Карина Хэлли Любовь на острове Серия: Вне серии

Переводчик: Татьяна Никонова

Редактор: Ms.Lucifer

Вычитка: Наташа П, Ms.Lucifer

Переведено специально для группы BOOK IN FASHION

Любое копирование без ссылки на группу ЗАПРЕЩЕНО! Пожалуйста, уважайте чужой труд!

ГЛАВА 1

ДЕЙЗИ

Вы когда-нибудь хотели ударить человека ножом для масла?

Потому что именно это я и собираюсь сделать.

Конечно, моя рука дрожит, и я едва могу разрезать помидор для сэндвича, не думаю, что этот нож причинит реальную боль человеку, — легкий синяк, возможно, царапину.

Но даже в этом случае стоит попытаться.

Мой парень, Крис, стоит передо мной совершенно голый, подушка зажата перед его промежностью, чистая паника на лице. За ним, в глубине нашей спальни, стоит моя подруга — Мишель. Одета в кружевной бюстгальтер и стринги. Такой комплект нижнего белья не носят каждый день, если только для того, чтобы раздеться перед кем-то.

В данном случае перед моим парнем.

Я должна была догадаться, что что-то не так, как только пришла домой, чтобы приготовить себе обед. Я сказала Крису, что собираюсь на долгую прогулку в парк «Золотые ворота». Обычно мы ходили вместе, но в последнее время он был странным и угрюмым, поэтому я решила пойти одна. Конечно, я решила пройтись по магазинам, а потом проголодалась. Я ненавижу есть в ресторанах в одиночестве, поэтому вернулась домой покушать, а потом снова отправиться в путь.

Я не заметила ее туфель у входной двери, хотя теперь вижу их краем глаза. Мне не показалось странным, что дверь спальни была закрыта, хотя теперь понятно почему.

Я думала, что Крис ушел. И думала до тех пор, пока я не закончила делать сэндвич и не услышал приглушенное чихание.

Схватив нож для масла, я распахнула дверь спальни и в ужасе попятилась к кухонному столу, глядя на них обоих.

Ох, они пытались скрыть это, надеясь, что если не будут шуметь, я не замечу.

— Я могу объяснить, — кричит Крис, подходя ближе.

Я вытянула нож в пространство между нами, яростно встряхивая его.

— Не подходи, придурок! — мой голос разрывается между истерикой, вызванной гневом, и слезами, которые я сдерживаю.

Ради гордости, я надеюсь, что слезы не прольются.

Обе руки Криса поднимаются вверх, как будто я держу его на мушке, и подушка падает на пол. Я чуть не смеюсь. Его пенис сдулся, и выглядит как печальный мешок человеческого существа. Забавно, как кто-то может превратиться из любви всей твоей жизни в отвратительного врага за считанные секунды.

Ладно, может быть, Крис и не был любовью всей моей жизни. Но он все еще был первым парнем, которого я по-настоящему любила, первым, за кого я думала, возможно, когда-нибудь, выйду замуж.

И вот как все вышло.

Он спит с моей подругой.

О, на нее я тоже злюсь. Не могу сказать, что я была слишком близка с Мишель. Тем не менее, я считала ее хорошим другом, так как работала с ней, и мы часто проводили обеденные часы, поедая устриц на Embarcadero. Мы вместе занимались йогой по четвергам перед работой, а по понедельникам пили «Маргариту» в баре. Наши разговоры обычно были поверхностными, но иногда я жаловалась на Криса, а она жаловалась на тухлые свидания.

Никогда я не думала, что она попытается помочь мне, обратив свой взор на него.

— Как это вообще могло случиться? — восклицаю я, снова тряся ножом.

— Просто положи нож, и мы поговорим, — говорит Крис.

Он делает шаг вперед, останавливается и торопливо поднимает подушку.

— Послушай, это была ошибка.

— Ошибка? — говорю я, и в то же время Мишель издает насмешливый звук.

Я направляю на нее нож.

— Смешно, сука?

— Да, ошибка, — умоляюще говорит Крис.

Я смотрю в его детские голубые глаза, но это уже не глаза парня, которого я любила. Это глаза незнакомца. Которого я хочу убить ножом для масла.

— Ага. Ошибка. Я вижу. Значит, она поскользнулась и упала на твой член? — спрашиваю я. — Или ты поскользнулся и угодил ей во влагалище?

— Это ничего не значит!

Почему-то от этого становится только хуже. Моя кровь начинает закипать.

— Ты бросил наши отношения ради какого-то секса, который ничего не значит?!

Я делаю нерешительную попытку успокоиться, но ничего не получается. Я поворачиваюсь и беру нарезанный помидор, держа его в ладони, как бейсбольный мяч, семена скользят между пальцами.

— Он лжет, — говорит Мишель, сверкая глазами. — Он сказал, что любит меня.

Я даже не думая запускаю помидор и попадаю Крису прямо между глаз с грязным шлепком, помидор разбрызгивается повсюду. Подушка снова падает на пол.

— Ты засранец! — вскрикиваю я.

Я разворачиваюсь, беру верхний ломтик поджаренного хлеба и взмахиваю им, как летающей тарелкой. Он ударяется об руку Крича, и падает на линолеум с глухим звуком. В детстве я играла в диск-гольф в яблоневом саду, и, по-видимому, мой прицел так же хорош, как и всегда.

— Дейзи! — Мишель вскрикивает, а я тянусь за остатком сэндвича.

Я швыряю его в нее. Ломтик индейки стремительно пролетает над слоями бутербродов и шлепает ее по щеке, в то время как другие куски пропитанного майонезом хлеба и сочные ломтики помидоров летят в воздухе.

— Убирайтесь отсюда! — я кричу на них обоих. — Сейчас же! — я снова угрожаю ножом. — Я еще могу что-нибудь кинуть!

Мишель бежит к противоположной стороне кровати, натягивает джинсы и свитер. Она быстро проскальзывает мимо меня, избегая встречаться взглядом. Я не жестокий человек, я действительно терплю, чтобы не открыть холодильник и не найти другую еду.

Пока она натягивает ботинки у входной двери, я поворачиваюсь к Крису. Он стонет, снова тянется к подушке, как будто ему вдруг стало стыдно.

— Пожалуйста, просто… Выслушай меня.

Мои глаза расширяются.

— Что, черт возьми, ты можешь сказать? Крис, я только что застукала тебя со своей подругой!

— Я не люблю ее. Я люблю тебя… Я только что понял… Я запутался.

— Запутался? — повторяю я, мой голос уже не такой пронзительный. — Запутался?

Он снова театрально морщится и прикладывает руку к уху.

— Ты можешь не истерить?

— Может, я тебе ухо отрежу, как в «Бешеных псах»? — я ухмыляюсь ему, снова размахивая ножом. — С тупым ножом будет нелегко, но поверь мне, я буду стараться.

Он свирепо смотрит на меня.

— Знаешь, с тех пор как ты потеряла работу, с тобой было нелегко общаться.

О боже мой. Он говорит, что это моя вина?

Должно быть, он прочитал выражение моего лица, потому что по его лбу пробежал страх, и он быстро сказал:

— Я не это имею ввиду. Я знаю, что тебя никогда раньше не увольняли, я знаю, что ты проработала в этой компании целую вечность, я знаю, что это сильно ударило по тебе. Ты просто… не такая, как все.

Я могу только смотреть на него, разинув рот. Мои эмоции перескакивают от возмущения к разочарованию.

— Извини, что я не всегда такая веселая, — говорю я ему. — И, кстати, я нормально пережила увольнение. Я хандрю и сосредотачиваюсь на негативе, а не сплю с чужими парнями.

Он тупо смотрит на меня.

— Мишель тоже уволили! — кричу я ему. — И пошел ты на хер за то, что вообще поднял эту тему. Это делает тебя еще хуже за то, что ты обманываешь меня, когда я на самом дне.

Он сухо смеется, и мне хочется врезать ему прямо по носу.

— На дне? За те два года, что мы вместе, ты ни разу не была на дне. Все тебе подается как на блюдечке.

Я ощетинилась. Он не первый, кто это говорит.

— Ну, теперь у меня все валится из рук, да? Сначала я потеряла работу, а потом и своего парня.

Ох, теперь он выглядит грустным.

— Дейзи…это еще не конец.…

— Это чушь собачья, и ты это прекрасно знаешь. Все кончено. И это, вероятно, уже давно закончилось, не так ли? Еще до того, как я потеряла работу. Ты все время отстраняешься. Я не хотела этого видеть, не хотела признавать, что это происходит, но ведь это правда, да? Ты будто хотел, чтобы тебя застукали.

Крис отворачивается и рассеянно вытирает с лица помидорное семечко. Я бы рассмеялась, если бы не чувствовала себя такой разбитой.

— Может быть, я отстранялся, чтобы посмотреть, притянешь ли ты меня обратно, — он смотрит на меня, и теперь он больше похож на человека, в которого я влюбилась, хотя я знаю, что он никогда больше не будет тем же самым для меня. — Я отступил назад, но ты так и не вышла вперед.

У меня нет на это времени. Он хочет играть в обвинения, как будто каким-то образом это все моя вина.

— Есть нечто, называемое взаимодействием, — говорю я ему.

Я все еще киплю, но это начинает сливаться во что-то другое, что-то более печальное, что-то, что мне не нравится.

— Ты мог бы поговорить со мной, а не играть в дурацкую игру. Вместо того, чтобы обманывать меня… И если бы ты хотел покончить с этим, ты мог бы просто сделать это, как тот человек, которого я, как мне казалось, знала. Это все из-за тебя, Крис. Я не собираюсь быть виноватой, — я делаю паузу, призвав всё свое мужество. — Я пошла на улицу. И когда вернусь, я хочу, чтобы ты и все твои вещи исчезли.

— Дейзи, — жалобно кричит он, жестикулируя. — Я живу здесь! Куда мне идти?

Я скрещиваю руки на груди.

— Не знаю. Может быть, к Мишель? И ты должен был подумать об этом, прежде чем приводить ее сюда, чтобы трахнуть в нашей постели.

— Ты ведешь себя неразумно.

— Ну и мудак же ты! И даже не думай начать качать права на квартиру, потому что Большой Джим всего в двух шагах отсюда.

Да, у меня есть друг по имени Большой Джим — вышибала. Мы с ним были подружились с тех пор, как я тайком пробиралась в клубы с поддельным удостоверением личности, и он никогда не любил Криса.

Его глаза сужаются.

— Так вот оно что, а? Ты меня просто вычеркнешь из жизни? Вот так просто?

— Именно так, — говорю я ему.

Я беру свою сумочку со стула и перекидываю ее через плечо, иду по коридору к входной двери.

— Дейзи, — кричит он мне вслед.

Я останавливаюсь, но не оборачиваюсь.

— На следующей неделе мы должны лететь в Новую Зеландию, — напоминает он мне. — Твоя сестра будет очень разочарована, если ты появишься без кавалера. Давай просто поедем вместе и посмотрим, что получится.

Моя грудь словно заледенела. Какая-то часть меня хочет его поддержать. Я ненавижу саму мысль о том, что полечу туда одна, ненавижу мысль о том, что поеду на свадьбу сестры без него. Черт, сама мысль о том, чтобы пойти на любую свадьбу в одиночку.

Но как бы сильно я ни нуждалась в нем как в опоре, я знаю, что это было бы ошибкой.

Мне придется лететь одной.

Я смотрю на него через плечо и слегка улыбаюсь, возможно, потому что знаю, что это, вероятно (надеюсь), последний раз, когда я его вижу.

— Я вернусь в десять вечера. У тебя будет достаточно времени. Береги себя, Крис, — я делаю паузу. — И пожри дерьма.

И с этими словами я выхожу за дверь и удаляюсь от человека, которого, как мне казалось, я любила.

~

Неделю спустя

— Добро пожаловать на борт, — говорит мне загорелая стюардесса с потрясающим оттенком красной помады, когда я иду в самолет. — Какой у вас ряд?

Я машу ей билетом.

— Я из эконом-класса «Скайкоуч», — радостно отвечаю я.

Она кивает и грациозно указывает вниз.

— Отлично. Они в задней части.

Я благодарю ее и тащу свою розово-золотой чемодан за собой по всему самолету до самого конца. Обычно я избегаю задней части самолетов, боясь того, что самолет развалится во время полета и нижняя половина приземлится на каком-нибудь острове. Но для этого рейса из Сан-Франциско в Окленд, я выбрала Скайкоуч, потому что тут каждое сиденье раскладывается в кровать.

На прошлой неделе я жила своей обычной жизнью, на этой неделе все изменилось.

Ладно, четыре недели назад я жила хорошей жизнью. У меня был парень, друзья, работа. Я была счастлива… Наверное. Как бы то ни было, я с нетерпением ждала полета в Новую Зеландию на свадьбу сестры Лейси.

А потом я потеряла работу. Однажды хмурым утром, генеральный директор Гарольд объявил, что должно состояться слияние с «Йогалитой», другой еще более успешной компанией по производству спортивной одежды, и что массовые увольнения будут неизбежны.

Все в офисе были в панике. То есть все, кроме меня. Видите ли, мне как-то повезло с этой работой, я работала в компании сразу после окончания школы. В течение нескольких лет я продвигалась все выше и выше, пока не заняла должность главы отдела маркетинга. Когда Дешут стал слишком большим для офиса в Бивертоне, компания переехала в Сан-Франциско, и я поехала вместе с ними. Я была в какой-то степени жизненно важна для общего брендинга компании и, не слишком утруждая себя, помогала продвигать их на новый уровень успеха.

Теперь вы понимаете, почему я решила, что меня не уволят. Как они могли это сделать, если я работаю на них уже десять лет? Я была трудолюбивой и преданной.

Но, видимо, этого было недостаточно.

Глава отдела маркетинга «Йогалиты» посчитал, что меня легко заменить, в конце концов, они были успешнее нас, и именно они нас выкупили, и на этом все закончилось.

Я осталась без работы. Работы, которая стала моей личностью.

Впервые в жизни я не знала, что делать с собой. Как будто я даже не знала, кто я такая.

Да, у меня были деньги, накопленные за эти годы, и я знала, что правильно было бы начать искать другую работу. Но я пока не могла заставить себя сделать это. Как будто я была в трауре, хотя отчаянно старалась не зацикливаться на этом, старалась использовать это как хорошую возможность для перемен. Я всегда старалась видеть солнечную сторону жизни.

Но эта солнечная сторона скрыта слоем облаков, сквозь которые я ничего не вижу. Как бы я ни старалась, я не вижу света.

Затем я поймала Криса, изменяющего мне с подругой. Оба этих человека исчезли так быстро, что я поняла, насколько ненадежными и пустыми они были с самого начала.

— Извините, — говорю я паре, которая загораживает проход и слишком долго не может убрать свои вещи и сесть на места.

Парень поворачивается ко мне и виновато улыбается. Он симпатичный, и он это знает, и эта улыбка слишком дружелюбна для занятого парня. Он извиняется и отходит в сторону, и, клянусь Богом, подмигивает мне.

Даже в свои лучшие дни я презираю таких парней, но с тех пор, как мы расстались с Крисом, моя терпимость находится на рекордно низком уровне. Я наклоняюсь и хватаю свой чемодан, поднимаю его над головой, чтобы положить наверх.

— Давай я помогу, — говорит он, придвигаясь ближе, хотя очевидно, что мне вообще не нужна помощь.

Работа в спортивной одежде обеспечила мне много тренировок, и я намного сильнее, чем выгляжу.

Тем временем я невольно бросаю взгляд на его подружку, которая сидит на своем месте и смотрит так, словно мне нельзя доверять. Я отвлекаюсь настолько, что чемодан выскальзывает у меня из рук, и прежде чем я успеваю его поймать, он падает и бьет парня прямо в голову.

Ой.

Это было больно.

— Мне так жаль! — кричу я, неловко пытаясь вернуть контроль над чемоданом.

Парень держится за голову в том месте, где его ударило колесо, морщится от боли, пытаясь улыбнуться. Я быстро запихиваю чемодан на полку и снова извиняюсь, как раз в тот момент, когда его подружка говорит самодовольным голосом:

— Так тебе и надо, — говорит она, повышая голос, как будто попытка помочь задела ее сильнее, чем мой падающий чемодан.

О боже.

Я быстро сажусь на свое место у окна, пихаю сумочку рядом с собой и достаю наушники с шумоподавлением. Я вижу, что это парочка сейчас поссориться, и я не хочу в это вмешиваться. Мои собственные раны слишком свежи.

Тринадцатичасовой перелет через тихий океан — самый долгий полет из всех, что я помню. После того, как подали ужин, и я выпила немного бесплатного красного вина.

Я снимаю наушники, свет уже приглушен, и достаю информационную бумажку, где написано, как разложить кровать. Я читаю только первое предложение, когда замечаю, что ряд передо мной начинает трястись.

Остатки вина на дне моего бокала начинают плескаться туда-сюда на подносе.

Может-быть турбулентность, но сиденья не двигаются вместе с турбулентностью.

Подождите…

Неужели они…?

А потом я слышу это.

Низкий стон.

О боже мой.

Этого не может быть…

— О боже, да, — задыхающийся голос девушки доносится с сиденья, и через крошечную щель между сиденьями я вижу движущиеся тела.

О боже мой. Они занимаются сексом прямо у меня на глазах!

Хотя я знаю, что они меня не видят, я чувствую, как мои щеки сразу же краснеют, и сливаются с рыжими светлым волосам, скрывая веснушки.

Что же мне делать?

Я оглядываюсь, пытаясь понять, видит ли это (или слышит) кто-нибудь еще, но все лежат и крепко спят. Я поворачиваю голову, надеясь увидеть стюардессу, но никого не вижу. И что я сделаю? Пожалуюсь на них?

— Еще, еще, — говорит девочка. — Да!

О, черт возьми, нет.

Я снова надеваю наушники и откидываюсь на спинку сиденья, пытаясь посмотреть еще один фильм. Но, конечно, всё продолжает трястись. Турбулентность тут не причем.

Как долго это будет продолжаться?

Я переживаю расставание, направляюсь через океан на свадьбу в полном одиночестве, неужели я не могу отдохнуть? Но нет, сиденья продолжают трястись, и я клянусь, что слышу стоны через наушники.

Это ад.

Мне остается только одно.

Я расстегиваю ремень и поднимаю подлокотники, медленно выбираясь из своего ряда. Я знаю, что не должна смотреть на них, я знаю, что должна просто игнорировать это.

Я подхожу к их местам ближе, ничего не вижу, одеяла укрывают их. Я уже разворачиваюсь, как вдруг самолет попадает в воздушную яму, и я теряю равновесие, меня бросает вперед.

Я падаю прямо на эту парочку, лицом вниз.

О, Боже Мой.

— Эй! — вскрикивает девушка.

— Простите! — говорю я, кладя руки на их бедра и другие части тела, пытаясь подняться. — Извините!

Я даже смотреть на них не могу, кое-как выпрямляюсь, а затем, чувствуя панику, направляюсь прямо на камбуз в задней части самолета.

Там сидят и болтают две стюардессы. Они обе смотрят на меня с усталыми улыбками, которые говорят, что они не хотели бы разговаривать с пассажирами, особенно с кем-то вроде меня, которая выглядит раскрасневшейся и с дикими глазами.

Я испытываю искушение рассказать им о сексе в 50-м ряду, но решаю, что они, вероятно, не нуждаются в дополнительном стрессе. Поэтому я прошу бокал вина и спрашиваю, можно ли тут посидеть, потому что я не собираюсь возвращаться на свое место.

Я думаю, они видят, что я отчаянно нуждаюсь в компании или что-то в этом роде, потому что они говорят «да».

Я выпиваю еще один бокал вина.

А потом я начинаю говорить о своей старой работе, а потом о Крисе. И они начинают меня жалеть. Вино все льется и льется в мой бокал. 

ГЛАВА 2

ДЕЙЗИ

Когда я была маленькой девочкой, одним из моих любимых занятий были семейные поездки в Портленд, что мы делали всего несколько раз в год. Мы уезжали в сумерках, когда городские огни мерцали позади нас, а затем мы часами ехали по шоссе I-5 на юг. Мы с сестрой какое-то время препирались на заднем сиденье, но вскоре я засыпала. В те дни я так крепко спала, что не просыпалась всю дорогу. Мои родители не будили меня, а отец либо относил меня в кровать, либо, когда я стала старше, тихонько будил.

Я просыпалась с чувством удивления, как возможно заснуть в одном месте, а проснуться в другом, как будто я путешествовала во времени.

Сейчас у меня опять такое же чувство.

Но вместо того, чтобы проснуться в полном блаженстве, у меня бешеная головная боль, и вместо отца меня трясет стюардесса.

— Мисс? — мягко произносит она, положив руку мне на плечо. — Мы скоро приземлимся.

Я открываю рот, чтобы сказать «спасибо», но внутри так пересохло, что слова вырываются из меня скрипучим стоном. Я открываю глаза, сильно моргая от яркого света, проникающего через окна.

Боже милостивый, я чувствую себя ужасно.

Медленно, и довольно неуклюже, я сажусь, флисовое одеяло прилипает ко мне. Мир кружится, желудок переворачивается. Не помню, когда в последний раз у меня было такое похмелье.

Хотя это заслуженно.

Я помню, как одна из стюардесс дала мне две маленькие бутылочки вина и проводила обратно на место, но только после того, как я два часа разговаривала с ними и выпила большую часть их запасов. К счастью, к этому времени парочка уже спала, хотя мне было уже все равно, я была пьяна в стельку.

Кстати говоря, сейчас парочка сидит на своих местах, потягивает кофе и интимно хихикает.

Может быть, мы бы могли попробовать также с Крисом.

Эта мысль проносится у меня в голове, как уже миллион раз за последнюю неделю.

Может быть, я слишком поспешила расстаться с ним? Большинство людей на моем месте вышвырнул бы его на обочину и никогда не оглядывались назад. Но было ли между нами что-то такое, что стоило бы спасти?

По правде говоря, нет. Я знаю, что поступила правильно. Но это все равно давило на меня, как будто жизнь разделилась на две части в тот день, и у меня был выбор: либо продолжать жить с Крисом, либо послать его и уйти.

И вот я здесь, совсем одна.

Я медленно складываю кровать и иду в туалет, чтобы умыться, почистить зубы, затем возвращаюсь на свое место и провожу добрых двадцать минут, делая макияж, надеясь скрыть все следы похмелья. Последнее, чего я хочу, — показаться семье в таком виде.

Вскоре колеса самолета начинают подпрыгивать на асфальте, и мой желудок делает то же самое.

О… нет.

Пожалуйста, нет, нет, нет, нет.

Ненавижу, когда меня тошнит. Если я когда-то болела или страдала от похмелья в прошлом, я делала все возможное, чтобы содержимое моего желудка прочно оставалось внутри меня, где ему и место.

Я отчаянно пытаюсь сделать это сейчас, но когда самолет снова подпрыгивает, готовясь к худшей посадке, я знаю, что остановиться невозможно. Я тянусь к бумажному пакету в кармане сиденья, делая очень тщетную попытку опустошить желудок как можно тише.

Но не тут-то было.

Когда шум от тормозов самолета затихает, я начинаю блевать так громко, что напоминаю медведя.

— О боже, мерзость, — говорит девушка передо мной, в то время как несколько других людей в самолете издают звуки отвращения.

Меня это даже не волнует. Я бы посмеялась над тем, как нелепо это звучит, если бы только все не было так ужасно.

Наконец, самолет почти останавливается, мешок с блевотиной полон, и я никогда в жизни не чувствовала себя такой смущенной. Одно дело — блевать в самолете, и совсем другое — издавать звуки, похожие на блеяние козла.

Я просто сижу, осторожно держась за край сумки, отчаянно желая пойти в туалет и выбросить его, но в ту минуту, когда появляется знак расстегнуться, все встают, преграждая мне путь. У меня нет другого выбора, кроме как сидеть на своем месте и ждать, пока все пройдут мимо меня.

Поэтому я убираю волосы с лица, чтобы не встречаться ни с кем взглядом, и жду, пока самолет почти полностью разгрузится.

Затем я бросаюсь в уборную и выбрасываю пакет.

Когда я выхожу, стюардесса, которая всю ночь приносила мне выпивку, смотрит на меня с чрезмерно сочувственным выражением лица.

— Наверное, не следовало давать вчера алкоголя, — тихо говорит она мне. — Тебе не очень-то везет.

Это преуменьшение года.

Я кротко улыбаюсь ей, а затем спешу к своему месту, чтобы собрать вещи и взять чемодан. Я никогда раньше не была в Новой Зеландии. Черт возьми, я никогда не выезжала за пределы Северной Америки, за исключением одного раза в Чили, и большинство моих поездок были по работе.

Каким-то образом, я прошла таможню без каких-либо проблем, хотя охранник внимательно изучал меня, вероятно, потому, что я все еще выглядела немного бледной и нервной.

Я здесь всего на одну неделю, и это самый большой отпуск, который я могла бы взять на работе. Я вообще редко брала выходные, решив, что работа важнее, чем поездка на Гавайи или что-то в этом роде. Теперь, с визой в паспорте, мне разрешено остаться на срок до трех месяцев. Я не буду, конечно, здесь три месяца, но есть что-то странное в новообретенной свободе. Всё это не кажется реальным. Я все еще продолжаю думать, что у меня есть работа и парень, к которому я должна вернуться.

Я никогда особо не задумывалась о Новой Зеландии, если не считать того, что именно туда моя сестра отправилась, чтобы получить докторскую степень по ботанике. Когда она сказала, что выходит замуж за Ричарда, своего давнего бойфренда, с которым познакомилась в колледже, я радовалась, что наконец-то получу шанс навестить ее. Прошло почти пять лет с тех пор, как я видела ее в последний раз.

Возможно, за все это время разлуки сестра забыла обо мне, потому что она не отвечает на сообщение, которое я послала ей, когда вышла из самолета, и я стою здесь в зоне прилета в течение добрых тридцати минут, сканируя толпу в поисках её лица.

Меня охватывает страх, и я снова пишу ей, гадая, где она. Я могла бы написать родителям, так как они тоже тут, но не хочу их беспокоить.

Самое паршивое, что я даже не знаю, куда мне идти. Обычно я всегда на высоте, планирую все до мельчайших деталей, но на этот раз я действительно облажалась. Может быть, нужно пойти в отель? Или в дом кузена Ричарда? Или в какой-то город на букву «П»… Мне кажется, что все города в Новой Зеландии начинаются на эту букву.

Моя сестра все еще не отвечает, я открываю электронные письма и пытаюсь придумать какой-то план. Я долго листаю их, пытаясь разобраться во всем, надеясь, что сестра приедет, чем я действительно начну паниковать, когда я слышу, как у меня за спиной кто-то прочищает горло.

Я резко оборачиваюсь и вижу, что передо мной стоит, наверное, самый красивый мужчина, которого я когда-либо видела.

Он высокий, по сравнению со мной. Широкие, округлые плечи, грудь, похожая на кирпичную стену, сильные руки плюс глубоко загорелая кожа, все это прекрасно демонстрируется темно-синей футболкой с надписью «Аренда Яхт Deep Blue».

И потом, его лицо.

Как бы великолепен он ни был — темные глаза цвета красного дерева, нахмуренные брови, густые черные волосы и сильная челюсть, — он выглядит немного раздраженным.

— Вы Дейзи Льюис? — спрашивает мужчина с сильным новозеландским акцентом.

Хриплый и грубый голос, который обычно заставляет меня внутренне краснеть (голос и руки — это мой фетиш), но я игнорирую его, потому что понятия не имею, кто этот парень, или откуда он меня знает, и почему он кажется сумасшедшим.

— Это я, — говорю я ему осторожно. — А ты кто такой?

— Твой водитель, — ворчит он.

Мои брови поднимаются.

— А где Лейси?

Он пристально смотрит на меня.

— Твоя сестра, — говорит он, — Занята. Я тоже был занят, но когда она позвонила, умоляя меня вернуться в Окленд, чтобы забрать тебя, мне показалось неправильным отказать будущей невесте.

— Я ничего не понимаю, — я качаю головой. — Она сказала, что заберет меня.

— Ты приехала на день раньше.

Я несколько мгновений моргаю, глядя на него. В этом нет никакого смысла.

— Нет… — я прижимаю руки к вискам, пытаясь собраться с мыслями. Это все равно что пытаться перелезть через бетонную стену. — Я сказала, что приеду двадцать второго.

Когда я открываю глаза, он смотрит на меня, как на полную идиотку. Не могу сказать, что мне нравится этот взгляд. Мне хочется вернуть все хорошее, что я о нем думала, хотя все эти приятные вещи относились к его телу, которое, к сожалению, все еще выглядит сексуальным. Особенно когда он складывает руки на груди, и мама миа, какие восхитительные предплечья.

— Ты смотрела на сегодняшнюю дату? — спрашивает он.

Я не могу удержаться, чтобы не посмотреть на него в ответ на мгновение, прежде чем схватить телефон, ожидая увидеть 22 на экране блокировки.

Но это не так. Конечно, это не так.

Там написано, что сегодня 21 февраля.

— Как это случилось? — спрашиваю я больше себя, чем его.

— Твоя сестра не выглядела удивленной, — говорит он усталым тоном.

Мой взгляд резко останавливается на нем.

— Что ты хочешь этим сказать?

Его смуглое красивое лицо не выражает ничего, кроме презрения.

— Послушай, — говорю я, чувствуя себя взволнованной, надеясь, что мое лицо не начнет краснеть. — Как же я могла пропустить день?

Его глаза бегают по моему телу, как будто ища какой-то признак, почему я такая глупая. Они останавливаются на моем розовом багаже. Затем сосредотачиваются на туфлях Тори Берч, штанах для йоги, гигантском пушистом кардигане, и сумки Луи Виттон на сгибе моей руки.

Я знаю, что выгляжу как богатая сучка по сравнению с его поношенными джинсами и футболкой.

— Вот дерьмо, — говорю я.

Я ненавижу, что это, наверное, только добавило дополнительного стресса Лейси.

— Кстати, как тебя зовут? — спрашиваю я. — Или мне следует называть тебя просто моим водителем?

Вау. Его темные глаза практически сверкают, полные губы сжаты в белую тонкую линию, мышцы вдоль челюсти напряжены.

— Тай, — говорит он, практически выплевывая слова. — И я не твой водитель. Я делаю одолжение твоей сестре. Когда она позвонила, я уже был в Вангапараоа.

— Я даже не знаю, что ты только что сказал.

— Это… — он останавливается и прищуривается. — Это не имеет значения. Дело в том, что мне пришлось развернуться и проделать весь путь обратно. А теперь я должен доставить тебя прямо к Расселу.

— Кто такой Рассел?

Он пристально смотрит на меня.

— Рассел — это не он. Это город.

— Я думала, всё начинается с буквы «П».

Он закатывает глаза.

— Пахия, там можно сесть на паром до Рассела, — он делает паузу. — Ты хоть представляешь, куда идешь?

Тай приподнимает бровь, и я понимаю, что он изучает мои поникшие плечи, растерянность и печаль, которые, должно быть, запечатлелись на моем лице. На секунду мне кажется, что он меня жалеет.

Я расправляю плечи и приклеиваю на лицо свою беззаботную улыбку.

— Извини. Это был тяжелый полет. Спасибо, что спросил.

Кажется, в его голове загорается лампочка, когда он бросает на меня сочувственный взгляд.

— Твоя сестра предупредила меня, что с тобой будет парень, — он смотрит через мое плечо, ища. — Похоже, он не выжил.

— Ты имеешь в виду моего бывшего парня? — говорю я, напрягаясь. — Нет, он не выжил. И не поэтому мой полет был таким тяжелым.

Это из-за алкоголя, который я выпила из-за того самого бывшего.

— Но тем лучше. У меня только двухместная машина.

— Ну, тут только я.

Одна.

— И весь твой шкаф, — замечает он, разглядывая мои чемоданы.

— Эй, знаешь ли ты, сколько аксессуаров и дополнительной одежды нужно на неделю?

Он пожимает плечами.

— Откуда мне знать. У меня только смокинг, вот и все. Давай.

Он наклоняется и выхватывает обе ручки чемодана из моих рук, наши тела соприкасаются.

Затем он поворачивается и уходит, волоча за собой чемоданы.

Ладно, это было довольно по-джентльменски с его стороны, но он выглядит так, как будто крадет их. Я бегу за ним.

— Я справлюсь сама, — говорю я, догоняя его, мои маленькие ножки быстро двигаются, когда мы выходим через автоматические двери аэропорта на тротуар.

— И все же я уверен, что ты привыкла к таким вещам, — лениво говорит он мне. — Когда за тебя всё делают.

Он останавливается на перекрестке и смотрит направо.

— Так что если хочешь назвать меня своим водителем, то я вполне могу сыграть эту роль.

Я издаю насмешливый звук и смотрю налево, дорога пустая.

Я выхожу на дорогу, и в ослепительном порыве он быстро протягивает руку как раз в тот момент, когда скрипят колеса и сигналит машина, ручки чемодана с грохотом падают на землю.

Мое сердце глухо стучит в груди.

— Ты гребаный осел! — ревет Тай, грозя кулаком такси, которое чуть не сбило меня. — Зебра означает, что пешеходы переходят дорогу, придурок!

Какое-то мгновение кажется, что Тай собирается разбить окно такси и вытащить водителя за шиворот, но водитель давит на газ и мчится по пешеходному переходу, к счастью никого не задев.

Цвет лица Тая становится темно-красным, когда он снова смотрит на меня. Я собираюсь поблагодарить его за спасение моей жизни, но его глаза горят.

— Почему ты не смотришь, куда идешь, мать твою? Смотри направо, а не налево.

Я теряю дар речи. Мало того, что я забыла, что тут ездят по другой стороне, так еще и Тай делает мне за это выговор.

Но я отказываюсь пресмыкаться перед ним.

— Дай мне передохнуть, я только что прилетела, — говорю я ему, надеясь, что он не уловит дрожи в моем голосе.

Он свирепо смотрит на меня и хватается за ручки чемодана, снова оглядываясь по сторонам, прежде чем перейти дорогу.

Мой пульс бешено колотится на шее, когда я следую за ним. Он действительно очень волнуется, и я не знаю почему. Наверное, думает, что я идиотка.

Скорее всего, потому, что он привык к Лейси. А я — ее легкомысленная сестра.

Да, слова резкие. Я знаю, что я ни в малейшей степени не легкомысленная, просто иногда туплю. Обычно потому, что я стараюсь смотреть на вещи позитивно, а люди думают, что если ты всегда улыбаешься, то ты тупая. В то время как кто-то вроде моей сестры, которая редко улыбается и всегда серьезна, кажется умной по сравнению со мной.

Ладно, она умная. Она получила чертову докторскую степень по ботанике. Она врач и выходит замуж за своего столь же умного жениха. А я, ну… Я была главой отдела маркетинга штанов для йоги.

Я делаю несколько глубоких вдохов через нос, следуя за Таем на парковку. Я уже вся взбудоражена, а ведь только что приехала.

Мы не разговариваем, я стою прямо за чемоданами. Он даже не оглядывается, чтобы посмотреть, иду ли я за ним.

Наконец, мы останавливаемся у блестящего красного пикапа, старой модели, которая выглядит прямо из 50-х. Он беззаботно бросает мой багаж на заднее сиденье.

— Эй, у меня там хрупкие вещи, — говорю я ему, но он, кажется, не слышит меня.

Затем он садится на свою сторону, которую я на мгновение принимаю за пассажирскую, прежде чем снова вспоминаю, как тут все по-другому.

Моему бедному похмельному мозгу это совсем не нравится.

По крайней мере, к тому времени, как я сажусь на пассажирское сиденье, мое лицо успокаивается.

Это хороший грузовик, блестящие коричневые кожаные сиденья, но тут ужасно тесно. Мои бедра почти касаются его, и я не готова к такой близости с этим человеком.

Мне нужно не обращать на это внимания, хотя в такой близости я чувствую запах его одеколона или, может быть, шампуня. Что-то соленое и бодрящее, как океанский воздух. Это определенно не лосьон после бритья, так как у него щетина, которая щекотала бы мягкую кожу между ног.

О боже, прекрати.

Я моргаю и пристегиваюсь, пытаясь перенести свой вес в другую сторону.

Надеюсь, мне не придется много общаться с ним на свадьбе.

— Итак, откуда ты знаешь жениха и невесту? — спрашиваю я, когда он платит за парковку.

— Я вырос с Ричардом, — говорит он уголком рта, когда парковщик возвращает ему кредитную карточку.

— Оу, — говорю я. — Я еще даже не познакомилась с ним.

— Я знаю. Лейси сказала, что ты никогда не навещала ее.

— Ну, знаешь… Я была очень занята. Она тоже.

Он ничего не говорит, но по тому, как он нахмурился, видно, что для моей сестры это проблема. Думаю, пять лет — это очень долго.…

Я прочищаю горло.

— Я так понимаю, вы близки с Лейси.

Он кивает.

— Я подружка невесты, — говорю я ему, как будто пытаюсь доказать, насколько близки мы с Лейси.

— Я знаю, — мрачно говорит он. — Я помогал с организацией.

Я сглатываю и смотрю на часы на приборной панели. Уже почти полдень.

— Сколько времени займет поездка до… Роберта?

Он только качает головой.

— Рассел, — поправляет он меня.

— Прости! Рассел.

— Четыре часа.

Четыре? В этом грузовике? С этим человеком?

Мой желудок делает тревожный маленький скачок.

Это будет настоящий ад. 

ГЛАВА 3

ТАЙ

Я всегда представлял себе ад не как горящее пространство, а как бесконечную комнату со стенами из попкорна и жужжащими флуоресцентными лампами, заполненную тяжелыми дыхательными аппаратами, медлительных людей, громко спорящих по мобильным телефонам, теплый кофе на шатких столах, собак, бегающих без поводка и гадящих повсюду. Место, где нет розеток, и людей, дающих непрошеные советы.

Вот что я думал об аде.

Пока мне не пришлось забрать Дейзи Льюис из аэропорта.

Теперь я тут на четыре часа, управляя девушкой, которая ведет себя так, как будто она предпочла бы быть в другом месте, и кажется, совершенно не благодарной за то, что я приехал ради нее.

Кроме того, она похожа на ту девушку, которую нужно поставить на место. Она подпевает радио… Ради бога. Хуже всего то, что я не могу понять, что это за песня. Мне хочется спросить ее об этом, но в то же время я не осмеливаюсь продолжать разговор.

Мы только что проехали Вангерей, когда я наконец срываюсь.

— Что это за песня? — спрашиваю я, не в силах сдержать раздражение в голосе.

— Я не знаю, — говорит она так, что я не могу понять, шутит она или нет. — А что, нравится? — она добавляет милую улыбку.

Она часто так улыбается. И мне не нравится ни песня, ни эта улыбка.

Вообще.

Это делает ее до смешного хорошенькой. Что совершенно необоснованно.

Дейзи Льюис размером с хоббита с узкой талией и изгибами. У нее длинные темно-золотисто-рыжие волосы, напоминающие мне осенние поля на закате, изящно вздернутый носик, бледная кожа, усеянная веснушками.

А еще глаза.

Опасные глаза.

Невероятно большие и льдисто-голубые.

Я уверен, что такие глаза привыкли держать мужчин в заложниках.

Конечно, она не идеальна. У нее торчат уши и большие передние зубы. Я пытался сосредоточиться на этом, а также на ее раздражающем характере.

— Нравится, — говорю я ей, зная, что если скажу правду, она будет продолжать петь. — Пожалуйста, продолжай.

Она прищуривается и некоторое время изучает меня, прежде чем выглянуть в окно.

— Как называются эти деревья? — спрашивает она.

Я вздыхаю. Она была ужасно любопытна всю поездку, задавая вопрос за вопросом о Новой Зеландии, что, я думаю, не так уж плохо. Я просто не привык так много говорить.

— Каури, — говорю я ей и колеблюсь. — В северных землях их очень много.

Она задумчиво произносит «ха», и тут я снова чувствую на себе ее взгляд.

Не смотри ей в глаза, съедешь с дороги.

Я практически чувствую ее понимающую ухмылку.

— Знаешь, разговаривать с тобой — все равно что вырывать зубы. Тебе кто-нибудь об этом говорил?

Я сжимаю руль в раздражении, желая, чтобы она не была так близко ко мне. Иногда до меня доносится запах ванили и роз — должно быть, это её духи. Должен сказать, что, хотя временами она немного встревожена, она выглядит чертовски хорошо для той, которая провела в самолете тринадцать часов.

— Я привык держать себя в руках, — говорю я ей и тут же жалею, что дал ей хоть какую-то информацию.

Она слегка поворачивается ко мне, ее бедро прижимается к моему.

— Итак, расскажи мне, откуда ты знаешь Ричарда. Ты говорил, что вы были соседями.

— Да. Мы были соседями.

— Угу. А где выросли? В Окленде?

Я стискиваю зубы, гадая, насколько короткими могут быть мои ответы.

— В Расселе.

— Ой, Роберт то есть? — шутит она, и это заставляет меня слегка зарычать в ответ. — Просто шучу.

Она толкает меня локтем в бок.

Я пытаюсь отодвинуть свой торс в сторону. Мне щекотно.

— Пожалуйста, не делай этого, пока я за рулем.

— Господи, — медленно произносит она. — А тебе кто-нибудь говорил, что ты ворчун?

Мне не нужно отвечать на этот вопрос.

— Итак, в Расселе, — продолжает она через минуту, разбивая все мои надежды на то, что она заткнется. — Ты прожил там всю свою жизнь?

— Да.

— А Ричард был твоим соседом?

Я выдыхаю как можно громче.

— Да. Да. Мы это уже обсуждали.

— Я просто поддерживаю разговор. Пытаюсь узнать тебя.

— Ну, пожалуйста, не надо.

— Говорить или узнавать тебя получше?

— И то и другое.

Она скрещивает руки на груди. Я не буду смотреть на ее декольте, я не буду смотреть на ее декольте.

— Ты ворчун, — говорит она через мгновение.

— Да, черт возьми, я ворчун. На моем месте ты тоже была бы такой.

— Я не знаю, каково это-быть на твоем месте.

— Я имею в виду, что сегодня я раздражен, потому что мне пришлось вернуться и забрать твою неблагодарную задницу.

— Я ценю это, — протестует она, но это звучит довольно слабо.

— Неужели?

Она пренебрежительно машет рукой.

— Ладно. Злись дальше. Это не значит, что я не могу узнать тебя получше. Ты организатор, и я хотела бы узнать почему. Как ты во всем этом участвуешь?

Я бросаю на нее напряженный взгляд, на мгновение задерживаясь на ее груди, а затем снова смотрю на дорогу.

— Я родился в Расселе. Ричард переехал в соседний дом, когда ему было шесть лет. Мы вместе ходили в школу. Все дети дразнили Ричарда, потому что он был тощим занудой, вечно падал, рыдал и не умел плавать. Но поскольку я был соседом Ричарда, мне стало его жалко. Я начал вступаться за него. С кулаками. С тех пор мы дружим, — я останавливаюсь, на мгновение отрывая пальцы от руля. — Теперь довольна?

Она задумчиво кивает.

— Похоже, Ричард был ботаником с самого начала. Ты должен был бы жениться на моей сестре. К тому же его фамилия Бонер, что означает «Стояк».

Я чуть не смеюсь.

— Стояк, да.

— Но произносится как Бон-Эйр, — говорит она.

Я потираю губы, прежде чем посмотреть на нее. Она говорит серьезно.

— Ты думаешь, его фамилия Бон-Эйр? Нет. Ричард Бонер, как Дик Бонер — стоячий член. Вот почему над ним смеялись всю жизнь.

Она качает головой, широко раскрыв глаза.

— Этого не может быть. Когда он добавил меня на Фейсбуке, я сразу же начал высмеивать его фамилию, и Лейси настаивала, что произносится как Бон-Эйр.

— Лейси наврала, — говорю я ей. — Неужели ты не поняла, почему она не хочет взять его фамилию?

— Я думала, чтобы продолжать наш род и наследие Льюисов. Значит… Она может стать Лейси Стояк, — она хихикает. — Если она лжет об этом, что она еще мне не сказала?

— Не знаю, и мне все равно. У тебя свои проблемы.

— Что это значит?

Почему я открыл рот? Я должен был перестать говорить еще несколько часов назад.

— Что это значит, Тай? Если это твое настоящее имя.

Я всегда представлял себе ад не как горящее пространство, а как бесконечную комнату со стенами из попкорна и жужжащими флуоресцентными лампами, заполненную тяжелыми дыхательными аппаратами, медлительных людей, громко спорящих по мобильным телефонам, теплый кофе на шатких столах, собак, бегающих без поводка и гадящих повсюду. Место, где нет розеток, и людей, дающих непрошеные советы.

Вот что я думал об аде.

Пока мне не пришлось забрать Дейзи Льюис из аэропорта.

Теперь я тут на четыре часа, управляя девушкой, которая ведет себя так, как будто она предпочла бы быть в другом месте, и кажется, совершенно не благодарной за то, что я приехал ради нее.

Кроме того, она похожа на ту девушку, которую нужно поставить на место. Она подпевает радио… Ради бога. Хуже всего то, что я не могу понять, что это за песня. Мне хочется спросить ее об этом, но в то же время я не осмеливаюсь продолжать разговор.

Мы только что проехали Вангерей, когда я наконец срываюсь.

— Что это за песня? — спрашиваю я, не в силах сдержать раздражение в голосе.

— Я не знаю, — говорит она так, что я не могу понять, шутит она или нет. — А что, нравится? — она добавляет милую улыбку.

Она часто так улыбается. И мне не нравится ни песня, ни эта улыбка.

Вообще.

Это делает ее до смешного хорошенькой. Что совершенно необоснованно.

Дейзи Льюис размером с хоббита с узкой талией и изгибами. У нее длинные темно-золотисто-рыжие волосы, напоминающие мне осенние поля на закате, изящно вздернутый носик, бледная кожа, усеянная веснушками.

А еще глаза.

Опасные глаза.

Невероятно большие и льдисто-голубые.

Я уверен, что такие глаза привыкли держать мужчин в заложниках.

Конечно, она не идеальна. У нее торчат уши и большие передние зубы. Я пытался сосредоточиться на этом, а также на ее раздражающем характере.

— Нравится, — говорю я ей, зная, что если скажу правду, она будет продолжать петь. — Пожалуйста, продолжай.

Она прищуривается и некоторое время изучает меня, прежде чем выглянуть в окно.

— Как называются эти деревья? — спрашивает она.

Я вздыхаю. Она была ужасно любопытна всю поездку, задавая вопрос за вопросом о Новой Зеландии, что, я думаю, не так уж плохо. Я просто не привык так много говорить.

— Каури, — говорю я ей и колеблюсь. — В северных землях их очень много.

Она задумчиво произносит «ха», и тут я снова чувствую на себе ее взгляд.

Не смотри ей в глаза, съедешь с дороги.

Я практически чувствую ее понимающую ухмылку.

— Знаешь, разговаривать с тобой — все равно что вырывать зубы. Тебе кто-нибудь об этом говорил?

Я сжимаю руль в раздражении, желая, чтобы она не была так близко ко мне. Иногда до меня доносится запах ванили и роз — должно быть, это её духи. Должен сказать, что, хотя временами она немного встревожена, она выглядит чертовски хорошо для той, которая провела в самолете тринадцать часов.

— Я привык держать себя в руках, — говорю я ей и тут же жалею, что дал ей хоть какую-то информацию.

Она слегка поворачивается ко мне, ее бедро прижимается к моему.

— Итак, расскажи мне, откуда ты знаешь Ричарда. Ты говорил, что вы были соседями.

— Да. Мы были соседями.

— Угу. А где выросли? В Окленде?

Я стискиваю зубы, гадая, насколько короткими могут быть мои ответы.

— В Расселе.

— Ой, Роберт то есть? — шутит она, и это заставляет меня слегка зарычать в ответ. — Просто шучу.

Она толкает меня локтем в бок.

Я пытаюсь отодвинуть свой торс в сторону. Мне щекотно.

— Пожалуйста, не делай этого, пока я за рулем.

— Господи, — медленно произносит она. — А тебе кто-нибудь говорил, что ты ворчун?

Мне не нужно отвечать на этот вопрос.

— Итак, в Расселе, — продолжает она через минуту, разбивая все мои надежды на то, что она заткнется. — Ты прожил там всю свою жизнь?

— Да.

— А Ричард был твоим соседом?

Я выдыхаю как можно громче.

— Да. Да. Мы это уже обсуждали.

— Я просто поддерживаю разговор. Пытаюсь узнать тебя.

— Ну, пожалуйста, не надо.

— Говорить или узнавать тебя получше?

— И то и другое.

Она скрещивает руки на груди. Я не буду смотреть на ее декольте, я не буду смотреть на ее декольте.

— Ты ворчун, — говорит она через мгновение.

— Да, черт возьми, я ворчун. На моем месте ты тоже была бы такой.

— Я не знаю, каково это-быть на твоем месте.

— Я имею в виду, что сегодня я раздражен, потому что мне пришлось вернуться и забрать твою неблагодарную задницу.

— Я ценю это, — протестует она, но это звучит довольно слабо.

— Неужели?

Она пренебрежительно машет рукой.

— Ладно. Злись дальше. Это не значит, что я не могу узнать тебя получше. Ты организатор, и я хотела бы узнать почему. Как ты во всем этом участвуешь?

Я бросаю на нее напряженный взгляд, на мгновение задерживаясь на ее груди, а затем снова смотрю на дорогу.

— Я родился в Расселе. Ричард переехал в соседний дом, когда ему было шесть лет. Мы вместе ходили в школу. Все дети дразнили Ричарда, потому что он был тощим занудой, вечно падал, рыдал и не умел плавать. Но поскольку я был соседом Ричарда, мне стало его жалко. Я начал вступаться за него. С кулаками. С тех пор мы дружим, — я останавливаюсь, на мгновение отрывая пальцы от руля. — Теперь довольна?

Она задумчиво кивает.

— Похоже, Ричард был ботаником с самого начала. Ты должен был бы жениться на моей сестре. К тому же его фамилия Бонер, что означает «Стояк».

Я чуть не смеюсь.

— Стояк, да.

— Но произносится как Бон-Эйр, — говорит она.

Я потираю губы, прежде чем посмотреть на нее. Она говорит серьезно.

— Ты думаешь, его фамилия Бон-Эйр? Нет. Ричард Бонер, как Дик Бонер — стоячий член. Вот почему над ним смеялись всю жизнь.

Она качает головой, широко раскрыв глаза.

— Этого не может быть. Когда он добавил меня на Фейсбуке, я сразу же начал высмеивать его фамилию, и Лейси настаивала, что произносится как Бон-Эйр.

— Лейси наврала, — говорю я ей. — Неужели ты не поняла, почему она не хочет взять его фамилию?

— Я думала, чтобы продолжать наш род и наследие Льюисов. Значит… Она может стать Лейси Стояк, — она хихикает. — Если она лжет об этом, что она еще мне не сказала?

— Не знаю, и мне все равно. У тебя свои проблемы.

— Что это значит?

Почему я открыл рот? Я должен был перестать говорить еще несколько часов назад.

— Что это значит, Тай? Если это твое настоящее имя. 

Я бросаю на нее взгляд.

— А почему это не мое имя?

— Вдруг придумал.

— Не придумывал, я маори*.

Она на мгновение замолкает.

— Оу, ты маори?

Я киваю. Моя кожа становится темной на солнце, и сейчас конец лета, так что я довольно коричневый, но, возможно, это не очевидно для нее.

— Да. Маори по материнской линии.

— Так что же означает Тай?

— «Великий экстрим».

Она трет губы, как будто пытается не рассмеяться.

— Что? — раздраженно спрашиваю я.

— Великий экстрим чего? Ворчунов?

Мои глаза закатываются.

— Как бы ты меня ни называла, мне все равно. Тебя вообще назвали в честь сорняка.

— Не знаю, как вы их здесь называете, но у нас маргаритки — это цветы. Красивенькие такие, — она так возмущена, что я почти улыбаюсь.

— Сорняки.

Она чуть ли не подпрыгивает на сиденье.

— Маргаритки не сорняки! Это цветы!

— Это сорняки, и я подстригаю их каждую весну, — я ухмыляюсь ей в ответ.

Блеск возвращается в ее глаза.

— Забудь о ворчуне, ты придурок.

Я пожимаю плечами.

— Как я уже сказал, называй как хочешь, мне все равно.

И тут она, кажется, замолкает.

Я бросаю взгляд на часы на приборной панели и внутренне вздыхаю. Адский день.

Я проснулся рано, проведя ночь на одной из лодок, на которой я должен был отплыть из Залива Островов на прошлой неделе, в гавань Окленда для клиента. Я встретил клиента, передал ему лодку и поехал по автостраде обратно в Рассел.

Именно тогда Лейси позвонила мне в истерике, сказав, что ее сестра Дейзи приехала на день раньше и не договорилась о встрече с ней. Во всяком случае, мне показалось странным, что Дейзи приехала в день свадебной репетиции, как будто она пыталась приехать как можно быстрее. Но по тому, как Лейси иногда отзывалась о сестре как о слабой, избалованной и отстраненной, я поняла, что это вполне нормально.

Естественно, Лейси была занята последними свадебными делами с родителями и Ричардом, так что я был её единственной надеждой. Можно было бы посадить Дейзи в автобус, но мне очень нравится Лейси, хотя она может быть злючкой, но я помог ей.

Наверное, это не самое худшее в мире, по крайней мере сейчас, когда Дейзи наконец успокоилась и у меня появилось время подумать.

Когда мы проезжаем по мосту, пересекающему залив, я вытягиваю шею, чтобы попытаться увидеть пристань.

— На что ты смотришь? — спрашивает она.

— На лодки.

— Никогда не видела так много лодок, — говорит она, словно любуясь ими на изумрудно-зеленой воде.

Потом она бросает взгляд на мою рубашку.

— Я предполагаю, что ты имеешь к ним какое-то отношение?

Я киваю.

— Я владелец фрахтовой компании. Всего у нас двенадцать яхт, здесь и в Окленде.

— Ух ты, — говорит она. — Впечатляюще, — и она действительно кажется впечатленной. — Сразу видно, что ты неплохо управляешь своими руками.

Теперь она смотрит на мои руки, на костяшки пальцев, покрытые маленькими шрамами.

— Ты когда-нибудь плавала под парусом? — спрашиваю я ее вопреки здравому смыслу.

— Ха, — говорит она. — Да, однажды. С бывшим. И я была бесполезна. Просто пила коктейли.

— Тот бывший, который должен был быть в багажнике?

Она снова одаривает меня одной из своих милых улыбок, и это почти выбивает из меня дух. Я заставляю себя сосредоточиться на дороге.

— Я думала, ты хотел меня туда посадить! Изменил свое мнение обо мне?

Она смотрит в окно, ее плечи опускаются.

— Нет, — устало отвечает она. — Это был другой бывший. Моим последним бывшим был Крис.

Я должен забить на это. Воспользоваться возможностью для более благословенного молчания. Но если она будет тыкать в меня, то я буду тыкать в нее.

— Так что же случилось?

— Очень прямолинейно.

— Я человек прямой. Так что случилось? Почему его здесь нет? Ты заговорила его до смерти?

— Знаешь что, я говорю только тогда, когда нервничаю.

Я ухмыляюсь ей.

— Значит, я заставляю тебя нервничать?

— Нет, — говорит она нерешительно и затем прикрывает глаза. — Кажется, я впервые вижу, как ты улыбаешься. Тебе говорили когда-нибудь, что твои зубы ослепляют?

— Кто-нибудь когда-нибудь говорил тебе, что ты говоришь «кто-нибудь, когда-нибудь» слишком часто?

Она медленно выдыхает через губы.

— Мне Крис так говорил. Он мне много чего говорил, пока однажды я не пришла домой готовить обед и не застукала его за сексом с бывшей коллегой.

Черт.

Я тихо присвистнул.

— Это очень грубо.

— Да. А за несколько недель до этого меня уволили с работы, где я пахала десять лет.

— Дерьмо.

— Ммммм, — она начинает постукивать пальцами по бедрам.

— И что же ты делала? Кем ты работала?

Еще один вздох.

— Я была главой отдела маркетинга в компании, занимающейся атлетизмом. Ну, знаешь, одежда для йоги, товары для здоровья и все такое.

— И что же ты делала? — повторяю я. — То есть почему тебя уволили?

— Меня не уволили, — огрызается она, и ее лицо начинает краснеть. — Сократили.

— Ладно, успокойся, Рыжик.

— Рыжик?

Я пожимаю плечами.

— Значит, уволили из компании. Это, наверное, отстой. 

— Мне следовало вообще не приезжать сюда. Остаться дома и сосредоточиться на том, чтобы найти другую работу, чтобы забыть Криса.

— Ты бы так поступила со своей сестрой?

Ее плечи поднимаются.

— Даже не знаю. Честно говоря, я не знаю, будет ли это волновать Лейси. Я не видела ее пять лет, мы уже не так часто общаемся.

Она ловит на себе мой взгляд и широко улыбается, натренированная, легкая улыбка, которую все воспримут настоящей.

Но я нет.

— В любом случае, я здесь.

Она садится прямее, в ее голосе звучит принужденная бодрость.

— И я собираюсь насладиться этой поездкой. Может быть, все это дерьмо, случившееся со мной, это шанс начать все сначала, по-настоящему найти себя. Знаешь, может быть, я последую совету, которым меня травила компания все эти годы. «Отправляйтесь в духовное путешествие» и все такое прочее дерьмо.

Я смеюсь.

— Похоже, ты движешься в правильном направлении.

Она кивает, улыбаясь.

Но я не думаю, что она верит в это.

ГЛАВА 4

ДЕЙЗИ

Это была, без сомнения, самая долгая поездка в моей жизни.

Четыре часа — это долго, но четыре часа в тесном пространстве со сварливым парнем, с его свежим океанским запахом, большими руками и рычащим голосом, парнем, который не мог скрыть своего презрения ко мне, даже если бы попытался (а он не пытался), подтолкнули мое здравомыслие к пределу.

Не говоря уже о том, что большая часть дороги была извилистой, и моя тошнота снова подняла свою уродливую голову. Тай, вероятно, был благодарен мне за то, что я хоть раз заткнулась, но правда заключалась в том, что я пыталась не блевануть. Последнее, что мне было нужно, — это еще больше опозориться. Он, наверное, вышвырнул бы меня и заставил ехать автостопом.

По правде говоря, я была почти искушена сделать это. Просто чтобы позлить его.

Наконец мы добираемся до симпатичного городка Рассел, с причудливыми магазинами и людьми, толпящимися вдоль сверкающей гавани с капающими рожками мороженого в руках. Но мы продолжаем ехать, поворачиваем через лес, пока не заезжаем на узкий полуостров, полный домов. Мы въезжаем на подъездную дорожку и паркуемся.

Я не могу выбраться из грузовика, практически вываливаюсь из него. К черту свадебную вечеринку, я надеюсь, что это был последний и единственный раз, когда я застряла в такой близости с Таем.

Я улучаю момент и прислоняюсь к пассажирской двери, сразу же делая глубокий, успокаивающий вдох. Мы находимся в конце длинной гравийной дорожки, по обеим сторонам которой тянутся зеленые холмы, спускающиеся к широкому бледному пляжу и бирюзовой воде за ним. Если бы мне пришлось описать Новую Зеландию одним словом, я бы сказала «насыщенная».

А воздух здесь… Такой свежий, что мне кажется, что он лечит мое похмелье.

Я перевожу свое внимание на большой белый дом перед нами и кучу машин, припаркованных на траве вокруг него. Тай вылезает из машины, залезает в багажник и без особых усилий вытаскивает тяжелые чемоданы. Его загорелые мышцы напрягаются, и мне приходится отвести взгляд, прежде чем он поймет, что я пялюсь на него.

— Где мы? — спрашиваю я, оглядывая окрестности. — Я думала, мы едем в отель.

— Это дом моих родителей, — неохотно говорит Тай, волоча мой багаж по гравию к мощеной каменной дорожке, ведущей к парадной двери.

— Родителей? — я бегу за ним. — Здесь ты вырос? Это великолепно.

И это действительно так. Дом двухэтажный, с верандой, под каждым окном ящики с цветами. Напоминает дом моих родителей в Орегоне, за исключением того, что белая краска на этом доме чистая и блестящая, и мои родители покрасили свой дом однажды в 90-х годах и с тех пор оставили всё на волю стихии. Мама говорит, что это убогий шик, но я знаю, что они просто слишком заняты фермой, чтобы обращать внимание на что-то еще, например, на дом или своих детей.

Кстати, пока я глазею на прелесть родительского дома Тая, парадная дверь открывается, и мои родители выходят на крыльцо.

— Так, так, так, — говорит мой отец, спускаясь по тропинке к нам. — Ранняя пташка, — он кивает Таю. — Спасибо, что привез ее. Я бы не винил тебя, если бы ты оставил ее в аэропорту. Я знаю, каково это — возить Мисс Дейзи.

— Спасибо, пап, — говорю я, закатывая глаза, когда Тай неодобрительно хмыкает и исчезает внутри.

Я не видела своих родителей с Пасхи прошлого года. Они всегда были религиозны, поэтому пропустить Пасху с ними в местной общинной церкви — это все равно что отречься от них, хотя этой зимой я провела Рождество с Крисом, что, оглядываясь назад, было неправильным решением.

Мой папа хорошо выглядит. У него всегда был загар, потому что он много работает на улице, но темные круги под глазами исчезли, и его лицо выглядит более круглым и счастливым.

— Ты выглядишь великолепно, — говорю я ему, когда он обнимает меня.

Он пахнет знакомо и успокаивающе, и я действительно не понимала, как сильно я нуждалась в любви от кого-то, кого я сама люблю.

— Это из-за вина, — говорит мама у него за спиной, пока Тай уносит чемоданы в дом.

Моя мать выглядит так же, как и всегда, такая же маленькая, как и я, но худенькая, как птица, а не спортивная и фигуристая. Она одета в шорты цвета хаки и клетчатую рубашку, те же самые вещи, которые она носит дома круглый год, хотя сейчас у нее сандалии, вместо тапочек.

Мы очень разные. Я не думаю, что она когда-нибудь пользовалась косметикой, у нее длинные вьющиеся седые волосы, всегда собранные в хвост. На голове у нее неизменная бейсболка и очки. Должно быть, она иногда смотрит на меня и гадает, откуда я, черт возьми, взялась.

Она смотрит на меня, оглядывая с ног до головы. Она не из тех мам, которые делают какие-то сопливые или пассивно-агрессивные замечания, вместо этого она держит все при себе и смотрит на меня, как на инопланетянина.

Прямо сейчас я чувствую себя таковой. Странно видеть своих родителей здесь, в чужой стране, не окруженными грудами сельской работы и яблок.

Я иду обнять маму, и она легонько похлопывает меня по плечу. Она никогда не была хороша в объятиях или физической привязанности, что, вероятно, каким-то образом передалось и мне.

— Я рада, что ты здесь, — говорит она и отстраняется. — Ты в порядке? Из-за смены часовых поясов? Ты спала в самолете?

— Вроде того, — отвечаю я. — Я просто устала с дороги. И немного не понимаю, почему мы все здесь. Я думала, что мы будем в отеле.

— Таков был первоначальный план, — говорит папа. — Но раз свадьба состоится на пляже за домом, может быть, всем будет проще остаться здесь.

— Проще? — повторяю я. — Полагаю, ты говоришь не о Лейси.

— У меня горят уши, — раздается тихий голос Лейси из-за спины мамы, и мы оборачиваемся, чтобы увидеть, как она выходит из дома.

Вау. Странно видеть ее после стольких лет, хотя я постоянно вижу ее фотки в социальных сетях.

Лейси на пять дюймов выше меня, унаследовав «рост» от папы, хотя худощавое телосложение она унаследовала от матери. Ее стиль тоже не сильно изменился: удобные сандалии, джинсы, хотя на улице довольно жарко, черная блузка, которая выглядит на ней слишком душной. Ее светлые волосы собраны в длинный пучок, и, к моему удивлению, она красит губы пурпурным блеском, возможно, пытаясь принарядиться. Она всегда носила очки, но эти новые немного более кошачьи, выглядит как сексуальная секретарша.

Лейси прекрасна. Она соответствовала бы фантазии каждого парня, за исключением того, что ее сучье лицо — довольно мощная штука, и я была свидетелем того, как многие парни в средней школе боялись ее. Они доверяли мне, а ее считали горячей, но слишком умной, слишком пугающей, слишком серьезной. Добавьте к этому тот факт, что мои родители были очень строги с ней, и она выросла, никогда по-настоящему не зная, насколько она красива.

Все, что ее волновало, — это школа.

— Привет, — весело говорю я ей. — Я сделала это!

Она подбегает ко мне, и быстро обнимает. Она пахнет шампунем «Пантин», и я немедленно переношусь назад во времени, когда мы мылись одним шампунем на двоих. Такое ощущение, что это была другая жизнь.

— Ты сделала это, — говорит она.

Ее голос по-прежнему спокоен, сдержан, но теперь в нем слышится легкий акцент.

— Я волновалась, но теперь вижу, что у меня не было для этого причин. Ты всегда встаешь на ноги, да, Дейзи?.

Я натянуто улыбаюсь ей. В ее словах есть намек на обиду. Я бросаю взгляд на родителей, чтобы проверить, заметили ли они, но они оба выглядят счастливыми (или, может быть, просто в шоке) от того, что мы здесь все вместе.

— Итак, я встретила Тая, — говорю я ей, стараясь не обращать внимания на ее тон. — Ты специально послала ко мне самого сварливого человека в Новой Зеландии?

Ее губы сжимаются вместе, и я замечаю, что блеск для губ слегка растекается.

— Либо Тай, либо автобус.

— Я бы лучше поехала на автобусе, — говорю я ей.

Она складывает руки на груди, кольцо на пальце сверкает.

— Ну, если бы ты назвала мне правильную дату, я бы договорилась с кем-нибудь более подходящим.

— Срань господня, это обручальное кольцо? — спрашиваю я, наклоняясь и беря ее за руку.

Она напрягается. Кольцо большое и блестящее.

— Ричард молодец, — говорю я ей.

Она краснеет и отводит взгляд, убирая свою руку из моей.

— Он великолепен, — говорит отец. — Когда у Лейси случаются небольшие срывы, Ричард всегда рядом, чтобы успокоить ее.

— У меня нет срывов, — огрызается Лейси, и мы с отцом хихикаем в унисон. — Свадьбы — это стресс для любого человека. Я хочу сбежать.

— Не говори так, — упрекает ее мать. — Это отличный повод для всех нас собраться вместе.

— Да, потому что вам всем нужен предлог, чтобы навестить меня, а не потому, что вы этого хотите, — говорит Лейси. 

— Эй, это улица с двусторонним движением, ты тоже не приезжала к нам в гости, — говорю я ей. — Прошло пять лет, могла приехать в Штаты в любое время.

— Итак, — произносит голос. — Ребята, давайте не будем начинать не с той ноги.

Ричард появляется позади Лейси.

Доктор Стояк.

Мне приходится прикусить губу, чтобы не рассмеяться.

Я видела лицо Ричарда во всех социальных сетях Лейси, и я даже говорила с ним по телефону после того, как он сделал предложение Лейси, но должна сказать, что он выглядит так же глупо, как и на фотографиях. Я думала, что, возможно, этот человек просто не фотогеничен, но это не так.

Он довольно симпатичный, как Джон Крайер. На нем очки с толстыми стеклами, рубашка поло, коричневые брюки и мокасины, как будто он взял страницу из книги стиля Билла Гейтса. Тем не менее, он также производит впечатление человека, у которого есть деньги. Как у Билла Гейтса. Кольцо не из дешевых.

— Я так рад, что ты приехала, Дейзи, — говорит мне Ричард, протягивая руку.

Его акцент очень сильный.

— Я знаю, что часовые пояса могут сбить начинающего путешественника, но думаю, что тебе, возможно, потребуется вспомнить математику, чтобы приезжать вовремя, — он начинает смеяться.

Господи, не заставляй меня ненавидеть его. Он использовал термин «математика».

— Знаю, знаю, глупая я, — говорю я с натянутым смехом, хлопая себя по голове. — Но теперь я здесь.

Он обнимает Лейси и крепко прижимает к себе.

— Ты заставила мою ланджери* волноваться.

— Прости, ланджери?

Он целует ее в макушку, и ее щеки краснеют.

— Это мое прозвище для нее. Лейси… Ланджери, — он снова смеется, хлопая себя по бедру, как будто это самая смешная шутка в мире.

Ладно, я не могу с этим справиться.

— А как тебя она называет? — спрашивает папа. — Маленький стоячок?

Я разразилась смехом, желая дать пять моему отцу, особенно когда Ричард смотрит на нас в замешательстве.

— Не понимаю, мистер Льюис, — говорит он.

Отец вздыхает.

— Неважно.

— Наверное, нам пора возвращаться, — говорит Лейси. — Дейзи, если хочешь, можешь убрать свои вещи наверх, а потом, пожалуйста, выпей с нами коктейль на заднем дворе.

Я чувствую себя так, будто нахожусь на презентации или что-то в этом роде. Я смотрю, как Лейси и Ричард возвращаются в дом, держась за руки.

Что за кучка придурков.

Мой отец хлопает меня по плечу.

— Давай, делай, как говорит сестра, а то у нее опять будет нервный срыв. Я обязательно принесу тебе бокал Совиньон Блан.

Оказавшись внутри, отец велит мне подняться наверх. Это хороший дом, и мне кажется очень странным, что я еще не познакомилась с владельцами, и что владельцы — родители Тая. Как будто меня здесь не должно быть.

Но когда я добираюсь до второго этажа, большинство дверей открыты, и всякие чемоданы свалены в кучу. Чемоданы моих родителей находятся в комнате, похожей на кабинет, я вижу силуэт свадебного платья Лейси, висящего в гостевой спальне, а затем замечаю свои вещи в комнате напротив.

Это, должно быть, старая комната Тая, потому что я как будто вошла в музейную экспозицию, посвященную вещам подростка.

Стены сверху донизу покрыты плакатами, снимки серфинга, большие волны, боксёры на ринге, команда регби, парусники, какая-то девушка позирует с досками для серфинга. Черт, это может многое рассказать о ворчливом взрослом Тае.

Должна признаться, я разочарована тем, что все девушки на плакатах были одного типа, высокие, худые и блондинки с богатым загаром и большими сиськами. У меня есть сиськи, но на этом все.

Я чувствую, что кто-то стоит сзади и оборачиваюсь.

В дверях стоит Тай. Вернее, он прислонился к дверному косяку и наблюдает за мной с яблоком в руке, которое жует.

— Надеюсь, ты не возражаешь против этой спальни, — говорит он, довольно громко хрустя яблоком.

Я не знаю, почему это кажется сексуальным. Может из-за позы, в которой он стоит, может просто он такой и есть.

— Ты не против, что я буду спать в твоей комнате? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— На самом деле это уже не моя комната.

Я оглядываюсь на стены.

— Правда? Она прекрасно сохранилась.

Он молчит. Я снова смотрю на него, и почему-то его глаза кажутся еще темнее, чем обычно.

Потом это проходит. Он снова пожимает плечами.

— Мои родители любят притворяться, что я все еще живу здесь.

— А где ты живешь? — я знаю, что испытываю свою удачу, задавая ему еще больше вопросов, но эй, это он решил зайти и соблазнительно съесть яблоко передо мной.

— Не слишком далеко отсюда.

— А сколько тебе лет?

Он прищуривается.

— Тридцать четыре, — пауза. — А что?

— Потому что я хотела бы узнать, сколько лет прошло между этой версией Тая, — я указываю на комнату, прежде чем подойти к нему. — И этой версией.

Он снова кусает яблоко.

Я смотрю на его горло, когда он сглатывает, и почему это кажется таким горячим?

— Кто сказал, что это не один и тот же человек?

— Ага, — говорю я ему, указывая на одну из фотографий. — Так ты хочешь сказать, что эти дрянные искусственные малышки все еще в твоем вкусе?

Он кашляет, почти выплевывая яблоко, его виски темнеют. Потом он улыбается.

— А кто бы был в твоем вкусе, будь ты пацаном?

Я оглядываюсь на них и их веселые глаза. Они красивые.

— Ну да…

— Ну, может быть, мои вкусы изменились, — продолжает он, принимая небрежную позу у двери.

Его взгляд скользит по моему телу таким темным, жарким взглядом, что у меня мурашки бегут по коже.

— Теперь мне нравятся миниатюрные и рыжие с большими сиськами, — он ухмыляется. — Но только те, кто не балаболят каждую секунду. К счастью для тебя, ты не подходишь.

И с этими словами он выходит из комнаты.

Вау.

Мои щеки горят, и я тут же прижимаю к ним руки, надеясь унять румянец. Последнее, что ему нужно знать, — это то, что я почувствовала под его взглядом.

Это заставило меня понять, как отчаянно я нуждаюсь в сексе.

А отчаяние — это то, чего я никогда не испытывала. 

Я выпрямляюсь, игнорируя свое тело, которое пытается предать меня каждый раз, когда я рядом с ним, а затем спускаюсь вниз.

Я быстро осматриваю кухню и гостиную, просто любопытствуя, а затем направляюсь через сетчатую дверь в задней части дома, которая ведет в зеленый двор.

Здесь около дюжины людей, которых я не знаю, все держат бокалы с белым вином или пивом в темно-янтарных бутылках, барбекю вдоль белого забора дымится и пахнет жареным мясом и острым соусом. В отдалении группа парней, в том числе Тай, перебрасывают мяч для регби на пляже.

Дерьмо. Я не знала, что тут вечеринка. Я выгляжу как дура и, вероятно, пахну как ослиха. Я уже собиралась вернуться в дом, чтобы переодеться и заново накраситься, когда Ричард, из всех людей, помахал мне рукой.

— Ой, Мисс Дейзи Льюис, — говорит он, шевеля пальцами.

Тьфу ты, пожалуйста, не говори так. Это жутко.

Они стоят с Лейси и еще одной молодой парой. Мой отец направляется к ним. Он поднимает один из бокалов мне, когда видит меня.

Я вздыхаю.

Нет никакого спасения.

Но, по крайней мере, есть вино.

Я иду по траве, одаривая всех широкой улыбкой, той, к которой я привыкла, той, которая говорит всем, что я в порядке и всегда буду в порядке.

— Так мило, что ты присоединилась к нам, — говорит Лейси, как будто я была в комнате Тая больше пять минут.

— Держи, милая, — говорит папа, протягивая мне вино.

Я беру и благодарю его, ожидая, что резкий минеральный запах Совиньон Блан либо ухудшит мое похмелье, либо улучшит его.

— Дейзи, это Итон и Яна, — говорит Ричард. — Они оба участвуют в свадебной подготовке.

Я вежливо здороваюсь с ними, хотя сразу понимаю, что они не в моем вкусе. На вид им далеко за тридцать, и, судя по их скучным нарядам, они, вероятно, профессора, как моя сестра и Ричард, или, по крайней мере, ученые. И хотя их улыбки достаточно невинны, у меня такое чувство, что они смотрят на меня с высока.

Но я притворяюсь, что меня это не беспокоит. У меня это хорошо получается. На протяжении всей средней школы, друзья Лейси относились ко мне, как к какому-то болвану. Я любила краситься, слишком много говорила и слишком много улыбалась. Не имело значения, что в то время моей единственной целью в жизни было стать морским биологом, и я была такой же прилежной ученицей, как и моя сестра.

А теперь раз ты здесь на ее свадьбе, так как насчет того, чтобы сосредоточиться на позитиве? — говорю я себе.

— Ты приехала одна? — спрашивает Итон, крутя вино в бокале.

— Да, — отвечаю я, передразнивая его, вертя в руках свой стакан.

— Она хотела привести своего парня, но… — говорит Лейси, замолкая.

— Мы расстались, — говорю я ей, одаривая улыбкой, которая говорит «заткнись» на языке сестер.

— Оооо, это тяжело, — говорит Яна, преувеличенно морщась. — Свадьбы ужасно посещать в одиночку.

Втираем соль в рану, да?

Я пожимаю плечами, продолжая крутить стакан.

— Наверное. Я подружка невесты, так что у меня все равно не было бы на него времени.

— Перестань крутить бокал, — говорит Итон, кивая мне. — Ты портишь вкус.

Порчу вкус?

Я смотрю на папу, который ухмыляется от уха до уха.

— Да ладно тебе, Итон. Разве существует неправильный способ пить вино?

— Ох, Итон — настоящий знаток вина, — гордо говорит Ричард. — Он делал свою диссертацию по гибридизации винограда сорта «Пино нуар».

— Это здорово, — говорю я.

— Итак, твоя сестра сказала мне, что ты возглавляешь отдел маркетинга в какой-то крупной компании в США, — говорит Яна.

О боже, смена темы разговора с того, что я здесь одна, на то, что у меня больше нет работы.

— Нет, — говорит Лейси. — Она была главой отдела маркетинга. Ее уволили.

— Ох, — говорит мне Яна с выражением жалости на лице.

— Но с ней все будет в порядке, — вмешивается Лейси, бросая на меня взгляд, который я не могу прочитать. — С ней всегда все в порядке.

Я хочу спросить ее, что, черт возьми, она имеет в виду, но мой отец говорит:

— Конечно, она будет в порядке. Она моя дочь.

Лейси закатывает глаза.

— И как долго ты пробудешь тут? — спрашивает Яна. — Есть какие-нибудь веселые планы?

— Помимо этого? — спрашиваю я.

Они, вероятно, не очень хорошо улавливают сарказм.

— Никаких планов. Просто приехала на свадьбу. Возвращаюсь домой через неделю.

— Какая жалость, — говорит Итон. — Новая Зеландия может многое предложить.

— Тебе следует сделать как сестра, арендуй яхту, например, — говорит Яна.

Я хмурюсь. Впервые слышу об этом.

Я смотрю на Лейси и Ричарда.

— Вы арендуете яхту?

— Для нашего медового месяца, — говорит Ричард.

Он дергает подбородком в сторону Тая, играющего в регби на заднем плане.

— Тай предложил нам фантастическую сделку.

У меня так много вопросов.

— А как же Фиджи?

— Мы плывем на Фиджи, — раздраженно говорит Лейси. — Ты что, не читаешь мои письма?

— И не волнуйся, я отличный моряк, — говорит Ричард, как будто я беспокоюсь. — Тай многому научил меня за эти годы. Мне было очень приятно играть роль ученика, а не учителя. Кроме того, яхта практически кнопочная.

— И сколько времени займет это путешествие? — спрашиваю я.

— Дней десять, а то и больше, — говорит он и смотрит на моего отца. — Я пригласил твоих родителей вместе с нами, но думаю, что твой отец струсил.

Теперь настала очередь моего отца выглядеть раздраженным.

— Это не трусость. Это называется работа.

— Зачем ты хочешь пригласить родителей в медовый месяц? — спрашиваю я и виновато улыбаюсь отцу.

Он пожимает плечами и делает глоток вина.

— Дело вот в чем, Дейзи, — Ричард наклоняется и говорит заговорщицким тоном. — Медовый месяц для нас — это просто отдых, а не ночи любви. Мы с твоей сестрой уже много лет занимаемся сексом.

— Фу, — говорю я, сморщив нос.

— Это не фу, — надменно говорит он. — Это очень естественное выражение человеческого тела.

— А мы-то думали, что Лейси останется хорошей девочкой до самой свадьбы, — говорит отец таким тоном, что я не могу понять, шутит он или нет.

— Я пойду поговорю с мамой, — говорю я им и быстро бегу через лужайку к барбекю, где мама стоит с парой своих ровесников.

Мама знакомит меня с родителями Тая — Себастьяном и Кэри Уэйкфилд. Его отец такой же высокий, загорелый и красивый, как и его сын, только волосы седые на висках. Это как заглянуть в будущее Тая, и мне нравится то, что я вижу.

Его мать намного ниже ростом, смуглая кожа, черные волосы, очень красивая в старомодном стиле, как аристократка. То, как она стоит, напоминает мне королеву. И хотя его отец более спокоен и стоичен, как и его сын, мать разговорчива и приветлива. Она мне сразу понравилась.

— Так это тебя Тай забрал, — говорит мне его мать.

— Виновна по всем пунктам, — отвечаю я.

— Держу пари, он был не очень приятным путеводителем, — говорит она с дерзкой улыбкой.

Я не могу удержаться от смеха.

— Это довольно подходящая аналогия. Но если серьезно, я благодарна, что он смог меня подвезти. В последнее время мне не очень везло.

Я не упоминаю, что сама поездка казалась продолжением этого несчастья.

Самое смешное, что, несмотря на то, что эта поездка была адской, я чувствовала себя намного более комфортно с Таем в грузовике, чем с большинством людей здесь, включая мою собственную сестру. Тай — ворчун, но в нем, по крайней мере, есть что-то настоящее. Он судит меня, но по крайней мере говорит об этом напрямую.

Не увлекайся, напоминаю я себе. Он козел и сделает этот отдых несчастным, если ты ему позволишь.

Одному Богу известно, почему какая-то часть меня хочет ему это позволить. 

ГЛАВА 5

ДЕЙЗИ

Что касается свадеб, то должна сказать, что свадьба моей сестры была почти идеальной.

Конечно, мы только что закончили церемонию, но я не знала, чего ожидать. Свадьбы всегда немного хаотичны, пьяные друзья и семьи сливаются вместе, создавая смесь повышенных эмоций.

Я думала, что мои собственные эмоции вот-вот покинут меня, особенно когда отец повел Лейси по песчаному проходу.

Она выглядела великолепно, в простом белом платье без бретелек, без всяких излишеств, она сняла очки, а волосы были собраны в пучок. Она так широко улыбалась Ричарду, что я действительно почувствовала любовь между ними. Очевидно, они правда любят друг друга, но они такие странные. Лейси так редко бывает ласковой, и видеть, как они практически изливаются друг на друга, было непонятно.

Отец выглядел таким гордым, что мое собственное сердце немного упало в пятки. Как бы эгоистично это ни звучало, я хотела быть той, кто сделает его таким счастливым.

Не то чтобы я никогда не думала о замужестве. Как я уже сказала, с Крисом это приходило мне в голову несколько раз. Я не была в восторге от этой идеи, но решила, что если уж мне придется остепениться, то лучше сделать это вместе с ним.

Но теперь все кончено.

Последние несколько дней, предшествовавших свадьбе, на самом деле были довольно хорошими, как будто компенсируя грубое начало. Большую часть времени я проводила на пляже, потягивая вино и намазываясь кремом от солнца. Иногда Лейси спрашивала у меня совета по поводу свадьбы, а иногда я просто тусовалась с родителями и Уэйкфилдами, что было хорошо потраченным временем.

Я также познакомилась с некоторыми друзьями Тая, которые были гораздо более приземленными, чем друзья Лейси и Ричарда. Тай тоже вел себя прилично. Может быть, даже слишком.

По правде говоря, я даже не видела его вблизи, пока нам не пришло время идти к алтарю вместе, как шаферу и подружке невесты. Его пристальный взгляд на мгновение задержался на моей груди (низкий вырез на бретельках, Лейси сказала, что я могу выбрать любое платье, какое захочу, главное сиреневого цвета, и я выбрала то, которое подчеркивало мои достоинства), а затем одарил меня такой ухмылкой, что мне захотелось стереть ее с его лица. Ненавижу парней, которые ухмыляются. Ненавижу даже слово «ухмылка».

— Пытаешься отвлечь внимание от своей сестры? — спросил он бойко, взяв меня за руку, и прежде чем я успела ответить, мы уже шли по проходу.

— Не моя вина, что я люблю выглядеть наилучшим образом, — сказала я ему уголком рта, широко улыбаясь всем гостям, которые вытягивали шеи на своих местах, нетерпеливо ожидая невесту.

Свадьбу устроили на пляже, вдоль прохода выстроились ракушки и вазы с папоротниками, белые стулья утопали в песке.

— Я не жалуюсь, — сказал он. — Если ты всегда будешь подружкой невесты и никогда не будешь самой невестой, то ладно.

Мне потребовалось все свое мужество, чтобы не уколоть его своими острыми ногтями. Даже если я их сломаю. Меня не волнует, что он был отчасти прав.

Как бы то ни было, когда мы подошли к алтарю, все прошло гладко. Клятвы, какими бы дурацкими они ни были, заставили всех растрогаться, и все кричали и хлопали, когда Ричард подошел поцеловать невесту.

Возможно, я даже прослезилась.

— Дейзи, — говорит мне свадебный фотограф Мара. — Ты нам нужна.

Сейчас я сижу на пляже, пью бокал розового шампанского, чувствуя кайф и собираюсь с мыслями. Внизу, у воды, Мара снимала бесконечные фотографии Ричарда и Лейси, хотя я знала, что скоро меня позовут на съемки, поэтому не стала уходить слишком далеко.

— Нам еще нужен шафер, — говорит Мара, оглядывая гостей, которые заполнили пляж и двор Уэйкфилдов.

А Тай разговаривает с одним из своих друзей, ничего не замечая.

— Я схожу за ним, — говорю я ей и иду через пляж.

Когда я добираюсь до Тая, он с другом, кажется, его зовут Кэм, замолкают и оглядывают меня. Выражение лица Тая не меняется, и ему удается оторвать взгляд от моей груди, уставившись куда-то мимо, в то время как Кэм в упор смотрит на меня.

— Значит, это и есть та малышка, — говорит Кэм, толкая Тая локтем в бок.

Тай хмыкает, избегая моего взгляда.

— Малышка? — повторяю я.

— Не думай, что я не спрашивал о тебе, — продолжает Кэм, явно пьяный. — Я спросил, Эй, приятель, что за ранга из Америки к нам приехала? Познакомь меня с ней. И знаешь что? Этот ублюдок не захотел.

— А что такое ранга?

— Здесь это значит рыжая, — осторожно говорит Тай.

— И поэтому главный вопрос, который у всех нас на уме, — говорит Кэм, хитро глядя на меня. — Итак…

О боже.

— Ты крашенная?

Я закатываю глаза как раз в тот момент, когда Тай бьет Кэма по затылку так сильно, что напиток Кэма вылетает из его рук, едва не задев меня.

— Веди себя прилично, козел, — рычит на него Тай.

— Черт возьми, Тай, — говорит Кэм, держась за затылок. — Я не боксерская груша.

— Будешь грушей, когда начнешь говорить как придурок. А теперь отвали и подумай о том, что ты натворил.

Кэм смотрит на него, сбитый с толку. К моему удивлению, он уходит, поджав хвост.

Затем Тай издает пыхтящий звук и начинает идти в сторону пляжа.

Я бегу за ним.

— Не надо было так сильно его бить, — говорю я ему. — Я могу постоять за себя. Я к этому привыкла.

— Я ударил его не так сильно, — говорит он, быстро взглянув на меня. — Поверь мне, я сдерживался. И это чертовски печально, что ты к этому привыкла.

— Это просто глупый вопрос, — говорю я ему.

Я веду себя так, будто это не имеет большого значения, хотя на самом деле от этого вопроса у меня всегда мурашки бегали по коже. Это довольно отвратительно, если честно.

А еще было странно смотреть, что Тай реагирует на это подобным образом.

Тай неодобрительно рычит.

— Ну тогда, возможно, мне следовало познакомить вас, когда он попросил.

Хммм. Снова ведет себя так, будто ему насрать. Или, может быть, защитная реакция.

— Нет, спасибо, — говорю я ему.

— Как ты вообще держишься?

— Как я держусь? В смысле? Я в порядке.

Он пожимает плечами.

— А вот и ты, — говорит Мара, подходя к нам. — Я сделаю пару фотографий вас двоих вместе. Вы такая привлекательная парочка.

Мы с Таем смеемся в унисон.

Неловко.

Она заставляет нас встать, соединить наши руки вместе, поднять напитки. Мы делаем несколько фотографий, прежде чем она зовет жениха и невесту и остальных участников свадебного торжества.

Мы с Таем расцепляем объятия, и я поворачиваюсь к нему. Мы все еще находимся очень близко, я практически вплотную к нему, и он не отступает.

Я смотрю на него, убирая с лица выбившуюся прядь волос.

— Что ты имел в виду?

Темная бровь приподнимается.

— Разве это имеет значение? Ты сказала, что все в порядке, — его голос низкий, шепчущий, и мы так близко, что я чувствую его дыхание.

Виски с мятой.

— А почему бы мне не быть в порядке?

— Ты ужасно защищаешься, Рыжик, — говорит он, пристально глядя на меня, прежде чем отвернуться.

— Не называй меня так. И я не защищаюсь.

Его губы дергаются.

— Я просто знаю, что ты в последнее время не в ладах со своим бывшим парнем и все такое. Все таки тут у нас праздник любви, и все такое.

Не защищайся, не защищайся.

Я должна повторять это в своей голове, потому что первое, что я хочу сделать, это наброситься на него.

Я приклеиваю на лицо улыбку и спокойно смотрю на него.

— А кто сказал, что мне не нравится быть одной? В конце концов, это я с ним порвала. И ты тоже не женат, да? Почему свадьбы должны быть адом только для одиноких девушек, а не для одиноких парней?

Что-то темное появляется в его взгляде, и на мгновение я боюсь, что он на самом деле не одинок. У него вполне может быть девушка…

— Справедливое замечание, — говорит он через мгновение.

Затем он направляется к Ричарду и Лейси.

Тем временем я пытаюсь отмахнуться от его слов, но не могу.

Мне нужно выпить.

~

Второй раз за последние несколько дней я просыпаюсь с жутким похмельем. К счастью, все не так плохо, как в прошлый раз. По крайней мере, я так не думаю.

Давайте посмотрим.

Я медленно сажусь в кровати — кровати Тая — и пытаюсь оценить ущерб.

У меня болит голова. Во рту кислый привкус. На руке таинственный синяк. На мне ночная рубашка задом наперед.

Я закрываю глаза и пытаюсь вспомнить последнее, что произошло. Я даже не помню, как пошла спать.

Ох.

Ох, подождите.

Фрагмент воспоминания появляется в голове, зернистый, как старая фотография.

Кто-то понес меня вверх по лестнице. И осторожно уложил в постель.

Больше всего мне запомнилась нежное ощущение, потому что оно напомнило мне отца, когда тот забирал меня из машины, когда я засыпала, и относил в спальню.

Тьфу. Неужели мой отец сделал это, потому что я была очень пьяна?

Я чувствую, как мои щеки краснеют от смущения. Дерьмо. Привет, я Дейзи, мне двадцать восемь лет, и мой папа уложил меня в постель.

Я медленно выдыхаю и беру телефон с прикроватной тумбочки. Сейчас полдень, и пришло сообщение от Лоры, одной из моих подруг, которая интересуется, как прошла свадьба. Но кроме этого, никто не спросил, все ли со мной в порядке.

Я захожу в галерею, потому что я из тех девушек, которые пытаются сделать селфи со всеми, пока пьяны.

Я сделала селфи с Лейси, у которой один глаз полузакрыт — признак того, что она тоже пьяна. Но мы выглядим счастливыми, и это хорошо. Как и положено настоящим сестрам.

Затем я позирую с Ричардом, который каким-то образом убрал волосы со лба и морщит лоб, как подражатель Де Ниро. Это жутко.

Я также на фотографии с родителями, с Итоном, с Яной, с Итоном и Яной вместе, все мы пьем вино, затем я с родителями Тая, потом с некоторыми друзьями Тая, потом я с чьей-то бабушкой, затем снова с Ричардом и Лейси. Я становлюсь все более пьянее и неряшливее на каждой фотографии, но опять же, как и все остальные.

Потом я натыкаюсь на фотографию, которую надеялась не увидеть.

Фотография Тая.

Я сфотографировала его сбоку. В руке у него стакан, галстук-бабочка на смокинге распущен, воротник расстегнут, открывая красивый кусочек темной кожи. Он смеется над тем, что кто-то сказал за кадром, и от его выражения у меня перехватывает дыхание. В нем есть что-то такое свободное и…счастливое. На мгновение я задумываюсь, каково это — быть тем, кто заставляет его так смеяться.

Я надолго задерживаюсь на этой фотографии, изучая ее.

Затем я перехожу к следующей.

На этой фотографии Тай смотрит на меня, и, естественно, выражение его лица полностью изменилось. Он хмурится, губы плотно сжаты, как будто ему нельзя улыбаться. Великий ворчун.

Я вздыхаю и листаю дальше.

Это размытое селфи нас двоих. Моя рука обвивает его шею, он смотрит в камеру, нахмурившись до крайности. Мой рот открыт, я улыбаюсь во все зубы. Мне это нравится.

На следующей фотографии моя рука обнимает его за шею еще крепче, и я прижимаю большой палец между его бровей, как будто пытаясь остановить его хмурый взгляд. На этой фотографии его глаза светятся, и кажется, что он пытается не улыбаться.

А на следующей фотографии я притянула его прямо к себе, буквально прямо на грудь, и он смеется, а я целую его в макушку.

О боже мой.

Я не только заставила его смеяться, но и целовала его, положив его голову себе на грудь. Конечно, это выглядело не очень интимно, учитывая, что на заднем плане этой фотографии есть люди. Но все же…

Затем следующая фотография, селфи на котором только я, драматическое грустное лицо, мои волосы все в беспорядке, помада размазана.

О, подождите, я вижу Тая на заднем плане, он уходит.

Это последняя фотография.

Слава Богу.

Я убираю телефон, чувствуя себя виноватой, постыдной и тревожной смесью чувств, которые возникают на следующий день после того, как ты слишком много выпила и выставила себя дурой. Я просто надеюсь, что фотографии были худшими из всего этого, и я не сделала ничего глупого.

Я громко вздыхаю и решаю, что больше не могу прятаться в комнате.

Одеваюсь в простой белый сарафан, а затем иду в ванную через холл, чтобы сделать свои дела и нанести немного макияжа. Я ничего не слышу в доме, и это странно. Возможно, они все куда-то ушли и оставили меня здесь.

О, я знаю, наверное, они отвезли Лейси и Ричарда на пристань, чтобы проводить их. Черт, мне бы хотелось хотя бы попрощаться.

Сделав все возможное, чтобы скрыть похмелье на лице, я возвращаюсь в холл. Я заглядываю в комнату родителей и вижу весь их багаж. Дверь в спальню Уэйкфилдов открыта, и когда я окликаю их, никто не отвечает. Есть еще одна комната, которая всегда была закрыта, и мне хочется открыть ее, но вместо этого я заглядываю в комнату Лейси и Ричарда.

К моему удивлению, весь их багаж все еще здесь. Одна сумка лежит на кровати, наполовину упакованная.

Это странно.

Я спускаюсь вниз, по-прежнему никого не обнаруживая, и наконец выхожу через заднюю дверь. За столиком на заднем дворе сидят Лейси и Ричард, а Тай прислонился к стене дома с пивом в руке. Перед ними стоит открытый ноутбук.

— Привет, — говорю я им. — Я думала, вы уехали, не попрощавшись.

Лейси смотрит на меня, слезы текут по ее лицу.

Вот дерьмо.

— О боже, что случилось? — спрашиваю я ее, быстро подходя ближе.

Мое сердце колотится в груди, думая о худшем.

— С мамой и папой все в порядке?

— Твои родители в городе, — спокойно говорит Ричард. — У нас неожиданные плохие новости.

Потом Ричард и Лейси смотрят на Тая.

Он одаривает их обиженной улыбкой.

— Говорю тебе, мы можем все уладить.

— Так что же случилось? — спрашиваю я, отодвигая стул и садясь.

Я вспоминаю, что Лейси плачет по любому пустяку. У нее два настроения: сучье личико, и либо слезы на глазах.

— Судно, которое они должны были зафрахтовать, — объясняет Тай с глубоким вздохом, — С ним серьезные проблемы. Последние люди, которые арендовали яхту, заправляли ее плохим топливом. Вода попала в бак. Меня не было, чтобы проверить их, так что теперь яхта в дерьме, и слив баков займет несколько дней. Возможно, даже придется вытащить яхту из воды. 

— Мой медовый месяц испорчен, — причитает Лейси, откидывая голову назад и шмыгая носом в салфетку.

— Не испорчен, ангел, — говорит Ричард, и я внутренне съеживаюсь от этого прозвища. — Мы все равно поплывем.

— А разве у тебя нет других яхт? — спрашиваю я. — Как насчет этих? — дерзким взмахом руки я указываю на бухту, где на якоре стоит по меньшей мере дюжина лодок. — Они повсюду. И они не используются.

— Это частные лодки, о них не может быть и речи, — говорит Тай. — Если только ты не хочешь, чтобы тебя арестовали за кражу. Что касается фрахтования, то сейчас пик сезона, по всей стране. Все стараются успеть в последний раз поплавать до наступления осени. Некоторые из них свободны позже на этой неделе, но…

— Но нам нужно уехать сегодня или завтра, чтобы успеть на Фиджи, а потом вернуться в Данидин на работу, — объясняет Ричард. — Иначе это просто невозможно.

— Вот дерьмо, — говорю я, скрещивая руки на груди.

— Но есть решение, — добавляет Ричард, глядя на свою жену. — Но Лейси не очень-то заинтересована в этом предложении.

— В каком?

— У меня все еще есть лодка, — сообщает мне Тай. — Моя лодка. Я говорю о своей гордости и радости. Я ее не зафрахтовываю. Она только для меня.

Ричард торжественно кивает и улыбается мне.

— Тай любезно предложил нам стать капитаном яхты на Фиджи.

— Оу, — говорю я. — Ну, это здорово.

— Он не доверяет мне её, — добавляет Ричард себе под нос.

— Ты прав, — говорит Тай.

Я бросаю на Тая восхищенный взгляд.

— Что ж, это очень великодушно с твоей стороны, если ты разрешишь им.

— Это будет нелегко, — говорит он. — Но ладно, можете считать это дополнительным свадебным подарком.

— Отлично, — внезапно говорит Лейси, бросая смятую салфетку на середину стола. — Хорошо, мы поедем на яхте Тая, — затем ее глаза встречаются с моими, и в них появляется что-то такое, что мне не нравится. — Но только если Дейзи поедет с нами.

Я моргаю, глядя на нее.

— Прости, что?

Тем временем Тай и Ричард разражаются смехом, а Ричард раздраженно хлопает себя по колену.

— Твоя сестра? На лодке? — Ричард едва может дышать.

— Да, и что с того? — спрашивает Лейси.

— Лейси, — осторожно говорю я. — Не думаю, что это хорошая идея.

И я абсолютно шокирована тем, что она на самом деле пригласила меня. С каких это пор она хочет хоть как-то сблизиться? Может быть, замужество заставит ее начать новую жизнь, может быть…

И тут я узнаю этот взгляд в ее глазах.

Дело не в том, чтобы сблизиться.

Это вызов.

— О, пожалуйста, — говорит Лейси, протягивая руку через стол и кладя ее на мою. — Было бы так хорошо, если мы наконец-то сможем провести время вместе. Кроме того, — добавляет она. — С Таем нас будет трое. А я ненавижу нечетные цифры. С тобой их нас будет четверо.

— Даже не знаю… — говорю я.

Есть часть меня, которая действительно рассматривает эту идею, просто потому, что я втайне боюсь вернуться домой к своей жизни без ничего.

Есть еще одна часть меня, которая чувствует, что я ступаю в ловушку.

И есть еще одна часть, которая хочет доказать, что я могу это сделать.

— Она и дня не протянет, — сухо усмехается Тай.

Я свирепо смотрю на него, у меня будто шерсть встает дыбом.

— Прошу прощения?

Тай одаривает меня злобной ухмылкой. Глупая сексуальная ухмылка.

— Ты сама призналась мне, что пить коктейли на пристани — это твой вид плавания. Ты и дня не протянешь.

— Наверное, ты прав, — вздыхает Лейси.

— Подожди, что? — я протестую. — Просто потому, что я люблю коктейли…

— Прошлой ночью ты определенно доказала это, — бормочет Тай.

Я чувствую, как мои щеки пылают, когда я пытаюсь игнорировать это.

— Это не значит, что я не готова к приключениям. Разве ты не помнишь меня ребенком, Лейси? Я хотела стать морским биологом. Я так сильно хотела стать им, что воровала рыбацкие лодки из Ньюпорта. Каждое лето я работала волонтером в Ньюпортском аквариуме. Я была одержима. Океан никогда не пугал меня, он завораживал.

— Каждая девочка в детстве мечтает стать морским биологом, — комментирует Ричард.

Лейси кивает.

— И однажды ты просто решила отказаться от этой идеи и перейти к чему-то менее сложному.

— Ладно, стоп. Хватит переходить на личности, — говорю я ей.

— Смотрите, — говорит Тай, подходя к нам и на мгновение поднимая руки. — Если Дейзи действительно думает, что справится, то ладно.

Я бросаю на него взгляд. О, теперь ты понимаешь?

— Где ты собираешься спать? — спрашивает его Ричард. — Там только две каюты.

— Две каюты? — повторяю я. — Насколько мала эта яхта?

Тай сердито смотрит на меня.

— Она не маленькая, — он смотрит на Ричарда. — Я буду спать на диване. Я уже дремал на нем раньше, там удобно.

— Хватит на десятидневное путешествие? — спрашивает Лейси. — Может быть, Дейзи следует спать на диване, нам нужно, чтобы капитан лучше высыпался.

Все смотрят на меня. Я пожимаю плечами.

— Хорошо, я буду на диване. Пофиг.

— Нет, ты не будешь там спать, — говорит мне Тай.

— Так ты поедешь с нами? — спрашивает Лейси.

— А как же твой рейс домой? — спрашивает Ричард.

— Поменяю билет.

— На Фиджи тоже есть аэропорт, — говорит Тай. — Возможно, оттуда сможешь улететь прямо домой.

— Хорошо, — говорю я. — Тогда решено, — я смотрю на всех. — Да?

Все они переглядываются, приподнимают брови, и в этот момент я понимаю, что я готова принять вызов.

Я не собираюсь отступать.

— Значит, договорились, — говорит Лейси, громко выдыхая. — Медовый месяц все еще продолжается.

Тай ставит пиво на стол.

— Ну, пойду к лодке и начну ее готовить. Если мы уедем завтра, мне нужно будет сделать чертовски много дел.

Он возвращается в дом, и я встаю со стула, следуя за ним внутрь.

— Эй, — окликаю я его, когда подхожу и вижу, как он берет стакан воды на кухне. — Все нормально?

Он хмуро смотрит на меня. 

— Что ты имеешь в виду?

— Ну…путешествие через тихий океан в последнюю минуту, — говорю я. — Разве тебе не нужно месяцами все это планировать?

Он пожимает плечами.

— Если есть самое лучшее снаряжение, хорошая еда и надежная лодка в надежных руках, то нет. Всего лишь десять дней, — он залпом выпивает стакан воды, затем изучает меня. — Я бы не поехал, если бы не мог справиться с этим. И, честно говоря, в каком-то смысле я рад, что это произошло. Я уверен, что Ричард и Лейси прекрасно справились бы сами на другой яхте, но… Не хотелось бы, чтобы их застигла буря, когда у Ричарда нет опыта.

— Буря?

— Но сейчас самое подходящее время года. Все будет хорошо.

Он ставит стакан и делает несколько неторопливых шагов ко мне.

— По крайней мере, все будет хорошо. Но я не слишком уверен насчет тебя.

— В смысле?

— Сейчас ты выглядишь немного болезненно.

— У меня похмелье.

— О. Я знаю.

— Я уверена, что у всех нас похмелье.

— Это была хорошая вечеринка. Я просто надеюсь, что ты не упадешь за борт в ближайшее время. Не хочу вылавливать тебя из океана и укладывать в постель, как прошлой ночью.

— Я упала в океан? — в ужасе спрашиваю я.

Ты уложил меня в постель?

Уголок его рта приподнимается.

— Нет, но тебе очень хотелось искупаться нагишом. Мне пришлось бороться, чтобы ты не сняла с меня одежду.

— Что?

Внезапно несколько образов просачиваются сквозь мой мозг, как пыль.

О боже мой. Он не шутит. Я помню свои руки на его рубашке, пытаясь расстегнуть пуговицы, его смех и отрывание моих рук от него.

— Черт, — ругаюсь я, прижимая руку ко лбу.

Я краснею.

— Эй, нечего стесняться, — говорит он, но в его голосе слышится насмешка.

О, господи.

— Я знаю, что тебе пришлось нелегко, — продолжает он. — Этот Крис был настоящим придурком.

— О боже, я говорила о Крисе?

— Скорее, ты плакала из-за Криса. Потом ты выпила несколько шотов и потеряла сознание, а я отнес тебя в постель.

Я чувствую, что сейчас упаду в обморок.

— Не волнуйся, я вел себя как настоящий джентльмен.

— Моя рубашка была надета задом наперед!

— Я дал тебе рубашку и вышел из комнаты. Я не знаю, что ты с ней делала, — он проходит мимо меня к входной двери, кивая подбородком на диван. — Я спал там прошлой ночью, и не волнуйся, на яхте я тоже буду спать на диване. У меня есть манеры.

Он открывает дверь и выходит.

— Тебе лучше пойти и начать собираться, — кричит он, направляясь к своему грузовику.

Я стараюсь не пялиться на его задницу.

— Нас ждут южные моря.

Черт.

Во что, черт возьми, я вляпалась? 

ГЛАВА 6

ДЕЙЗИ

Это была большая ошибка.

Я стою на причале, окруженная Лейси, Ричардом и грудами сумок, багажа, припасов и еды, и смотрю на яхту.

Она маленькая. Выглядит намного меньше и старее, чем я себе представляла. Яхта моего бывшего бойфренда была по меньшей мере вдвое больше и новее. С другой стороны, она принадлежала его отцу-богачу, который сколотил состояние на акциях «Apple».

— Как странно, — замечает мама у меня за спиной. — Это… винтаж.

Сегодня рано утром нас провожает небольшая толпа. Мои родители, мама Ричарда — Эдит (точная его копия вплоть до очков), и Уэйкфилды тоже здесь, что меня удивляет, учитывая, что Тай, наверное часто куда-то плавает.

— Не глумитесь над ее возрастом, — кричит Тай маме из кабины. — Она идеально подходит для плавания по голубой воде. В наши дни не так уж много таких океанских лодок, как эта.

Ну, это немного успокаивает.

И по крайней мере, сегодня спокойное, ясное утро, никакого красного неба в поле зрения (или как там говорится в той Матросской пословице). Только что рассвело, и солнце медленно поднимается над домом Тая позади нас, который он несколько раз называл Бахом 50-х годов, что бы это ни значило. Все, что я знаю, это то, что его дом такой же ретро-шикарный, как и лодка.

Мы проснулись сегодня утром, я доехала сюда с Эдит в машине Уэйкфилдов, а мои родители повезли молодоженов. Вчера вечером мне удалось разобраться с новым рейсом, я доплатила за измену даты.

Конечно, мои вещи не предназначались ни для чего другого, кроме багажника автомобиля или полок самолета.

И Тай решил, что сегодняшнее презрение не связано с тем фактом, что на борту уже есть припасы на четырех человек, а сосредоточено на двух моих блестящих чемоданах.

— Вот дерьмо, — ворчит он, бросая на меня злобный взгляд. — Можешь отдать один из чемоданов родителям?

— Мне нужны мои вещи! — протестую я, уже чувствуя себя уязвимой.

— Мы предлагали, — говорит мой отец, поднимая руки в защите.

Это правда. Мои родители предложили отвезти большой чемодан обратно в США, и я уверена, что с моей стороны было бы умно отправить его с ними. Но там есть вещи, которые мне нужны, например, закуски, которые я взяла из дома, бутылки вина, новозеландский шоколад (очень хороший) и одежда всех видов. Кто знает, какая там будет погода.

Лейси делает одно из своих фирменных закатываний глаз.

— Отлично. Теперь лодка утонет от лишнего веса.

Я смотрю на нее в ответ.

— Чемоданы водонепроницаемы. Мои вещи останутся сухими, даже если мы утонем.

— Это не самый лучший разговор перед тем, как мы попрощаемся, — вздохнула миссис Уэйкфилд.

Я поворачиваюсь и быстро улыбаюсь ей.

— Простите. Я уверена, что все будет хорошо. Мы в надежных руках вашего сына.

Последняя часть не была саркастической, но даже так, я слышу насмешку Тая.

Итак, прощание начинается.

Должна признаться, я плачу, когда прощаюсь с родителями. Я давно не проводила с ними так много времени. Даже когда я приезжаю домой на Рождество и Пасху, это кажется формальностью. Как будто я должна что-то сделать, и у меня всегда было впечатление, что они чувствовали то же самое.

И эти последние несколько дней были посвящены знакомству с новыми версиями моих родителей, взрослыми версиями, которыми они становятся, когда их нет дома, в окружении миллиона чертовых яблок.

Нам пора отчаливать.

Кабина довольно маленькая, но там достаточно места для всех нас, с Таем за рулем. Тросы разбрасываются, Ричард бегает вокруг и расставляет их по своим местам, мотор заводится с добродушным урчанием, и мы отъезжаем от причала.

Небольшая толпа наших близких машет нам, и мы машем в ответ, когда лодка выходит из маленькой бухты в гавань.

Это горько-сладко и волнующе одновременно. Есть что-то такое бодрящее в том, чтобы быть на воде в ранние утренние часы, отплывая в далекую страну.

— Что-нибудь сделать? — я не спрашиваю ни у кого конкретно, пока лодка плещется по воде.

— Не путайся под ногами, — говорит Тай.

Я кладу руку на бедро и смотрю на него.

Никогда не думала, что меня могут привлечь моряки, особенно потому, что они, как правило, неопрятные.

Но Тай — полная противоположность.

Конечно, он в поношенных джинсах и серой футболке с жирным пятном на ней, что кажется его стандартной униформой, и на нем бейсболка и пара солнцезащитных очков-авиаторов, прикрепленных к воротнику рубашки. Но то, как его большие, загрубевшие руки держат руль, то, как он принимает командную позу, то, как его глаза скользят по воде перед нами, — все это равносильно какому-то новому уровню излома, о котором я никогда не подозревала. Сначала он ел яблоко, а теперь он — большой босс, пиратский папочка, командующий кораблем.

Затем его глаза встречаются с моими, и я ожидаю увидеть в них намек на улыбку.

Я улыбаюсь.

Он не улыбается в ответ.

— Я же тебе сказал, — говорит он срывающимся голосом. — Просто не путайся под ногами.

Я моргаю. Вау.

Он злой пират.

Я прищуриваюсь на мгновение, прежде чем перебросить волосы через плечо и обернуться. Я тут же вспоминаю, как мала эта лодка и что Лейси и Ричард оба слышали то, что он сказал мне.

— Почему бы тебе не спуститься вниз и не попытаться убрать свои чемоданы с дороги? — предлагает Лейси.

— Но не клади их ни в носовую, ни в кормовую каюту, — говорит Тай и замолкает. — Это значит спереди и сзади.

— Я знаю, что это значит, — огрызаюсь я на него. — Я не идиотка.

Я просто жду, что кто-нибудь из них посмеется, но, к их чести, они этого не делают. Еще слишком рано ссориться.

И подумать только, у тебя есть еще десять таких дней.

Дерьмо.

— Пошли, — говорит Лейси.

Она подходит к люку и толкает его назад, пятясь вниз по лестнице в брюхо зверя.

Я иду следом.

И я впечатлена.

Почему-то лодка внизу не кажется такой маленькой. В то время как наверху было немного тесно, кокпит расположен немного впереди, здесь более открыто, и все сделано из великолепного тикового дерева. Эта лодка должна быть в музее.

— Ух ты, как мило, — говорю я.

Может быть, все будет не так уж и плохо.

Справа от меня кухня, или, как говорят, камбуз, слева — навигационный стол и кресло. Передо мной — гостиная с двумя маленькими диванами и столом, а за ней — вид на каюту впереди. На стенах висят маски маори с глазами-панцирями пауа.

Это очень инстаграмно.

Поэтому, конечно же, я достаю свой телефон и начинаю фотографировать. Может быть, если я не вернусь в спортивную сферу, я смогу начать продавать лодки.

— Там сзади есть хижина, — говорит Лейси, указывая нам за спину. — Апартаменты владельца, как называют. Но она наша на время путешествия.

— Хорошо, у меня есть своя каюта, — говорю я, подходя к самой передней и заглядывая в нее.

Тут есть дверь, небольшой шкаф и собственная ванная комната.

— Тай объяснил тебе про смены? — спрашивает Лейси, наблюдая, как я поднимаю свои чемоданы на диван и начинаю расстегивать их.

— Смены? — спрашиваю я, роясь в своих вещах.

В шкафу не хватит места для всего, поэтому я просто сложу все ненужные вещи в маленькую ручную кладь, вытряхну содержимое большого чемодана и положу его внутрь. Я уже горжусь собой за идею экономии пространства.

— Я так понимаю, что нет, — неохотно говорит Лейси. — Значит, для перехода через океан на палубе должен быть хотя бы один человек, чтобы убедиться, что все в порядке и мы не столкнемся с чем-нибудь.

Я останавливаюсь и смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— Так бывает?

— Ты что, не видела фильм с Робертом Редфордом? Да, такое случается. Вот почему мы все должны сменяться. И так как нас четверо, мы будем делать это по двое за раз. А это значит, что мы с Ричардом будем дежурить в свою смену, а ты с Таем — в другую.

— Подожди минутку. Почему я должна быть с Таем?

— Ну, в каждой смене должен быть профи.

— Я бы хотела быть с Ричардом.

Она поправляет очки.

— Ага, щас. Помни, это наш медовый месяц.

— Я помню.

— Послушай, Тай нормальный… просто… не раздражай его.

Я смеюсь.

— Ты думаешь, я нарочно его раздражаю?

— Может быть, — задумчиво произносит она. — Я думаю, что твоя личность для него анафема.

Я вздрагиваю.

— Что не так с моей личностью?

Теперь пришло время для Лейси смеяться, хотя и сухо.

— Если ты еще не заметила, Тай относится к тем людям, которые все воспринимают всерьез. Он прошел через многое в своей жизни, у него нет времени на людей, которые… плывут мимо.

Только две вещи, которые она сказала, привлекают мое внимание.

— Он через многое прошел? Что случилось?

— Это не имеет значения, и не твое дело, — говорит она.

Окей…

— И кроме того, я не плыву мимо, — говорю я ей.

Она пристально смотрит на меня, словно взвешивая, что сказать.

— Так было всегда. Ты делаешь это прямо сейчас.

Я раскидываю руки в стороны.

— В смысле?

— Ну, во-первых, ты бесплатно едешь на Фиджи, на борте медового месяца своей сестры.

— Вы меня пригласили!

— А я не думала, что ты согласишься!

О боже мой. Правда вышла наружу.

— Ну, черт возьми! Давай развернем эту чертову лодку и отвезем меня обратно!

Мне все равно, что я говорю как капризный ребенок, я марширую прямо вверх по лестнице в кабину пилотов.

— Разворачивай лодку, я возвращаюсь! — кричу я Таю.

Он едва замечает меня.

— Ты меня слышишь? Я никому не нужна, и я не собираюсь провести следующие десять дней на этой яхте, разрушая чей-то медовый месяц.

— Я слышал тебя, — спокойно говорит Тай, глядя на горизонт.

— Я тоже тебя слышал, — говорит Ричард, проходя вдоль лодки. — С прискорбием сообщаю, что на этом корабле нет никакой личной жизни, мы всё всегда будем слышать.

— И мы не собираемся возвращаться, — говорит Тай. — Ты взял на себя обязательства по этому путешествию. Пути назад нет.

— Она не знает значения слова «обязательство», — говорит Лейси.

Мне трудно подобрать слова против ее безжалостной атаки, она похожа на пиранью в очках.

— О чем, черт возьми, ты говоришь? Я была предана Крису!

— Как и всем своими прежним бойфрендам, от которых ты так легко отказалась?

— Мне позволено расставаться с людьми, — говорю я.

Я почти говорю ей, что это лучше, чем довольствоваться первым парнем, который вообще обратил на нее внимание, но я знаю, что это откроет портал в ад, с которым я не готова иметь дело.

— Потому что ты не можешь взять на себя обязательства. И если бы Крис не изменил тебе, я уверена, ты бы в конце концов вышвырнула его на обочину. Просто однажды в твоей благословенной жизни тебе немного не повезло.

Я вся киплю.

— И ты этому радуешься, не так ли? Тот факт, что я потеряла своего парня и работу. Ну, знаешь что, моя полоса невезения еще не закончилась. Я на этой лодке с вами, и, по-видимому, никуда не смогу сбежать.

— Ирония в том, что мы все застряли друг с другом на обозримое будущее, — говорит Ричард, смеясь своим глупым дурацким смехом.

Это не ирония, в этом-то все и дело, черт побери.

Ричард откашливается и смотрит на свою разгневанную новую жену.

— Но я думаю, что если мы все собираемся пережить это, Лейси, тебе нужно начать быть более вежливой со своей сестрой. У нее добрые намерения, несмотря на то, как она себя ведет.

— Спасибо, — сухо отвечаю я.

Это настоящий комплимент.

Лейси только фыркает, скрестив руки на груди. Она едва может смотреть на меня.

Наконец она говорит:

— Извини.

— Ну вот, — говорит Ричард. — Все хорошо.

Да, конечно. Мы еще даже не выбрались из Залива островов, а уже готовы убить друг друга.

Или, по крайней мере, все готовы убить меня и наоборот. Эта поездка превратится в нечестную битву трех против одного, трех гребаных ворчунов, против меня, единственного нормального человека.

К счастью, утренний спор не задал тон всему остальному дню. На самом деле все прошло довольно мирно, вероятно, потому, что я приложила некоторые дополнительные усилия, чтобы держать рот на замке и сидеть подальше от всех. Хотите верьте, хотите нет, но конфликт — не моя сильная сторона, и яхта недостаточно велика, чтобы справиться со всем моим беспокойством.

Мы также придумываем что-то вроде распорядка на следующие десять дней, Тай говорит что-то чрезвычайно важное, ночью Лейси и Ричард будут дежурить с десяти вечера до трех утра, а потом мы с Таем проснемся и будем дежурить с трех до восьми утра.

В десять утра я приготовлю завтрак (единственная еда, в которой я хороша).

В час дня Ричард отвечает за обед

В шесть вечера Тай готовит ужин.

В любое время дня Лейси будет печь хлеб или печенье, так как она имеет тот же уровень кулинарных навыков, что и я, и может только испекать. Но Тай говорит, что печь хлеб на лодке — хорошее занятие во время долгого путешествия, и что мы все будем с нетерпением ждать ее выпечки.

Затем, на закате, мы все сядем наверху и выпьем пару коктейлей, крепкое запрещено, так как мы все на страже, и я думаю, что падение за борт — вполне реальная вещь… Тай презрительно посмотрел на меня, когда сказал это.

А пока я завела свою собственную традицию. После того, как я убрала все свои вещи (ну, почти, большой чемодан действительно занимает целый диванчик), я достала один из моих чистых блокнотов, которые купила в аэропорту Сан-Франциско. У него великолепная обложка, текстурированные цветочные узоры поверх металлического розового цвета. Я решила превратить его в своего рода дневник.

Сейчас я сижу в кабине, отвернувшись от Ричарда, который сидит за штурвалом, в то время как Тай готовит ужин внизу. Дневник у меня в руке, как и новая ручка с мостом «Золотые ворота» — маленькое напоминание о доме. Земля исчезла из виду несколько часов назад, и Ричард говорит, что мы прошли около ста морских миль. Солнце низко в небе и вокруг нас нет ничего, кроме океана.

Я начинаю писать.

Журнал Дейзи: день первый

Я пишу этот дневник в надежде получить хоть какую-то передышку от того, что, несомненно, будет бурным путешествием через море.

Ладно, я не знаю, почему я пишу это так, как будто это 1881 год и как-будто это кто-то прочитает, лол.

Я никогда не была хороша в ведении дневника, но надеюсь, что на этот раз мне это удастся, так как мне, вероятно, понадобится кто-то, с кем можно поговорить, а не с этими тремя гремлинами на борту.

Я полагаю, что Ричард, он же маленький стояк, не такой ворчун, как Тай, и не такой сверхсерьезный, как Лейси. Но он придурок, и он в сговоре с этими двумя, так что ему нельзя доверять.

Сейчас, когда я пишу эти строки, он смотрит на меня сквозь толстые стекла очков. Он — гибрид Билла Гейтса, Милхауса Ванхаутена, с примесью Росса Геллара. Не верите мне? Я задала вопрос о киви и получила часовую лекцию об опылении, пчелах и меде Манука.

Если не считать Ричарда, все остальные вроде бы успокоились с утра. Это было довольно напряженно. Я очень надеялась, что Тай довезет меня до пристани и высадит, но не тут-то было. Мы все в этом замешаны, что, я думаю, является еще одним термином для того, чтобы сделать друг друга несчастными.

Но да, Лейси стала милее, и даже Тай немного расслабился. Я слышу, как внизу играет музыка, какая-то регги-группа, Лейси и Тай оживленно беседуют о чем-то интересном. Я с нетерпением жду ужина, просто чтобы посмотреть, какую еду может приготовить Тай. И потом, конечно, будет коктейль-час, в котором мы все отчаянно нуждаемся. По крайней мере, я.

Я хочу выпить с тех пор, как я ступила на эту лодку.

Мне немного любопытно (хорошо, очень любопытно), что Лейси сказала о прошлом Тая… Что он через многое прошел. Это могло бы объяснить, почему он такой колючий… Или, может быть, у него просто такой характер. В любом случае, мне хотелось бы узнать о нем побольше. Я думаю, что с приближением нашей смены, возможно, у меня будет такая возможность.

Конечно, это не значит, что я получу какие-то ответы.

Конец связи. 

ГЛАВА 7

ТАЙ

— Выпьем. За первый день в море, — говорит Ричард.

Мы все поднимаем бокалы перед заходящим солнцем, золотые лучи которого создают призматический эффект сквозь бокалы для вина, искажая свет.

Молодожены пристально смотрят друг другу в очкастые глаза, пока пьют, вероятно, суеверные из-за всех этих семи лет неудач (или плохого секса).

Я думаю, что Дейзи тоже хочет избежать этого, так как у нее было так много неудач в эти дни (не знаю насчет секса, и знать не хочу), но она избегает моих глаз, вместо этого глядя на закат.

Она выглядит поразительно красивой, рыжие волосы в этом свете похожи на огонь, танцующий вокруг ее лица в океанском бризе. У меня щемит в груди, когда я пью вино, наблюдая за ней. Я был немного резок с ней. Наверное, мы все, хотя причины Лейси, я уверен, отличаются от моих.

Мои довольно просты.

Дейзи — это отвлекающий маневр.

Она не подходит для плавания, она имеет тенденцию мешать, независимо от того, что она делает, и она редко замолкает. Этот океанский период не так прост, как кажется, и мне нужно сосредоточиться на том, чтобы доставить нас всех на Фиджи в целости и сохранности, если мы все не убьем друг друга.

Прямо сейчас я должен осматривать горизонт в поисках грузовых судов, но вместо этого я наблюдаю за ней. Я всегда смотрю на нее, когда она не видит. Мне нравится изучать ее настоящую, ту, что прячется за яркой улыбкой, делая вид, что все в порядке.

Хотя, должен сказать, в последнее время ей было трудно это делать. Лейси доставала ее, и хотя их соперничество не мое дело, я держусь в стороне, но думаю, что она немного несправедлива к ней.

Что, конечно, заставляет меня чувствовать себя мудаком за то, что я ничего не делаю.

Эй, я не бессердечный. Дейзи, может быть, отвлекает и досаждает мне, но я сочувствую ей.

Я просто не могу позволить себе чувствовать к ней слишком много. Я уже бывал на этой дороге.

По крайней мере, все вроде бы успокоились. Напитки, конечно, помогают. Хотя я не хочу быть частью всего этого социального аспекта, остальные немного расслабляются. Но с Ричардом и Лейси это непростая задача, и Дейзи может зайти слишком далеко в своих попытках расслабиться.

Суди о ней сколько угодно, но тебе нравилось, как она вела себя на свадьбе.

Я толкаю локтем этот голос в своей голове, чтобы он заткнулся.

Для ясности, в этом есть доля правды.

Когда свадебный прием начался, Дейзи была счастливой пьяницей и бегала вокруг, фотографируя всех подряд. Я продолжал наблюдать за ней, задаваясь вопросом, сфотографируется ли она со мной в конце концов. Должен сказать, что мог бы позавидовать тому вниманию, которое она уделяла всем остальным. Мне показалось, что она почувствовала запах ревности, исходящий от меня, потому что потом она обратила свое внимание на меня и не отпускала.

Я притворился, что меня это раздражает. У меня хорошо получается.

На самом деле мне это нравилось.

Она требовала фотографию за фотографией, и я делал ей одолжение. Мне нравилось чувствовать ее руку на своей шее, мне нравилось смотреть, как она улыбается, смеется и краснеет, особенно мне нравилось класть свою щеку на ее грудь. Ее кожа совершенно теплая, шелковистая и греховно мягкая.

Потом она пригласила меня на танец.

Это была медленная песня, какой-то Эд Ширан, и я сказал «нет».

Наверное, я понял, к чему она клонит, и струсил. Не могу точно сказать, почему, просто в последнее время это часто случается со мной, когда появляется возможность с женщиной. По этим дорогам я не хочу идти. Даже если это всего лишь на одну ночь, они никогда не становятся такими, какими я хочу их видеть.

На мгновение она выглядела грустной и убитой горем, но потом рассмеялась. Я вернулся в бар и наблюдал за ней, думая, что она обратит свой взор на кого-то другого. Вместо этого она вышла на танцпол и закрыла глаза, покачиваясь в такт музыке, одинокая среди моря парочек.

Не знаю, почему это зрелище так сильно на меня подействовало.

Я вернулся и обнял ее прежде, чем она успела что-то сказать.

Она была поджарена и навалилась на меня мертвым грузом. Поэтому я держал ее, потому что мне нужно было поддержать ее, и потому что мне нравилось держать ее. Она была мягкой, теплой и нежной, что-то шевельнулось глубоко внутри меня, и нет, не член. Хотя могу сказать, что я был чертовски возбужден. К счастью, она была слишком пьяна, чтобы заметить это. Я даже не думаю, что она помнит хоть что-то.

После танцев я понял, что правильнее будет уложить ее в постель.

Но у Дейзи были другие планы.

Она сбежала с танцпола на заднем дворе и побежала по пляжу к воде.

— Пойдем купаться нагишом! — крикнула она.

Мне неприятно признавать, что я был полной свиньей и просто стоял там, надеясь, что верх платья сдвинется и эти великолепные сиськи будут выставлены на всеобщее обозрение.

— Тай? — спрашивает Ричард, заставляя меня подпрыгнуть на стуле.

— Что? — говорю я, прочищая горло, инстинктивно собираясь встать на ноги и посмотреть на радар, но мой стояк заставляет остаться на месте.

Ричард внимательно наблюдает за мной, затем бросает взгляд на Дейзи, которая потягивает вино и все еще смотрит на волны, на небо, усыпанное пурпурными и розовыми брызгами.

Великолепный закат, невыносимо красивая девушка.

— Я хотел узнать о нашей ВМГ, — он снова смотрит на меня, приподняв бровь.

ВМГ — это скорость, морская мера того, как быстро вы плывете в фактическом направлении вашей путевой точки, основанная на скорости, расстоянии до цели и небольшой тригонометрии. Ричард обожает тригонометрию.

— Сейчас около ноль целых-пять десятых, — говорю я ему, что не очень хорошо.

Ветер пытается оттолкнуть нас от Фиджи, а это значит, что сразу после обеда нам пришлось сделать некоторую коррекцию курса. Будем надеяться, что ветер сменится.

Я ограничиваю себя одним бокалом вина, хотя на самом деле мне хочется виски с содовой, может быть, с лаймом. Мне нужно оставаться начеку, особенно если я собираюсь просыпаться в 3 часа ночи.

С Дейзи.

Да, для этого мне нужно быть особенно трезвым.

~

Будильник срабатывает в 2:45 ночи.

Не помню, когда мне в последний раз приходилось вставать в такое время, может быть, когда мы с Холли плыли в залив Мальборо.

Мысль о моей бывшей жене заставляет меня заикаться. Я испытываю облегчение от того, что у меня нет никаких жестких чувств, связанных с этой мыслью, в конце концов, прошло уже несколько лет после нашего развода. Это просто странное чувство, когда так много воспоминаний связано с одним человеком, человеком, который больше не является частью твоей жизни. Это несправедливо. Если они не существуют в нашей жизни, они не должны существовать в наших воспоминаниях.

Но ведь жизнь не такая, правда?

Я вылезаю из постели, пока мои мысли не стали еще темнее. Не помогает и то, что я неудобно спал. Даже с затычками в ушах, которые я терпеть не могу, было трудно не слушать, как Лейси и Ричард разговаривают во время своей ночной смены. К тому же кушетка ужасна для сна, слишком короткая, и нижняя часть спины ужасно болит.

Неудивительно, что меня называют ворчуном, думаю я, направляясь к плите, чтобы вскипятить воду для кофе. Жалуюсь, жалуюсь, жалуюсь.

Пока вода кипит, я высовываю голову наверх.

— Доброе утро, — говорю я Ричарду и Лейси, которые обнимают друг друга.

Лейси спит, похрапывая, Ричард одной рукой держится за руль.

— О, слава Богу, — тихо говорит Ричард. — Я боялся, что больше не выдержу. Я даже в университете так поздно никогда не засиживался.

Это меня нисколько не удивляет.

— Иди спать, — говорю я ему. — Ты официально освобожден от должности.

Я спускаюсь вниз, пока он будит Лейси, и иду прямо в каюту Дейзи.

Я стучу, но никто не отвечает.

Клянусь, я видел, как она включила будильник на своем телефоне. Наверное, ей следовало бы воспользоваться настоящим будильником, как у меня.Нельзя доверять телефонам в тяжелой ситуации.

— Дейзи? — кричу я.

Я открываю дверь и смотрю на нее.

Горит лампа. Она спит на спине, открыв рот и пуская слюни. Я пытаюсь заглушить смех. На груди у нее лежит телефон, поднимающийся и опускающийся с каждым вдохом.

Она просто не создана для этого.

— Дейзи, — говорю я громче, протягивая руку и тряся ее за плечо, пока телефон не соскальзывает с нее.

— А, что? — бормочет она, переворачиваясь на другой бок, пока не видит меня.

Потом вытирает слюни с лица.

— Черт. Извини. Сколько время?

— Пора вставать.

— Наверное, я выключила будильник, — говорит она, смущаясь.

Она хорошенькая, когда краснеет.

— Давай вставай.

Я жду, пока она не потянется за толстовкой, чтобы убедиться, что она снова не заснет. Я мог бы позволить ей продолжать спать, я прекрасно проведу остаток ночи в одиночестве.

Но я хочу, чтобы она прошла через все это. На тот случай, если Лейси права и Дейзи привыкла плыть по течению, я думаю, что ей не помешает поработать над собой.

Пока она готовится, я захожу на кухню, наполняю термос кофе, беру кружки, а затем поднимаюсь наверх. Лейси и Ричард, без сомнения, крепко спят внизу, в своей каюте.

Я сажусь за руль и откидываю голову назад, любуясь ночным небом.

Быть на яхте ночью — это вид, который никогда не перестанет захватывать дыхание. Бархатное черное небо, такое плотное, что могу поклясться, видно как глубоко уходит вселенная. Звезды вкраплены, как белые алмазы, некоторые из них полностью сформированные призмы, другие просто крапинки и звездная пыль, как будто кто-то бросил сверкающего сахара в ночное небо, и он застрял, кружась в разноцветных галактиках.

— Святые угодники, — говорит Дейзи, появляясь на палубе и выглядя очень маленькой в своей толстовке.

Она с открытым ртом смотрит в небо над головой.

— Это реально?

Я киваю.

— Просто темно небо, — говорю я ей. — Никакого ночного загрязнения. Нигде не найдешь столько звезд, как здесь.

— Ух ты, — говорит она, задыхаясь.

Мне нравится ее удивление, как будто она смотрит на звезды в первый раз.

— В Сан-Франциско много тумана? — замечаю я.

— Да, но даже на ферме моих родителей небо никогда не выглядело так, как сейчас.

Я протягиваю ей чашку кофе.

— Поможет тебе проснуться.

— Я уже проснулась, — говорит она и смотрит на меня своими большими голубыми глазами. Даже в темноте они светятся. — Но все равно спасибо.

Она тянется за кружкой, и наши пальцы соприкасаются.

Это ничего не должно значить. Это не должно быть чем-то особенным.

Но так и есть.

Ощущение ее пальца, когда он касается моего, не должно превратить меня в подростка. Но дело не только в этом. Между нашим контактом возникает жужжание, электричество, которое не может быть воображаемым.

Возьми себя в руки, говорю я себе и смотрю на горизонт.

— Значит, у нас ночной дозор, — говорит она, садясь слева от штурвала и сжимая кружку в руках.

— В общем, неинтересно.

Она бросает на меня взгляд.

— Почему это? Что мы будем делать?

— Думаю, это интересно только мне. Если бы ветер был в нашу пользу, мы могли бы проскочить здесь. А так, мы можем просто сидеть сложа руки.

— Звучит неплохо, — говорит она, ставя кружку между колен и заправляя волосы под капюшон.

 — Ветер продолжает толкать нас в неверном направлении. Но со временем это должно прекратиться. Может быть, добавит день к нашему путешествию.

При этих словах она напрягается.

— Не волнуйся, — говорю я ей. — Не все дни будут такими, как сегодня.

Я отчасти лгу, потому что всё, вероятно, будет только хуже.

— Я надеюсь на лучшее и ожидаю худшего, — криво усмехается она и вздыхает. — Что довольно печально, потому что когда-то я надеялась на лучшее и ожидала тоже лучшего.

Я внимательно наблюдаю за тем, как она теребит губу между зубами.

— Знаешь, я думаю, что именно так мы все хотим жить. Тебе повезло, что ты так долго это делала.

Она запрокидывает голову и смотрит на звезды.

— Я слышала это всю свою жизнь. Что мне повезло. Теперь я уже не так в этом уверена.

— Почему ты так говоришь?

Она пожимает плечами.

— Даже не знаю. Для меня не было ничего легко… Я много работала, вопреки всему, что могла бы сказать Лейси.

— Лейси может говорить все, что угодно, но ее там не было, никогда не было на твоем месте.

Ее глаза фокусируются на моих, и озорная улыбка играет на ее губах.

— Ты что, заступаешься за меня?

— Я бы не стал заходить так далеко.

— Как… дипломатично, — она размышляет.

Затем ее лицо темнеет, когда она смотрит в свой кофе.

— Лейси думает, что она получила дерьмовый конец палки.

— В смысле?

— Она всего на три года старше, но когда вспоминаешь, как мои родители воспитывали её и меня… Они ведь религиозные, верно? Не в плохом смысле. Они всегда очень поддерживали нас. Но… с Лейси они были очень строги. Я думаю, что мама немного боролась с этим, прежде чем, наконец, забеременела, и они так боялись потерять Лейси, что никогда не выпускали ее из виду. Они не позволяли ей заводить много друзей, никогда не покупали ей новую одежду, никогда не позволяли ей есть вредную пищу, никогда не отпускали на вечеринки с ночевкой. В старших классах они следили за тем, какую музыку она слушает, ей не разрешалось встречаться с парнями. Они знали, что у нее нет никакого интереса к семейной ферме, поэтому они подтолкнули ее к учебе.

— Мне кажется, ее они тоже подтолкнули на это.

— Ты прав. Они сильно давили на нее, чтобы она была лучшей, и, может быть, это делало Лейси еще хуже, я не знаю. Потому что она сама слишком давит на себя, чтобы угодить родителям, и ведет себя так до сих пор.

— А как насчет тебя?

— Я? Мне не дали ничего, кроме свободы. У меня было много бойфрендов, я засиживалась допоздна, пила и курила травку, делала всё, что хотела. Мне повезло, что я любила школу, потому что думаю, что они даже не заставили бы меня хорошо учиться.

— Значит, Лейси обижается на тебя, потому что ты получила полную свободу, а она — нет.

— Да, обида — самое подходящее слово. Но…дело в том, что мне не лучше. Ведь именно она привлекла к себе все внимание. Мои родители заботились о ней, им было наплевать на меня. Они позволяли мне делать все, что угодно.

— Это неправда, — говорю я ей. — Я провел много времени с твоими родителями, они очень гордятся тобой.

— Но раньше все было по-другому. Поэтому, хотя Лейси обижается на меня за мою свободу, я обижаюсь на Лейси за любовь и внимание, которые она получила.

Слова висят в воздухе между нами, пока их не уносит ветром, и у меня такое чувство, что Дейзи никогда не произносила этого вслух, никогда не говорила это кому-то другому.

Почему это заставляет меня чувствовать себя особенным? Я не знаю.

— Итак… — продолжает она, понизив голос. — Все очень сложно, — она смотрит на меня. — Тебе повезло, что у тебя нет ни братьев, ни сестер.

Я замираю и чувствую, как бледнеет моя кожа.

Потому что она не знает.

И это вовсе не секрет, я просто не люблю говорить. Но я не могу. Только не здесь, на воде.

Это нездорово, говорит тот голос, который ревет громче всех на море. Ты назвал лодку в ее честь и решил, что этого достаточно, что именно так ты справился с ее смертью.

Я закрываю глаза, борясь с этим чувством.

Только не здесь. Не сейчас.

— Я не знаю, что мне теперь делать со своей жизнью, — говорит Дейзи.

Я моргаю, загоняя горе глубже в свое сердце.

Сосредоточься на ней. Сосредоточься на Дейзи.

Я прочищаю горло.

— В каком смысле?

— Во всех. Во всех смыслах.

— Я не сомневаюсь, что ты сможешь найти другую работу в отделе маркетинга. Может быть, даже лучше.

— Я знаю, — говорит она. — Я в этом не сомневаюсь. Но… Я не уверена, что хочу этого. Я взялась за эту работу, потому что мне повезло сразу после окончания школы. Один отец моего тогдашнего бойфренда работал там и устроил меня на стажировку, вот и все. Я никогда не училась в колледже. Я хотела, но не пошла, потому что не было необходимости. Я осталась на этой работе, потому что она облегчала мне жизнь. Но… Я начинаю думать, что я не получала никакого опыта, или удовольствия, кроме зарплаты.

— Но в этом нет ничего плохого, — замечаю я, вспоминая много раз в своей жизни, когда я делал любую работу, которую мог, чтобы заработать деньги.

С другой стороны, у меня была цель, и она всегда заключалась в том, чтобы покупать лодки и делать то, что я делаю прямо сейчас.

— Нет, — признается она.

Ее брови изящно сошлись на переносице.

— А желать большего плохо что ли?

Я отрицательно качаю головой.

— В этом тоже нет ничего плохого. Мы всегда должны хотеть большего. Больше для себя. Быть лучшими версиями самих себя. Лучше быть в состоянии развития, чем быть в состоянии бытия.

— Всю свою жизнь я просто пребывала в состоянии бытия, — говорит она. — Я ничем не стала.

— Но ты станешь.

Она слегка улыбается мне.

— Я надеюсь, что это так, — она делает паузу.

— Я не сомневаюсь в этом, — говорю я ей.

Она усмехается.

— Должна сказать, что мне больше нравится поддерживающий Тай, чем ворчливый.

Я закатываю глаза и кладу руки на руль.

— Я все тот же Тай.

Она кивает и потягивает кофе, глядя на звезды.

Часы проходят в светской беседе, хотя теперь, когда Дейзи успокоилась и меньше нервничает рядом со мной, наши разговоры стали более вдумчивыми. Я действительно наслаждаюсь ее взглядами на общество, мир, даже политику.

Наконец, ночное небо начинает выцветать в темно-оранжевый цвет, цвета пронизывают линию горизонта, смешиваясь вместе, как акварельная палитра. Розовые, красные и пурпурные цвета формируются, меняются и смешиваются, облака впитывают насыщенность, когда солнце медленно поднимается.

— Мы понятия не имеем, насколько это важно, — шепчу я, мой голос звучит грубо.

— Восход солнца? — спрашивает Дейзи.

Она в благоговейном трепете, когда цвета меняются у нас на глазах.

Я сглатываю комок в горле.

— Увидеть рассвет новых дней. Иногда кажется, что мир вокруг нас рушится. Иногда это мир внутри нас. Но солнце всегда встает. Оно всегда обещает, что мы сможем начать все сначала. Это единственное, на что мы можем рассчитывать, когда не можем рассчитывать ни на что другое.

Она фыркает. Я понимаю, что веду себя глупо, и это на меня не похоже. Но в данный момент мне все равно.

— Атаранги, — я произношу это слово с таким благоговением.

— Это название лодки, — комментирует она, оглядываясь на меня.

Я киваю. Так звали и мою сестру.

— Это значит «утреннее небо», — говорю я ей. 

ГЛАВА 8

ДЕЙЗИ

Дневник Дейзи: день второй

Я пишу это сверху, на носу корабля, в единственном месте, где я могу найти уединение. Сейчас середина дня, и хотя ветер свежий, солнце так сильно светит, что я закутана в рубашку с длинными рукавами и бейсболку, которую украла из раздевалки на работе, пытаясь защитить свою кожу.

Я надеялась найти здесь место для занятий йогой, но сложно вставать в позу, пока яхта движется. Дважды я пыталась принять простую позу полумесяца и чуть не свалилась за борт.

Я уверена, никто не остановится, чтобы забрать меня.

Вчера вечером Тай приготовил корейский стир-фрай с кучей кимчи, и это было чертовски вкусно. Все были в хорошем настроении к тому времени, когда наступил час коктейля, и мы потягивали вино и смотрели на закат на горизонте.

Это было действительно здорово. На мгновение я настолько погрузилась в волнение от того, что мы на лодке, путешествуем через южную часть Тихого океана к тропическому блаженству Фиджи, что забыла всё напряжение предыдущего дня.

Потом пришло время ложиться спать. Мне было неприятно, что Таю приходится спать на диване, поэтому я предложила ему постель, но он, естественно, отказался.

Ох, я могла бы спать вечно. Когда среди ночи зазвонил будильник, вставать было сущей пыткой. Так что я этого не сделала. Я отключила его и заснула, наверное, минут на пять, прежде чем Тай начал трясти меня, чтобы разбудить.

Я уже говорила, что у меня текут слюнки, во время сна?! Да, мистер сексуальные штаны как у пирата, вероятно, посмеялся надо мной. Ох… Так или иначе, я натянула кроссовки и толстовку и присоединилась к нему. Я уже слышала, как Ричард громко храпит в задней кабине. У Тая был термос с горячим кофе, а еще я никогда раньше не видела столько звезд. Это было все равно что впервые взглянуть на вселенную и увидеть ее целиком. Я сразу же отошла ото сна.

И знаете что? Мы разговаривали. Или только я. О Лейси, о жизни… О вещах, которые я никогда никому не говорила, о вещах, которые я никогда не говорила даже себе.

Не знаю почему доверилась ему.

Он, по крайней мере, поддерживал меня. Это заставило меня почувствовать себя менее одинокой, и я осознала, что чувствовала себя такой всю свою жизнь. Все парни и друзья, которыми я себя окружала, не делали ничего, чтобы помешать этому чувству.

Но, по крайней мере, теперь я это осознаю.

Лучше поздно чем никогда.

Потом взошло солнце. Сначала красный цвет на горизонте, прежде чем медленно начался новый день.

Это был, наверное, самый красивый восход солнца, который я когда-либо видела.

* *

Дневник Дейзи: день третий

Уже давно пора спать, но я не сплю. Океан сегодня был неспокойным, и лодка все еще плавает взад-вперед, вверх-вниз, но это не укачивает нас, как детей в колыбели, это больше похоже на то, будто кто-то прикрепил колыбель к американским горкам.

Мне это не нравится. Это пугает меня.

Я все время смотрела на карту GPS сегодня, и просто…там ничего нет.

Ничего!

Просто бесконечное море.

Тут ничего не происходит. Ни один из наших телефонов не работает, нет интернета, лишь спутниковый телефон, но это только для чрезвычайных ситуаций.

Слава богу, я захватила с собой Покетбук* и несколько книг в мягкой обложке, иначе мне было бы чертовски скучно.

Я думаю, что остальные тоже начинают чувствовать себя ущемленными.

Лейси все время печет хлеб.

Ричард пытается ловить рыбу с лодки (у него не получается).

Тай ведет себя как обычно. Конечно, мы разговариваем друг с другом, и иногда он говорит что-нибудь очаровательное, и тогда я восхищаюсь тем, как двигаются его губы, потом он снова воздвигает стену, чтобы удержать меня на месте.

Но еда была вкусной, и час коктейля — хороший способ для всех собраться вместе.

Надеюсь, это была последняя волна.

* *

Дневник Дейзи: день четвертый

Сегодня Ричард бросил вызов своей глупости и поймал рыбу!

Тай приготовил ее на ужин. Самый яркий момент дня.

(Я уже говорила, что нет ничего сексуальнее мужчины, который умеет готовить?)

О, у Лейси кончились дрожжи, и у нее случился припадок.

Я прочла две книги подряд.

Сегодня море спокойнее. Хотя прошлая ночь была не так плоха, как я думала, я действительно чувствовала себя лучше, сидя на палубе на свежем ночном воздухе.

Я начинаю любить очень крепкий кофе Тая и наше рандеву посреди ночи.

Я начинаю ценить тишину.

* *

Дневник Дейзи: день пятый

Я узнала, что от кокпита до передней части яхты пятнадцать ступенек. Я прошла эти пятнадцать шагов в течение часа. Я скучаю по тренировкам. Я скучаю по пробежкам. Я скучаю по прогулкам.

Вместо этого я вижу только воду. Я вижу только эту лодку.

Я вижу только Лейси, Ричарда и Тая.

У Ричарда растут усы, и это выглядит ужасно, как будто кто-то приклеил лобок к его лицу.

Лейси лепит лепешки, потому что у нее кончились дрожжи. Мы притворяемся, что это вкусно.

А у Тая болит спина после сна на диване. Я знаю это только потому, что заметила, как он вздрогнул, когда поднимался по лестнице, и мне пришлось буквально мучить его, пока он наконец не признался в этом.

Во всяком случае, диван слишком мал для его фигуры.

Поэтому я отдала ему свою комнату.

Он со мной не соглашается.

Потом я легла на диван, так что ему пришлось нести меня.

Он попробовал. Ох, он пытался поднять меня.

Но потом его спина заболела.

Так что я победила.

Сейчас он спит в каюте. Ричард и Лейси наверху, тихо спорят о чем-то. Эта вынужденная близость начинает доставать даже их.

И я строчу в своем дневнике, желая, чтобы у меня было что-то более важное для разговора.

О да…осталось еще пять дней этого ада! Первое, что я сделаю, когда сойду с этой чертовой лодки, — это направлюсь прямиком в бар. Я собираюсь напиться, подцепить какого-нибудь горячего туриста и выпустить то, что будет стоить десяти дней сексуального разочарования от того, что я так близко к Таю.

А потом я очень долго буду прощаться с этими тремя друзьями.

Может быть, навсегда.

* *

Дневник Дейзи: день шестой

Знаете что?

Никаких новостей вообще нет и никогда не будет, потому что это плавание — как день сурка, и каждый день одно и то же. Нет облегчения, нет спасения.

Мы находимся в безвременной петле.

Ну, если не считать того, что я отличный игрок в покер. Наверное, в моем лице есть какая-то пустота, из-за которой трудно понять, блефую я или нет. Если у меня плохие карты, я улыбаюсь, если у меня хорошие карты, я улыбаюсь.

Видимо, именно так я действовала большую часть своей жизни, ну Лейси так сказала, когда я надрала ей задницу в миллионный раз. Я использую это дерьмо в своих интересах, плюс я заработала пятьдесят долларов и выиграла последнюю бутылку водки. Не то чтобы я собиралась выпить всё это в ближайшие четыре дня, но…вообще-то, да, я могла бы.

Напряженность тут очень высока.

Что еще нового?

Вся хорошая еда закончилась несколько дней назад, мы съели все закуски, так что теперь просто дошли до консервов. Ужас. Я чувствую, как натрий набухает в моих венах, наряду с тем фактом, что я не могу тренироваться.

А еще Тай сказал сегодня то, что я никогда не думала, что услышу от него.

Он сказал: «Я хочу, чтобы это закончилось»

Мы все умираем от желания выбраться из этой лодки. У Лейси какие-то странные приступы паники, Ричард сбрил усы, пока лодка раскачивалась, и сильно порезался, Тай выпил слишком много вина за ужином, вероятно, чтобы вырубиться раньше (а коктейльный час отменяется, потому что мы не можем выносить друг друга).

Я молюсь, чтобы ветер помог нам быстрее добраться до острова.

* *

Дневник Дейзи: день седьмой

Вот о чем я мечтала в последнее время:

Я снова в Сан-Франциско. Сегодня субботний вечер, и я в своей квартире. У меня есть собственное пространство, своя комната.

Я сижу дома, в своей постели, наслаждаюсь бокалом Пасо Роблес Кабаре, любуюсь своим новым маникюром.

Потом я готовлюсь к вечеру. Я долго принимаю душ—там много места! Это не какая-то холодная ручная штука в крошечной ванной, это настоящий душ, в котором я могу повернуться и все такое. У меня даже вино в душе есть!

Я долго мою голову, чтобы привести ее в порядок, потому что никто не кричит на меня, чтобы я перестала тратить воду. Я брею ноги, использую маску для волос. Я выхожу в свою огромную ванную комнату, намазываюсь маслом для тела, а затем сушу волосы феном (я скучаю по своему фену! С чего я думала, что у Тая он будет?). После того, как они высохнут и заблестят (больше не будет этих пропитанных солью спутанных прядей от ветра), я завиваю волосы длинными волнами, как раньше, а затем делаю макияж.

Потом одеваюсь. Я открываю шкаф и та-да! У меня есть множество одежды на выбор. Все они свежевыстиранные, и не пахнут дизельным топливом после пребывания на этом богом забытом судне.

Я готовлюсь, выбираю сумку и отправляюсь в путь.

Куда мне идти?

Я могу пойти куда угодно!

Я могу пройтись по улице до Хейс-стрит, встать в смехотворно длинную очередь за соленой соломкой рядом с людьми, а не этими тремя идиотами. Или я могла бы пойти в «Синюю бутылку» выпить кофе, возможно, попасться на глаза симпатичному парню, работающему там. Я могла бы купить пряную манговую Маргариту в баре или отправиться в Мано, мой любимый итальянский ресторан. Я заказала бы блюдо, пила вино, так радуясь, что не буду прихлебывать суп из консервных банок и смотреть, как медленно заканчивается алкоголь.

А потом, когда опьянею, я нашла бы себе парня.

Не просто парня.

Парня, который выглядит точь-в-точь как Тай, вплоть до разбитых костяшек пальцев, шрама на нижней губе и золотых искорок в глазах цвета красного дерева. Я найду его точную копию, приведу его домой и буду держать его голову у себя между ног, пока не получу миллион оргазмов.

И эта его версия была бы гораздо менее сложной, чем та, которая смотрит на меня, пока я пишу это.

Кстати, сейчас пять утра. Солнце взойдет примерно через час. Я держу фонарик в зубах, стараясь не пускать слюни. Не то чтобы Тай не видел этого раньше.

Должна признаться, как бы сильно я ни мечтала о возвращении домой, чтобы покинуть эту яхту, о том, чтобы трахнуть парня, который выглядит точно так же, как Тай, я думаю, что этих ночных смен мне будет не хватать.

Как будто мы становимся ближе с каждым заходом солнца.

И то, как он смотрел на меня в последнее время.… Я не могу притворяться, что не чувствую жара в его глазах и любопытства. Это взгляд, который заставляет меня чувствовать себя живой, как будто у меня есть что-то, чего я жду с нетерпением, даже если я не знаю, что это такое.

Но несмотря на то, что Тай смотрит на меня, а я на него, между нами ничего нет.

* *

Дневник Дейзи: день восьмой

Уберите меня с этой гребаной яхты!

ГЛАВА 9

ДЕЙЗИ

На яхте уже девятый день, и я отвечаю за ужин.

Это не так просто.

Мне нужно просто открыть банку с куриным супом, но это трудно сделать, когда лодка качается из стороны в сторону, яростно разбиваясь о волны. Так было весь день, такое ощущение, что мы приземлились на спину черепахи.

Каким-то образом мне удается опрокинуть суп в кастрюлю, не расплескав, хотя последний удар волны чуть не лишил меня равновесия.

Тай что-то неслышно кричит сверху, поэтому я поднимаюсь по лестнице и заглядываю в кабину. Тут мокро, как будто только что обрушилась волна.

За рулем Тай в красном дождевике, Ричард стоит у борта лодки, одетый в желтый плащ, который ему велик, и пытается натянуть парус. На обоих спасательные жилеты, Тай сказал, что если фронт станет еще более опаснее, то любого наверху придется привязать к лодке тросом, на всякий случай.

Я не хочу в этом признаваться, но мне страшно.

Лейси тоже боится, поэтому она пошла в свою каюту, чтобы прилечь, и приняла кучу лекарств от беспокойства

— В чем дело? — кричу я Таю. — Все в порядке?

Мне трудно сдержать панику в голосе.

— Все в порядке, — хрипло говорит Тай, крутя штурвал, как будто пытаясь получить контроль над лодкой. — Закрой все открытые люки. Волны становятся все больше.

— Ладно! — говорю я ему, радуясь, что могу хоть чем-то помочь.

Я спускаюсь вниз и направляюсь к открытому люку над диваном. Я сажусь на диван, протягиваю руку, но он жесткий, как будто морская соль проржавела. Я изо всех сил стараюсь потянуть его вниз, но безуспешно. Как будто мои мышцы атрофировались от долгого отсутствия в спортзале.

Я рычу, ненавидя себя за то, что не могу сделать это сама, еще раз доказывая, что я бесполезна, а затем возвращаюсь к Таю.

— Он застрял, — неохотно говорю я ему, когда волна брызгает за борт, почти задевая меня.

— Ох, черт возьми, — ворчит он, как я и предполагала.

Мы были довольно близки друг к другу в наши ночные смены, но когда речь заходит о чем-то, связанном с лодкой или океаном, он очень волнуется.

— Хочешь, я сяду за руль? — спрашивает Ричард с веревками в руках.

— Нет, я поставлю на автопилот на секунду, — Тай сердито нажимает кнопку на руле, а затем бросается ко мне.

Я быстро спускаюсь по лестнице и убираюсь с дороги, пока он спрыгивает вниз.

— Я могу сесть за руль, — предлагаю я.

Я знаю, что он не любит использовать автопилот на лодке, он бросает на меня напряженный взгляд, и быстро идет к дивану.

Лодка внезапно кренится влево, как будто мы уже наполовину развернулись.

Бум!

Мы падаем боком, и вода переливается через борт лодки. Над открытым люком. Вниз, на диван.

Все промокло насквозь.

Я вижу, как лицо Тая становится сердито-красным прямо перед тем, как Ричард издает девичий визг сверху, что было бы забавно, если бы это не было такой опасной ситуацией.

В ярости Тай протискивается мимо меня и поднимается наверх. Тем временем морская вода продолжает стекать в люк.

И вот Лейси уже встала и, спотыкаясь, выходит из своей каюты, ее волосы растрепаны после сна.

— Что происходит? Где Ричард?

У меня нет времени, чтобы ответить ей, потому что я не знаю, что происходит. Я взлетаю по лестнице в кокпит, держась за ручки, чтобы не упасть, и вижу Ричарда за штурвалом, который пытается управлять лодкой.

Тай заставляет его подвинуться и берет управление на себя.

— Я чуть не упал за борт, — говорит Ричард, его лицо бледно, как у призрака, брызги покрывают его очки.

Он смотрит на Тая, чье лицо сосредоточенно хмурится, он снова приводит лодку в центр. Похоже, мы почти повернули в ту сторону, откуда приплыли, хотя, честно говоря, со всеми этими волнами и серым, темным небом, трудно сказать.

— Это автопилот, — говорит Тай, хлопая по рулю. — Она не хорошо управляется сама по себе, — он смотрит на Ричарда. — Ты правильно сделал, что схватился за руль. Никогда не включайте автопилот, идущий вперед, понятно? — он смотрит на меня и Лейси. — Это относится и к вам обоим.

— С нами все будет в порядке? — спрашивает Лейси, когда мы натыкаемся на очередную волну.

Она хватается за ручки у лестницы, и я прислоняюсь к лодке.

— Все будет хорошо, — говорит Тай. — Это хвостовая часть передней. Ветер не слишком сильный, дождя нет. Волны должны немного успокоиться, но даже в этом случае, мы должны начать пристегиваться к лодке. На всякий случай. Завтра еще будут волны, и я понятия не имею, как это будет происходить. Если нас подтолкнет на восток, то, возможно, потребуется еще один день, чтобы повернуть против ветра и добраться до Сувы.

Мы все молча киваем. Это не самая лучшая новость, но, по крайней мере, всё скоро утихнет.

Единственная проблема — этот чертов люк.

Весь диван промок насквозь. Он же — моя кровать.

Я не хочу беспокоить Тая по этому поводу, не сейчас, поэтому я жестом показываю Лейси, чтобы она спустилась вниз по лестнице, а затем мы вдвоем пытаемся закрыть его. Это тяжело, и стоять на диване — все равно что стоять на водяной кровати, но вместе нам удается закрыть люк.

— Крутой медовый месяц, да? — говорит Лейси, подходя к дивану и садясь рядом с моим багажом, устало прислоняясь к нему.

Теперь на чемодане глупый смайлик, который кто-то нарисовал маркером. Я оставила его, решив, что это, вероятно, дело рук Тая. Так мне и надо, черт возьми, за то, что я так много взяла вещей, тем более что я почти ношу одно и то же изо дня в день.

— Ну, ты же хотела приключений, — говорю я ей, прислоняясь к камбузу.

Вот дерьмо, суп!

Я поворачиваюсь и начинаю помешивать его, хотя половина, кажется, сгорела на дне.

— Фу, — стону я.

Не думаю, что смогу спасти это. Возможно, мне придется начать все сначала.

— Мы ведь так и не научились домашнему хозяйству, — комментирует Лейси.

— Нет, — признаюсь я, вываливая суп в мусорное ведро. — Но признай, что я хорошо делаю яичницу-болтунью. А ты хлеб.

— Наверное, это все, чему нас учила мама, — говорит она. — Хотя я научилась печь хлеб, когда жила с соседкой по комнате в Портленде.

— А я научилась готовить яичницу на Ютубе.

Секрет заключается в капельке специи карри.

— Интересно, что мама на самом деле хотела для нас, — размышляет Лейси, собираясь с духом, когда лодка ловит очередную волну.

Я редко вижу ее такой задумчивой, и мне нравится, что она разговаривает со мной, поэтому я не хочу все испортить, как обычно.

— Я уверена, что она просто хотела, чтобы мы были счастливы, — осторожно говорю я. — Мама с папой сразу поняли, что мы не заинтересованы в семейном бизнесе.

— Ну они хотели, чтобы я выращивала в огороде.

— Я помню твой сад из роз за домом, — говорю я ей.

Лейси тщательно подрезала все розы. Она на мгновение замолкает, очевидно, погруженная в воспоминания, пока я достаю новую банку супа. Потом поправляет очки и смотрит на меня.

— А ты что?

Я смотрю на нее.

— А я что?

— Счастлива?

Суп со стуком вываливается из банки в кастрюлю.

— Счастлива? — я повторяю, не зная, что делать с этим вопросом. — Ну конечно же.

— Так я и думала, — говорит она через мгновение. — Как ты можешь не бояться?

Я могу рассказать ей о том, о чем говорила с тех пор, как попал сюда, — о моей полосе невезения, но нет смысла поднимать эту тему. Лейси хочет поспорить, хочет доказать какую-то точку зрения, но я просто не хочу бороться.

Поэтому я просто улыбаюсь ей и начинаю напевать песню, которая была у меня в голове, пока помешиваю суп, и она в конце концов вздыхает и уходит в свою каюту.

— Ужин скоро будет готов, — бросаю я через плечо, но не думаю, что ее это волнует.

Оказывается, никто не был голоден, в том числе и я. Все эти волны и качели вызывают сильную тошноту, когда ты внизу, поэтому я остаюсь наверху в спасательном жилете. Тай и Ричард постоянно бегают и что-то поправляют, но в остальном волны становятся меньше, и все начинает успокаиваться.

Затем наступает ночь.

Лейси и Ричард сменяются, оба в спасательных жилетах. Ричард хотел, чтобы Лейси оставалась внизу, но Лейси настаивала на обратном, и она определенно доминирует в этих отношениях.

— А где мне спать? — спрашиваю я Тая, когда мы готовимся ко сну.

— На их кровати, — говорит он, направляясь в свою каюту.

— Фу, — я морщусь.

Кровать моей сестры во время ее медового месяца?

— Нет.

Он замолкает и снова смотрит на меня.

— Тогда спи со мной.

Я хочу дать ему тот же ответ, но не могу. Потому что это определенно не фу, и я определенно не хочу говорить «нет».

— Или спи где угодно, — говорит он. — Все, что я знаю, это то, что мне нужно выспаться для предстоящей бури, а этот диван — не вариант.

Конечно, можно было бы сказать, чтобы это он поспал в каюте Лейси и Ричарда. И все же… Я не хочу, чтобы он это делал.

— Ладно, — говорю я. — Если ты не возражаешь против компании.

Он бросает на меня настороженный взгляд, который говорит, что он действительно возражает против компании.

— Обещаю, что не буду храпеть, — добавляю я.

— И пускать слюни, — говорит он.

Я краснею.

— И пускать слюни.

— И говорить. И ёрзать.

Я киваю.

— Обещаю.

Я быстро хватаю свою ночную одежду и переодеваюсь в нее в крошечной ванной, где едва хватает места, чтобы повернуться, мои локти бьются о стены.

Ложась в постель с кем-то, с кем ты не собираешься заниматься сексом — еще более интимно. Не помогает и то, что нам с Таем приходится делить одно и то же одеяло, поскольку мое промокло.

Внезапно все кажется непристойным.

— Я мешаю этим? Пуская слюни? Храпя? — спрашиваю я его, кладя перед собой свою подушку, которая, к счастью, была избавлена от потопа.

— Лежи тихо, — говорит он мне, переворачиваясь на бок так, чтобы оказаться ко мне спиной.

Хм. Хорошо. Как я погляжу, на ночевках с ним не весело.

Мог хотя бы лечь спать без кофты. Я только мельком видела его без кофты за все это время, и этого было недостаточно, чтобы по-настоящему оценить, насколько великолепно его тело.

На самом деле в койке достаточно места, чтобы мы не теснились друг к другу, в отличие от его грузовика. Хотя это V-образная койка, и наши ноги чаще соприкасаются.

Я тыкаю его прямо в икру сзади, когда двигаюсь.

— Дейзи, — предупреждает он меня приглушенным голосом.

— Я просто устраиваюсь поудобнее, — говорю я, переворачиваясь на спину.

Пауза.

— Тогда почему я слышу, как ты улыбаешься?

— Я не улыбаюсь, — протестую я, задыхаясь, но это ложь, потому что я улыбаюсь.

Как он узнал?

— Спи, Дейзи, — говорит он.

Как будто так легко заснуть с ним в одной постели.

И все же, каким-то образом, я это делаю.

* *

Мне снится самый восхитительный сон.

Я где-то на пляже. Необитаемый остров, вроде тех, что можно увидеть в туристических брошюрах. С зелеными джунглями, окаймленными белым песком, мелкой голубой водой, пальмами, опускающимися на песок, как гамаки.

Я лежу на спине, и это кажется таким реальным, что я чувствую горячий и мягкий песок на своей коже.

Я совершенно голая, но не одна.

Голова Тая у меня между ног.

Я его не вижу. Я вижу только небо. Но я знаю, что это он. Мои пальцы запутались в его волосах, сочных густых волосах, и его щетина царапает чувствительную кожу на внутренней стороне моих бедер.

Его язык — настоящее произведение искусства.

Он набрасывается на мой клитор, как кошка на миску со сливками, каждое мощное прикосновение посылает ударные волны через мое тело. Он так хорош, что я готова кончить прямо сейчас, потом мое тело начинает трястись, и он продолжает.

Снова и снова.

Я смотрю на синее небо, и мне кажется, что я заново родилась.

И затем… Мой сон начинает рассеиваться.

Как будто небо вдруг становится все ярче и ярче, пока не становится совсем белым и…

Я открываю глаза.

Я лежу на спине в каюте, одеяло с меня снято, сердце стучит в ушах, дыхание прерывистое. Одна моя рука в нижнем белье, несколько пальцев внутри меня. Другая рука на груди, моя ночная рубашка задрана так, что они обнажены.

Тай сидит рядом и смотрит на меня самым пристальным первобытным взглядом, сосредоточившись на моем открытом рте.

О БОЖЕ МОЙ.

Я вздрагиваю, как будто внезапно возвращаюсь к жизни, вырываю руку из нижнего белья, стягиваю рубашку.

— О боже, — шепчу я, протягивая руку к одеялу и натягивая его на себя. — Что…что было…

Тай прочищает горло.

— Тебе приснился сон, — говорит он хриплым голосом. — Сексуальный сон, — добавляет он, как будто это не было очевидно.

Я сглатываю, чувствуя, как все мое тело становится горячим и красным.

Черт, черт, черт.

Я никогда этого не переживу.

— И поэтому ты просто сидел и смотрел на меня? — спрашиваю я, избегая его взгляда.

— Твои стоны разбудили меня, — шепчет он.

— И поэтому ты просто сидел и смотрел на меня? — повторяю я.

Я рискнула взглянуть на него получше. Он лежит на боку, подперев голову локтем.

Да… жарко. Здесь чертовски жарко.

Но также унизительно, что кто-то вроде него видит меня в таком уязвимом состоянии, каким бы горячим оно ни казалось.

— Я включил свет, чтобы разбудить тебя, — говорит он. — Это сработало.

Я прищуриваюсь и смотрю на него.

— Угу. И как долго ты сначала наблюдал за мной?

— Ну, в такой темноте было трудно что-то разглядеть, — говорит он. — Еще ты кончаешь довольно быстро. Каждый раз, когда ты кончала, я думала, что всё, а потом ты начинала снова.

Я не могу.

Я закрываю глаза, на всякий случай прикрыв их рукой.

— Не смущайся, — говорит он, и я знаю, что он издевается надо мной. — Наконец-то ты показала мне свои сиськи. Определенно стоит подождать.

Моя рука отлетает от лица, и я смотрю на него.

— Что, черт возьми, это значит?

Его губы лукаво кривятся.

— Разве ты не помнишь свадьбу? Когда ты хотела пойти купаться нагишом, ты потратила много усилий, пытаясь снять верхнюю часть платья. Потом ты попыталась снять с меня рубашку, но безрезультатно.

Я не думаю, что мое лицо может гореть еще жарче. Даже грудь у меня горит, как в огне.

— Ну тогда тебе тоже надо снять рубашку, — хнычу я. — Давай по-честному.

Он прикусывает губу, но не делает ни малейшего движения, чтобы побаловать меня.

Боже, почему он настолько горячий?

— Ладно. Отлично, ты всё видел, — ворчу я. — Теперь счастлив?

— Очень.

Я поднимаю бровь, слова задерживаются на мгновение на моем языке, прежде чем я выплевываю их.

— А ты возбудился?

Смелый взгляд вспыхивает в его глазах.

— А ты как думаешь?

Думаю, да.

— Ты все еще возбужден?

Я не знаю, откуда, черт возьми, у меня хватает смелости задавать ему эти вопросы, но черт с ним.

Выражение его глаз усиливается, и я смотрю на его горло, когда он сглатывает.

— Почему бы тебе не узнать, — с трудом выговаривает он.

Может быть, он насмехается надо мной, а может быть, он говорит серьезно. Но это не имеет значения, потому что прежде чем я осознаю, что делаю, я перекатываюсь на бок ближе к нему и протягиваю руку через его живот к промежности.…

Да.

Я имею в виду, что это очень большое «да».

Очень большое, твердое, толстое да.

Горячий и мягко пульсирующий под моей ладонью, даже сквозь боксерские трусы. Я не должна была делать ничего из этого с самого начала, но я крепко сжимаю его, чувствуя каждый дюйм в своей руке.

Тихий стон срывается с его губ, наполняя кабину, заставляя меня чувствовать боль между ног.

О, черт возьми…

Я поднимаю взгляд на его лицо, и он смотрит на меня сквозь темные ресницы, его дыхание прерывистое, рот открыт, и я не хочу ничего больше, чем вытащить его член из трусов и...

Тук-тук-тук.

Дверь в каюту дребезжит.

Наши глаза одновременно расширяются, и я тут же отдергиваю руку. Мне казалось, что это Бог стучит в дверь, говоря мне, что я совершаю большую ошибку. 

— Да? — спрашивает Тай хриплым голосом.

— Все в порядке? — спрашивает Ричард из-за двери. — Сейчас три тридцать.

— Черт, — ругается Тай себе под нос. — Э-э, извини. Проспал! Сейчас буду.

Он быстро садится, свесив ноги с края койки, и делает глубокий вдох через нос.

— Извини, — отрывисто говорит он. — Про будильник забыл.

— Я даже свой не поставила, — говорю я ему, пока он натягивает джинсы.

Я на мгновение восхищаюсь его задницей в боксерских трусах. Так же, как и его членом спереди.

— Ну вот опять, — говорит он мне, по его тону понятно, что он снова в режиме ворчания, и что бы ни произошло между нами, сексуальная маленькая эскапада закончилась.

Может быть, навсегда.

— Не полагайся на других людей.

Затем он выходит из каюты.

Я вздыхаю и медленно сажусь. Меня так и подмывает снова заснуть, но я знаю, что если снова лягу, то уже никогда не встану, а значит, у него будет причина злиться на меня.

Я не спешу идти с ним в ночную смену после того, что только что произошло. Но у меня нет особого выбора. Я же не могу его избегать.

Я одеваюсь и направляюсь наверх. Прохожу мимо Ричарда на камбузе, который достает из холодильника банку содовой, выглядя усталым и раздраженным.

— Извини, — говорю я ему.

Его взгляд подсказывает, что он не верит мне.

Интересно, услышал ли он стон Тая, когда я погладил его член?

Надеюсь, что нет, хотя я знаю, что этот звук навсегда станет саундтреком всех моих будущих сексуальных мечтаний.

На палубе воздух ощущается иначе, чем обычно, хотя я не могу точно сказать, почему именно. Тай уже сидит за рулем и с неловким видом смотрит на что-то на экране навигатора. Он забыл приготовить кофе сегодня вечером, так что эта смена уже начинается не с той ноги.

— Что случилось? — спрашиваю я, как раз когда ветер начинает дуть, гремя парусами.

— Фронт здесь быстрее, чем я думал, — говорит он.

— У нас неприятности?

Он качает головой, оглядываясь вокруг. Сегодня ночью на небе нет звезд, небо темное и мрачное. Из-за огней лодки почти ничего не видно.

— Я так не думаю, — говорит он.

— Может, мне спуститься вниз и приготовить кофе? — спрашиваю я его.

Ему удается быстро улыбнуться мне.

— Давай. Спасибо.

Может быть, он чувствует себя плохо из-за того, что был резок раньше.

Я спускаюсь вниз и включаю плиту, ожидая, пока закипит вода. Ожидание дает мне некоторое время, чтобы подумать о том, что произошло.

Если бы Ричард не постучал в дверь… Я не знаю.

Тай смотрел на меня так, словно собирался не только поцеловать, но и взять обе мои руки, прижать их над головой и трахнуть до смерти.

Боже, это было бы так легко.

Мне необходимо просто чтобы кто-то прикоснулся ко мне.

И не просто кто-то.

Он. Его руки. Повсюду.

Я сглатываю, снова чувствуя сексуальное разочарование, гадая, будет ли еще одна возможность, прежде чем мы доберемся до Фиджи. Как бы сильно я не хотела сойти с этой лодки, я не думаю, что готова попрощаться с ним.

Что забавно, потому что несколько дней назад я не могла дождаться этого момента.

До тех пор, пока он снова не превратится в осла, думаю я.

Когда кофе готов, я наливаю его в термос, хватаю кружки и поднимаюсь наверх. Ветер стал еще сильнее, и трос, который тянется вверх по мачте, издает непрерывный лязгающий звук.

Тай занят вычислениями на сенсорном экране, поэтому я наливаю ему кружку и ставлю ее в держатель.

— Спасибо, — говорит он, бросая на меня оценивающий взгляд, прежде чем вернуться к тому, что он пытается сделать.

— Пожалуйста, — говорю я.

Затем я колеблюсь, потому что чувствую, что мне нужно что-то сказать.

— Прости, что я дотронулась до твоего члена.

Он хихикает.

— Нет. Это мое единственное «спасение».

Я делаю глоток кофе и улыбаюсь.

— Я бы так не сказала. Могут быть еще способы этого «спасения».

Улыбка, которой он одаривает меня, немного хмурее.

У меня замирает сердце. И вдруг-бац!

Ветер налетает на нас сзади, и я чуть не падаю. Это казалось невозможным, но небо за спиной Тая стало еще темнее, волны неспокойными.

— О нет, — осторожно говорит Тай.

Мое сердце колотится, и мне приходится сесть, чтобы сохранить равновесие.

— Что такое?

— Шторм.

ГЛАВА 10

ТАЙ

Черт возьми.

Я должен был проснуться раньше этим утром. Таков был план. Я даже завел будильник на час раньше, потому что не хотел оставлять Ричарда за рулем слишком надолго, особенно в такую погоду.

Прошлая ночь была чертовски мучительна, когда Дейзи лежала рядом со мной в постели.

Я проспал около часа, прежде чем началось шоу.

Я должен был проигнорировать это, и поверьте, сначала я пытался. Засунул эти затычки так глубоко в уши, что думал, они сольются с моим мозгом.

Но они не скрывали ее дрожащих конечностей. И даже самые легкие стоны начали проникать в мои уши. Поэтому я сделал то, что сделал бы любой.

Или, может быть, то, что сделал бы любой извращенец.

В каюте было совсем темно, поэтому я просто прислушался. Слушал влажные звуки, которые издавали ее пальцы, когда она гладила себя, слушал ее стоны и вздохи, и то, как она кричала: «Ох, да»

Я слушал, воображал. Ничего не мог с собой поделать.

Невозможно было не прикоснуться к себе, не приблизиться к ней вплотную. Я боялся, что она проснется и увидит, что я дрочу рядом с ней, но это меня не остановило.

Мне это было нужно после всего этого времени, проведенного с ней, всех тех раз, когда я хотел поцеловать ее, когда мне не хотелось ругаться с ней.

И тут я снова заснул.

Может быть, на десять минут. Потом я снова проснулся. Она все еще пыталась это сделать. Чертова машина. На этот раз я включил свет, надеясь разбудить ее.

И она снова принялась за дело, на моих глазах, в полном великолепии.

Ее кофта была задрана выше груди, и она сжимала один сосок таким образом, что мне потребовалась каждая унция контроля, чтобы не наклониться и не взять другой сосок между зубами, сначала ущипнув, потом лизнуть, а затем потянуть в рот.

Другая ее рука была в нижнем белье. Розовые атласные трусики, пропитанные ее собственным наслаждением.

Я мог бы смотреть на это всю ночь. Я начал делать мысленные заметки, думая, что если у меня когда-нибудь будет шанс с ней, я буду знать все правильные ходы. Сначала ей нравится, когда кончики пальцев просто дразнят клитор, затем она медленно увеличила давление, скорость. Когда ей кажется, что она вот-вот кончит, она почти засовывает весь кулак внутрь себя.

Маленький жадный рыжик.

Я мог бы удовлетворить все ее потребности.

А потом…она проснулась.

Раскрасневшаяся, смущенная и дерзкая одновременно, и, черт возьми, я был готов на все. Ощущение ее руки на моем члене было невероятным, и я тут же понял, как сильно она меня хочет.

А потом Ричард начал колотить в дверь, принося с собой реальность, и я понял, какую колоссальную ошибку совершил. Я позволил Дейзи отвлечь себя от моей работы, которая заключается в том, чтобы держать всех на этой яхте в безопасности.

Я все еще злюсь на себя за это, хотя мне нужно быть осторожным, чтобы Дейзи не приняла это за то, что я злюсь на нее. Я не хочу разрушать доверие, которое есть между нами, особенно с тех пор, как я поймал ее в таком уязвимом положении.

Но у меня нет времени на размышления об этом.

Мы попали в затруднительное положение.

К счастью, это не самое худшее, но все же мне нужно быть на высоте.

Когда я впервые поднялся на палубу, ветер только начинал подниматься, и я чувствовал, как за нами идет фронт, как меняются паруса. У Дейзи было достаточно времени, чтобы сварить нам кофе, но я успел сделать всего несколько глотков, прежде чем все пошло наперекосяк. Мы надевали снаряжение для плохой погоды. Мне пришлось ненадолго уступить Дейзи руль, чтобы я мог надеть своё.

Это было рискованно, так как паруса были подняты, а ветер дул с юго-запада. Мы должны держаться как можно севернее, справа от нас были острова Лау.

К счастью, Дейзи великолепно держала курс.

Это дало мне достаточно времени, чтобы начать поднимать паруса и закреплять нас на спасательном канате. Ветер поднялся до сорока узлов, разгоняя лодку и заставляя нас прыгать по волнам. При каждом подъеме и падении на волнах вся лодка содрогается и трясется, как лошадь, пытающаяся сбросить нас со спины.

— Ты хорошо справляешься, — говорю я Дейзи, возвращаясь, чтобы освободить ее от руля.

Ей практически приходится отрывать побелевшие костяшки пальцев от штурвала.

— С нами все будет в порядке? — спрашивает она, прежде чем волна хлещет через борт, огибая нас обоих.

— Все будет хорошо, только шквал, — говорю я ей.

Я бросаю взгляд на приборы.

Дождь льет как из ведра, портя видимость, так что радар сверкает в поисках следующего шквала, чтобы прорваться сквозь него. Дейзи не была идеальным партнером в такую ночь, как сегодня. Не то чтобы она была неспособна, просто это рискованное плавание, и я бы предпочел, чтобы она была под палубой, в безопасности.

Но поскольку автопилот вышел из строя, а Ричарду нужно поспать, у меня нет выбора. Она мне нужна.

Кажется, она это понимает. Она воспринимает это всерьез, если не со страхом.

— Что еще сделать? — спрашивает она.

— Ничего, — говорю я ей. — Присаживайся, подожди.

Она садится рядом со мной, и я бросаю взгляд на паруса. Они должны быть зарифлены, чтобы не унести нас туда, куда гонит ветер.

— Прости, можешь еще раз сменить меня? — спрашиваю я ее. — Просто держи крепко, как раньше.

Она кивает с мрачным и серьезным лицом и садится за руль.

Я осторожно иду к выходу, делая медленные шаги и пригибаясь. Лодка вздрагивает с каждым ударом волн, и я приучаю себя идти в том же ритме. Я уже почти на носу, когда волна набегает на борт и окатывает меня, заставляя поскользнуться.

Я слышу, как на заднем плане визжит Дейзи, и тянусь к поручням, мои ноги соскальзывают с борта лодки. Чтобы подняться обратно, требуется большая сила. Я знаю, что у меня есть кабель, но они не всегда надежны. Последнее, чего я хочу, это упасть за борт во время шторма, шансы на то, что меня вернут обратно в лодку, даже с спасательным кругом, довольно малы.

Не зацикливайся на этом, говорю я себе.

Я оглядываюсь на Дейзи, которая явно нервничает. К счастью, она все еще держится за руль.

— Я в порядке! — кричу я ей. — Ты можешь включить палубные огни?

Я оглядываюсь на парус. Кажется, он застрял, но слишком темно, чтобы разобрать. Мне нужно какое-то время, чтобы понять, что случилось.

— Что? — крикнула Дейзи.

Я двигаюсь туда, где находится выключатель, и тут очередная волна чуть не сбивает меня с ног. Я хватаюсь за перила, прежде чем упасть.

— Палубные огни, включи!

— Окей! — тревожно вскрикивает она и бьет по кнопке.

Вот только свет не зажигается. Вместо этого раздается ужасный скрежещущий звук, слышимый сквозь рев океана и хлещущий ветер.

Атаранги сразу же начинает двигаться вправо, в ту сторону, от которой я изо всех сил старался удержаться.

— Что происходит? — крикнул я ей, пытаясь вернуться к Дейзи, не свалившись за борт.

Она отчаянно пытается повернуть колесо, но ничего не происходит. Лодка не меняет направления.

— Я не знаю, что случилось, — говорит Дейзи срывающимся голосом. — Я просто… Я нажала.…

Она смотрит на панель, и ей не нужно ничего говорить. Она медленно нажимает на кнопку, и на палубе загорается свет.

Ее глаза встречаются с моими как раз в тот момент, когда на меня обрушивается очередная волна, но я почти не вздрагиваю.

Потому что я знаю, что она сделала, и она тоже это знает. Она случайно нажала кнопку автопилота.

— Нет! — слово вырывается из меня, и я начинаю бежать по палубе, скользя и ударяясь коленями и царапая руки, и мне все равно.

Я бросаюсь в кабину и практически отталкиваю Дейзи с дороги. Она плюхается на сиденье и смотрит на меня огромными испуганными глазами.

Я хватаюсь за штурвал и пытаюсь выровнять лодку. Колесо легко поддается, слишком легко, и оно ничего не делает, чтобы изменить направление. Я чувствую, что электронная связь между рулем и рулевым колесом была разорвана, сломана с помощью автопилота, этого гребаного автопилота!

— Черт возьми! — заорал я, ударив кулаком по рулю. — Черт, черт, черт! — я хватаюсь за руль, запрокидываю голову и кричу.

— Мне так жаль, мне так жаль, — говорит Дейзи.

— Ты идиотка! — кричу я ей.

Мне плевать, если это заденет ее гребаные чувства.

— Ты хоть понимаешь, что натворила? Хоть одной извилиной понимаешь или нет?

Теперь она плачет, ее слезы смешиваются с дождем, падающим с капюшона дождевика.

— Прости, я запаниковал, мне показалось, что я нажала на фонари!

— Ты включила автопилот!

Она молитвенно складывает руки вместе.

— Я знаю, — говорит она с болью. — Я знаю, я не хотела. 

— Ты знаешь, как кнопка выглядит, ты уже видела раньше. На ней написано «долбаный автопилот», он совсем не похож на «выключатель света», — я в ярости.

— Я запаниковала!

— Ты не думала гребаной головой!

— Тай, — всхлипывает она. — Не обязательно так орать.

— Серьезно? — я кричу на нее, брызжа слюной. — Сейчас не время защищать свои драгоценные чувства, ясно? Ты хоть понимаешь, что сейчас произойдет?

Она отрицательно качает головой.

— Нет…нет…ты можешь… ты сможешь это исправить?

— Сейчас это уже не исправить! Мы находимся в середине шквала и дрейфуем, ясно?

— Подними паруса! Мы можем отплыть.

— На восток! Ветер гонит нас на восток, а ты знаешь, что находится к востоку отсюда? Земля!

Она перестает плакать.

— Неужели? Это же здорово! Мы можем позвать на помощь.

Она этого не понимает.

— Когда я говорю «земля», я имею в виду острова. Атоллы*. Ты мне скажи, что мы будем делать в темноте, без руля, а? Пусть ветер волшебным образом загонит нас в гавань и прямо к гребаному причалу?

Волна разбивается о борт и попадает в кокпит, а лодка продолжает двигаться вперед. Если я сейчас поставлю парус, мы будем двигаться с головокружительной скоростью, но неизвестно, где мы окажемся.

Я смотрю на GPS, вижу мигающий радар. Мы находимся примерно в 10 милях от того, что выглядит как атолл, что-то маленькое и без названия на карте.

Я смотрю на Дейзи. Она слегка дрожит, глядя в никуда. Возможно, она в шоке. Возможно, мне не следовало кричать на нее.

Хотя это все ее гребаная вина.

Это ты поставил ее за руль, говорю я себе. Может быть, это твоя гребаная вина. Как и многие другие вещи.

— Что происходит? — Ричард появляется на верхней площадке лестницы, надевая спасательный жилет. — Я проснулся от крика, и мой внутренний компас говорит, что мы изменили направление.

— Мы в заднице! — кричу я ему. — Абсолютно и полностью в жопе!

Ричард хмурится, и я не собираюсь бросать Дейзи под автобус. Она может сделать это сама.

— Я… — начинает она, неохотно глядя на Ричарда. — Я запаниковала, он пытался поднять парус, и я подумала, что нажала на кнопку света, но…

Глаза Ричарда расширяются под стеклами очков.

— Нет. Только не говори мне, что ты включила автопилот.

— Я включила автопилот.

— Я сказал, пожалуйста, не говори мне этого.

— Это был несчастный случай!

Ричард недоверчиво качает головой.

— Спустись вниз и расскажи Лейси, что случилось, — говорит он ей. — Я останусь здесь, наверху.

Она неохотно расстегивает жилет, отдает его Ричарду и спускается по лестнице. Она смотрит на меня, прежде чем исчезнуть в каюте, но я ничего не говорю ей в ответ.

— Это правда?! — кричит Ричард, подходя ближе.

Я кручу колесо, чтобы показать ему, что оно не поддается.

— Дерьмо.

Он оглядывается на навигацию.

— Мы идем со скоростью восемь узлов с зарифленным парусом, — говорит он, отмечая показания приборов на мониторе. — Что это такое? — он показывает на пятно на радаре.

— Остров.

— Мы направляемся прямо к нему! — он моргает и смотрит на меня в шоке.

— Я знаю.

Он снова качает головой, потирая лоб, прежде чем волна чуть не сбивает его с ног.

— Этого не может быть. Мы должны что-то сделать. Может быть, мы сможем это исправить?

— Я должен попытаться, — говорю я ему.

Если это электронная штука, то мне, вероятно, не повезло, но, возможно, есть несколько проводов, которые нужно пересечь… Сделать что нибудь…

Я ничего не могу сделать.

— Сколько у нас времени? — спрашивает Ричард, когда я выхожу из-за руля.

Он инстинктивно идет к нему, даже если это не принесет никакой пользы.

— Это ты любишь тригонометрию, — говорю я ему.

Я оставляю его наверху ломать голову над этим.

Нет времени, говорю я себе. Ты должен подготовить всех к тому, что произойдет.

Я спускаюсь в каюту и вижу Лейси, прислонившуюся к столу, в недоумении, и Дейзи, сидящую рядом со своим гигантским багажом, и почему-то при виде этой штуки, занимающей половину лодки, мне хочется разозлиться и выбросить ее за борт.

Но я должен взять себя в руки и сделать все, что в моих силах.

— Мне так жаль, Тай, — тихо всхлипывает Дейзи.

— Я не хочу этого слышать, — огрызаюсь я на нее и смотрю на Лейси. — Она рассказала?

К моему удивлению, Лейси не плачет. Она даже не моргает.

— Лейси? — повторяю я.

— Что с нами будет? — наконец спрашивает она, медленно встречаясь со мной взглядом. — С нами все будет в порядке?

Я постукиваю по той стороне лестницы, где находится моторный отсек.

— Единственный шанс, который у нас есть, это починить руль. Я не знаю, как я это сделаю, но я собираюсь попробовать.

— А если ты не сможешь? И что тогда?

Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить свой голос.

— Я не знаю, но… Я точно знаю, что сейчас мы находимся во власти ветра. Он толкает нас в одном направлении, и его невозможно остановить. Мы движемся по ветру, а это значит, что мы плывем вместе с волнами. Могло быть и хуже. Мы могли бы дрейфовать, и если это произойдет, то есть большая вероятность, что лодка перевернется.

Дейзи задыхается, поднося руки ко рту.

— Да, — говорю я. — Это мой самый страшный кошмар.

— А рядом с нами есть какие-нибудь грузовые суда? — говорит Лейси.

— Сейчас они не самая большая проблема. Мы можем засечь их на радаре. Мы могли бы позвонить заранее и сказать им, что не можем убраться с их пути, и, возможно, у них будет достаточно времени, чтобы убраться с нашего.

— И что хуже всего? — осторожно спрашивает Лейси.

— В десяти милях перед нами остров. У него нет названия, это просто точка на карте. Может быть, это Атолл с песком, а может, и нет. Но это земля, и вокруг нее есть риф, и примерно через полчаса мы столкнемся с ним.

У Лейси отвисает челюсть.

— Так что же нам делать? — спрашивает Дейзи.

— Что же нам делать? — повторяю я.

— Да. Мы должны подготовиться к столкновению. Так что скажи, что нам делать. Расскажи что произойдет, шаг за шагом, чтобы мы знали, как не умереть.

Ха. Похоже, теперь она в курсе всех дел.

Я киваю ей, а затем поднимаю голову в кабину и говорю Ричарду, чтобы он вернулся.

— А руль? — спрашивает он.

— Понаблюдаешь отсюда, — говорю я ему, указывая на навигационный стол. — Я хочу, чтобы вы все услышали план, пока я пытаюсь починить рулевое управление.

С Ричардом за столом, наблюдающим за радаром, Дейзи и Лейси, наблюдающими за мной, я поднимаюсь по лестнице и открываю двигатель. Когда я впервые получил лодку, у нее не было автопилота, поэтому я попросил друга установить его. Этот ублюдок сделал все по дешевке.

Там есть какие-то провода. Что с ними делать, я не знаю. Я уже подключал машину к сети аккумулятора, а здесь ничего подобного.

— Итак, план? — говорит Лейси, обретая дар речи.

— Давайте сначала представим худший сценарий, — говорю я, просовывая руку сквозь провода. — Мы можем удариться о скалу далеко от берега. Начало рифа. Что-то вроде того. Он пробивает корпус, разрывает его на скорости, с которой мы идем, а мы быстро набираем воду. В этом случае, мы должны покинуть яхту. Хватаем все, что можем: спутниковый телефон, воду, пищу, лекарства, что угодно. Берем спасательный плот, и прыгаем в воду. И надеемся, что волны не потопят нас, надеемся, что ветер унесет нас на сушу, а не прочь от нее.

У мен холодный озноб, когда я говорю эти слова. Трудно поверить, что это, скорее всего, наша реальность.

— А что будет, если мы потеряемся в море? — спрашивает Дейзи, ее губы дрожат.

Я качаю головой и возвращаюсь к разбору проводов, хотя знаю, что это бесполезно.

— Самый оптимистичный сценарий: ветер толкает нас через естественное отверстие на остров. Никаких рифов. Мы садимся на мель, желательно на песчаном пляже с минимальными повреждениями лодки. Если повезет, на острове есть курорт. Вы, девочки, можете устроить себе небольшой отпуск, пока мы с Ричардом и местными жителями будем спускать лодку на воду. Затем, когда погода прояснится, мы продолжим плавание до Сувы, которая находится всего в двадцати четырех часах езды.

— Этот сценарий мне нравится больше всего, — говорит Лейси.

— Как и всем нам. Но это не то, к чему мы должны готовиться, — я замолкаю, вспоминая, что однажды сказала мне Дейзи. — Ожидай худшего, но надейся на лучшее.

— Мы в восьми милях, — объявляет Ричард.

Я вздыхаю и прислоняюсь к крышке двигателя, закрывая глаза. 

 Самое время ожидать худшего.

— Ладно, — говорю я, закрывая дверь, поворачиваюсь к ним лицом. — Я не смогу исправить это за то короткое время, что у нас осталось. Лейси, Дейзи, возьмите маленькую сумку, и Дейзи, я имею в виду правда маленькую, и наполните её всем необходимым, что вам нужно на неделю на острове. Лекарства, солнцезащитный крем, шляпы, еще солнцезащитный крем, зубная паста, одежда, чтобы защититься от солнца, колода карт, вещи. Лейси, сделай то же самое для Ричарда.

Обе сестры смотрят на меня полными ужаса глазами.

— Идите, — говорю я им.

Внезапно они разбегаются в разные стороны, Лейси направляется мимо меня в заднюю каюту, Дейзи бежит вперед.

Я смотрю на Ричарда.

— Следи за радаром, собирай карты и аварийное оборудование. Спутниковый телефон. Положи портативный радиоприемник в водонепроницаемую сумку. Возьми аптечку. И скажи, когда мы будем в пяти милях. Я подам сигнал бедствия, — я открываю холодильник. — Я буду отвечать за еду и воду и подготовлю спасательный плот.

Ричард тяжело сглатывает и кивает.

— Есть, капитан Уэйкфилд.

— Ричард.

— Да?

— Пожалуйста, не говори это.

Я принимаюсь за работу, набирая наименьшее количество пищи и воды, чтобы она не утяжеляла спасательный плот.

Это чертовски безумно. Я не могу позволить себе думать о том, что происходит, потому что если я это сделаю, я просто взорвусь. А если я взорвусь, то не смогу защитить своих друзей.

После смерти Атаранги я поклялся, что никогда не буду бояться океана. Что я не позволю ему забрать у меня эту силу. Как будто океан был разумным, злобным существом, которое хотело причинить ей вред. Мне казалось, что я заключаю сделку каждый раз, когда ступаю на лодку, и теперь я боюсь, что, возможно, эта сделка закончилась.

Я отгоняю эти мысли прочь. Я не могу думать об этом прямо сейчас.

Я должен всё исправить.

Покончив с едой, я поднимаюсь наверх и оглядываюсь. Волны становятся больше, кокпит заполнен на дюйм водой, которая едва успевает стечь, прежде чем снова наполняется.

Как только я пристегиваюсь, я пробираюсь к спасательному плоту сзади. Есть еще шлюпка, которую подняли для плавания, она лежит на боку у правого борта, но она меньше, и времени на ее подготовку не хватает.

Когда все выглядит готовым к отправке, Ричард на мгновение вскидывает голову.

— Пять миль, — мрачно говорит он.

Я спускаюсь вниз и сажусь за навигационный стол. Лейси и Дейзи собрались вокруг нас. Я поднимаю трубку УКВ-приемника, ища сигнал. Я нажимаю на кнопку и говорю то, что никогда не думал, буду говорить.

— Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй. Это парусник «Атаранги». 

ГЛАВА 11

ДЕЙЗИ

Мой телефон.

Я знаю, что Тай сказал захватить все необходимое, что нам нужно на неделю в море, но я должна взять свой телефон. Конечно, здесь нет сигнала, но, может быть, на каком бы острове мы ни потерпели крушение, он будет. Что делать, если есть wi-fi? Я бы завела аккаунт в Инстаграме для потерпевших кораблекрушение.

Еще лучше захватить зарядное устройство.

Я засовываю телефон и зарядку в маленькую сумку на молнии, плотно закрываю ее, а затем засовываю в свою сумку Louis Vuitton Speedy, которая уже набита всем остальным, что я считаю необходимым. На мгновение я беспокоюсь, что соленая вода повредит ее кожу, но потом понимаю, как глупо беспокоиться об этом, ведь мы все можем умереть.

Я никогда не позволяла себе так думать. Мое сердце колотится, и я чувствую, как бегают все вокруг, пытаясь собрать вещи.

Так много «что если», которые хотят прорваться через мой мозг.

Что, если лодка затонет прежде, чем мы успеем спрыгнуть отсюда, и мы утонем?

Что, если со спасательным плотом будет что-то не так и мы застрянем на крыше яхты, ожидая помощи?

Что, если плот пойдет ко дну?

Что, если мы упадем за борт и нас съедят акулы?

А что, если нас никто не спасет?

Это не приносит никакой пользы, поэтому я просто выбрасываю каждую истерическую мысль из головы и сосредотачиваюсь на чем-то еще.

— Ты всё? — в отчаянии спрашивает Лейси, заглядывая в кабину.

У меня замирает сердце.

— Даже не знаю. Я не хочу оставлять всё. А как же мой ноутбук? У меня в чемодане дорогой кошелёк…

Она качает головой и бросает на меня злобный взгляд.

— Серьезно? Об этом ты сейчас беспокоишься? О гребаном кошельке? Может быть, на мгновение перестанешь быть тупой и поймешь, что происходит.

— Я знаю, что происходит, ясно? — кричу я. — Я просто пытаюсь справиться с этим!

— Леди, — окликает Ричард из-за навигационного стола. — Мы в пяти милях.

Дерьмо.

Я хватаю свою сумку, и мы возвращаемся в главную каюту, в то время как Ричард заглядывает в кабину.

— Пять миль, — предупреждает он Тая.

Тай появляется секундой позже, промокший до нитки, прядь мокрых темных волос прилипла ко лбу. Он избегает моего взгляда и садится за стол, глядя на радар.

— Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй. Это парусник «Атаранги».

От этих слов у меня сводит живот.

— Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй, — повторяет он. — Это парусник «Атаранги». Мы находимся в бедственном положении. Рулевое управление сломалось. Нас толкает к суше, в пяти милях отсюда. Мы находимся на… — он делает паузу, чтобы прочитать карту. — 18°13'53,2 южной широты и 178°46'22,0 западной долготы. На борту четыре человека. Мы рискуем сесть на мель возле одного из островов Лау. Приём.

Тишина.

Тай смотрит на нас всех.

— Что происходит? — спрашивает Лейси.

— Придется подождать минутку, пока сигнал пройдет, — говорит он.

Это самая длинная минута в моей жизни.

— Можете…повторить…? — доносится искаженный голос, а затем его заглушают помехи.

— Черт, — ругается Тай и переключает радио на другой канал.

— Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй. Это парусник «Атаранги». Вы меня слышите?

Мы ждем. Никто не осмеливается пошевелиться или вздохнуть, все мы напрягаемся, чтобы услышать хоть какой-то ответ за непрерывным ревом океана, бьющегося о волны корпуса.

Тай снова повторяет зов, на этот раз громче.

— Хм, — говорит Ричард, и мы следуем за его взглядом к иллюминаторам.

Все, что мы видим снаружи, — это волны, но разница в том, что теперь хоть видно волны, а не черноту, как раньше.

Ричард поворачивается и бежит вверх по лестнице на палубу, в то время как остальные ждут ответа от радио. Тай вздыхает, явно расстроенный, его рука сжимает трубку так сильно, что я боюсь, как бы он ее не сломал. Он говорит снова.

— Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй.

— Товарищи? — говорит Ричард.

Я смотрю на Лейси, как бы спрашивая: Что случилось с твоим мужем? Товарищи? Разве он не может сказать «ребята»?

— Вы должны увидеть это, — добавляет он.

— Я буду продолжать звонить, — тихо говорит Тай. — Будьте осторожными.

Мы с Лейси быстро поднимаемся наверх. Ричард стоит на борту яхты, держась за поручни для равновесия, лицом вперед.

Ни Лэйси, ни я не отходим далеко от люка, вместо этого мы всматриваемся.

Теперь виден горизонт. На востоке встает солнце, кое-где пробиваясь сквозь низкие темные облака, заставляя слабый зернистый свет сиять над океаном. С одной стороны, это здорово, потому что это означает, что буря разразится там.

С другой стороны, мы прекрасно понимаем, во что ввязываемся. Прямо перед нами возвышается громада острова.

— О боже, — шепчу я.

Мы все еще далеко, но движемся быстро, и, более того, свет сияет на вершинах волн, разбивающихся всего в нескольких сотнях метров перед нами.

— Это же риф! — кричит Ричард. — Столкновение неизбежно!

Опять же, этот парень думает, что он в кино?

Эта язвительная маленькая мысль мелькает в голове, прежде чем наступает чувство огромного страха.

Мы в полной заднице.

— Что? — говорит Тай, взбегая по лестнице в кабину.

Он встает рядом с Ричардом и смотрит на восход солнца.

Атаранги.

Утреннее небо, показывающее нам нашу судьбу.

— Мы столкнемся, — говорит Тай и смотрит на нас. — Идите вниз, возьмите все и несите сюда!

Я не колеблюсь, спускаюсь по лестнице с Лейси. Я паникую, как и любой другой человек в этой ситуации. Я даже не думаю, я просто хватаю все, что мы собрали и передаю Лейси, которая бросает это наверх.

— Это все? — спрашивает Ричард, когда мы возвращаемся.

Мы киваем. У каждого из нас своя сумка, плюс сумка с едой и с припасами. На нас непромокаемое снаряжение и спасательные жилеты. Мы к чему-то готовы.

Я снова смотрю на нос лодки, как раз в тот момент, когда мы ловим очередную волну и суша становится ближе, а за ее силуэтом маячит темное солнце. Остров кажется довольно большим, хотя по тому, как движется лодка, трудно сказать. Вдалеке я вижу еще один проблеск гораздо меньшего острова.

Но больше всего меня пугает риф. То, как разбиваются волны о него.

Я так боюсь, что могу опи́саться.

— Мы скоро столкнемся, еще метров двадцать, — кричит нам Тай, возвращаясь к спасательному плоту, который помещен в большой цилиндр. — Если кто-то пристегнут, отстегнитесь сейчас же. Нам нужно попасть на плот, немедленно.

— Держитесь! — кричит Ричард и со стоном откидывает ящики под сидушками, открывая склад под ними.

Он хватает удочку.

Тай кивает ему. Лучшая идея.

А пока я думаю, что наше выживание может зависеть от умения Ричарда ловить рыбу, Тай поднимает цилиндр спасательного плота, поднимает его над головой с огромной силой, бросая в воду, где тот немедленно поглощается волнами.

Плот всплывает обратно, и Тай начинает тянуть за привязанный к нему трос.

— Давай, давай! — кричит он, дергая за веревку, пытаясь открыть и надуть цилиндр.

— Тай! — кричит Ричард, а затем его слова исчезают, когда самый ужасный скрежет, звук расщепленного дерева и прокалываемого стекловолокна наполняет воздух, и я падаю.

Я приземляюсь на сиденье как раз напротив той, что открыл Ричард, мои руки пытаются остановить свое падение, когда волны начинают омывать лодку. Звук продолжает наполнять мою голову.

Потом я слышу крики.

Лейси!

Мне удается встать и посмотреть, как она соскальзывает с борта лодки, отчаянно хватаясь одной рукой за перила, прежде чем падает.

Даже не думая, я бросаюсь вперед, приземляясь на локти и скользя вперед по палубе, волны качают меня в ее направлении. Я тянусь к ее руке, хватаю. Потом она вскидывает другую руку, и я хватаю ее.

Ее ноги в воде, волны ударяют, и моя хватка соскальзывает.

Я кувыркаюсь, почти переваливаясь через перила и теряя контакт с ней, но мне удается держаться и поставить ноги на прутья перил. Я тяну ее так сильно, как могу.

И вот, когда я уже думаю, что ноги подкашиваются, Ричард оказывается у меня за спиной и тянет меня за талию. Это дает мне достаточно импульса, чтобы затащить Лейси обратно в кабину. 

— Ты в порядке? — спрашиваю я ее, хотя очевидно, что никто из нас сейчас не в порядке.

Она кивает, одаривая меня кротким, благодарным взглядом. Затем удивленно смотрит на Ричарда.

Одна из линз его очков треснула, изо рта хлынула кровь. Он с облегчением улыбается ей. У него не хватает переднего зуба.

— Давайте, давайте! — крикнул Тай с кормы лодки, отвлекая нас от лица Ричарда и указывая вниз, в воду. — Сейчас же!

О боже мой.

Нет.

Я не могу этого сделать. Я не могу покинуть эту лодку и сесть на плот. Я не могу!

Но потом я оглядываюсь. Мы больше не движемся вперед, и это хорошо, но лодка наклонена в сторону, волны продолжают разбиваться.

Я ковыляю к лестнице, ведущей в каюту. Внизу по меньшей мере два фута воды, она плещется до уровня диванов, подушки начинают плавать. Вода, кажется, идет из передней каюты, дверь откручена.

О боже, яхта тонет.

Мы тонем.

— Ну же! — кричит Тай.

Лейси тянет меня за руку, я следую за ней и Ричардом вниз по кокпиту к задней части, где Тай отстегнул поручни. Спасательный плот стоит на воде, полностью надутый, над ним небольшой навес. Это похоже на дешевый плавучий дом, в котором играют дети, но с мигающим маяком на вершине.

Как, черт возьми, это защитит нас?

— Залезай! — говорит Тай, хватая меня за руку, таща к пристани в задней части лодки, где когда-то в спокойные дни я сидела и смотрела, как вода течет под моими болтающимся ногами.

Кажется, это было целую вечность назад.

Плот привязан к кораблю, но волны грозят опрокинуть нас всех, и я до смерти боюсь прыгнуть.

— Прыгай! — кричит Тай. — Все будет хорошо, у тебя спасательный жилет.

Я почти хочу, чтобы он толкнул меня, но не думаю, что он это сделает.

Вместо этого я делаю глубокий вдох, собираю всё своё мужество и прыгаю.

Половина меня приземляется в воду, тут намного холоднее, чем я думала, но большая часть меня (мои сиськи) приземляется на плот, так что я кувыркаюсь на него. Некоторые из наших сумок уже тут, Тай, видимо, хорошо прицелился. Я жду под пластиковой крышей, дно маленького отсека яростно колышется вместе с волнами.

Лейси удается забраться внутрь плота, а затем Ричарду. Здесь тесно и пахнет химикатами, и я держусь за руки с сестрой, когда Тай начинает бросать остальные сумки.

Сумка Ричарда отскакивает от плота, и приземляется дальше в воду.

— Черт возьми! — кричит Тай. — Прости, Ричард!

— Все в порядке! — кричит тот в ответ.

Тай быстро спускается на дно лодки с удочкой в одной руке и веревкой, привязанной к спасательному плоту. Затем он туго обвязывает веревку вокруг талии.

Он закрывает глаза и прыгает прямо в воду, погружаясь под волны, только верхушка удочки видна.

— Тай! — кричу я, когда спасательный жилет вытаскивает его обратно на поверхность. — Что ты делаешь? Садись!

Он качает головой, засовывает удочку в плот и начинает плыть вдоль лодки, подальше от нас.

— Что он делает? — кричу я.

— Этот плот рассчитан только на четверых, а у нас слишком много припасов, — мрачно говорит Ричард. — Если ты еще не заметила, Тай — это сплошные мускулы. Если он залезет сюда, мы утонем.

О, я заметила, но сейчас не время зацикливаться на этом.

— Он пытается доплыть до берега, — говорит Лейси. — Затянуть нас всех.

— Но это же безумие! — и все же именно это пытается сделать Тай, он плывет, делая мощные гребки, и мы на самом деле немного удаляемся от лодки.

Земля перед нами становится все ближе, и когда я случайно смотрю через борт в воду, мне кажется, что я вижу коралловые рифы прямо под поверхностью. Неудивительно, что мы сели на мель, риф так близко, что я…

Скребущий звук, затем шипение. Плот на мгновение перестает двигаться, а затем нас качает вперед, когда Тай тянет нас веревкой.

— Черт! — Ричард ругается. — По-моему, мы прокололись о риф.

Он высовывается из плота, и Тай плывет обратно к нам.

Плот начинает сдуваться в одном углу, вода просачивается прямо на Лейси.

— Стойте, где стоите, — кричит нам Тай, выплевывая воду, пока мы подпрыгиваем на волнах. — Оставайтесь на плоту, пока сможете.

Он снова начинает плыть, изо всех сил стараясь подвести нас ближе к берегу.

Это работает.

Мы примерно в пятидесяти метрах от пляжа. Но плот нас уже не держит.

— Пора убираться отсюда, — говорю я, хватая свою сумку.

Лейси и Ричард делают то же самое, забирая остальные вещи. Один за другим мы неуклюже вываливаемся в воду.

Я думаю, что это тот момент, когда мой адреналин заканчивается. Я плыву в воде, у меня едва хватает сил, чтобы держаться за сумку, не говоря уже о плавании. Все мы боремся и плывем. Сейчас мы просто рабы спасательных жилетов.

Но потом я вижу, что Тай возвращается за нами, освещенный сзади светом зари. Он хватает меня за плечи и тащит на берег. Он делает то же самое с остальными, затем падает на песок.

Волны накатывают на меня, так что каким-то образом мне удается встать на колени, а затем выползти на берег, подальше от воды, и рухнуть на бок.

Мне трудно дышать. Я выплевываю воду. Все болит и горит.

Не знаю, как долго я так лежу, но в конце концов мое дыхание замедляется, и небо светлеет.

Белый пляж.

Темно-зеленые джунгли.

Чистая голубая вода.

Мы сделали это.

Но где мы?

— Нам нужно укрыться, — говорит Тай, помогая Лейси подняться на ноги.

Я встаю на ноги и, шатаясь, иду вперед, Ричард за мной.

Песок уступает место кокосовым пальмам, цветущим кустам, папоротникам и темным, пахнущим землей джунглям за ними. Я снова падаю на колени, нахожу мягкое место в песчаной грязи и кладу голову на сумку.

— Все в порядке? — спрашивает Тай.

Мы все издаем звуки, которые звучат как «да» или «нет», но очевидно, что никто из нас не умер.

Пока что.

— Что же нам теперь делать? — спрашиваю я хриплым от крика и глотания соленой воды голосом.

— Мы подождем, пока буря немного утихнет, — говорит Тай, прислоняясь к пальме и глядя на горизонт.

Смотрит, где его лодка. Или то, что от нее осталось.

Мое сердце сжимается от жалости к нему. Как бы я ни радовалась, что осталась жива, то, что случилось с Атаранги, слишком тяжело пережить.

— Потом, — говорит он. — Я воспользуюсь спутниковым телефоном, чтобы вызвать помощь.

— Это сработает? — спрашиваю я.

— У нас есть маяк-локатор, который включился, когда открылся плот. Что бы ни случилось, люди будут знать, где мы находимся. Люди найдут нас.

— Обещаешь?

Он слегка поворачивает голову, хотя я не могу прочитать выражение его лица в темноте.

— Обещаю. Отдохни немного.

ГЛАВА 12

ДЕЙЗИ

Я просыпаюсь с лицом, прижатым к мокрой грязи, мои глаза фокусируются на муравье, который торопливо бежит передо мной. У меня текут слюнки. Некоторые вещи не меняются, независимо от того, где ты находишься.

И вообще, где я нахожусь?

Я моргаю, глаза горят от высохшей соленой воды на ресницах, и я медленно, осторожно сажусь. Голова кружится, мышцы болят, как будто я пролежала без сознания на твердой земле несколько часов, а это так и есть.

Солнце за этой чащей папоротников и кустарников ярко светит, и мне приходится на мгновение прикрыть глаза, прежде чем я сосредотачиваюсь на Лейси и Ричарде. Она спит, прислонившись спиной к кокосовой пальме, Ричард лежит на земле, положив голову ей на колени. Оба храпят.

Моя первая мысль — я так счастлива, что они живы.

Все могло обернуться гораздо хуже.

Ричард храпит, как банши, а Лейси пускает слюни ему на лоб.

И Тай…

Я оглядываюсь, медленно поднимаясь. Его нигде не видно. Я стараюсь не паниковать, смотря по сторонам.

Джунгли позади меня густо покрыты листвой, птицами и жужжащими насекомыми. Воздух настолько влажный, что мне требуется мгновение, чтобы понять, что одежда все еще мокрая от океана. Джунгли выглядят как опасное место, и под опасностью я подразумеваю насекомых и животных, с которыми я не хочу иметь ничего общего.

Я прохожу мимо ряда пальм и благоухающих цветов между джунглями и пляжем и выхожу на песок.

Святое дерьмо.

Песок ослепительно белый, вода бледно-голубая. Справа от нас земля поднимается вверх, образуя крутые скалистые утесы. Слева пляж продолжается ровной дорожкой, все дальше и дальше.

Передо мной Тай, сидящий на песке, мягкие чистые волны плещут его ноги, как будто бури никогда не было.

Он сидит ко мне спиной и смотрит на голубую лагуну, на рифы.

В сторону Атаранги.

Она все еще там! Она лежит на боку, паруса разорваны в клочья, но она не ушла на дно. Она все еще там.

Это согревает мое сердце.

Я хочу пойти и сказать что-нибудь Таю, но я думаю, что он, вероятно, все еще злится на меня, так как это в значительной степени моя вина.

Я хочу в туалет.

Я быстро оборачиваюсь и начинаю осматривать то место, где мы спали. Лейси и Ричард все еще храпят, но быстрый поиск наших сумок доказывает, что ничего не осталось сухим.

Я ищу салфетки, так как ни у кого из нас не хватило ума взять туалетную бумагу.

Кто знал, что это один из самых важных предметов?

Я направляюсь в кусты, стараясь не заходить слишком далеко, потому что немного страшно находиться на таком острове. Может, здесь и живут люди, но я не хочу, чтобы они смотрели, как я писаю. Или, может быть, тут есть какие-то сумасшедшие ящерицы, которые укусят за задницу, я не знаю.

Я сажусь на корточки и занимаюсь своими делами.…

И чувствую на себе чей-то взгляд.

Слышу дуновение воздуха.

Со стороны.

Знаете ту сцену в «Парке юрского периода», когда Роберт Малдун, сексуальный австралийский надзиратель, охотится за хищниками, и хищник резко появляется сбоку?

Ну, вот. Я только что оглянулась, и на меня смотрит пара глаз.

Долбаный козел.

Я кричу и падаю, вскакиваю на ноги, натягиваю штаны и бегу, не знаю в каком направлении, но мне все равно.

Это ведь был козел, верно? Козьи глаза такие жуткие, похож на демона!

— Дейзи? — я слышу голос Лейси.

Я бегу на голос, чуть не сбивая ее с ног, когда продираюсь сквозь кусты.

— Что случилось? — спрашивает она, широко раскрыв глаза. — Что случилось?

— Козел! — мне удается вскрикнуть.

Она хмурится.

— Козел?

— Смотрел, как я писаю!

— Что? Где?

Я пытаюсь указать, откуда пришла.

— Я не знаю, но я занималась своими делами, оглянулась, и гребаная козлиная морда смотрела на меня.

— Что ж, это хороший знак, — говорит Лейси. — Значит, здесь могут быть люди.

И все же у меня такое чувство, что она мне не верит.

— Давай вернемся в лагерь.

— В лагерь? — повторяю я. — Как будто мы уже здесь живем.

Она бросает на меня взгляд, который говорит «Да».

Ричард уже проснулся, прислонившись к пальме и потирая голову.

— Ты в порядке? — спрашивает Лейси, опускаясь на колени рядом с ним.

— У меня ужасно болит голова, — говорит он, медленно поднимая на нас глаза. — И соответствующее лицо.

Да, Ричард сейчас выглядит не лучшим образом. Он бледен, у него нет зуба, очки треснутые, под глазом расползается синяк, а верхняя губа рассечена.

— Ты выглядишь великолепно, — говорю я ему непреклонно, присаживаясь на корточки.

— Не надо шутить. Я выгляжу как Бензит.

— Я не знаю, кто это, — признаюсь я.

— Это из «Звездного пути», — говорит Лейси.

Я отрицательно качаю головой.

— Ты можешь видеть без очков? — спрашиваю я его.

— Слепой, как Сесилия.

— Это опять отсылка к «Звездному пути»?

— Это разновидность амфибии, которая живет под землей, — сообщает мне Лейси.

— Ты можешь отдать ему свои очки? — спрашиваю я ее. — Ты без своих можешь видеть.

Она замолкает, сдвинув брови.

— Нет, не могу.

— На днях я видела, что без них ты прекрасно читаешь мою книгу.

Я купила кучу книг в мягкой обложке в сувенирных магазинах аэропорта, и мне удалось упаковать некоторые вчера вечером, потому что не знала, выживет ли моя электронная книга.

Прежде чем Лейси снова начинает протестовать, я протягиваю руку и срываю очки с ее лица, надевая на себя.

Я прекрасно вижу, а это значит, что очки не для зрения.

Как я и подозревала.

— Тебе не нужны очки! — радостно кричу я. — Я так и знала!

— Это нелепо. Конечно, нужны, — непреклонно говорит Ричард.

Лейси выхватывает их обратно и надевает.

— Нужны. Может быть, тебе тоже?

— Нет, и ты это прекрасно знаешь. У тебя всегда было прекрасное зрение, и ты этим хвасталась. Потом ты закончила среднюю школу и вдруг сказала, что почти ослепла. Я всегда считала, что ты носишь их только для того, чтобы казаться умнее.

Лейси краснеет. Она качает головой и отводит взгляд.

Ричард протягивает руку.

— Дай мне.

Она качает головой еще сильнее.

— Лейси Лу, — говорит он. — Дай мне свои очки.

Она неохотно снимает их и протягивает ему. Затем Ричард снимает свои и надевает ее.

— Лейси…

— Ладно, ладно, ладно! — вдруг вскрикивает она, поднимаясь на ноги. — Очки мне не нужны, — она заключает слово «нужны» в кавычки. — Я должна их носить. Люди не будут воспринимать меня всерьез.

— Все в порядке, — говорю я ей, поднимаясь на ноги. — Я все прекрасно понимаю.

— Это не нормально, — мрачно говорит Ричард. — Как ты могла мне врать?

Ой-ой. Мне пора убираться отсюда.

Я хватаю свой вещмешок и направляюсь на пляж, чтобы начать распаковывать его и сушить вещи.

К моему полному удивлению, Тай уже в воде, плывет через лагуну к лодке.

— Тай! — кричу я ему. — Что ты делаешь?

Если он и слышит меня, то никак этого не показывает. Он просто продолжает плыть, его бронзовая спина и руки контрастируют с чистой бирюзовой водой.

Теперь, когда вода и погода спокойная, это действительно кажется прекрасным местом для купания, но я достаточно хорошо помню морскую биологию, чтобы знать, что атоллы не застрахованы от акул. 

Большие белые акулы редки здесь, в южной части Тихого океана, и мы, скорее всего, найдем молотоголовых, кормилиц и рифовых акул, в целом безвредных, но это не значит, что тигровые акулы не прячутся поблизости, особенно после шторма.

— Оставь его в покое, — говорит Лейси из-за моей спины.

Я подпрыгиваю, разворачиваюсь. Она не надела очки обратно.

— Я думала, вы ссоритесь, — говорю я ей.

— Я ушла, — она пожимает плечами. — Он это переживет.

Я снова смотрю на Тая.

— Я видела, как он сидел на берегу и просто смотрел на лодку. Теперь он плывет к ней. Что он делает?

— Наверное, хочет посмотреть, не удастся ли ему что-нибудь спасти.

— Я беспокоюсь за него, — признаюсь я. — Для него эта лодка много значила.

Она внимательно смотрит на меня с минуту.

— Что? — спрашиваю я.

— Я так не думаю, — говорит она.

Я скрещиваю руки на груди, ненавидя эту игру, в которую она играет, когда что-то знает и не говорит мне прямо. Я ужасно в нее играю. Я всем всё рассказываю, хотят они это слышать или нет.

— Лейси, что происходит?

Она шевелит губами, раздумывая.

— Я не могу говорить тебе об этом, так что, пожалуйста, забудь, что я скажу. Но у Тая была сестра.

Я моргаю. Сестра?

— Он не говорит о ней. Никто в семье этого не знает. Ее комната в их доме до сих пор сохранилась, ее не трогали со дня ее смерти.

— О боже, — тихо говорю я, мое сердце болит. — Я и понятия не имела.

— Как я уже сказала, он не говорит о ней. Никогда.

— Что случилось?

Лейси печально вздыхает, ее взгляд устремляется на Тая, который уплывает все дальше и дальше.

— Ей было шестнадцать. Они были на пляже Пиха, это недалеко от Окленда. Красивое место, но опасные условия для купания. Его сестра была серфингисткой, почти профессионалкой. Очень, очень хорошей. Она была там на соревновании, и волна полностью выбила ее из колеи. Тай наблюдал, он работал спасателем неполный рабочий день, так что у него были навыки. Он бросился в воду, чтобы спасти ее, как и несколько других людей, когда стало ясно, что она тонет.…

Черт.

У меня такое чувство, будто из меня вышибло весь воздух.

— Боже мой. Это ужасно.

Она кивает.

— Можно было бы подумать, что Тай откажется от океана, но он все равно вернулся к спасательной службе, все еще занимался парусным спортом. Иногда мне кажется, что он заключил какую-то сделку с океаном, по крайней мере, был один или два случая, когда он напивался и говорил что-то подобное.

Я тупо смотрю на Тая, когда он почти добирается до лодки, выглядя маленьким в воде по сравнению с ней.

— Зачем он плывет? Это кажется опасным.

— Он все равно это сделает. Он не откажется от этого корабля. Атаранги. Так звали его сестру.

Я смотрю на нее широко раскрытыми глазами.

— Нет… Он назвал лодку в ее честь?

Лейси кивает.

— Вот почему я сказала оставить его в покое. Он явно переживает что-то прямо сейчас. Мы все переживаем, да, но я думаю, что он принимает это хуже, чем любой из нас.

— Так почему же я должна оставить его в покое? Сейчас мы ему нужны.

Она бросает на меня кривой взгляд.

— Ты не знаешь его так, как я, но ты понимаешь, что он сильный молчаливый тип, который хочет, чтобы его оставили в покое. Ты же знаешь, что бывает, когда встаешь у него на пути. И… — она делает паузу. — Я думаю, ты последний человек, с которым он хотел бы сейчас говорить.

Потому что это все моя вина.

Я закрываю глаза и позволяю чувству вины захлестнуть меня. Я пыталась не обращать на это внимания, но не получается.

Лейси кладет руку мне на плечо.

— Я не виню тебя за это. И Ричард тоже. Все уже было в беспорядке, — она кивает в сторону Тая. — Но ему понадобится какое-то время. Он ворчит даже в хорошем настроении, а сейчас нам всем нужно сохранять ясную голову. Так что держись от него подальше, ладно? Не вмешивайся, не становись у него на пути.

— Просто позволить ему злиться на меня и обвинять в том, что я разбила его лодку, названную в честь покойной сестры? За то, что чуть не убила нас всех? — я возмущенно сплюнула.

— Да, — говорит она. — Живи с этим и позволь ему, — она начинает идти в сторону утесов.

— Куда ты? — крикнула я ей вслед.

— Хочу посмотреть на скалы поближе, — говорит она. — Мне любопытна фауна, растущая на нем.

Тьфу. Я не хочу сейчас оставаться одна, особенно после того, что я только что узнала о сестре Тая, но, похоже, никто не хочет быть со мной. Тай, Лэйси, Ричард — все они заняты своими делами, а я не хочу оставаться наедине со своими мыслями.

По крайней мере, ты слезла с яхты, — говорит голос в моей голове, тот, который отчаянно хочет сосредоточиться на позитиве, хотя нет никакого позитива, кроме того, что мы не мертвы.

И да, по крайней мере, мы покинули яхту, но теперь мы застряли на каком-то необитаемом острове.

Я открываю свою сумку, которая полностью обвисла, и энергично вываливаю содержимое на песок. Естественно, все промокло. У меня есть джинсовые шорты, тонкая юбка до колен, бикини, несколько пар чистого нижнего белья, бюстгальтер (зачем я взяла бюстгальтер?), спортивный топик (я думала, что пойду в спортзал?), леггинсы, фланелевая рубашка, майка, две футболки, шлепанцы, пара носков, маленькая косметичка, свеча (что?), лак для ногтей, пинцет, солнцезащитный крем, бейсболка, солнцезащитные очки, вибратор (даже не спрашивайте) и, наконец, телефон и зарядка.

Я взволнованно достаю телефон и включаю его.

Работает!

— Ура-а-а, — кричу я при виде уже знакомых обоев, снимка заката, который я сделала во время свадьбы.

Но сигнала нет вообще. Я ожидала этого, но все равно разочарована.

Тем не менее, я открываю карты и пытаюсь найти наше местоположение. GPS работает медленно, я вижу мигающую синюю точку, но не могу понять, где она находится.

Я жду загрузки карты, время от времени украдкой поглядывая на Тая. Он добрался до лодки, стоящей на рифе, пытаясь подняться на борт. Я снова смотрю на телефон, но сеть все еще загружается. Я осторожно кладу его на свою сумку, а затем начинаю раскладывать все на солнце, чтобы немного высохло. Я обязательно прячу вибратор в одну из туфель. Честно говоря, я не знаю, зачем я это упаковала, наверное, я правда не думаю головой в стрессовых ситуациях.

Закончив, я снова проверяю свой телефон. Он показывает наше местоположение. На ней изображена длинная клякса острова без названия. Ни дорог, ни какой-либо другой разметки.

Закругленный остров с одного конца, как два сросшихся горба, более тонкие с другого, чуть расширяющиеся на кончике.

Остров Донг.

Теперь уже не имеет значения, как он называется, буду называть это островом Донг.

— Что ты делаешь? — спрашивает Лейси, пробираясь ко мне по песку. — У тебя есть телефон?

— Да, у меня есть телефон. Это мое самое ценное достояние.

— Тебе сказано брать с собой только самое необходимое, — говорит она, а затем ошеломленно смотрит на мой огромный ворох одежды. — Дейзи, ты собрала весь свой гардероб?

— Нет, — отвечаю я раздраженно.

Мне пришлось оставить много одежды.

— Мне жаль, но я не хотела провести несколько дней в море на плоту, одетая в одну и ту же одежду. И почему бы не взять телефон? Это не полезно?

— Есть какой-нибудь сигнал?

— А какая разница?

— Тогда какая польза?

Я задыхаюсь.

— Ты что, шутишь? Пожалуйста, не говори, что ты использовала свой телефон только для звонков.

Она прищуривается.

— Я пишу электронные письма. А это бесполезно, если у тебя нет связи.

— Ну, к твоему сведению, GPS на карте работает, и я нашла где мы, вот так то.

Я протягиваю ей свой телефон, и она берет его.

— Кстати, ты вся горишь, — говорю я, хватая лежащий рядом солнцезащитный крем и протягивая ей.

Она драматично вздыхает, и мы меняемся телефоном на солнцезащитный крем.

— Почему у нашей мамы такая светлая кожа? — хнычет она.

— Ты видела остров?

— Да, — она возвращает мне солнцезащитный крем, и я быстро наношу его на себя. — Без названия. Ничего полезного.

— Но ты уменьшила изображение? Оно показывает, что мы находимся прямо на дне островов Лау.

— Тай уже говорил об этом.

— Да, но отсюда недалеко есть еще несколько островов, — говорю я ей. — Может быть, вы с Ричардом воспользуетесь лодкой Атаранги и проверите их.

Она бросает на меня сухой взгляд.

— Хочешь избавиться от нас?

— Стоило попробовать, — говорю я, хотя знаю, что другие острова, вероятно, находятся в сотнях миль отсюда. 

— Нам нужно исследовать этот остров, — говорит она.

Остров Донг.

— Согласна, — говорю я, поднимаясь на ноги. — Но нам следует подождать возвращения Тая.

Лейси нетерпеливо фыркает. У меня такое чувство, что она старается избегать Ричарда.

— Давай сделаем знак SOS из ракушек, — говорю я ей.

— Сама делай. Я иду на прогулку.

— Опять разглядывать деревья?

Итак, пока она идет на очередную прогулку, я пытаюсь построить знак SOS, достаточно большой, чтобы его можно было увидеть с самолета.

Лейси, ходит внизу по пляжу, Тай возле обломков, я возвращаюсь в джунгли к лагерю. Ричард роется в сумке Лейси и развешивает вещи на ветках.

— Привет, Ричард, — говорю я.

Он подпрыгивает, издает высокий визг.

— Прости, — извиняюсь я. — Не хотела тебя напугать.

— Ох, это не твоя вина, — говорит он, руку к груди. — С таким-то зрением…

— Как ты себя чувствуешь?

— Все еще немного болит голова, но я выпил воды и чувствую себя немного лучше, — он делает паузу. — А где Лейси? — спрашивает он небрежно, стараясь, чтобы его голос звучал пресыщенно.

— Она смотрит на растения. Тай поплыл обратно к лодке.

— Да?

— Он все еще там, застрял на рифе, — я пристально смотрю на Ричарда, он выглядит немного бледным. — Может быть, тебе стоит выйти из кустов и пойти погреться на солнышке или еще куда-нибудь. Здесь ничего не высохнет.

Он быстро качает головой. Наверное, все еще злится на свою жену за то, что она солгала о том, что ей нужны очки.

— Она просто…

— Слушай, — быстро говорю я, не желая быть втянутой в их первую супружескую ссору. — Какого размера нужно сделать знак SOS? Или лучше надпись «помогите»?

— Сомневаюсь, что тебе нужно делать что-то подобное, — говорит он.

— Это делают на всех шоу для выживания.

— На плоту был радиомаяк, Тай подал сигнал бедствия, у нас есть спутниковый телефон.…

Отлично.

— Послушай, я хочу это сделать. Каким размером делать буквы?

Он вздыхает.

— Настолько большие, насколько сможешь. И SOS — лучший выбор. Хотя, конечно, если ты хочешь сохранить оригинальную морскую нотацию, нужно сделать линию над словом SOS и…

— Хорошо, спасибо, — говорю я ему, оборачиваясь, прежде чем он успевает рассказать мне историю, стоящую за этим. — О, и если ты что-нибудь услышишь в джунглях, то это козел.

— Что? — спрашивает он, но я уже бегу к пляжу.

Я провожу следующий час, пытаясь использовать свою одежду и предметы, а также различные палки, ветки и кокосовую скорлупу, пытаясь выложить SOS. Из-за размера я понятия не имею, как это выглядит и понятно ли вообще, что написано.

К тому времени, как я заканчиваю, я устаю и умираю с голоду, а Лейси и Тай уже вернулись из своих экспедиций.

— Господи, что ты делаешь? — спрашивает меня Тай, перекидывая через плечо спортивную сумку, к которой поспешно привязаны промокшие спальные мешки.

Мое сердце слегка подпрыгивает от того, что он говорит со мной. Я так рада его видеть.

Он без рубашки, в одних трусах-боксерах, никакого намека на скромность. Вместо этого его золотисто-коричневое, подтянутое и мускулистое тело выставлено на всеобщее обозрение. Я даже не заметила, что у него на груди полинезийская татуировка.

— Я подаю сигнал SOS, — говорю я ему.

— Нет необходимости, — он машет мне спутниковым телефоном. — Я говорил со спасателями.

— Ура! — восклицаю я.

— О, слава богу, — говорит Лейси, вытирая лоб.

Он кивает.

— Да, но есть и хорошие новости, и плохие.

— Сначала плохие, — говорю я ему.

Он вздыхает.

— Мы должны перезвонить через несколько дней.

— Что? — восклицает Лейси. — Кому ты звонил?

— Это сложно, — говорит Тай. — Мне пришлось не только плыть обратно к лодке, чтобы поймать сигнал, но вообще не было никакой информации на яхте, чтобы выяснить, кому звонить. Здесь нельзя просто позвонить 911.

— Так кому же ты звонил?

— Поисково-спасательной экспедиции из Сувы. Они смогли увидеть, где мы, благодаря GPS-навигатору телефона, но поскольку мы все живы и у нас нет никаких опасных для жизни травм, они сказали, что мы находимся в нижнем списке их приоритетов. Очевидно, шторм был очень сильным. Многим людям хуже, чем нам, на других островах.

— Может быть, перезвонить еще раз, попробовать кого-нибудь другого? Может быть, частную компанию? — спрашивает Лейси.

— Я не думаю, что это бы помогло, — говорит он. — И очень важно, чтобы мы не тратили батарею впустую. Мне потребовалось десять минут, чтобы дозвониться.

— Итак, а хорошие новости? — спрашиваю я.

— Мне удалось спасти кое-что из лодки, — он похлопывает по рюкзаку. — И по крайней мере люди знают, что мы здесь. Если мы находимся на низком уровне приоритета, что ж, это заставляет меня думать, что ситуация не так уж плоха.

— Не плоха? — восклицает Лейси. — Мы потерпели кораблекрушение!

— Нам придется подождать несколько дней, — говорит он, проходя мимо нас. — Могло быть хуже.

Должна признаться, учитывая все, что мне рассказала Лейси, я ожидала, что Тай отнесется к этому намного хуже. Теперь, когда я знаю, что он не так уж и волнуется, мне становится не так страшно.

— Эй, — кричу я ему вслед. — Мой телефон работает. Мне удалось найти остров на карте.

Он неохотно останавливается и слегка поворачивается ко мне.

— И что же?

— Похоже на Донг.

Он вздрагивает, и я клянусь, что вижу намек на улыбку на его губах.

Стоило того.

Потом он качает головой и продолжает идти к лагерю.

— Повзрослей, Дейзи, — шипит мне Лейси, следуя за ним.

Я пожимаю плечами. 

ГЛАВА 13

ДЕЙЗИ

Наш первый день на острове проходит довольно спокойно, учитывая обстоятельства нашего кораблекрушения.

Ричард все еще холодно относится к Лейси, а она злиться.

И Тай, конечно, тоже все еще злится на меня. Он не игнорирует меня полностью, но он пытается не обращаться ко мне, и даже не хочет смотреть на меня. Много раз мне хотелось оттащить его в сторону и извиниться за то, что случилось, а также поговорить о его сестре, но я знаю, когда нужно держаться на расстоянии.

Кроме того, он не может игнорировать меня вечно. Куда он убежит от меня?

Вообще-то это глупый вопрос. Я не могу точно сказать, насколько велик остров, но я знаю, что он достаточно большой. Если бы он захотел, то мог бы уйти на другую сторону и создать отдельный лагерь «Рыжих не пускают». Так и было в «Остаться в живых», да? Половина людей осталась на берегу, другая половина ушла в джунгли.

Во всяком случае, сейчас мы застряли вместе, только что доев бобы из банок. Ричард постоянно драматично говорил фразу Тома Хэнкса: «я добыл огонь», но это легко, когда есть зажигалка.

— Как долго Том Хэнкс был на том острове? — спрашиваю я.

Мы все на пляже, сидим вокруг маленького потрескивающего костра. Солнце село всего несколько минут назад, еще достаточно светло, виднеются звезды.

— Он застрял там на четыре года, — говорит Лейси. — Господи, надеюсь, это не наша судьба.

— Нет, — строго говорит ей Тай. — Завтра я отправлюсь на разведку. Насколько мне известно, на другой стороне острова есть курорт.

— Правда? — я счастливо вздыхаю, прижимая колени к груди. — Надеюсь, у них есть простыни из египетского хлопка, мягкая кровать, и эти маленькие бунгало над водой.

— Не слишком отличается от нашего, — говорит Ричард.

— Угу, — говорю я ему. — Мы только что ели бобы из консервной банки, как бомжи. Единственная причина, по которой у нас есть что-то мягкое для сна, это потому что Тай вернулся на лодку и сумел достать два спальных мешка. Для четверых. У нас даже подушек нет.

— И туалетной бумаги, — говорит Ричард.

— Просто используй листья, — бормочет Тай.

Потом он берет себя в руки и морщится.

— Ты в порядке? — спрашиваю я.

Он закрывает рот и кивает.

— Я… в порядке.

Я хмурюсь, а затем обмениваюсь взглядом с двумя другими. Они пожимают плечами.

— Знаешь, что бы я сделала в первую очередь, если бы там оказался курорт? — спрашивает Лейси.

— Пожаловалась управляющему? — язвительно говорю я.

Она закатывает глаза.

— Нет, — потом улыбается. — Я бы заказала самый большой и сочный чизбургер, с кучей картошки фри. А потом запила ледяным бокалом белого вина. Или, может быть, пина-колады.

У нее слюнки потекли.

— Можно подумать, что ты застряла здесь на несколько недель, а не на двенадцать часов, — говорит Тай, снова морщась.

— Э-э, мы были в море десять дней, — замечаю я. — Это слишком долго, чтобы быть вдали от цивилизации. Хотя я бы не стала есть чизбургер. Я взяла бы большое ведро жареной курицы и пиво.

—И я, — задумчиво произносит Ричард.

Он все еще носит свои разбитые очки и счастливо смотрит вдаль, мечтая.

— Взял бы упаковку из шести банок.

Жаль, что никто не догадался упаковать алкоголь в качестве необходимых вещей, хотя мы уже почти исчерпали его запасы. У меня была бутылка водки, которую я выиграла в покер, и пара бутылок новозеландского вина в чемодане, но я не подумала взять их.

— Я не думаю, что это остров как в фильме «Изгой», — говорит Ричард. — Больше похоже на сериал «Остров Гиллигана»*. Эй, Тай? Ты — Гиллиган, а я — Шкипер.

Тай бросает на него настороженный взгляд.

— Прошу прощения?

— Ну, Дейзи та рыжая, — говорит Лейси. — У нее есть сиськи, рыжие волосы и манера выпендриваться. Я буду профессором.

— Ты Мэри-Энн, — возражает Ричард.

— Мэри-Энн не блондинка, и вообще, каким же надо быть сексистом, чтобы сказать, что я не могу быть профессором только потому, что я женщина? Я профессор, Ричард.

— И я тоже.

— И ты определенно не Шкипер, — говорит Тай, снова устраиваясь поудобнее.

— Тогда кто же я? — горестно спрашивает Ричард. — Жена профессора?

— Ты Гиллиган, — говорит ему Лейси.

Кажется, он обиделся больше, чем следовало бы.

— Я не Гиллиган. Гиллиган — несчастный идиот, который все портит, — он вздергивает подбородок в мою сторону. — Тогда Дейзи — Гиллиган.

Я задыхаюсь.

— Нет! Я Джинджер! Сто процентов.

— Ну, это все равно твоя вина, — тихо говорит Тай.

Нет, нет, он не мог.

Я кидаю в него самые острые кинжалы, которые только могу изобразить глазами, надеясь, что они прожгут дыры прямо в его сексуальной голове.

— Я миллион раз просила прощения. Что ты хочешь, чтобы я сделала? Встала на колени и молила о прощении?

Он задумчиво наклоняет голову, пытаясь взвесить этот вариант.

Придурок.

— Ладно, может быть, это не Остров Гиллигана, — быстро говорит Лейси, пытаясь успокоить вулкан, который вот-вот взорвется внутри меня.

Она знает этот мой взгляд. Я покраснела и уже в «томатной зоне 2».

— Это остров из «Остаться в живых», — вставляет Ричард. — Нет, еще лучше «Голубая лагуна».

— Фу, — говорит Лейси, сморщив нос. — Этот фильм о кровосмесительных кузенах, трахающих друг друга.

— Это остров из книги «Клуб нянек: Супер четверка», — говорю я им, и Тай издает низкий стон.

Мы все оборачиваемся и смотрим на него.

— Что такое, Тай? — спрашивает Лейси.

Кажется, ему не по себе. Он качает головой и неуклюже поднимается на ноги.

— Тай? — спрашиваю я.

Он смотрит на меня, потом на Лейси.

Затем он подходит к Ричарду, наклоняется и что-то шепчет ему на ухо. Мы с Лейси переглядываемся, понятия не имея, что происходит.

— Оу, — говорит Ричард, округляя глаза, когда Тай говорит ему что-то явно шокирующее. — О боже, — он подавляет улыбку, потом встает и шепчет что-то на ухо Таю.

Тай кивает, а потом Ричард смотрит на Лейси.

— Лейси Лу, ты не могла бы подойти сюда?

Я думаю, что использование этого прозвища означает, что они больше не в ссоре.

— Что происходит? — спрашиваю я, тоже поднимаясь на ноги.

Все трое начинают шептаться, не обращая на меня внимания.

Наконец Ричард убегает в кусты.

— Ты можешь мне показать? — спрашивает Лейси у Тая.

Тай выглядит возмущенным.

— Черт возьми, нет.

— Я же врач.

— Врач растений!

— Это тоже часть проблемы!

— Что, черт возьми, происходит? — почти кричу я, вставая между ними. — Это остров тайн?

Лейси пристально смотрит на меня.

— Мы думаем, что Тай вытер задницу какими-то ядовитыми листьями, — прямо говорит она.

— Черт возьми, Лейси! — кричит ей Тай, его лицо темнеет.

Я расхохоталась.

— Что он сделал? — я вскрикиваю, слезы чуть не катятся по моим щекам.

— Вот дерьмо, — бормочет Тай, закрывая лицо рукой и отворачиваясь от нас. 

— Кстати, о дерьме, — говорит Лейси, и пытается сдержать улыбку. — Посмотрим, какие листья ты использовал. Это поможет нам вылечить твою…

— О, пожалуйста, перестань, — всхлипывает Тай.

Я все еще смеюсь. Тот самый смех, когда я хлопаю себя по колену и не могу дышать. Я не знаю, схожу ли я с ума, но я буквально не могу остановиться. Это очень смешно.

— У меня есть книга, — говорит Ричард, держа в руках фонарик и книгу по ботанике, которую мою сестра постоянно листает. — Нам просто нужно найти такие листья.

Лейси протягивает руку и хватает Тая.

— Тут нечего стесняться. Покажи нам.

Тай стонет, избегая смотреть на меня. Он уходит в джунгли, Лейси и Ричард следуют за ним.

— Пойти с тобой?

Он бросает на меня предостерегающий взгляд через плечо.

— Не смей.

Я хихикаю и снова опускаюсь на песок, вытирая слезы с лица. Хорошо, что я упаковала свой дневник. Я снова хихикаю.

~

На следующее утро я просыпаюсь сразу после рассвета. Я почти не спала вообще.

Мы расстегнули два спальных мешка, которые, к сожалению, все еще были немного влажными. Поскольку здесь жарко, нам не нужна была верхняя часть, и мы просто разложили их под спину на земле.

Я спала в одном конце, Тай — в другом, Лейси и Ричард — в середине. Когда они вернулись из своей мини-экспедиции в джунгли прошлой ночью в поисках «туалетной бумаги» Тая, они игнорировали меня.

Тем временем Лэйси и Ричард всю ночь любили друг в друга, наверстывая упущенное. У них не было секса, слава богу, но объятий и сладких разговоров было достаточно, чтобы меня стошнило и я пожалела, что не догадалась взять с собой затычки для ушей.

Как бы то ни было, как только взошло солнце, я встала.

Я переворачиваюсь и смотрю на ряд тел. Лейси и Ричард храпят, как обычно, а Тай ушел. Я встаю на ноги и быстро переодеваюсь в шорты, бикини и фланелевую рубашку, собираю свои грязные волосы в конский хвост и надеваю бейсболку.

Мне нужно почистить зубы и заняться своими делами, но после того, что случилось с Таем, кажется, что мне нужен небольшой совет.

Выйдя на берег, я замечаю Тая, который присел на корточки возле обугленных бревен, пытаясь снова разжечь огонь, а утреннее небо из огненно-розового стало бледно-голубым.

Мне нравится то, что он надел сегодня утром: рубашка цвета морской волны очень красиво обрамляет его мышцы. Я ловлю момент, чтобы оценить его руки, когда они поправляют бревна. Часть меня хотела бы, чтобы Ричард никогда не прерывал нас в ту ночь, хотя если бы это было так, мы бы правда врезались прямо в риф, трахая друг друга до потери сознания.

— Привет, — говорю я ему. — Ты видел восход солнца?

Он бросает на меня быстрый взгляд и хмыкает в ответ.

— Ты очень похож на пещерного человека, — замечаю я.

— Как смешно, — мягко говорит он.

Несмотря на то, что жара и влажность начинают подниматься, здесь немного прохладно, дует легкий ветер.

— Как ты себя чувствуешь?

Он бросает на меня взгляд, который говорит мне отвалить, но я, конечно же, этого не делаю.

— Мне просто интересно, какие листья я могу использовать, — добавляю я. — Ты же знаешь.

— Возьми книгу, — говорит он, указывая на разорванные страницы в огне. — Заменяет туалетную бумагу и растопку.

Я в ужасе. Он порвал книгу? Это кощунство.

А потом я более пристально гляжу на книгу.

— О боже мой! — кричу я. — Где ты это взял?

Он прикусывает губу, избегая моего взгляда.

— Тай! Это моя книга?

— Послушай, — говорит он, защищаясь. — Я видел ее на пляже, но не знал, что она твоя.

— Моя! Я положила ее на берег вместе со всеми своими вещами, пытаясь подать сигнал о помощи!

— Это всего лишь книга, — говорит он, и я задыхаюсь еще громче. — Ты уже читала её, я видел!

— Мы на необитаемом острове, и это может быть одна из немногих книг, которые я когда-либо смогу прочитать снова!

Словно в подтверждение его слов, страницы загораются и начинают гореть.

— Не могу поверить, что ты это сделал, — почти всхлипываю я, глядя, как скручиваются страницы.

— Успокойся, — говорит он, закатывая глаза. — Ты хочешь вытереть свою задницу ядовитыми листьями или нет?

Я указываю на джунгли.

— Я уверена, что есть и другие варианты!

— Как хочешь, — говорит он, залезая в задний карман и вытаскивая книгу в мягкой обложке, многие страницы которой уже вырваны. — Вот, можешь забрать обратно. Я тебе помог, сделал сюжет немного короче.

— Теперь ты просто пытаешься быть мудаком. Сжигатель книг.

— Топитель лодки.

Мудак. Он попадает глубоко, прямо между ребер. Мне даже нечего сказать на это, кроме извинений, и я знаю, что мои извинения ничего не стоят для него.

Поэтому я разворачиваюсь и иду по пляжу к своему знаку SOS, чтобы посмотреть, что еще он испортил.

Все выглядит прекрасно. Пока я не понимаю, что он заменил книгу моим вибратором.

Господи Боже.

Я резко разворачиваюсь и несусь обратно через пляж к Таю, который пытается не рассмеяться. Придурок.

— Ты нашел мой вибратор! Эй! — кричу я, зная, что, скорее всего, разбужу Лейси и Ричарда.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — говорит он, потирая губы.

— Я спрятала его в ботинке!

— Рыжик, эту штуку было не спрятать. Боже милостивый, как можно пихать в себя такой размер.

— Ты прекрасно знаешь, что твой… э-э… что они похожи.

Темная бровь выгибается дугой.

— Ах вот как?

— Мне сейчас неудобно говорить тебе комплименты.

— Понятно, — говорит он, делая шаг ко мне. — Трудно, да?

— Заткнись.

— Мне любопытно, зачем тебе понадобилось упаковать это с необходимыми вещами. Ты собираешься использовать его как весло, или…? — он замолкает, облизывая губы.

Тьфу. Может ли он перестать быть сексуальным хотя бы на секунду, чтобы я могла позлиться на него?

— Я запаниковала, понятно? — я лукаво улыбаюсь. — Только не говори мне, что ты завидуешь.

— Теперь понятно, почему ты так крепко спишь по ночам, — говорит он, возвращаясь в лагерь.

— Я не спала! — кричу я ему. — Лейси и маленький Стояк мне мешали.

— Не надо ревновать! — я слышу, как Лейси кричит из-за пальм.

Похоже, они уже встали.

Я вздыхаю и смотрю на книгу, которую держу в руках. Ну, раз уж она уже разорвана на части…

Только после завтрака, состоящего из томатного супа и крекеров, не самого худшего из блюд, но и не самого лучшего, Тай объявляет, что отправляется в экспедицию по острову.

— И я, — говорит Ричард, поднимая руку, как будто он в классе.

— Нет, — говорит Тай. — Ты почти ничего не видишь. Я не собираюсь тащить тебя за собой. Может быть, позже, когда я получше разгляжу местность.

— Тогда Лейси, — говорит Ричард. — Она знает здешнюю фауну, — добавляет он тихим голосом: — Тебе, как мы поняли, нельзя доверять в этом.

— Я тебя не брошу, — говорит Лейси. — У тебя все еще немного кружится голова, — она показывает на его изуродованное лицо. — От всего этого.

— Я пойду! — восклицаю я, вскакивая на ноги.

Брови Тая сошлись на переносице.

— Ты? Гиллиган? Я так не думаю.

— Перестань называть меня Гиллиганом, — говорю я, следуя за ним, когда он возвращается в лагерь. — Я пойду с тобой.

— Только если я буду называть тебя Гиллиган, — говорит он, отпивая из бутылки воды и протягивает мне. — И только если ты не будешь со мной разговаривать. Я не в настроении.

— Ты никогда не бываешь в настроении, — говорю я ему, делая глоток. — Спасибо, — я смотрю на остальную воду. — Мы скоро всё запасы истратим, да?

Он мрачно кивает, вытирая рот тыльной стороной ладони. 

— Еще одна причина отправиться в глубь острова. Это место достаточно большое, и возвышенность там высокая, там должен быть ручей, может быть, даже пруд или озеро. Не знаю, сколько времени пройдет, пока не начнется дождь.

— Так что же мне взять с собой?

Он смотрит на мои шлепанцы.

— Эти не подойдут. Надень свои кроссовки или те, в которых я нашел твой фаллоимитатор.

— Это вибратор, а не фаллоимитатор. Фаллоимитатор не вибрирует.

— Думаешь, ты купила водонепроницаемый, Рыжик?

— Я думала, что я Гиллиган.

Он отмахивается от меня и уходит в джунгли. Я быстро натягиваю свои теннисные кеды, все еще мокрые от того, что надела их в ночь аварии, и бегу за ним. Хлюп, хлюп, хлюп.

С Таем джунгли не так уж и плохи. Если на пути попадаются какие-то паутины, он справляется с ними. Он не вздрагивает и не жалуется. Единственное, что отличает его от Майкла Дугласа в «Романе с камнем», — у него нет мачете.

Я уверена, что Лэйси и Ричард проведут день в джунглях, среди разнообразных папоротников, деревьев со свисающими лианами и извивающейся корой, с миллионом оттенков и форм зеленых листьев. Но для меня это всего лишь одно горячее, липкое пятно растительности.

— Откуда мы узнаем, как вернуться? — спрашиваю я, глядя на его спину, на то, как рубашка прилипла к коже, на пот на затылке.

— У меня есть компас, — говорит он, не оборачиваясь. — Как ты там?

— Я в порядке. Просто жарко. Потная. Уставшая. Чуб-руб.

Он останавливается как вкопанный, и я врезаюсь прямо в него.

— Прости, что? — спрашивает он, оборачиваясь. — Чуб-руб? Это что, какой-то новое название дрочки?

Я смеюсь.

— Нет, это когда бедра соприкасаются, и ты потеешь, и… происходит трение. Другими словами, мне не следовало надевать шорты, — я показываю на свои ноги.

— Но тогда я не смогу глазеть на тебя, — говорит он совершенно невозмутимо, поворачивается и снова идет.

— Да, конечно, — бормочу я. — А что тогда не глазеешь?

На это он ничего не отвечает.

Мы продолжаем идти. Это вовсе ужасно, тут много красочных птиц, поющих красивые песни. Позже я уже напеваю свою собственную песню.

— Пожалуйста, прекрати, — говорит Тай, все еще шагая вперед.

Я напеваю еще громче. Это песня из «Острова Гиллигана».

— Не могу, — говорю я ему. — Застряло в голове.

— Ну, можешь держать это в голове?

Затем он внезапно останавливается и шипит на меня.

— Не шикай на меня, — кричу я.

— Слушай, — хрипло шепчет он.

Поэтому я перестаю напевать и прислушиваюсь. Мне кажется, я слышу звук бегущей воды.

Мы оба смотрим друг на друга широко раскрытыми, полными надежды глазами.

Тай даже ухитряется быстро улыбнуться.

— Пошли, — говорит он, направляясь чуть левее и следуя на звук.

Мы наткнемся на источник. Это не просто ручей, а большое озерцо с водой, с низким водопадом на одном конце и ручьем с другого.

— О боже мой! — я задыхаюсь, мне хочется плакать от радости.

Он прекрасен, как из фильма. Вода здесь глубокая, сине-зеленая и довольно прозрачная, солнце пробивается сквозь открытый навес. Скалы гладкие и черные, вулканические, а по бокам озера растут цветы и папоротники, обрамляя его, как картину. Запах земли, зелени, сырости и чего-то чудесного.

Тай даже не колеблется. Он бросает рюкзак на землю и тут же начинает срывать с себя одежду, пока не оказывается полностью голым.

Я даже не успеваю среагировать, мои глаза прикованы к его великолепной круглой заднице, на пару оттенков светлее, чем остальная часть его бронзово-коричневого тела. Его ягодицы сильно подпрыгивают, когда он бежит вперед, исчезая в воде.

Он ныряет под воду, а затем высовывает голову, встряхивая волосами из стороны в сторону. Он улыбается так широко, что мне стало неловко.

— Чего ты ждешь? — кричит он, топчась на воде посреди озера. — Иди сюда!

— А вдруг там что-то в воде?

— Я буду защищать тебя, — говорит он со злой усмешкой, которая говорит мне, что он не сделает ничего подобного. — Давай. Ты стесняешься?

— Ты же знаешь, что нет, — говорю я ему. — Я просто не хочу, чтобы мои ноги кусали таинственные водяные твари.

— Таинственные водные твари? Разве ты не хотела стать морским биологом?

— Это же океан!

Я вздыхаю и начинаю расстегивать шорты, и снимая майку. Я одета в бикини и голубое нижнее белье, которое не прикрывает ни мою большую задницу, ни сиськи. Но сейчас не время чувствовать себя неуверенно.

Особенно когда Тай смотрит на меня таким напряженным, почти первобытным взглядом, как будто я самая горячая девушка, которую он когда-либо видел. Трудно чувствовать что-то, кроме желания.

Боже, я надеюсь, что это не воображение в моей голове.

Однако я начинаю краснеть, просто от его взгляда, поэтому быстро подхожу к краю воды, чтобы остыть.

— Осторожно! — предупреждает он меня, когда я ступаю на скользкие камни.

Они скользкие, как лед.

Не успеваю я опомниться, качаюсь вперед и падаю прямо в воду на живот.

Шлепок.

Я не прыгала в воду на живот с тех пор, как была ребенком, а с сиськами это еще больнее. Я поднимаю голову, пытаясь плыть, моя кожа горит, лицо тоже пылает от смущения. Вот тебе и охлаждающая вода.

— Ты в порядке? — спрашивает Тай, хотя тоже смеется, подплывая ко мне.

Думаю, так мне и надо.

— Я в порядке, — бормочу я, пытаясь найти опору, мои пальцы скользят по скользким камням на дне.

— Ты у нас не самая грациозная, правда? — спрашивает он, улыбаясь мне.

Прядь волос упала ему на лоб, и я толкаюсь вперед, чтобы протянуть руку и смахнуть ее. Мои пальцы покалывает, когда я касаюсь его кожи, дыхание останавливается в груди, не только от того, что я иду по воде, но и от того, насколько мы близки друг к другу. Он ненадолго опускает подбородок в воду, его взгляд чередуется между кокетливыми и напряженными.

— Да будет тебе известно, что я занималась йогой на твоей яхте.

Он выплевывает немного воды и снова улыбается, красивые белые зубы касаются его кожи, глаза морщатся в уголках.

— Я видел. Ты часто падала.

— Лодка постоянно двигалась!

— Всегда найдешь отмазку, — говорит он.

Я хочу предложить ему заняться йогой на суше, просто чтобы посмотреть, сможет ли он сделать стоячий шпагат, не упав, но тут что-то задевает мою ногу.

— Ааааа! — я кричу и быстро ухитряюсь броситься на Тая, обвивая руками его шею, а ногами — талию.

— Что такое? — спрашивает он, когда я крепко держусь за него, пытаясь поднять как можно выше свое тело над водой.

Я цепляюсь за него, как медведь, карабкающийся по дереву.

— Мою ногу что-то задело!

— Ты уверена, что это не твоя вторая нога?

Я не уверена.

— Нет! Это что-то было!

— Таинственная водяная тварь?

— Заткнись, — рычу я ему на ухо, крепче прижимая к себе.

Должна сказать, что теперь чувствую себя лучше.

— Наверное, это была рыба, — говорит он. — Это может быть наш обед.

— Ты даже не взял с собой удочку.

— Я умею ловить рыбу копьем.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него, наши лица всего в нескольких дюймах друг от друга. Он смотрит на меня сквозь черные влажные ресницы. Счастливчик. Я не могу добиться таких ресниц даже с миллионом слоев туши.

— Ловить рыбу копьем? — спрашиваю я уже тише, потому что наши губы очень близко.

— М-м-м, — бормочет он, его тяжелый взгляд задерживается на моих губах. — Я могу пронзить копьем очень многое.

О боже. Внезапно я с болью осознаю, что если позволю себе чуть-чуть опуститься на его талию, то кончик его члена коснется меня в нужном месте. Это при условии, что у него стоит, и по тому, как он смотрит на меня, я почти уверена, что это так.

Держу пари… 

Прежде чем я понимаю, что происходит, я наклоняюсь вперед, мое тело действует лишь инстинктивно.

И я целую его.

Ничего не могу с этим поделать.

Все недели я хотела сделать это, хотела чувствовать, как его губы прижимаются к моим, конечно, рано или поздно я бы потеряла контроль.

Сначала он застывает в нерешительности, потом я чувствую, как расслабляются мышцы его спины, и он целует меня в ответ.

И…черт.

Я имею в виду… Вау…

Он хорошо целуется.

Губы мягкие, язык сначала медленный и дразнящий, потом, когда его рот открывается, становится все более голодным, жадным, я чувствую, что меня вот-вот сожрут, Боже, я хочу, чтобы меня сожрали, и…

Мы оба скользим под воду, все еще целуемся, Тай не в силах удержать нас обоих на плаву. Потом мы отрываемся друг от друга, чтобы глотнуть воздуха.

Я пристально смотрю на него. Он пристально смотрит на меня. Козел смотрит на нас обоих.

— О боже мой! — кричу я на козла, появившегося в листве позади Тая.

Тай резко оборачивается.

— Оу… Привет, козел.

Коза открывает пасть и издает ужасное блеяние, больше похожее на человеческий крик.

— Срань господня, — говорю я, мое сердце бешено колотится по многим причинам. — Что с ним?

Козел снова блеет, потом поворачивается и бежит обратно к деревьям. Тай смотрит ему вслед, повернувшись ко мне спиной, и в этот момент я понимаю, что он пытается установить дистанцию между нами, между тем, что только что произошло.

Я поцеловала его. Он поцеловал меня в ответ.

Может быть, ему нужно время, чтобы все обдумать.

— Тай?

Он медленно поворачивается, ступая по воде. Смотрит на меня. Выражение его глаз изменилось. Он какой-то отдаленный.

— Это всего лишь козел, — полушутя отвечаю я.

Он не улыбается.

Дерьмо. Неужели я все испортила?

— Прости, — тихо говорю я, чувствуя, как в животе все сжимается.

— Почему ты извиняешься? — спрашивает он.

Он не подплывает ближе, его голос звучит ровно.

— За то, что поцеловала.

— Ты должна перестать извиняться за такие вещи.

— Тогда я прошу прощения…за то, что это заставило тебя так отстраниться…

Он хмурится и отводит взгляд.

— Я не отстранился.

— Если ты все еще злишься из-за лодки, я понимаю. Я ненавижу себя за то, что сделала, и мне очень, очень жаль. Это был несчастный случай, я…

— Прекрати, — резко говорит он, его лоб сочувственно морщится, лицо смягчается. — Я не сержусь на тебя, Дейзи. Я был вне себя. Я был…напуган. И мне жаль, что я выместил это на тебе, я не должен был этого делать, и я знаю, что ты сделала это не нарочно. Я знаю, что это был несчастный случай, — он замолкает, нервно закусывая губу. — Я должен был сказать тебе это раньше, я придурок. Иногда мое упрямство берет верх. Иногда я так погружаюсь в свои мысли… И больше не вижу общей картины.

В груди становится легче, я не могу не улыбнуться. Я имею в виду, да, было бы лучше, если бы он сказал мне это раньше, но все же.

— Я все прекрасно понимаю, — говорю я ему.

— Нет, — мягко отвечает он. — Я никогда не ненавидел тебя, Дейзи, я ненавижу себя. Потому что я знаю, что это моя вина.

— Твоя? Это я запустила автопилот.

Он качает головой, и в его глазах отражается вода.

— В тот вечер мне следовало быть более подготовленным. Я не должен был даже ложиться спать, должен был остаться с Ричардом. Ты… Я позволил себе отвлечься на тебя, Дейзи. Я лег спать, потому что хотел хотя бы поспать с тобой. Рядом с тобой. Только один раз. Из-за тебя так трудно думать о чем-то другом. Но это моя работа. Мне нужно думать обо всем остальном. Я капитан, и мой долг — присматривать за кораблем, присматривать за всеми и следить, чтобы они были в безопасности. И в ту ночь, я не сделал это.

Ой. Черт побери.

— Ты убедился, что все в безопасности, Тай. Мы все здесь, мы все живы. Я знаю, что ты не спас лодку, но она все еще на рифе, ее можно вытащить.

— Нет, — сердито отвечает он. — Она исчезла.

Я не уверена, говорит ли он о лодке или о своей сестре. Я подплываю к нему, обнимая за талию.

— Пожалуйста, Дейзи, — бормочет он, закрывая глаза. — Я не могу…

Я игнорирую боль отторжения.

— Ты сделал свою работу, Тай. Ты спас нас. Ты вытащил нас с яхты. Теперь мы здесь, и мы живы. Позволь себе почувствовать это. Позволь себе тоже быть живым.

Я внимательно наблюдаю за ним, за тем, как он тяжело дышит через нос. Я, наверное, делаю только хуже. Наверное, мне следует отпустить его.

— Я был женат, — говорит он.

Потрясенная, я отпустила его талию.

— Что?

Он бросает на меня быстрый взгляд.

— Я был женат. Три года. Ее звали Холли. Холли. Она снова замужем, с детьми. И это прекрасно, она всегда этого хотела. А я нет.

Я настолько ошеломлена, что даже не знаю, как записать эту информацию в свой мозг. Он был женат? Что еще он скрывает от меня?

— Почему ты мне не сказал? — спрашиваю я.

Он пожимает плечами, высовываясь из воды.

— Это было неважно.

— Это довольно важно.

— Почему?

— Потому что…может быть, это объяснение, почему ты такой сварливый, — во всяком случае, одно из объяснений.

— Разве человек не может быть ворчуном? Ему нужна причина? — говорит он нерешительно.

— Как давно это было? Я имею в виду, когда вы развелись?

— Четыре года назад или около того? Все на дружелюбной ноте.

— Дружелюбный развод? В это трудно поверить. Что случилось?

Он вздыхает.

— Ничего не случилось. Однажды она решила, что больше не любит меня. Она никогда не изменяла. Она просто решила, что я не стою того, чтобы за меня бороться. Она не стала бы советоваться с подругами, не стала бы слушать мое мнение. Или ту сторону, которая говорила ей, что я люблю ее. Ей просто…вдруг стало все равно.

— Боже, — шепчу я.

— Теперь все забыто, — говорит он. — Но это заняло некоторое время. Не только для того, чтобы забыть ее, но и для того, чтобы забыть об ущербе, который она причинила. Очень трудно кому-то доверять, понимаешь?

Да. Я понимаю.

— Мне жаль, — говорю я ему.

— Мне тоже. Но это, во всяком случае, к лучшему. Хочешь знать, что самое смешное? До этого меня уже бросали. Я думал, что Холли была другой. Особенной. Она работала на пристани вместе со мной, она была как пацанка, не такая девушка, как…

— Как другие? — Криво усмехаюсь я.

— Ну да.

— Такая, как я?

Он озадаченно смотрит на меня.

— Она совсем не похожа на тебя, Дейзи.

Затем он ныряет под воду, проплывает мимо меня, направляясь к берегу.

Я решаю на этот раз перестать быть извращенкой и не смотреть, как он одевается. Кроме того, мои мысли путаются в том, что он только что сказал. Я не знаю, что все это значило. Но я точно знаю, что он думает, что я отвлекаю его, и, очевидно, не в правильном направлении. Это не то развлечение, которое ему нужно.

Ты не то, что ему нужно, говорю я себе. Часть меня думает, что, может быть, это просто потому, что мы на острове. Может быть, когда мы вернемся на Фиджи…

И что потом? Даже если он позариться на тебя на Фиджи, он вернется в Новую Зеландию, к своей жизни. И ты уйдешь… Хрен знает куда.

Кроме того, он не просто так бросил на меня эту брачную бомбу. Это был его способ сказать «не сейчас, и никогда». Как будто прежней причины было недостаточно.

Я не могу помочь, но чувствую себя полностью опустошенной и разочарованной. Я поцеловала его. О чем, черт возьми, я думала?  

Я вылезаю из воды и одеваюсь, пока Тай наполняет водой бутылки из ручья, добавляя туда какие-то очищающие таблетки.

— Может, нам вернуться и рассказать остальным? — спрашиваю я его.

— Я думаю, надо пойти вдоль этого ручья, посмотреть, куда он ведет. Если на этом острове что-то есть, люди пользуются источником воды, — он пристально смотрит на меня. — Ты готова?

— Готова ко всему, — говорю я ему, хотя на самом деле мне просто хочется вернуться в лагерь и побыть одной, попытаться осмыслить все, что только что произошло.

Даже если у меня будет больше времени, чтобы сосредоточиться на его отказе, мне станет только хуже.

Он кивает, и я следую за ним вниз по течению минут двадцать, проходим через лес.

Внезапно мы оказываемся на пляже.

Другая сторона рая.

— Черт возьми, — с благоговением произносит Тай.

Я вынуждена согласиться.

Лагуна с этой стороны гораздо больше и усеяна островками. Некоторые из них выглядят как крошечные песчаные выступы, вода достаточно мелкая, чтобы идти пешком, другие больше и дальше. Здесь как будто целый новый мир, с миллионом оттенков синего.

— Это невероятно, — говорю я, глядя на пляж.

Здесь повсюду растут цветы плюмерии, розовые, белые и желтые, их красота и ароматный запах наполняют пляж. Я останавливаюсь у одного из деревьев и глубоко вдыхаю аромат.

— Дейзи, — настойчиво говорит Тай. — Дейзи, иди сюда.

Я поворачиваюсь туда, где Тай скрылся в противоположном направлении, за пальмовой рощей. Я обошла их и увидела, на что он уставился.

О мой Бог.

Это домик.

ГЛАВА 14

ТАЙ

Домик, на который мы с Дейзи таращимся, похоже, был построен в 1970-х годах. Это бунгало, приподнятое на несколько футов над землей, с короткой лестницей, ведущей на террасу, дерево серое и выцветшее.

— Это остатки инициативы Дхармы, — шепчет Дейзи рядом со мной.

— Надо поискать люк, — говорю я ей. — Может, там внизу какой-нибудь шотландец нажмет на кнопку.

Она бросает на меня восхищенный взгляд.

— Рыжик, ты не единственная, кто смотрела «Остаться в живых», — сообщаю я ей, направляясь к домику.

— Странно, что ты не называешь меня Веснушкой, — замечает она.

— Прости, Гиллиган.

Я практически чувствую, как она закатывает глаза у меня за спиной.

Я рад, что мы снова в этом настроении, где мы можем поговорить и подшутить друг над другом. Я ненавидел злиться на нее, и у меня действительно не было причин. Я знал, что она совершила ошибку, я знал, что это было несчастным случаем. По крайней мере, она сделала это не нарочно.

Последние два дня я пытался справиться со своим гневом, направленным в основном на себя, на Дейзи и на сам океан, за то, что он пытался забрать еще больше жизней, которые для меня важны.

Я был в тяжелом состоянии, если не сказать больше, хотя и делал все возможное, чтобы скрыть это. Мне пришлось. Я чувствую ответственность за свою команду, за своих друзей… За Дейзи. Теперь, когда мы на суше, я чувствую, что моя цель — обеспечить безопасность всех, пока нас не спасут. Моя работа капитана еще не закончена.

— Кто пойдет первый? — спрашивает Дейзи, прежде чем быстро добавляет: — Чур не я.

Я пристально смотрю на ее дерзкую улыбку персиковых губ.

Губы, которые я пробовал на вкус, губы, которые жаждали большего.

Поцелуй с ней был, наверное, самым ярким моментом года, если быть честным. Я не могу вспомнить, когда в последний раз испытывал такую жажду к кому-то, не только физически, но и эмоционально. Будто я слишком долго держал эту клетку в своей груди, заржавевшую, закрытую, и наконец нашел ключ.

Дейзи еще не пробралась внутрь, но я думаю, что она пытается, и я отчаянно хочу позволить ей.

Но я не могу. Потому что я не такой. Из-за того, что Холли проделала со мной такое, я знаю, что если уступлю Дейзи, то пути назад уже не будет. Она будет владеть мной, всем мной, и я буду у ее ног.

Я не могу этого допустить.

Во-первых, мне нужно держать голову трезво, пока нас не спасут.

Мое будущее уже было разрушено. Мои надежды и сердце были стерты в порошок. Назовите меня трусом, но я сделаю все, чтобы не пройти через это снова. Даже если это означает сказать «нет» Дейзи.

Даже если я очень хочу сказать «да».

— Что? — спрашивает она меня. — Ты как-то странно на меня смотришь.

Я прочищаю горло, одаривая ее быстрой улыбкой.

— Просто пытаюсь понять, когда ты стала такой трусихой.

Хорошая работа, Тай.

Она смеется, кладет руку мне на плечо и подталкивает вперед.

— Ты же храбрый рыбак-копьеносец, воин маори. Иди и проверь.

Я пожимаю плечами и иду по заросшей траве к бунгало, осторожно поднимаясь по лестнице вдоль виноградных лоз, которые обвились вокруг перил.

Я просовываю голову в дверной проем. Похоже, здесь уже давно никто не был, хотя все не так плохо, как снаружи.

Там три пары коек, одна у задней стены, остальные по обе стороны от нее. Койки голые, только деревянные рейки. В комнате нет ничего, кроме низкого столика у противоположной стены, и четыре окна, закрытые ставнями. Дверь сорвана с петель, и хотя по полу ползут какие-то лианы, а вокруг снуют жуки. Я думаю, что это наша новая спальня.

— Это не отель пять звезд, — говорю я Дейзи, выходя и спускаясь по лестнице. — Но нам сойдет.

Она морщит нос.

— Там есть что-нибудь мерзкое?

— Не совсем. Пойди посмотри.

Поколебавшись, она поднимается по лестнице. Я не могу не смотреть на ее задницу, пока она идет. То, как она выглядит в этих джинсовых шортах, превращает мой мозг в кашу.

Идиот. Она обхватила тебя ногами, когда ты был голый, в нескольких дюймах от твоего члена, а ты ни хрена не сделал.

Она высовывает голову из бунгало.

— Все в порядке… Выглядит не очень удобно, но, по крайней мере, это не земля. Но может понадобиться, чтобы ты убил всех пауков.

— Я убью любого дракона, какого ты пожелаешь, — говорю я.

Я подхожу к передней части бунгало и рассматриваю всё вокруг. В нескольких ярдах отсюда есть еще один домик.

— Эй, я нашел люк, — говорю я ей.

Я иду через смесь травы и песка, пока не добираюсь до приземистого, низкого бетонного здания, окруженного цветами франжипани. Тут двери вообще нет. За ней я вижу еще один бетонный блок поменьше.

Внутри грязь, покрывающая то, что раньше было полом, а по стенам растут виноградные лозы. Посередине — куча столов и стальных стульев. На стенах, покрытых разросшейся листвой, висят старые схемы и карты. Реликвия принтера стоит в углу, собирая пыль.

— Ну что? — спрашивает Дейзи, просовывая голову внутрь.

— Не знаю. Может быть, это старая исследовательская станция. Это определенно не курорт.

— Что бы это ни было, тут никого не было уже целую вечность. Наверное, тут даже нет телефона или интернета.

Я оглядываюсь по сторонам. Рядом со старомодным калькулятором лежит стопка коричневых бумаг. Невозможно прочесть, что на них написано, но в углу стоит выцветшая марка с надписью «природа» или что-то в этом роде.

— Я думаю, что этот остров использовался как охраняемая территория дикой природы, — говорю я ей, оборачиваясь. — Но кто бы здесь ни был, он ушел очень, очень давно.

Мы выходим на улицу, и я направляюсь к другому зданию. Оказывается, это душевая кабина и туалет. Оба не соответствуют никаким стандартам.

— Туалетной бумаги нет? — спрашивает Дейзи, и в ее глазах пляшут огоньки.

Они никогда этого не забудут, не так ли?

— К твоему сведению, сейчас я в полном порядке, — говорю я ей. — Просто немного

— Зудит?

— Заткнись.

Она хихикает, и я изо всех сил стараюсь не обращать на нее внимания.

Мы оба смотрим на лагуну. Здесь действительно потрясающе, как будто совершенно другая экосистема, чем на другой стороне. Вода прозрачная и мелкая, что кажется, будто по ней можно дойти до всех островов. Я жалею, что оставил свой бинокль в лагере, мне любопытно посмотреть, есть ли какие-нибудь остатки зданий на других островах, хотя на первый взгляд кажется, что нет. Это место выглядит заброшенным.

— Вернемся и скажем молодоженам, чтобы они собирались, — говорю я ей.

— Ты действительно хочешь, чтобы мы переехали сюда?

— Тут есть укрытие, ручей с пресной водой, и, кажется, есть водосбор для дождевой воды на верхушке душевого блока. Я думаю, нам лучше здесь, будем защищены от любых штормовых волн и тому подобного.

Хотя, честно говоря, мне странно оставлять Атаранги там, где она сейчас. Не то чтобы она куда-то уедет, но я чувствую, что бросаю ее, когда она нуждается во мне, как бы глупо это ни казалось. Может быть, если я просто приведу Дейзи, Лейси и Ричарда сюда, я смогу остаться в другом лагере… Может быть, лучше, чтобы Дейзи тоже была на большем расстоянии от меня.

Хотя, даже если это то, что мне нужно, это не то, чего я хочу.

Мы возвращаемся в лагерь, идем вдоль ручья к водопаду, компас ведет нас дальше. К тому времени, как мы добираемся до другой стороны острова, кажется, что мы отсутствовали большую часть дня.

— Где вы были? — крикнула Лейси, когда мы, спотыкаясь, выбрались из джунглей на песок.

— Я собирался послать за вами поисковую группу, — говорит Ричард. — То есть только Лейси.

Мы рассказываем им о том, что нашли, от водопада и озера, до ручья и заброшенной исследовательской станции.

— Итак, необитаемый остров становится правда необитаемым островом, — размышляет Ричард. — Хороший поворот.

— Не очень хорошо для нас, — замечает Лейси. — Что там за исследование?

— Не знаю. Что-то связанное с природой. Может быть, моря, может быть, птиц, может быть, насекомых.

— Может быть, это как в «Острове доктора Моро», — говорит Ричард.

— Больше похоже на «Остров доктора Стояка», — говорит Дейзи, сдерживая улыбку.

Лейси упирает руки в бока и смотрит на сестру.

— Произносится как Бон-Эйр, а не Бонер. Это не означает стояк, понятно тебе? Доктор Бон-Эйр. От словосочетания «de bonne aire», что означает «красивый» или «с хорошей осанкой».

Я смотрю на Ричарда, который сейчас выглядит не очень хорошо.

— Это он тебе сказал? — говорю я Лейси, не в силах оставаться в стороне.

Лейси вздрагивает, как будто я ударил ее.

— Что? Это же правда.

Я смотрю на Ричарда, приподняв бровь.

— Эй, стояк, хочешь сказать ей правду о её новой фамилии?

Его кожа бледнеет, он поправляет свои разбитые очки. Прочищает горло.

— Ричард? — умоляюще спрашивает Лейси. — Скажи мне, что он ошибается.

Он смотрит на нее, вздернув подбородок.

— Помнишь, как ты солгала, что тебе нужно носить очки? — говорит он.

Она моргает, глядя на него.

Я бросаю взгляд на Дейзи.

— Эй, я голоден, а ты?

Я подхожу к костру, и она хихикает, когда мы быстро идем туда, оставляя молодоженов.

— Остров доктора Стояка, — говорю я ей. — Мне нравится, как ты мыслишь.

— Эй, ты же видел очертания острова, выглядит как сам понимаешь что, — говорит она. — Кроме того, это ты сегодня вытащил свой член.

— Ты подглядывала?

Она краснеет и отводит взгляд.

— Нет. Но теперь я жалею, что не сделала этого, чтобы потом подкалывать тебя.

— А что подкалывать то? Ты уже трогала его, не думаю, что мне есть чего стыдиться.

Она прикусывает губу так, что я сразу же возвращаюсь к тому моменту на лодке.

Черт, я должен перестать так думать. Я должен перестать флиртовать. Даже при том, что не хочется прекращать.

Я быстро улыбаюсь ей, пытаясь установить между нами хоть какое-то расстояние.

— Итак, ужин, — неловко говорю я ей.

Она наблюдает за мной, внимательно изучая мое лицо, и я не могу игнорировать вспышку разочарования на ее лице. Затем ей удается изобразить фальшивую улыбку.

— Пойдем поедим бобов.

~

Я автоматически просыпаюсь перед самым рассветом.

Еще темно, когда я встаю со спального мешка, стараясь ни на кого не наступить. Ричард и Лейси храпят, но даже без затычек для ушей я их почти не слышу. Они превратились в машины с белым шумом.

Я смотрю на Дейзи, которая лежит на боку, спиной ко мне. Я наблюдаю за ней несколько мгновений. Она выглядит крошечной, вся свернувшись, и меня поражает это неудержимое желание защитить ее. Не только в том смысле, который я всегда чувствовал, будучи капитаном, но в чем-то большем.

Я хочу защитить ее от любых опасностей, которые могут таиться на этом острове, но я также хочу защитить ее сердце от любой другой печали. В последнее время у нее были одни неудачи, потеря работы, изменил бывший, вся эта история с кораблекрушением.

Я хочу, чтобы она была счастлива.

Вот почему ей лучше не связываться с тобой. Ты в полном беспорядке. Ты живешь в Новой Зеландии, а она — в Америке. Даже если ты поддашься чувствам, ты знаешь, что дальше ничего не будет.

Эти мысли пессимистичны, но они верны. Нет смысла отрицать их.

Я игнорирую кислое чувство в груди и иду по песку. Сажусь у воды, наблюдая за восходом солнца, окрашивающим небо позади Атаранги в оттенки лаванды и орхидеи. Утро пурпурного оттенка омывает лагуну.

Каждый восход солнца имеет смысл. Каждый восход солнца — это шанс начать все сначала.

В наши дни это единственное, на что я могу рассчитывать.

После нашей вчерашней экспедиции на заброшенную исследовательскую станцию мы решили подождать до сегодняшнего дня, чтобы переехать туда. Ричарду и Лейси потребовалось много времени, чтобы перестать ссориться после того, как она узнала, что ее фамилия на самом деле Бонер, что означает Стояк, а не Бон-Эйр.

Есть часть меня, которая хочет остаться здесь, поэтому я думаю, что вернусь сюда позже. Я, наверное, буду ночевать здесь. Надеюсь, никто из них не обидится.

Когда я заканчиваю смотреть на восход солнца, я разжигаю огонь для завтрака, ожидая снова увидеть Дейзи. Когда она не появляется, я разочаровываюсь. Может быть, она решила держаться подальше от меня.

Это к лучшему.

В конце концов все встают, мы едим, не торопясь готовиться к новому дню, а потом все вместе пакуем вещи для путешествия по острову.

— Что ты делаешь? — спрашиваю я Дейзи, которая то и дело шныряет по лесу с палками и пальмовыми листьями.

— Я создаю новый знак, — говорит она. — Нужно упаковать свое дерьмо и все остальное.

— Не забудь вибратор, — кричу я ей.

Она бросает на меня злобный взгляд.

На этот раз путь вглубь острова занимает больше времени, так как Ричард видит только одним глазом и спотыкается каждые пару минут, изображая из себя Джерри Льюиса. Все устали от переноски вещей, а комары атакуют в полную силу. Кроме того, Лейси останавливается и изучает каждое растение, которое встречает, от гуавы (которую мы складываем в наши сумки, чтобы съесть потом), до сорняков с антисептическими и антибактериальными свойствами. Естественно, она берет и их образцы.

Наконец, мы подходим к водопаду.

На этот раз у нас с собой есть мыло и шампунь, так что все прыгают в бассейн и очищают себя к чертовой матери, включая меня, а затем мы приступаем к стирке, чтобы потом высушить одежду на пляже. После десяти дней в море и нескольких дней после крушения яхты нам всем это нужно.

Мы даже умудряемся пообедать немного крекеров и сухофруктов. Ричард пробует свои силы в рыбной ловле после того, как Дейзи рассказала ему о таинственной рыбе, но у нас нет никакой наживки. Я говорю им, что позже поищу моллюсков в океане и посмотрю, что мы сможем сделать. Свежевыловленная рыба на открытом огне была бы хорошим способом приветствовать нашу (временную) жизнь в новом лагере.

Когда мы, наконец, добираемся до бунгало, все вымотаны. У нас как раз достаточно энергии, чтобы высушить вещи на пляже, выбрать кровати и немного погулять вокруг.

— Я никогда не видела столько разных видов плюмерии в одном месте, — удивляется Лейси.

— Я думала, ты ненавидишь цветы, — говорит ей Дейзи.

Лейси бросает на нее недовольный взгляд.

— Ты сама никогда этого не говорила, но ты намеренно не использовала цветы на свадьбе. Это было странно. Но видимо, ты у нас только по растениям.

— Я когда-то выращивала розы, помнишь? — говорит она.

— Значит, это никак не связано с тем, что меня назвали Дейзи? Как цветок маргаритка? Поэтому ты меня тоже ненавидишь?

Лейси закатывает глаза.

— О боже мой! Ты правда так думаешь?

А, черт. Сестры собираются снова взяться за это дело. Каждый день новая ссора. Может быть, спать в одном здании — не самая лучшая идея.

Я бросаю взгляд на Ричарда, чтобы обменяться с ним взглядом «О Боже», но он в шоке смотрит через мое плечо.

Наверное, опять чертов козел, думаю я, оборачиваясь.

Нет.

Это мужчина.

— Здравствуйте, — говорит он.

Мы все четверо прыгаем одновременно. Лейси кричит.

— Извините, я не хотел вас напугать, — говорит он с американским акцентом, протягивая руки, как бы успокаивая нас. — Меня зовут Фред. Фред Фергюсон.

Фред Фергюсон — пузатый коротышка, с густыми седыми усами и лысеющими волосами на макушке. У него большие светоотражающие солнцезащитные очки, которые выглядят прямо из 80-х, одетый в грязную футболку с надписью «Пиво мне» и красные шорты-карго. Без обуви.

— Привет, Фред, — осторожно говорю я. — Откуда ты взялся?

Так неожиданно, вошел в нашу жизнь.

Фред хихикает и жестикулирует за спиной.

— По ту сторону этих пальм есть шлюпка. По пляжу. Пришел оттуда, — он показывает на один из самых длинных островов далеко за лагуной. — Вчера я заметил, как вы оба тут ходили, — кивает он мне и Дейзи. — Слышал о вашей лодке. Примите мои соболезнования.

— Как вы узнали о лодке? — спрашиваю я.

— Здесь почти нечего делать, кроме как считать птичьи яйца и слушать радио, а птицы сейчас не кладут.

— Вы ученый? — спрашивает Ричард.

Хороший вопрос, потому что он не похож на ученого.

Фред кивает. Он засовывает руки в карманы и раскачивается на пятках.

— Да. Я здесь уже около трех месяцев.

— Три месяца! — восклицает Лейси.

— И совсем один, — говорит он. — Надеюсь, вы, ребята, не вините меня, но когда я услышал по радио сообщение о том, что ваша яхта разбилась о рифы, я был благодарен Богу за компанию. Я ужасно долго был в одиночестве.

— Разве обычно не посылают помощника? — спрашивает Ричард.

— Да. Его звали Дейл. Хороший парень. От него пахло чесноком. Но его жена была беременна, роды начались на два месяца раньше срока. Он должен был вернуться. Жена и ребенок сейчас в порядке, не беспокойтесь, но он не вернется, и ему не нашли подходящей замены. Я останусь здесь, пока не прибудет следующая группа исследователей. Наверное, через несколько недель, но они уже давно так говорят, — он замолкает, косится на нас. — Ребята, у вас есть пиво?

— Хотелось бы, — говорит Дейзи.

Он выглядит опустошенным.

— Жаль. Я бы сейчас оторвался на каком нибудь рок-н-ролл концерте.

— На кого ты работаешь? — спрашивает Лейси.

— Охрана природы, — говорит он. — Они работают с фиджийским правительством, пытаются здесь изучить популяцию сернистой мизомелы, после того как крысы были уничтожены несколько лет назад.

— А где же «здесь»? — спрашиваю я. — На картах нет ни одного названия.

— Остров Плюмерия. А весь этот район, — он широким жестом указывает на лагуну. — Это Атолл Плюмерия.

— Я так и знала! — Лейси вскрикивает.

Мы все смотрим друг на друга. Она пожимает плечами.

— Ну, я знала, что пейзажи Плюмерии весьма примечательны.

Дейзи качает головой.

— А это что такое? — я указываю на казармы.

— В свое время тут изучали самые разные вещи. Это место никогда не было заселено, так что, кроме крыс, сбежавших с лодок, атолл может многое предложить с точки зрения дикой природы.

— Ну и как ты это объяснишь? — драматично говорит Дейзи, указывая на козла, который подошел сзади Фреда.

Козел стоит рядом с ним, как собака.

— Уилсон? Понятия не имею, как он сюда попал. Хотя он говорит, что пробыл здесь довольно долго, — Фред смотрит на козла.

Козел смотрит прямо на него.

Я хмурюсь, опасаясь, что Фред слишком долго пробыл на солнце.

— Прости. Это тебе сказал козел?

— Ага, — говорит Фред, наклоняясь и гладя Уилсона по голове. — Мы прекрасно ладим.

— Что еще сказал тебе козел? — подозрительно спрашивает Дейзи.

— Э-э, извини за прямоту, Фред, — говорю я ему, прерывая Дейзи (потому что кто знает, к чему шел этот разговор). — Ты можешь как-нибудь вызвать спасателей для нас? Мы должны перезвонить в поисково-спасательную службу с нашего спутникового телефона, но, может быть, у тебя есть связь получше.

— Конечно, — говорит он, хотя и выглядит немного разочарованным. — Он жестом показывает за спину. — Моя шлюпка вместит кого-нибудь из вас двоих. У меня есть хорошее бунгало. Смывной туалет.

— Туалет! — восклицает Дейзи.

— Мы бы с удовольствием посмотрели, что ты там исследуешь, — говорит Лейси, тыча пальцем в Ричарда. — И помочь тебе. Мы оба ботаники из Университета Отаго.

— Да? — говорит Фред, поглаживая усы. — Это очень интересно, — он смотрит на меня и Дейзи. — Вы двое не возражаете? Я вернусь за вами попозже.

— Не беспокойся о нас, — говорю я ему. — Мы будем в порядке.

Фред, Лейси и Ричард машут рукой и исчезают за кокосовыми орехами.

Уилсон остается на месте. Уставился на нас.

— Зачем ты это сделал? — Дейзи драматично стонет. — Смывной унитаз, Тай!

— Расслабься, — говорю я ей. — Ты предпочитаешь общаться с Фредом, а не со мной?

— Я лучше воспользуюсь туалетом и настоящей туалетной бумагой, чем буду болтаться с тобой.

— Справедливо.

Но втайне я рад, что она остается.

И это не предвещает ничего хорошего. 

ГЛАВА 15

ДЕЙЗИ

Дневник Дейзи: день…что такое дни?

Дорогой дневник,

Давненько я в тебе не писала. Я думаю, что нет смысла писать вступление, потому что я просто говорю сама с собой, пишу всё, что происходит, хотя не думаю, что будущая Дейзи хоть когда-то забудет последние несколько дней. Тем не менее, если мне когда-нибудь придется писать мемуары, основанные на времяпровождении здесь, это будет моя проверка фактов.

Но как бы то ни было, подводя итог, лодка зарифилась (моя вина, по сути), и мы поплыли к берегу, Тай связался со спасателями, и они сказали: «расслабься, парень, мы приедем как только сможем», а потом мы с Таем пошли исследовать местность, поплавали, и я поцеловала его, я не должна была этого делать, и теперь между нами все странно.

А еще я узнала, что он женат. Насколько это безумно? Я не ожидала такого. Да, не обязательно всем подряд говорить о бывших, хотя, Господи, я много говорила о своих. Даже Лейси не упоминала об этом, хотя она даже не хотела рассказывать о его сестре. Потом я узнаю, что он секретный агент или что-то в этом роде? Телосложение у него подходящее.

Теперь мы живем в том, что он называет казармами, то есть в старой исследовательской станции. Козлоног, ученый (не настоящий козлоног), живет за лагуной (мы сейчас на южной стороне острова). Вчера он повез Лейси и Ричарда на свои раскопки на каком-то другом острове. Когда они вернулись, они сказали, что он вызвал помощь и что нас спасут через два дня! Ура! Еще они привезли кое-какие припасы, дополнительный спальный мешок и подушку, полотенца и некоторые кухонные принадлежности.

Я лежу на кровати, которая представляет собой всего лишь деревянные перекладины, и как бы неудобно это ни звучало, спальный мешок немного смягчает. Подушки у меня по-прежнему нет, но свернутая одежда прекрасно справляется с её задачей (хотя она все еще пахнет дизельным топливом, даже после стирки).

Недавно взошло солнце. Наверное, мне следует встать, но я знаю, что Тай в это время всегда один, и после того, как я поцеловала его, я чувствую себя ужасно. Хотя вчера мы хорошо провели время, убирая вещи, как в старые добрые времена.

Но кого я обманываю? Даже старые времена никогда не были легкими. Если мы не флиртовали, то ссорились.

На этот раз я не хочу ссориться. Я хочу просто… быть с ним.

Я вздыхаю и закрываю дневник.

Симфония храпа Ричарда и Лейси усиливается в комнате, хотя прошлая ночь была лучшим сном. В последнее время мне требовалась целая вечность, чтобы заснуть, потому что я чувствовала, как жуки ползают по мне, и я все время думала о всей сложившейся ситуации, перебирая все возможные ужасные сценарии в этом бесконечном вращении. Но прошлой ночью я, наверное, сразу отрубилась. Я даже пыталась не спать, чтобы посмотреть, когда Тай вернется. Он исчез около десяти, вот и все.

Я сажусь и смотрю на его кровать в тусклом свете. Не уверена, что он даже спал тут, его спальный мешок исчез.

Я встаю, натягиваю юбку, майку и выхожу на палубу.

Вау. Ну и вид.

С этой стороны острова восход солнца не так заметен, но это не делает его менее зрелищным. Как и говорил Тай, восход солнца — это единственное, на что можно положиться, когда не можешь рассчитывать ни на что другое. Каким бы неопределенным ни было будущее, солнце все равно встает.

И тут я вижу его.

Плывет через лагуну к маленькому островку.

У него такой вид, будто он на задании, быстро плывет.

Потом я вижу, к чему он плывет.

В лучах восходящего солнца поблескивает мой чемодан, выброшенный на берег.

О боже мой!

Не раздумывая, я стягиваю юбку и бегу в воду в одной белой майке и нижнем белье, хлюпая по воде. Тай достигает берега крошечного островка и оборачивается, увидев, как я плыву к нему.

— Дейзи, посмотри, — говорит он, подходя к чемодану. — Когда я в последний раз проверял лодку, я его не видел. Я подумал, что он уплыл в море через дыру в корпусе.

Он ухмыляется, как будто выиграл в лотерею.

— О боже, — задыхаясь, кричу я, шлепая по воде, пока не падаю на белый песок рядом с чемоданом. — И ты смеялся надо мной за то, что я его притащила.

— Не увлекайся пока. Всё, может быть, промокло.

Но я знаю, что купила правильный блестящий чемодан из розового золота. Я быстро расстегиваю молнию, открываю крышку, и внутри оказывается чемоданчик поменьше.

Совершенно сухой.

Я вскрикиваю, Тай помогает мне вытащить, мы плюхаем его на песок.

— Я никогда не думала, что буду счастлива увидеть свои вещи снова, — говорит он.

Я смеюсь и расстегиваю молнию на чемодане поменьше. Помните, как в «Криминальном чтиве», когда Сэм Джексон открывал чемодан, золото отражалось на его лице? Вот на что это похоже.

— Черт, — говорит Тай.

Он протягивает руку и берет бутылку водки, которую я выиграла в покер, а я достаю бутылку «Совиньон блан». Под ним — две бутылки «Пино Нуар». Ни одна бутылка не разбилась, благодаря всей одежде, в которой они уютно устроились.

Одежда! Я радостно натягиваю свою любимую поношенную толстовку и прижимаю к себе. Мне все равно, если здесь слишком жарко, меня это успокаивает. Тай сидит рядом со мной на песке и наблюдает. Я не могу прочитать выражение его лица.

— Что? — спрашиваю я его.

— Ничего, — говорит он, одаривая меня мягкой улыбкой, и начинает отвинчивать крышку водки. — Что еще у тебя там есть?

Я начинаю рыться.

— Книги, которые ты не будешь использовать в качестве туалетной бумаги, — я поднимаю глаза и вижу, что он пьет прямо из бутылки. — Что ты делаешь?

— Напиваюсь. А на что похоже?

— Сейчас, как бы, 7 утра.

— Рыжик, время на необитаемом острове похоже на время в аэропорту. Здесь нет никаких правил.

— Неужели? — я тянусь к нему. — Дай мне.

Я беру бутылку водки и делаю глоток, немного стекает по подбородку. Горло обжигает, особенно потому, что я почти ничего не ела.

— Эй, полегче, не трать всё, — говорит он, забирая бутылку обратно.

— Тай, мы не можем сидеть здесь и пить водку.

— А почему бы и нет?

Я смотрю на домики, стоящие в тени джунглей.

— Потому что…

— Твоя сестра и Ричард вчера ушли с Фредом и вернулись с подушкой и спальным мешком. А у нас нет подушек, — он жестикулирует.

— Но я заметила, что ты не спал в бунгало прошлой ночью, — говорю я ему.

Он поджимает губы и кивает, отводя взгляд и возвращая мне бутылку.

— Я ночевал в лагере. Я как раз возвращался сюда, когда увидел твой чемодан.

— Почему?

Он пожимает плечами.

— Даже не знаю. Просто мне показалось, что у меня есть…незаконченное дело.

Я прочищаю горло, втыкая бутылку в песок между нами.

— Знаешь, Лейси рассказала мне о твоей сестре.

Он не выглядит удивленным. Просто кивает.

— Мне очень жаль. Я знаю, что это, наверное, тяжело.

Он снова пожимает одним плечом.

— Для меня это не сложнее, чем для всех остальных.

— Ты хочешь поговорить об этом? — спрашиваю я, надеясь.

— Не совсем, — он берет бутылку. — Я хочу выпить.

Я смотрю, как он делает еще более длинный глоток.

Он возвращает бутылку мне.

— Перестань осуждать, — говорит он. — Присоединяйся ко мне. Мы можем хотя бы отпраздновать свое спасение.

— Выпьем за это, — я беру бутылку и делаю глоток.

Когда Фред, Лейси и Ричард вернулись вчера из своей экспедиции, Фред сказал нам, что ему удалось снова связаться с поисково-спасательной службой Сувы. Они в очередной раз сказали, что мы не входим в их список приоритетов. В конце концов, мы больше не в опасности, были другие люди, о которых нужно позаботиться. Затем Лейси попросила Фреда связаться с его командой в заповеднике. Они были намного полезнее. Сказали, что через пару дней пришлют самолет, чтобы высадить нового ученого, а нас отвезут обратно на Фиджи.

Еще несколько дней, и мы свалим отсюда!

— Представь, если бы мы застряли здесь на такое же время, как и Фред? — я задумываюсь.

Тай не колеблется.

— Я бы смог.

Конечно, он мог бы. Я откидываюсь на локти, вытягивая ноги перед собой на песке. Вода мягко плещется о берег чуть ниже.

— Мускулистый молчаливый тип, не нуждающийся в компании.

Он пожимает плечами, его глаза останавливаются на моей груди, которая, как я теперь понимаю, практически выставлена напоказ в промокшем белом топе.

— Ну я бы не возражал против компании, — говорит он, понизив голос. 

 Я сглатываю. Наблюдаю за тем, как его глаза изучают меня, а затем поднимаются к моему лицу.

— Фреду так не повезло, — напоминаю я ему.

— И мне тоже.

Что ж, вполне возможно.

— Знаешь, для мужчины, который притворяется, что не испытывает ко мне влечения, ты смотришь на мою грудь так же, как смотрел на водку.

На это он ничего не отвечает. Просто издает недовольный звук. Схватив бутылку, он встает на ноги и идет к небольшой пальмовой роще. Он прислоняется к пальме спиной ко мне и пьет, глядя на восточную сторону лагуны.

В любой другой ситуации это было бы идеальным решением. Я, на частном острове, с идеальным мужчиной, в раю.

Ну, Тай не идеален. Очевидно, что нет. Но если я позволю своему разуму убежать от меня, он может быть идеальным для меня. Он просто еще не знает об этом.

Он не хочет. Девочка, пойми намек.

Я должна оставить его в покое. Я должна понять намек.

Я лезу в чемодан и нахожу маленькую баночку, завернутую в салфетку. Это банка меда манука, которую я взяла в Расселе. Звучит странно, но я собиралась завернуть его и подарить самой себе, когда мне станет грустно.

Я откручиваю крышку, опускаю палец в жидкое золото и засовываю его в рот.

Нет ничего слаще.

Я на мгновение закрываю глаза и наслаждаюсь блаженством. Вкус танцует на моем языке. Мед — это простое удовольствие, дар богов, который наш организм мгновенно распознает. Особенно после того, что я несколько дней не ела ничего, кроме консервов.

Я встаю и несу банку Таю, который все еще пьет водку, глядя в никуда.

— Тай, — шепчу я, засовывая палец в банку.

Я стою прямо перед ним, вытянув палец, с которого капает мед.

Он моргает, глядя на него.

— Где ты это взяла?

— Открой рот.

Его глаза встречаются с моими, и на мгновение мне кажется, что он будет очень упрямым и откажется.

Затем он делает то, что ему говорят.

Открывает рот.

Этот великолепный, чувственный рот.

Обхватывает губами мой палец и делает один долгий глубокий вдох, который я чувствую до самых пальцев ног. Его глаза не отрываются от моих, когда его язык скользит по моей коже. Он издает стон, и я думаю, что это самый сексуальный звук, который я когда-либо слышала.

Медленно, не прерывая зрительного контакта, он хватает меня за руку и медленно вытаскивает мой палец, и о боже, я уже мокрая между бедер.

Это… это… интенсивно.

Бутылка с водкой падает из его рук на песок.

Затем он берет мою руку и снова окунает мой палец в мед.

Проводит пальцами по моим ключицам.

Боже.

Его глаза хитро сверкают. Он опускает голову и медленно проводит языком по ключицам. Я поражена всеми чувствами. Я вдыхаю запах шампуня, которым он пользовался после нашего водопадного душа, смотрю на его густые, великолепные волосы, ощущаю вкус меда, слышу, как громко стучит мое собственное сердце, чувствую его губы и язык, когда они сосут мою чувствительную кожу, покусывание его зубов.

Я внутренне содрогаюсь, а его голова опускается все ниже и ниже по моей груди. Он делает паузу, отстраняется, глядя на меня сквозь ресницы. Я втягиваю воздух, напрягаясь, узнавая темную чувственность в его взгляде.

Он хочет меня.

Нет никакого отрицания.

Одной рукой он все еще держит меня за запястье, а другой тянется к моей груди. Нежно обхватывает ладонями, мой сосок уже затвердел сквозь мокрую майку. Я умираю на ногах.

Его большой палец слегка касается моего соска, мое дыхание прерывается, когда его рука поднимается к моему плечу, скользит вниз, прежде чем дергает за вырез, моя грудь выскакивает. Он наклоняется, как будто собирается поцеловать меня в губы. От него пахнет медом и водкой, дыхание хриплое, взгляд голодный. Он облизывает губы, глядя на мой рот, затем снова окунает мой палец в мед и проводит кончиком пальца по моему соску.

Блять.

Я задыхаюсь, когда он опускает голову, обхватывая, сжимая, разминая мою грудь, потом высасывает сладость из затвердевшего соска. Я таю у него во рту, таю у себя между ног. Моя голова откидывается назад, и я смотрю на небо, на это утреннее небо, моя грудь выпячивается вперед, он пожирает меня, его губы сосут и тянут, его язык облизывает и дразнит.

— О боже, — шепчу я.

Я упаду на колени, если он будет продолжать в том же духе.

И все же я не хочу, чтобы он останавливался.

Он стонет мне в грудь, затем стягивает с меня топ, обнажая обе груди.

— Чертовски великолепно, — бормочет он, прижимаясь к ним ладонями, исследуя их ртом.

Затем он внезапно останавливается.

Он отстраняется и кладет одну из своих рук мне на затылок, удерживая меня на месте, прижимается своим лбом к моему. Его глаза зажмурены, он тяжело дышит. Пытается держать себя в руках.

Я больше не хочу, чтобы он контролировал себя.

Может быть, все дело в водке. Может, все дело в мёде.

Может быть, это потому, что это Тай Уэйкфилд, человек, который полностью уничтожил меня.

Но я отпустила мёд, банка упала на песок. Я кладу руки по обе стороны от его лица, его щетина грубая, скоро будет борода.

Я жду, пока он откроет глаза.

— Трахни меня, — говорю я ему охрипшим от удовольствия голосом.

Я вижу борьбу в его глазах. Желание сказать «нет», желание сказать «да».

В мгновение ока он разворачивает меня так, что я с силой прижимаюсь к пальме, шершавая кора впивается мне в затылок.

Он целует меня грубо, с нетерпением, зубами, губами, языком, создавая ураган, который с радостью поглотит нас. Руки щиплют меня за сосок, сжимают в кулак конский хвост. Они скользят по моим бедрам, затем между ними.

Поцелуй углубляется, жаркий, грязный, такой поцелуй, от которого у меня закатываются глаза, а пальцы ног скручиваются в песок. Его пальцы отодвигают мое нижнее белье, уже промокшее от океана и от моей собственной смазки.

Я практически умоляю об этом, когда его палец скользит по моему клитору.

Ах…

Я кричу ему в рот, нуждаясь в большем. Мои ноги раздвигаются еще на дюйм.

— Черт, — бормочет он мне в губы. — Ты промокла насквозь.

— Это не должно тебя удивлять.

Он ухмыляется. Я знаю, что он вспоминает мой сексуальный сон, в то время как его палец медленно двигается, пока не проскальзывает внутрь меня.

Теперь пути назад нет.

Я задыхаюсь, порнографически стону, и немедленно сжимаюсь вокруг него. Потом еще один палец. Потом еще один.

— Сколько тебе нужно? — спрашивает он, теперь уже губами касаясь моей шеи, оставляя быстрые, острые поцелуи.

Я хрипло рассмеялась.

— Стандарты моей киски высокие, но твой член подойдет.

— Потерпи, милая, — говорит он, облизывая мочку уха, заставляя меня дрожать.

Он нашел одно из многих сладких местечек. У меня мурашки по коже.

— Думаю, я уже долго терплю, — с трудом выговариваю я.

— Может быть, — он начинает медленно двигать пальцы внутрь и наружу. — Я хочу, чтобы ты кончила мне на руку. Я хочу знать, каково это. Хочу заставить тебя сделать это, прямо здесь.

Мои колени начинают подгибаться, когда я пытаюсь приспособиться к его напряженной руке.

— Тогда тебе придется меня ловить, если я упаду.

— Я готов, — говорит он, наклоняется и берет мою нижнюю губу зубами, прежде чем медленно втянуть ее в рот.

Все мысли вылетают у меня из головы, когда его большой палец трется о мой клитор.

Давление внутри переходит все границы. Моя кожа вспыхивает, как будто я в огне, а потом…

Я падаю и кончаю, прислонившись к пальме.

Едва внятные звуки вырываются из моего рта, когда я чувствую, как мое тело разрывается от удовольствия. Я дрожу, трепещу и держусь за Тая, когда все вокруг превращается в кометы и падающие звезды.

В конце концов, каким-то образом, я возвращаюсь к реальности. Солнце так ярко светит, а Тай все еще нежно гладит меня своей большой рукой, его умелые пальцы расслабляются. Он кусает губы, когда улыбается мне, его глаза мерцают дикостью и желанием, которые только усилились.

Я все еще пульсирую, когда он вытаскивает свои пальцы из меня. Мои глаза едва фокусируются, когда я смотрю, как он облизывает указательный палец. 

— Не знаю, что слаще, — хрипло говорит он. — Ты или мёд. 

Этот человек умеет говорить правильные вещи. 

Он тоже заслуживает хорошего. 

С ленивой, удовлетворенной улыбкой на губах я наклоняюсь и хватаю его член в плавках, толстый, длинный и твердый. Его рот приоткрывается, из него вырывается стон. 

Я опускаюсь на колени в песок, расстегиваю липучку на верхней части его шорт, а затем стягиваю их, чтобы его член выскочил наружу. 

Чуть не выколол мне глаз. 

Но, боже мой, это великолепно. Я видела много членов, чтобы быть своего рода экспертом, и, может быть, я немного предвзята, но у Тая — самый идеальный пенис, который я когда-либо видела. Настолько большой и пугающий, насколько это возможно, его член толстый, средний и красивый. 

Импульсивно я наклоняюсь и облизываю кончик, мой язык наслаждается соленым вкусом его предэякулята. У меня маленькие руки, и я едва могу его удержать. 

— Черт возьми, — ругается Тай, обматывая мой хвост вокруг своей руки. 

Я пристально смотрю на него, убеждаясь, что он наблюдает за мной, и начинаю.

ГЛАВА 16

ТАЙ

Я не думаю, что когда-либо видел более прекрасное зрелище, чем Дейзи Льюис на коленях, пристально смотрящей на меня своими большими глазами, и свой член твердо лежащий в её крошечной руке.

Все сомнения, которые у меня были по этому поводу, теперь полностью уничтожены к тому времени, когда она открыла свой дерзкий маленький рот и скользнула кончиком внутрь.

Что такое «сомнения»?

Я зажмуриваюсь и стону, не в силах сохранять хладнокровие. Я отчаянно хочу схватить ее затылок и начать трахать в рот, но я джентльмен в душе, и знаю, что мне нужно сохранить эту дикость на потом.

Но сейчас я дергаю ее за хвост, показывая, что хочу большего.

Она стягивает с меня плавки, хватает за голую задницу и впивается в нее ногтями. Ласкает член языком, пока я не забываю свое имя, скользя в ее влажный рот и обратно, ее хватка очень крепкая. Она сдвигает пульсирующую нижнюю часть зубами, вызывая еще один задыхающийся стон из глубины моей груди, а затем сосет кончик.

Я долго не протяну, если она будет продолжать в том же духе.

— Стой, — с трудом выговариваю я хриплым голосом.

У меня такой голос, будто я умираю. Мое тело борется против меня, желая, чтобы она продолжала, чтобы выстрелить спермой прямо в заднюю часть ее горла.

Но в глубине души я не хочу терпеть. В конце концов, я так долго ее ждал.

Дейзи не слушает.

Я смотрю на нее сверху вниз, и она смотрит на меня со злым блеском в глазах.

— Не заставляй меня, — хрипло говорю я, используя ее конский хвост как рычаг и дергая ее голову назад, оставляя след слюны от кончика моего члена к ее рту.

Черт возьми.

— Ты хочешь, чтобы я прекратила? — ласково спрашивает она, хотя в ее глазах мелькает тревога, как будто она думает, что я ее отталкиваю.

Я не виню ее за такие мысли.

— Что ты мне сказала до этого?

Она поджимает губы.

— Кажется, я попросила трахнуть меня.

— Ты же знаешь, мне трудно подчиняться приказам.

— Даже приказам твоего первого помощника?

Она — мой первый помощник. Эта мысль зажигает что-то внутри меня.

— Первый помощник кланяется капитану, — говорю я ей, выпрямляясь и складывая руки на груди.

Я очень хорошо представляю, как выгляжу сейчас, стоя перед ней вот так, голый, с торчащим членом, а она передо мной на коленях.

— Трудно кланяться, когда стоишь на коленях.

— Первый помощник делает то, что я говорю. При любых обстоятельствах. Сними майку. Покажи мне свои великолепные сиськи.

Внутренний трепет пробегает по моему позвоночнику, когда я смотрю, как она покорно подчиняется, снимает мокрую майку.

Боже мой, она — воплощенная мечта.

Она невероятна. Каждый дюйм ее тела.

— Всё? — застенчиво спрашивает она.

Я понимаю, что сейчас проживаю фантазию любого мужчины.

Новое название для этого места: Остров фантазий.

— Встань на четвереньки. Обернись, — я прочищаю горло.

Ее брови приподнимаются, а затем она озорно улыбается.

— Есть, капитан, — говорит она, явно наслаждаясь этой ролевой игрой.

А может быть, она вообще не играет.

Она падает вперед, ее сиськи качаются, затем поворачивается, пока ее задница не оказывается передо мной.

Я ловлю момент, чтобы полюбоваться видом, проводя рукой вверх и вниз по члену, думая, как легко было бы просто кончить прям на ее спину.

Я опускаюсь на колени и кладу руки ей на бедра. Она слегка вздрагивает от моего прикосновения, предвкушая следующий шаг.

Мои пальцы скользят под края ее нижнего белья и тянут их вниз, вниз, вниз по ее пышным бедрам и икрам. Кожа у нее такая кремовая и бледная, что почти сливается с песком. Но еще её кожа светится, как будто тепло внутри нее излучается наружу.

Ты чертовски везучий ублюдок.

И скоро мне повезет еще больше.

Я опускаю голову и быстро прикусываю одну ягодицу.

Она взвизгивает.

Я ухмыляюсь.

Затем я раздвигаю ее половые губы и отправляюсь в путешествие, мой язык облизывает везде.

Возможно, всё слишком быстро, но я не испытываю никаких угрызений совести, делая это с Дейзи. Я знаю ее достаточно хорошо, и могу предположить, что ей нравится.

Это ей определенно нравится.

Она прижимается к моему рту, громко постанывая.

— Твою мать, Тай, — кричит она.

Я бормочу, прижимаясь к ней, чтобы убедиться, что она близка к оргазму, а затем отстраняюсь.

Прежде чем она успевает перевести дыхание, я хватаю ее за бедро одной рукой и кладу свой член на другую, дразня ее влажный вход.

— Думаю, сейчас самое время спросить, принимаешь ли ты таблетки, — говорю я, чувствуя себя немного смущенной, что позволил всему зайти так далеко.

— Да, да, — нетерпеливо говорит она, смотрит на меня через плечо, ее лицо пылает. — Я защищена, у меня спираль, я чиста.

— Просто хотел быть уверенным, — я замолкаю.

Не нужно говорить ей, как давно я не был с кем-то, и что я обычно принимаю все меры предосторожности. Презервативы были единственной вещью, которую я не подумал упаковать с собой.

— Тай, — хнычет она, задыхаясь от нетерпения.

— Капитан Уэйкфилд, — говорю я ей, ухмыляясь.

— Капитан Уэйкфилд. Чего ты ждешь?

Ничего.

Я делаю глубокий вдох и одним быстрым, сильным толчком погружаю свой член глубоко в нее.

— Черт возьми! — Дейзи взвизгивает, и я понимаю, что, возможно, был немного груб.

Я уже собираюсь извиниться, когда она кричит:

— Ещё!

Это я могу сделать. Я медленно выхожу и снова пронзаю ее, пальцами оставляя синяки на бедрах.

Теперь я стону, мои глаза закрываются, а голова возвращается к небу. Мы медленно выстраиваем ритм. Ее задница трясется и покачивается с каждым намеренным толчком, побуждая меня двигаться сильнее, глубже. Я крепче прижимаю ее к себе, наклоняю и настраиваю себя так, чтобы тереться о нее во всех нужных местах.

— О боже, — произносит она сквозь стон. — Да, ещё…

Вся поддержка, в которой я нуждаюсь.

Я прикусываю губу и продолжаю толкаться, пот льется с меня, брызгая на ее кожу. Не теряя ритма, я опускаю руку и нахожу ее клитор, мягкий и шелковистый, жаждущий моего прикосновения.

— Тай, — всхлипывает она. — Я сейчас кончу…

Я знал, что так и будет. Если я чему-то и научился из ее снов, так это тому, что она быстрая девочка.

И, несмотря на все мои усилия держаться, это не займет у меня много времени.

Скользя пальцем по ее набухшему клитору, я поглаживаю чувствительный комок нервов, пока она не напрягается. Затем, когда она выкрикивает мое имя и начинает трястись и дрожать, сжимая мой член.

— Блять, блять, блять, — рычу я, толкаясь сильнее и глубже, быстрее, как будто пытаюсь вонзить ее прямо в песок.

Все внутри напрягается от яиц до груди, а потом меня накрывает цунами, оргазм разрывает на части и тащит в море.

В этих глубинах я даже не знаю, что делаю. Я — бессвязный беспорядок, человек, который тонет все быстрее и быстрее, пока всё не становится черным.

— Черт возьми, — с трудом выговариваю я, частично падая на Дейзи, чье лицо уже прижато к песку, не в силах удержаться на ногах, ее задница приподнята.

Что это вообще было? Как такое вообще возможно?

Черт.

Мне кажется, что проходит вечность, прежде чем мое сердцебиение замедляется, а дыхание приходит в норму, но время перестает иметь значение. Я никуда не спешу, всё, что мне нужно — это быть прямо здесь. Мой член все еще внутри нее, мягко пульсирует. Моя горячая, влажная кожа прижимается к ней, мы оба сгораем под восходящим солнцем.

Но в конце концов нам придется разойтись. 

Я выпрямляюсь, провожу рукой по ее спине, покрывая легкими поцелуями позвоночник, прежде чем схватить ее за бедра и вытащить. 

Я не знаю, что ей сказать. Я не знаю, есть ли вообще, что сказать. 

Но какая-то часть меня хочет поблагодарить ее. 

За настойчивость. За то, что открыла мне глаза. 

Я знал, что это будет не просто случайный трах, и поскольку реальность медленно возвращается, я знаю, что хочу большего. 

Я хочу, чтобы мы были вместе. Вот так просто. 

До каких пор? — спрашивает голос в моей голове. 

У меня нет ответа. 

Но я знаю, чего хочу. 

— Я думаю, что это первый раз за поездку, когда я получила солнечный удар, — говорит она мне, поворачиваясь и вставая на колени. 

Она показывает мне свои ладони, которые все красные. 

— Извини, — говорю я ей, хотя на самом деле мне совсем не жаль. 

Я поднимаюсь на ноги и хватаю ее за руку, поднимая на ноги. Я показываю на наши колени, тоже красные. 

— Похоже, это опасно для работы. 

Она улыбается, а потом вдруг стесняется. Наверное, потому, что мы оба стоим голые в ярком свете, хотя, возможно, это потому, что я только что трахнул ее как сумасшедший. 

Я наклоняюсь и поднимаю одежду, протягивая ей. 

— Возможно, тебе это понадобится. Как бы мне ни хотелось остаться на голом острове весь день, я не уверен, что твоя сестра оценит это. Ричард мог бы. 

Она со смехом выхватывает у меня одежду. 

— Голый остров, — говорит она, натягивая одежду, а я плавки. — Мне нравится. Пожалуйста, скажи мне, что это частный остров. 

— Только двое, Рыжик, — говорю я ей. 

Ты и я. 

Она выглядит довольной. 

Услышав шум и оглянувшись, я вижу, что это всего лишь маленькая акула, пришедшая проверить, из-за чего поднялась суматоха в воде. 

— В следующий раз повезет больше, — говорю я акуле и направляюсь обратно по песку к домикам. 

Я чувствую себя солдатом, вернувшимся с войны.

***

Все видят рыбу и тут же набрасываются на меня, поздравляя, как будто я герой. Должен сказать, что после того, как я почувствовал, что сильно облажался на протяжении большей части этой поездки, мне приятно обеспечить их. Как будто я наконец-то снова капитан. 

Я быстро убиваю рыбу, затем очищаю ее на большом камне. На походной плите Фред разогревает нарезанные кубиками помидоры и оливки. Я хватаю гриль и ставлю его на огонь, который разжег Ричард, щедро посыпая рыбу солью и перцем, которые принес Фред. Пока она жарится, Дейзи наливает всем вино в жестяные кружки. Лейси расставляет пластиковые тарелки. 

Когда все готово, мы садимся на песок, держа в одной руке свежевыловленную жареную рыбу, покрытую помидорами и оливками, а в другой — кружку вина. 

Мы поднимаем бокалы. 

— За Тая, — говорит Фред. 

— И Фреда, — говорит Лейси. 

— Прежде чем мы приступим к делу, — говорю я им. — Я хотел бы сказать несколько слов. Я… находясь здесь, я понял, что потерял ту связь, которую мои предки выстраивали, так что если вы не возражаете, я хотел бы воспользоваться моментом и должным образом поблагодарить всех. На языке маори, — я закрываю глаза. — Nau mai e ngā hua, o Papatūānuku, o Ranginui kete kai. Whītiki kia ora! Hāumi e. Hui e. Tāiki! То есть я приветствую дары пищи, предоставленные матерью-землей и отцом-небом. Объединенные и связанные как одно целое. 

— Аминь, — говорят все.

— Ладно, давайте, блять, поедим, — говорю я им, делая большой глоток теплого, но чудесного вина. 

Это лучшая еда, которую я когда-либо ел в своей жизни. Я знаю, что остальные думаю то же самое, потому что мы звучим так, как будто все испытываем оргазм одновременно. Все выглядят невероятно радостными. 

Я ловлю взгляд Дейзи, и счастье еще больше разливается по всему моему телу. 

Я невероятно счастлив.

ГЛАВА 17

ДЕЙЗИ

Я не думала, что прошло так много времени с тех пор, как я в последний раз занималась сексом. И боже мой, неужели этот парень может так измотать! У меня не было иллюзий относительно того, насколько искусно он будет обращаться со своим членом, но все было хорошо, даже слишком хорошо, если это вообще возможно. Прошлая ночь была сумасшедшей.

Мы выпили остатки водки и вина и съели самые удивительные блюда в истории кухни (рыба на обед и ужин…не знаю, что это была за рыба, но она была офигенной).

Затем, когда все вырубились на пляже, мы пробрались в джунгли и сорвали одежду друг с друга. Потом мы взяли спальный мешок и направились вниз по пляжу, скрывшись из виду. Мы занимались этим всю ночь напролет, почти не смыкая глаз.

— Доброе утро, — мягко произносит Тай сонным голосом.

Я поворачиваю голову в сторону и вижу, что он смотрит на меня, его глаза полузакрыты. Как может мужчина быть таким горячим, мужественным и красивым одновременно?

— Привет, — говорю я ему.

Я улыбаюсь. Конечно, я улыбаюсь. Я лежу на спальном мешке на нашей частной части пляжа, голая, Тай рядом со мной.

Тоже голый.

И очень твердый.

Мои глаза на мгновение фокусируются на его утреннем стояке, источнике моей боли и удовольствия. Солнце еще не взошло, но я определенно могу разглядеть эту штуку в тусклом свете. Он заряжен и готов.

— Как тебе спалось? — спрашивает он, наклоняясь, чтобы поцеловать меня в подбородок, протягивая руку, убирая волосы с моего лба.

Я закрываю глаза от его прикосновения и счастливо вздыхаю.

— Хорошо. Хотя мы не спали почти. Правда, мне немного больно.

— Из-за песка. Не очень удобно для спины.

— Нет, это твой чудовищный член. Не очень удобный для моей вагины.

Он фыркает.

— Уверена?

— В твоем члене?

— Я думаю, это пошло тебе на пользу. Я бы даже сказал, что ты очень ненасытна. Я уже несколько недель жажду этого.

Я игриво смотрю на него.

— Неужели я была настолько очевидна?

— Эй, я видел, как тебе снились сексуальны сны обо мне, — говорит он, проводя рукой по моей груди, нежно дразня сосок.

Я начинаю извиваться.

— Я никогда не говорила, что сон был о тебе.

— Тогда о ком?

— Ну ладно, о тебе.

— И что же я делал в твоем сне?

Я на мгновение прикусываю губу, раздумывая, стоит ли ему говорить.

— Понятно, — кивает он. — Ты не хочешь попросить трахнуть тебя?

— Эй, я просила.

— Нет, — он сильно щиплет меня за сосок, и я задыхаюсь. — Ты сказала мне трахнуть тебя. Это был приказ, и я повиновался, капитан на мгновение сдался. Впрочем, неважно, я уже знаю, чего хочу.

Он наваливается на меня сверху, и мне никогда не надоест смотреть на его гигантскую фигуру, на его большие, твердые мускулы. Я и так маленькая, но все равно чувствую себя крошечной, как будто меня схватил какой-то зверь с золотым сердцем. Хммм… звучит как один из моих любимых любовных романов.

Мои руки тянутся к его спине, наслаждаясь ощущением его гладкой, обнаженной кожи, напряженных мышц.

Он двигается, скользя все ниже и ниже, оставляя влажные, горячие поцелуи между моих грудей, вниз по животу, пупку, пока не оказывается между ног.

Большие руки скользят под мою задницу, сжимая, и я раздвигаю бедра.

— Как в твоем сне? — бормочет он, одаривая меня озорной улыбкой.

О, какое зрелище! Это навсегда останется в моей галерее разума.

— Хммм, еще не знаю, — игриво говорю я. — Давай посмотрим, что ты сделаешь…

— Звучит как вызов, — говорит он, прежде чем наклониться и обхватить губами мой клитор.

Святые угодники!

Ощущение его теплого рта посылает ударные волны и дрожь по моим конечностям, от макушки головы, до самых пальцев ног. Я начинаю поднимать бедра, желая большего.

Вместо этого Тай отстраняется. Дразнит.

Я поднимаю голову и смотрю на него сверху вниз.

— Что ты делаешь? Не останавливайся.

— Сначала скажи про сон.

— В моем сне ты не останавливался!

Его рот кривится в веселой улыбке. Затем, не сводя с меня глаз, начинает нежно дуть на мой клитор.

Ох…

Моя голова откидывается, и я смотрю на небо, которое светлеет над нами.

Я извиваюсь, пытаясь снова приподнять бедра, но он не спешит. Он медленно дует прямо на мою задницу.

Черт.

— Пожалуйста, — хнычу я. — Тай… Я хочу…

— Говори, Дэйзи…

Я пытаюсь, но получается неразборчивое бормотание.

— Если я правильно помню, ты часто кончала во сне. Очень быстро. Не могу допустить, чтобы это случилось теперь, когда я наконец-то получил твою сладкую киску. Я не хочу торопиться, смакуя каждый дюйм твоего меда.

Я снова поднимаю голову и смотрю на него сверху вниз.

Его длинный язык медленно высовывается. В тот момент, когда он касается моей кожи, я шиплю, как чайник.

— Терпи, — говорит он, прежде чем широко раздвигает свой язык, облизывая мою промежность.

Я закрываю лицо рукой, задыхаясь от отчаяния.

— Ты меня убиваешь.

— К чему такая спешка? Ты хочешь кончить, а я не хочу торопиться.

Его язык внезапно погружается в меня, я вздрагиваю.

Черт возьми!

— Ты садист, — бормочу я. — Хочешь заставить девушку умолять? Тай Уэйкфилд любит пытки?

— Никогда не говорил, что я ангел, — шепчет он.

Я смотрю на него сверху вниз, и он улыбается, его губы блестят.

— Но я обещаю, Рыжик, что сделаю все, чтобы тебе было хорошо. Просто продержись немного.

— Придурок, — бормочу я, но это превращается в блаженный вздох, когда его язык снова начинает ласкать меня, увеличивая скорость и давление.

Затем один большой палец обхватывает мою задницу и вдавливается внутрь, только кончик.

— Боже, да, — стону я, мои конечности напрягаются, сердце колотится громче. — Ещё…

Да, да, да.

Его голос приглушен, он начинает двигать быстрее, его язык щелкает сильнее, большой палец скользит глубже.

Наконец-то он дает мне то, что нам обоим нужно.

И мне не нужно много времени.

С его пальцем и языком, погружающимся в меня, я кончаю…

Я уже знаю, что это разнесет мой мир на куски. Как будто каждый маленький тугой узел внутри меня, каждая маленькая напряженная струна тревоги, беспокойства и печали, всё это, всё негативное, темное и похороненное, внезапно разрезается ножницами. Я высвобождаюсь, взрываюсь во всех направлениях одновременно, как будто луч света открылся внутри, выбрасывая меня во Вселенную, как пушку конфетти.

Я кружусь и лечу, и этого всего так много.

Так много.

Слишком.

На вершине этого полета, где я даже не знаю своего имени, я знаю только, что у меня есть Тай. И это «сейчас» — не навсегда.

И когда я осознаю это, я пытаюсь удержать момент. Теперь я сделаю все, чтобы не потерять это.

— О боже, — всхлипываю я.

Мои кости кажутся пустыми. Я лежу на спальном мешке, голая, беззащитная и вся израненная до глубины души. Мои чувства подкрадывались, как гребаный товарный поезд, загоняя меня прямо в землю.

Черт возьми. Он трахнул меня, и вдруг мне показалось, что я не могу без него жить?

Возьми себя в руки, Дейзи. 

Но кроме спального мешка, я не могу ухватиться ни за что. Я думала, что это просто секс, я думала, что хочу только этого.

Обычно это все, чего я хочу. Я держала свое сердце подальше от проблем. Единственный человек, в которого я позволила себе влюбиться, был Крис, и посмотрите, что из этого вышло. Это только доказало мою точку зрения, что не стоит терять бдительность и подпускать кого-то, потому что в конце концов будет больно.

Но мне нужен Тай. Весь он. И как бы я ни притворялась, что могу заниматься с ним просто сексом, я буду опустошена, когда нам придется разойтись.

Я не хочу с ним прощаться.

— Ты в порядке? — спрашивает Тай.

Я моргаю и понимаю, что у меня слезы на глазах.

Дерьмо.

— Да, — я улыбаюсь и дрожу.

— Ты плачешь, — говорит он, проводя пальцем под моим глазом, вытирая слезу.

— Думаю, мне это было необходимо, — говорю я. — Не из-за тебя, это просто…

— Освобождение?

— Да.

Освобождение и осознание того, что этот человек разобьет мне сердце.

***

У меня похмелье, и, должна признать, в этом есть что-то успокаивающее. Как будто, несмотря на то, что мы пережили кораблекрушение и застряли на полу-пустынном острове, похмелье для меня как старый друг. Старый друг, который любит дать тебе подзатыльник и пнуть в живот, но все равно друг.

Утренний секс с Таем немного помог, но мы должны были поспешить обратно в домики, прежде чем люди поймут, что мы пропали.

Мы все сидим на берегу вокруг костра. Фред разогревает кофейник на походной плите, и в данный момент он — наш спаситель. Мы не пили кофе со времени крушения яхты.

Наконец-то все готово. Разлили по кружкам, из которого мы пили вино вчера вечером. Он горячий, но божественный.

— Никогда не думал, что кристаллы сублимированного, химически обработанного кофе могут иметь такой божественный вкус, — замечает Ричард. — Эликсир богов.

— Я бы не стал заходить так далеко, — усмехнулся Фред. — Если ты останешься здесь надолго и будешь пить эту дрянь, у тебя начнутся фантазии об идеально сваренном эспрессо.

— Так ты улетишь с нами, когда прилетит самолет? — спрашивает его Тай.

Фред пожимает плечами.

— Даже не знаю… Нет, не думаю.

— У тебя еще есть работа?

— Я не хочу расставаться с Уилсоном, — говорит Фред. — Единственный настоящий друг, который у меня есть.

Это так мило и грустно одновременно. Может быть, я была слишком сурова с этой маленькой козочкой.

Внезапно Лейси начинает хихикать, глядя на что-то поверх моего плеча.

— Что такое, Уилсон? — спрашивает Фред.

Я оглядываюсь через плечо и вижу Уилсона прямо перед бунгало.

Жует что-то.

О боже мой.

Он жует мой вибратор.

Черт!

— Эй! — кричу я, ставя чашку с кофе и вскакивая на ноги, поднимая на ходу песок.

Я начинаю бегать за Уилсоном, который думает, что это своего рода игра, и начинает бегать кругами, с вибратором во рту. Все падают от смеха, но я полна решимости вернуть эту штуку обратно. Он чертовски дорогой.

— Дейзи! — кричит Тай, его голос срывается, когда он смеется. — Дейзи, тебе это не так уж и нужно. Отпусти его!

Он прав. У меня есть Тай.

На сегодня.

Я останавливаюсь, переводя дыхание, и Уилсон радостно убегает в джунгли, победно блея.

— Наслаждайся, извращенец! — кричу я ему вслед.

Потом я возвращаюсь на пляж, зная, как сильно покраснела.

— Ну, Дейзи, я не знаю, где кончается твое лицо и начинаются волосы, — шутит Тай.

— Да, ты очень красная, — объясняет Ричард, как будто я не поняла.

— Я не думал, что Уилсон способен на такое, — задумчиво произносит Фред. — Обычно он очень вежливый.

— Ага, — говорю я, садясь обратно вниз.

Нет такого понятия, как вежливый козел.

Остаток утра проходит в медленном темпе. О, шутки про козла и вибратор продолжают сыпаться со всех сторон, но все спокойно относятся к этому и, кажется, в хорошем настроении.

Я сижу на песке и читаю книгу о принцессе мафии. Лейси стоит рядом со мной, что-то записывая в блокнот. Тай и Ричард на рыбалке. Фред вернулся в свой лагерь, чтобы взять еще сардин для приманки.

Уилсон все еще жует.

Надеюсь, он не подавился.

— Что ты там пишешь? — спрашиваю я Лейси.

Она вздыхает и откладывает ручку.

— А что?

— Господи, просто интересно. Нельзя уже?

— Я документирую нашу опасность.

— Опасность? — повторяю я, и указываю на рай вокруг нас. — В чем заключается эта опасность?

Она хмурится.

— Знаешь, Дейзи, иногда мне кажется, что ты живешь в другой реальности.

У меня волосы встают дыбом.

— Я не живу в другой реальности. Я пытаюсь извлечь из этого максимум пользы.

— Максимум пользы, да? Мы все знаем, что это значит.

Мои брови взлетают вверх.

— И что это значит?

— Неудивительно, что ты рада застрять посреди тихого океана, ведь у тебя есть Тай, чтобы трахаться, когда захочешь.

— Что?! — восклицаю я. — С чего ты взяла?

Боже.

— Да ладно тебе, — говорит она. — Мы все это знаем.

— Все?

— Да, Фред сказал нам.

— Что?

— Ну, козел ему сказал.

Козел?

— Совершенно очевидно, что ты хотела его с самого начала. Похоже, он наконец сдался.

— Ладно, хорошо. Хорошо… — я поднимаю ладони в защите. — Мы вместе. Но какая тебе разница?

— Ты не знаешь его так, как я.

— Может быть, и нет, может быть, у нас с ним нет многолетней дружбы, но я знаю его по-своему и с каждым днем узнаю о нем все больше, — мое сердце колотится в груди, когда я говорю это. — Кроме того, мне не нужно было долго дружить с ним, чтобы понять, что он за человек. Он добрый, забавный, самоотверженный, он сломлен, и все же он продолжает жить. Он чертовски потрясающий.

— Именно поэтому ты должна держаться от него подальше, — огрызается она. — Ты разобьешь ему сердце, как всегда.

— Всегда? — кричу я.

— Ты избавляешься от парней, когда они надоедают. Выбрасываешь, как будто их не существует. Потом живешь дальше, как будто ничего не случилось.

— Откуда ты вообще это знаешь? Ты никогда моей жизнью то не интересовалась.

— Из Фейсбука все понятно. В отношениях, одинока, в отношениях, одинока. Ты никогда не бываешь одна больше месяца, как будто боишься, ты просто ходишь от парня к парню, и я ни разу не видела, чтобы ты была убита горем из-за этого.

— Может быть, я не из тех, кто открыто выражает свои чувства в социальных сетях.

Она пристально смотрит на меня.

— Ты права. Я не видела, что ты публиковала что-то негативное. Еще одна причина, почему жизнь — это всего лишь одно чертовски счастливое стечение обстоятельств. И то, что ты чуть не погибла в кораблекрушении, никак не влияет.

— Никак не влияет? — повторяю я. — Для меня это тоже было тяжело. Но может быть я смотрю на светлую сторону, которая заключается в том, что завтра нас спасут. Этому скоро придет конец. Может быть, я сойду с ума, если останусь здесь еще на один день, но этого не произойдет, ясно? И, может быть, тебе тоже не повредит быть счастливой. 

 Она пристально смотрит на меня, а потом кивает. Снова начинает писать.

Господи. Я не знаю, что с ней. Как раз когда я думаю, что между нами больше нет проблем, она находит еще больше. У нее бесконечный запас обиды. Неужели все отношения между братьями и сестрами так сложны, или мне просто досталось?

— Мы мужчины, — объявляет Ричард, когда они с Таем идут к нам.

У Ричарда удочка и серебряная рыбка на конце. Он колотит себя в грудь одной рукой.

— Мы принесли еду для вас, женщины.

Я хочу закатить глаза, но он приносит еду для нас, женщин, поэтому я сдерживаюсь. Уж лучше это, чем его болтовня о «Звездном пути».

— Как раз вовремя, — говорит Тай, прикрывая глаза от солнца и глядя на лагуну, где Фред возвращается со своей шлюпкой. — У этого парня шестое чувство на еду и выпивку.

Но когда Фред подходит ближе, выражение его лица становится мрачным.

Что-то скручивается у меня в животе.

Дерьмо.

Я обмениваюсь встревоженным взглядом с Таем, и мне это всё не нравится.

— Потерпевшие мои, — обращается к нам Фред, выходя из лодки.

Тай подбегает, чтобы помочь ему вытащить ее на берег.

— Боюсь, у меня плохие новости.

Я с трудом сглатываю. Я так и знала.

Он смотрит на Запад.

— Еще одна метеорологическая система движется в одночасье. Для нас все будет очень тяжело.

— Что вы имеете в виду? — спрашиваю я. — Мы в опасности?

— Не совсем, — говорит он, и я немного расслабляюсь. — Это довольно хорошее место. Хотя я должен сказать, что мой остров лучше. Он выходит на восточную лагуну, более защищен от волн, меньше течений. Я думаю, будет лучше, если мы все переедем туда. Только до тех пор, пока буря не пройдет.

— Конечно, — говорит Лейси. — Это не самая лучшая новость, но мы справимся.

— О, прошу прощения, — говорит Фред, снимая бейсболку и держа ее в руках. — Это была не самая плохая новость.

— В смысле, Фред? — серьезно спрашивает Тай.

На мгновение я ожидаю, что он скажет, что козел умер, но потом замечаю Уилсона вдалеке. Должна признаться, я испытываю некоторое облегчение, хотя вибратор все еще у него.

— Они не приедут, — говорит Фред.

Ладно, это облегчение было недолгим.

— Что значит, они не приедут? — спрашивает Лейси. — Спасатели?

Он кивает.

— Шторм все испортил.

— Но они приедут после того, как буря пройдет, — говорю я. — Да?

Так ведь?

— О, конечно, — говорит он. — Не волнуй свою хорошенькую рыжую головку, — он колеблется. — Это будет только через несколько недель.

— Несколько недель! — восклицаю я.

— Да вы издеваетесь! — Лейси вскрикивает.

— Боюсь, что нет. Шторм испортил их расписание и доступность самолетов. Поверьте, я так же разочарован, как и вы.

Я начинаю чувствовать, что все надежды и хорошие мысли, были просто иллюзией. Я твердила себе, что скоро все закончится, что мне нужно пережить еще один день. Я сосредоточилась на позитиве. Я не позволяла себе слишком увлекаться чем-то негативным.

Теперь я чувствую, что ковер выдернули из-под меня, и я падаю. Никаких радостных надежд.

Мы действительно застряли здесь.

А что, если они не приедут через две недели?

Что, если за это время с нами случится что-то ужасное? Что, если на кого-то нападет акула? Или заболеет и не будет лекарства? Что, если я поскользнусь на камнях у водопада и разобью себе голову? Кто нам поможет?

Я отворачиваюсь от всех, запрокидываю голову к небу и кричу.

— БЛЯЯЯЯЯЯТЬ!!!

Все чувства, которые я отбросила в сторону, чтобы попытаться сохранить позитивный настрой ума, теперь выходят из меня, как стремительный поток отчаяния и ярости.

— Блять, блять, блять! — слова просто вырываются из меня.

— Дейзи, — слышу я шепот Тая и чувствую, как он обнимает меня. — Все в порядке.

Я вырываюсь из его объятий, глядя на него, на всех остальных. Они все в шоке, может быть, из-за ситуации, может быть, потому, что я, наконец, теряю рассудок.

— Это не нормально! Вы слышали, что сказал Фред! Мы застряли здесь еще на несколько недель. И что потом? Еще несколько недель? И еще больше?

— Нет, — спокойно говорит Фред. — Я обещаю.

— Ты обещаешь! — повторяю я. — Ты застрял здесь на три месяца! Как долго они обещали тебе, что кто-то приедет?

— Мы снова позвоним Суве, — говорит Тай, поднимая ладони, пытаясь успокоить меня. — Мы объясним, что произошло. Они приедут за нами. Все нормально. С тобой все будет в порядке.

— Я не в порядке! — кричу я, дико жестикулирую в сторону пляжа и острова.

— Тебе нужно сосредоточиться на позитиве, — говорит Лейси.

Я моргаю, ошеломленная тем, что она говорит мне это в лицо, хотя ее голос немного дрожит.

— Ты говорила сама, — добавляет она. — Помнишь? Все твои позитивные посты, то дерьмо, что ты пишешь на Фейсбуке?

— Ну, может, это и было дерьмо! Может быть, я надела это счастливое лицо в социальных сетях, потому что это тот человек, которым я хотела быть. Я хотела, чтобы люди видели во мне именно такого человека. Но я не в порядке, не сейчас, и… — я замолкаю. — Я никогда по-настоящему не была в порядке.

— Мне трудно в это поверить, — говорит она. — У тебя есть-

— Если ты еще раз скажешь, что мне повезло, особенно сейчас, я найду в этих джунглях что-нибудь гадкое и надену тебе на голову! — рявкаю я на нее. — Вопреки тому, что ты думала, у меня не было идеальной жизни. Я держала людей на расстоянии. Я не привязывалась к своим парням. Я осталась на работе, потому что это было легко. Я притворялась, что все в порядке, и лгала себе, потому что признать, что я не счастлива, было бы слишком тяжело. Я продолжала изображать себя, думая, что это я настоящая. Но это не так.

Я оглядываюсь по сторонам. Тай внимательно наблюдает за мной. Ричард, кажется, ловит каждое мое слово, а Фред бредет по пляжу, опустив голову и засунув руки в карманы. Я сочувствую ему, правда. Я хочу, чтобы он тоже отсюда выбрался, как и мы.

Удивительно, как все может превратиться из рая в боль, когда твое будущее под угрозой.

— Я даже не знаю, кто я, — тихо говорю я, чувствуя, как к горлу подступают слезы. — Я думала, что знаю, но это была просто ложь, которую я говорила себе.

— Никто из нас сейчас не в порядке, — тихо говорит Ричард.

— Правильно! — кричу я. — Нам крышка! Мы облажались! Мы потерпели кораблекрушение и не знаем, когда нас спасут.

— Но ты могла бы сосредоточиться на позитиве, они знают, где мы, так что помощь придет, — говорит Лейси, принимая мой прежний облик.

— Нет. Ты сосредоточься на позитиве, — говорю я ей. — А я предпочитаю больше этого не делать. Я буду реалистом. Хоть раз в жизни скажу, что я не в порядке. Я не в порядке с этим, я не в порядке со своей жизнью, я не в порядке ни с чем.

— Ты можешь попробовать другое слово, а не говорить все время «в порядке», — бормочет Ричард.

— Пошел ты на хер, мистер Заучка, — говорю я ему, показывая средний палец.

Лейси задыхается.

— Нет ничего плохого в том, чтобы использовать одно и то же слово, — возмущенно говорю я ему. — И нет ничего плохого в том, чтобы признаться миру, что тебе нужна помощь. Почему, даже здесь, мы должны смотреть на светлую сторону?

Ладно, теперь я понимаю, что выгляжу полной лицемеркой из-за того, что говорил Лейси раньше, но, возможно, я и есть гребаная лицемерка. Может быть, я всегда ей была.

— Разве мы не можем хотя бы на минуту принять реальность такой, какая она есть, и сказать: «Знаешь что? Это какое-то долбаное дерьмо, я боюсь, и я не знаю, как, черт возьми, мы выберемся отсюда».

Я громко выдыхаю и опускаюсь на колени, обхватив голову руками.

— Я знаю, мы выберемся отсюда. Но в кои-то веки мне хотелось бы просто признаться, что я боюсь, волнуюсь, и я слабая. Я не хочу быть тем человеком, который улыбается для селфи и ставит какую-то дерьмовую вдохновляющую подпись, когда внутри я чувствую себя сломленной. Я хочу быть тем человеком, который признает: «Привет! Я Дейзи, и я сломлена, и все же я всё ещё достойна лучшего.»

Все молчат.

Но мои слезы не текут.

Я хочу освобождения, тем более, что чувствую, как самый большой вес на моей груди ускользает. Груз, который держал меня под тщательным контролем, который мешал мне раскрыться, пойти на риск и стать тем, кем я хочу.

Хотя я даже не знаю, кем.

Я просто знаю, стоя на коленях в песке, что готова стать кем-то другим. Пройди через это дерьмо и стать лучше.

Стать лучше, чем просто быть.

Но полюбит ли кто-нибудь то, чем я стану?

А смогу ли я?

Я встаю на ноги, чувствуя, что слезы снова начинают подступать к глазам.

Поэтому я поворачиваюсь к джунглям и бегу.

ГЛАВА 18

ТАЙ

Только что Дейзи стояла на коленях, закрыв лицо руками, а в следующее мгновение уже вскакивает на ноги и бежит в джунгли.

Я собираюсь за ней, но Лейси хватает меня за руку.

— Не надо, — говорит она.

— Почему? У нее нервный срыв.

— Я думаю, что у всех нас скоро начнутся нервные срывы, — говорит Ричард.

Он вздыхает и смотрит на рыбу, которую все еще держит на удочке.

— Тай, ты можешь это почистить?

— А ты не можешь сам? — я огрызаюсь на него.

— Тай, — предостерегает меня Лейси.

— О, перестань, — говорю я ей. — Ричард не нуждается в твоей защите.

— Что в тебя вселилось? — Говорит Лейси.

— Твоя сестра только что призналась, что с ней не все в порядке. Что ей трудно это переварить. Что она даже не знает, кто она теперь. И все же это я собираюсь бежать за ней и утешать ее, а не ты.

Ее рот открывается и закрывается.

— Ей не нужно ничье утешение, — говорит она.

— В какой-то момент это нужно каждому. Мне все равно, насколько ты сильна духом, — или как сильно ты держишь это внутри.

— Послушай, ты не знаешь Дейзи так, как я, — начинает она.

— По-видимому, это ты никогда её не знала, — тихо говорит Ричард.

Голубые глаза Лейси широко распахиваются. Она в шоке поворачивается к мужу.

— Я знаю свою сестру.

— Она сама себя не знает, — объясняет Ричард. — Может быть, тебе стоит на минуту перестать быть с ней такой суровой и дать передышку.

Лейси выглядит так, будто он только что дал ей пощечину.

— Дать передышку? Ей всю жизнь давали только передышки! Ты сам знаешь!

— Я знаю только то, что ты мне сказала, — говорит Ричард. — Может быть, Дейзи родилась с серебряной ложкой во рту, а может быть, и нет. Какое это имеет значение?

— Мои родители были суровы только ко мне, а не к ней. Вот почему это имеет значение.

— Такое случается, Лейси Лу. Это очень распространенное явление. Важно лишь то, чтобы вас любили родители, а они любят.

— Но, почему я должна так много работать, а она все получает просто так?

— Потому что жизнь несправедлива? Потому что Дейзи воспользовалась предоставленными ей возможностями? Да, я буду первым, кто скажет, что твоя жизнь была более сложной, но ты сама выбрала это. Дейзи только сейчас признается, что хочет большего для себя. Поставь себя на ее место и просто представь, что ты работаешь в течение десяти лет там, где тебе даже не нравится, — он делает паузу. — И у нее ничего не вышло. Разве не лучше потерпеть неудачу в том, что любишь, чем в том, что ненавидишь?

— И ты не должна радоваться тому, что она потерпела неудачу, — говорю я Лейси. — Если у тебя и есть проблемы со своей сестрой, дело только в тебе, а не в ней.

Я бросаю взгляд на запад, где Фред стоит на берегу и смотрит вдаль.

На горизонте сгущаются темные, сердитые тучи.

Надвигается шторм.

— Теперь можешь думать о том, что я прав, или можешь продолжать таить обиду, но я пойду за Дейзи, — говорю я, поворачиваюсь и убегаю в лес, глубокий затхлый запах земли и листвы наполняет мои легкие. — Дейзи! — кричу я, перепрыгивая через поваленные бревна, уворачиваясь от спутанных корней.

Навес над головой делает мир более тусклым. Я останавливаюсь и прислушиваюсь. Слышу журчание ручья поблизости, пение птиц, но кроме этого — ничего.

Я беспокоюсь за нее. Я не ожидал, что она так раскиснет, хотя, очевидно, это было очень давно. С того самого момента, как я впервые встретил ее, я знал, что она носит маску, что под макияжем, модной одеждой и яркой улыбкой скрывается маленькая потерянная девочка, которая пытается быть такой, какой ее хочет видеть мир. И ворчащая Лейси ничуть не помогала.

Если ты часто слушаешь что-то, ты начинаешь в это верить.

А теперь Дейзи хочет стать кем-то другим. Я хочу помочь ей.

— Дейзи! — я снова кричу, подходя к водопаду.

Когда я наконец добираюсь туда, вижу пару хохлатых игуан на скалах. Они смотрят на меня с праздным удивлением, но не убегают. Дейзи нигде не видно.

Я думал, что она придет сюда.

Может быть, она пошла в старый лагерь?

На яхту?

Образ Атаранги на рифе, глубоко врезается в память. Я уже собираюсь бежать в том направлении, когда, клянусь, слышу ее голос.

Останавливаюсь и прислушиваюсь.

Только бегущая вода и птицы. Мое сердце колотилось где-то в горле.

Я найду Дейзи.

И как только найду, не отпущу.

Я серьезно.

Ни на этом острове, ни когда мы вернемся на Фиджи. Придется ли мне ехать в Штаты, переедет ли она ко мне в Новую Зеландию, я не знаю… Но я знаю, что она стоит того, чтобы за нее боролись.

Если она сама захочет, — напоминаю я себе.

Кроме секса, она не дала никаких реальных признаков того, что видит между нами что-то большее. Или, может быть, я слишком боялся приглядеться, узнать что-то не то. Мы оба люди, чьи сердца разбили.

Но в любом случае стоит попробовать.

Я подношу ладони ко рту и пытаюсь снова.

— Дейзи!

Тишина, если не считать шума водопада. Даже птицы замолкли.

Потом я снова слышу звук, доносящийся с востока, из-за водопада.

Очень слабое: — Тай!

Я бегу вдоль озера, игуаны разбегаются. Я еще тут не был, но это меня не останавливает. Я продолжаю бежать, продираясь сквозь разросшиеся виноградные лозы, жалея, что у меня нет мачете.

— Дейзи! — снова ору я, переводя дыхание.

— Тай!

Я направляюсь прочь от ручья, все дальше и дальше углубляясь в джунгли.

— Тай!

Я вижу ее. Стоящей в зарослях папоротника. Ее рыжая голова выделяется, как пламя среди всей зелени.

— Дейзи!

Я подбегаю к ней и крепко сжимаю в объятиях.

— Мне очень жаль, — она что-то бормочет мне в грудь. — Я заблудилась.

— Все в порядке, — говорю я ей, проводя рукой по затылку, приглаживая рыжие волосы. — Теперь я здесь. С тобой все в порядке.

Она отрицательно качает головой.

Потому что нет. В том-то и дело. Конечно, она не в порядке.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на нее, продолжая держать руки на ее плечах. Она выглядит хорошо, если не считать опухших красных глаз и слез, струящихся по ее нежному веснушчатому лицу.

— Рыжик, ты разбиваешь мне сердце, — шепчу я, обхватив ее лицо руками, притягиваю к себе и целую в лоб, потом в макушку, а она крепко обнимает меня за талию.

— Прости, — всхлипывает она.

— Не извиняйся. Что бы ты не чувствовала… просто… не бойся.

— Я знаю. Или… я не знаю, — она делает глубокий вдох, который сотрясает все ее тело. — Когда-то я был таким человеком, что если со мной или с моими знакомыми случалось что-то хоть отдаленно негативное, я сосредотачивалась на позитиве. Вот моя мантра. Быть благодарной за то, что у меня есть. Это были мои стандартные ответы каждый раз, когда мне представляли что-то менее счастливое, менее идеальное. И знаешь что?

Она замолкает, прижимаясь щекой к моей груди.

— Все это было чушью собачьей. Я хранила дурные мысли. Я оставляла только хорошие, какими бы нереальными они ни были. Это было…утомительно. Я так чертовски устала притворяться.

— Это выматывает, — говорю я. — Поверь мне, я знаю. И эти чувства никогда не остаются похороненными, они всегда возвращаются обратно. От них не спрячешься. Нужно встретиться с ними лицом к лицу.

— Да.

— Эй, послушай, я был в таком состоянии, — говорю я ей, целуя в макушку. — И я знаю, что не мне давать советы. Я не сосчитаю, сколько раз пытался утешить маму после смерти сестры и сказать ей: «Эй, все в порядке, потому что я все еще здесь, и папа тоже». Это было глупо. Потому что она знала это. Она была благодарна, что мы есть, но дело было не в этом. Она просто хотела почувствовать боль… Боль была реальна. И я не знал, как справиться с ее горем. Или своим собственным. Самым простым решением было дать ей таблетки, чтобы она не чувствовала ничего.

— Да, но это твоя мама. Ты тоже не можешь винить себя за то, что хочешь этого для нее. Никто не хочет видеть, как кто-то близкий страдает.

— Нет. Я не виню себя. Я бы сделал все, чтобы облегчить ее страдания, и, наверное, я также надеялся, что это облегчит мои. Если я говорил маме, что мы в порядке, это означало, что мы в порядке, даже если это было не так. Но в результате мы никогда не горевали по-настоящему. Мы всё зарыли в себе. изображали храбрость. Притворялись, что мы сильны и здоровы, но это было не так. Они сохранили ее комнату, потому что, если бы убрались там, нахлынули бы чувства. И посмотри на меня. Я тоже не в порядке.

— И что ты чувствуешь, когда признаешь это?

— Ну… — я закрываю глаза и позволяю себе почувствовать это. — Я не в порядке.

— Громче.

— Я НЕ В ПОРЯДКЕ! — кричу я в джунгли.

— Я ТОЖЕ НЕ В ПОРЯДКЕ!

— Я НЕ В ПОРЯДКЕ! ВООБЩЕ!

— Я НАСТОЯЩИЙ БЕСПОРЯДОК! УСЛЫШЬТЕ МОЙ РЁВ!

Я начинаю смеяться над нашим криком.

— Они по-любому нас слышали.

— Фух, — говорит она, тяжело выдыхая. — Я не хочу туда возвращаться. Выставила себя полной дурой. И Лейси ткнет меня в этой носом.

— Она не станет. Ричард поговорил с ней.

Она отстраняется и, прищурившись, смотрит на меня.

— Я в это не верю.

— Поверь. Я бы и сам заступился за тебя, но он опередил.

Ее улыбка насмешлива.

— До недавнего времени ты был сварливым ублюдком.

— Может, мне просто нужно было потрахаться.

Она закатывает глаза, ударяя меня кулаком в грудь.

— Ты просто осел.

— Видишь, стал, каким был.

Скажи ей, что ты на самом деле чувствуешь. Она открылась тебе, сделай то же самое. Скажи ей, что ты хочешь ее не только сейчас, но и всегда.

Я проглатываю слова прежде, чем успеваю их произнести.

Ещё рано.

На лоб Дейзи падает капля.

— Пожалуйста, скажи, что это не птичий помет, — она вздрагивает. — В последнее время мне и так не везет.

— Это была вода. А птичьи какашки — это на удачу.

— Для кого, для птицы?

Теперь капля падает мне на голову. Я поднимаю глаза. Дождь.

— Кажется, скоро будет гроза, — говорю я.

— Уже?

Как по команде, небо темнеет, и на нас обрушивает ливень.

— А-а-а! — восклицает Дейзи.

Мы промокли до костей за считанные секунды. Шум дождя оглушает, каждая капля отскакивает от листьев.

Я хватаю ее за руку.

— Пойдем обратно.

Но она, кажется, приросла к месту. Не двигаясь. Я бросаю на нее недоуменный взгляд.

— Как мы пройдем через это? — спрашивает она тихим голосом, несмотря на рев ливня, дождь льет ей в глаза, в рот. — Не только шторм, но и все дни впереди?

— Восход за восходом, — говорю я. — И со мной рядом. Ладно?

Я сжимаю ее руку.

Она сжимает в ответ.

— Ладно.

~

Шторм — это гребаное чудовище, может быть, даже хуже, чем тот, из-за которого мы оказались на острове.

Он обрушивается на атолл, словно жаждет мести. Возможно, так оно и есть. Может быть, ему не понравилось, как нам повезло в прошлый раз. Но и на этот раз он нас не достанет.

Когда мы с Дейзи вернулись из джунглей, шторм уже вовсю бушевал. Условия на острове мгновенно изменились, от жаркого и солнечного до ветреного и влажного, давление в воздухе было тяжелым.

Фред был уже на полпути через лагуну с Лейси и Ричардом, хотя я знал, что они вернутся за нами. Поэтому мы с Дейзи отправились собирать все, что могли. Шторм, наверное, продлится целый день, самое большее два.

Мы работали быстро, молча. Дейзи больше не паниковала, она действительно хорошо справлялась с ситуацией. Потом вернулся Фред. К тому времени волны поднялись. Часть воды начала плескаться в лодку, а потом Фред упомянул об акулах.

Ох, акул можно было хорошо разглядеть, они в бешенстве из-за течений и погоды. Я подумал, что Дейзи сейчас взбесится, но, к моему удивлению, она была спокойна. Она выглядела любопытной. Возможно, она все-таки станет великим морским биологом.

Наконец мы добрались до лагеря Фреда и быстро забрались внутрь, где идем в столовую.

Или, по крайней мере, так это называет Фред.

На самом деле это просто бетонное здание с маленькой, простой кухней в углу и длинным металлическим столом посередине. По какой-то причине на одной из стен висит выцветший плакат с Мстителями. Все мы сидим вокруг стола на складных стульях, потягивая кофе. Наша мокрая одежда свалена в углу, мы переоделись.

Снаружи дождь, ветер свистит, бетон защищает нас от стихии. Я только мельком взглянул на лагерь, прежде чем мы поспешили сюда, но он казался довольно стандартным с небольшим блоком для душевых и туалетов, пятью крошечными свежевыкрашенными бунгало и исследовательским офисом. Там был небольшой причал, где пришвартована шлюпка, и вид на внешний риф.

Никто не разговаривает.

Лейси сидит, обиженно скрестив руки на груди, Ричард снял очки и потирает переносицу, Дейзи изящно глотает кофе и смотрит на всех, а Фред выглядит несчастным.

— Может, проветрим жалобы? — спрашиваю я.

Все в замешательстве оборачиваются и смотрят на меня. Ну, Дейзи улыбается. Она понимает откуда эта фраза.

— Что?  — спрашивает Ричард, снова надевая очки.

Бедный парень, ничего не видит из-за сломанных очков, еще и зуб выбит. Ему, наверное, нужны объятия, которых Лейси не дает.

— Это из сериала «Сайнфелд». Я имею ввиду, мы должны сказать друг другу все обиды, и я думаю, сейчас самое подходящее время.

— Мы в плену шторма, никуда не денемся от разговора, — комментирует Дейзи.

— Именно.

Я смотрю на Лейси, ожидая, что она скажет, но она просто смотрит на свои ногти.

— Ричард? — спрашиваю я его.

Он пожимает плечами.

— На самом деле у меня нет никаких проблем с вами.

Почти уверен, что это не так.

— Дейзи?

Она отрицательно качает головой.

— Все знают, что я чувствую.

— Фред?

— Я беспокоюсь за Уилсона, — говорит он со вздохом. — Мне пришлось оставить его на другом острове, чтобы забрать вас, ребята. Я должен был вернуться за ним…просто надеюсь, что он укроется.

Я хмурюсь.

— Я уверен, что с ним все будет в порядке, Фред.

Он дикий козел, — добавляю я про себя.

— Давайте я первый, — говорю я. — Я забочусь о каждом из вас. Да, о тебе, Фред.

— А об Уилсоне? — спрашивает он.

— Конечно, — медленно отвечаю я. — Но самое главное, чтобы мы могли пройти через это вместе, в ближайшие недели или сколько бы времени это ни заняло, мы должны научиться доверять друг другу. А это не просто доверить кому-то свою жизнь, это способность высказать свое мнение, уверенность в том, что другой человек не уйдет от вас. Думаю, именно это нам сейчас и нужно. Если у нас нет доверия, то нет и друг друга. Живите вместе, умрите в одиночестве.

— Тай, — предупреждает меня Дейзи. — Перестань брать цитаты из телешоу для своей грациозной речи.

Я пренебрежительно машу рукой, откидываясь на спинку стула.

— Ладно, ладно. Просто пытаюсь помочь.

Ричард откашливается.

— Окей. Мне действительно есть что сказать. Это круг доверия, да Тай?

Я никогда не использовал и не буду использовать фразу «круг доверия», но все равно киваю.

— Лейси, дорогая, моя Лейси Лу, — говорит Ричард. 

Она смотрит на него снизу вверх, и он слабо улыбается ей.

— Иногда ты бываешь настоящей сукой.

Моя челюсть падает на пол. Широко раскрыв глаза, я смотрю на Дейзи, которая тоже ошеломлена.

Сама Лейси смотрит на него, задыхаясь и моргая.

— Что? — наконец удается ей выговорить.

— Извини, мне пришлось это сказать. Я люблю тебя, милая, ты же знаешь. Но я не был бы хорошим мужем и другом, если бы не сказал, что тебе следует вести себя добрее.

Лейси все еще моргает, пытаясь собраться с мыслями. Ее лицо порозовело.

— Не могу поверить, что ты только что назвал меня так, — говорит она пронзительным голосом. — Придурок!

Ричард кивает.

— Я знаю, тяжело слышать это от меня, потому что ты к этому не привыкла, и, возможно, я использовал слишком резкий термин. Но, черт возьми, Лейси, ты должна прийти в себя, — говорит он, потирая между глаз. — С тех пор как я сюда попал, у меня ничего, кроме головной боли, не было, потому что хожу без очков, так что извини, что не подбираю выражения. Лейси, ты хороший человек с большим сердцем, но если ты продолжишь жить обидой, то будешь вымещать злость на других. Я знаю, что мы уже говорили об этом раньше, но Дейзи здесь не было. Теперь она тут. Я думаю, ты знаешь, что делать.

Мы все смотрим на Лейси. Буря бушует снаружи и внутри.

— Ричард, — шепчет Лейси, словно говоря: «не заставляй меня делать это».

Ричард лишь успокаивающе улыбается ей.

— Я тебя ни к чему не принуждаю.

Лейси еще сильнее краснеет. Она отворачивается и смотрит на свою кружку с кофе.

Мы все ждем.

Наконец она поворачивается к Дейзи, по-прежнему избегая ее взгляда, и говорит:

— Извини.

Это не совсем то извинение, на которое рассчитывал Ричард.

— Все нормально, — машинально отвечает Дейзи.

Благослови ее господь за то, что она такая всепрощающая.

— Нет, — говорит Лейси, немного подумав.

Она смотрит Дейзи прямо в глаза.

— Это не нормально. Мне очень жаль, что я не была лучшей сестрой. Я просто… я хочу быть хорошей сестрой, просто чувствую себя обузой для тебя.

— Обуза? Нет. Как ты могла так подумать? — восклицает Дейзи.

— Потому что я не так счастлива, как ты. Потому что я угрюмая и отношусь ко всему серьезно. Но ничего не могу с собой поделать.

— Ты же реалистка. А я нет. Мы как Инь и Ян.

Глаза Лейси широко раскрылись.

— Знаешь, я так тебе завидовала. Потому что мама и папа позволяли тебе делать то, что ты хотела, а на меня давили. Я просто хотела свободы как у тебя.

Теперь у Дейзи слезятся глаза.

— Нет, нет, это я завидовала тебе. Мама и папа обращали внимание только на тебя. Я чувствовала себя брошенной, все внимание было приковано к тебе.

— Это неправда, — всхлипывает Лейси.

Теперь она плачет, и Дейзи тоже. Потом Лейси встает, подходит к сестре, обнимает ее, и они обе всхлипывают.

Честно говоря, это все, чего я хотел. Мы с Атаранги не всегда ладили, и хотя последнее, что я сказал ей перед смертью, было «удачи», я хотел бы вернуться к тем временам, когда мы ссорились, и стереть их. Никогда по-настоящему не осознаешь, что нужно ценить своих братьев и сестер, пока они не уйдут и не станет слишком поздно.

Черт, если я буду продолжать смотреть эту дурацкую сцену, то сам расплачусь.

Но странный звук привлекает мое внимание, где-то за ревом ветра и непрекращающимся стуком дождя.

Фред внезапно вскакивает на ноги. Он ковыляет к двери, открывает ее навстречу буре и выбегает наружу.

— Какого черта? — я встаю, мой стул громко скрипит по бетонному полу, и бегу за ним.

Шторм очень сильный. Я снова промокаю в считанные секунды, дождь льет в лицо. Пальмовые листья яростно колышутся, а воздух угольно-серый. Я оборачиваюсь и вижу Фреда, бегущего к лагуне. Он взбегает на причал, чуть не поскользнувшись, затем отчаянно пытается развязать узел на шлюпке, которая продолжает врезаться в дерево.

Что он…

Фред останавливается, прижимает ладонь ко рту и кричит в сторону лагуны:

— Уилсон?!

Сначала я думаю, что Фред уже теряет рассудок, но потом я вижу Уилсона в лагуне. Он всего в сотне ярдов, тонет, пытаясь пошевелить ногами, едва держа голову над водой.

Он издает паническое блеяние, звук, который разбивает мне сердце.

— О боже мой! — Дейзи кричит рядом со мной, Лейси и Ричард бегут за ней.

— Я иду, Уилсон! — Фред вскрикивает, но узел не развязывается. — Прости, что оставил тебя, я хотел вернуться!

— Это что, акулы? — пискнула Лейси.

Я оглядываюсь назад. Ну да, позади Уилсона есть акула или две. Они не выглядят слишком большими, но они бы с радостью и легкостью разорвали козу на части.

Черт.

Я оглядываюсь на Фреда, чье лицо покраснело, когда он беспомощно пытается развязать узел, крича каждый раз, когда пальцы соскальзывают. Я видел, как он завязал его слишком туго из-за шторма. Не знаю, плачет ли он или это дождь, все, что я знаю, это то, что он вот-вот потеряет своего лучшего друга.

Я сбрасываю кеды и бегу прямо в лагуну, шлепая по мелководью, прекрасно зная, что, какую бы возню я ни поднял на песке, это создает идеальную среду для нападения акулы.

— Что ты делаешь, Тай! — Дейзи кричит с берега, как будто это самоубийство. — Тай!

Я должен игнорировать ее. Я продолжаю идти, пробираясь сквозь воду к Уилсону.

Уилсон смотрит на меня своими странными козлиными глазами, и я вижу, что он сдается. Он слишком устал, чтобы продолжать попытки.

Акулы подходят ближе.

Я отталкиваюсь от дна и начинаю плыть мощными гребками, не теряя ни секунды. Затем я ныряю, ненадолго открывая глаза в песчаную, мутную воду.

Я вижу Уилсона. Хватаю его под передние лапы и вытаскиваю на поверхность.

Он выплевывает воду, издавая печальный булькающий звук, но он жив.

Слава богу.

И эти акулы все еще там, приближаются. Я вижу их тени, прежде чем они либо ныряют глубже, либо скрываются растущими волнами.

Я не могу думать об этом. О том, что в любой момент, при такой ограниченной видимости, любая из них может спутать мои ноги с козлиными.

Такое чувство, будто на спине мишень.

Я готов почувствовать, как их рты сомкнутся на моей икре, как зубы впиваются в меня.

Но я продолжаю плыть, и вдруг мне становится легче. Изо всех сил я плыву последние несколько ярдов с козлом на руках, а затем почти падаю на землю, Уилсон выпрыгивает из моих рук и спотыкается в нескольких футах от меня.

— Уилсон! — кричит Фред, подбегая к козлу.

Он рыдает, обнимает козла и плачет от облегчения.

Дейзи делает то же самое со мной.

— Ты засранец! — она бьет меня по руке. — Ты, тупой ублюдок, тебя же могли сожрать!

Потом она бросается на меня, плачет и крепко обнимает. Я глажу ее по голове, переводя дыхание, и смотрю на Лейси и Ричарда.

— Вы поступили очень храбро, капитан, — говорит Ричард.

Лейси просто кивает, вытирая слезы, и смотрит на Фреда и Уилсона.

— Давай больше никогда не будем ссориться, — шепчет Фред Уилсону, который тихо блеет. — Никогда.

Я закрываю глаза и вздыхаю, обнимая Дейзи.

Моя работа здесь закончена.

~

Шторм полностью прошел спустя два дня. Хуже всего было в ту ночь, когда Уилсон чуть не утонул. Ветер даже сорвал крышу с одного из бунгало, и мы нашли лодку в Восточной лагуне, несмотря на безумный узел Фреда.

На следующий день ветер утих, но ливень был проливным. Он окрасил лагуны в мутный цвет и никак не мог успокоиться.

На третий день выглянуло солнце, и мы вышли из столовой, моргая от света, как новорожденные. Воздух был свеж, солнце ярко светило, вокруг было полно птиц. Мы снова выжили.

И все же, после бури, я знал, что-то еще изменилось. Я чувствовал это глубоко внутри своих костей.

Я попросил Дейзи пойти со мной. Мы переправились на лодке через лагуну, а затем направились вглубь острова вдоль ручья, а затем к нашему старому лагерю.

Я ожидал.

Там, на рифе… «Атаранги» исчезла. 

Я подозревал, что второй шторм сбросит ее с рифа и унесет обратно в море, где она утонет, но мне все еще больно видеть это. 

Я падаю на колени в песок, чувствуя себя так, словно из меня вышибли дух. 

— Куда она делась? — спрашивает Дейзи, кладя руку мне на плечо. 

Я пытаюсь проглотить комок в горле. 

— Океан забрал ее с собой. Унес в водянистую могилу. 

Она сжимает мое плечо и опускается на колени рядом со мной. 

— Ты в порядке? — тихо спрашивает она.

Я отрицательно качаю головой, потому что это не так. Яхта исчезла, как и моя сестра. 

Затем я отрицательно качаю головой, потому что раньше мне никогда не приходилось прощаться, но на этот раз… 

Я закрываю глаза и хватаю Дейзи за руку. 

— У нас была церемония танги для Атаранги, — шепчу я ей. — Как традиционный мемориал, возможность погоревать. Но этого было недостаточно. Я никогда не позволял себе горевать, — я делаю глубокий, дрожащий вдох. — Думаю, теперь я готов. 

Она сжимает мою руку. 

— Тогда давай. 

И вот я начинаю молиться.

ГЛАВА 19

ДЕЙЗИ

Дневник Дейзи: день?

Как нам пройти через это?

Восход за восходом.

~

Люди могут привыкнуть к чему угодно. Мы — ничто, если не сумеем приспосабливаться. Возможно, именно поэтому мы так долго жили на этой планете. С каждым рывком, который мир пытается бросить в нас, будь то саблезубые тигры, голод, болезни или Фейсбук, мы находим способы адаптироваться, учиться.

Мы приспособились к нашей новой (хотя и временной) жизни здесь. Прошло две недели с тех пор, как нам сказали, что прибудут спасатели.

За эти две недели многое произошло.

Я думаю, что шторм помог, вытащив все наши чувства на поверхность. Когда мы это пережили, то были готовы примириться с тем, что происходит, и наконец смогли двигаться дальше.

Вместе.

В команде.

Приспособиться или погибнуть, как сказал Ричард.

Ладно, это было немного драматично, так как все было не так уж плохо. У нас есть источник пресной воды, у нас есть жилище, одежда, кофе. У нас было достаточно еды, Ричард ловил рыбу с леской, а Тай, занимался подводной охотой. Тем временем Лейси отправлялась в джунгли каждого маленького острова, в поисках фруктов и других предметов, таких как листья пляжного миндального дерева, которые она превращает в своего рода тоник. Если кто-нибудь пожалуется на головную боль от долгого пребывания на солнце, она подойдет и засунет листок нам в нос. Ричард говорит, что это работает, но никто другой не позволил ей проверить это.

Лучшее и худшее из ее ботанического сундука с сокровищами — это корень кавы. Куст растет здесь повсюду, и если измельчить корни и добавить горячую воду, он превращается в слабый наркотик. Вкус у него ужасный, как у грязи и перца, и от него совершенно немеет язык, но зато ты получаешь кайф. Он полностью заменил нам алкоголь, и многие ночи мы сидим у костра, рассказывая истории и смеясь, пока не перестаем чувствовать свои губы.

Живите вместе, умрите в одиночестве. Мы живем вместе.

Но, конечно, мы скучаем по дому. Мы скучаем по цивилизации. Быть рядом с людьми. Рестораны и бары. Книжный магазин. Горячий душ. Мы — самая жалкая кучка потерпевших кораблекрушение, какую только можно себе представить, учитывая, что мы пробыли здесь в общей сложности три недели плюс десять дней на лодке, и мне определенно нужна стрижка, маникюр и депиляция.

Повезло, что у меня светлые волосы на теле, но всё становится сумасшедшим. Не говоря уже о том, что у меня только что закончились месячные. Это было совсем не весело. Все, что я скажу, это слава Богу, что Тай не брезгует кровью.

Больше всего нам не хватает уверенности. Или, по крайней мере, иллюзии уверенности. Многие ночные беседы с кавой доходили до того, что будущее для большинства из нас всегда было словно гнилая морковка. Мы думаем, что знаем, что грядет, но на самом деле это не так. И когда становится очевидно, что мы не можем ситуацию, что мы никогда не могли по-настоящему рассчитывать на будущее, тогда люди пугаются.

Я думаю, что мы все просто должны сейчас опираться друг на друга и верить.

Кроме того…все могло быть и хуже.

Сейчас я маленьком островке, куда прибило мой чемодан, ну вы знаете, Голый остров, который также является местом, где местное население морских черепах приходит откладывать яйца. Я наблюдала, как они делают это ночью, издали, чтобы не потревожить их, и пыталась сосчитать, сколько яиц они откладывают. меня здесь не будет, когда они вылупятся (через два месяца), что немного грустно.

В любом случае, Фред сказал, что моя работа очень ценится, ведь заботиться о критически исчезающих видах — еще одна вещь, которые пытается сделать охрана природы.

Убедившись, что ни одно из гнезд не разрушено, я обхожу остров и плыву по мелкой Голубой лагуне обратно к домикам. Там я и живу сейчас, с Таем. Лейси и Ричард живут в исследовательском лагере вместе с Фредом. Я тоже хотела бы там жить, так как там есть нормальные матрасы и подушки (и туалет со сливом!), но я привыкаю жить здесь, как какой-то бродяга. Мы больше не спим внутри, мы просто расстилаем наш спальный мешок на пляже и спим под звездами.

Кроме того, я здесь с Таем, и это делает все намного лучше. Нам всем нужно личное пространство, иначе мы будем действовать друг другу на нервы. Так что, Ричард и Лейси, и Фред, могут заниматься своими исследовательскими делами вон там, а мы с Таем здесь устроили свой мир.

И секс. Много-много секса.

Тай лежит на спине на берегу с книгой на лице и копьем, которое он сделал из дерева. Он выглядит как сексуальный воин.

То есть до тех пор, пока я не подхожу ближе и не замечаю книгу, закрывающую его лицо.

— «Секреты принцессы мафии»? — я прочла название.

Тай рывком просыпается, сдергивая книгу с лица.

— Я закрывался ею от солнце, — говорит он, щурясь на меня.

— Тогда зачем тебе очки и шляпа?

— Э-э, — говорит он.

Я плюхаюсь на песок рядом и толкаю его в бок.

— Ты читаешь роман, ты читаешь роман, — поддразниваю я.

— Это не роман, — хмурится он, размахивая передо мной книгой. — Тут о преступлении.

— Это дарк мафиозный роман, Тай. Первая книга в серии.

— Серии? Хочешь сказать, что есть продолжение?

Я киваю.

— А другие книги у тебя с собой?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. Как думаешь, выйдет ли она замуж за своего возлюбленного детства, Алонсо, или влюбится в врага, который похитил ее?

— Очевидно, врага, который похитил ее, — говорит он.

Я счастливо улыбаюсь ему. Иногда, когда я смотрю на него, мне кажется, что весь мир встает на свои места, кусочки головоломки в моей груди, наконец-то собираются вместе. Это страшно, это волнует и поглощает все сразу.

Если честно… Мне кажется, я в него влюбилась.

Мне кажется, я люблю его.

— Из-за чего улыбаешься? — спрашивает он.

— Из-за тебя, — говорю я, снова тыча его в бок.

Я знаю, что он боится щекотки по бокам.

— Прекрати, — хихикает он.

Это самая милая вещь в мире.

Черт, я действительно влюблена в него, да? С каких пор это случилось?

Когда ты начала его впускать. Когда вы перестали быть и начали становиться.

— Я сегодня получила письмо, — небрежно говорю я ему.

Еще одна хорошая вещь в доме Фреда — это то, что у него есть wi-fi со спутника. Кажется, он работает через день, все загружается без HTML, нельзя лазить по интернету, но можно общаться по электронной почте. С тех пор я поддерживаю связь с родителями. Вообще-то, я никогда в жизни так много с ними не разговаривала. В таких ситуациях особенно сильно хочется быть рядом с близкими. Это заставляет понять, как много они для нас значат.

— От родителей?

Я отрицательно качаю головой.

— Нет. С работы, на которую я подала заявление перед самым отъездом. Такое ощущение, что это другая жизнь, я совсем о ней забыла.

Он изучает мое лицо.

— И что же?

Я пожимаю плечами.

— Они хотят собеседование.

— Это здорово, — говорит он.

Похоже, он рад за меня. В каком-то смысле я бы хотела, чтобы он не радовался. Он хочет, чтобы я вернулась в Штаты?

— Возможно. Но… У меня было время подумать. Я не пойду.

— Может быть, не сейчас, но когда ты вернешься…

Я снова качаю головой.

— А не хочу…

Не хочу вернуться?

Не хочу уйти от тебя?

— Что не хочешь? — спрашивает он.

— Я не хочу возвращаться, — говорю я, быстро улыбаясь. — Я больше не хочу такой работы. Мне нужно что-то.…Я хочу заниматься чем-то для души.

— Ты ведь не собираешься уйти в монастырь?

Я смеюсь.

— Нет. Хотя мои родители были бы только за.

— И что ты собираешься делать? Что говорит тебе твоя душа?

— Я думаю.… — осторожно говорю я, все еще обдумывая. — Я думаю, что хочу пойти в университет. Я хотела раньше, но потом получила работу, и все.

— Универ?

— Ну колледж, да.

— Где? И что ты хочешь изучать? 

— Ладно… Не смейся, но я хочу заняться морской биологией.

Он хмурится.

— С чего бы мне смеяться? Я думаю, что это прекрасно. Ты всегда хотела.

— Да знаю я, знаю. Просто я уже старая.

— Тебе сколько, двадцать восемь? Это еще не старость. Многие люди не могут позволить себе сразу поступить в университет. Поступают, когда могут.

— Ну, это совсем другое дело. Я накопила денег, но обучение чертовски дорогое. Еще будут обращать внимание на оценки. Я отстой в математике, еле сдала, а это важно.

— Дейзи, — говорит он мне, садясь. — Ты умная. У тебя не будет никаких проблем с этим, я тебе обещаю.

— Я умная? — говорю я. — У меня такое чувство, что за эти годы я совсем отупела.

— Ты будешь потом жалеть, если хотя бы не попытаешься.

Я потираю губы, внезапно застеснявшись сказать следующую фразу.

— Я подумала…может быть, я могла бы пойти в универ в Новой Зеландии.

Да. Я так и сказала.

Тай моргает, глядя на меня.

— В Новой Зеландии?

Вот дерьмо.

— Я не говорю, что буду рядом с тобой. Не давлю на тебя! Я просто подумала…ну, знаешь, в другом месте. Может быть, где живут Лейси и Ричард.

Он хмурится и качает головой. Ладно, я думаю, что ходить в универ рядом с ними, это немного слишком.

— Ну, я могу приходить к тебе.

— Что?

— Дейзи, ты это серьезно?

Я киваю, желая, чтобы он вернулся к тому, что говорил раньше.

— Думаю, что да.

— Думаешь? Или действительно хочешь переехать в Новую Зеландию?

— Да?

Он кладет руку мне на щеку и глубоко заглядывает в глаза, ища что-то внутри меня. Я хочу, чтобы он увидел, что я чувствую к нему.

— Ты останешься со мной? — спрашивает он, нахмурив брови.

— С тобой? — повторяю я, мое сердце начинает колотиться.

— Да, — говорит он.

— Ты спрашиваешь или…

— Я спрашиваю, Дейзи. Если ты переедешь в Новую Зеландию, мы сможем быть вместе. И даже если ты пойдешь в другой университет, мы тоже сможем быть вместе.

Мой желудок переворачивается. Бабочки выпущены на волю.

— Ты бы этого хотел?

— Рыжик, — говорит он, прижимаясь своим лбом к моему. — Я пойду туда же, куда и ты. Я буду с тобой. Я же тебе говорил. Восход за восходом, я буду рядом с тобой.

— А как же твоя фрахтовая компания?

— Живя на острове, никогда не уходишь слишком далеко от океана, — он нежно целует меня в губы. — Ты даже не представляешь, что я для тебя сделаю.

О мой бог.

Я таю внутри.

Каким бы ледником ни было мое сердце, оно полностью растворилось.

Такой я стала?

Безумно влюбленной?

— Ну, ты тоже не представляешь, что я для тебя сделаю, — говорю я, целуя его в ответ, моя рука скользит вниз по его твердому прессу, к плавкам. — Это связано с сексом. Если ты не понял.

Лежа на спине, он глядит, как я достаю его уже твердый член из плавок и сжимаю в кулак. Я начинаю водить рукой вверх и вниз, наблюдая, как он смотрит на меня, прежде чем его глаза закатываются и голова падает на песок.

Я не могу вспомнить, когда в последний раз просто старомодно дрочила парню.

— Боже, не останавливайся, — говорит Тай сквозь стон. — Продолжай…

Моя рука движется все быстрее и быстрее.

— Эй! Эй, ребята!

О боже мой.

Я быстро отпускаю его член и смотрю вверх, видя лодку, приближающуюся к нам со стороны лагуны.

Лейси сидит впереди, машет нам руками, вроде улыбается или что-то в этом роде. Ричард и Фред за ней, тоже выглядят радостными.

Тай садится, быстро убирая свой член с разочарованным стоном.

— Какого черта она так счастлива? — он ворчит.

Лейси должна была прийти к нам позже, мы собирались провести спа-день, где я зажгу свечу и сделаю ей педикюр (песок — лучший скраб для ног), но что-то не так. А может парни тоже захотели педикюр? Я ни за что не дотронусь до ног Фреда.

Едва лодка причаливает к берегу, как Лейси прыгает в воду и бежит к нам, ухмыляясь.

Она выглядит безумной.

— Что происходит? — осторожно спрашиваю я ее.

— Нас спасают! — кричит она, бросаясь прямо на меня и заключая в объятия. — Нас спасают!

Я смотрю на Тая через плечо, сбитая с толку, слишком напуганная, чтобы поверить ей.

— Это правда? — спрашивает их Тай.

— Это правда, капитан, — ухмыляется Ричард.

Лейси продолжает визжать, подпрыгивая вверх и вниз. У меня мозги запутались, трудно понять, что правда, а что нет.

Я обращаюсь за помощью к Фреду.

Он кивает, стоя в воде рядом с лодкой.

— У нас есть два часа, чтобы собрать вещи и подготовиться. Самолет уже в пути из Нади.

— Так быстро? — говорю я. — Что случилось?

Лейси перестает подпрыгивать.

— Я же говорила, нас спасут.

— Ну, вообще-то я был уверен в этом, — говорит Фред, поправляя свою бейсболку. — Прошло уже две недели.

— Да, но… Я думала, что сначала мы получим небольшое предупреждение… — говорит Тай.

— Никакого предупреждения. Все происходит с минуты на минуту. Но ведь это здорово, правда?

— Ты вернешься с нами? — спрашиваю я Фреда.

Я действительно полюбила этого человека. И его козла.

Он шевелит усами.

— Нет. Я остаюсь. Не оставлю здесь Уилсона. Они пригласили нового исследователя, так что будет интересно. Его зовут Оуэн. Если от него не будет вонять, то хорошо. Я попросил кофе, так что будем надеяться, — он демонстративно скрещивает пальцы.

Нас спасают.

НАС СПАСАЮТ!

Это действительно происходит. Мы правда покидаем это место. Мы едем домой — где бы он ни был.

— О боже, — шепчу я, и слезы наворачиваются на глаза, меня переполняет благоговейный трепет. — Нас спасают.

— Все будет хорошо, — со слезами на глазах говорит Лейси.

Она снова крепко обнимает меня. Потом Ричард обнимает нас обоих. Потом Тай нас троих. И, наконец, Фред.

— Групповое объятие, — говорит Фред. — Вы были самыми лучшими потерпевшими кораблекрушение из всех, кого я знал.

Он шмыгает носом.

Отлично, если Фред плачет, то теперь плачу и я.

Мы бы простояли тут вечность, шмыгая слезами радости, если бы Ричард не сказал:

— Вертолет большой, Фред? Туда влезет багаж Дейзи?

Все расступаются и начинают смеяться, хотя Ричард серьезно спросил.

— Вертолеты снабжения большие, а пассажирские — крошечные. Дейзи, я боюсь, что с таким количеством людей твой багаж может не поместится.

Все смотрят на меня, ожидая, что я сойду с ума.

Я чувствую только облегчение.

— Вы издеваетесь? Надеюсь, я никогда больше не увижу эти чемоданы. Ни одежду, ни сувениры, ни сумку. Я начинаю все заново, покупаю только то, что мне нужно. Единственное, с чем я уезжаю с этого острова, — это вы, ребята, мой телефон и кошелек. 

— Я впечатлен, — говорит Тай. — Пришлось тебе застрять на необитаемом острове, чтобы перестать тащить за собой хлам. 

— Эй, я изменилась, окей? 

— Ладно, берите все, что вам нужно, и я вернусь за вами, — говорит Фред, выталкивая шлюпку обратно. — Твоя сестра хотела сообщить хорошие новости. 

После этого Лейси и Ричард возвращаются в лодку вместе с Фредом и отправляются в путь. 

Я поворачиваюсь и смотрю на Тая, совершенно ошеломленная, качая головой.

— Я не могу в это поверить. 

Он улыбается. 

— Я могу. Это происходит. Мы выбираемся отсюда, — он хватает меня, одна рука тянется к пояснице, другая к щеке. — Дейзи, — шепчет он, его губы едва касаются моих. 

У меня колотится сердце.

— Да? 

Он тяжело сглатывает, его губы шевелятся, он хочет что-то сказать. 

Пожалуйста, скажи что-нибудь.

— Ну вот, — наконец говорит он. 

Я слегка улыбаюсь ему, не обращая внимания на боль в сердце. 

— Ну вот. 

Он целует меня и уходит в домики. 

Я вздыхаю и беру книгу с пляжа. Обязательно заберу ее с собой.

~

Два часа спустя мы все собрались на грунтовой взлетно-посадочной полосе позади лагеря Фреда, лицом к внешнему рифу. 

За исключением Фреда, который стоически стоит рядом с Уилсоном, мы все уже приготовили свой багаж. В конце концов я решила, что потрепанную сумочку Louis Vuitton стоит забрать. Она уже не такая красивая, как раньше, но стала более полезной. 

Другими словами, пора убираться с этого острова. Если я так говорю о сумке, то разговор с козлами — это следующий шаг сумасшествия. 

— Вон там! — кричит Фред, глядя в бинокль. 

В ослепительно синем небе трудно что-либо разглядеть, поэтому я жду, пока мне передадут бинокль. Я жадно вглядываюсь. Вертолет приближается. 

Я не могу поверить. 

Мы все посмотрели друг на друга и расхохотались. 

Это реально! 

Вертолет начинает снижаться, становясь все ближе и ближе, а затем его колеса ударяются о взлетную полосу, поднимая пыль, пилот отдает нам честь.

— Урааааа! — кричу я. 

Тай улюлюкает, Лейси подпрыгивает и хлопает в ладоши. Ричард исполняет какой-то танец? Тай обнимает меня и крепко прижимает к себе, целуя в макушку.

— Пора лететь, Рыжик. 

Я смотрю на него снизу вверх, не могу перестать улыбаться. 

В конце концов вертолет разворачивается, а затем выруливает ближе к нам. Дверь кабины открывается, и пилот выходит, обходя сбоку. 

— Это вы, потерпевшие кораблекрушение? — говорит он нам, проходя мимо и направляясь к пассажирской двери. — Фред хорошо заботился о вас? 

— Ой, Морис, — говорит Фред. — Это они хорошо обо мне заботились. 

Морис смеется и открывает заднюю дверь. Мы все с нетерпением ждем Оуэна, нового исследователя и соседа Фреда. 

К нашему удивлению, Оуэн — женщина. Очень статная, красивая женщина лет пятидесяти с длинными седыми волосами. 

— Это доктор Оуэн Стэплтон, — говорит пилот. 

Я украдкой бросаю взгляд на Фреда. Он влюбился в нее. 

Он вдруг выпрямляется, снимает шляпу, приглаживает волосы, сильно моргает.

— Стэплтон. Я Фред, доктор Фред Фергюсон.

Он протягивает руку, потом убирает обратно, вытирает о шорты и снова протягивает.

Это так мило и неловко.

— Приятно познакомиться, Фред, — говорит Оуэн, крепко пожимая ему руку, застенчиво улыбается ему. — Можешь звать меня Оуэн. Я много слышала о вас.

— Вот оно что…  — говорит Фред, озорно шевеля усами.

Они все еще пожимают друг другу руки. До тех пор, пока Уилсон не проходит прямо под их ногами и оглушительно блеет: — БЛЛЛЛИЕАРРР!

Клянусь, Оуэн подпрыгивает на несколько футов.

Она смотрит на Уилсона сверху вниз.

— Приветик. Кто у нас тут?

— Блллеаааааарррр!

— Это Уилсон, — гордо говорит Фред.

Пожалуйста, не переводи то, что сказал Уилсон, пожалуйста, не переводи то, что сказал Уилсон. Оставайся спокойным, Фред.

— Сюда, — мягко говорит Фред, кладя руку ей на плечо, чтобы направить ее. — Давай я покажу все вокруг?

Мы все смотрим, как они уходят к шлюпке.

— Э-э, пока, Фред! — кричит ему Тай.

Он просто смотрит на нас через плечо и жестом показывает, чтобы мы шли своей дорогой.

Я закатываю глаза.

— Как только появляется кто-то получше…

— Итак, вы, похоже, готовы к полету, — говорит пилот. — Закидываем вещи и валим отсюда?

Мы оглядываемся на Фреда, который стоит у воды и смеется над чем-то, что сказала женщина. Уилсон стоит между нами и лагуной. Он наблюдает, как мы начинаем садиться в самолет, издает последний слабый звук и бежит к исследователям.

— Пока, Уилсон.

В самолете пять кресел, одно рядом с пилотом, четыре сзади. Тай вызвался сесть впереди. Затем пилот включает винт, и самолет с ревом возвращается к жизни. Лейси держит меня за руку. Слишком громко, чтобы разговаривать, но я знаю, что мы все рады.

Вертолет добирается до конца взлетно-посадочной полосы и взлетает, все быстрее и быстрее. Мы все вытягиваем шеи, чтобы посмотреть на землю, которая уходит от нас.

Мне удается разглядеть Фреда и Оуэн, которые стоят у лагуны и машут нам.

Я машу в ответ.

Затем Уилсон пользуется случаем, ударяет Оуэн головой в ноги. Я смеюсь.

С ними все будет хорошо. Мы все будем в полном порядке.

Мы поднимаемся все выше и выше.

«Прощай, остров Донг», — думаю я про себя.

Затем откидываюсь на спинку и закрываю глаза.

ГЛАВА 20

ДЕЙЗИ

— О боже, — говорю я, откидываясь на спинку стула и похлопывая себя по животу. — Это было умопомрачительно.

— Чертовски верно, — говорит Тай, жуя последнее луковое кольцо и закрывая глаза от блаженства.

Мы вчетвером сидим за столиком в баре неподалеку от главной улицы на Фиджи. Остатки нашей первой настоящей еды после того, как мы покинули остров, разбросаны перед нами. Когда мы ввалились сюда, как бродяги из пустыни, нашедшие оазис, первое, что мы сделали, это поговорили с официанткой (очевидно, мы все умирали от желания поговорить с кем-то), а затем заказали всё, что было в меню.

Всё, кроме рыбы.

У меня куриные палочки с тоннами разных соусов, картофель фри, большой свежий салат и две пина-колады. Лейси заказала гигантский чизбургер с картошкой фри и Май-Тай.

Ричард все еще доедает свою пиццу с пепперони, комично потягивая голубой напиток из кружки-аквариума, украшенной бумажными зонтиками, ананасами и маленькими пластмассовыми обезьянками.

Тай заказал двойной чеддер-бургер с беконом и луковыми кольцами. Он пьет бесчисленное количество бутылок пива, опустошая их быстрее, чем приносит официантка.

Мы объелись.

— Десерт? — спрашивает подошедшая официантка.

Ее зовут Лейла, и она уже знает всю историю нашей жизни.

— Это за счет заведения. Скидка потерпевшим кораблекрушение.

Я не смогу съесть десерт. Мой желудок уже сходит с ума после того, как я набила его жареной пищей, радуясь, что ем не консервированное дерьмо.

Но все же я говорю:

— Да, пожалуйста.

Как и все остальные.

— Хорошо, — говорит она. — Я принесу меню.

— Знаете что, — говорит Тай. — Просто принесите всё, что есть.

Она поднимает бровь. Вероятно, она не это имела в виду, говоря о скидке для потерпевших кораблекрушение, но все равно молча уходит.

Я счастливо улыбаюсь всем и делаю еще один большой глоток своего напитка, сахар и алкоголь проникают прямо в мой мозг. Здесь, в Нади, жарко, влажнее, чем на острове, но над головой работает вентилятор, дует теплый ветерок, окна открыты. Мимо проезжают машины, туристы делают покупки.

Я не могу поверить, что мы снова в реальном мире. Мне кажется, что я ждала этого момента целую вечность. Это стоило того, даже если пыль летит в ресторан, и даже несмотря на то, что в углу бара кричит ребенок.

По крайней мере, мы все в чистой одежде.

Полет от острова до Нади занял меньше двух часов, но казалось, что прошла целая вечность. Вертолет был таким крошечным, и время от времени возникала некоторая турбулентность, что было немного страшно. Какой же это был путь — выжить после кораблекрушения, а потом погибнуть в авиакатастрофе.

Первое, что мы сделали, прежде чем отправиться в бар, это зарегистрировались в отеле. Мы могли бы выбрать любой из курортов на близлежащих пляжах, но решили пойти прямо в центр города. Даже хостел будет казаться нам роскошным курортом, и последнее, что мы хотим видеть, — это пляж.

Затем, после того, как зарегистрировались, мы пошли покупать новую одежду в сувенирном магазине отеля. Сейчас на мне розовое платье с надписью «Нади». Тай и Ричард в одинаковых рубашках с дельфинами, а Лейси в майке с надписью «Живи, смейся, люби Фиджи».

Ричарду даже удалось купить новые очки. Не думаю, что они ему прям подходят, но хотя бы что-то. Завтра у него прием у стоматолога, так как здесь дешевле, чем в Новой Зеландии, а послезавтра мы летим обратно домой.

Я должна лететь в Калифорнию. Поскольку я пропустила свой последний рейс, нужно поменять билет. Но я не хочу туда.

Я смотрю на Тая, который сидит рядом и пьет пиво.

Я хочу туда же, куда и он.

Он — мой дом.

— Итак, Дейзи, — говорит Лейси.

Я смотрю на нее. Она изучает меня, размешивая листья мяты в своем стакане металлической соломинкой.

— Что будешь делать дальше?

— Лейси Лу, — упрекает ее Ричард. — Нас спасли всего несколько часов назад. Не стоит сейчас это обсуждать.

Я благодарно улыбаюсь Ричарду и выпрямляюсь в кресле.

— Вообще-то, ребята, я хотела вам кое-что сказать.

— А? — говорит Лейси.

— Да, — я облизываю губы и смотрю на Тая.

Он смотрит на меня с одобрением. Я прочищаю горло.

— В последнее время я думаю о жизни и о нашей ссоре.

— Дейзи, — мягко говорит Лейси, глядя на меня с упреком.

— Нет, нет, нет, — говорю я ей. — Все совсем не так. Я имею в виду, когда я призналась. Что я не была счастлива. Что я не знаю, кто я такая. Ну, это заставило меня задуматься, что сделать, чтобы стать счастливой? Каким человеком я хочу стать? И я решила… Я поступлю в университет.

— Что? — повторяет Лейси.

Я полностью готова к тому, что она будет немного снисходительна.

— Да, я хочу изучать морскую биологию.

Тишина.

Лейси смотрит на меня, потом на Ричарда.

— Я знаю, это кажется глупым, — быстро говорю я, затем поправляю себя. — Или, может быть, тебе это кажется глупым. Но мне нет. Мне это интересно, думаю, у меня хорошо получится, и, что более важно, я буду увлечена этим. Я мечтала об этом, и после всего времени на острове я понимаю, что эта мечта никогда не уходила. Он просто дремала.

— Ух ты, — говорит Ричард и улыбается. — Это большая новость, Дейзи. Это отличная новость.

— Да, — говорит Лейси. — Я серьезно. Это просто удивительно.

Я пожимаю плечами и кладу вишенку из пина-колады в рот.

— Я полна сюрпризов.

— Да, — тихо говорит Тай.

Он смотрит, как я выдергиваю стебель из вишни. Я ухмыляюсь ему и разламываю ягодку пополам. Извращенец.

— Это будет нелегко, — говорит Лейси через мгновение. — Но именно так так поймешь, что это того стоит.

— Я думаю, это отличный выбор, — говорит Ричард. — Миру всегда нужен другой ученый.

— Не думаю, что мои родители согласны с этим, — смеюсь я. — Они будут гадать, какого черта случилось, что обе их дочери решили заниматься наукой.

— Они будут гордиться, — заверяет меня Тай.

— Я горжусь тобой, — говорит Лейси.

Она перегибается через стол и ласково похлопывает меня по руке. Это неловко, но я ценю ее старания.

— Я еще ничего не сделала, — напоминаю я.

— Но ты уже определилась со своими намерениями. Я горжусь, что ты этого хочешь, — поясняет она.

— Как и я, — говорит Ричард, поднимая свой аквариум. — Выпьем за Дейзи.

Я краснею и поднимаю свою пина-коладу.

— Выпьем за нас. Мы сделали это.

— Мы сделали это, — говорит Тай, поднимая свое пиво.

Мы все чокаемся бокалами. Я смотрю Таю прямо в глаза, пока мы пьем.

— Не буду врать, — говорю всем. — Я думала, что мы умрем. Просто потому, что мы все были готовы убить друг друга, и не один раз.

— Я спал с ножом под подушкой, — шутит Ричард.

В этот самый момент мимо проходит официантка с десертами, внимательно наблюдая за Ричардом, когда ставит угощение на стол.

— Пирог с банановым кремом, чизкейк с орехами макадамии, пирог с маракуйей, пирог с кузнечиками, домашний сорбет из манго и личи, а также вакалавалава, популярный здесь пирог из маниоки. Приятного аппетита, — Лейла бросает на Ричарда последний странный взгляд и уходит.

— Я столько не съем, — говорит Лейси, глядя на стол ошеломленными глазами.

— Я тоже, — говорю я ей, беря вилку и накалывая чизкейк. — Но я всегда принимала вызовы.

Однако в тот момент, когда он попадает мне в рот, тает на языке, мой желудок говорит остановиться.

— Ну и где же ты собираешься учиться? — говорит Лейси, придвигая к себе шербет и тыкая в него ложкой.

Я снова смотрю на Тая, который начинает пробовать все блюда.

— Вообще-то я хочу учиться в Новой Зеландии. Еще не успела погуглить, но потом посмотрю, куда можно.

Теперь Лейси действительно удивлена. Ложка застывает на полпути ко рту.

— Серьезно? Почему именно Новая Зеландия?

— Потому что… — я замолкаю.

Мне действительно нужно говорить?

Я смотрю на Тая. Он вежливо улыбается, как бы спрашивая: «Да, почему?»

— Потому что я хочу быть с Таем, — отвечаю я, чувствуя, что краснею.

Боже, какая же я идиотка. Почему мне так трудно признаться в этом вслух?

— Хм, — задумчиво произносит Лейси, откидываясь на спинку стула и постукивая ложкой по губам. — Полагаю, это меня нисколько не удивляет.

— И меня, — говорит Ричард, указывая на нас своим напитком. — Вы только посмотрите на себя. Очевидно, что вы влюблены друг в друга. Даже козел это знал.

Комната как будто резко останавливается.

По крайней мере, так чувствует мое сердце.

Любовь?

Неужели Ричард только что это сказал? Я имею в виду, я знаю, что чувствую, но ни за что на свете Тай не почувствует то же самое, а теперь эта бомба только что упала, и все так неловко, и мое лицо горит, и…

— Чертовски верно, я в нее влюблен, — говорит Тай, прежде чем сделать глоток пива.

О. Мой. Бог.

У меня отвисает челюсть.

Слова не выходят наружу.

Сердце стало слишком большим для груди, вот-вот поглотит меня целиком.

Он… Что? Я сглатываю, глядя на него. Он хитро улыбается мне.

— Что? Ты не знала?

У меня глаза вылезают из орбит. Он что, издевается надо мной?

Я отрицательно качаю головой.

— Ты…ты любишь меня?

— Ой-ой, — говорит Лейси, толкая локтем Ричарда и встает. — Ричард, давай выйдем подышать свежим воздухом.

— Нет, останьтесь, — говорит им Тай, жестом приглашая ее сесть. — Мне все равно, даже если об этом узнает весь мир, — он поворачивается ко мне, наклоняется и обхватывает мое растерянное лицо своими теплыми большими руками. — Дейзи Льюис, я совершенно, полностью, безумно влюблен в тебя.

О боже мой.

Я все еще в шоке.

Это выше всего, что я могла себе представить. Я чувствую, что меня даже нет здесь прямо сейчас, и мое тело лопается и шипит от радости, которую я никогда не чувствовала раньше.

— Ты любишь меня? — снова спрашиваю я срывающимся голосом.

— Да, — говорит он, наклоняясь, чтобы нежно поцеловать в губы.

Этот человек. Этот красивый мужчина.

Он любит меня.

Слезы внезапно подступают к глазам и текут по щекам. Он отстраняется, прижимается лбом к моему лбу, тяжело дышит.

— Мне жаль, что тебе пришлось выслушать это в присутствии сестры и шурина, — криво усмехается он. — Я хотел сказать это сегодня вечером. Более романтичнее.

— Извини, — бормочет Ричард.

— Не надо, — шепчу я ему, глядя на Тая и чувствуя, как у меня кружится голова. — Неважно, как я это услышу, главное, чтобы это было правдой.

— Это правда, Рыжик, — говорит он. — Я знал, что ты залезешь мне под кожу в тот момент, как увидел тебя.

Лейси громко откашливается.

Я отстраняюсь от Тая ровно настолько, чтобы взглянуть на нее.

— Что?

Она дернула подбородком в сторону Тая, поднимает брови.

— А разве ты не должна…ну, ты понимаешь?

— Не дави на нее, — говорит Тай. — Я сказал это не для того, чтобы услышать ответ. Я сказал это…

— Надо быть полным идиотом, чтобы не заметить, что она тоже тебя любит, — говорит Ричард.

Я смеюсь, кладя руку на затылок Тая.

— Он прав. Ты можешь быть полным идиотом.

— И это все, в чем он прав? — спрашивает Тай с нежностью и надеждой.

Я расплылась в самой широкой улыбке.

— Нет. Он прав в том, что я люблю тебя. Я люблю тебя, и ты идиот, если думаешь иначе.

На лице Тая полнейшая радость.

— Ты серьезно? — спрашивает он.

— Я, серьезно, — говорю я ему. — Я люблю тебя, Тай Уэйкфилд.

Он слегка качает головой, словно в благоговейном страхе, его темные глаза изучают меня в поисках правды.

А потом он находит ее.

И снова целует. Поцелуй, который тянет меня вниз, поцелуй, который поднимает меня вверх.

В конце концов, я полностью осознаю, что мы целуемся в баре, поэтому неудивительно, что Лейси и Ричард говорят нам, что уходят. После того, как все расплатились по счету, Тай хватает меня за руку и ведет обратно в отель.

Мы едва успеваем войти в гостиничный номер, набрасываемся друг на друга, как обезумевшие животные. Мне просто очень хочется снять с него эту уродливую рубашку, поэтому я нетерпеливо стягиваю ее через его голову и швыряю на пол.

— Вот так-то лучше, — шепчу я, проводя руками по его груди, вниз по прессу, смакуя его упругую, теплую кожу. — Как насчет того, чтобы сделать это в душе?

Его глаза загораются.

Душ.

Гребаный нормальный душ.

Мы сплетаемся губами и языком, пока идем в ванную, Тай стягивает мне через голову платье и бикини. Его руки скользят вниз к трусикам, но я их не надевала.

— Ты полна сюрпризов, — говорит он, протягивая руку и крепко держа мою задницу обеими руками, когда наклоняется, чтобы поцеловать меня.

Боже, как я люблю целоваться с этим мужчиной.

Если так будет продолжаться, я даже в душ не полезу. Позже я открываю дверь душа и включаю воду. Глядя, как она льется, у меня кружится голова. Я просунула руку

— Ай! — счастливо восклицаю я. — Горячая вода!

— Ты тоже, — говорит Тай, входя в душ вместе со мной, совершенно голый.

Я ухмыляюсь и выкачиваю несколько капель кокосового геля для душа из бутылки, прежде чем намылить руки и скользнуть ими вниз по толстой длине его члена.

— Ты не теряешь времени, — стонет он, закрывая глаза.

Я начинаю двигать кулаком вверх и вниз, пока его дыхание не становится более резким, затем я начинаю мылить все его тело, с головы до ног.

— Это пытка, — говорит он сквозь стон, запрокинув голову. — А когда моя очередь?

Я беру его за руку и снова брызгаю на ладонь гель.

— Сейчас, — говорю я ему, стоя под ручьем.

Он смотрит на меня, его взгляд горит от необузданного желания. Он спускается вниз, кладет руки мне на лодыжки, а затем медленно проводит ладонями вверх по икрам, тыльной стороне коленей, внутренней стороне бедер. Его прикосновение легкое, скользкое, нежное.

Я вздрагиваю, предвкушая его пальцы. Он гладит медленно, одна рука продолжает скользить по моим чувствительным частям, другая скользит вверх по животу, к груди. Он обхватывает меня ладонями, затем большим пальцем трогает сосок.

Я задыхаюсь, сжимая его пальцы бедрами, когда они мягко входят внутрь.

— Черт, — кричу я, зажмурившись.

Он накрывает мой рот своим, его язык скользит внутрь, дразня мой, притягивая в глубокий, обжигающий поцелуй.

Через несколько секунд я вижу звезды.

— Твою мать, Тай, — с трудом выговариваю я. — Боже.

Он ворчит в ответ, мои ноги дрожат, тело трясется от блаженства. Мне кажется, что я соткана из звезд, закатов, восходов и всего яркого во вселенной.

— Чувствуешь себя лучше? — шепчет он мне в губы, улыбаясь.

Я ошеломленно смотрю на него, глаза тяжелеют.

— Да, — прохрипела я.

— Хорошо. Пора причесываться, — говорит он, кладя руки мне на плечи и разворачивая к себе.

Он брызгает шампунь в руку и начинает намыливать мои волосы. Боже милостивый, я на небе. 

Затем, пока впитывается кондиционер, я делаю то же самое с ним. Как сексуальный спа-день.

Наконец, когда мы помылись и высохли, идем к кровати. Она большая, с мягкими покрывалами, и в тот момент, когда Тай толкает меня на кровать, я представляю, как удобно тут будет спать.

Но вид его обнаженного тела, когда он забирается на кровать, отодвигает мысль о сне на задний план.

Я влюблена в этого человека.

И он влюблен в меня.

Каждая клеточка моего тела чувствует себя чертовски живой.

Он ставит локти по обе стороны от меня, держа мое лицо в своих руках. Мои ноги раздвинулись, его тяжелый член покоился на моем животе.

— Я люблю тебя, — говорит он хриплым голосом, и смотрит так глубоко в глаза, что я чувствую его внутри себя, как будто он знает каждый дюйм моей души. — И мне очень жаль, что я так тебе все рассказал.

— Пожалуйста, Тай, не извиняйся, — я ободряюще улыбаюсь ему. — Мне было очень приятно это слышать.

— Я хотел… — он замолкает и облизывает губы. — Я хотел сказать тебе раньше, но так боялся, что ты не чувствуешь того же. Я хотел быть уверенным. Я думал, что смогу держать это в себе, пока не узнаю, что ты чувствуешь. А потом я понял, что в каком-то смысле это не имеет значения. Я люблю тебя, это значит, что я не сломлен. Это значит, что я снова живу. Я готов жить с тобой.

О нет. Еще больше эмоциональных слез наворачивается на глаза.

Я сглатываю, окутанная его искренностью. Он проводит большим пальцем по моим губам.

— Знаешь песню «Soundgarden — Rusty Cage»?

Я киваю.

— Вот с ней я жил все эти годы. У меня в груди была ржавая клетка, и я так к ней привык, что даже не удосужился посмотреть, может ли она открыться. Но ты сама ее открыла, Дейзи. Ты не только открыла, но и вырвал прямо из моей груди, — он судорожно сглатывает. — Теперь я чувствую себя свободным человеком. Я всем обязан тебе. Чудесной, прекрасной, незабываемой тебе.

Я шмыгаю носом, протягиваю руку и вытираю слезу.

— Перестань заставлять меня плакать, Тай.

Он целует меня в шею, проводит рукой вниз к своему члену и помещает его между моих ног.

— Только кончать.

Мне даже не нужно отвечать. Он входит в меня, выдыхая воздух из моих легких, а затем медленно, осторожно, в каком-то ленивом ритме толкается.

Я впиваюсь ногтями в его спину, прижимая как можно ближе к себе. Он отвечает тем же, прижимаясь своими бедрами к моим, его член входит в меня короткими толчками, удерживая нас как можно ближе друг к другу.

Оргазм застает нас обоих врасплох. Он тихо вскрикивает, его брови сосредоточенно хмурятся. Я снова невесомая, зову его по имени, крепко обнимаю.

Его пульс замедляется. Пот капает с его лба на меня.

Он перекатывается на кровать, берет меня за плечи и притягивает к себе. Я кладу голову ему на грудь, мы оба переводим дыхание, наши руки сплетены. На мгновение мне кажется, что я заснула, а когда открываю глаза, то с испугом осознаю, где нахожусь. Не на острове. В номере отеля, на Фиджи, в безопасности у него на руках.

— Дейзи, — шепчет он.

— А?

— Это звучит очень эгоистично, но мне бы не хотелось, чтобы ты возвращалась домой, — говорит он мне.

Мое сердце сжимается от его слов.

— Не волнуйся. Я не буду долго, мне просто нужно поговорить с арендатором и собрать свои вещи, — я делаю паузу. — Я тоже не хочу уезжать.

— Я думал, — шепчет он мне, его пальцы играют с моими волосами. — Может быть, я вернусь с тобой в Сан-Франциско?

Я моргаю, поднимаю голову и кладу подбородок ему на грудь, пристально глядя.

— Ты серьезно?

— Я всегда серьезен.

— Даже когда смеешься надо мной? — шучу я.

Он хмурится.

— О, я очень серьезно отношусь к тому, чтобы посмеяться над тобой.

Я ущипнула его за сосок, и он взвизгнул.

— А кто будет управлять твоим бизнесом?

— Мой менеджер справится. Он руководил все это время, пока меня не было, а сейчас все равно конец сезона.

Мне трудно в это поверить.

— Ты действительно хочешь?

Он кивает.

— Я начал понимать, что дом там же, где ты — он улыбается, его глаза щурятся. — Завтра я позвоню в авиакомпанию, поменяю рейс.

— Оооо, может быть, закажем Скайкоуч! — взволнованно спрашиваю я.

— Как хочешь, — говорит он.

Я положила голову ему на грудь, слушая, как ровно бьется его сердце, и ухмыляясь.

Будущее все еще кажется немного туманным, но, по крайней мере, я знаю, что не стоит его бояться. Подняться навстречу предстоящим испытаниям, какими бы трудными они ни были, позволить себе улыбаться сквозь хорошее и плакать сквозь плохое.

Я просто знаю, что не буду в этом одинока.

Мы встретим будущее вместе, что бы оно ни уготовило нам, восход за восходом. 

ЭПИЛОГ

ТАЙ

ТРИ ГОДА СПУСТЯ

— Ты готова?

Дейзи сидит напротив меня, вся такая стройная, в гидрокостюме. В маске акваланга она выглядит как сексуальная лягушка. Вообще-то, сексуальная лягушка Дейзи — одна из моих любимых.

— Я готова, — говорю я ей, засовывая трубку в рот.

Я уже давно к этому готов. Три года, если быть точным.

Уже смеркается, и солнце садится. Я предложил Дейзи совершить ночное погружение, поскольку никогда раньше не делал ничего подобного, по крайней мере здесь, в морском заповеднике. Именно здесь Оклендский университет имеет свой морской кампус с видом на Козий остров (место, которое Уилсону понравится). Дейзи учится на втором курсе морских наук в университете и абсолютно преуспевает.

Сегодня вечер пятницы. Обычно мы вдвоем лежим, свернувшись калачиком, на диване в пляжном домике, который арендуем в Брим-Бей, а наши собаки дремлют у ног. Это примерно на полпути между Рассел и Ли, где находится кампус. Поскольку программа, в которую она попала, находилась к северу от Окленда, мы решили, что проще всего будет арендовать место между моей работой и ее универом.

Когда она доучится, мы переедем ко мне в Рассел. Или, может быть, в другое место. Несмотря на то, что мне пришлось продать несколько лодок, чтобы оплатить обучение Дейзи, лодочный бизнес процветает. После того, как наше кораблекрушение попало в новости, наша компания немного пропиарилась. Я предполагал, что это событие испортит всё, но видимо, любая реклама — все равно реклама.

Дейзи говорит, что это потому, что я часто выступаю по телевизору, говорю об этом, что у меня внешность кинозвезды, бла-бла-бла. Даже какое-то парусное реалити-шоу пригласило нас. Дейзи вполне комфортно чувствует себя в центре внимания, а я нет.

Потерять яхту было больно. Я не собираюсь лгать. Я любил эту яхту, провел много лет, заботясь о ней. Но она не сдавалась без боя и в конце концов защищала нас, когда это было необходимо. С ней у меня осталось много воспоминаний.

Многие из этих воспоминаний связаны с Дейзи.

Я помню, как она пыталась приготовить яйца в одно особенно бурное утро, волны били в лодку, когда она их переворачивала, и они приземлялись прямо ей на голову.

А еще то, как она ахнула, когда впервые увидела ночное небо.

Как она говорила, болтала во время долгих ночных дежурств, ожидая рассвета, и как я притворялся, что ненавижу ее слушать, но это была неправда.

Как она пыталась заниматься йогой, когда думала, что я не смотрю.

Но я смотрел. Я все время смотрел на нее. Не смотреть было невозможно.

Но в конце концов, даже когда «Атаранги» не стало, это сблизило нас с Дейзи.

Это заставило мое сердце открыться и найти там место для нее, так же как она нашла место для меня.

Это свело нас вместе, как ничто другое, и за это я бесконечно благодарен.

Еще это сблизило Дейзи с сестрой. Они все еще ссорятся иногда, конечно, но теперь между ними есть доверие.

Что касается молодоженов, я уверен, что кораблекрушение закрепило их отношения надолго. Они любят путешествовать, Ричард недавно купил мотоцикл. Вообще-то я еще не видел его на нем, но если он сдал на права, то ладно.

А еще они скоро станут родителями. Лейси на шестом месяце беременности и ждет мальчика. Они просто на седьмом небе от счастья, а нас с Дейзи уже назначили крестными. Мы оба не слишком заинтересованы в том, чтобы заводить детей, особенно теперь, когда у нас есть пара собак и кошка. Но я буду крутым дядей. По крайней мере, так говорит Дейзи. Она говорит, что Стояк-младший не должен идти по стопам своего отца.

Кораблекрушение сблизило все наши семьи. Когда я вернулся в Новую Зеландию, проведя три недели с Дейзи в Сан-Франциско, я решил проводить больше времени с родителями. Не то, чтобы я не делал этого раньше, я всегда навещал их, так как жил так близко. Но мне хотелось узнать их еще глубже.

Тем временем и Дейзи, и Лейси установили более тесные отношения со своими родителями. Они провели Рождество в Орегоне, и ее родителям также удалось снова приехать в Новую Зеландию. Девочки иногда в это не верят, но родители ими очень гордятся.

Я знаю, что это клише: что не убивает нас, делает нас сильнее, что свет в конце туннеля может быть ярче, чем раньше. Но это все равно правдиво.

Дейзи оглядывается на заходящее солнце, потом оборачивается и показывает мне большой палец. Я поднимаю руку и дергаю за грифельную доску, на которой под водой пишут сообщения друг для друга. Она делает то же самое.

Затем идет в воду. Я повторяю за ней, с плеском ударяясь о воду и тут же выпрямляюсь. Вижу Дейзи и плыву к ней сквозь пузыри.

Она снова показывает мне большой палец. Я делаю то же самое.

Затем я следую ее примеру.

Дейзи превращается в русалку под водой, у нее красивое тело и развевающиеся рыжие волосы, но думаю, что она больше похожа на акулу. Она быстрая, уверенная в себе и точно знает, куда хочет плыть. Она совершила бесчисленное количество погружений, недалеко от козьего острова, она знает подводный пейзаж как свои пять пальцев.

Вода здесь прозрачная, кажется зеленоватой, как драгоценный камень. Я смотрю, как она плывет и подглядывает за осьминогом, двигающимся по песку.

Это прекрасно, это волшебно.

Время пришло.

Пока она, зачарованная, следит за лучами, я отстегиваю свою грифельную доску и начинаю писать на ней прикрепленным карандашом.

Ты выйдешь за меня замуж?

Да, это просто и, может быть, немного банально. Но прошло уже несколько лет, когда я хотел сделать это, но сначала нужно было убедиться, что мы оба этого хотим.

Я не могу представить свою жизнь без Дейзи. Она делает все намного лучше.

Я протягиваю ей доску, ожидая, что она обернется и увидит меня.

Наконец, она это делает.

Она слишком далеко, чтобы прочесть как следует, поэтому подплывает ближе.

Останавливается.

Из ее мундштука вырываются пузыри, а глаза расширяются.

Она смотрит еще несколько мгновений, затем торопливо берет свою дощечку и пишет что-то с большим количеством восклицательных знаков.

Поворачивает ко мне.

Да!!!!!!

Я ухмыляюсь, и у меня вываливается мундштук. Она снимает свой, подплывает, оборачивает руки вокруг меня, потом целует в губы.

Моя.

Она моя.

И нам, наверное, стоит выплыть на поверхность. Я все еще должен дать ей кольцо.

Мы брыкаемся и прорываемся сквозь воду. Небо уже потемнело, луна и звезды погасли, а вода начинает искриться.

— Ты серьезно? — спрашивает она, хватая меня за руку.

— Конечно, — отвечаю я, притягивая ее ближе к себе и снова целуя. — Ты выйдешь за меня, Рыжик?

Я лезу в сумочку и достаю оттуда кольцо. Он прикреплен к цепочке, чтобы не потерять.

Она ахает, когда видит его.

— Тай… Это великолепно.

— Это кору, — говорю я ей, показывая на спираль в центре кольца из розового золота со сверкающим бриллиантом в центре. — Завиток папоротника. Символ новых начинаний.

— И это розовое золото.

— Как тот чертов чемодан, который ты обожала.

Она фыркает.

— Да.

— Это «да» насчет багажа или что ты выйдешь за меня замуж?

— Да, — восклицает она. — Да, да, да, я выйду за тебя!

— Так приятно, — задумчиво говорю я.

Она смеется.

— Думаю, что да. Черт. Боже мой. Не могу поверить, что выйду замуж!

— Я тоже.

Она хихикает.

— Я серьезно. Я просто…я так счастлива, — она оглядывается вокруг.

— Ладно, пойдем обратно к берегу.

Мы сразу же возвращаемся в док кампуса и быстро переодеваемся из гидрокостюмов и снаряжения. Затем я беру Дейзи за руку и веду ее по пляжу за угол.

Там, как я и надеялся, на песке разложен пикник, одеяло покрыто разными закусками и большим количеством вина, все в обрамлении мерцающих свечей.

— Это ты сделал? — вскрикивает Дейзи, прижимая руку к груди.

— Ну, твои одногруппники помогли мне, — говорю я, глядя на людей, убегающих в тени.

— Поздравляю, Дейзи! — кричит один из них, в то время как остальные улюлюкают и кричат.

— О боже, Тай, — говорит она, улыбаясь со слезами на глазах. — Никогда не думала, что ты такой романтичный.

— Ну вот, сюрприз.

Затем я опускаюсь на колени и делаю предложение снова, надеваю кольцо ей на палец. Любуюсь им на ее изящной руке, затем рывком опускаю к себе, садя на одеяло.

— А теперь пир, — говорю я ей.

После ныряний она всегда голодная, но на этот раз почти ничего не ест. Уже занимается подготовкой к свадьбе.

— Придется пригласить Фреда и Оуэн, — говорит Дейзи, потом хмурится. — Хотя я не думаю, что сюда пустят Уилсона.

Я смеюсь. Так случилось, что Фред и Оуэн влюбились друг в друга. Они прожили на атолле добрый год, прежде чем Фред решил сделать из Оуэн своей женщиной, а потом собрали вещи и переехали на Фиджи. Теперь они живут на пляже.

С Уилсоном.

Нам еще стоит навестить их.

— Даже не думай об этом, — говорит Дейзи, заметив искорки в моих глазах.

Я несколько раз предлагал сесть в яхту (теперь у нас пятидесятифутовый катамаран) и отправиться на Фиджи.

— Это будет веселый медовый месяц.

— Тай, — предупреждает она. — Не заставляй щекотать тебя.

Конечно, она поняла, о чем я думаю.

Мы со смехом падаем на песок и не ложимся спать до рассвета. 