздываю, и я был бы очень признателен, если бы вы...

Она отмахнулась от него.

— Конечно, иди прими душ. Я сделаю...

Ратледж вышел из спальни Шона, надев куртку. Его волосы все еще были мокрыми после душа.

Миссис Хокинс уставилась на него. Затем ее взгляд переместился на Шона. Шон почувствовал, как по его лицу пополз румянец. Не нужно быть гением, чтобы догадаться, что они делали прошлой ночью.

Губы миссис Хокинс сжались в линию. Не говоря ни слова, она жестко кивнула в сторону Ратледжа, взяла девочек и проводила их на кухню. Шон моргнул ей в спину. Всего несколько недель назад миссис Хокинс сказала ему, чтобы он немного пожил для себя и завел девушку, но, видимо, не парня.

Какого чёрта. Его сексуальная жизнь ее не касалась.

— Найди другую няню для детей, если не хочешь, чтобы они росли с предрассудками. — Ратледж направился к двери. — Мне нужно идти. Мне нужно переодеться перед работой.

Шон колебался, прежде чем последовать за ним к двери. Было ли это его воображением или Ратледж действительно избегал его взгляда?

— Хорошо, — сказал Шон, заставляя себя говорить небрежно. — Увидимся, я думаю.

Ратледж замер, прежде чем повернуть к нему голову. Минута. Ратледж протянул руку, зацепил пальцами шорты Шона и притянул его к себе. Он наклонил голову и прижался носом к шее Шона, прежде чем сильно пососать его кожу. Шон ахнул от смеси боли и удовольствия.

В мгновение ока Ратледж исчез, и Шон уставился на пустое место, которое он занимал минуту назад.

Что это должно было означать?

* * * * *

— Ну? — сказал Кристиан, когда Шон сел рядом с ним несколько часов спустя.

Развалившись в кресле, Шон посмотрел на свои руки.

— Что?

— Ты... ну знаешь? — Любопытство было ясно слышно в голосе его друга. Шон кивнул.

— Да, — пробормотал он. — Я снова трахнул его.

— Ну и что теперь? Ты вытрахал его из своей системы?

Шон сказал:

— Конечно.

А затем в класс вошел Ратледж. Как всегда, тишина наступила мгновенно. Ратледж подошел к своему столу, одетый в новенький темный костюм—тройку, который облегал его мускулистое телосложение. Его сильная челюсть была чисто выбрита...

— Да, полностью покончил с ним, — пробормотал Кристиан.

Шон покраснел и отвел взгляд.

— Я это сделал.

— Конечно, это так. Но вытри эти слюни со своего лица. Серьезно, ты меня пугаешь. Это Ратледж. Парень — полный мудак, у него нет чувства юмора, нет сердца — и он не настолько красив, чтобы компенсировать свою личность.

— Он красив, — пробормотал Шон.

— Нет. Хорошо, у него отличное тело и уверенность, но его нос слишком большой, а глаза жестокие. — Кристиан ухмыльнулся. — Если только ты не увлекаешься такими вещами, я думаю.

Шон закатил глаза и случайно поймал взгляд Ратледжа. Внезапно Шон остро почувствовал засос, скрытый водолазкой, синяки на бедрах и боль в заднице.

Ратледж отвернулся и прочистил горло.

* * * * *

— Смотри, он снова приехал забрать Милу, — пробормотал Кристиан, махнув головой, когда они пересекали парковку после занятий. — Видишь ли, я не единственный, кто смотрит на него.

Шон проследил за взглядом Кристиана. Конечно, там был мужчина, прислонившийся к белому «Лексусу», и да, он привлек к себе довольно много внимания. Парень, казалось, даже не знал обо всех уставившихся студентах, выглядя скучающим и, время от времени, поглядывая на часы.

— Черт, он такой великолепный, — сказал Кристиан.

Шон скептически посмотрел на парня. Он действительно был поразительно красив: высокий и темноволосый, с сильными, классически красивыми чертами лица, твердым чувственным ртом и поразительными темно—голубыми глазами. Да, Шон мог понять, почему он привлек Кристиана, хотя парень казался полной противоположностью ему: весь замкнутый, серьезный и правильный.

— Я не знаю, чувак, — сказал Шон. — Он выглядит так, как будто у него в палка в заднице.

Кристиан пошевелил бровями.

— Поверь мне, такие парни обычно лучшие в постели — извращенные и интенсивные. — Он вздохнул. — Черт, почему все горячие парни натуралы? Это так чертовски несправедливо.

Шон фыркнул и похлопал его по плечу.

— По крайней мере, ты увидишь его голым в эти выходные.

Кристиан поморщился.

— Как ребенок, смотрящий в витрину кондитерской.

Шон открыл рот, но закрыл его, когда перед ними остановился знакомый черный «Мерседес». Дверь открылась.

— Садись, — сказал Ратледж, даже не взглянув на него. Он выглядел так, как будто делал что—то очень неприятное.

— Нет, спасибо, я поеду на автобусе, — сказал Шон.

— Садись, — снова сказал Ратледж.

Шон оглянулся. Они привлекали довольно много любопытных взглядов. Дерьмо.

Он пожал плечами Кристиану и забрался в машину. Ратледж нажал на педаль газа.

— Ты ненормальный? Все нас видели!

Ратледж молчал, и продолжал ехать с ослепительной скоростью.

— Вот так и начинаются неприятные слухи!

Ратледж ничего не сказал.

— Перестань, блядь, игнорировать меня!

Ратледж ударил ногой по тормозам. Прежде чем Шон понял это, губы Ратледжа оказались на его губах, а язык — во рту. Шон застонал и поцеловал в ответ, зарывшись руками в густые волосы Ратледжа.

О боже, о боже, Господи.

Глава 18

Следующие несколько недель пролетели как в тумане. Каждый вечер Ратледж приходил, и они часами лежали в постели, занимаясь сексом, пока полностью не выбились из сил и не засыпали, запутавшись друг в друге. Иногда они сталкивались друг с другом в коридорах, или Шон шел в офис Ратледжа и сидел у него на коленях, и они...

Это было безумие. Это было безумие. Шон не мог оторвать от него руки; Как будто он вообще не мог контролировать свое тело. Он был сбит с толку своим собственным ненасытным поведением; Он никогда раньше так себя не вел.

На самом деле ситуация становилась все хуже. Независимо от того, сколько раз они трахались, независимо от того, сколько оргазмов он испытал, он постоянно хотел больше, все больше и больше Дерека, и он не мог насытиться.

Дерек.

Это была еще одна вещь, которая беспокоила Шона. В последнее время он поймал себя на том, что слишком часто думает о Ратледже как о Дереке. И что еще хуже, Шон не был уверен, что это был просто секс, который он хотел. Ему слишком нравилось целовать Ратледжа. И часть после секса была худшей. Ратледж целовал его лицо и шею, мягко и лениво, и Шону было хорошо и тепло — точно так же, как он чувствовал себя в тот момент, когда Ратледж уткнулся носом в его затылок.

— Боже, убирайся, — простонал Шон в подушку, его голос все еще хриплый после минета, который он сделал Ратледжу ранее. — Сегодня у меня ночная смена. Нужно быть на работе менее чем за два часа, и на это уйдет целая вечность.

Он поморщился при этой мысли. Он ненавидел ночные смены, ненавидел, когда его отправляли работать в ресторан на другом конце города, и он ненавидел оставлять близнецов с миссис Хокинс на ночь. Ратледж не двигался, его большое тело все еще растянулось на спине Шона. Он был слишком тяжелым, и ему становилось трудно дышать, но Шон обнаружил, что он не возражает против этого.

— Мне тоже нужно идти, — сказал Ратледж, прижимаясь к его шее, целуя там. — У меня есть сотни работ, которые нужно оценить.

— Уже оценил мою?

— Да.

— И? — Живот Шона сжался, пока он ждал ответа Ратледжа. Он вложил в это столько усилий.

— Это было приемлемо, — сказал Ратледж. — Тройка.

Шон сдулся.

— Ох.

Губы Ратледжа прижались к его затылку. Затем он перевернул Шона и оперся на локти над ним. Его темные глаза изучали лицо Шона.

— Ты... расстроен?

— Нет, — легко сказал Шон с мягким смешком, отводя взгляд. — Я просто... Я просто хотел добиться большего. Чтобы заткнуть рот людям, которые распространяют слухи о нас.

— Если бы ты получил более высокую оценку, это только ухудшило бы ситуацию.

— Может быть. Но я просто очень хотел добиться большего.

Ратледж схватил его за подбородок пальцами и заставил Шона посмотреть на него. У него было странное выражение лица: раздражение, смешанное с чем—то еще.

— Ты сделал лучше, — хрипло сказал он. — Я ожидал худшего.

Шон фыркнул, качая головой.

— Спасибо. Наверное.

Ратледж уставился на него тем же смутно—раздраженным взглядом, прежде чем наклониться и поцеловать.

Шон не совсем понимал, как они перешли от поцелуев к попыткам Ратледжа снова втолкнуть в него свой член.

— Ты, должно быть, издеваешься надо мной, — сказал Шон с полусмехом, полустоном. — У меня все болит.

— Еще разок, — сказал Ратледж, умудряясь звучать смиренным и отчаянным одновременно. — Я буду нежным.

— Это то, что ты сказал в прошлый раз, — сказал Шон, но, по правде говоря, он совсем не возражал. Тело болело, но, боже, он хотел его.

— Я был нежным, — сказал Ратледж, мягко покачивая бедрами. — Пока ты не умолял меня трахнуть тебя сильнее.

— Я этого не делал.

Ратледж только фыркнул.

— Заткнись, — сказал Шон, стараясь держать бедра неподвижно, пытаясь скрыть от Ратледжа, как сильно он наслаждается ощущением его члена глубоко внутри себя. Он прикусил губу, чтобы сдержать стон. Это было действительно неловко: член Ратледжа даже не касался его простаты, но ему нравилась невероятное чувство наполненности и опьяняющая близость от того, что другой человек — Дерек — был в нем, на нем, вокруг него, тяжелое тело Дерека прижимало его к матрасу, окружало его...

— Тебе не нужно идти, — сказал Ратледж ему в ухо, слегка задыхаясь, когда его бедра покачивались, пока он был внутри.

— Что? — Шон напрягся.

— Тебе не нужно там работать. — Глубокий толчок. — Я заплачу...

— Даже не начинай.

— Ты и раньше принимал деньги, — сказал Ратледж, снова и снова ударяя его по простате.

— Не надо. — Шон сжал простыни в кулаках. Это было слишком. Слишком чувствительно. Он попытался вспомнить, о чем они говорили. — Ты знаешь, что раньше все было по—другому.

Бедра Ратледжа замерли, заставив Шона заскулить от разочарования.

— Что значит было по—другому? — сказал Ратледж странным голосом.

Шон ошеломленно моргнул. Это был первый раз, когда они хотя бы отдаленно говорили об этом.

— Я делал тебе минет, потому что мне нужны были деньги, — тихо сказал он. — Я трахаю тебя, потому что хочу этого.

— Этого?

— Потому что я хочу тебя.

Тишина.

Шон почувствовал, что покраснел, и сказал себе не быть глупым. Не то чтобы он сказал что—то, о чем Ратледж сам не мог догадаться: было совершенно очевидно, что они хотят друг друга. Но на самом деле они никогда этого не обсуждали.

— Что? — сказал он, немного защищаясь.

Тихий звук вырвался из горла мужчины, когда Ратледж снова поцеловал его и, изменив угол, задал устойчивый, чрезвычайно приятный ритм.

— Хорошо? — хрипло спросил Ратледж между своими толчками.

— Да... — Шон не мог сдержать тихие стоны, сорвавшиеся с его губ. — Так хорошо.

Его стоны становились все громче с каждым толчком, его яйца сжимались по мере приближения к оргазму.

— Да, вот так, — сказал Ратледж ему в ухо, целуя его. — Хочу тебя.

Он прижал влажные, горячие поцелуи к шее Шона, его толчки потеряли свой ритм, но не потеряли своей силы.

— Хочу тебя, — снова сказал он, его тон как—то изменился.

Прилив удовольствия сильно ударил по Шону, и он кончил со стоном, содрагаясь всем телом.

Господи.

Он смутно осознавал, что Ратледж еще толкался в него некоторое время, прежде чем, наконец, остановился и кончил.

Затем, к его разочарованию и облегчению, Ратледж вытащил и скатился с него.

Открыв глаза, Шон повернул голову. Ратледж лежал на спине с широко открытыми глазами. Его лицо слегка покраснело, грудь вздымалась, но он был далек от расслабленного. На его лице появилась легкая хмурость, губы сжались в тонкую линию.

Наконец Ратледж встал с кровати, избавился от презерватива и начал одеваться. Шон сел, глядя на напряженные плечи Ратледжа.

— Ты можешь подвезти меня на работу?

Руки Ратледжа застыли на пуговицах рубашки. Шон не был уверен, почему он спросил. Он знал, что дом Ратледжа находится в совершенно другой части города. Для него просто было непрактично подвозить Шона, если дома ждало много работы — он бы потратил часы, если бы сделал это.

Серьезно, почему он спросил? Это было глупо. Шон размял ноющие мышцы, прорабатывая изгибы шеи.

— Да, — коротко ответил Ратледж, снова отводя взгляд. — Одевайся.

Шон встал с кровати и прижался к нему, немного дрожа; В комнате было холодно.

— Ничего страшного, если ты не хочешь, — неловко сказал он, застегивая остальные пуговицы на рубашке Ратледжа.

Ратледж посмотрел на пальцы Шона. У него было мрачное выражение лица.

— Я хочу.

Глава 19

Профессор Бейтс был мудаком.

По крайней мере, так думал Шон, когда мужчина игнорировал Шона и продолжал идти.

— Нечего обсуждать, Уайатт, — резко сказал Бейтс, шагая быстрее. — Задание должно было быть выполнено вчера. Я не сделаю для вас исключения. Вы сами виноваты. Вы безответственны! Термодинамика — важнейшая отрасль науки, и вы ее не понимаете. Если вы провалите мой предмет, что выглядит все более вероятным, это будет заслуженно.

Шон поморщился. Да, это действительно была его собственная вина. Он не должен был тратить так много времени на подготовку своей работы по Гидромеханике, пытаясь произвести впечатление на Ратледжа. Он не произвел на него особого впечатления.

— Но...

— Перестаньте испытывать мое терпение, Уайатт, — огрызнулся Бейтс, качая головой. — Что не так со студентами в наши дни?

И Бейтс начал разглагольствовать о чувстве собственного достоинства студентов, отсутствии сосредоточенности и смирении, выглядя все более раздраженным с каждой минутой, и Шон понял, что Бейтс ни за что не даст ему дополнительного времени для выполнения задания.

— Эрик, — раздался знакомый голос позади них.

Шон напрягся и не смотрел в его сторону. Проклятие. Ратледж был последним, кого бы он хотел видеть свидетелем этого.

— Что—то случилось? — сказал Ратледж.

— Этот мальчик ленив и безответственен! — сказал Бейтс. — Он не выполняет свои задания вовремя, и теперь он просит меня дать ему еще несколько дней! Как он собирается быть инженером, если он даже не может пройти основные курсы?

Шон хотел, чтобы земля поглотила его. Ратледж был самым умным человеком, которого он когда—либо встречал. Он, вероятно, думал, что Шон тупой, как скала. Не то чтобы это имело значение, что он думает. За исключением того, что это вроде как произошло. Это имело значение. Слишком много.

— Я был того же мнения, что и ты, Эрик, — сказал Ратледж равнодушным голосом. — Но Уайатт показал некоторое улучшение за последние несколько недель. Дай ему день. Если он снова опоздает, завали его.

Шон посмотрел на него. Ни за что в жизни он не сможет сделать это за один день.

— Хорошая идея, — сказал Бейтс. — Один день, Уайатт.

— Но...

Бейтс посмотрел на него.

— Один.

Поджав губы, Шон кивнул и ушел. Его ноги привели его в кабинет Ратледжа. Дверь была открыта, и он впустил себя. Шон прислонился бедром к столу и засунул руки в карманы.

Ему не пришлось долго ждать. Ратледж не выглядел удивленным, увидев его, но он казался занятым, неся стопку бумаг.

— Ты не должен был этого делать, — сказал Шон. — Я никак не смогу сделать это к завтрашнему дню.

— Почему? — Ратледж положил бумаги на стол и сел.

Шон пожал плечами, глядя на свои ботинки.

— Я тупой.

— Ты студент—стипендиат.

Губы Шона скривились.

— Ага. Раньше я думал, что я довольно умный, но... но нет. Большая часть того, что ты с Бейтсом преподаете, проходит мимо моей головы. В один момент я думаю что понимаю термодинамику, а в следующую понятия не имею, что происходит. Я, должно быть, действительно тупой. — Шон схватился за край стола. — Иногда я чувствую себя таким неудачником, понимаешь? Я не могу найти достойно оплачиваемую работу, я не могу купить детям то, что им нужно, а теперь это. Я чувствую себя таким бесполезным и глупым, и... Я просто... Неважно.

Наступило долгое молчание. Он почувствовал взгляд Ратледжа на своем затылке.

— Я не умею утешать людей, — раздраженно сказал Ратледж.

Шон повернулся к нему и выдавил из себя легкую улыбку.

— Все в порядке. Я удивлен, что ты до сих пор не выгнал меня.

Губы Ратледжа сжались. У него было очень кислое выражение лица.

— Иди сюда.

Шон никогда в жизни не двигался так быстро.

Он забрался к Ратледжу на колени, положил голову ему на плечо и закрыл глаза. Крепкие руки Ратледжа сильнее обхватили его, и Шон вздохнул от удовольствия. Это было так хорошо. Как раз то, что ему было нужно. Это пугало его, — что ему это нужно, — но он все равно это сделал. Это было почти лучше, чем секс.

— Вы становитесь мягким, профессор, — пробормотал он с улыбкой, вдыхая его запах.

Это было знакомо и странно успокаивающе.

— Заткнись, Уайатт, — сказал Ратледж, звуча еще более раздраженно, если это возможно.

Шон коснулся губами его шеи.

— Хорошо. Ты очень злой и мерзкий. — Он уткнулся носом в шею Дерека. — Пять минут. Тогда ты можешь выгнать меня, и мы сделаем вид, что этого никогда не было.

Ратледж вздохнул.

— Покажи мне задание.

Шон открыл рот. Он поднял голову и уставился на Ратледжа.

— Серьезно?

— Я не сделаю работу за тебя, — сказал Ратледж, пристально глядя на него. — Но я объясню то, чего ты не понимаешь.

Шон просиял и поцеловал его.

Глава 20

Обычно Шон спал очень чутко. Но когда дверь в его комнату со скрипом открылась той ночью, Шон с трудом проснулся, его разум был в тумане. Он глубже впился в теплое плечо Ратледжа, его руки крепче обхватили его руку. Голоса, казалось, доносились издалека.

— Твой брат спит, — сказал Ратледж. — Возвращайся в постель.

— Но мне приснился плохой сон! Я боюсь. Шон всегда обнимает меня, когда мне страшно!

Это была Эмили. Шон попытался открыть глаза. Это не сработало.

— Эмили, — строго сказал Ратледж. — Ты умная маленькая девочка. Ты не можешь спать с Шоном, потому что кровать слишком мала для нас троих.

— Я буду спать с Шоном. Ты можешь спать с Би!

Ратледж усмехнулся.

— Не думаю, что смогу поместиться в твоей постели, лилипут.

Эмили задумалась.

— Я могу спать на тебе. Ты большой, и Шон любит спать на тебе.

Шон, конечно, любил, хотя его беспокоило, что Эмили знала об этом.

— Ты не можешь спать на мне.

— Почему?

— Потому что.. потому что... Хорошо, — наконец выдавил Ратледж, к удивлению Шона.

Взвизгнув от восторга, Эмили забралась на кровать и на грудь Ратледжа.

— Ты очень теплый, — сказала она, зевая.

Он действительно был таким. В комнате было очень холодно, но Дереку было очень тепло. Так тепло...

— Спи. И не писай на меня, — проворчал Ратледж.

— Я не ребенок. Я большая. Я не писаю в постель!

— Хорошо. А теперь спи.

— У тебя забавные волосы на груди. У Шона нет смешных волос на груди. Почему?

Это заставило Ратледжа задуматься.

— Спи.

— Я тебе не нравлюсь, — пробормотала Эмили. — Тебе больше нравится Би.

Тяжелый вздох.

— Почему ты думаешь, что она мне нравится больше?

— Вчера ты дал ей шоколад!

Шон нахмурился. А?

— Потому что она спросила. Ты должна спросить, если чего—то хочешь.

— Так что, если я попрошу, ты дашь мне что—угодно? Всё—всё?

— Если я скажу «да», ты перестанешь говорить и заснешь?

— Ага!

— Хорошо. Чего ты хочешь?

— Хочу щенка! Черный и пушистый! С белой звездочкой на лбу!

Пауза.

— Выбери что—нибудь другое.

— Но ты сказал "что—угодно"!

Шон снова заснул, все еще улыбаясь.

* * * * *

— Итак, — сказал Кристиан, откидываясь на спинку кресла и немного покачиваясь. — Что происходит с тобой и Ратледжем?

Шон поднял на него взгляд с тарелки.

— А?

Кристиан тихо рассмеялся.

— Давай. Я не слепой. Это продолжается уже несколько недель. Я думал, что он тебе быстро надоест, но ты все еще выглядишь совершенно выебанным большую часть времени...

— Это не так.

Кристиан посмотрел на него ровным взглядом. Ущипнув переносицу, Шон признался:

— Да, хорошо. И что?

Кристиан поднял руки.

— Эй, я не осуждаю. Все, что твоей душе угодно. — Он пожал плечами с кривой улыбкой. — Это не мое дело, если ты влюблен в его член.

Шон откинулся на спинку стула и мрачно посмотрел на Кристиана.

— Это может быть немного сложнее, чем это. — Он провел рукой по лбу, вздохнув. — Я даже не знаю, как вести себя с ним в классе. Как будто мой мозг перестает работать, когда он рядом. — Он поморщился. — Я поцеловала его вчера возле его офиса. Я ничего не мог с собой поделать. Нам повезло, что было поздно, и нас никто не видел ... я думаю.

Брови Кристиана почти достигли линии роста волос. Он присвистнул.

— Подожди, вы вроде как в отношениях?

Шон потер уголок глаза.

— Нет, я имею в виду, я не знаю. Я... Я как бы дал ему ключ от своего дома.

Кристиан начал смеяться.

Шон пнул его под столом.

— Заткнись. Это имело смысл. Иногда он приходит очень поздно, и я не хочу, чтобы он разбудил детей своим стуком. Это означает не то, что ты думаешь.

— О, правда?

Шон вздохнул.

— Я не знаю. В последнее время все было странно. Иногда он так добр ко мне, и я чувствую, что... Мне так хорошо с ним, понимаешь?— Счастливый. — Это так сбивает с толку.

— Дерьмо. Вы не говорили об этом?

Шон пожал плечами.

— Конечно, мы говорим, но не об этом. Он приходит ко мне вечером, и если дети все еще не спят, мы не можем нормально поговорить. Если они уже в постели, мы не тратим много времени на разговоры. — Я просто хочу, чтобы он был голым и на мне. — И он не совсем разговорчивый тип.

— Похоже, на этот раз он хочет поговорить. — Кристиан кивнул в сторону позади него.

Шон повернул голову и увидел Ратледжа, быстро идущего к нему. Шон встал и отошел от стола, как только Ратледж подошел.

— Что—то не так? — пробормотал Шон, оглядываясь по сторонам.

Они привлекали любопытные взгляды; Профессора обычно не посещали кафетерий. Плечи Ратледжа немного расслабились.

— Нет, — сказал он, разворачиваясь и выходя из кафетерия, явно ожидая, что Шон последует за ним. Закатив глаза, Шон сделал это.

— Я уезжаю на несколько дней, — сказал Ратледж, когда они вышли на улицу.

— Куда? Почему?

— Неважно. Это не твое дело.

Шон скрестил руки на груди.

— Правда? Тогда почему ты вообще говоришь мне?

Они злобно посмотрели друг на друга. Шон отказался опускать взгляд.

— Я ухожу, — окончательно сказал Ратледж.

— Отлично. Иди.

Шон прикусил внутреннюю сторону щеки, пытаясь сдержать десятки вопросов. Вопросы, которые сделали бы его похожим на жалкую нуждающуюся девочку—подростка.

Ратледж сделал шаг к нему; их лица теперь были всего в нескольких дюймах друг от друга. Странное беспокойство преследовало темные глаза Ратледжа. Что—то пронеслось между ними, и это пугало Шона. И взволновало его.

Прошло несколько секунд, пока они просто смотрели друг на друга.

Какой—то парень вышел из кафетерия, и они разошлись.

— Сэр, — уважительно сказал парень Ратледжу.

— Верно, — сказал Шон, засунув руки в карманы. — Я пойду.

Прежде чем я прыгну на тебя и поцелую на глазах у всех.

Ратледж напряженно кивнул и пошел прочь. Шон вздохнул. Проклятие.

Может быть, несколько дней перерыва пойдут им на пользу. Все становилось слишком странным.

Или, может быть, проблема была в том, что это больше не было странно.

Глава 21

Ратледж не вернулся через несколько дней. И он не позвонил.

Шон знал, что может позвонить, но одна только мысль об этом заставила его съежиться. Он не хотел казаться навязчивым.

К пятнице Шон не знал, что думать. Не помогало и то, что Эмили и Би продолжали спрашивать, где мистер Ратледж — вопрос, на который у Шона не было ответа.

Где он был?

В глубине души мелькнула мысль, что у Ратледжа была фобия к обязательствам. Может быть, он ушел, потому что эта штука между ними напугала его. Если это было так, что ж, нахуй его. Шон был бы проклят, если бы позволил себе быть навязчивым.

— Что с тобой, чувак? — спросил Кристиан в пятницу утром, когда они заняли свои места в классе Ратледжа.

— Ничего.

— Ты выглядишь как дерьмо.

— Плохо спал, — пробормотал Шон, протирая глаза. Это не было ложью. — Я просто...

Он оборвал себя, заметив профессора, вошедшего в аудиторию. Это был не Ратледж.

Его сердце упало.

Профессор Ньюленд заняла место за столом Ратледжа и улыбнулась студентам.

— Доброе утро, — весело сказала женщина. — Я заменю профессора Ратледжа до дальнейшего уведомления.

По комнате раздались радостные возгласы. Шон поднял руку.

— Да, мистер Уайатт? — сказала Ньюленд.

— Где профессор Ратледж?

Она подняла брови.

— Я не думаю, что это твоя забота, но если тебе надо знать... Профессор Ратледж отсутствует по семейным обстоятельствам.

— Да, — пробормотала девушка, сидящая по другую сторону от Шона. — Я видел в новостях, что он женится на дочери какого—то политика.

Шон оцепенело уставился на нее.

Кристиан положил руку ему на плечо и что—то сказал, но он едва расслышал.

Женится? Дерек?

— Это не может быть правдой, — прошептал он, больше для себя, чем для девушки. — Он гей. И он... — Мой.

Но он не был, не так ли? У него не было никакого права злиться. Они были никем друг для друга.

— Ты в порядке?— сказал Кристиан, глядя на него, нахмурившись.

— Я в порядке.

— Шон...

— Я, блядь, в порядке! — Шон глубоко вздохнул и сказал мягче: — Извини. Я в порядке.

* * * * *

Шон вернулся домой рано, отпустил няню, сел на диван и наблюдал за игрой близнецов. Их платья были изношены и слишком малы для них. Им нужна была новая одежда.

Он закрыл глаза и подумал о том, сколько это будет стоить. Рождество было не за горами, а праздник был дорогим, поэтому ему нужно было сэкономить деньги. Новая одежда для девочек должна была подождать, пока он не найдет лучшую работу.

Шон вздохнул, потирая лицо. Да. Это было то, на чем ему нужно было сосредоточиться. Больше никаких отвлекающих факторов. Дети зависели от него.

Диван опустился, когда девочки внезапно забрались на него.

— Тебе грустно, — сказала Би.

— Мы не любим, когда тебе грустно, — сказала Эмили.

Шон ярко улыбнулся и обнял их, притягивая к себе. Они были теплыми и пахли мылом и сладостями.

— Нет, — сказал он. — Мне не грустно.

— Когда вернется мистер Ратледж? — снова спросила Эмили, ее голубые глаза широко распахнулись и блестели от слез. — Он обещал мне щенка! С белой звездочкой на лбу.

Би пососала большой палец.

— Да, когда он вернется?

Сердце Шона сжалось. В тот момент он ненавидел Дерека Ратледжа больше всего на свете. У девочек не было никого, кроме Шона; конечно, они привязались к Дереку, так как он практически жил с ними последние пару недель.

Шон улыбнулся, но это было похоже на гримасу.

— Не похоже, что он вернется, дорогая.

Эмили нахмурила брови.

— Почему?

Как он должен был ответить на это?

Шон отвел взгляд.

— Потому что у него есть своя семья. И, кажется, его отец попросил его жениться. — По крайней мере, это было единственное объяснение, которое он мог придумать. — Теперь он собирается создать семью.

— Почему? — сказала Эмили.

Нижняя губа Би дрожала.

— Почему?

Шон посмотрел между ними и не знал, что сказать.

— Я не знаю, детка, — пробормотал он, прижимаясь губами к виску Би и притягивая Эмили ближе. — Не знаю.

Глава 22

Шон проснулся посреди ночи, дрожа. Он зарылся глубже под одеяло. В комнате, как обычно, было холодно и сыро, но это было труднее игнорировать после нескольких недель совместного использования тепла тела с другим человеком.

Он скучал по теплу.

Шон вздохнул, перевернулся на живот и обнял подушку, злясь на себя. Это выходило из—под контроля. Достаточно. Нахуй Ратледжа и нахуй его дурацкое теплое тело. Да пошёл он.

Но что бы он ни говорил себе, боль в животе все еще была. Голод. Потребность, которая выходила за рамки секса. Он хотел, чтобы тело Ратледжа было рядом с ним, большое и теплое. Он даже хотел услышать его едкие замечания, почувствовать его дыхание на своей коже...

Шон напрягся и поднял голову. Он мог бы поклясться, что слышал голоса, доносящиеся из гостиной. Но девочки не могли проснуться, верно?

Нахмурившись, Шон вскочил с кровати, сильно дрожа от холодного воздуха, и направился к двери. В гостиной горел свет, но это ничего не значило: он оставил лампу включенной, так как близнецы боялись темноты.

Шон тихо открыл дверь и замер. Ратледж сидел на полу рядом с кроватью девочек, одна из близняшек сидела у него на коленях.

Сердце Шона начало стучать в груди. Он вернулся.

Он вернулся.

— Где ты был? — спросила его сестра, сонно потирая глаза одной рукой, а другой играя с галстуком Ратледжа.

Это была Би, решил Шон. Ратледж, казалось, питал слабость к Би, хотя было странно, что Ратледж имеет слабости. Так было до тех пор, пока Шон не изучил лицо Ратледжа. Даже в тусклом свете лампы его лицо выглядело нехарактерно усталым.

— Я навещал свою семью, — пробормотал Ратледж.

Би пососала большой палец.

— Я помню твою семью. Твой отец не очень любит нас.

Странное выражение промелькнуло на лице Ратледжа. Он ничего не сказал.

— Шон сказал, что у тебя новая семья.

Ратледж заметно напрягся.

— Он так сказал?

Би кивнула.

— Он был очень грустным.

Шон почувствовал, что покраснел. Она должна была сказать ему это?

У Ратледжа было странное выражение лица.

— Он был?

— Мне тоже было грустно, — сказала Би. — Я не понимаю. Почему ты хочешь новую семью? У тебя есть мы.

Дети, — подумал Шон, прикусив губу. У них не было страха. В некотором смысле дети были храбрее взрослых.

Ратледж открыл рот, а затем закрыл его. Это был первый раз, когда Шон увидел его в растерянности. Горло Ратледжа сжалось, прежде чем он сказал Би:

— Не волнуйся, у меня не будет новой семьи.

Шон выдохнул.

— Разве ты не должна спать, лилипут?

Би серьезно изучала Ратледжа своими большими голубыми глазами.

— Тебе тоже грустно. Случилось что—то плохое?

Невеселая улыбка скривила губы Ратледжа.

— Можно сказать и так.

— Когда мне грустно, Шон обнимает меня, и я больше не чувствую себя такой грустной. Хочешь обняться?

Шон ожидал, что Ратледж отклонит предложение с усмешкой. Он этого не сделал. Он ничего не сказал.

Приняв его молчание за «да», Би встала и обняла Ратледжа за шею. Ратледж не оттолкнул ее. Шон уставился на большие руки Ратледжа на спине своей младшей сестры, а затем на его пустое, стоическое лицо. Он тихо закрыл дверь и вернулся в кровать.

Прошло минут двадцать, прежде чем он услышал, как дверь снова открылась. Раздался шорох одежды, прежде чем матрас прогнулся под весом Ратледжа, и он скользнул под одеяло рядом с Шоном.

Скорость, с которой Шон вцепился в него, была бы неловкой, если бы Шон мог заставить себя беспокоиться; Он этого не сделал. Ему просто нужно было поцеловать его. Нужно было прикоснуться к нему. Поэтому он поцеловал его, и Ратледж поцеловал его в ответ так же жадно, его губы были настойчивыми, почти отчаянными.

Шон не был уверен, сколько минут они потратили на поцелуи — казалось, что это были часы и секунды одновременно.

Когда они, наконец, перестали целоваться, чтобы отдышаться, Шон горел. Зацепив ногу за бедро Ратледжа, он положил голову ему на грудь. Сердце Ратледжа забилось у него под ухом, сильно и быстро.

Долгое время царило только дружеское молчание.

— Он умер, не так ли? — наконец прошептал Шон.

Он почувствовал, как Ратледж застыл под ним.

— Да.

Шон колебался, не зная, что сказать.

— Что случилось? Кто—то сказал, что ты женишься.

Ратледж вздохнул, и Шон почувствовал это больше, чем услышал, когда грудь Ратледжа расширилась под его щекой.

— Это снова были манипуляции Джозефа. Я пошел туда, потому что он сказал мне, что находится на смертном одре. Когда я приехал, там было огромное сборище.

— Что за сборище? — сказал Шон, проводя пальцами по волосам на груди Дерека.

— Много политиков, богатых бизнесменов и журналистов. Когда я прибыл, Джозеф сделал объявление.

Глаза Шона расширились.

— Он на самом деле объявил о твоей помолвке, не спросив тебя? Это безумие.

Вау. Он знал, что отец Дерека был деспотом, но это было смешно даже для него.

Ратледж, казалось, колебался.

— Я думаю... Я думаю, что в последнее время у него было не все в порядке. И он, вероятно, надеялся, что я не захочу устраивать сцену перед таким количеством влиятельных людей и журналистов. Он был прав — наша семья стала бы посмешищем, если бы я это сделал. Я отвел его в сторону и сказал, что если он не откажется от своего объявления, я сделаю это сам. — Ратледж сделал паузу. Его голос был ровным, когда он продолжил: — Он пришел в ярость, и у него случился сердечный приступ. На следующее утро он был мертв.

Шон закрыл глаза.

— Ты разобрался с вещами до того, как он умер?

Ратледж усмехнулся, его голос был резким и лишенным юмора.

— Нет. Даже на смертном одре он назвал меня самым большим разочарованием в своей жизни. Он пытался манипулировать мной, даже когда ему было трудно дышать. Угрожал оставить все Вивиан, если я не женюсь на этой девушке. Конечно, он этого не сделал. Он был слишком старомоден для этого.

Губы Шона коснулись теплой кожи, и он вдохнул, чувствуя ровное биение сердца Ратледжа под своей щекой.

— Я рад, что ты вернулся, Дерек.

Он почувствовал, как тело Ратледжа на мгновение напряглось, а затем расслабилось.

Сильная рука обхватила спину Шона и крепко притянула его к себе, чуть не повредив ему ребра. Шон не жаловался. Он прижался ближе к теплу Дерека и мгновенно заснул.

Он спал как младенец, впервые за неделю.

Эпилог

— Дерек, — сказал Шон, закрывая дверь. Дерек не отрывался от компьютера.

— Не сейчас. Я занят, а ты... Ты слишком отвлекаешь.

Шон улыбнулся.

— Отвлекаю, да?

Дерек бросил на него взгляд, но он был в лучшем случае нерешительным.

— Давай, только скажи мне!

— Никакого особого отношения, — сказал Дерек. — Ты узнаешь свою оценку, как и все остальные. Завтра.

Прислонившись к двери, Шон прикусил губу.

— Я потерпел неудачу?

Он не был уверен. Дерек очень помог ему в последнее время, объяснив многое из того, что Шон пропустил в начале семестра. Шон думал, что его понимание предмета улучшилось и что он неплохо сдал экзамен, но теперь, глядя на мрачное лицо Дерека, он больше не был уверен.

— Нет, — сказал Дерек. — Ты не потерпел неудачу.

Шон выдохнул.

— Так что же я получил? Тройку, верно?

Дерек поджал губы.

— Ты получил четверку.

Шон открыл рот.

— Правда? Подожди, ты...

— Нет, я не уделял тебе особого внимания, — сказал Дерек, его тон был немного оборонительным. — Ты проделал хорошую работу. Ты не тупой. Если бы ты действительно удосужился посещать занятия, у тебя не было бы никаких проблем.

Шон ухмыльнулся, чувствуя глупое тепло и головокружение. Он сделал шаг к столу, но Дерек огрызнулся:

— Не надо.

— Почему?

Дерек уставился на экран перед собой, сжав челюсти.

— Я же говорил. Ты отвлекаешь. Я должен работать.

Шон не хотел идти. Он хотел обнять его. Он хотел поцеловать его. Он хотел отпраздновать вместе с ним.

— Но...

Дерек вздохнул сквозь зубы.

— Ладно. Подойди сюда и поцелуй меня. Один поцелуй. Тогда ты уйдешь.

Шон подошел и поцеловал его. И снова поцеловала его.

И снова.

И еще раз.

* * * * *

Когда Шон открыл глаза на следующее утро, он обнаружил, что Дерек наблюдает за ним.

— Утро, — пробормотал Шон, их лица были всего в нескольких дюймах на одной подушке. Это было невыносимо интимно. — Выспался?

— Нет, я этого не сделал, — сказал Дерек, тяжело положив руку на спину Шона. — Твоя кровать ужасна. Я дважды чуть не упал.

Шон лениво улыбнулся.

— Никто не заставляет тебя спать здесь.

Губы Дерека сжались в тонкую линию, и он на мгновение отвел взгляд, прежде чем оглянуться.

— Будет гораздо удобнее, если мы будем использовать кровать в моем доме.

Шон моргнул.

— Ты же знаешь, что я не могу оставить детей одних.

— У меня есть для них свободная спальня.

Шон уставился на него.

— Ты просишь меня переехать к тебе?

Лицо Дерека было пустым.

— Это было бы удобно.

— Удобно?

— Да, удобно.

Сжав губы, чтобы не рассмеяться, Шон торжественно кивнул.

— Очень удобно.

— Заткнись, Уайатт, — сказал Дерек.

Шон медленно улыбнулся и обвил руками его шею. Они долго смотрели друг другу в глаза, и Шон почувствовал, как что—то сжалось в его груди. Он мягко сказал:

— Я тоже люблю тебя, Дерек.

Дерек смотрел на него целую вечность, прежде чем сказал, немного затаив дыхание:

— Да.

Шон рассмеялся.

— Хорошо, нам придется поработать над этим...

Дерек заткнул его поцелуем.

Конец