Сара Кастиль Нико

Глава 1

«Веди себя как обычно».

Мия неслась по казино «Италия», мимо невест с женихами, новобрачных и пожилых толстосумов, обнимавшихся с молоденькими девушками в коротких юбочках. Она пробежала мимо игровых автоматов, столов для игры в кости и комнат для игры в покер, где были самые высокие ставки во всем Лас Вегасе. Протиснулась сквозь толпу мужчин, столпившихся у танцпола, где они наблюдали за сексуальной крупье по блэк джеку, танцевавшей вокруг шеста. И она все еще не могла найти выход.

Это было бы хорошо, если бы вы управляли казино и захотели удерживать своих клиентов в ловушке нескончаемой вечеринки.

Но не так хорошо, когда вы всего-навсего взломали их систему безопасности и на обратном пути резанули охранника.

Совсем нехорошо.

Чтобы отдышаться, она остановилась у «Колеса Фортуны». Блондинка в розовой пачке разглагольствовала с работником казино о том, что официантка не вернулась с заказанным напитком. Мие хотелось сказать ей, чтобы та потратила свои фишки за другим столом. Ведь из всех игр в казино, самую высокую ставку имело «Колесо Фортуны». Но на сегодня, она и так была причиной уже достаточного количества проблем. Предполагалась простая работа по проникновению… невозможность отомстить за всех женщин, каждому гнусному сексуально озабоченному ублюдку, который ущипнул женскую задницу.

И нет, Мия не заслужила этого, потому что была одета в черную мини-юбку, чулки в сеточку и корсет, настолько тугой, что ее грудь угрожала вывалиться наружу. Она просто выполняла свою работу. Хотя ее реальной работой должен был быть обычный взлом системы безопасности казино, а не подношение напитков парням в центре управления. В идеальном мире, она, выходя из казино, посмеялась бы над щипком, и написала бы отчет заказчику, который ее нанял проверить безопасность своего нового казино. К сожалению, мало что в мире Мии было идеальным, и это неожиданно пришло в голову, когда охранник в центре управления решил выразить свою признательность феминистским способом.

Так что теперь, в штанах его униформы, была симпатичная маленькая прорезь, любезно оставленная ножом, который она всегда носила в ножнах, пристегнутых к бедру. Самозащита была необходима девочке, растущей в мафиозной семье, и она инстинктивно выхватила лезвие, прежде чем ее мозг среагировал. Тоже мне, большая проблема. Это сделало бы его героем, сочинил бы пару историй, которыми за пивом после работы делятся с парнями. Кто знал, что это его так разозлит!? Или, что мужик его комплекции может так быстро бегать!?

— Попалась.

Плечо Мии сжала потная рука, дергая ее так сильно, что она споткнулась на трехдюймовых каблуках, которые не привыкла носить. Ее рука метнулась к бедру, но охранник, на этот раз, был наготове. Схватив ее за запястье, он завернул ей руку за спину.

— Я веду тебя к боссу. У него нулевая толерантность к ворам.

— Я не крала.

— Ты явно делала что-то, что было незаконным, — свободной рукой, он дотянулся до рации и громко доложил, что поймал «преступника».

Люди оборачивались и пялились на нее. Щеки Мии вспыхнули, и она сосредоточилась на сверкающих напольных плитках, фоновой, ненавязчивой музыке и мелькании света от игровых автоматов. Так много привлеченного внимания. Она никогда не получит новый заказ на проверку безопасности, если кто-нибудь узнает, что ее поймали во время ее собственного теста на проникновение. Успех ее бизнеса, как хакера и консультанта по безопасности зависел от способности оставаться неприметной, а быть протащенной охранником через высококлассное казино, в таком провокационном наряде, было неприемлемо.

Задержавший ее амбал провел ее мимо двух охранников через раздвижные стеклянные двери в игровой зал казино «Италия» с высокими ставками. Мужчины в смокингах, под хрустальными люстрами потягивали из бокалов бурбон, женщины в вечерних платьях, разлеглись на дорогих диванах, обтянутых красной кожей, или же жали на кнопки игровых автоматов с минимальной ставкой пятьсот долларов. Мия хотела, чтобы у нее было столько денег, чтобы разбрасываться ими, но она обменяла свою жизнь принцессы Мафии на нищенскую независимость, и шанс создать свою, собственную маленькую нишу в мире, хоть и незначительную.

Они остановились перед дверью с витражным стеклом, охраняемой двумя огромными вышибалами в плотно сидящих черных костюмах. Тихо перебросившись несколькими словами, один из них открыл дверь и провел их в ультраэксклюзивную частную игровую комнату. Помещение было изысканно и богато оформлено в пурпурный, золотой и шоколадный цвета; дизайн был выдержан в современном классическом стиле, с дорогими светильниками, книгами с корешками нейтральных цветов в стенных шкафах, мебелью из темного дерева и диванами с бархатной обивкой.

— Сюда.

Охранник провел ее мимо незанятых столов для блэк джека и рулетки, к большому покерному столу, где пятеро мужчин в черных костюмах, разглядывали свои карты. Грубо подталкивая, он поставил ее позади мужчины с густыми, темными волосами, широкими плечами, сужающимися в узкую талию. На нем был безупречно сидящий костюм.

Он немного подвинул Мию влево, и она уловила блеск золотых часов «Вашерон Константин», идеальной длины рукава рубашки, блеск бриллиантовых запонок и всего лишь несколько дюймов загорелых запястий, которые заставили ее сердце пропустить удар.

Охранник прочистил свое горло, все еще выворачивая руку Мии у нее за спиной.

— Я поймал эту женщину в центре управления, Мистер Ти. Она пыталась что-то засунуть в главный компьютер.

Небольшим движением пальца, Мистер Ти, не проронив ни слова, заставил охранника и сердце Мии двигаться дальше. Она выросла в окружении влиятельных людей, но этот простой жест, нес за собой полную уверенность, что ему повинуются.

Охранник пробормотал извинение и, отступая на шаг назад, дернул за собой девушку.

— Он не любит, когда его беспокоят за столом.

Мия через плечо мужчины оценила его карты и быстро просчитала шансы. Если бы она сидела за столом со стопкой фишек, номиналом двести тысяч долларов и ставкой в двадцать тысяч, она бы сложила все, обналичила и убежала. Похоже на то, что она и хотела сделать сейчас.

Мистер Ти сбросил три карты, и Мия снова ахнула. Он мог бы выглядеть скромным в своем безупречно сшитом костюме, но он был азартным игроком. Немногие люди пошли бы на такой риск, особенно с таким большим количеством игроков за столом.

Он повернулся на звук, и у нее перехватило дыхание. Боже, он был прекрасен. Красивый как телезвезда, он был гламурным и суровым одновременно. Его светло-голубые глаза поразительно контрастировали с темными, завивающимися у висков волосами и выгнутыми в изумлении, от того, что его отвлекли бровями. Властность, жесткость и несгибаемость исходили от него… и не из-за его очевидного богатства. Было что-то, что она ощутила под всем этим лоском… что-то темное и опасное, дикое и безжалостное; что-то, от чего у нее перехватило дыхание, и оставило только потребность, настолько сильную, что она не могла пошевелиться.

Его ленивый взгляд скользнул по ее лицу, шее, груди, еле сдерживаемой корсетом, талии, бедрам и вниз по ногам к ее туфлям. Он не приложил никаких усилий, чтобы скрыть неспешное и очень внимательное изучение ее тела, свой абсолютно наглый, без стеснения взгляд там, где у него имелось желание и намерение его задержать. Вместо того чтобы найти это возмутительным, ее тело стало согреваться и слабеть, когда она погрузилась в ощущение, что ее ласкают взглядом.

— Достаточно.

Она была в этом дерьме, потому что не могла стоять, пока ее оценивают, как объект. Так почему она мирилась с этим теперь?

Ее слова затихли, когда его взгляд сосредоточился на ней. Господи. Во что, черт побери, она себя втянула?

— Оставь ее здесь, Луис, — он повернулся обратно к столу, сосредоточившись на своих картах. У него был глубокий голос диктора, тот, который мгновенно затягивает тебя в другой мир…. Мир бесконечных возможностей, мир, где невероятно красивые владельцы казино позволяют действовать специалистам по кибербезопасности.

— Да, сэр, — пробормотал охранник, незамедлительно освободил ее и попятился назад.

Мия, глядя на то, как быстро он подчинился, решила, что он, должно быть, работал здесь уже какое-то время. Или же все, на команды Мистера Ти, отвечали мгновенным повиновением!?

— Откуда ты знаешь, что я не сбегу? — с любопытством спросила она.

Мистер Ти оглянулся через плечо, и его губы изогнулись:

— Я тебе не позволю.

«Я тебе не позволю». Мия в глубине души усмехнулась. Она слышала эти слова раньше, произнесенные с такой же интонацией, с таким же намеком на акцент. А его лицо… такое знакомое. Он поднял свой стакан, медленно пригубив дорогую янтарную жидкость, когда он сделал глоток, его горло напряглось, и она переборола свое желание поставить его на место. Пульс Мии участился, ее разум наполнился мыслями о том, что он мог бы сделать ей этим прекрасным ртом, какой бы он был на вкус, если бы она лизнула адамово яблоко у снования его шеи.

— Подойди, — опустив стакан, он облизнул губы, хищник готовый наброситься.

Он опустил руку на кожаный подлокотник, и она присоединилась к нему за столом, встав рядом с его креслом.

— Ставка.

Он приоткрыл свои карты так, что она смогла увидеть, как он вытянул два туза и десятку, что спасло его положение и обеспечивая ему фулл хаус.

Воспользовавшись шансом, и оказавшись правой в его оценке, она наклонилась и толкнула все его фишки вперед. Ее грудь соприкоснулась с его плечом, и его тело напряглось, но ничто не могло сравниться с разрядом, который захлестнул ее вены от столь небольшого прикосновения.

— Двести тысяч долларов, — объявил крупье.

Мия почти заплакала. Двести тысяч долларов, на них можно было бы приобрести новую квартиру, без грибка, разрастающегося по потолку, из-за того, что протекают наверху трубы, которые владелец трущоб отказался починить. Двести тысяч долларов дали бы ей возможность уехать и увезти младшую сестренку Кэт из Вегаса, обеспечив новую жизнь, без постоянного присмотра за ними мафиозной семьи. Двести тысяч долларов, она смогла бы купить офис побольше, и нанять дополнительных работников, которые взяли бы на себя растущий объем работы в ее компании по кибербезопасности. Двести тысяч долларов освободили бы ее.

— Ты — игрок, — прошептал он, когда мужчина рядом с ним назвал ставку.

— Может быть я просто везучая.

— Везучие не попадаются, когда пытаются взломать мою компьютерную систему, — одним быстрым движением он встал, и, выдернув сидящего рядом с ним мужчину из кресла, разбил его лицо об стол. — Ворам не место в моем казино.

Кровь забрызгала зеленое сукно, и мужчина отпрянул назад, держась за свой сломанный нос. Это произошло в считаные секунды. Комната погрузилась в тишину. По телу Мии хлынул адреналин, заморозив ее на месте, пока ее разум пытался увязать столь жестокое насилие с таким утонченным и элегантным местом. Она была права в том, что элегантный вид Мистера Ти, ни в коей мере не отражал его внутреннего содержания. Он был самым опасным из хищников. Прекрасный снаружи. Смертоносный внутри.

Мистер Ти не приложил и малейшего усилия, но Мия видела, как на его шее пульсировали вены, он крепко удерживал свой гнев в узде.

— Джентльмены, — он коротко кивнул мужчинам за столом. — Управляющий моего казино, Вито, скоро присоединиться к вам, для устранения неудобств.

— Идем, — он повернулся к Мии, его прищуренный холодный взгляд удержал ее на месте.

Тон его голоса пресекал любые протесты, ровно, как и твердая рука на ее пояснице, или же легкое давление, которое он оказывал, подталкивая ее в том направлении, куда хотел, чтобы она пошла. Он был даже выше, чем она предполагала, более шести футов (6 футов — примерно 182 см, прим. редактора), шире и мускулистее. От его прикосновения она резко втянула в себя воздух, вдохнув при этом свежий, пряный аромат его одеколона. Учитывая жестокость, которую он показал в той комнате, она ожидала чего-то дикого и мускусного, отражающего примитивную, неприрученную сторону его натуры.

— Куда мы идем?

— В мой кабинет.

— Одни? — она заколебалась, обернувшись назад на мужчину на плюшевом ковре, в белой рубашке, забрызганной кровью.

— Да, красавица. Одни.

***

Она была ходячим сексом.

Темные волосы. Темные глаза. Изгибы. Кожа сливочного оттенка. Грудь, почти выскакивающая из корсета. Очень коротенькая юбка, прикрывающая ее попку. Высокие скулы и щеки с легким румянцем. Чертовски длинные ноги, в чертовых чулках, каблуки…

Нико в своем казино не обращал особого внимания на униформу, которую выбрал управляющий для официанток, но на ней она смотрелась настолько чертовски сексуально, что его член затвердел в тот же момент, когда она зашла в зал.

Обычно, он не связывался с жуликами, ворами или аферистами, которые думали, что могут уклониться от сотен камер и первоклассной системы безопасности, установленной при реконструкции старого казино «Довольный слон» на Фримонт Стрит. С тех пор, количество чаще всего не глупых людей из конкурентных мафиозных кланов, приходивших к нему в казино и пытающихся жульничать за столами с высокими ставками, куда заявился Нико, стало гораздо меньше. И сексуальные женщины не пытались взломать его систему безопасности.

Он хотел знать о ней все. Что она делала в центре управления казино? Почему она не вздрогнула, когда он вышел из себя за покерным столом? И почему она показалась ему чертовски знакомой?

Нико заставил себя сделать то, что должен был делать, когда шел с красивой женщиной по казино сквозь разноголосицу соблазнительного возбуждения… звон колоколов, звук, словно от мерцания ламп, жужжание автоматов, цифровые сигналы, периодичный смоделированный звук лязга — все должно было пленять и увлекать, создавая впечатление, что каждый был победителем.

Хотя, казино «Италия» не было на вершине, тут был такой же дорогой декор, как в высококлассных отелях, привлекавший крупных игроков, которым хотелось неописуемого опыта без отказа от роскоши. Все было симпатичным, вычищенным и блестящим, от красных стен, предназначение которых было вызвать ощущение безопасности и комфорта, до узорчатых ковров, разработанных, чтобы завораживать, приветствовать и радовать глаз; а также в мягком, приглушенном освещении и непринужденной музыке, помогающей игрокам войти в транс, поощряя их на трату денег. Перед покупкой «Довольного Слона» Нико никогда не посещал казино, и его заинтриговала психология, скрывающаяся за модернизацией.

Девушка не проронила ни слова, пока он вел ее через лабиринты игровых автоматов, столов для игры в блэк джек и покер, мимо любопытствующих, столпившихся вокруг рулетки и столов для игры в кости. Он провел ключ-картой, и отделанные деревянными панелями двери лифта открылись, а мгновением позже, они оказались на десятом этаже.

Нико сопроводил девушку в свой кабинет. Холодный и строгий, оформленный в красно-черно-серые цвета казино, с небольшим столом для переговоров и креслом с одной стороны, и стальным стеллажом с другой. Место для ведения дел, не более.

После того, как он закрыл позади нее дверь, он уселся в кожаное кресло, за столом из стекла и хрома.

— Садись, — он указал на кресло перед ней.

— Я предпочитаю стоять.

Нико нахмурился, тем самым выразив свое недовольство. Будучи правой рукой главы семьи Тоскани, высокопоставленным и могущественным, с работающей на него отборной командой, он не привык к непослушанию. Он отчитывался только перед советом семьи Тоскани: боссом, заместителем и советником. И даже тогда он действовал так, чтобы только поддержать иллюзию, что он все исполняет по струнке. Теперь, после смерти его отца, Доном Тоскани стал его дядя, Санто. По справедливости, Нико, как старший сын старшего сына, являлся наследником, который должен был возглавить Семью, поэтому достигнув совершеннолетия, он предъявил свои права, но Санто отказался уйти в отставку.

— Сядь, — сказал он резко. — Или, я заставлю тебя сесть.

— Сломав мне нос?

Он сдерживался, чтобы не рассмеяться. Она, несмотря на свое затруднительное положение, была такой дерзкой, и когда, проигнорировав его, не двинулась, он был вынужден в полной мере наслаждаться всей красотой ее роскошного тела снова и снова. Она не была обычным вором, если знала, как найти центр управления и что делать, когда туда доберется и как поддержать интерес мужчины, который должен был бы, в обычной ситуации, просто передать ее полиции.

Законный бизнес, как казино «Италия» должен был вестись законным путем, в отличие от подпольных дел Нико, которые охватывали все, от ростовщичества до мошенничества с недвижимостью, и от контрафакта до уклонения от уплаты налогов. Занимаясь делами в Лас-Вегасе, он давал взятки и давил на рычаги от Калифорнии до Лос-Анджелеса. Не было места, куда бы ни смогло распространиться его влияние… даже на территорию, разделенную двумя конкурирующими мафиозными семьями, которые боролись с Тоскани за контроль над городом.

— Твой нос слишком прекрасен, чтобы его ломать.

Он должен был перестать смотреть на нее. Он был помолвлен с Сицилийской женщиной и должен был жениться на ней в течение предстоящих нескольких недель по соглашению между ее отцом и отцом Нико, состоявшимся, когда ему было шесть лет, чтобы закрепить огромный союз. Он никогда не встречал Розу Скоццари, но она была из семьи Коза Ностра, много поколений назад. Союз узаконил бы статус Нико, как наследника главы семьи, и дал бы ему власть свергнуть своего дядю, несмотря на тот факт, что Нико был выродком — сыном любовницы его отца. Прекрасная итальянская девушка была больше символом статуса, как большой дом и шикарный автомобиль. Роза родит ему сыновей, будет следить за домом и организовывать светские мероприятия. Секс и эмоциональную привязанность он получит от любовниц, которых имел каждый босс, показывая тем самым власть.

— Это был комплимент? — она изогнула идеальную бровь и опустила одну руку на шикарный изгиб своего бедра. Смелая и прекрасная. Иисус. Эта девушка до предела заставила испытать мужскую сдержанность.

— Ты жаждешь комплиментов? — он был готов на большее, чем просто разбрасываться комплиментами, начиная с ее пышной груди, длинных и стройных ног, талии, соблазнительно стянутой тугим корсетом, и короткой юбки, едва прикрывающей ее попку. Он сделал заметку в уме, дать Вито прибавку.

— Я хочу отдать тебе это и убраться отсюда, — она вытащила из лифа своего корсета письмо и протянула ему, а он в ответ издал стон. Его член, уже пребывая в легком стояке от словесной перепалки с прекрасной маленькой шалуньей, стал полностью твердым, когда он представил свой рот там, откуда было вынуто письмо.

— Что это?

— Письмо компании, подтверждающее мою личность и объяснение, что я здесь делала, — она положила письмо перед ним на стол, когда он не предпринял ни одного движения, чтобы его взять.

Любопытство взяло над ним вверх, и он пробежался взглядом по небольшому тексту. «Мия Кордано, хозяйка «HGH Enterprises Inc.», проникла в казино «Италия» по просьбе управляющего казино, Вито Боттаро, для условного тестирования систем безопасности». Подпись Вито красовалась внизу письма, но его внимание привлекло имя девушки.

Мия Кордано.

Нико вращал серебряной ручкой вокруг большого пальца, созерцая ее темную красоту в другом свете, пока наблюдал, как она ерзает, стоя перед его письменным столом. Вражеский свет.

— Кордано.

Слово горечью отдалось на его языке. На протяжении десяти лет его семья враждовала с семьей Кордано. Кровная месть, которая началась в ту ночь, когда Дон Кордано хладнокровно убил отца Нико, вместе с молодым помощником Тоскани, которого он обвинил в совращении своей дочери.

— Да, — она склонила голову в сторону и нахмурила брови. — Мы знакомы? Ты выглядишь знакомо.

— Кто твой отец? — просил он, проигнорировав ее вопрос.

— Баттиста Кордано, — она нахмурилась сильнее.

Дочь Дона Кордано. Девушка, из-за которой началась война. Теперь он вспомнил. Хотя теперь, десятью годами позже, повзрослев, не зная ее имени, он не узнал бы ее. Той ночью, когда убили его отца, она была там.

Его захлестнули воспоминания, и он в кулаке смял бумагу.

Той ночью он был так горд тем, что отец попросил его присоединиться к нему с Доном Кордано, боссом одной из трех правящих криминальных семей Лас Вегаса в ресторане «У Луиджи». Дон Кордано просил позволения прикончить Дэнни Мантелли, одного из множества младших помощников главарей отца Нико. Такие люди могли быть убиты только с позволения босса, а Дэнни в тайне встречался с несовершеннолетней дочкой Дона Кордано, что было строго запрещено в мире Мафии. Женщины людей такого положения — дочери, любовницы и жены — считались неприкасаемыми. Женщины были собственностью и зачастую объектом страсти. Больше чем все остальное, страсть смогла уничтожить шаткий баланс, который существовал между семьями Мафии. Тогда, той самой ночью все было кончено.

— Ты была «У Луиджи».

У него в горле поднялась желчь, и на мгновенье, он потерял дар речи. Ничто в его жизни, даже смерть матери, когда ему было восемь лет, не подготовило его к моменту, когда был убит его любимый отец, когда его кровь текла сквозь пальцы Нико, пока он отчаянно пытался его спасти. Той ночью он объявил войну. По долгу чести он не мог сделать меньшего, сын должен был отомстить за отца.

Ее лицо побледнело, когда до нее дошло.

— Ты — парень, который меня держал. Нико Тоскани.

Он закрутил ручкой быстрее, пока вспоминал, как держал в своих руках Мию, пытаясь защитить от гнева ее отца. Дон Кордано был в ярости, что девчонка осмелилась прервать встречу, умоляя сохранить жизнь Дэнни, и он так сильно ее ударил, что сбил с ног, и она упала на пол.

Он вырос в семье с одним родителем. Сначала умерла мать, а затем, спустя недолгое время и его бабушка. Нико испытывал огромное уважение к женщинам, а жестокость нападения Дона Кордано на молодую Мию его потрясла и напугала. Без раздумий, он вмешался, чтобы защитить ее. Она крепко обхватила его руками. И в то мгновение, среди этого кошмара, восемнадцатилетний Нико ожил. Он ощутил целеустремленность и чувство собственного достоинства, которые никогда не мог почувствовать, будучи незаконнорожденным сыном. Он был защитником, а эта шестнадцатилетняя принцесса Мафии, которая идеально чувствовалась в его объятиях, была под его защитой. Когда ее отец навел свою пушку на Дэнни, Нико прикрыл ей уши и прижал ее лицо к своей груди, чтобы избавить от возможности видеть смерть своего парня. А затем, жизнь, которую он знал, оборвалась с выстрелом пистолета, ее будто разорвало на куски. У него не было желания возвращаться в ту ночь, или слушать, что она должна была сказать, будь то сожаление или извинение, благодарность или упрек. Он потерял не только своего отца, но еще и мимолетный проблеск жизни, которая могла бы быть чем-то большим, чем простое следование по пятам своего отца… жизнь с решениями и ответственностью. Жизнь с любовью.

Мия была жестоким напоминанием о пустоте, которую он чувствовал с той самой ночи, черная дыра, которая образовалась в его груди и не могла заполниться. Не важно, какое количество женщин побывало в его постели, или какого большого успеха он достиг. Теперь, он жил исключительно местью за своего отца и занял свое место, как босс семьи.

Роняя ручку, он бросил на стол смятое письмо и выразил свое разочарование:

— Господи! Я приказал Вито нанять лучшую компанию по кибербезопасности в городе, и он нанял тебя?

— Что ты этим хочешь сказать? — Мия скрестила руки на груди.

— Во-первых, ты — Кордано, — Нико сделал пренебрежительный жест рукой, пытаясь не сосредотачиваться на какой-то одной части ее прекрасного тела. — Во-вторых, ты — женщина.

— И что с того? — она возмущенно засопела. — Женщины тоже могут быть хакерами. Начальный, и первый в истории код вируса написала женщина. Женщины выступают на «DefCon», самом престижном сборище хакеров в мире. Если ты не знаком с нами, это потому что большинство женщин-хакеров заинтересованы в технологиях и для чего они предназначены, а не в том, что мы можем сломать их или наблюдать, как страдают люди. Мы не заинтересованы в кибервандализме. Нет ничего умного в демонтаже системы, и единственное положительное в этом то, что это хороший способ помочь компаниям обезопасить себя в будущем от кибератак. Вот для какой работы нанял меня Вито.

— Хакерство для мужчин. Эта работа… — он махнул в сторону ее наряда. — Работа по безопасности для мужчин. Это опасный бизнес. Он включает квалификацию, обман, сосредоточенность и интеллект.

— Интеллект? — ее глаза запылали, и она подошла, нависнув над его столом. — Я была лучшей на потоке в Университете Калифорнии. Если бы ты удосужился прочитать резюме, которое я отправила управляющему твоего казино, ты бы увидел, что у меня были контракты с мульти национальными корпорациями, правительствами штата и местными компаниями. Я сама заработала те контракты. Я веду очень успешный бизнес с помощью двух постоянных сотрудников и непостоянной команды из пятерых хакеров в сети.

У нее перехватило дыхание, и Нико попытался оторвать взгляд от ее великолепной груди, теперь всего лишь в нескольких дюймах от своего лица, но она не позволила ему.

— Это… — она взяла свою грудь в руки и позволила ей свободно качнуться, тем самым посылая всю кровь Нико к его паху. — Мой нелепый наряд делает свое дело и единственная причина, почему меня поймали, была в том, что твой охранник имеет то же устаревшее, сексистское, женоненавистническое отношение, как и ты, и решил ущипнуть меня за задницу.

Впервые за двадцать восемь лет своей жизни, Нико нечего было ответить. Свирепость на помрачневшем от возмущения лице, пока она нависала над его столом, очаровали и заворожили его, и он почти забыл, что она была врагом… дочерью мужчины, которого он ненавидел больше всего на свете.

— Если бы меня не отвлекли, — продолжила она, выпрямляясь, к крайнему сожалению мужчины, — я бы без проблем вошла и вышла из центра управления и твоя система, пока мы говорим, уже бы взламывалась.

— Именно.

Неспособный сдержать жестокое возбуждение, струящееся по венам, Нико встал с кресла и обошел стол, заставляя ее отступить на пару шагов назад. Он присел на край стола перед ней, со сложенными на груди руками и широко расставленными ногами, возвращая себе контроль над ситуацией.

— Тебя отвлекли. Мужчину бы не отвлекли.

Крепко сжав свои губы, она нагло встала между его раздвинутых ног. Между ними пробежали искры, наэлектризовывая в комнате воздух. Привыкший что ему никоим образом не перечили, и никогда женщина, Нико не мог решить, подошла ли она к нему просто или с намерением вырвать ему глотку.

Она улыбнулась ему, одновременно похотливо и мило.

— Так, ты говоришь, что, если бы прямо сейчас, я бы тебя схватила, ты бы не отвлекся? — она опустила руки, которые теперь находились чуть ниже его промежности.

По его телу, в ответ на ее вызов пронесся адреналин, и он поборол желание, вернуться обратно за стол. Не потому что она его напугала, он был уверен, что смог бы перехватить ее руку, прежде чем она достигла бы цели, а потому что он был так чертовски заведен, что не знал, что случилось бы, если бы она к нему прикоснулась.

Треклятый чертов деликатес.

Под водопадом шелковых волос он ухватил ее за шею, и притянул ближе, настолько близко, что мог почувствовать свое дыхание на ее щеке.

— Сделай это, — потребовал он.

Она встретилась с его призывающим взглядом, и он почти смог ощутить ее нужду, как и свой собственный стояк. Наконец, отведя руку в сторону, она вывернулась из его хватки.

— Тебе бы это понравилось, не так ли? Что ж, ты этого не достоин.

Боже мой. Если он от нее не избавится, она в мгновение ока окажется на его столе, с разорванными чулками и трусиками, с задранной вверх юбкой, обнажающей ее красивую попку, с изогнутой спиной и намотанными на его руку волосами, и выкрикивающей от наслаждения его имя.

— До свидания, мисс Кордано.

Он ожидал извинений, смущения, какой-то знак, который давал бы понять, что в этой схватке он выиграл. Вместо этого, он получил плевок.

— Я пришлю тебе счет.

Она повернулась, выпрямив спину и гордо вскинув голову, мягко покачивая попкой, вышла из комнаты.

Он не смог отвезти взгляда.

Великолепно.

Раздражающая, и совершенно не уважавшая его.

Абсолютно недоступная.

Враг.

Глава 2

В отличие от местных жителей Вегаса, Мие нравился облик города в самом конце зимы. От снегопада, покрывающего холмы в каньоне Красных Камней Национального Заповедника, до дождя, который поливает Пятнадцатое шоссе; от пасмурного неба, от которого у всех плохое настроение, до коротких солнечных дней. Это был тот Вегас, о котором большинство туристов не знали. Они забивались по углам, укрываясь от непогоды, тогда как в остальной части страны была весна, и это придавало городу некую интимность.

Также в это время года она могла потакать своей страсти к уличному стилю «панк» в одежде, не беспокоясь о том, что ей будет жарко, когда она выходила из своей обшарпанной квартирки. Сегодня она надела пару потертых облегающих черных джинсов, рокерскую рубашку в клетку и ее самую любимую зеленую объемную куртку. Под свой образ она подобрала любимые кружевные сапоги «Дос Мартинс» с вышитыми красными цветами и уютную безразмерную черную шерстяную шляпу, поля которой изгибались из стороны в сторону, когда она шла.

К тому времени как она добралась до кофейни, находящейся через два квартала от ее квартиры в районе парка Святого Джона по соседству с центром города, то промерзла до костей и была благодарна своим перчаткам без пальцев, которые она надела. Она взяла свой обычный понедельничный двойной утренний латте в маленькой частной кофейне на углу и дошла до бильярдной, где на самом верху арендовала пустой офис.

— Что случилось в пятницу? — лучшая подруга Мии и ее заместитель Джулс Рафферти крутанулась в кресле, когда Мия вошла через двери и прошла в офис.

Вечно жизнерадостная, любительница сквернословить с саркастическими нотками юмора голубоглазая блондинка с ярко-розовыми прядями в волосах Джулс была ее онлайн-подругой, пока Мия не решила открыть легальный бизнес и арендовать настоящий офис.

Нанятая, как офис-менеджер-хакер в одном лице Джулс, нашла недавно отремонтированный офис над бильярдным залом. Помещение имело кирпичные стены и деревянные балки, с акцентом на стиль «лофт», и это было «достояние», которое мог иметь Лас Вегас. Хотя его расположение оставляло желать лучшего, чтобы быть лакомым кусочком. Клиенты проходили через коридор бильярдной, чтобы добраться до лестницы, ведущей наверх, но Джулс убедила ее, что это лишь добавит им необычного очарования.

— Откуда ты знаешь, что что-то случилось? — Мия открыла дверь в свой кабинет, и Джулс последовала за ней внутрь.

— Я только недавно получила по электронной почте уведомление от казино «Италия» о расторжении контракта, поэтому я решила, что все прошло не очень гладко.

Мия бросила свою сумку на комод, единственный предмет мебели в комнате, не заваленный электронным оборудованием. У нее было четыре монитора, полукругом расположенных на столе, наряду с двумя системниками и прочим разнообразным оборудованием, которое могло заставить пускать слюнки даже самых заядлых айтишников.

— Не очень гладко — это еще слабо сказано, — она вздохнула и вытащила из сумки шоколадку, чтобы быстренько позавтракать. Кофеин и шоколад были основополагающими ее завтрака, и даже постоянное нытье Джулс не могло изменить этого.

— Чтобы пробраться в служебное помещение мне пришлось надеть самый жалкий костюм, который я когда-либо видела в казино. И, когда мы остались наедине, это видимо послужило призывом для охранника пощупать мою задницу, поэтому я ножом пырнула его в ногу. Он отвел меня встретиться с боссом… — она заколебалась, осторожно подбирая слова. После того, как в тринадцать лет Джулс вырвалась из-под влияния жестокого отчима, она изо-всех сил пыталась изменить свою жизнь, когда Мия встретила ее в сети. Она знала все об обратной стороне Вегаса, от сутенеров до уличных группировок. Мия рассказывала ей о своей мафиозной семье, но всегда была осторожна, никогда не открывая ей того, что могло бы втянуть ее подругу в неприятности.

— Я узнала его, — продолжила Мия. — Он из конкурирующей семьи. Он не знал, что управляющий его казино нанял нас, и я не знала, что казино принадлежит ему. Не стоит и говорить, что между нами явно пробежала кошка.

— Это может быть плохо для бизнеса, — Джулс скривила рот.

Очень плохо для бизнеса. Мия начала свое дело, когда один из подручных ее отца попросил ее протестировать систему безопасности одного из его легальных предприятий. После того, как она указала на многочисленные недостатки в его системе, и как легко его можно было бы взломать, он порекомендовал ее другому мафиози. Мия быстро осознала, что у нее оказалось огромное количество клиентов, которые неохотно нанимали хакеров со стороны, чтобы те тестировали их системы безопасности. За последние годы организованная преступность взяла на вооружение достижения цифровой эпохи во всех отношениях, от отмывания денег, до интернет-афер. Да и кто нуждался в безопасности больше, чем мафия!?

Мия продолжила работать на Мафию «по-честному», заключая контракты только с легальными компаниями. Когда ее репутация возросла, она начала получать звонки от больших корпораций, которые вели дела с мафиозными боссами. После того, как работы для нее одной стало слишком много, она подключила некоторых своих сетевых друзей-хакеров и наняла Джулс, а еще мать-одиночку Кристин, которая помогала с работой сайта. Теперь у них был постоянный поток качественной работы, но из-за того, что они работали от контракта к контракту, потеря работы в казино «Италия» сильно ударит по ним в этом месяце.

— Полагаю, я бы лучше вернула костюм, — она бросила сумку с нарядом танцовщицы стриптиза внутри, который она сперла со стола раздевалки в казино. — Я не хочу быть обвиненной в краже этого, даже если контракт и позволяет использовать оборудование и одежду компании.

— Хотела бы я быть там, — Джулс вытащила наряд из сумки и засмеялась. — Я никогда не видела тебя в чем-то подобном.

— И никогда не увидишь.

Мия не наряжалась, чтобы показывать свое тело. Она росла в семье Мафии, и быстро осознала, что к женщинам было мало уважения. Что бы она ни делала, это не смогло привлечь к ней внимания, которого она так отчаянно жаждала от своего отца. Она выразила свое недовольство, высмеивая розовую, кружевную, женственную одежду, которую должны были носить женщины, как ожидал от нее отец, и у нее появился собственный панк-рок стиль и укрепление собственной позиции в онлайн-сообществе, почти полностью подконтрольное мужчинам.

— Твоему отцу бы понравилось.

— Возможно, мне следует надеть это на семейный ужин в среду вечером, — Мия забрала платье и засунула его обратно в сумку. — Тогда мне не нужно будет тратить время, оправдывая мои жизненные приоритеты. Каждый раз, когда я надеваю домой свою одежду, отец становится раздражённым и пребывает в ярости, и к тому же отказывается разговаривать со мной.

Она ненавидела ездить домой на семейные ужины к ее жестокому, деспотичному отцу и ее холодной, отстраненной матери, которая приняла свое место в качестве обслуги своего мужа и ничего не говорила насчет его многочисленных любовниц. Мия могла бы простить ей это, ведь она росла в типичной мафиозной семье. Но она не могла простить свою мать за то, что та не защищала Мию от ярости отца.

— Так, и каким был Большой босс? — Джулс наклонилась вперед, ее разноцветно-накрашенные ногти поразительно контрастировали со стратегически-разорванными колготками, которые она надела под короткую черную юбку. — Когда я думаю о владельцах казино, я представляю хитрого, гнусного и подлого. В таком порядке.

— Он был… — Мия втянула губы, пытаясь вместить все, что из себя представлял Нико Тоскани, в несколько слов. — Великолепный. Молодой. Горячий. Уверенный. Очаровывающий…

— Оу. Остановись прямо сейчас, — на лице Джулс появилась улыбка. — Он тебе нравится.

— Он — злой клиент, младший босс Мафии и враг семьи, — возразила Мия. — Он также сексист, высокомерная, деспотичная задница и по типичной моде Мафии верит, что женщины бесполезны и принадлежат кухне. Он не смог поверить, что управляющий его казино нанял женщину. Он показался еще больше раздраженным от того факта, что я — Кордано.

— Я уверена, что ты изменила его мнение, — сухо сказала Джулс.

— Я пригрозила, что сожму его яйца, — уголки губ Мии задрожали.

— Боже, — Джулс разразилась смехом. — Мне почти жаль парня. Он нажал на все кнопки разом, а ты не прощаешь такого. Что он сделал?

Ее щеки зарделись, и она ввела первый из пяти паролей, которые использовала для своей системы безопасности. Она вспомнила покалывание своего тела, когда она встала между его ног, и электричество, проскочившее между ними, когда его взгляд упал на ее губы, и тот момент, как она представила, какого это, поцеловать его.

— Он выставил меня.

— Так, когда ты увидишься с ним снова?

— Не увижусь, — Мия подняла взгляд, когда услышала, как открылась входная дверь. — Он просто нас уволил. И я сказала тебе, что он враг семьи и олицетворяет все то, что я ненавижу в мужчине.

— Я пропускаю встречу? — к ним присоединилась Кристин.

Она была матерью-одиночкой с бойцовским характером, работала в местной библиотеке, когда они встретились. Ее интерес к хакерству послужил причиной записи ее дочери в класс Мии по написанию кодов в местном общественном центре. Видимая искра интереса Кристин к интернет технологиям, ее помощь в развитии онлайн присутствия Мии в мире хакеров, в конечном итоге побудили девушку попросить Кристин присоединиться к ее команде, в тот момент, когда она расширила свой бизнес. В тонусе, загорелая, она всегда носила спортивную одежду, и постоянно ходила с короткой стрижкой — темный боб. Она была одержима фитнессом, и ее никогда бы не поймали за употреблением кофе или поеданием шоколада, независимо от времени суток. Кристин была полной противоположностью всем тем хакерам, которых знала Мия, и это делало ее особенно продуктивной для той части тестирования со взломом, который в пятницу провалила Мия.

Она в деталях пересказала случившееся, пока Крис потягивала свой зеленый протеиновый коктейль.

— Возможно, мне следовало бы позвонить в компанию связи, которая звонила нам на прошлой неделе. Они хотели, чтобы мы взломали их конкурентов, чтобы выяснить, что те замышляли. Я объяснила им, что мы хорошие ребята, «белые» хакеры, и взламываем системы только, чтобы помочь компаниям укрепить их систему безопасности. Я сказала, что если они хотели бы быть вовлеченными в корпоративный шпионаж, им нужно было самим найти пару «черных» хакеров, а если им просто нужна информация, то это сделали бы «серые» хакеры. Они не очень-то обрадовались. Держу пари, что если ты позвонишь им, то мы получим тот контракт.

— Мы не такие отчаянные, — сказала Мия. — Однажды перейдя черту, уже ничего не изменим.

Крис знала, что некоторые из их контрактов были с компаниями, связанными с Мафией, хотя они и были легальными, но она понимала, что Мия не была заинтересована в том, чтобы переходить на сторону «черных» хакеров.

— Плюс, мы все еще не слышали о той заявке, которую послало ФБР. Запрос предложений, который они разослали — в течение года рассмотреть предложения, и это время почти истекло. Скрестим пальцы, чтобы выбрали нас.

— Так, что мы собираемся делать с казино «Италия»? — спросила Джулс. — Это потеря недельной работы.

— Я вошла в их систему и проверила у них систему безопасности, — Мия достала из сумки наряд. — Единственная часть работы, которая не была завершена — это финальный взлом. Я напишу отчет и пошлю чек.

Ее губы задрожали, когда она вспомнила потрясённый взгляд Нико, когда она вылетела из его офиса. Она бы все отдала, чтобы быть там, когда самоуверенный ублюдок откроет чек.

После всего произошедшего там, она пообещала ему это. А в их мире, честь была всем.

***

— Дон Тоскани, — к горлу Нико подкатила желчь, когда он наклонился, чтобы поцеловать кольцо на мизинце своего дяди, символ его власти, как босса преступной семьи Тоскани. Он прижался губами к холодным бриллиантам и вздрогнул, подавляя желание сорвать кольцо с пальца Санто. Это кольцо было кольцом Нико… наследие его отца, поколениями передававшееся старшему сыну. Каждый раз, когда он его касался, то чувствовал, как в его сердце еще глубже входит нож от предательства его дяди.

Санто был тремястами фунтами безжалостности, жадным ублюдком. Сегодня он зачесал свои засаленные редкие волосы назад с помощью кучи геля и надел лишь тренировочный костюм поверх майки с тяжелым золотым крестом на цепи вокруг его толстой шеи.

— Фрэнки, — Санто послал кивок ближайшему другу и одному из главных подчиненных среди людей Нико. Хотя, официально головорез семьи Тоскани, который отчитывался перед Санто, Фрэнки де Лукки был нанят на роль телохранителя Нико, когда тот стал заместителем Дона. Санто призывал Фрэнки изредка самостоятельно справляться с трудными ситуациями, но обычно его сын Тони брался за работу, которую не желал выполнять никто другой.

Фрэнки присоединился к Луке, другому другу и правой руке Нико у задней части комнаты, у двери.

Как правило, самый доверенный помощник Нико Большой Джо стоял с наружной части, в коридоре, пока Нико посещал еженедельную встречу с Доном, но Нико дал ему отгул, чтобы тот разобрался с непредвиденными делами на работе. Большой Джо был хорошим добытчиком и у него был легальный бизнес, который он вел на стороне.

— Как в эти дни обстоят дела в казино? — Санто указал жестом Нико сесть рядом с его главным советником, доверенным семейным советником Чарльзом «Чарли Нейлс» Руссо* (*Нейлс — ноготки, прим. редактора) на другой стороне его огромного, резного, деревянного письменного стола. Кабинет Санто был предназначен, чтобы поражать: с полками, заполненными книгами, которые он никогда не читал, статуями и произведениями искусства, выбранными больше за их стоимость, а не за эстетику. Комната пропахла тяжелым сигаретным дымом от кубинских сигарет, которые он регулярно курил. Горло Нико горело при каждом вздохе, но он давным-давно научился никогда не показывать ни нотки слабости, особенно перед мужчиной, который использовал любую возможность, чтобы показать Нико, что он не подходил на позицию лидера.

— Оно приносит доход.

Это все, что заботило Санто. Это было всем, о чем заботился каждый в мафии. Хороший добытчик ценился на вес золота, а те здоровенные откаты, которые Нико платил Санто, удерживали его дядю от того, чтобы послать своих головорезов замочить Нико во сне.

Отца Нико все уважали, почитали, и он обеспечивал сохранение института выживания семьи. Он защищал людей на своей территории, даже выуживая у них деньги. Санто было наплевать на всех, кроме самого себя и своего сына Тони, который теперь был его заместителем и сидел слева от Нико.

— Хорошо, — Санто потянулся за сигарой, мастерски стряхивая свое запястье, чтобы покрасоваться своими золотыми часами «Ролекс». Он полностью поддерживал свой имидж. Его особняк в охраняемом люксовом поселке «Саммерлин» с потрясающим видом на земли, был окружен десятиметровым электрическим забором. Он купил его у киношной звезды почти сразу после его официального назначения на пост босса группировки в Лас-Вегасе Нью-Йоркской семьей Тоскани. Он никогда не противился возможности рассказать своим гостям об известных людях, которые почтили своим присутствием эти мраморные залы, участвовали в вечеринках у трех бассейнов или играли в теннис на профессиональных кортах, расположенных между деревьев в дальнем конце двух акров его собственности.

Кто-то постучал в дверь кабинета, и Санто подал знак, чтобы приостановить разговор. Вошла женщина, неся поднос с экспрессо и бисквитами.

— Ваш экспрессо, мистер Тоскани, — она поставила поднос на край стола и обслужила Санто, Чарли Нейлс и Тони. — Что-нибудь для вас, сэр?

Как только она повернулась к Нико, Тони подскочил с места.

— Тупая сука! Экспрессо холодный. Я уже предупреждал тебя об этом.

Тони так сильно ударил женщину, что она споткнулась, и Нико поймал ее до того, как та успела упасть.

Она послал ему благодарную улыбку под слезами, и Нико помог ей встать на ноги, вложив поднос в ее руки.

— Иди.

Нико был возмущен, но не удивлен поведением Тони. Он заработал себе кличку «Тони Сухарь» не за любовь к закускам, а за то, что каждый думал, что он был не в себе. Нико знал его с тех пор, как они были детьми, и даже тогда было очевидно, что с его кузеном было что-то не так. В юном возрасте Тони ловили за издевательством над животными, убийстве, от насекомых до грызунов, а затем и домашних животных. Достаточно умный, чтобы скрыть свои психопатические наклонности от учителей и социальных работников, он вытворял это в школе, а затем бросил ее, чтобы присоединиться к семейному бизнесу, где применил свою жестокость для насилия, вместо слов. Было известно, что он нестабилен, приходит в ярость по незначительным причинам, и его окружение было одним из самых кровавых в городе.

Хотя это и было соблазнительно, Нико все же сдержал при себе свое мнение об оскорбительном поведении Тони. Это был не его дом. Женщина была не его прислугой. Он не мог не уважать своего кузена и дядю, вмешиваясь в их личные дела. И не было сомнений, она уже вылетела за двери, как и десятки других прежде.

— Где деньги? — Тони, на манер своего отца по стилю и поведению, но на сто фунтов легче и без седых волос, поднял руку. Нико потянулся за конвертом с деньгами — процентами, которые его помощники и люди выбивали из ростовщиков, азартных игр, покровительства и других рэкетов, которые прикрывались семейным именем. Каждый, кто просрочивал с платой или был замечен в том, что вел бизнес на стороне, был найден в машине, решившей прокатиться в океан, или одетый в пару бетонных ботинок.

Чарли Нейлс нахмурился от отсутствия тактичности Тони. Но Тони дал ясно понять, когда он был назначен заместителем босса, что ему было наплевать, что о нем думал пожилой мужчина. Чарли Нейлс выполнял функцию советника отца Нико, а затем и Санто. Главному советнику предполагалось быть близким, доверенным другом и уверенным, старейшиной семьи, но его поддержка Санто сделало его предателем в глазах Нико.

— Это все!? — Тони засунул большой палец в конверт. — Это половина того, что ты принес нам в прошлом месяце.

— Я думал, что ты возомнил себя мафиози «старой школы», — он переглянулся с Чарли Нейлс и ухмыльнулся. — В старые времена у казино была лицензия печатать деньги. Этого вряд ли хватит, чтобы заплатить персоналу.

Нико внутренне напрягся, чтобы внешне оставаться спокойным, пока у него внутри все бушевало.

— Это только деньги казино, — он сунул руку в карман своего двубортного пиджака и вытащил второй конверт. — Это от других дел и плат от моих подручных.

Глаза Санто сузились, когда Нико швырнул на стол второй конверт. Хотя не настолько умный, каким был отец Нико, Санто всегда знал, когда его надували, у него включалось шестое чувство.

— Это все?

Нет, конечно, это было не все. Несмотря на риск, Нико имел несколько предприятий на стороне. Плюс милые небольшие виллы у каждого главного застройщика в городе, с исключительно дизайнерскими интерьерами, контролируемые партнерами Нико, давая тем самым ему долю в строительстве каждой виллы. Его связь с профсоюзом сталелитейщиков также давала ему доступ к стремительно развивающемуся строительству новых казино, от волны иностранных миллионеров, ищущих место, до места, где они тратили свои деньги.

В отличие от своего дяди, который втянул семью в торговлю наркотиками против правил Коза Ностра, Нико предпочитал настоящую недвижимость. Онлайн-аферы и интернет-мошенничество, которые многие его соратники заклеймили как новую волну предпринимательства, были ему не интересны. Не так как недвижимость, которая у него была, чтобы навязывать свою волю с помощью насилия. Хотя он мог бы наказать их всех, если бы это было необходимо. Привлечение внимания полиции и ФБР не было тем вариантом действий, каким он хотел вести бизнес. Нико нравилось разговаривать с людьми, с которыми он вел дела, ему нравилось вести переговоры, а его казино было прекрасным местом, чтобы потчевать потенциальных партнеров, прежде чем представлять им за счет заведения пару ночей в люксе и даже забрать побольше их денег.

— Все, — Нико встал, чтобы уйти, но Санто поднял руку.

— Пока ты здесь, и ты — семья, я хочу, чтобы ты узнал первым. Тони женится.

Тони Сухарь женится!? Какая женщина согласилась бы выйти замуж за мужчину с репутацией жестокого насильника!?

— Поздравляю, кузен, — он пожал руку Тони. — И кто счастливица?

— Мия Кордано, — Тони посылает ему хитрую ухмылку. — Я слышал, ты был с ней прошлой ночью. Я не знал, что ты был настолько близок с Тоскани.

Нико понимал явную угрозу, но не заострил на этом внимание, потому что все еще пытался переварить информацию. Политические браки были распространены на верхних ступенях иерархии мафии, но, как правило, женщины, вовлеченные в брак по договоренности, были определенного типа: послушные, покорные, полностью погруженные в культуру Коза Ностра, и готовые помочь семье путем брака по расчету, которые были бы выгодны обеим сторонам. Он не мог представить напористую, умную, сложную бизнес-леди, как Мия Кордано, замужем за жестоким не образованным преступником, как Тони Сухарь, если только ее не заставили это сделать… И, хотя на некоторых женщин давили их семьи по поводу вступления в брак, как семья заставила женщину, которая так умело орудует ножом, пойти на это!?

— Вито нанял ее, чтобы она протестировала систему безопасности в казино.

— Тебе следует лучше следить за тем, что делают твои сотрудники, — Санто посмаковал сигару, выпустив кольцо дыма, — особенно, когда мы вовлечены в войну с ее семьей, и это твоих рук дело.

— Ты не поддерживаешь войну? — нахмурился Нико. — Какой человек чести не захотел бы отомстить за своего брата, после того, как он был застрелен в спину трусом, у которого даже не было разрешения на убийство от боссов Нью-Йорка?

— Не перечь своему дяде, — предупредил Чарли Нейлс. — У него есть причины делать то, что он делает, и они тебя не касаются.

Нико стрельнул в него уничтожающим взглядом. Кроме некоторых незначительных азартных игр и ростовщичества, Чарли Нейлс был юристом и имел легальную юридическую фирму. Он также помогал семье с легальными юридическими вопросами, так же хорошо, как поддерживал связь с важными «покупателями», такими как политики или судьи. Он когда-то был надежным и близким другом отца Нико, но Нико не был толерантным с мужчиной, который продал бы свою верность тому, кто больше заплатит.

Санто поднял руку, приказывая замолчать Чарли Нейлс.

— Ему следует знать, что его действия привели к этому браку. Дон Кордано следит за своей дочерью. Когда он выяснил, что ее видели с тобой, Нико, он позвонил мне, волнуясь за ее безопасность. Он обвинил нас в игнорировании правил относительно неприкосновенности женщин и детей в войне.

— Это бред, и ты знаешь это. Она была там по делу. Ее безопасность никогда не была под вопросом.

— Обе стороны потеряли многих людей в этой бессмысленной войне, — Санто пренебрежительно махнул рукой. — Дон Кордано боится за жизнь своего сына Данте, как я боюсь за жизнь своего Тони. Мы обменялись беспокойствами и обсудили перемирие. В качестве проявления доброй воли, он предложил одну из своих дочерей замуж в семью. Не было вариантов, чтобы я отмахнулся от этого.

— Кордано имеют прочные позиции в торговле с наркотиками. Брак объединит нас. Дон Кордано рассчитывает набраться сил за счет этого союза, но Данте слаб и не достоин руководить. Как только с Данте и доном будет покончено, Тони предъявит свои права, за счет брака, и возьмет на себя роль босса. Вместе, он и я, отодвинем другие семьи Коза Ностра и возьмем под контроль город.

Нико вытащил из своего кармана ручку и покрутил ее вокруг пальца, пока пытался изо всех скрыть свой гнев. Его отец намеревался передать эту ручку Нико, когда он станет таким человеком, которым его хотел видеть отец. Но он не дожил до этого дня. Нико только начал носить перо, после того как он стал личностью и рассчитывал в будущем передать его своему сыну.

— Мой отец до сих пор не отомщен, — выплюнул он. — И что насчет солдат и капо, которые потеряют свои жизни? Ты втянешь эту семью в наркотический бизнес против правил Коза Ностра. Все, что мой отец пытался сделать для семьи, ты изменишь. Но это… предательство других семей Коза Ностра, полномасштабная война за контроль над городом. Сколько людей дойдет до конца?

— Я вынужден согласиться, Санто, — Чарли Нейлс, тихий до этого момента, провел рукой по своим седым волосам. — Не только из-за отца Нико, Максимо, а потому что наша причастность к торговле наркотиками уже привлекла к нам внимание ФБР. Когда боссом был Максимо, мы смогли убраться с радаров. Если мы расширим операции с наркотиками, и начнут накапливаться трусы, они ополчатся на нас. Даже если наших людей не убьют в предполагаемой гражданской войне, они попадут в тюрьму.

— Черт! — даже более нестабильный, чем обычно, Тони потянулся за оружием в кобуре на боку, но Санто поднял руку.

— Отставить. Чарли Нейлс стар и медлителен, а Нико возможно расстроен, что ты украл его женщину. Но он понимает, что это жертва, которая должна быть сделана для семьи.

Желудок Нико сжался при мысли, что его сумасшедший кузен женится на Мие. Девушке, которую он когда-то держал, дрожащую, в своих в объятиях, и которая была для него самой прекрасной. Девушке, которую он считал погибшей, и которая вновь пробудила в нем желание. Понимал ли ее отец Дон Кордано риск!? Опасность, в которой она оказалась!?

— Она согласилась на это?

Санто засмеялся.

— Дон Кордано заверяет меня, что она исполнит свой долг перед своей семьей. Это все, что нас волнует. Как и Тони исполнит свой долг для нас, чтобы обеспечить Тоскани новую родословную. Мы встречаемся с ними в «Траттории Винченцо» в четверг вечером, чтобы окончательно все утвердить, и у них будет свадьба так скоро, как мы все организуем.

— Она чертовски горячая штучка, — Тони сделал непристойный жест своим кулаком. — Будет несложно обрюхатить ее и продолжить линию Тоскани.

Подтекст был ясен. Санто никогда не собирался в отставку. Он просто объявил о том, что Тони — его будущий приемник, чтобы возглавить семью, и, если у Тони будет сын, Нико потеряет контроль над семьей навсегда. Мало того, как только Санто войдет в союз с Кордано, не пройдет много времени до того, как ему понадобятся откаты от огромных коммерческих операций Нико. Ему больше не понадобится Нико, внебрачный сын человека, убитого семьей, с которой он теперь намеревался заключить союз.

Это означало, что в ближайшие дни соратники Дона Тоскани повезут Нико в поездку, из которой он вряд ли когда-нибудь вернется, а Мия будет отдана в руки жестокого, порочного человека и семьи, которая видела в ней лишь средство для достижения цели. Он не пожелал бы такой участи никакой женщине, и особенно женщине, с которой он так давно связан… женщине, которая заставила его почувствовать себя достойным, пускай он и внебрачный сын и никогда не надеялся на большее.

— Чистая родословная Тоскани, — продолжил жестокие слова отца Тони, как будто читая мысли Нико.

— Если мы закончили… — Нико не дождался ответа. Он встал и послал кивок в знак уважения Чарли Нейлс и своему дяде. В детстве он научился тому, чтобы не поддаваться на удочку Тони, но он не мог терпеть неуважение к своей мертвой матери. Быстрый уход был единственной альтернативой в борьбе, в которой, вероятно, один из них был бы мертв. Его мать была любовью всей жизни отца, но они никогда не имели возможность на брак. Для чести своей семьи, отец Нико пошел на политический брак, как сделает Нико в ближайшие месяцы. Ему оставалось лишь надеяться, что его новая жена родит ему сыновей, и они будут не от его любовницы, и не заслужат общественное осуждение.

— Мы объявим о свадьбе после службы в доме Нонны (бабушка — прим. редактора) Марии в это воскресенье, — кинул вдогонку Санто. — Ты можешь быть шафером.

Глава 3

Бенито «Бени» Романо припарковал свой белый микроавтобус снаружи маленького захудалого бунгало небольшой общины «Восход солнца», на окраине Лас-Вегаса.

Через дорогу проходила сделка между парнями, на вид которым было не больше четырнадцати, и дилером, старше них не более чем на год или два. На траве перед домом лежала тощая псина, а у дороги был припаркован изрядно помятый пикап.

Черт. Гейб здесь. Он никогда не появлялся здесь по вторникам. Он что в очередной раз потерял свою гребаную работу?

Закрыв дверь, он прошел по заросшему сорняками газону, остановившись, чтобы передвинуть трехколесный велосипед Дейзи и поднять Мистера Щекотку, которого бросили в грязь. Христос. Каждый месяц он давал Джинжер достаточно денег, чтобы она могла позволить себе снимать приличное жилье для себя и их дочери Дейзи в более престижном районе города. И, конечно же, пока вокруг нее крутится Гейб, она тратит эти деньги на что угодно, только не на это.

— Папочка!

Входная дверь распахнулась, и в его объятия влетела шестилетняя Дейзи, ее длинные светлые волосы были в полном беспорядке, а руки липкими от сладостей.

— Привет, детка. Почему ты так поздно не спишь? — он обнял ее, и, стараясь не навредить поднял. Она была слишком худенькой, и, казалось, сколько бы денег он ни давал Джинжер, Дейзи всегда недоедала.

— На сегодня ты закончил ловить плохих парней? Ты принес что-нибудь поесть? — она обвила своими тонкими ручками его шею и снова отстранилась от него. — Сегодня на ужин в кладовке была только фасоль, и на этой неделе я уже три раза ужинала ею.

— Джинжер! — он прокричал это имя, так как знал, что она в спальне с Гейбом, и тот особо не горел желанием при выяснении отношений получить по морде.

— У меня в сумке есть сэндвичи. Папочка хорошо тебя накормит.

Он всегда жалел о выборе своей профессии, особенно когда дело доходило до Дейзи. Он был в мафии и находился под прикрытием в течение уже четырех лет, когда в баре встретил Джинжер и провел с ней ночь. Такая работа не подразумевала нормальных отношений, поэтому он просто спал с женщинами. Он уж совсем никак не ожидал, что одна ночь приведет к пожизненному обязательству в лице маленькой девочки.

— Да, — на крыльцо вышла Джинжер, скрестив руки на своей пышной груди, отчего та почти вывалилась из ее ярко-розового топа. В первую очередь именно эта грудь стала той самой причиной, по которой Джинжер оказалась в его постели. Доказательством того что он был в ее жизни, была Дейзи.

— Что ты, черт возьми, сделала с деньгами, которые я дал тебе на прошлой неделе? Дейзи говорит, что ты кормишь ее одними бобами.

Джинжер явно была не в настроении даже притвориться виноватой. Вместо этого она просто пожала плечами.

— Все дорого. Я должна оплатить аренду, коммунальные услуги, а еще собаку пришлось отвезти к ветеринару…

— Ты повезла собаку к ветеринару вместо того, чтобы накормить нашу дочь?

— Я знала, что она выживет. Скампер — нет, — она послала ему взгляд. Тот чертов взгляд, который выводил его из себя, взгляд коварной женщины, которая говорит мужчине, что она на таблетках, когда на самом деле это не так, потому что он был первым порядочным мужчиной на ее пути, и она хотела его удержать.

— У тебя нет права приходить сюда и критиковать то, как я воспитываю Дейзи. Ты выбрал свою работу, а не воспитание нашего ребенка. Ты проводишь с преступниками Вегаса больше времени, чем с ней.

— Я говорил тебе сто раз, Джинжер, — он прижал Дейзи к груди. — Дело не во времени. Это опасно. Моя работа и действия могут, в конце концов, привести к вам, а я не хочу, чтобы кому-нибудь из вас причинили боль.

— Что? — она фыркнула. — Ты боишься, что кто-то постучится в нашу дверь, потому что ты выписал штраф за парковку? Корчишь из себя кого-то, хотя мы оба знаем, что ты — никто. Забитый коп, который никогда не уйдет с улиц.

Когда-нибудь он расскажет ей правду. Он расскажет ей, как быстро продвигался по карьерной лестнице в полиции Лас-Вегаса, чтобы стать детективом, но даже этого было недостаточно, чтобы утолить его потребность в адреналине. Он расскажет ей, как ему предложили стать копом под прикрытием, чтобы стоя плечом к плечу с преступниками, слушать их разговоры и чувствовать то, что он никогда не испытывал прежде. И он был хорош, чертовски хорош. Способный вписаться в социальную группу, имитировать их речь и язык жестов, одеваться как они и водить их машины. Никто никогда не заподозрил бы и не заподозрит в нем копа. На данный момент он был под прикрытием уже десять лет, откликаясь на чужое имя, живя жизнью другого человека. Хотя он не был мафиози, но он был доверенным лицом. Если они выяснят кто он на самом деле, то убьют прямо на месте. А затем они придут за его семьей, но только если они узнают, что эта семья вообще существует.

Вот почему он бросил затею опекать Дейзи вместе с Джинжер. Теперь все, что у него было — это право видеться с ней. Каждый вечер вторника и в выходные дни, если он был свободен.

Громыхнула дверь и в проеме появился Гейб, в обтягивающих штанах, золотой цепью на шее и в бейсболке. Бен никогда не видел его в рубашке, и не удивительно, что он чувствовал зависть по отношению к кубикам пресса и рельефным грудным мышцам Гейба, на которых красовалась татуировка револьвера. Безусловно, Бен держал себя в форме. Хотя он и был под прикрытием, но старые привычки умирают с трудом, и он, когда был в униформе полицейского, никогда не пропускал тренировки. Он и сейчас каждое утро тренировался и бегал пять раз в неделю. Но Бену больше не двадцать два. Да и вообще, он не принимал стероиды, ведь только благодаря им Гейб выглядел таким накаченным, как цирковой воздушный шар.

Гейб приобнял Джинжер за плечо, и Бен увидел, что на его руке появилась еще одна татуировка. Если бы он когда-нибудь перешел на сторону мафии, он сделал бы татуировку, чтобы отметить это событие, может быть ромашку в честь дочери. Но нет. Насколько Бен знал, только один коп под прикрытием стал таким, и Бен был чертовски уверен, что он никогда не будет номером два, потому что его назначение, наконец-то, подходило к концу.

— Бен.

— Гейб.

— Вроде как уже поздно, чтобы вот так появляться и увозить нашу маленькую принцессу. Люди могут подумать, что тебе глубоко насрать на своего ребенка, — Гейб указывает подбородком в сторону Дейзи, и кожу Бена начинает покалывать. Плохое предчувствие насчет Гейба у него появилось еще с первой их встречи, и с каждым разом, когда Гейб бросал взгляды на Дейзи, это чувство усиливалось.

— Она, блин, моя принцесса, и я никому не обязан докладывать, когда работаю сверхурочно.

— Не ругайся при ребенке, — Джинжер закурила и прильнула к Гейбу.

— Я, блин, папина принцесса, — сказала с восторгом Дейзи, зная, что Бен не стал бы ее поправлять.

Она умная шестилетняя девочка. И уже знала, как работает его чувство вины.

— И красивая, как твоя мама, — добавил Гейб, лапая Джинжер за грудь, на что та в ответ засмеялась.

— Мы только что завершили двухчасовой марафон, а ты все равно хочешь еще?

К горлу Бена подкатила желчь. Он не хотел, чтобы Гейб думал, что Дейзи красивая, или называл ее как-то иначе, кроме как по имени. Черт, он не хотел, чтобы он болтался рядом с его маленькой девочкой, но какого черта он мог с этим сделать? Он думал, что поступает правильно, отказываясь от опеки, чтобы его девочка была в безопасности. Теперь же он начал думать, что подвел ее.

— Может быть, Бен заберет ее на ночь, — Гейб усмехнулся, — и я смогу трахнуть тебя на той милой кровати принцессы, которую он купил ей на день рождения.

Бен не знал, был ли Гейб больным ублюдком или же просто выводил его из себя, но не имея на то достаточных оснований, он не мог тронуть засранца, но мог позвонить своему куратору, Джеку Фримонту и попросить его послать кого-нибудь арестовать Гейба за то, что он мудак.

Черт. Ему пора выбираться из всего этого. Как только он закончит работу, то перво-наперво оспорит опеку над дочерью. Он вернется к работе детектива. Постоянному графику. Стабильному доходу. К хорошему дому в хорошем районе, с хорошими людьми вокруг. Ни один судья не откажет ему, особенно после того как он объяснит, как домашняя жизнь Дейзи пошла под откос, когда появился Гейб со своей развязностью и машиной, битком набитой дурью.

Он проверил время, пересадив Дейзи на другую руку, чтобы отнести ее к своей машине. У него был Вольво и рабочий грузовичок, которым он пользовался, будучи под прикрытием, но к Дейзи он всегда приезжал на белом микроавтобусе, купленным ему в качестве взятки полицией, в день их первой встречи с Гейбом, тогда он хотел забрать Дейзи и угрожал уйти с работы.

Хотя он и любил острые ощущения, испытываемые работая под прикрытием, но Бен устал. С каждым разом докладывать о деятельности парней, которых он стал любить и уважать… парней, которые считали его другом, становилось все труднее и труднее. Да, иногда они делали дерьмовые вещи, но большая часть этого дерьма предназначалась другим плохим парням, и чтобы понимать, тебе с этим приходится жить. Если преступники валили преступников и мирные жители при этом не страдали, то какая была бы польза, если бы половину из них закрыли? Тогда бы на улицах произошел дисбаланс, и вот тогда, мирные жители были бы в опасности. А разве это не его работа? Защита гражданских?

— Давай, детка, — он поднес Дейзи к своей машине. — У меня есть около часа, прежде чем мне будет нужно вернуться на работу. Мы быстро перекусим, а затем я отвезу тебя домой и уложу спать.

— Не торопись, потому что ее кровать будет немного занята, — крикнул им в спину Гейб.

— Мне не нравится Гейб, — прошептала Дейзи, когда он помогал ей забраться в машину.

— Мне он тоже не нравится.

Бен не верил, что от детей можно что-то скрыть. Он выяснил, что в этом возрасте они были весьма умны, достаточно умны, чтобы понять, когда взрослые им лгут.

— Могу я поехать жить с тобой?

— Я обещаю тебе, принцесса, — он поставил ее на землю рядом с собой и присел рядом на тротуар. — Как только я закончу с работой, я найду способ вытащить тебя отсюда. Мы уедем из города и отправимся туда, где круглый год лето, и есть деревья и озера, и ты никогда больше не будешь есть фасоль.

— Как только все плохие парни окажутся в тюрьме?

Бен открыл рот, чтобы сказать да, но ничего не вышло. В первые годы работы под прикрытием он собрал достаточно улик, чтобы за несколько преступлений осудить мафиозную верхушку Вегаса. Но начальство в Департаменте ни черта с этим не сделало. Они отказались действовать и Бен не знал, что было тому причиной, их жадность или политика. Ему было сложно примириться со всеми их отговорками, постоянным и нескончаемым требованием все новых и новых улик. У него просто-напросто опустились руки, и он подал в отставку, продолжая работать, пока они не получат то, что бы они там ни искали.

Но все изменилось, когда он попал в команду с новым капо, и ничего не мог поделать с тем фактом, что они ему нравились, и он ими восхищался. Его капо не допускал бессмысленного насилия. Он не связывался с наркотиками или проституцией. Хотя ему нравилась жизнь мафии, он жаждал респектабельности, и Бен понимал это. Как нежеланный приемный ребенок, он тоже жаждал респектабельности. За несколько лет он заслужил доверие и уважение своего нового капо. Его работа в команде ценилась и хорошо вознаграждалась. Они были как семья с приемными детьми, то, чего он всегда и хотел; у него появились друзья, которых бы он никогда не завел в полиции, потому что вырос, опасаясь подпускать кого-то слишком близко, так как всегда знал, что надо двигаться дальше. Было легко согласиться год за годом оставаться под прикрытием. Но становилось все труднее и труднее жить с мыслью, что он предает доверие своего капо.

После десяти лет вины, обмана и постоянных опасливо брошенных взглядов через плечо, с мыслями о том, что тебя в любую минуту могут убить, ему захотелось того, что было у других. Жизни. Семьи. Времени, которое можно провести со своей дочерью, прежде чем она вырастет. Друзей, которых он не хотел бы предавать.

— Когда я буду свободным, дорогая, первое, что я сделаю — приду за тобой. Я решу вопрос с опекой, и ты сможешь быть моей девочкой все время.

— Я буду держать это обещание в сердце, когда дела будут совсем плохи, — Дейзи обхватила свои щечки ладошками.

Он не знал, насколько хуже все могло обстоять для нее в доме в компании ее матери и наркомана-бездельника Гейба, но это было единственное, что он мог ей сейчас дать.

Глава 4

— Дорогая. Мы так давно не виделись, — Джина Кордано, мать Мии и идеальный пример жены мафиози, поцеловала дочь в обе щеки и повела по идеальному мраморному фойе их дома в стиле Итальянского Ренессанса в эксклюзивном фешенебельном районе «Хендерсон».

Снаружи дом выглядел как многие другие роскошные дома в этом районе, впечатлял и доступ к каньону, переделанному под поле для гольфа, называемое «Рио-Секко». Однако система безопасности резиденции Кордано включала проволочное ограждение, камеры скрытого видеонаблюдения и охранников, работающих двадцать четыре часа в сутки, а также десятифутовые кусты для уединения.

Альфио, главный вышибала ее отца, подошел к массивной двери позади Мии и запер ее на кодовый замок. Прежде чем она поняла, что ее отец делал для выживания, Мия всегда поражалась семьям ее друзей, которые никогда не запирали себя в своих домах. Они регулярно оставляли двери и окна открытыми, и гуляли в своих дворах без телохранителей или камер. У них была свобода, которую она так безнадежно желала и знала, что у нее никогда этого не будет.

Мия поморщила нос от сильного запаха парфюма своей матери и осторожно обняла ее, стараясь не помять льняное платье Джины. Но это не имело бы значения. У ее матери был огромный гардероб, и она меняла наряды пять или шесть раз на дню, играя роль символа мощи своего мужа.

— Выглядишь мило, мама. Это «Прада»?

— Новая коллекция, — ее мать улыбнулась своей идеальной улыбкой на идеально накрашенном лице, с идеальной стрижкой — ассиметричный боб. Хотя Мия унаследовала от матери густые темные волосы, она сразу обстригала их, когда они начинали доходить до плеч, и она знала, что мать презирала этот образ.

Взгляд матери прошелся по черному панковскому платью Мии, с корсетом, облегающим талию, кринолинной подложкой и погонами с серебряными пряжками. Мия надела под платье кружевные чулки и свои любимые сапоги с толстой подошвой, доходившие до икр, с красными розами, вышитыми по бокам.

— Твой отец будет разочарован, увидев тебя одетой, как панк-рок звезда. У меня есть вещи из прошлой коллекции «Шанель» наверху в свободной комнате. Почему бы тебе не побежать наверх и не найти что-нибудь для себя. Сегодня он не в очень хорошем расположении духа.

Фраза «не в очень хорошем расположении духа» была семейным кодом, что означало, что он уже вывалил на маму свое недовольство, что вероятно и послужило причиной того, почему на ней было слишком много макияжа, а руки были прикрыты свитером. Мать Мии знала все трюки, чтобы прятать синяки. Это была часть роли хорошей жены. Несмотря на то, что ее брак был не по договоренности, Джина быстро осознала, что она была очарована учтивостью и шармом. Ее муж женился на ней исключительно из-за ее внешности и связей, и любовь, о которой он заявлял, испарилась в тот же день, как она сказала: «Согласна».

Все-таки, она выполнила свой долг, как хорошая принцесса Мафии, какой ее и растили. Она подарила своему мужу ожидаемого сына и двух ненужных дочерей. Нашла и украсила дом под стать статусу босса мафии, вырастила троих детей и гарантированно всегда была ухожена и безупречно одета. Идеальный функциональный аксессуар под рукой мужа-мафиози. Она покорно держала язык за зубами, когда он проводил время со своими любовницами, а взамен, пользовалась благами его статуса дона Мафии. Это было холодное, пустое существование и то, частью чего не хотела быть Мия.

— Я надела платье, чтобы он не бил меня, — сказала прямо Мия. — Если теперь он решит, что хочет видеть меня в розовом или «Шанель», когда я навещаю вас, то это решение далеко от того, что я предприму. Я бы даже не приехала домой, если бы не ты и Кэт.

Или тот факт, что ее отец послал бы своих людей выследить ее, просто потому, что он бы не потерпел неповиновения в любой форме.

— Тебе нужно принять то, кем ты являешься и обязанности, которые прилагаются к женщине в семье Мафии, — ее мать крепко сжала губы. — У нас есть роль, и твоя жизнь станет намного проще, если ты просто примешь это и…

— Не надо, — Мия прервала ее. Она никогда не могла понять, как ее мать могла желать жизнь, которую навязывала своей дочери. Как она могла не хотеть, чтобы ее дети были свободны и выбирали свой собственный путь?

— Я просто не хочу видеть, как тебе причиняют боль, дорогая.

— Тогда тебе следовало останавливать его каждый раз, когда он бил меня, или, когда он сломал мне руку и избил меня так сильно, что мне пришлось провести пять дней в больнице, притворяясь, что меня ограбили, — ее голос становился все громче от потрясения, которое она всегда чувствовала, когда думала о той ночи. — Тебе следовало присутствовать той ночью, когда он убил Дэнни и оставил на моей шее эту метку.

Мия дотронулась до шрама на своей шее.

— Но тебя там не было. И единственная причина, почему он не убил меня той ночью, была в том, что Нико Тоскани спас меня и в результате потерял своего отца, — она прерывисто вздохнула и прошмыгнула мимо матери, чтобы подняться по парадной лестнице, когда на нее нахлынули старые воспоминания.

Отец был так зол тогда, когда она ворвалась той ночью в ресторан «У Луиджи», отчаянно пытаясь спасти Дэнни, хотя она знала, что не было ни шанса. Удары, которые отец нанес ей, когда она молила пощадить Дэнни перед Доном Тоскани и его сыном, были ничем по сравнению с тем, что он сделал, чтобы заткнуть ей рот, после смерти Дэнни. Заткнуть, чтобы она не смогла защитить Данте обвиненного в поступках, которые ему приказали совершать. Нико не смог спасти Мию, когда ее отец пометил ее своим кинжалом. Вместо этого, он опустился на колени, прижимая тело своего умирающего отца, пытавшегося спасти Нико от гнева отца Мии.

— Твой отец хочет встретиться с тобой, когда приедет Данте, — крикнула ей вслед мать. — Изменились планы на ужин. Скажи Кэт, что сегодня будем только она и я. Ты и Данте собираетесь куда-то с отцом.

Мия замешкалась, ее так и подмывало спросить, с чего бы ее отец захотел потратить вечер ужиная с ней и Данте. Он никогда не проводил с ней время без остальных членов семьи, за исключением, когда он избивал ее за какое-либо нарушение правил. Но, действительно ли она хотела знать!? Ничего, связанное с ее отцом, не сулило ничего хорошего, так зачем портить несколько драгоценных мгновений, которые она проводила со своей сестрой, на то, чтобы волноваться о том, что она и так скоро узнает.

— Кэт? — она прошла по широкому, ковровому покрытию коридора и толкнула дверь спальни Кэт, лишь чтобы погрузиться в море розового.

Кэт была полным воплощением дочери Мафии, как и ожидалось, и, как следствие, она избежала жестокого гнева отца. Но даже если бы Кэт не придерживалась роли пай-девочки с такой же страстью, с какой Мия презирала все это, даже тогда, их отец не причинил бы ей боль. Стройная и хрупкая, с темными волосами и огромными карими глазами, Кэт была своеобразной от природы, с мягкими волосами и нежным, кротким нравом. Она была миротворцем в семье, достаточно чуткая, чтобы свернуться калачиком и плакать, всякий раз, когда Мия чувствовала на себе гнев отца. Мия никогда не понимала, почему он направлял все свои оскорбления в ее адрес, но она охотно терпела его наказания, если это значило, что пощадят Кэт.

— Мия, — Кэт спрыгнула с кровати и обвила руками свою старшую сестру. Мия, работающая в городе, и Кэт занятая в школе и задействованная в мероприятиях в пригороде, между собой в основном общались через интернет, но всякий раз, как они встречались, Мия понимала, насколько сильно она скучала по своей сестре и насколько виноватой себя чувствовала, что оставила ее дома одну. Данте переехал давным-давно, как и заместитель отца, который помогал управлять капо семьи Тоскани, также как управлял и собственной командой.

— Ты постригла волосы, — Мия пробежалась пальцами по густым, прямым волосам, теперь доходившим лишь до плеч сестры. — Мне нравится.

— Я сделала это к моему восемнадцатилетию, но отцу это пришлось не по душе, — вздохнула Кэт. — Он сказал, что мужчинам нравятся женщины с длинными волосами, а не те, которые одеваются и ведут себя как парни. Мне пришлось пообещать, что я никогда снова не постригу их.

— Он не… — рука Мии замерла на месте.

— Нет, — Кэт опустила сестру. — Он не причиняет мне боль, как делает это тебе.

Мия вздохнула, не осознавая, что сидит и держится за пушистое розовое одеяло Кэт. Она защищала Кэт, когда жила дома, беря всю вину на себя, когда Кэт делала что-то не так; вмешивалась, когда думала, что их отец мог потерять самообладание. Когда она наконец-то была сыта всем по горло, она умоляла Кэт уйти с ней, но ее младшая сестра заверила ее, что отец не тронет ее, даже если Мия уйдет, и она была права.

Кэт присела рядом с ней и прислонилась к плечу Мии, переплетая свои пальцы с ее. Мия сжала руку Кэт. У Мии заняло много времени, чтобы привыкнуть к физическому проявлению ласкового характера сестры. Их мать редко обнимала их, а единственные прикосновения от ее отца сопровождались болью.

— Расскажи мне о школе.

Кэт рассказала о своих занятиях, друзьях, и внешкольной деятельности. Она показала Мии несколько рисунков, нарисованных в художественном классе, и Мия пролистала портфолио сестры, поражаясь ее таланту.

— Весьма недурно, Кэт. Действительно круто. Ты подумывала о том, чтобы посещать художественную школу?

— Я не могу себе этого позволить, а спрашивать я боюсь, — быстро сказала она. — После того, через что ты прошла…

Мия крепко сжала губы. Она подала заявление на программу обучения информатикой в Калифорнийский университет, не обсудив с родителями. Когда она получила письмо о зачислении, она объявила, что покидает дом, и ее избили еще сильнее, чем в тот вечер в ресторане. Но ее не остановили даже синяки и сломанная рука. Как только она была способна вставать, то упаковала сумку и вышла за дверь. Она отплатила свое обучение с помощью стипендии, займов и работая на двух работах между учебой. Первые пару месяцев, она жила в ужасном ожидании того, что люди семьи притащат ее обратно домой. Но отец оставил ее покое, лишь потребовав, чтобы она раз в месяц присутствовала на семейном ужине. Они никогда не говорили об этом, а на ее выпускном появилась лишь Кэт.

— Он не причинит тебе боль, — сказала Мия. — Ты — особенная, Кэт. Он не ненавидит тебя так, как ненавидит меня. И если ты захочешь переехать и пойти в художественную школу, ты всегда сможешь остановиться у меня.

— Я не могу оставить маму наедине с ним. Он обращается с ней лучше, когда я поблизости, и думаю, что ей стало бы слишком одиноко.

Мия почувствовала укол вины, что у нее с матерью никогда не было тех отношений, какие были у Кэт. Хотя ее мать всегда была ей матерью во всех отношениях, но не защищала ее от постоянных издевательств, поэтому они никогда не были близки. Мия просто списала это на то, что они были слишком разными. Она никогда не наслаждалась походами по магазинам, прическами, или маникюрами. Ее не волновали развлечения, показы мод, чем занимались кинозвезды или что надевали знаменитости. А ее мать не интересовалась компьютерами, интернетом, равенством мужчин и женщин в политике или феминистским панк-роком.

Они разговаривали, пока не пришла мать Мии, чтобы сообщить, что прибыл Данте, и ей было необходимо пройти в кабинет отца. Мия поцеловала Кэт в щеку и прошла к главной лестнице, чтобы спуститься вниз и пройти по мраморному коридору, украшенному столами с золотой окантовкой, греческими статуями и огромными вазами с цветами, в задней части дома. Альфио шел за ней по пятам, он шагал удивительно тихо для такого крупного человека. Он был главным телохранителем отца так долго, сколько она себя помнила и ни разу не видела, как он улыбается.

Мия постучалась в дверь кабинета отца. Через некоторое время, ее отец позволил ей войти. Глубоко вздохнув, Мия вошла в комнату, которая была свидетелем ее наказаний и несла всю тяжесть ее страха. Темная и мрачная, с панелями из дорого темного дерева и висящими плотными зелеными шторами. Этот кабинет напоминал ей что-то из викторианской эпохи. Он сидел за массивным письменным столом, в кресле похожем на трон, который он доставил из дома своего дедушки в Италии, наряду с остальной мебелью кабинета. Его советник, известный как Вулф, за его своеобразное угловатое лицо с длинным носом, стройным телом и густой копной седых волос, стоял рядом с огромным мускулистым телохранителем Данте, Ревом, который был в семье почти десять лет.

— Отец, — Мия склонила голову в знак уважения, не желая начинать встречу с ударов или пощечин, что означало, что она была больше сосредоточена на боли, чем на настоящей причине того, почему она была вызвана в дом.

— Привет, Данте, — она заметила Данте, стоящего у окна, и поприветствовала его с улыбкой.

Высокий и стройный, с вытянутым худым лицом и точеными скулами, Данте нес тяжелое бремя, будучи наследником семьи. Хотя, он и не унаследовал порочного нрава своего отца, или его жестокую жилку, Данте никогда не колебался, выполняя приказы отца, и никогда не оспаривал их, даже когда Мия была вынуждена нести на себе всю тяжесть гнева их отца. Будучи ребенком, он был веселым, дразнящим старшим братом, но изменился, когда их отец втянул его в свою жизнь в возрасте девяти лет, отправив его на задание для него с его людьми. После этого, он стал чужим и отстраненным, и с тех пор она скучала по тому Данте, которого знала.

Данте коротко ей кивнул, и улыбка Мии исчезла.

— Что не так?

— Мать честная! — ее отец зарычал, прежде чем Данте смог ответить. — Посмотри, ты одета, словно на Хэллоуин.

Он глубоко вздохнул и завопил:

— Джина! Иди сюда!

— Что-то не так? — мать Мии, которая без сомнений была в ожидании у дверей, на случай если ее позовут, бросилась внутрь с бледным лицом.

— Я сказал тебе убедиться, чтоб она была одета надлежащим образом. Посмотри на нее. Она — позор для семьи. Как, черт возьми, я должен вывести ее в таком виде в свет!?

— Мне очень жаль, — запнулась Джина. — Я думала, ты имел в виду, чтобы она была в платье, и она надела его. Я предложила ей надеть что-нибудь из прошлой коллекции «Шанель» …

— Заткнись, — он поднялся с кресла, дернув руками. Кожу Мии начало покалывать в предупреждении, а ее мать слегка всхлипнула. После нескольких лет унижений, они знали все знаки, и знали, что лучше просто стоять, чем бежать, потому что побег нес в себе более худшие последствия.

Мия стрельнула взглядом в Данте, заметив, что его плечи даже не напряглись, а на лице не было заинтересованности. Он был выше своего отца, моложе, сильнее, первенцем и единственным сыном. Если бы она была Данте, то защитила бы свою мать, защитила бы их всех. Она бы приструнила своего отца и сказала, чтобы он больше никогда снова не прикасался к ней.

Внезапно, в голове возник образ Нико, его широкие, мощные плечи и мускулистые руки, то, как он вел ее через казино тем вечером, удерживая ее за поясницу, одновременно направляя и защищая ее… так, как он защитил ее много лет назад. Нико смог бы поставить ее отца на место лишь одним ударом. Мало того, он был могущественным капо Мафии; грозным и безжалостным человеком, который брал то, что хотел, невзирая на последствия.

Мужчина, которого она не боялась, потому что видела его душу.

Мия почувствовала себя смелее, безрассудной и даже храброй, когда угрожала Нико в его кабинете. Почему она не могла чувствовать того же в присутствии своего отца!? Почему, сейчас, она не могла быть смелой?

— Не трогай ее, — Мия отступила назад, встав между отцом и матерью.

— Глупая девчонка, — лицо отца затуманилось от потрясения и недоверия, а затем и ярость, какой она не видела прежде. — Уберись с дороги. Твоя мать знала, чего именно я хочу. Она решила бросить мне вызов. Она будет наказана, и это научит ее больше не совершать подобного снова.

— Это был мой выбор — одеться так, — она отступила назад, подтолкнув мать за себя. — Если кто и должен быть наказан, так это я.

— Боже мой, я буду рад избавиться от тебя, — он сократил дистанцию между ними двумя быстрыми шагами, и ударил Мию по лицу так сильно, что ее голова повернулась в сторону. Еще не оправившись от удара, она не могла остановить его, наносящего удары по матери, а затем, когда Джина упала на пол, он продолжил пинать ее ногами.

— Данте. Возьми мой пиджак и забери свою сестру. У нас нет времени на поиски новой одежды для нее, — он перешагнул через мать Мии и оглянулся через плечо. — Джина, в следующий раз, когда я использую словосочетание «надлежащим образом», я хочу, чтобы она была одета как ты.

— Конечно, Баттиста, — мама вытерла кровь с уголка рта и села на мягком красном ковре, подперев под себя ноги. — Мне очень жаль. Этого не повторится снова.

— Не только это, вообще все, — он стрельнул взглядом, с нотками отвращения, в Мию, когда Данте взял ее крепкой хваткой за локоть. После пары напутственных слов Вулфу, он зашагал по коридору.

— Куда мы направляемся? — с пульсирующей щекой, Мия пошла вслед за отцом по коридору, с Данте, Ревом и Альфио позади.

— «Траттория Винченцо».

Мия удивилась, что он ответил, но сохранила молчание до самого выхода из дома. Рев сел на водительское место семейного лимузина, а Альфио устроился на пассажирском сиденье рядом с ним. Отец Мии сел в салон, а Мия и Данте перед ним.

— Я хочу, чтобы ты держала рот на замке, когда мы доберемся туда, — сказал отец Мии, когда тронулась машина. — Я не хочу вообще ничего слышать. Ты не оскорбишь меня и не опозоришь нашу семью перед нашими гостями. Иначе ты пожалеешь, девчонка, когда мы вернемся домой. Одной одежды уже достаточно.

Кожу Мии покалывало, и она оглянулась на Данте, но он в гробовом молчании уставился в окно.

— С кем мы встречаемся?

— Дон Тоскани и его сын, — отец потер лицо ладонью. — Время пришло.

— Время для чего?

— Время, чтобы стать чертовски полезной для семьи, — его лицо ожесточилось. — Тебя видели той ночью в казино с Нико Тоскани, одетую как шлюха. Ты опозорила семью. Ты оскорбила меня…

— Я работала, — она осмелилась прервать его. — Я проводила проверку…

— Заткнись, — рявкнул он. — Ты связалась с чертовыми Тоскани. Теперь, ты будешь связана с ними на всю жизнь. Ты дала мне возможность связаться с Доном Тоскани и договориться о перемирии, чтобы положить конец войне между нашими семьями. Я предложил брак, как завершение сделки. Мы объединим наши поставки наркотиков, чтобы вытолкнуть наркокартели и уличные банды, раз и навсегда, не только в городе, но и в пределах всего Лос-Анджелеса. Помимо этого, мы, наконец, сможем попасть в игровую индустрию, через казино его племянника. Это идеальное место, чтобы отмывать деньги.

— Ты просишь меня выйти за Нико Тоскани? — от шока у нее перехватило дыхание.

— Я не прошу. Я велю, — он убирает волосы назад. — И ты собираешься выйти не за того незаконнорождённого выродка, который назначил цену за мою голову. А за Тони. Подходящего для брака сына. Сегодня, он хочет взглянуть на тебя. Ты не уродлива. Ты вполне себе ликвидный товар. Тебе лучше надеяться, что он увидит твои формы за этой нелепой одеждой.

— Думаешь, я усердно училась в школе и построила свой бизнес, чтобы стать ликвидным товаром? — ее голос становился все громче с каждым словом, хотя она знала, что это его разозлит.

— Для чего, блядь, ты бы это еще сделала? — он откинулся на спинку сиденья, его шелковая рубашка обтянула бочкообразную грудь и огромный живот, висящий над поясом. — Ты — женщина. Ты для меня лишь политическая ценность. Нам нужен этот союз, чтобы положить конец войне и приумножить власть семьи. После того, как ты выйдешь за Тони, его ублюдочный племянник будет не опасен… он не сможет прикончить семью и у него больше не будет власти свергнуть Санто. Я удивлюсь, если он будет все еще жив, когда ты вернешься из своего медового месяца.

Все эти годы в попытках доказать себе, получить одобрение отца, показать ему, что она была хороша, были зря. Он никогда не видел в ней ничего больше куска собственности. В сердце, она всегда знала это, но услышав эти слова из его уст, она почувствовала внутри боль. Она хотела покончить с этим: с ним, с болью, отвращением, разрушенной семьей, правилами Коза Ностра, кодексом и культурой. Она упорно боролась за свой маленький кусочек независимости, и не выживет, если он заберет это.

— Я не выйду за Тони Сухаря, — она взглянула на Данте, ища помощи, но он продолжил смотреть в окно. Ее несчастье. Данте никогда не вставал против отца. Очевидно, он не намеревался делать это и сейчас. — У меня нет заинтересованности в браке, и конечно же не с психопатом. Газеты называют его Мясником. Каждый раз, когда у него с кем-то спор, то этого человека находили не только мертвым, но и изуродованным.

— Ты выйдешь замуж за того, за кого я скажу, и ты сделаешь то, что я велю, — отец пренебрежительно махнул рукой. — Мы все должны приносить жертвы. И это — твоя. Мы сядем, чудесно поужинаем, построим планы. Я пригласил Дона Фальцоне поприсутствовать сегодня, чтобы быть свидетелем конца войны и обещания на брак. Фальцоне — единственная достаточно сильная семья, способная бросить нам вызов и бороться за контроль над городом, но как только он осознает всю мощь нашего союза, он подумает дважды, прежде чем попытается пробиться на нашу территорию.

Неужели его жадности не было конца!? Она могла читать между строк. Как только он вытолкнет Дона Тоскани и Тони, семья Фальцоне будет следующей. Что ж, она оказалась пешкой в его игре.

— У меня есть бизнес и жизнь, которой я живу, чтобы сбежать подальше от семьи. Я в этом участвовать не буду.

— Забыл о твоем маленьком хобби, — его темные глаза стали холодными и злыми. — Ты будешь присматривать за свои мужем, имея от него детей, украшать дом, отрастишь волосы. Будешь делать все то дерьмо, которое делают женщины, чтобы мужчина на их фоне выглядел хорошо. Если твое дело приносит деньги, тогда им займется Данте.

— Это мое дело, — ее неверие переросло в гнев в мгновение ока. — Я его основала. За все заплатила. Наладила связи. Заключила контракты. Я ни за что не передам его Данте. Он ни черта ничего не знает о взломах или безопасности. Он даже не может включить свой чертов компьютер.

Она должна была знать, на что идет, приготовившись к удару, но гнев пересилил инстинкт, поэтому, когда он нанес удар, она не смогла защититься от его кулака.

— Иисусе, — он ударил ее кулаком в висок. — Сколько чертовых раз я должен ударить тебя сегодня? После всех этих лет, ты все еще не знаешь своего места. Когда ты начала работать на моих друзей, твой бизнес уже стал бизнесом Мафии. Женщины сидят дома, держат рот на замке, расставляют ноги и делаю то, что им велят.

Обалдеть, Мия вздохнула сквозь боль, ожидая, пока снова не сможет ясно видеть, пока не перестанет звенеть в ушах, а голова пульсировать.

— Ты не можешь заставить меня, — сказала она. — С моих губ никогда не слетит слово «да». Бей меня сколько пожелаешь. Я никогда не выйду за мафиози, — она посмотрела на брата. — Как ты мог допустить такое, Данте? — спросила она. — Почему ты ничего не сделал?

— Сделал, — Данте медленно повернулся к ней лицом. — Предполагалось, что это должна была быть Кэт.

— Боже мой, — ее сердце упало в пятки.

Сладкая, невинная, солнечная Кэт.

— Он сломает ее.

— Но не тебя, — на лице Данте так быстро мелькнула вина, что она спросила себя, а не померещилось ли ей это. — Ты сильная. Умная. Сможешь выжить. Если кто и смог бы пройти через это, так это ты.

Он был прав. Кэт бы не протянула с Тони Сухарем даже недели. Она была доверчивая, щедрая, невинная. Артистичная душа, которая не смогла бы пережить тяготы жизни мафии.

Рев подъехал к «У Винченцо», известного как итальянский ресторан и притон мафии на окраине города. Расположение позволило заведению стать конфиденциальным и лишний раз не привлекало туристов, но отменная еда возвращала всех туда снова и снова.

— Ты вылезешь из лимузина и встретишься с мальчишкой Тоскани или я пошлю Рева и Альфио обратно за Кэт? — отец Мии повернулся, чтобы взглянуть на нее, его лицо было грозным.

— Не смей трогать ее, — выплюнула Мия, когда открывала дверь.

Был способ выбраться из всего этого, и она найдет его, но в то же время, она будет держать Кэт подальше от всего этого дерьма.

— Я ненавижу тебя.

Отец фыркнул и вылез следом за ней. Альфио присоединился к ним и положил ей на плечо свою руку, не очень тонко намекая на то, чтобы она не попыталась сбежать.

— После сегодняшнего вечера, ты больше не будешь моей гребанной проблемой, — Папа схватил за воротник ее платья и разорвал его, обнажая горло и грудь до самой ложбинки. — Это должно спасти ситуацию. Тони захочет узнать женщину под всей этой нелепой одеждой. Ты пытаешься скрыть это, но мы оба знаем, что у тебя привлекательные формы. У тебя есть сиськи, девчонка. Хочешь ты этого или нет.

Она ждала на тротуаре, пока не вылезет Данте, но, когда он достиг двери, отец покачал головой.

— Ты сделал то, о чем я просил тебя. Рев отвезет тебя домой. Жди меня.

Дрожащей рукой, Мия потянулась к порванному воротнику, чтобы прикрыться и последовала за отцом в ресторан. Не важно, что случилось, она не могла пойти на этот брак. Брак в кругах Мафии заключался на всю жизнь. Было неважно, избивали тебя или изменяли, или что было законное право подать за развод. Коза Ностра гарантировала, что два пазла останутся вместе, используя любые средства, необходимые, чтобы донести это сообщение до всех.

И не было никакого способа, чтобы она стала Тоскани до конца своей жизни.

Глава 5

— Хэй, дорогуша. Хочешь со мной немного потусоваться?

— Придурок, — Нико смахнул руку Луки со своего плеча, продолжая вести свой внедорожник одной рукой. — Из-за всей этой херовой кучи шлюх, ты и сам начал говорить, как шлюха.

Лука, уважаемый человек семьи Тоскани в личной команде Нико, засмеялся.

— Потому что ты, не хочешь делиться со мной происходящим в казино. Молодыми, пьяными, свободными женщинами Вегаса, готовыми веселиться все выходные напролет. Скольких девушек каждую ночь, ты удостаиваешь своим приглашением подняться в твой пентхаус?

— Я говорил тебе, но ты не знаешь таких больших чисел.

Ожидая, когда Винченцо подаст им знак, он был рад шуточкам Луки, несмотря на всю напряженность перед предстоящим запланированным делом. Лука отошел от дел после трагической гибели своей молодой жены, но теперь он хотел забыться в работе, отгораживаясь ото всех, даже своего сына, Маттео.

Лука пробежался рукой по своим густым, коротко стриженным и торчащим вверх светлым волосам. Кареглазый с мужественными чертами, он больше походил на скандинава, чем на итальянца.

— Как только наметится еще одна вечеринка, просто дай мне знать. Я решил придерживаться простых перепихонов и одноразовых отношений. Ни боли. Ни страданий. Меня, черт возьми, больше не будет волновать, что кого-то из них замочат, и мне не придется иметь дело с привязанность маленького Маттео, — он похлопал по плечу Фрэнки. — Что скажешь, Фрэнки? Ты в деле?

— Неее, — Фрэнки, погруженный в свои мысли, покачал головой. — Я лучше продолжу наблюдать.

Известная Нью-Йоркская мафиозная семья приняла Фрэнки в возрасте девяти лет, после того как, в результате мести Русской мафии были убиты его мать и отец. Будучи вышибалой, он был послан в Лас-Вегас Нью-Йоркским боссом, чтобы помочь и поддержать Тоскани в их стремлении взять город под свой контроль, но он быстро привязался к людям Нико. Он был больше похож на байкера, чем на мафиози, с длинными темными волосами, байкерскими ботинками и ремнем с пряжкой в виде Харлея. А еще ему была свойственна байкерская манера поведения, но еще он был сильно предан, и не было никого, кого бы Нико хотел видеть за своей спиной больше, чем его.

Нико никогда не видел Фрэнки с женщиной. Никаких шлюх. Никаких подружек. Даже ни одного перепихона. Нико бы почаще давил на него, чтобы тот присоединялся к их вечеринкам, если бы не тот факт, что Фрэнки уже однажды доверился Нико, после того как они сильно напились и захотели переспать с женщиной, но у него не вышло.

— Ты многое теряешь, — сказал Лука. — На последней вечеринке у Нико, в его бассейне было шесть голых девчонок.

Нико подъехал к «Иль Таволино», старому итальянскому ресторану Вегаса, который, казалось, видел и лучшие дни. Свой пистолет он спрятал под пиджак.

— Это то, о чем я вам говорил, — подразумевался разговор мафии о незаконных действиях, о котором лучше было бы не говорить. — Мой друг, Ленни, владеет этим кабаком. Он сказал, что у него проблемы. Мой другой друг рассказал Луке и Фрэнки, что Ленни гражданский, в отличие от нашего друга, являющегося членом мафии.

Обычно, «друзья» Нико, когда у них была проблема, приходили к нему сами, но Ленни имел репутацию самого лучшего повара канноли в городе, а Нико был падок на сладости.

Джани «Большой Джо» Де Чикко ожидал их у входа. Мускулистый, на несколько дюймов ниже Нико и лысый, Большой Джо получил свое прозвище из-за своего сходства с одним из кап, который водил дружбу с мафией, и получившего кличку «Маленький Джо». Большой Джо был другом мафии и уже лет десять имел связи с семьей Тоскани. Три из которых он провел в команде Нико и доказал свою преданность, честность и надежность. Нико планировал вести свои собственные дела, после того как все стихнет, а Большой Джо мог бы стать нужным человеком.

— Как раз вовремя, — сказал Нико. — Я начинаю думать, что ты — коп, потому что никогда не опаздываешь. Лука всегда если и передвигает ногами ели как, то Фрэнки иногда просто вообще не показывается. Может тебе следует поделиться своим секретом.

— Не хочу вас подвести, Мистер Тоскани, — Большой Джо слегка пожал плечами, словно был смущен таким вниманием. — Я знаю, каково это рассчитывать на парня, который в итоге не появляется. Мой водопроводный бизнес сталкивается с огромной текучкой кадров, поэтому я не могу мириться с этим дерьмом. А если я не терплю этого от своих парней, я бы не ожидал, что ты захочешь все это получиться от меня.

Как отставной вор из Майями, Большой Джо переехал в Калифорнию, чтобы избежать давления ФБР. Он переквалифицировался в водопроводчика, начав свой собственный бизнес, и иногда выполнял некую работенку для некоторых парней из команды Нико. Как-то стало известно, что он за низкую цену сделал хорошую работу, и спрос на него повысился. Всем понадобились сантехнические работы, и очень скоро для мафии он стал палочкой-выручалочкой. В конце концов, Нико его приметил, и теперь Большой Джо работал исключительно на него и его людей, в промежутках между починкой протекающих труб занимаясь перевозками награбленных товаров в своем грузовике водопроводчика.

Ленни Менудо, хозяин ресторана, ждал их снаружи. Далеко не невинный гражданский, Ленни имел зал для нелегальных игр в кости и мелкий ростовщический бизнес, выдавая кредиты парням, которые проигрывали большие суммы за его столами. Он был нечист на руку, и Нико был не против с ним разобраться.

Когда они прошли в ресторан, Нико почувствовал будто окунулся в золотое время Вегаса: от официантов и сомелье в смокингах, рассказывающих винную карту у столов, до великолепной бархатной отделки и огромной установленной сцены, где Фрэнк Синатра исполнял песню «Мой путь». На стенах, каждый дюйм был заполнен памятными вещами Вегаса и фотографиями. В частности, старое поколение звезд, сидящее рядом с великими Мафиози: Богарт рядом с Багси Сигелом, и Фрэнк Синатра рядом с Энтони Спилотро. Также, элегантность ресторану придавали стеклянные витрины, внутри которых находились старая пушка 45-го калибра и блестящие туфли, старомодный револьвер, и шляпа с тростью. Нико всегда наслаждался ресторанами старой школы Вегаса, но «Иль Таволино» был совершенно в другой лиге.

— Как давно ты здесь? — он потянул Ленни в сторону, когда Фрэнки и Лука заказали свои напитки.

— Уже около двух лет, — ответил он. — В прежние времена — это место называлось «Золотой Самородок». Я купил его десять лет назад и потратил много времени на его восстановление и восстановление старого интерьера. Члены «Крысиной Стаи» (прим. пер. — команда деятелей американского шоу-бизнеса 1950-х и 1960-х годов, которая группировалась вокруг Хамфри Богарта и его супруги Лорен Бэколл) привыкли приходить в «Золотой Самородок» и мне пришлось сохранить фотографии на стене. Здесь пел Элвис Пресли, Джо Димаджио, Тони Спилотро и многие другие.

— А памятные вещи?

— Что я могу сказать? — Ленни пожал плечами. — Я — коллекционер, Мистер Тоскани. На восстановление этого места у меня ушло слишком много времени, но зная, какие вещи для этого нужны, мне пришлось их купить, хотя они были и не из дешевых.

— Невероятно, — Нико прошелся вокруг, впитывая в себя декор Старого Вегаса в сочетании со Старым Голливудом. Если бы когда-нибудь было что-то принадлежащее лишь ему, купленное на «чистые» деньги, оформленное по его вкусу, и исключительно для своего удовольствия, так это было бы именно такое место.

Он почувствовал необычное желание, когда присоединился к Фрэнки, Большому Джо и Луке в кабинке. Это было тоже чувство, которое он испытал, в момент присутствия в своем кабинете Мии. Что-то настолько неожиданное и необычное, что он сразу же стал обдумывать это.

— Парни, хотите что-нибудь перекусить? Выпить? — Ленни предложил им меню. — Все за счет заведения.

— Я скажу, что нам нужно, — сказал Нико, отмахиваясь от меню. — Приготовь нам всего понемногу, может какие-нибудь традиционные итальянские закуски, мидии с горгонзолой, клецки с мясом дикого кабана и ригатони с острыми колбасками и перцем, и наверно еще тигровые креветки с небольшим количеством сливок и базиликом, а в конце мы полакомимся канноли. Большим количеством канноли. Как вам план?

— Весьма хорош, Мистер Тоскани.

Нико наслаждался едой, улыбаясь, когда Лука и Фрэнки подкалывали Большого Джо по поводу его пунктуальности, но мыслям он был весь поглощен маленькой дерзкой соблазнительницей, которую он поймал в казино. Он велел Вито послать уведомление о расторжении договора, но, когда он получил счет со словами «Как и обещала», написанными сверху, он не смог удержаться и рассмеялся. Никто другой, после случившегося в казино не решился бы отправить ему счет. Сделанное ею, заставило его возжелать ее еще больше. Он встречался с несколькими женщинами, которые могли завести его, и ему повиновались. И среди них не было ни одной, которую он захотел бы увидеть снова.

После того как посуда была убрана, он махнул Ленни подзывая к себе, и поблагодарил за приготовленную еду. О делах во время трапезы не могло быть и речи, так что в какой-то степени это послужило знаком Ленни, истолковать свою проблему.

— Среди моих сотрудников завелся вор, и, быть может, не один, из кассы регулярно стала пропадать часть выручки, — сказал Ленни, заламывая руки. — И у меня появились проблемы с наркодилерами, которые распространяют среди моих клиентов кокс. Иногда они привлекают некоторых грубых личностей, которые устраивают драки, а я не могу вызвать полицию, потому что они выяснят насчет крупье, и тогда я потеряю лицензию и мои столы для игры в кости. Мой друг, ниже по улице, говорит, что платит тебе каждую неделю, и ты помогаешь справиться с некоторым проблемами безопасности. Я лишь хотел поинтересоваться, могу ли я тоже поучаствовать в этом.

Нико подавил смешок. Когда он очищал ресторан друга Ленни, он предварительно послал воров и наркодилеров в это заведение, чтобы вынудить тем самым Ленни позвонить ему и попросить о той же защите, которую Тоскани предлагали своим «друзьям». Конечная цель заключалась в том, чтобы разорить их, некая классическая схема, при которой мафия за еженедельную плату предлагала очистить заведение, а затем по истечению времени, за свои услуги забирала себе долю. Когда мафия начинала работать с заведением, она разделяла сферы доходов: на доход от постоянного притока клиентов, избыточные поставки в долг для продажи на черном рынке и отмывание денег через бухгалтерию заведения. Когда кредитная история и репутация хозяина были подмочены, здание поджигали ради выплаты страховки.

Нико не устранял ни в чем неповинных гражданских, и теперь, сидя здесь, он вообще-то не собирался устранять Ленни. Поджог ресторана был бы настоящей трагедией. Коллекция, собранная Ленни, была незаменима.

— Я скажу тебе, что собираюсь делать.

Нико озвучил план, по которому Большой Джо должен был приходить каждый день в течении недели или двух, чтобы выловить жуликов и прибраться. Нико убедил Ленни, что его больше не побеспокоят, на что Ленни взамен, будет отдавать двадцать процентов от своего бизнеса и лучшие столы в заведении, в любое время, в которое бы Нико не пришел, чтобы насладиться едой.

Фрэнки, Лука и Большой Джо уставились так, словно у него выросла вторая голова. Обычно, такое предложение обсуждалось спустя месяцы после первого визита мафии, когда хозяин становился зависим от ее защиты, и у него не было выхода. Но Нико не намеревался затевать игру с неизбежным финалом. Он хотел долю в «Иль Таволино», но хотел, чтобы это предложение последовало от Ленни.

— Мистер Тоскани. Пожалуйста, — Ленни протянул руки. — Двадцать процентов — слишком много. Я по уши в долгах. Что насчет того, чтобы я платил вам определенную суму каждую неделю, и вы приходили, чтобы насладиться едой, в любое удобное для вас время?

Со вздохом, Нико встал.

— Ты, пришел ко мне за помощью. Но когда я предлагаю тебе защиту, ты ведешь переговоры? — Нико поднял коробочку спичек со стола. — Это, по-твоему, уважительно ко мне? Я потратил время, чтобы встретиться с тобой, а ты оскорбляешь меня? Вот как ты относишься к деловым партнерам? Своим клиентам? Не думаю, что этот бизнес стоит усилий по его сохранению. Как насчет того, что я прямо сейчас сожгу это место к чертям?

Нико зажег спичку и бросил ее на белую хлопковую скатерть. Большой Джо, Лука и Фрэнки вскочили, когда скатерть вспыхнула.

— Нет. Нет. Пожалуйста, не сжигайте его, — умолял Ленни, опустившись на колени, пока официант побежал за огнетушителем. — Мне жаль, Мистер Тоскани. Пожалуйста. Это было очень щедрое предложение. Я не подумал.

Нико поднял руку, предупреждая официанта, чтобы тот вернулся. Было бы позорно, позволить ресторану и всем драгоценным памятным местам сгореть, но нужны были жертвы, чтобы никто не оспорил его власть. И не могло быть речи о каких-либо переговорах.

— Ты прав. Это было щедро. Слишком щедро, — Нико наблюдал как пламя, спускаясь вниз по скатерти и облизывая языками пламени красный бархат, перекидывается на банкетку. У Ленни, от этого зрелища на лбу начал проступать пот.

— Я возьму долю в тридцать процентов от бизнеса, а Лука будет здесь управляющим. Ты будешь его помощником и обучишь его всему необходимому, что нужно знать об этом месте.

Нико даже не взглянул на Луку, прекрасно зная, что его друг будет не в восторге от этого плана. У Луки уже был ресторан такого же рода, также, как и свой собственный бизнес. Лука улучшил то небольшое заведение и превратил его в одно из лучших итальянских ресторанов в городе. Нико не сомневался, что он сможет сделать тоже самое и с «Иль Таволино».

— Да, конечно. Мистер Тоскани, — Ленни нервно поглядывал на пламя. Еще пару секунд и пламя перекинулось бы на мебель, сработала бы система пожаротушения, которая в свою очередь уничтожила бы памятные вещи, появились бы пожарные и вечер бы прошел зря. Нико махнул официанту, и огонь был быстро потушен, пока Ленни сидел на полу, бормоча слова благодарности.

— Мне позвонил один из парней, которых мы отправили наблюдать за «Винценто Тратториа», — Лука похлопал по плечу Нико и тихо проговорил ему в ухо, — Дон Тоскани и Тони вместе с Доном Кордано и его дочерью, а также там куча телохранителей. Но помимо этого, там еще и Дон Фальцоне. Там может что-то происходить, что-то крупнее, чем просто сватовство. Не хочешь проверить? Это всего в паре кварталов отсюда.

Нико весь день думал о том, каким способом он мог расстроить эту свадьбу. Брак будет огромным препятствием на пути отмщения за отца. А также рассуждал о том, что его сексуальная соблазнительница выведет Тони из себя и заставит его что-нибудь ударить. Возможно, если бы он не встретил ее раньше, и не увидел ту вспышку отваги, которую она продемонстрировала в его кабинете и показала всю ее внутреннюю составляющую, он бы даже, вероятно, не стал задумываться об этом союзе. В конце концов, его брак с Розой Скоццари даст ему власть, чтобы свергнуть своего дядю и Тони, даже не смотря на союз с Кордано. Но что-то в Мии заинтриговало его. Что-то более глубокое, чем ее красота. И он твердо решил выяснить что это, прежде чем Тони или какой-то другой мафиозный ублюдок заберет ее себе.

— Мы прогуляемся, — Нико прошел мимо шокированного Ленни и направился к двери.

— Я, если захочешь, без проблем надеру задницу Тони, — сказал Фрэнки, спешно выходя за ними.

На счету Фрэнки было больше убийств, чем за остальными исполнителями Тоскани, и на курок он нажимал без всякого сожаления. Более того, он был самым верным и надежным человеком из всех, кого знал Нико. Не было никого, на кого он бы променял Фрэнки у себя за спиной.

— Мы не убийцы, — огрызнулся Нико.

Санто и Тони поставили семью на скользкую дорожку, от которой должно быть отец Нико перевернулся в гробу. Когда его отец был боссом, мирные жители считались неприкасаемыми; под семьей были наркодилеры, торговцы людьми и те, кто занимался проституцией, единственные люди, которых убивали, были такие как они.

Телефон Луки снова завибрировал и его глаза расширились, когда он проверил сообщение.

— Нам лучше поторопиться. Там была перестрелка. Многочисленные выстрелы. Там происходит что-то серьезное.

***

Беги. Беги. Беги.

Мия слышала слова, будто издалека. Она попыталась пошевелиться, но ее ноги словно приросли к полу. Застывшая от шока и страха, она попыталась понять, в чем причина столь резкой и звенящей тишины, когда буквально мгновение назад ресторан был наполнен звуками выстрелов в темноте, так как свет вырубился.

— Папа? — ее отец за столом сидел, лицом к ней, прожигая ее холодным и суровым взглядом, когда заверял Тони Сухаря, что под этой панко-рокерской одеждой у нее были сиськи, как у любой другой женщины, и ее учили повиноваться. Альфио, который сопровождал ее из уборной, схватил ее за подбородок и вывернул ее голову, чтобы Тони смог увидеть синяк на ее щеке.

Где был Альфио? Он отпустил ее, когда выключился свет. Она услышала выстрелы, ворчание и грохот. Много ударов. А затем шум прекратился, а Альфио куда-то делся.

Осторожно, она подвинула ногу в сторону, там, где стояла и прикоснулась к чему-то мягкому. Ей не нравился Альфио. Он, при выполнении поручений отца всегда был крайне жесток, слишком сильно ее держал, толкал, он исподтишка лапал ее, когда ее отец не смотрел. Но она знала его, знала с тех пор, как ей исполнилось шесть, и в темноте, лучше быть с дьяволом, которого знаешь, чем с незнакомцем.

— Альфио?

До сих пор ничего. Она понятия не имела, как долго простояла там, когда услышала звук. Скрип открываемой двери. Она выдохнула, и заставился себя двигаться. Где было то чувство самосохранения, которое в ней зародилось, после смерти Дэнни? Которое позволило ей пережить весь тот ужас затягивания в мир Мафии, которого она так упорно пыталась избежать!?

Дрожа, она наклонилась, в поисках пистолета Альфио. В ее горле образовался комок, когда она ощутила тепло его кожи, ощупывая его руку до ладони, и, в конце концов, она почувствовала холодную жесткую сталь оружия, лежащего рядом. Она сжала пальцы вокруг рукоятки и встала, поворачивая к двери, и в этот момент зажегся свет.

Она резко заморгала, пытаясь как можно быстрее привыкнуть к свету и разглядеть размытие фигуры перед собой. Высокий, широкоплечий, с темными волосами и в хорошо скроенном костюме. Взгляд стал отчётливым, и она увидела уставившиеся в нее темные глаза. Знакомые глаза. Ее напряжение спало, но лишь до тех пор, пока он не поднял пистолет. Мия скользнула пальцем по предохранителю. Может быть, отец и презирал ее за то, что она родилась девочкой, но, по крайней мере, он научил ее пользоваться пушкой.

— Черт побери! — произнес голос позади нее. — Черт побери, Нико. Они все мертвы: Дон Тоскани, Дон Фальцоне, его заместитель, несколько парней, явно телохранители. Она убила их всех?

Он казался равнодушным, несмотря на то, что Мия направила пушку ему в грудь, Нико приподнял бровь.

— Нет, — Мия покачала головой. — Это не я. Свет выключился. Были выстрелы. А затем…

Она не смогла заставить себя повернуться и увидеть трупы, поэтому просто махнула рукой в воздухе.

— Это.

— Брось свой пистолет, — голос Нико, низкий и глубокий, пробрался в самое ее нутро. — Брось свой пистолет.

Она не понимала, как нашла в себе мужество, бросить ему вызов, но в ту же минуту, как только она опустит свое оружие, она станет уязвимой, а сегодня ей уже надоело быть таковой.

— Будь осторожна, — предупредил он. — Фрэнки позади тебя и он, не колеблясь, добавит еще одно имя в список погибших сегодня.

Она не знала кто такой Фрэнки, но, если он работал на Нико, он ни за что не поставит жизнь Нико под угрозу, и пристрелит ее, если она не бросит пушку.

— Тони жив, — произнес голос за ее спиной. — Как и Дон Кордано. Они не двигаются, но все еще дышат.

Взгляд Нико метнулся за плечо Мии, и его челюсть еле заметно сжалась, будто в воздухе повеяло холодом.

— Ты уверен, что Дон Кордано все еще жив, Фрэнки?

— Он не должен быть.

Мия почувствовала холод и сталь, прижавшуюся к ее затылку, и она ужесточила хватку на своем оружии.

— Мы здесь одни, — Фрэнки понизил голос. — Мы могли бы все обыграть так, будто здесь в перестрелке убили всех. Ты мог бы отомстить, забрать свое кольцо, возможно даже и девку Тоскани.

— Я пристрелю тебя, если ты дотронешься до него, — она уставилась на Нико, крепче сжимая пистолет. Хотя она люто ненавидела своего отца, и представляла его смерть сотни раз, самыми разными, болезненными способами, она не могла позволить Нико пристрелить его, когда он в отключке, и особенно когда он не был повинен в преступлении. Он все еще был ее отцом. Семьей. А узы крови были нерушимы. Настолько, что взял на себя вину за смерть отца Нико, чтобы защитить Данте, и нес это бремя все эти годы — секрет, который их семья поклялась унести в могилу.

— Он обязан мне жизнью, — сказал Нико, сверкнув глазами.

— Сейчас, он не опасен для тебя.

— Мой отец не был угрозой, — лицо Нико перекосилось от ненависти. — Он повернулся спиной. У него не было оружия. Он пытался защитить меня.

— Я знаю, — сказала она мягко. — Я была там. Я чувствую твою боль. Я тоже потеряла моего Дэнни, и каждый день я должна смотреть на его убийцу, и каждый день я желаю ему смерти. Но не такой.

Может быть Нико и был одет как гангстер, но той ночью «У Луиджи» она увидела что-то еще… сущность этого мужчины. Он был добрым и сострадательным. Защитником. Заботливым. Он не знал ее, но он попытался удержать ее, чтобы она не увидела смерть Дэнни. А когда ее отец попытался избить ее, он защитил ее ценой жизни своего отца.

— Не слушай ее. Ты десять лет ждал. Это твой шанс. Сделай это, — спорил с Нико Фрэнки. — Сделай это, пока не сделал кто-нибудь еще. Если ты беспокоишься об этом, я позабочусь о проблеме.

На лбу Мии проступил пот. Под словами «позабочусь о проблеме» Фрэнки имел в виду, что живой ее из ресторана не выпустит.

Нико опустил свой пистолет и подошел к Мие, его выражение было нейтральным, будто его не беспокоила пушка в ее руках. Фрэнки, усилив хватку на плече, сильнее прижав дуло к ее голове, заставляя повернуться к нему. Мия ахнула, увидев бойню позади себя… ресторан был залит кровью, битое стекло, перевернутые столы, изрешеченные стены, трупы на полу и навалившегося на стол отца, всего в крови.

Мадонна. Ее захлестнули воспоминания о ночи в ресторане «У Луиджи».

На полу лежал мертвый Дэнни. Нико держал своего умершего отца. Тошнотворный резкий запах крови, смешанный с чем-то, напоминающим запах томатов. В руках Данте был пистолет, а на лице ужас. А ее отец смеялся… смеялся, потому что Данте, который никогда не желал быть частью семейного бизнеса, и не мог убить даже паука, наконец-то стал мужчиной.

Нико нагнулся над столом и приложил два пальца к шее ее отца, нащупывая пульс. Брезгливо скривив губы, он направил свою пушку в спину ее отца.

— Пожалуйста, — умоляла она, слова слетели с ее языка, прежде чем она осознала. — Он безоружен, беззащитен и выглядит так, что может умереть от полученных травм. Ты действительно хочешь его смерть на своей совести?

— На моей совести и так уже полно смертей, — сказал он, даже не взглянув на нее. — Никто из них не мешает мне спать по ночам.

— Но эта будет, — она сжала зубы, с трудом веря, что она пытается спасти жизнь человека, который хотел принудить ее к браку, которого она не желала. — Я знаю, что ты за человек. Я видела тебя той ночью «У Луиджи». Ты показал мне свою человечность, свое сострадание. Если ты не сделаешь это ради него, то сделай это ради меня. Пожалуйста, не заставляй меня наблюдать за его смертью.

— Ты ни хрена не знаешь обо мне, — глаза Нико стали почти черными, и в этот момент, она поверила ему. Она изменилась с ночи смерти Дэнни. Вероятно, и он тоже.

— Ты сумасшедшая сука, — Фрэнки дернул ее за волосы, потянув ее голову назад. — Хочешь, чтобы он пощадил его после того как ты вот так просто убила всех этих людей. Тебе следует радоваться, что он закончит работу.

— Я не делала этого. Я уже говорила это. Посмотрите на стены, столы… — ее голос надломился. — Тела. Мой отец. Все это сделали не с помощью пистолета, который в моих руках. Это явно была автоматическая винтовка. Я слышала звуки очереди.

— Так кто же стрелял, твой отец все еще жив, а на тебе вообще ни одной царапины!?

— Я не знаю, — она сама удивлялась этому, но у нее не было ответа.

— В последний раз, — Фрэнки отпустил ее волосы, и снова прижал дуло к голове. — Брось пистолет. Я без колебаний нажму на курок.

— Я не брошу его, пока Нико не даст слово, что он не убьет моего отца.

— У тебя нет чувства самосохранения? — Нико с непроницаемой маской на лице изучал ее.

— У тебя нет чувства чести? — кинула она в ответ.

— Нико. Да ладно чувак, — Фрэнки почти что кричал. — Я слышу сирены. Пристрели ублюдка и давай убираться отсюда. Мы можем забрать сучку. Придержим до выкупа. Если она замочила двух боссов и попыталась прикончить еще одного, каждый захочет хотя бы ее кусочек.

— Чееерт, — вскрикнул Нико и выпустил шесть пуль в стол перед ее отцом.

Он дернул галстук, ослабив узел на шее.

— Забираем ее. Мы выясним, что в действительности здесь произошло.

— Я расскажу тебе свою версию, — запротестовала она.

Нико сократил между ними дистанцию, прижавшись грудью прямо к дулу пистолета, пока давление не стало угрожать либо тому, что она не выдержит давления и выронит пистолет, либо случайно пристрелит его.

Он уставился на нее своими бездонными глазами, посылая озноб по ее позвоночнику. Не было никаких следов того мужчины, которого она той ночью встретила в казино или того парня, который держал ее в ночь смерти Дэнни; каждый дюйм в нем олицетворял опасного бандита, известного своей холодностью и беспощадностью, в зависимости от правил Тоскани, а теперь, в добавок ко всему ставшего боссом, новым Доном Тоскани.

— Ты расскажешь мне свою версию, — его голос был ледяным. — Как только мы выберемся отсюда, ты расскажешь мне правду.

— Он сжал ее подбородок так сильно, что у нее заслезились глаза.

— Ты не можешь увезти меня, — она схватила его за запястье, попытавшись убрать его руку. — Я…

Она замолчала, не в силах указать на уязвимость и неприкосновенность женщин Мафии. Она потратила всю свою жизнь, борясь с архаичными правилами мафии, по которым женщин считали никчемными, бесполезными, никому не нужным имуществом. Она отступала каждый раз, когда ее отец пытался заставить ее быть принцессой Мафии, изо всех сил старясь показать свои навыки и интеллект, а не только грудь и чрево. Как ни парадоксально, теперь, в вопросе жизни и смерти, единственной вещью, которая могла спасти ее жизнь, было то, чему она всегда противилась.

— Женщина, — закончил за нее фразу Нико. — Я прекрасно вижу, что ты женщина, или ты уже была бы мертва. Это причина, почему я позволил тебе уйти из казино. Однако правила Коза Ностра не защищают женщин, которые вовлекают себя в дела Мафии, а это… — он обвел рукой ресторан. — Считается причастностью.

— Я не…

— Надеюсь, что нет, — он скользнул пальцами вниз по ее горлу к ложбинке ее груди, которая показывалась из-под порванного платья. — Ты слишком хороша, чтобы тебя убить.

Глава 6

Что за чертова ошибка.

Нико рукой потер лицо. Его люди доложили, что телохранители с бойни в ресторане, по прибытии в больницу и по заключению врачей уже были мертвы, а боссы Тони Сухарь и Дон Кордано находятся в реанимации и вероятно выживут. Ему, когда судьба предоставила такой шанс, следовало бы их убрать. Не стоило даже сомневаться, что по прошествии нескольких дней, Тони, чтобы укрепить положение Санто во главе семьи, бросил бы Нико вызов, и ему снова пришлось бы выжидать, выискивая возможность вновь прийти за Кордано.

Взяв свой кий, он бросил взгляд через зал клуба Тоскани на стол, вокруг которого играя в покер сидели его самые доверенные люди и соратники. Большая часть фишек уже была у Большого Джо и бывшего боксера Майки Мускулс* (*мышцы — прим. редактора), но обычно по такому случаю стеба не было. Привычный для них мир перевернулся с ног на голову. Никогда в истории Америки, истории Коза Ностра не было предпринято ни одной попытки разом убить трех боссов: Дона Кордано, Дона Фальцоне и Дона Тоскани, и последствия сегодняшней бойни в полной мере отразятся не только на Нью-Йорке, но и на Сицилии. Теперь же со смертью Санто, Нико и Тони вынуждены ввязаться не только в войну за контроль над семьей, но и вести поиски убийцы, чтобы отомстить за отца, тратя на это время и ресурсы.

Кто пришел за ним в ресторан? Нико посмотрел на женщину на другом конце комнаты, привязанную к стулу, и сразу же пожалел об этом. Он ворвался в ресторан, ожидая увидеть там целую армию. Вместо этого, он нашел ее. Прекрасные формы и длинные шелковистые волосы, пухлые губы и темные с теплотой глаза, оттенка такого же молочного шоколада, какой использовала его бабушка для выпечки печенья. Она отличалась от той девочки, которую он держал в своих объятиях в ночь смерти своего отца. А еще у нее была та же смелость и решимость, то же чувство справедливости и внутренняя сила. Но теперь они были сопряжены с огромным количеством сексуальности и дерзости.

Он усмехнулся, вспоминая о сочащемся с ее прелестных губ яде, пока тащил ее к машине. Она была чертовски хороша в своем неуемном сопротивлении. Фрэнки даже пришлось связать ее руки галстуком, чтобы оградить их обоих от серьезных травм.

Но, что же с ней было делать? Она была непослушной, избалованной мафиозной принцессой, готовой выполнять приказы своего отца. Черт, он бы ничуть не удивился, если бы она, чтобы отвертеться от навязываемого ей брака нажала бы на курок. Ведь в таком случае, у него было бы право возмездия от имени семьи Тоскани, как это сделал новый босс криминальной семьи Фальцоне. Он предложил бы ее тому, кто больше заплатит!? Если она была невиновна, он должен был позволить ей уйти. По правилам, вовлекать женщин в мафиозные разборки, было запрещено. Он даже не мог удерживать ее как заложницу, или произвести обмен на мужчину, которого вчера должен был убить.

Она, определенно, была женщиной. Нико искоса бросил в ее сторону взгляд, задержавшись на ее полной, едва прикрытой разорванным платьем груди, а затем спустился к ее черным, крышесносящим кожаным ботинкам с вышивкой из цветов. Иисусе. Эта чертова обувь манила его, взывая к его дикой стороне, которую он унаследовал от своей матери, и которую подавлял, чтобы оправдать надежды отца.

Оторвав взгляд от ботинок, он осмотрел ее лицо с большим, и уже проявившимся на щеке синяком, потемневшими от гнева глазами и на запекшуюся на коже и в волосах кровь. От того, что кто-то причинил ей боль, он почувствовал вспышку гнева. Очень иронично, ведь возможно ему следовало бы ее убить.

Нико метил на место самого влиятельного капо семьи, с прямым проявлением насилия или насилия, творимого от его имени. Репутация была превыше всего. И в минуту, когда он проявит милосердие или же попытается просто быть мирным посредником, его более молодые и более озлобленные люди попросту вырвут у него бразды правления. Сегодня вечером он сделал несвойственную ему тактическую ошибку, когда ушел, оставив в живых Дона Кордано, ведь последствия могут быть весьма катастрофичными.

— Какие новости? — Фрэнки и Лука присоединились к нему за бильярдным столом, когда он сделал ход. Нико решил, что куда лучше, если его руки будут заняты, а бильярд всегда был его любимой игрой.

— Тони жив, — он посмотрел, как в угловую лунку закатились четыре шара. — Он в больнице, под охраной. «Винченцо» кишит копами. Наш человек из полицейского участка постоянно докладывает нам о малейших изменениях. Полиция заполонила парковку и прочесывает местность. Они не нашли оружие, из которого стреляли. Думают, что стрелок был один, и раз у него вышло практически всех уложить, значит, ему удалось, не вызвав подозрений подобраться достаточно близко.

— Или ей, — вставил Лука.

Взгляд Нико метнулся к Мии. Он не мог поверить, что она так хладнокровно убила находящихся там мужчин. Когда он включил свет, на ее лице отражался лишь шок и ужас, а не чувство вины, удовлетворения или страха быть пойманной. И если бы она была к этому причастна, полиция, наверняка, уже нашла бы оружие. У нее было слишком мало времени, чтобы его спрятать и убежать. Да это и не имело абсолютно никакого смысла. Зачем в таком случае возвращаться?

— Ты собираешься ее допросить? — Фрэнки раздраженно заворчал.

— Да, собираюсь. Я притащил ее сюда не для того, чтобы она здесь красовалась, — ответил Нико.

— Нико проявляет снисходительность, — сказал Лука, схватив с полки на стене кий. — Все мы, как и ты, не хотим переходить на темную сторону.

Нико почувствовал, как у него внутри все сжалось. Он терял Фрэнки. С тех пор как Санто и Тони вовлеки своих людей в торговлю наркотиками, Фрэнки все больше времени проводил один, выполняя для Санто работу, за которую никто кроме него не взялся бы. С каждым днем Фрэнки все больше и больше отдалялся от того человека, каким приехал в Вегас, и каждый раз, по возвращении, захватившая его тьма, становилась все очевиднее.

— Забудь об этом, — Фрэнки сделал неприличный жест и подошел к импровизированному бару в углу.

— Ему нужна женщина, — Лука натер мелом свой кий. — Которая действительно его зацепит. Тебе у приезжающей сюда сицилийки, следует спросить, есть ли у нее сестра.

На самом деле он сомневался, что будущая жена вообще его «зацепит». Никто не понимал его дикой стороны, даже его мать. Подростком, он научился скрывать свою дикость за показной вежливостью, выгуливая ее, словно зверя на поводке среди людей. Нико готовился стать достойным приемником, когда чертов Баттиста Кордано всадил его отцу пулю в сердце.

И теперь у него в руках была дочь его врага, привязанная к стулу, посреди его чертова клуба. Так какого черта он здесь делал?

— Займи всех, — сказа Нико Луке, мгновенно приняв решение. — Я хочу поговорить с нашей маленькой убийцей и решить, умрет ли она сегодня ночью.

***

Мия выкрутила запястья, в попытке хоть немного ослабить веревки, удерживающие ее руки за спинкой стула. Если бы только ей удалось освободиться, то, когда Нико к ней приблизится, она, наверное, смогла бы, ну, по крайней мере, попыталась бы от него отбиться, или даже сбежать, хотя понятия не имела, где находится и как отсюда выбраться.

Когда Фрэнки, покружив по городу, притормозил перед машиной, стоящей у захудалого автосервиса, ей пришло в голову, что она в принципе могла сбежать и найти помощь. Но быстро избавилась от этой мысли, когда он припарковался у заднего входа, и потащил ее в мастерскую, не имеющую ничего общего с авторемонтом, скорее это было место, для секретных встреч семьи Тоскани.

С баром в одном углу, бильярдным столом в другом, парой раскладных столов и изношенными, с тошнотворным запахом пива и сигарет, диванами — это место олицетворяло ее представление о типичном мафиозном клубе.

Конечно, в таком случае ей бы пришлось проскользнуть мимо верного бойца Нико, Луки, присоединившегося к ним, когда они покидали «Винченцо», и в данный момент топчущегося возле двери. Лука был высоким, конечно не таким как Нико, но обладал широкими плечами и светлыми, торчащими в разные стороны волосами. Он казался скорее расслабленным, чем загадочным, и злился на Фрэнки, который с тех пор, как они вошли в клуб давил на Нико, чтобы тот позволил ему допросить Мию.

Ее руки обожгло трение веревок, и она скривила лицо. Что-то на ее лице создало ощущение дискомфорта, стягивая ее кожу, и на ее колени упали коричневые хлопья. Кровь. Так много крови. У нее было смутное воспоминание о том, как во время той бойни на нее попала кровь, и которую, когда Нико включил свет, она увидела на своей руке.

Прикованный к ней взгляд Нико, когда он пересек комнату оставался неизменным. Как только они вошли в клуб, он избавился от галстука и пиджака, расстегнув ворот рубашки достаточно, чтобы из-под нее были видны набитые на его широкой груди татуировки. В отличие от ее отца, следующего традиции, и предпочитающего во время ужина быть в костюме, Нико казалось было неудобно в этом традиционном для мафии прикиде. Она представила его в потертых джинсах и футболке, возможно еще в кожаной куртке и паре ботинок. Он был слишком крут, чтобы не носить костюм, ведь тот, добавляя ему презентабельности, делал его более властным, а также оставлял намек на то, что под ним скрыто нечто дикое и опасное.

Боже, что она делает? Он враг. Похититель. Жестокий, безжалостный гангстер, вне всяких сомнений, рассматривающий все возможные и выгодные варианты: убить ее самому, причинить ей боль или же получить за нее кругленькую сумму. А кто она? Жертва. Отдана на милость мужчин. Клише ее сраной жизни.

Он нахмурился, пока она изучала его красивое лицо. Это его волевой подбородок, точеные скулы и зачесанные назад волосы, словно он воображал себя Джеймсом Дином, который ее привлекал? Или это мощь, которая просачивалась на поверхность? Почему он не мог быть обычным человеком? Каким-нибудь юристом или бухгалтером, или гендиректором софтверной компании? Создавалось впечатление, что он просто-напросто растрачивает себя на мафию.

Мию пробрала дрожь, когда он остановился перед ней, затем взяв себя в руки, она усмирила свое тело. Все что она так ненавидела в своей мафиозной семье, и все что презирала в своем отце, то есть тот факт, что была членом привилегированной семьи и дочерью Баттиста Кордано, сейчас играло не в ее пользу, и она прекрасно понимала, что свой страх показывать не стоит.

— Вот она — настоящая ты, — Нико махнул рукой, одним жестом охватывая наряд Мии. — Не то, чего я ожидал.

— Извини, если не вписываюсь в стереотипы типичной мафиозной принцессы, — вспыхнувшее возмущение придало ей мужества и помогло преодолеть страх.

В его взгляде промелькнуло что-то холодное и опасное.

— Я это понял, когда, войдя в «Винченцо», увидел тебя с пушкой посреди бойни, — взгляд Нико прошелся по ее телу, открыто задержавшись на ее груди, едва прикрытой разорванным платьем. — Ты притягиваешь неприятности, куда бы ни пошла.

— Такова моя жизнь. И неважно, как сильно я пытаюсь от нее сбежать, кажется, что она всегда и везде меня настигнет.

Возвращаясь к задуманному, он взял стул у стоящего рядом стола, и, поставив перед ней, оседлал его, облокотившись руками о спинку. Ее взгляд пробежался по его мощным предплечьям, мягким волосам, крепким запястьям и татуировке Тоскани. Сексуально. Она никогда бы не подумала, что руки мужчины могут быть такими возбуждающими, и не могла отвести взгляда.

— Что ты там делала? Расскажи мне, — его голос со стальными нотками, был резким и властным.

По ее позвоночнику пробежала дрожь. Она хотела одновременно, и повиноваться, и сопротивляться, но тайны и принадлежность к мафии отодвинули это желание.

— Я не могу тебе сказать.

— Я не хочу причинять тебе вред, красавица, — он потянулся и дотронулся до ее щеки.

Способная, как ей показалось, понять его намерения, Мия вздрогнула.

— Шшшш, — он нежно потер большим пальцем ее кожу и показал ей, чтобы она увидела. — Кровь.

Кровь Папы. После всех этих ужасных событий, захлестнувшая волна эмоций, грозилась пробить выстроенную ею защиту, от магнетизма его приглушенного голоса и нежного прикосновения. Она опустила голову, чтобы не дать ему возможности увидеть ее колебания.

— Я не горела желанием быть там. Что ж, во всяком случае, по собственной воле. Вот, теперь ты знаешь правду. И можешь отпустить меня.

— Нет.

— Ты можешь хотя бы притвориться, что обдумываешь это? — она, наклонив голову набок, посмотрела на него сквозь ресницы, ненавидя себя за то, что прямо сейчас делала. Но это был вопрос жизни или смерти, и она не могла позволить гордости отнять у нее единственное преимущество.

— Если ту бойню устроила ты, ты умрешь, даже если тебя убью не я, то кто-то другой точно, — в его загоревшемся взгляде присутствовали нотки веселья. — Если это не твоих рук дело, тогда здесь ты в полной безопасности до тех пор, пока не найдется стрелок.

— Так ты похитил меня и связал, чтобы защитить? — она почти засмеялась от иронии. Вероятно, в мире мафии стать равной мужчине она сможет только после смерти.

— Некоторые могут сказать, что я защищаю себя, — он протянул руку и заправил непослушную прядь волос ей за ухо; его прикосновение было таким нежным, почти как ласка.

В животе разлилось неудержимое желание. Внутри нее воевали предчувствие и страх, когда он чуть дольше задержал свою руку.

— Ты боишься, что я, схватив пистолет, с его помощью попытаюсь проложить себе путь наружу, через комнату полную бандитов?

— Я не боюсь девчонок с пушками, красавица. Они либо не знают, как стрелять, либо не имеют понятия, как снять с предохранителя, — его пальцы спустились к ее шее, остановившись у впадинки у основания ее горла. Она ощутила биение собственного пульса, и прокатившееся по телу тепло.

— Тогда ты никогда не встречал такую девушку как я, — ее гортанный с хрипотцой голос предательски выдавал желание.

— Нет, но с нетерпением жду нашего знакомства, — прошептал он опасно соблазнительным голосом, наклонившись вперед.

Ее тело превратилось в желе, но, не давая возможности возразить, он, отодвинувшись, встал и обошел ее стул.

Она почувствовала на своих запястьях его руки, и путы спали. Он помассировал ей запястья, мягко пробегая большими пальцами по ее чувствительной коже. Его прикосновение послало сквозь нее электрический заряд, опасный и жаркий. Каково это было бы чувствовать его руки на своих самых интимных местах, его мощное тело, накрывающее ее?

— Ты отпускаешь меня?

— Да, умыться, — и проведя ее по небольшому коридору клуба, он указал на грязный, многое повидавший туалет с ржавыми трубами и облупившимися стенами. — Здесь, ты можешь привести себя в порядок.

Ошарашенная внезапно сменившимся поведением Нико, Мия повернулась, чтобы прикрыть дверь, но обнаружила его в дверном проеме.

— Можно мне немного личного пространства?

— Нет, — прислонившись плечом к дверному косяку, он, напрягая под тонкой хлопчатобумажной рубашкой мышцы, скрестил руки на груди.

Ее соски затвердели под его горячим, жестким взглядом.

Вздохнув, и повернувшись к раковине, она прошлась взглядом по обшарпанной комнатушке, в поисках хотя бы чего-то, что можно было бы использоваться как оружие или как путь к свободе. Заметив над туалетом окно, ее охватило трепетное волнение. Хотя оно и было слишком маленьким для мужчины, она была абсолютно уверена, что сможет через него протиснуться. Если она правильно определила свое местоположение, то оно выведет ее в переулок, через который они ехали, чтобы добраться до гаража. Заставив себя отвернуться, она вымыла лицо, поморщившись, когда вода в раковине окрасилась розовым.

Она почувствовала на своих плечах руки Нико, заставляющие повернуться к нему лицом. Он приложил к ее щеке бумажное полотенце, стирая остатки крови и воду. Что-то внутри нее мерцало и пылало, а желание прочь отгоняло страх.

— Кто это сделал? — потребовал он, его пальцы потирали все ее ноющую, опухшую щеку. Мия открыла рот, чтобы ответить и снова закрыла. Семейные дела никогда не обсуждались за пределами семьи, и она была бы дурой, если бы забыла, кем он был. Хищником. Причем опасным.

— Должно быть, это сделал тот же, что и это, — его пальцы прошлись по разорванной ткани к ложбинке между ее грудями, их прикосновение вызвало покалывание на ее коже, и Мия шлепнула его по руке.

— Немного уважения, красавица, — черты его лица напряглись, малейший намек на мягкость исчез.

— Уважение работает в обе стороны.

— Верно, — он холодно посмотрел на нее.

В поисках мужчины за маской, она перевела взгляд на его лицо. Вместо этого, найдя нечто грубое и первобытное: едва сдерживаемую похоть, какая бурлила и в ней.

Воздух между ними наэлектризовался. Обхватив пальцами ее челюсть и прищурившись, он впился взглядом в ее губы. Она видела биение пульса у него на шее. Он хотел ее. И в этот момент, ее охватило настолько сильное желание, какого она еще никогда не испытывала ни к одному мужчине. Их переглядывания были прерваны широкоплечим и коренастым, с коричневой бородой лысым мужчиной.

— Простите, что прерываю, Мистер Тоскани, но Майки Мускулс только что позвонил наш друг. У него… хм… информация, которую вы просили.

Так как связь между ними исчезла, разжав пальцы, Нико опустил руку, и она, даже не осознавая, что сдерживала дыхание, выдохнула.

— Присмотри за ней, Большой Джо, — Нико пренебрежительно махнул в сторону Мии. — Не оставляй ее одну.

— Без проблем, Мистер Тоскани, — Большой Джо глянул на Мию, и на долю секунды, она увидела промелькнувшее на его лице беспокойство.

— У тебя… ммм… здесь женщина, из гражданских? Она твоя…

— Пленница, — Нико отвернулся, не глядя в сторону Мии. — Убедись, что хорошо ее связал, когда вернешь обратно на стул. Она может и выглядит безобидной, но стоит тебе отвлечься, и в ту же секунду она приставит нож к твоим яйцам.

Мия хотела, чтобы сейчас у нее был нож, особенно когда он вышел с таким видом, словно между ними ничего не произошло. В конце концов, что вообще могло произойти между двумя соперничающими семьями, тем более, когда один из представителей — опасный женоненавистник и чертов мафиозный подонок, тогда как другой — хакерша, предпочитавшая панко-рокерский стиль, и ко всему прочему не способная отличить Гуччи от Готье?

— Так что же такого ты натворила, чтобы оказаться здесь? — Большой Джо принял в дверном проеме позу Нико, его лицо наполнял ужас. — У нас в заложниках никогда не было женщины.

— Он думает, что я из винтовки уложила шестерых мужчин.

— Боже милостивый, — Большой Джо выдохнул. — Ты это сделала?

— Конечно, нет. Разве я похожа на убийцу?

— Люди убивают по разным причинам, — Большой Джо пожал плечами. — По виду никогда не скажешь. Может быть, это было в порыве страсти, или что-то типа того, когда люди просто срываются.

— Единственный человек, которого я хочу убить прямо сейчас — это Нико, — она повернулась обратно к раковине, якобы вымыть руки и шею, оттягивая время в попытке придумать хоть какой-то план. Может быть в том, что снаружи она будет мишенью Нико и был прав, но лучше уж быть движущейся мишенью, чем подсадной уткой.

— Ты знаешь Мистера Тоскани?

— Думала, что знала. Теперь, не уверена, — она наклонила голову набок, пытаясь заставить себя покраснеть. — Ты можешь дать мне минутку, чтобы… хмм… воспользоваться туалетом?

Большой Джо покачал голов и пнул ногой камень, удерживая дверь открытой.

— Прости, милая. Этого не будет. Мистер Тоскани дал четкие указания не оставлять тебя одну.

Черт побери. Ей нужна закрытая дверь. Она быстро соображала, судорожно пытаясь найти способ убедить его оставить ее одну, и ее осенило догадкой, которая никогда и за миллион лет не пришла бы ей в голову, ведь то, что она намеревалась сказать, предаст все, против чего она боролась, когда поняла, что ее отец презирал и презирает в Мие, как в девушке. Она не смогла разыграть эту карту в «Винченцо», но поскольку стало очевидным, что Нико не собирается ее отпустить, иного выбора у нее нет.

— Это… ну… красные дни календаря, — Мия огляделась по сторонам и понизила голос, ощущая небольшое угрызение совести, ведь она собиралась воспользоваться устоявшейся пугливостью Альфа-самцов перед обычной особенностью женского организма. — На это не очень-то приятно смотреть. И по правде, отсюда никуда не деться. Посмотри на эту задницу. Нет ни единого шанса, что я смогу протиснуться в это крошечное окно, и если я не разберусь с этим сейчас, все выйдет из-под контроля, начнет капать на пол…

— Вооу, — Большой Джо, выставив руки вперед, отступил с такой скоростью, словно она могла его чем-то заразить. — Ладно. Женские дела. Без шуток. Ты можешь прикрыть дверь, чтобы сделать… все, что нужно. Я буду прямо за дверью. Но недолго.

— Спасибо, — Мия прикрыв дверь и заперев ее, расслабилась. Ей еще никогда ни откуда не приходилось сбегать, но в кино она видела подобное. Краны были хорошими. В открытом состоянии они издавали много шума, также, как и проржавевшая дырявая ванна. Жаль, что ее сумочка была у них. Она могла бы просто позвонить и позвать на помощь.

С бешено бьющимся сердцем, она залезла на унитаз и заглянула в окно. Ни решеток. Ни замка. Но, в конце концов, какой глупец полезет в клуб, принадлежащий мафии? Может быть такой же, какой в данный момент пытается из него сбежать. Она провела рукой по оконной раме и выругалась себе под нос. Оно было наглухо забито. Ей придется разбить стекло, и даже не смотря на шумно льющуюся из крана воду, это все равно привлечет внимание. Что ж, она уже в предвкушении свободы погрузила пальцы в воду. Мия закрутила кран и крикнула через дверь.

— У тебя есть тампоны?

— Черт, — пробормотал Большой Джо. — Вот почему мы не держим в заложниках женщин. Я схожу к Черри, — он достаточно громко крикнул, чтобы она услышала. — Оставайся на месте, иначе мне будет пофиг, что ты девчонка, и я буду обращаться с тобой так же, как бы я обращался с любым попытавшимся сбежать чуваком.

— Не то, чтобы тут было куда пойти, особенно в моих условиях, — парировала она, торопливо приподняв камень.

Когда она услышала его удаляющиеся шаги, то снова открыв краны и для максимального шума нажав на смыв унитаза, бросила камень в окно. Стекло треснуло и разбилось, осколки посыпались на бачок унитаза. Мия замерла, беспокоясь, что кто-то мог услышать, но, не услышав приближающиеся шаги, развязала на ботинках шнурки и быстро убрала из проема осколки стекла. Забравшись на бачок, она, подтянувшись, стала протискиваться в оконный проем.

— Черри скоро придет, — Большой Джо постучал в дверь. — У нее есть… девчачьи принадлежности.

— Здорово! Ты прямо мечта, а не мужчина, — через плечо крикнула Мия, понимая, что одна половина ее тела снаружи, а другая внутри, и что идея побега через окно была не самой лучшей. Ведь она застряла, а ее задница явно оказалась больше, чем она предполагала, и не важно, сколько усилий было приложено, она не могла пролезть. Мия приподняла ноги, упираясь в стену и туалетный бачок, когда попыталась таким образом вытолкнуть себя на свободу. Один ее ботинок соскользнул с ноги и упал на пол. У нее не было времени его подбирать. Она последний раз напряглась и, выпав из окна, упала на мусорные мешки, головой вперед.

— Открывай, сладкая, — позвал женский голос. — Я принесла тебе все необходимое.

Мия подскочила и, хромая поспешила по дороге, цокая по бетону единственным, оставшимся у нее ботинком. Она услышала крик, треск и грохот выбитой двери. И рванула от гаража, ее сердце колотилось настолько сильно, что чуть ли не ломало ребра.

Беги. Беги. Беги.

Свернув за угол, она понеслась по безлюдной улице, ощущение свободы омрачилось потерей ботинка, и осознанием реальности, что она в бегах от трех криминальных семей, считающих ее ответственной за бойню. Если она не вернется домой…

Нет. Поражение было не вариантом. Сегодня, она не жертва. Она свободна.

И такой она намеревалась оставаться.

Глава 7

— Ты уверен, что я нужна тебе здесь? — Мия сложила руки на груди и прислонилась к стене спальни роскошного пентхауса своего брата, все, от пола до потолка, было в холодном мраморе, с невероятным видом на Лас-Вегас. Спустя три дня после ее драматического побега от людей Тоскани, жизнь Мафии вернулась вроде бы как в привычное русло.

— Это вызывает уважение, — Данте поправил галстук, его взгляд в зеркале был направлен на Мию. У них у обоих были темные глаза и смуглая кожа, но его волосы были светлыми, а ее темными, его лицо имело четкие черты, и было угловатым, когда ее лицо имело более мягкие черты.

— Пока Папа в больнице, я фактически босс, и я хочу, чтобы вся семья была на похоронах Дона Фальцоне, чтобы показать нашу поддержку. Мы не враги Фальцоне, что не скажешь о Тоскани, — продолжил он. — И в это нестабильное время мы должны держать поблизости наших союзников.

Мия редко участвовала в мероприятиях, связанных с мафией, и то потому, что ее заставляли. Она думала, что в тот день, когда съехала из семейного дома, был днем, когда она покончила с мафией, и теперь, когда ее отец находился в больнице, некому было заставить ее пойти на похороны.

— Это не безопасно, — запротестовала она. — Там будут Тоскани.

И в частности, опасно красивый Нико Тоскани, который заставлял ее чувствовать то, что она не должна была ощущать себя его врагом, несмотря на то, что он похитил и связал ее, пусть и на очень недолгое время.

— Что если сказали всем, что это я ответственна за ту резню?

— Никто не посмеет нажать на курок на святой земле. И полиция нашла орудие убийства в больше чем полутора километрах от места происшествия. Я уверен, что все семьи знают, что это не ты в ответе за случившееся. И даже без этого, они бы все равно не поверили. Ты — женщина. И уже прошло три дня с происшествия… достаточно долго для какого-либо сообщения, — тон его голоса стал почти умоляющим. — Пожалуйста, Мия. Ты нужна мне. Это покажет мою силу, чтобы вся семья последовала за мной. Я прошу тебя, хотя знаю, что Папа заставил бы.

Она не могла отказать брату. Хотя, он никогда не был на ее стороне, как должен был бы быть старший брат, он все еще был ее семьей, и он спас Кэт от Тони.

— Я пойду ради тебя, не ради него. Ты знаешь, что я чувствую по отношении к Папе.

— Может он и жесток по отношении к нам, но он заботится о семье, — губы Данте крепко сжались.

— Жесток с нами? — она посмотрела на него в ужасе. — Он бьет меня. Он избивал Дэнни прямо передо мной. Он обманом заставил тебя пристрелить Дона Тоскани, сказав, что тот вытащил пистолет. И ему все сошло с рук.

— Он спас меня, — сорвался Данте. — Он позволил всем думать, что это он нажал на курок. Я был ненадежным. Это был автоматический смертный приговор — убить босса без одобрения из Нью-Йорка, несмотря ни на какие обстоятельства.

Мия опустила одну руку. Они оправдывались этим на протяжении многих лет, но, чтобы она ни говорила, Данте отказывался принять правду.

— Ему пришлось спасти тебя, потому что он был тем, кто велел тебе сделать это. Если бы он не взял вину на себя, у него бы не стало сына и наследника. Я не понимаю, как ты можешь оправдывать его действия, и как тебе вообще в голову приходят мысли, что он заботится о ком-то еще, кроме себя.

— Почему мы снова говорим об этом? — прорычал он. — Прошло десять лет. Какое это имеет значение?

— Очевидно, это важно для Тоскани или они бы не начали войну.

И, без сомнений, это имело значение для Нико или, тем вечером, он бы не похитил Мию.

Ее щеки порозовели, и она отвела взгляд. Хотя это не имело смысла, она никому не рассказала о похищении. Зачем становиться причиной еще большего насилия? По некоторым причинам, она не чувствовала угрозы со стороны Нико. Зачем было стирать кровь с ее лица, если он намеревался причинить ей вред? Несмотря на прохладное спокойствие, она почувствовала внутри него страсть и намек на сострадание, которое она видела в ночь смерти Дэнни.

— Может быть, это сможет послужить шансом наладить отношения.

Она подошла к огромному окну, от пола до потолка, и посмотрела на город, раскинувшийся внизу.

— Поскольку Папа в больнице, а Дон Тоскани мертв, ты мог бы попросить встречи с Нико, новым Доном Тоскани, и предложить возместить ущерб…

— Вулф говорит, что Нико не будет новым боссом. Приемником будет Тони.

Мия обернулась и поймала на лице Данте чувство вины, но оно исчезло так быстро, что Мия задумалась, не показалось ли ей.

— Тони Сухарь? Но ведь Нико — старший сын старшего сына.

— А еще он незаконнорожденный, — в голосе Данте было столько яда, что Мия нахмурилась от внезапной смены его поведения. — Его мать была любовницей его отца. С его законной женой у его отца были только дочери. Вулф говорит, что у Тони больше прав.

Мия почувствовала растущее чувство беспокойства. Она слышала, что после перестрелки Тони выжил, но его отец, Дон Тоскани, умер, и теперь его не заставят пройти через брак, который организовал его отец. Или он хотел этого сам?

— Данте…?

— Как я выгляжу?

Мия подавила свое предчувствие и выдавила улыбку.

— Как босс.

— Действующий босс, пока Папа находится в больнице. И ты можешь быть моим тайным заместителем. У меня есть пароль к его компьютеру и все счета, — его лицо слегка покраснело, и он отвернулся. — Мне нужна твоя помощь, чтобы найти способ вывести немного наличных денег, без ведома Папы.

— Ох, Боже, Данте. Ты ведь не играешь в азартные игры снова, да? После того, как в прошлый раз Папа внес за тебя залог, я думала, что тебе помогли психологически.

У Данте были проблемы с азартными играми сколько она себя помнила, иногда долги становились такими большими, что ее отцу приходилось посылать своих людей, чтобы разобраться с букмекерами, которые пытались вытрясти долги. Не важно, как бы сильно Папа ни угрожал, Данте не мог остановиться, может быть, потому что Данте знал, что Папа не мог откреститься от своего единственного сына.

— Я был в ударе за игрой в кости в «Золотой Мечте», Мия. У меня еще никогда не было такого длительного успеха. Ты бы видела толпу! Атмосфера была наэлектризованной. И там была такая красивая блондинка, которая дула на кости при каждом броске…

— Я не участвую.

Данте все лучше знал, как сильно она ненавидела семейные дела, какой полной решимости она была, чтобы отделиться от преступной деятельности своего отца. Не было вариантов, чтобы она стала замешана в дела Папы, особенно если это касалось долгов Данте за игры.

— Мы можем поговорить об этом после похорон, — его голос был настолько умоляющим, что заставило Мию съежиться. Данте становился совсем другим человеком, когда ставки становились слишком высокими.

— Мы поговорим в другой раз. Сегодня, после обеда, у меня мастер класс для девочек в общественном центре. Мне придется уехать сразу после службы.

Взгляд Данте прошелся по черному кружевному платью в цветочек, с черной подкладкой и v-образным вырезом и кружевными рукавами. Она также надела черные гольфы до колен, ботинки «Док Мартенс» и украшение из бисера.

Мия напряглась под его пристальным взглядом. Ее отец никогда не сдерживал своего призрения к ее выбору одежды.

— По крайней мере, ты в черном, — Данте протянул руку и Мия тихо выдохнула. Он не был всецело сыном своего отца.

— Я всегда хожу в черном, — сказала она. — Это часть того мира, в котором мы живем.

***

Мия быстро шла по тротуару, прочь от церкви. Она выполнила свой долг. Ее видел каждый, и сейчас Дане был занят, пожимая руки и играя в политика от имени своего отца, пока Кэт и мама покорно улыбались рядом с ним. Хотя, она хотела остаться с ним наедине, чтобы расспросить его, был ли он серьезен по поводу того, чтобы затащить ее в семейные дела, она была не готова к тому, чтобы провести со своей семьей еще больше времени, и она опаздывала на свой воскресный обеденный класс.

Напряжение спало, когда она завернула за угол и заметила свой вишнево-красный кабриолет Мустанг тысяча девятьсот девяносто третьего года, припаркованный в тени высокого, кирпичного здания. Несмотря на то, что, когда она купила эту машину, она была в хорошем состоянии, теперь машина была почти не пригодна, хотя эта машина была первой вещью, которая была действительно ее, и была оплачена деньгами, с ее первого контракта, когда она начала свое дело.

Она открыла дверь и скользнула на сиденье, пытаясь стереть из памяти воспоминания о похоронах, ту возникающую дрожь по позвоночнику, когда она смотрела на толпу мафиозных боссов, капитанов, их подручных и соратников их трех криминальных семей Лас-Вегаса. Они собрались вместе, якобы для того, чтобы скорбеть о смерти одного из своих, но в реальности для того, чтобы реально увидеть, что вакуум власти все еще поддерживается. Она едва сбежала, чтобы не быть частью всего этого. Быть фактически в браке с мафией. И получить пожизненное заключение.

Мия повернула ключ. Автомобиль чертыхнулся, но не завелся. После нескольких попыток, она ударила кулаком по приборной панели, надеясь, что маленький толчок поможет в неудаче, но не тут-то было. Может быть, получилось бы быстро починить. На починку у нее было двадцать минут, до того, как ей пришлось бы вызвать такси. С раздраженным стоном, она схватила свои инструменты и открыла капот.

Стараясь не испачкать платье, Мия наклонилась над двигателем и попыталась найти причину поломки.

— Нужна помощь?

Вздрогнув, она отпрянула, выронив гаечный ключ, замерев, когда увидела, вышедшего из тени, Нико. Черт. Она не видела его на службе в церкви, но, по сути, он должен был быть здесь. Каждый босс и капо должны были присутствовать на похоронах Дона Фальцоне, чтобы отдать дань уважения.

— Ах. Это Мистер Босс Мафии, — у нее внутри все сжалось. — Собираешься снова меня похитить?

— Только если у тебя под платьем припрятана винтовка, — на его губах мелькнула улыбка. — И немного осмотрительности, красавица. Никогда не знаешь, кто может подслушать.

Щеки Мии загорелись. Нико был прав. Повсюду были Федералы, пытавшиеся засадить семьи Лас-Вегаса, после прореживания рядов мафии в Нью-Йорке. Именно поэтому главные боссы Коза Ностра ввели правило, что ни один помощник не мог быть повышен в иерархии, пока не отработает десять лет, как солдат, при этом полагая, что ни один Федеральный агент не отдаст десять лет своей жизни работе под прикрытием и внедрению в команду. Телохранитель Данте, Рев, занял свою должность только после десятилетнего ожидания.

— Винтовки нет, — она подняла руки вверх.

— Тогда нет, — он протянул ей меленькую черную сумочку, которую она брала с собой на ужин в «У Винченцо». — Думаю, это твое.

— Спасибо.

Их пальцы соприкоснулись, когда она забирала сумочку, и она снова почувствовала ту наэлектризованность между ними. Она не могла поверить в то, что он вернул ей сумочку. Более того, он явно выяснил ее местоположение, чтобы сделать это. Это было не типичным поведением бандита, хотя Нико и не был похож на мафиози, которых она знала.

Взгляд Нико переместился на открытый капот.

— Кажется, тебе нужна помощь.

— Я и сама могу починить свою машину.

Часть ее хотела повернуться и показать ему, как мастерски она справлялась с двигателем, но другая ее часть предупреждала ее, чтобы она не поворачивалась к нему спиной. Он был непроверенным человеком, преступником и вообще очень опасным человеком, чтобы находиться рядом с ним. У нее не было сомнений, что, если бы она была ответственной за резню в ресторане, он бы не колеблясь, убил ее. И еще, она не могла забыть вечер, когда он заставил ее отвернуться, пока убивали Дэнни, они никак бы не смогла забыть прикосновение его руки на ее щеке…

— Ты не побоялась принять мою помощь в «У Луиджи», — мягко пробормотал он.

Это был вызов, на который она осмелилась ответить, хотя и не любила, когда ею манипулировали.

— Я не боюсь. Мне просто не нужна твоя помощь.

Ее глаза забегали, в предчувствии, будто она попала в ловушку.

— Тогда ты не будешь возражать, если я гляну.

— Зачем? — ощетинилась Мия. — Думаешь, женщины не могу чинить машины, так же, как и то, что они не могут быть хакерами?

Он сжал губы и Мия почти засмеялась. Так легко прочитать. Да, он думал именно так.

— Не отвечай или поделись со мной своими женоненавистническими взглядами, или я соблазнюсь вытащить нож и нанесу серьезный урон.

Ее руки опустились к бедрам, и она пристально посмотрела на него, хотя она чувствовала больше забавы, чем гнева, когда он в предупреждении приподнял брови. Да, она осмелилась угрожать ему, потому что по каким-то безумным причинам, он не пугал ее.

— Могут, по правде говоря, я знаю, как чинить машины, потому что практически все, что может сломаться в автомобиле, поломалось в моем… радиатор лопнул, стабилизатор напряжения накрылся, карбюратор тоже полетел, модуль зажигания сломался, и я уже давно перестала считать количество лопнувших шин. Пришлось взять пару мастер классов по починке автомобилей, чтобы поддерживать машину в рабочем состоянии.

— Конечно, ты можешь это, — он засмеялся, звук был предельно чувственным. — Ты уже доказала, что очень находчивая женщина. Но иногда это не больно, принимать, предлагаемую тебе, помощь.

— От мужчины, который похитил и привязал меня к стулу? Нет, спасибо. Думаю, я откажусь.

Даже, если бы он не похитил ее тем вечером, она бы все равно не приняла его помощь. Она привыкла действовать одна. Терпя побои от своего отца, чтобы выжить в своей неблагополучной семье, и работая, для того, чтобы поступить в университет и проложить путь к своему собственному делу, Мия всегда действовала одна. Джулс была единственным человеком, которого она когда-либо подпустила к себе достаточно близко, но даже при всем этом, та ничего не знала о прошлом Мии.

Когда Нико даже не сдвинулся, она махнула рукой в сторону дороги.

— Ты можешь идти.

Он усмехнулся и наклонился, чтобы поднять ключ. Каждое его движение было галантным, расчётливым и жестко контролируемым. Внезапно, у нее возникло желание потерять контроль, содрать с себя тонкий слой цивилизованности и увидеть то, что было под ним.

— Что смешного?

— Прошло много времени с тех пор, как кто-нибудь осмелился прогнать меня таким образом.

Он протянул ей ключ, и она забрала его, на это раз осторожно, чтобы избежать любого контакта.

— И ты можешь принять мою помощь, — сказал он, забавляясь.

— Я принимаю ключ.

— Некачественный ключ. У него только двадцать четыре зубчика. У тебя могу быть неприятности, если машина сломается в каком-нибудь неудачном месте. Тебе придется двигать его на пятнадцать градусов, это его максимум, а вот у ключа с шестидесятью зубцами радиус только шесть градусов, и им чинить гораздо легче.

Она покраснела. Со своим ограниченным бюджетом, она купила самый лучший набор инструментов, который только могла себе позволить и смирилась, что ей нужно было работать еще больше, чтобы купить более качественные инструменты.

— Так ты знаком с инструментами. Я должна быть впечатлена?

— Я могу только на это надеяться, — на этот раз он рассмеялся еще громче, его лицо осветила улыбка. — Ничего до сих пор не срабатывало. Я также немного знаком с ремонтом старых автомобилей. Так, между прочим.

Его палец прошелся по ее полыхающей щеке, будто он не верил, что ее смущение было настоящим.

— Чинишь, чтобы красть их? Как ты украл меня?

— Ты ранишь меня, красавица, — его лицо смягчилось. — Даю слово, что не причиню тебе вреда.

— Слово босса мафии, — сказала она с горечью.

— Слово мужчины.

Он положил руку себе на сердце, коснувшись двумя пальцами своего двубортного пиджака, а на его красивых губах заиграла улыбка.

Она посмотрела на него, сосредоточившись. Он не казался угрожающим. На улице было еще несколько людей, так что они были не одни. Был день. Он был немного забавным, на него было приятно смотреть, и он казался искренним. Кроме того, она была в отчаянии. Время было на исходе. Она никогда не пропускала класс, и не собиралась пропускать этот.

— Если ты не возражаешь, что твой костюм испортится, Мистер Босс Мафии, ты мог бы помочь мне с починкой.

— С удовольствием.

Он аккуратно снял свой пиджак и галстук, осторожно положив их на сиденье ее машины. Ее рот наполнился слюной, когда он снял запонки и закатал рукава. Он был сексуальным в костюме, но его широкая грудь и мощные плечи, напряглись под его тонкой хлопчатобумажной рубашкой, с закатанными рукавами, обнажающими его накаченные и татуированные предплечья, с темными волосами… и было еще нечто иное… темное и необузданное, яростно-мужественное, и, ох, такое заманчивое.

— Красавица? — его мягкий голос выдернул ее из ее фантазии, в которой его сильные руки удерживали ее снизу, прижимая к кровати, а его могучее тело нависало над ней, и он ритмично входит в нее, с рычанием.

Она опустила голову, позволяя волосам скрыть ее лицо.

— Прости. Я… отвлеклась.

— Я знаю это чувство, — его взгляд потемнел почти до черноты, и он подошел к машине. — Что ты уже делала?

Ей понравилось, что он не отодвинул ее в сторону, как сделало большинство бы парней, и что он принял ее умение в этом деле. До сих пор, он вел себя как джентльмен, но ему все равно было еще далеко до того, чтобы вернуть ее доверие, после того, что он сделал в четверг вечером.

— У меня рабочие свечи, очищенный фильтр для кондиционера и хороший компрессор.

— Топливный насос? — предположил он.

— Карбюратор, думаю, что причина в поступлении к нему топлива. Может быть, его залило, либо ржавчина, или он просто полетел.

Какое-то время они работали вместе, делясь идеями. Он не лгал по поводу своих знаний о машинах, а Мия знала о всех причудах и странностях своего Мустанга. Без пиджака и галстука, и с закатанными рукавами, вдали от места, где внешность имела значение, он был другим. Его смертоносная сторона была вперемешку с легким язвительным юмором, который соответствовал ее собственному. Хотя, он был ничуть не менее опасным, соблазнительным, могущественным мафиози, у него была и светлая сторона, поэтому его замечания и предложения были рассмотрены, к тому же он уважал ее опыт. Когда она взглянула на часы и поняла, что время истекло, и ей нужно было вызвать такси, она была почти разочарована, что ей нужно было уйти.

— Я должна возвращаться, — сказала она, наконец. — Я преподаю в местном общественном центре, и если сейчас я не вызову такси, то опоздаю.

— Я припарковался в конце квартала, — Нико выпрямился. — Я подвезу тебя.

— Ты шутишь? — фыркнула она. — Ты и я, вместе, в машине? Прежде всего, наши семьи — враждуют. Во-вторых, ты — известный похититель. В-третьих, я не могу появиться в общественном центре с мафиози. Современные братки одеваются так, чтобы не привлекать внимание.

Он выглядел оскорбленным.

— Откуда они узнают?

— Как ты можешь быть кем-то еще, кроме мафиози? — она махнула рукой, попытавшись полностью обмахнуть его итальянский костюм из тонкой шерсти с мафиозным блеском. — Тебя выгонят из старой школы в этом костюме? Современные братки одеваются по-другому, поэтому они не привлекают внимания.

— Я не боюсь привлекать внимание.

Мия улыбнулась, вопреки себе.

— Я просто говорю о том, что ты явно не поклонник костюмов. Держу пари, когда ты один, ты надеваешь джинсы, футболку, кожаную куртку и ботинки.

Его взгляд опустился на ее ноги.

— Ботинок как тот, что ты оставила?

— На самом деле, я бы с радостью вернула их.

Глаза Нико вспыхнули, и он облизнулся.

— Они очень ценны для меня. Сувенир от первого человека, который сбежал из дома клуба. Нужно платить.

Он сократил дистанцию между ними, и сердце Мии забилось в груди. Он был так близко, что она могла чувствовать тепло его тела. В нем не было ничего страшного или смертельного, когда его руки скользнули к ее талии. Он был весь напряженным, горячим, восхитительным сексуальным мужчиной.

— Какова цена? — прошептала она, глядя на его пухлые, чувственные губы, которые были всего в дюймах от нее. Она представила себе все непристойные вещи, которые этот рот мог сделать с ней, и кровь в ее венах закипела.

Он провел большим пальцем вдоль линии ее челюсти, его глаза были прикованы к ее потемневшему, от страсти, взгляду, ее веки потяжелели от желания.

— Скажи мне.

Ее тянуло к нему, будто магнитом. Она придвинулась ближе. Их тела соприкоснулись, и она почувствовала безошибочный бугорок его эрекции, прижатый к ее животу. Если, сейчас, он бы поцеловал ее, дала бы она ему пощечину или ответила на него!? Она действительно не знала.

— Я отвезу тебя, куда тебе нужно, — он отстранился, разрывая объятия.

Она выдохнула, ее тело пульсировало от несбывшегося желания.

— Ты хочешь, чтобы я приняла твое предложение подвезти меня, и за это получу свой ботинок? Такова цена?

— Да.

Все-таки, она колебалась. Он предложил не какую-то мелочь. Если бы их увидели вместе, последствия могли бы быть серьезными не только для них, но также и для их семей. К тому же, насколько хуже все могло бы быть? Их семьи враждовали друг с другом уже десять лет. И если бы она и отправила Джулс описание его машины, ответ пришел бы, когда они ехали…

— Ты знаешь, о чем просишь? Даже если… — она махнула в сторону своей раздолбанной машины. — … сошел с ума. То, что мы разговариваем на улице, это уже сумасшествие.

— Иногда, риски стоят своего, — он наклонился, проведя губами по ее щеке, его дыхание у ее уха было теплым.

— Скажи, да, — прошептал он.

Мия никогда не была склонна к риску. Каждый раз, когда она сталкивалась со своим отцом или ослушивалась его, она рисковала, что не сможет выйти из его кабинета на своих ногах. Она рискнула в тот день, когда попыталась спасти Дэнни; рискнула, когда отправила заявку в университет Лос-Анджелеса, и снова, когда осмелилась съехать из дома. Она рисковала, когда начала свое собственное дело, взяв кредит в банке, и экономила каждую копейку, чтобы накопить на начальный капитал. Она бы рисковала, если бы приняла помощь бандита.

Внезапно, она поняла, что не заботилась о последствиях. Ей не нужно было быть жертвой. Ей не нужно было бежать от страха. Она чувствовала, что могла пойти на этот шаг. Выбрать его. Интуиция подсказывала ей пойти с ним, независимо от правил, как и ее чутье.

— Да.

***

Нико отъехал на своем Кадиллаке Эскалейд от бордюра. Он был не в своем уме. Он был в опасной близости от того, чтобы поцеловать Мию на улице, и только его жесткое самообладание позволило ему отступить, прежде чем он втянул бы их в опасность. Так, какого черта, он теперь делал с Мией Кордано в его машине?

Фрэнки явно подумал о том же, хмурясь, когда Нико сказал ему, чтобы тот встретился с ним в общественном центре «Солнечные Вершины». Работой Фрэнки было защищать Нико. Он не мог делать свою работу, когда Нико был не с ним. Нико понимал это, но еще он не хотел, чтобы Фрэнки, хмурясь, сидел на заднем сиденье в машине с Мией. Он хотел ее всецело для себя.

— Черный Кадиллак, — Мия провела рукой по приборной панели. — Почему я не удивлена?

— Потому что питаешь иллюзии, что все бандиты одинаковые.

— Ее губы дрогнули в улыбке.

— Как много из твоих парней водят Кадиллак или Крайслер 30 °C?

Черт. Она его убивала. Эта дерзость, эта улыбка. Ее сила и решимость. Она не боялась его. Не показывала никакого страха. Он никогда не встречал женщину, как она. И то, как она управлялась с инструментами, проверяя двигатель. Сексуальная. Как. Черт.

— Мы говорим обо мне.

— А ты — большая задница, Альфа Эскалейд, — подразнила она. — Разве мама не учила тебя не выпендриваться?

Его руки на руле сжались жестче.

— Моя мама погибла в автомобильной аварии, когда мне было семь.

Он пожалел о сказанном, как только слова слетели с его губ, не только потому, что он заглушил тепло между ними, а еще потому что он редко делился личной информацией о себе, и особенно о его матери.

— Мне очень жаль, — тихо сказала она.

Ему также нравились внезапные вспышки нежности, за ее внешней жесткостью. Черт, не было практически ничего, что бы ему не нравилось в ней.

— Это было очень давно.

Это было правдой, но у нее все еще были яркие воспоминания о его матери: ее энергии, смехе, пении и грусти в ее глазах, каждое субботнее утро, когда его отцу приходилось оставлять их, чтобы возвращаться к своей обычной жизни. У них был лишь один день в неделю, рядом с ним. Никогда больше.

— Наш мир не такой уж большой, но я ничего не знаю о тебе, кроме репутации, и даже при этом, я не смогла связать тебя, когда ты был «У Луиджи» с безжалостным жестоким боссом мафии, который правил улицами Лас-Вегаса железной хваткой. Думаю, это потому что я пыталась забыть обо всем, о той ночи. Я даже не знала, кем ты был. Я едва разглядела твое лицо, — она теребила свою сумочку. — Если все это правда, то, что о тебе говорят, тогда я должна бежать с криками в противоположное направление.

— Ты не кажешься той, которая сбегает при первой же опасности.

Он перестроился на другую полосу, поглядывая в зеркало заднего вида на Фрэнки, который следовал за ними.

— Я не такая.

У нее было больше мужества, чем у некоторых мужчин из его команды, та внутренняя сила, которая заинтриговала его. А еще, она была настолько женственной, оспаривая его необузданный характер, чтобы защитить и расположить к себе.

— Я удивлена, что мы никогда не сталкивались друг с другом, — продолжила она. — Или, может быть, мы и сталкивались, но я просто не узнала тебя.

— Я провел некоторое время в Беркли, изучая бизнес дело.

Он свернул, чтобы объехать пешехода, и Мия ухватилась за панель чтобы удержать равновесие. Пользуясь случаем, он сплел свои пальцы с ее и уперся подушечкой пальца в ее запястье, чтобы почувствовать биение ее пульса. Он не мог объяснить связь, которая была между ними, но каждое прикосновение посылало разряд в его пах, подкармливая едва сдерживаемый голод.

— Образованный мафиози, — ее рука расслабилась под его хваткой. — Ты — другой. Я поехала в Калифорнийский Университет изучать информатику. Мой отец не был этому рад.

— Я удивлен, что он отпустил тебя.

Если у него была бы дочь, он никогда бы не выпустил ее из виду. Он точно знал, каким мужчиной был, и, прямо сейчас, подумав об этом, если бы он выяснил, что его дочь встречалась с мальчиком, то он был бы уже в своей машине, с оружием наготове, чтобы стать кому-то серьезной головной болью.

— Он попытался остановить меня, — пальцы ее руки обернулись вокруг его, и ее пульс подскочил. — Он сломал мне руку. Эту, — она приподняла свою левую руку, а он еще крепче сжал ее, не желая отпускать.

— Он заплатит за свои преступления, включая то, что он сделал с тобой, — это были не пустые слова. Нико не бросал угроз, как многие мафиози, надеясь получить какой-то итог, посредством только одних слов. Он отвечал за каждую свою угрозу, как если бы это было обещанием, так что он мог бы послужить предупреждением для всех тех, кто посмел бы бросить ему вызов.

На ее лице мелькнуло любопытное выражение, а также тоска и чувство вины.

— Ты серьезно, не так ли?

— Да.

Движение на дороге замедлилось, когда они попали на трассу I-15. Мия взглянула на часы на консоли, и Нико ободряюще сжал ее руку.

— Мы приедем вовремя. Я знаю короткий путь.

— Это как-то связано монстр-траками, с вождением поверх всех этих машин? Потому что если это так, то я всецело за.

Он косо посмотрел на нее.

— Любишь монстр-траки?

Она пожала плечами.

— Это обвинения в интересах. Кто не захочет попасть в автомобиль и переехать все преграды на пути, при этом зная, что есть совсем небольшой риск получить травму? К сожалению, у меня никогда не было возможности попробовать это самой. Хотя, я прохожу через все препятствия виртуально.

И, без сомнения, она делала это с такой же сосредоточенностью и решимостью, с которыми она подходила к каждой задаче.

— Это то, чему ты учишь на своих занятиях?

Ее лицо просветлело.

— Я руковожу еженедельным кружком для девочек, от девяти до тринадцати лет, а затем еще одним для подростков. Я хочу научить девочек стать страстными творцами технологий… не просто их потребителями. Им нужен пример для подражания, и, к сожалению, таким примеров вокруг не так-то и много.

Она рассказывала ему о занятиях следующие пятнадцать минут. Она была страстно увлечена свои занятием — побуждать девочек увлекаться компьютерами и сместить баланс в мире, где доминировали мужчины.

Он был увлечен ее энергией, ее энтузиазмом, желанием помочь девушкам добиться успеха, и ее желание изменить мир, одну строчку кода за раз. Нико никогда не испытывал подобной страсти, кроме желания отомстить за своего отца. Он бы ни за что не променял свою жизнь в Мафии на что-либо еще, но он был чертовски уверен, что его глаза не светились, когда он размышлял о ресторане Ленни Минудо, что он мог бы взять на себя ресторан «Иль Таволино» или лишь взмахом руки мог договориться с профсоюзами, чтобы обеспечить контроль над фирмами, которые выигрывали тендер на строительство новых казино. Он скрывался в тени своего света.

После того, как он отвез ее, он сидел в машине, ожидая Фрэнки. Как она планировала вернуться домой? Хотя, рядом с центром играло пару семей, это явно не было местом, где женщине не следовало ходить в одиночку.

Он уже увидел нескольких членов небольшой уличной банды, наркоторговца, который сбежал с территории Нико пару лет назад, и других персонажей преступного мира, которые выделялись среди тех, кто вращался в тех же кругах. А что насчет ее машины? Его рот растянулся в улыбке, когда он вспомнил ее старый Мустанг. Если бы ему не нужно было показывать свой статус, он бы тоже водил старый автомобиль. Не Мустанг, но что-нибудь роскошное и удобное, с ложной эксклюзивностью и стилем… возможно Facel Vega HK500 с двигателем V8 Дина Мартинса, или Dual-Ghia. Или, если бы он захотел что-то поближе к дому, то Sinatra’s T-Bird.

Он сделал быстрый звонок механику, который задолжал ему услугу. Сказав ему, что у него есть два часа, чтобы забрать автомобиль Мии, починить его и доставить к общественному центру, дав понять, что провал был невозможен. Пару лет назад, парень пришел просить у него помощи, потому что рядом с его мастерской открылась еще одна, и он потерял весь свой бизнес. Нико послал туда парочку людей, чтобы нанести визит хозяину новой мастерской, объяснив ему, что там ему было не место. И, что, возможно, ему хотелось переехать. Парень не принял это во внимание, сказав парням Нико проваливать. На следующий день его гараж загорелся. Электрическая неисправность. Механик понял, что продал душу дьяволу, и Нико просто позвонил ему, чтобы забрать долг.

Он заметил Фрэнки, приближающегося к машине и открыл окно.

— При всем уважении…

— Не надо, — Нико поднял руку. — Ты хочешь сказать что-то неуважительное, и сейчас я не в настроении, чтобы врезать тебе. Я хорошо осведомлен о рисках.

Он посмотрел вверх; увидев в окне Мию, в окружении маленьких девочек. Каждый раз, когда она поворачивалась, какая-нибудь девочка цеплялась за ее одежду. Он бы и не подумал, чтобы она была тем типов учителей, которых все обожали. Хотя, что там могло не нравится?

Когда Фрэнки дал понять, что не собирается уходить, Нико вышел из машины и они пошли в кофейню за углом, выпив пару чашек экспрессо. Как только он уже собрался позвонить механику и напомнить о том, что значит держать свое слово, он увидел знакомую красную машину, которая ехала вдоль улицы. Он и Фрэнки подошли к обочине, когда автомобиль остановился рядом с ним.

— Машина — кусок дерьма, — механик протянул Нико связку ключей. — Не могу поверить, что она все еще работает. Я сделал все возможно, починив двигатель, и постарался сделать это максимально безопасно, но, если быть честным, он будет работать не долго.

Нико спрятал ключи в карман.

— Спасибо.

— Без проблем.

Механик замешкался, и Нико понял, что-то явно хотел спросить, выплатил ли он свой долг. Но когда мафия делала тебе одолжение, выведя конкурента из бизнеса, долг был вечным.

— Думаю, мне лучше уйти. Приехал один из моих парней, чтобы забрать меня.

— Никто не поливал твою голову в церкви святой водой? — Фрэнки покачал головой, когда механик ушел. — Теперь, ты добрый самаритянин? У бабушки Марии случится сердечный приступ.

— Для парня, которые говорит совсем мало, сегодня ты вообще не можешь заткнуться, — Нико встал слева от Фрэнки, когда увидел, как из здания выходит Мия. — Дай мне минутку.

— Что ты до сих пор здесь делаешь?

Мия нахмурила одну из бровей, когда он остановился перед ней.

Нико показал в сторону ее машины.

— Друг должен был мне долг. Он починил двигатель. И поправил еще пару мелочей.

Он с нетерпением ждал ее реакции, пытаясь понять, о чем она думала с озадаченным выражением лица. Обычно, его не волновало то, что думали люди о его поступках, но в данном случае он весьма заинтересован. По какой-то причине, он не понимал, почему хотел порадовать ее.

— Почему?

— Тебе была нужна твоя машина, — просто ответил он.

Его слова не то что не успокоили ее, а показалось, что обеспокоили еще больше.

— Но ты едва меня знаешь, Нико, — ее голос стал немного громче. — Я не могу заплатить за это.

— Это была мелочь, красавица. Одолжение для друга.

Его сердце словно перестало биться, он сам едва мог чувствовать биение.

— Мы друзья? — она наклонила голову набок, изучая его.

— Мы не враги.

Она улыбнулась, что дало ему возможность заглянуть в прошлое, за оболочку жестокости, и это вызвало болезненную тоску в его груди.

— Спасибо, — ее итальянский был мелодичным, без акцента, абсолютно чувственным, и вызвал воображаемую картинку горячих, потных, летних ночей, обнаженных переплетенных в простынях тел, и эротических стонов удовольствия.

— Пожалуйста, — Нико указал на ее машину.

Его затопила гордость, и последовавшее за ней почти примитивное удовлетворение, что он угодил ей. И хотя она и не знала этого, он защитил ее. Теперь, она была в безопасности в своем стареньком автомобиле.

— Как прошли занятия?

— Хорошо, — она подняла вверх маленький диск, похожий на какую-то микросистему. — Они сделали мне подарок.

Нико не знал, что это была за чертовщина, но это делало ее счастливой, поэтому он улыбнулся.

— Очень мило.

Это был банальный разговор. Обычный. И все же они были не обычными людьми, живя в обычном мире. Даже когда они разговаривали, он выискивал любую угрозу… подозрительные машины, людей, бродящих по улице, а агентов под прикрытием, снайперов на крыше, бандитов на прогулке….

Она положила подарок в сумку, застегнув замок.

— Думаю, я лучше пойду. У меня выходной и есть парочка дел.

Он не хотел, чтобы она уходила, но он не мог придумать причину попросить ее остаться, а еще он не хотел подвергать ее еще большей опасности.

Она открыла дверь машины, замявшись.

— Как ты завел ее без ключей?

Он засунул руку в карман, нащупав связку ключей, которую ему дал механик.

— У меня много друзей. У них много навыков и они должны мне много одолжений.

— Предполагаю, что я теперь должна тебе.

Его кровь, от ее мягкого, чувственного тона, вскипела, бросившись к паху, так мощно, будто она схватила его член. Когда она сократила дистанцию между ними, все, что он мог делать, это держать руки по бокам. Это не она просила его починить его автомобиль, чтобы потом быть ему чем-то обязанной, но, если она хотела оплатить свой долг, он не собирался жаловаться.

— Как насчет этого? — она положила свои руки на его грудь, наклонилась и поцеловала его в щеку.

Он потерял самоконтроль.

Ее поцелуй был настолько неожиданным, настолько головокружительно сладким; его тело среагировало быстрее чем его разум смог переварить всю опасность. В момент, когда он впал в безумие, он притянул ее к себе ближе, обрушившись на ее рот и целуя с такой же жесткостью и желанием, которые бурлили в его венах.

— О Боже, — застонала она, обвив руками его шею.

Нико прижал ее обмякшее тело к себе и скользнул своим языком между ее губ, обрушившись на ее рот с хищными намерениями, наслаждаясь ее сладостью так, словно жаждущий человек. Он никогда не чувствовал себя таким живым. Так что, полностью поглощенный желанием, он рисковал все ради этого поцелуя.

Их языки танцевали в совместном танце, сердца бились в унисон. Он погрузил свою ладонь в ее волосы и начал оставлять дорожку поцелуев вдоль ее шеи. Он подался физическому желанию, сейчас больше полагаясь на свое тело, чем на разум, и у него возникло непреодолимое желание укусить ее, попробовать на вкус, вдохнуть ее запах, увидеть и потрогать каждый дюйм ее прекрасного тела, пометить ее и застолбить свои права.

— Босс, — голос Фрэнки вытащил его из похотливых мыслей, и он, прорычав свое недовольство, притянув Мию к себе, руководствуясь примитивным желанием защитить женщину, в его объятиях. Его женщину.

— Ты рискуешь. Мы на территории Кордано. Может ты хотел хотя бы укрыться?

— Я лучше пойду, — Мия вздрогнула в его объятиях.

Прежде чем он смог возразить, она ушла, оставив его на тротуаре, с самым жестким стояком. Она скользнула в машину и закрыла дверь. Рев ее двигателя нарушил тишину на улице.

— Мия.

— Спасибо, что подвез, — она открыла окно и послала ему воздушный поцелуй.

Глава 8

— Ты должен вытащить меня оттуда, Джек, — Бен окинул взглядом круглосуточную закусочную, но в два часа ночи, в придорожной закусочной за пределами Мескит, в часе езды от Лас-Вегаса, они были совсем одни. Официантка просто постоянно доливала им кофе, а в промежутках между этим, она болтала с кухаркой стоя у кухонной двери.

Последние три года, каждый воскресный вечер, в одном и том же месте, он встречался со своим куратором, попивая тот же самый, постоянно подливаемый, кофе и оставлял одни и те же чаевые. Но сегодня все было иначе. Он позвонил Джеку, посреди недели и сообщил, что закончил работу.

— Мы просим тебя, — Джек сделал вид, что заламывает руки.

Хотя, он и был в кепке, прикрывающей его лысую голову и кожаной куртке, он все равно выглядел как коп. Бен не знал, что служило тому виной, толстая шея и широкие плечи, или квадратная челюсть, но что-то в Джеке просто кричало о принадлежности к копам, поэтому им приходилось встречаться за пределами города.

— Еще немного. Что-то готовится. Что-то значительное. Начальство не сказало даже мне, кроме того, если ты сейчас выйдешь из игры, то все сделанное тобой под прикрытием, пойдет псу под хвост.

— Черт, — Бен скомкал распечатанный перед встречей рапорт об отставке. — Все полетело к чертям, Джек. В одну ночь пристрелили сразу трех боссов. Настали опасные времена. Теперь, капы и заместители боссов дерутся за власть. К тому же, среди простых парней есть желающие стать капами, и есть единомышленники готовые пополнить ряды. Семьи Фальцоне и Тоскани в состоянии дисбаланса, и надвигается не просто гражданская война, а война за власть между тремя самыми могущественными криминальными семьями Вегаса. И сейчас, вся наша работа по сбору улик на боссов, и работающих на них парней, теперь уже бесполезна. Мы не сможем засадить их за решетку.

— Я не вижу, как эти обстоятельства что-либо меняют для тебя, — Джек пожал плечами. — Если ты не будешь высовываться и заниматься тем, чем обычно занимаешься, тебе ничего не угрожает.

— Ты, черт возьми, издеваешься? — Бен с грохотом поставил чашку на стол, стиснув зубы от желания закричать. — Каждая семья планирует начать новый набор, Джек. Они хотят пополнить свои ряды как можно большим количеством бойцов. Я был там в течение десяти лет… три из них под руководством Нико. Если они придут ко мне и скажут действовать, я не смогу отказать. Им не отказывают. Они прикажут кого-нибудь убить, и что мне тогда делать? Мне и так нелегко было работать, не преступая закон. И избежать этого нет ни единого шанса, и мне придется его нарушить и кого-то убить, пусть этот кто-то и будет плохим парнем. Но, если я не пойду на это, они убьют меня, а у меня маленькая дочь, которой нужен ее отец, особенно с тех пор, как у Джинжер появился Гейб, ее новый парень.

Десять лет своей жизни он отдал, делая все, чтобы прижать мафию. Десять лет, три из них на внедрение, и первые шесть из них, годы жизни его дочери. И пока он собирал улики против трех боссов, это стоило потраченного времени. Но, теперь, двое из тех боссов мертвы, и большинство собранных им на протяжении этих лет доказательств об убийствах, разбойных нападениях, поджогах, похищениях и рэкете были незначительными и практически бесполезными. Боссы, упрятанные за решетку, изнутри пошатнули бы Коза Ностра Лас-Вегаса, и все как крысы побежали бы с тонущего корабля.

— Начальству нужна информация о новом управленческом составе, — сказал Джек. — Они также хотят знать, у кого хватило смелости нажать на курок. Мы до сих пор находимся в неведении. Орудие убийства было найдено в паре кварталов от места преступления. Никаких отпечатков. Номер сбит. Криминалисты ничего не нашли, ни на оружии, ни там, где его нашли. У нас нет свидетелей преступления.

— Ты думаешь, мне они скажут? Я не доверенное лицо, — Бен отпил остывший кофе, скривившись от горького вкуса.

— Мы верим в тебя, Бен. Ты внедрился так глубоко, и в департаменте еще никому ни разу такого не удавалось, — Джек заколебался, чашка кофе была у его рта. — Может быть, даже слишком глубоко.

— К черту это.

— Ты составил мне письменный отчет? — Джек приподнял бровь, и Бен пожал плечами.

— Нет времени.

Он отказался писать отчеты уже очень давно, потому что был не в состоянии предать свою команду на бумаге. Он отчитывался перед Джеком устно, кратко давая ему выборочную информацию, тем самым выполняя свои обязанности, и уводя своего капу и команду из-под линии огня.

— На меня давят сверху, — Джек сделал глоток и глубоко вздохнул. — Им нужно знать, что происходит.

— Я раздобуду что-нибудь для тебя на следующей неделе.

Черт. Он так к этому привык. Жить во лжи, откликаться на чужое имя, стараться изо всех сил, ходить по краю, и при всем при этом, он потратил десять лет своей жизни, оставаясь в тени.

— Я удостоверюсь, что все поняли, что ты хочешь выйти из игры. И они не говорят о годах, лишь о паре месяцев, а затем, ты будешь свободен.

Бен откинулся на спинку дивана и вздохнул. Конечно, он не мог уйти просто так. Он стал полицейским, как только ему исполнилось восемнадцать, исполнив свою мечту, которая у него была, сколько он себя помнил. Его отец тоже был копом, и был убит при исполнении… а мать, мать Бена умерла еще во время родов. Без родственников, которые могли бы присмотреть за ним, Бен попал в приют, но правоохранительные органы были его мечтой, способом сохранить память о его отце. Придерживаться работы было верной позицией. Благородной. И если это значило, что он сможет защитить своего босса и близких друзей по команде, что ж, все будет хорошо.

— Хорошо. Но если я не смогу ничего выяснить, я выхожу из игры.

— Договорились.

— У меня есть личная просьба, — Бен взял в руки чашку, чтобы согреться, хотя его кофе уже давно остыл. — Но это только между нами. Если ты не сможешь сделать это лично, тогда скажи мне, я найду другой способ.

— Все что угодно, — Мгновенно став серьезным, Джек кивнул. — Все эти годы ты ни разу не просил меня об одолжении, и я тебе немного задолжал.

— Я уже сказал тебе, что у Джинжер новый парень, Гейб. У меня плохое предчувствие на его счет. Инстинкт все эти годы помогал мне выжить. Мне не нравится, как он обращается с Джинжер. Не нравится, как он смотрит на мою дочь. Ты можешь его проверить? Судимости? Приводы? Я был бы дерьмовым отцом, если бы подверг свою маленькую дочь опасности. Я хочу вытащить ее оттуда.

— Оставь это мне, — сказал Джек. — Я посмотрю, могу ли послать туда социальные службы.

— Вам нужно подзаправиться? — у стола остановилась официантка, держа в руках полный кофейник. Застенчивая и красивая, с длинными светлыми волосами, убранными в хвост, и с большими голубыми глазами, она редко разговаривала с ними, хотя обслуживала их уже не один год.

— Было бы великолепно, милая. Спасибо, — Бен подтолкнул свою чашку к краю стола, и она снова наполнила ее.

— Все в порядке? — ее щеки порозовели, и она отвела взгляд. Черт, она была милой.

— У нас все в порядке. Нам нужен счет.

Бен улыбнулся ей. Если бы его жизнь не была такой сумасшедшей, он бы постарался поговорить с ней побольше и выяснить, почему такая красивая девушка как она, работает в ночную смену на протяжении трех лет, но у него не было времени даже на встречу с Дейзи, и уж тем более еще меньше времени он мог уделить женщине. И вообще, в последний раз все обернулось не лучшим образом.

— Однажды, у меня будет такая женщина как она, — сказал Бен, когда она оставила на столе счет. — Привлекательная. Милая и сладкая. У меня будет нормальная жизнь, милый дом. Дейзи и еще парочка детей.

— Тебе будет скучно, — Джек фыркнул. — Ты — адреналиновый наркоман, Бен. Эта работа — твоя отдушина. Только такой парень может делать такую работу, которую проделал ты за все эти десять лет, и ты не тот мужчина, у которого милая жена, работа с девяти до пяти и дом с белым заборчиком.

— Ну и что? Это значит, что я буду работать под прикрытием всю свою жизнь?

— Понятие не имею, — Джек бросил на стол пару долларов. — Может, ты выйдешь и захочешь снова вернуться. Или, может, ты уже настолько увяз, что у тебя не останется выбора.

Глава 9

— Так как прошли похороны? — Джулс глянула через плечо, когда во вторник утром Мия вошла в офис.

В понедельник Джулс взяла выходной, чтобы попасть на лекцию в Лос-Анджелесском университете, так как она медленно, но верно работала над получением степени по информатике.

— Хорошо.

— Хорошо? А вечеринка была? Люди весело провели время в церкви, попевая, танцуя и пьянствуя? Тетя Мэй покаялась священнику? Маленький Джони выпил святой воды? Кто-нибудь помочился на алтарь? Или ты просто меня не слушаешь?

Мия глянула на раздраженную подругу и рассмеялась. Джулс всегда начинала дерзить, когда была раздражена.

— Теперь я слушаю.

— Похороны…!? — Джулс вздернула бровь.

— Как и все остальные похороны, — вздохнула Мия. — Удручающие. Хотя, я была потрясена, увидев мафиози из конкурирующей семьи, и что все прошло без кровопролития. Я так и не поняла, было ли это мерой пресечения из-за уважения к церкви, к семье погибшего, или потому что все было неожиданным и неорганизованным. В целом… — ее губы дрогнули в улыбке, и Джулс похлопала по стулу рядом с собой.

— Ах. Что-то интересное. Садись и рассказывай, а пока будешь говорить — можешь помочь мне с этим. Я не могу разобраться.

Мия пододвинув стул ближе к Джулс, уставилась на код на мониторе, пытаясь осмыслить то, что обычно было смыслом ее жизни.

— Предполагаю, ты отвлеклась по другой причине, а не из-за той срочной работы, которую делала на выходных, — Джулс пододвинула еще один монитор, чтобы показать Мии свои попытки взломать систему заказчика. — Мои выходные прошли хорошо. Я улучшила свой рейтинг, — она постучала по клавиатуре и вывела на экран еще один код. — Я пошла в модный загородный клуб с двоюродным братом моего друга. Там, я познакомилась с британским теннисистом. Он пригласил меня в свою комнату, чтобы выпить. Когда мы пришли, он был настолько вежлив, что мне самой пришлось раздеться и лечь на кровать, чтобы он занялся со мной сексом.

— Здорово, — Мия уставилась в монитор, задумавшись о том, чтобы она сделала, если бы Нико пригласил ее выпить, а не просто поцеловал на улице. Или, если бы она его поцеловала? Она явно стала возбужденной от таких непристойных действий. А он…? После всего, именно он решил починить ее машину. Но ведь это она согласилась, чтобы он подвез ее…

— Думаю, все мужчины — пещерные люди, у которых на уме «закинуть женщину на плечо и как добычу притащить ее в свое логово», — продолжила Джулс. — У них явно что-то отключается, когда ты берешь инициативу в свои руки.

Нико, определенно, был «пещерным человеком». Он поцеловал ее так, будто хотел поглотить. Если бы их на улице не прервал Фрэнки, она не знала, что бы могло произойти. Она уже познала тот вкус власти и страсти, которые он держал в узде, и хотела большего. Он был совершенно неотразим. Темный задумчивый взгляд, великолепное тело, чувственный, глубокий голос, когда он заговорил по-итальянски… Ее колени подгибались лишь от одной мысли о нем. Она очень сильно рисковала, когда целовала его в щеку, но, когда он притянул ее в свои объятия и поцеловал в губы, в этом было что-то правильное.

Она не знала, почему убежала, когда он явно хотел, чтобы она осталась. Хотя в тот момент она вдруг почувствовала себя абсолютно беззащитной, от того что таким образом открылась, как никогда раньше. Он пробился через ее стены, и ей было необходимо закрыться снова.

— Посмотри, — Джулс подтолкнула ее. — Вот в этой строчке могла я что-нибудь упустить, когда писала код обхода фаервола международного порнохаба и слива их федералам, чтобы они их закрыли по полной.

Мия начала смотреть и ее щеки вспыхнули.

— Я снова не слушала. Прости. Я была слишком занята в эти выходные, а в воскресенье, после похорон, я столкнулась с Нико… — она замолчала, не желая говорить большего.

Но было уже поздно.

— Нико? Чувак из мафии, который поймал тебя во время теста?

— Да, — она постучала по клавиатуре, исправляя ошибки Джулс. — Он помог мне с машиной, когда та не завелась, и подвез меня до класса кодирования, а потом договорился с кем-то, чтобы починили мою машину, пока я проводила занятие. Когда я закончила, все уже было сделано.

Тишина.

— Джулс?

— Разве это не тот же парень, который похитил и связал тебя, и в итоге тебе пришлось сбежать через окно ванной комнаты? Тот самый, которого ты описала как самого опасного и властного капо в городе, а еще являющимся смертельным врагом твоей семьи?

Мия пожала плечами, вдруг пожалев о том, что поделилась этим с Джулс.

— Уверена, что он был таким, — пробормотала Джулс. — Жаль, что ты убежала.

— Это не так.

— Он что-нибудь сказал? — Джулс недоуменно вскинула бровь. — Он встал на колени и попросил прощения? Он сказал: «Мия, мне так жаль, что я похитил тебя, угрожал убить, привязал к стулу и заставил сбежать через окно, а еще беспокоился за свою жизнь. Это было ужасно неправильно с моей стороны. Я никогда больше не сделаю ничего такого. Пожалуйста, пожалуйста, прости меня?»

— Нет. Но он поцеловал меня. Около общественного центра. Меня еще ни разу так не целовали. Я даже не знала, что поцелуй…

— Ты поцеловалась со своим врагом и боссом мафии посреди улицы?

Джулс пробежалась пальцами по своим розовым прядям в волосах, что было признаком волнения.

— Технически, он не совсем босс. Я не знаю, кто будет следующим боссом. Вероятно, его двоюродный брат, Тони, потому что он был замом босса, а обычно такие и становятся боссами. И мы были на тротуаре, а не посреди улицы. А еще прямо там стоял его телохранитель. И да, он — Тоскани. Это было немного рискованно…

— Немного рискованно? — Джулс немного повысила голос. — Не то, чтобы я что-то понимала в политике Мафии, но на память приходит «Вестсайдская история Ромео и Джульетты». У них все закончилось не очень. А фильм «Крестный отец»? Еще хуже. Там нет «…и жили они долго и счастливо…». Никаких прогулок по цветочному полю или поездки в закат. Никаких «Да» и девяти месяцев с последующим пупсом мафии. Никаких совместных мафиозных посиделок и танца «Макарена» на крестинах. Обычно все происходит со свистящими пулями и ногами в цементе, рыбой в газете или лошадиными головами в постели. А люди убивают себя, потому что их вторая половинка умерла.

Смеясь, Мия ударила пальцами по клавишам.

— Может быть теперь с новым боссом все будет иначе.

— И, возможно, у тебя будут неприятности, а я буду чертовски зла, потому что ты прекрасно знаешь, что без тебя этот код я исправить не смогу.

Ее слова зацепили так, что сердце Мии сжалось в груди. Вскоре после знакомства в интернете она помогла Джулс пережить сложные времена, и когда, наконец, наскребла достаточно денег, на свое дело, Джулс была первой, кому Мия позвонила.

— Он не похож ни на одного из тех, кого я встречала, — Мия бросила попытки хотя бы понять код на экране. — Он сильный, властный, очень уверенный и весьма доминирующий. Но у него есть чувство сострадания. Я поняла это в самый первый раз, когда встретила его, и получила подтверждение своим догадкам, когда мы снова встретились.

— А еще у него есть темная сторона… плюс, он немного рисковый. Очень непроницаемый. Он на все быстро реагирует. Я его поцеловала, и вдруг я уже оказалась в его объятиях, и он начал целовать меня так, словно мы были одни. Опустошение — вот лучшее слово.

— Ты играешь с огнем, — произнесла Джулс. — Это все, что я собираюсь сказать. Не то, что ты бы хотела услышать от своей лучшей подруги.

Она заколебалась, постучав по клавиатуре.

Ты собираешься встретиться с ним снова?

— Нет. Ты шутишь? — Мию передернуло. — Я только что избежала замужества с его двоюродным братом. Я не заинтересована в ком-либо из мафии. К тому же, я не доверяю себе рядом с ним. Я бы, пожалуй, как только он вошел бы в комнату, сорвала бы с себя трусики и швырнула бы их на ближайшую мебель.

— Конечно, — сказала Джулс не уверено. — Хотя, если бы я встретила парня, который вынудил бы меня сорвать с себя трусики, я бы не парилась, что он — босс мафии или даже враг. Может быть, мне стоит перестать носить свои удобные хлопковые трусы, на случай, если мне встретится такой человек. Атлас и кружева легко раскромсать, но я, скорее всего, травмирую ногу, пытаясь их с себя сорвать, дурачась во время безумной похоти.

Мия рассмеялась над сказанным и расслабилась. Ее телефон завибрировал, и она проверила экран. Данте. Снова. Наверное, он просто волновался о своей новой роли в качестве исполняющего обязанности босса. Данте не совсем с этим свыкся, а отец, после огнестрельного ранения все еще находился в больнице. Так что ему хватало забот. Что ж, ей совсем не хотелось во все это ввязываться. Она убрала телефон и переключилась на Джулс.

Во второй половине дня к ним присоединилась Крис, которая всю первую половину дня проверяла городскую систему.

— Там внизу, в бильярдной, парень, и он ищет тебя, — сказала она, кладя на стол Мии отчет по проделанной работе. — Я сказала ему подняться, но он ответил, что подождет, пока ты закончишь. Я не уверена, клиент ли он. Он высокий, темноволосый и чертовски привлекательный, но ощущалось некое напряжение, и с ним несколько интересных друзей — байкер, светловолосый горячий парень качок в кепке «Gigant» и двое парней в черном.

— Угадайте с трех раз, кто же это может быть, — фыркнула Джулс из-за своего стола, рядом с кабинетом Мии. — Кому-то настолько понравилась закуска, что он вернулся за добавкой. Хочешь, чтобы я держала оборону, пока ты встретишься со своим мужчиной?

— Он не мой мужчина, — отозвалась в ответ Мия. — У нас встреча через полчаса, и у меня есть работа. Я не собираюсь все просто бросить и бежать, лишь потому, что он пришел.

Неужели он действительно думал, что все так просто? Один поцелуй, и она вдруг стала у него на побегушках!? А что насчет семейной вражды, похищения или того факта, что он затеял вендетту против ее отца, передвижения которого были ограничены последние десять лет!? Что, если это все, чего хотела Мия? Лишь один поцелуй.

После встречи, она отправила Крис и Джулс по домам, а потом позвала бармена — друга, который с легкостью провел для нее небольшую разведку. Нико, как он сказал, все еще был внизу. Он со своими друзьями играл в бильярд, выпивал и общался с девушками.

Очевидно, он готов был ее ждать. Настало время взять ситуацию под контроль. Она завершила работу и прибралась в офисе.

Прежде чем закрыть помещение, она распустила хвост и быстро проверила одежду: черная майка с полупрозрачными кружевными вставками спереди и сзади, черные штаны в стиле милитари, с которых свисали шипованные ремни и цепи, и черные кожаные сапоги со шнуровкой.

Крутая. Это точно должно его отпугнуть, если он хочет повторить произошедшее у общественного центра представление. Бандиты не одевались как панк-хакеры, в обувь на толстой подошве. Они ходили по пятам за хорошо и сексуально одетыми женщинами, заставляя других мафиози завидовать, увеличивая свои власть и статус.

Она спустилась вниз и остановилась в дверях бильярдной, высматривая в толпе Нико.

Она сразу же его заметила. Он сидел за столом в своем шикарном костюме, полностью поглощенный разговором по телефону, и размахивал руками в воздухе, будто человек на другом конце мог видеть его негодование.

Мия, пока шла через бар к гангстеру, который приехал чтобы встретиться с ней, впитывала каждую исходящую от него превосходную волну мощи.

* * *

Он почувствовал ее раньше, чем увидел. Мягкий стук ее ботинок, колебания воздуха, опьяняющий аромат ее парфюма.

Не желая испортить момент, он, пока не закончил звонок, удерживал свой взгляд в стороне. И наконец-то подняв взгляд, он увидел ангела, одетого как дьявол, чтобы искусить его за первородный грех.

— Привет, Мистер Босс Мафии.

Голод, которого он не знал прежде, прежде чем до него дошел звук ее голоса — хриплый и гортанный, такой, что натолкнул его на мысль затащить ее в такое место, где они оба смогли бы потерять самообладание.

Она коснулась его ноги, и его взгляд опустился к ее ботинкам. Иисусе! Она, как ни одна другая женщина будоражила его своей сексуальной одеждой панка, и больше всего он хотел оказаться под ее одеждой.

Он хотел узнать, что заставляло ее работать, что она любила слушать, есть и была ли ее квартира столь же неординарной, как и ее одежда. Он хотел знать, что в ней было такого, что заставило властного капо Тоскани, управляющего империей, провести вечер в бильярдной, в ожидании ее появления.

— Мия, — ее имя, как поцелуй ласкало его губы. — Тебе повезло, что я терпеливый мужчина.

— Ты нетерпеливый мужчина, — она фыркнула. — Терпеливый мужчина столкнулся бы со мной на улице или на свадьбе, или на похоронах, где было бы много людей, которые увидели бы меня с ним. Терпеливый мужчина выжидает, пока не получает того, чего желает.

— Я получу, что хочу? — он наклоняется вперед и облизывает свои губы, все еще полностью сосредоточенный на ней.

В здание мог бы влететь целый отряд спецназовцев, разбрасывая гранаты и паля из автоматов, но он был бы не в состоянии оторвать от нее свой взгляд.

— Смотря, что ты хочешь.

— Как насчет тебя в моей постели?

Обычно с женщинами, которых пытался соблазнить, он не был столь прямолинейным, и это не сработало бы с такой сильной женщиной, как Мия. Он должен был доказать себе, что достоин, и единственное что он мог в тот момент, так только рискнуть. Хотя он пытался убедить себя, что он пришел по долгу чести, но на самом деле он просто не мог остаться в стороне.

— Ты потратил одно из трех своих желаний. Попробуй снова.

— Я думал, что был прощен, — Нико нахмурился.

— Потому что я согласилась, чтобы ты подвез меня, и потому что ты починил мою машину!? Или потому что я поцеловала тебя легким благодарственным поцелуем? Благодарность за доброе дело не равна прощению. А прощение не равно сексу.

Секс.

Его оценивающийся взгляд прошелся по всему ее телу, заметив быстрое биение пульса на ее шее, легкий румянец на щеках и затвердевшие соски, бусинками, показавшиеся из-под облегающей тонкой футболки.

Он почувствовал ее желание у себя в паху. Черт. Тридцать секунд с ней, и он был близок к тому, чтобы потерять самообладание. Снова.

— Закончил меня осматривать, Мистер Босс Мафии?

Иисусе. Каждое слово, слетающее с ее уст, проходило прямо через его член. Женщины не разговаривали с Нико с таким забавным презрением. Они не принимали его дары, а потом уходили. Они не заставляли его ждать по три часа в бильярдной, чтобы затем почтить его своим присутствием.

— Ты красивая женщина, — сказал он честно. — Ты заслуживаешь человека, который знает, как угодить женщине в постели.

Уголки ее губ слегка дрогнули, и она без стеснения встала между его широко расставленных ног, тем самым вызывая в его нижней части не те порывы.

— И это будешь ты?

— Да.

Воздух вокруг них наэлектризовался, и она опустила взгляд, но он успел увидеть истину в ее глазах. Да, она желала его. Но, она собиралась заставить его чертовски сильно поработать за право выяснить, что она прятала под всем этим панковским прикидом.

Со всей смелостью, он провел рукой по ее ноге и сжал бедро. Притянув ее ближе, он жестом велел ей наклониться, прижав свои губы к ее уху.

— Ты уже мокрая для меня, красавица. Горячая. Я слышу потребность в твоем учащенном дыхании, вижу румянец на щеках, твои затвердевшие соски и просьбу моего прикосновения. Если бы я погладил тебя, нежно потерев своим пальцем твой клитор, ты бы кончила для меня, выкрикивая мое имя.

Ее дыхание сбилось, став еле заметным, а затем она отпрянула.

— Оставь эти сладкие слова для женщин, которые приходят в восторг от твоего мафиозного очарования.

— Веди себя хорошо, — предупредил он. — Я принес тебе подарок.

Нико потянулся под кресло и вытащил ее ботинок.

— Я всегда держу слово.

На лице Мии появилась улыбка, а восторг смешался с раздражением.

— Кадришь, — пробормотала она, потянувшись, чтобы забрать ботинок. — Как заботливо.

— Неа, — он держал его вне зоны досягаемости. — Где мои бонусы?

Плохой гангстер возвращал долг другому, при этом выплачивая еще и компенсацию за неудобства, связанные с оказанием услуги.

Если у Луки не было налички, чтобы заплатить за обед, Нико давал ему семнадцать долларов, чтобы оплатить его счет, при этом Лука возвращал ему уже двадцать долларов. Это было ростовщичеством, но таким образом в их мире велись дела.

Она, замявшись, потянулась к своей сумочке, ее взгляд упал на бильярдный стол.

— Хочешь сделать игру интереснее?

Неверные слова в адрес азартного человека. Или, может быть, они были правильными, потому что его последующие планы — забрать у Ленни ежедневную выплату за предоставляемую Нико безопасность, вдруг оказались не столь приоритетными.

— Все, что касается тебя, уже интересно, — сказал он. — Что ты предлагаешь?

— Пари, — она облизнула свои губы, приподняв идеальную бровь. — Или, может быть, твое огромное эго справится с проигрышем девушке?

— Я не проиграю.

Нико чуть не стало плохо от пари. После смерти отца, он как проклятый работал в бильярдных Вегаса, чтобы справиться со своим горем. И делал это до тех пор, пока не стал профи в этой игре. Не то, чтобы он планировал когда-либо покинуть Мафию, но манящая перспектива построить свою карьеру в качестве профессионального игрока в бильярд все же была.

— Так высокомерно, — она засмеялась, низким, сексуальным смехом, который отозвался у него глубоко в груди.

— Тебе это нравится, — подразнил он. — Ты никогда прежде не встречала такого мужчину, как я. Мужчину, который может бросить вызов и уважать тебя, мужчину — достойного такой женщины, как ты.

— Это не правда, — ее улыбка угасла, и она опустила голову и отвернулась прежде чем Нико смог расспросить ее о большем, она наклонилась над столом с шарами, предоставляя ему идеальный и прекрасный обзор на свою пышную задницу, обтянутую черным денимом и цепями.

Ее топ задрался, и он увидел светлую кожу и чувственный изгиб талии, переходящей в бедра.

Его начало переполнять желание прикоснуться к ней, он обхватил рукой ее бедро и потер пальцем обнаженную кожу на ее пояснице.

Она оглянулась через плечо, послав ему страстный взгляд, и немного покрутила своей попкой, от чего цепи на поясе начали звенеть.

— Тебе нравится такое?

Лука подавил смех, напоминая Нико, что они были не одни. Тепло залило его вены, и он мгновенно представил Мию на столе, голую и в кандалах.

— Я разобью, — сказал он.

У него возникло такое чувство, что она уже разбила его. После того взгляда, он уже был готов следовать за ней на конец света.

Повернувшись, он сделал удар, разбросав шары, в то же время, пытаясь собраться с мыслями и сосредоточиться на игре…

— А на тебя можно положиться, — она погладила его руку, и под ее прикосновением его мышцы стали каменными.

С молниеносной скоростью, он схватил ее за запястье и притянул к себе. Прижавшись губами к ее уху, он вдохнул мягкий аромат ее парфюма.

— Пытаешься отвлечь меня, потому что боишься, что проиграешь?

— Я практикую свое сочувствующее похлопывание, чтобы утешить твое уязвленное самолюбие, когда выиграю.

Она вырвалась из его захвата, повернувшись так, чтобы ее бедра соприкоснулись с его твердой выпуклостью в джинсах.

Это не было не умышленным, и его тело отреагировало соответствующим образом. Черт. Если бы он снял пиджак, то все в бильярдной знали бы о том, что все его мысли были заняты прекрасной шалуньей на другом конце бильярдного стола.

И это вполне могло быть ее планом.

Чтобы быстрее закончить игру, он начал делать ходы, чтобы не дать ей возможность сделать свой ход. На втором ударе, ему нужно было ударить по четвертому и пятому шарам, но шары немного откатились и у него не получалось задействовать шестой шар. А все из-за того, что он отвлекся на то, как она, наклонившись, завязывала шнурок на ботинке.

Мия выгнула бровь.

— Ты, прежде чем мы начали, могла бы предупредить, что будешь жульничать.

Она склонилась над столом напротив него, вырез ее майки оттянулся вниз достаточно сильно, чтобы предоставить ему прекрасный вид на ее грудь и манящую ложбинку.

Определенно, жульничество.

— Я знаю, что ты делаешь, красавица, — отозвался он мягко.

Мия сделала свой ход.

— Играю в бильярд? — предположила она.

— Играешь в игру, которую не собираешься выигрывать.

Не только потому, что он желал ее так сильно, что едва мог дышать, а еще, он уже очень давно не играл в эту игру с противником, который бросал бы ему вызов и собирался заставить его отрабатывать каждую минуту, которую он собирался провести между ее красивых ног. Фрэнки протянул Нико пиво, и он сделал благодарный глоток. Но ничто бы не смогло погасить огонь, бушующий внутри него.

Мия забила три шара подряд, каждый удар был сложнее предыдущего. Она была хорошим игроком, но не профи. К тому же она заставляла его потеть, если и не путем навыков, то уж точно непреднамеренным соблазнением.

Каждый раз, когда она наклонялась и крутила своей попкой, Нико испытывал изысканную пытку, а его разум наполнялся всевозможными образами, в которых обнаженная Мия была на бильярдном столе, а его руки находились на ее бедрах, а член глубоко в ней.

Он также представил, как избивает парней, попивающих пиво в углу. Они, с тех пор как она спустилась в зал, не сводили с Мии взглядов.

— Ты их знаешь? — он указал на парней, которые привлекли его внимание.

Мия лишь на секунду глянула в их сторону.

— Дааа, они часто здесь бывают. Пару раз они просили меня присоединиться к ним, но я всегда ставила их на место. Что-то в них вызывает у меня мурашки по коже. Но они явно не из тех, кто принимает ответ «нет».

Нико больше ничего не надо было слышать.

— Фрэнки, Лука, — он указал подбородком в сторону нежелательных зрителей. Они прикрыли его сзади и тоже посмотрели на Мию.

— Прости, красавица, — с кием в руках, он направился к двум мужчинам, оценивая их размеры и силы.

Блондин был немного выше его, но не обладал мускулами, в то время как скинхед с руками покрытыми татуировками, был довольно-таки накачан, его мышцы обтягивала футболка, и складывалось впечатление, что драться он умеет.

— Господа. Вы, кажется, весьма заинтересованы нашей игрой.

— Это свободная страна. Мы можем смотреть на все, что хотим, — блондин отпил немного пива, в то время как бритоголовый хмыкнул.

— Смотрите на что-нибудь другое.

— Собираешься заставить нас, мальчик в костюме? — скинхед размял шею, наклонив голову в разные стороны — универсальный знак проблемы, которую он не мог проигнорировать. — Боишься, что твоя горячая подруга бросит тебя ради настоящего мужчины? Я уже чувствую вкус киски…

Нико не стал дожидаться конца фразы. Переполненный чувством собственности, которое было одновременно диким и жестким, он ударил скинхеда по лысине кием, сломав тот пополам.

— Святое дерьмо. Ты заплатишь за это! — словно не ощутив удар, бритоголовый вскочил со стула так быстро, что стул за его спиной опрокинулся.

Фрэнки обошел Нико, чтобы разобраться с блондином, пока Нико, кулаком раскрашивал лицо бритоголового. Черт. Он был счастлив выпустить зверя. Он нанес хук слева, и продолжал до тех пор, пока не получил возможность нанести хороший удар по ноге скинхеда. Опустившись вместе с ним вниз, Нико дал себе волю, ни на что, не обращая внимания, лишь желая убедиться, что этот ублюдок больше никогда не посмотрит в сторону Мии.

К тому моменту, когда бритоголовый с окровавленным лицом стонал на полу, Лука уже успел заплатить вышибалам, чтобы те разогнали зевак и отвлекли их. А Фрэнки позаботился о блондине.

— Ты не посмотришь на мою девушку, — Нико осторожно, чтобы не запачкать кровью свои итальянские кожаные туфли пнул, лежащего на полу мужчину. — Она не гребаный кусок мяса. Ты не вернешься в эту бильярдную. Ты вообще не покажешься в этой части города. Либо так, либо ты сдохнешь. Убирайся от сюда.

Его сердце бешено колотилось в груди, когда он одернул пиджак и поправил галстук.

— Проводи их на выход, — сказал он Луке тихо. — Забери их телефоны. Если появятся копы, позвони Чарли Нейлс. Он знает, что делать.

Нико имел связи с верхушками всех полицейских участков города. Он предоставил Чарли Нейлс всю информацию на каждого продажного копа на содержании, чтобы тот в нужный момент мог разрулить ситуацию, дав взятку и уладив всю юридическую волокиту. Если дело не вели федералы, тогда ни один из людей Нико никогда не проводил ни одной ночи в тюрьме.

Он был почти уверен, что Мия уже ушла, но, когда повернулся, увидел, что она все еще стоит у стола. Она, опершись о стол, небрежно потягивала пиво, будто только и ждала, пока он вернется из бара.

— Мне следует чувствовать отвращение к проявлению столь грубого насилия, или, по крайней мере, быть в ужасе, — она склонилась над столом, не обращая на него на другом конце стола внимания, и сделала ход.

— В ужасе?

— Сделай последний ход, и я тебе скажу, — она поставила кий, одной рукой сжав кончик и натерев его мелом, другой пройдясь по его длине, почти, как если бы она сосала…

— Мия, — он мягко рыкнул, в явном предупреждении.

В его теле все еще бурлил адреналин, а объект его желания был так близко, что он едва сдерживался.

— Что? Чувствуешь, что отвлекся, прямо под конец игры? Ты предпочитаешь действовать медленно и долго, прежде чем загонишь все шары? Или, ты растерял сноровку, избивая до полусмерти парня, только лишь потому, что тот засмотрелся на мою задницу?

— Господи Иисусе, — он бросил свой кий на стол и дернул ее к себе, поддаваясь инстинктам покорять и предъявлять свои притязания. На мгновенье их тела соприкоснулись — его тело наполнилось похотью, а также диким и необузданным желанием. Его голос, когда он заговорил, был наполнен желанием. — Скажи мне.

Она облизала губы, медленно и чувственно; ее язык прошелся по пухлым розовым губам, когда она прошептала ему в ухо:

— Не знаю, это из-за того, что это был ты, или потому что ты сделал это для меня, но это было так чертовски горячо. Все, что я хочу сделать, так это остаться с тобой наедине, стянуть с тебя одежду и…

А дальше он уже не стал слушать. Больше ни секунды. Ему нужно было обладать ею.

Сейчас.

Глава 10

Она поняла, что пропала, еще до того, как он схватил ее за руку.

Он был словно лев, запертый после схватки в клетке, и был сосредоточен на игре лишь наполовину, другая часть его внимания была прикована к ней. Если бы он не был так хорош в игре, она могла бы использовать его рассеянность в свою пользу, но он был не просто хорош, он был великолепен. Уровень профессионала. Не такой любитель, как она.

Теперь, она должна мафиози, и, как только он крепко обнял ее за талию, у нее больше не осталось сомнений, какой будет расплата.

— В твоем офисе кто-нибудь есть? — его дыхание обожгло шею, вызвав дрожь, несмотря на жару в комнате. Когда он свободной рукой скользнул ниже, внутри нее все сжалось, а возбуждение начало стремительно возрастать. Играя пальцами с подолом ее майки, он обнажил спину, а затем скользнул рукой под хлопок, легкими, ласкающими движениями исследуя ее голую кожу. Притяжение. Будто конец вечера был неизбежно предрешен. Особенно после того, как он, чтобы защитить ее, избил мужчину.

— Нет.

Она хотела его; хотела с тех пор, как вошла в бильярдную, и не побоялась показать ему это всем своим видом. Обычно, она просто флиртовала, а непродолжительные свидания держала в секрете от своего отца. Но этот мужчина не нуждался в защите. Ее отец боялся этого мужчину.

Простонав, он развернул ее, и, опустив руки ей на талию, прижался бедрами к ее заднице, а в это время из динамиков лилась жаркая, знойная песня Peder «The Sour». Она стала влажной от понимания того, что он хотел ее, по тому, как он обращался с ее телом, словно точно знал, что делает, как если бы у него все целиком и полностью было под контролем. И все же, пару минут назад, он был в легком боевом безумии — хищником, подчиняющим свою добычу.

Она наклонила голову набок и взглянула на него через плечо. Его лицо было напряжено от желания, и она почувствовала каждый импульс его желания каждым дюймом своего тела. Она потерлась задницей о его пах, и он свободной рукой под ее майкой, с явным намерением, начал продвигаться снизу-вверх. Мия положила руку на свою грудь. Да, она хотела его, но не у всех на виду.

— Не отказывай мне, — в его голосе звучали нотки некой опасной первобытности, вызывающие внутри нее ощущения страха.

— У меня нет намерения отказывать тебе, или себе.

Но кому-то из них нужно было проявить определенную сдержанность, и он явно не собирался выступить в качестве инициатора.

Он застонал от удовольствия и подцепив пальцем лямку ее майки, отодвинул в сторону. Она кожей ощутила его теплые губы, когда он поцеловал ее плечо, полизывая и пробуя на вкус, дразня шею зубами. Ее кровь начала превращаться в раскаленную лаву, струясь по венам.

— Не здесь, Нико. Я знаю большинство присутствующих.

— Наверх.

Он, все еще придерживая за талию, отодвинул ее в сторону, и остановился, перекинуться парой фраз с Фрэнки. Она схватила сумочку и ботинок, и он повел ее через бильярдный зал к задней лестнице, ведущей к ее офису.

Было темно, но она не включила свет, позволяя проникающему освещению из зала освещать комнату, и направилась вверх по лестнице. Дойдя до двери в свой офис, она обернулась.

— Должны ли мы сказать…?

Он, подхватив ее за талию, приподнял, толкая ее спиной к стене. Горячим и мощным телом он прижался к ней, заставляя шире раздвинуть бедра, располагаясь между ними. Он был грубым, требовательным и таким же диким, как она себе и воображала до этого.

Прежде чем она смогла отдышаться, он сжал ее волосы на затылке в кулак, накрывая ее губы своими, превращая ее тело в желе. Когда его язык беззастенчиво начал хозяйничать у нее во рту, ее сумка и ботинок, выскользнув из рук, упали на пол. Жестко и мощно, он властвовал, не встретив ее сопротивления, и требовал большего.

— Разденься для меня, — потребовал он, начав стягивать с нее майку.

Мия расстегнула свой бюстгальтер, освобождая грудь. Нико издал низкий рык и еще сильнее втиснул свои бедра между ее ног, приподнимая ее, чтобы взять в рот ее сосок.

Именно это она представляла себе ночью, лежа в постели одна. Мужчина, который знал, чего хочет. Мужчина, который мог взять все под контроль. Мужчина, который ничего не боялся и никогда не сдавался. Мужчина, который никогда бы ее не обидел.

Низ живота стянуло, когда он втянул сосок в свой горячий рот. Она извивалась под ним, ее киска изнывала от желания. И не было никакого спасения. Он зажал ее, своим горячим и сильным телом, его жесткий стояк уперся ей в бедро.

— Не двигайся, — он переключил свое внимание на вторую грудь, обхватив ладонями ее попку, впиваясь пальцами в ее плоть. Он начал двигать бедрами, даря ее киске маленькие вспышки удовольствия.

Через приоткрытую дверь, ведущую в коридор ниже, она слышала ропот голосов, смех, стук бильярдных шаров и слабые звуки музыки. Но здесь в темноте, в уединенном месте, пока они прижимались друг к другу, она слышала только их смешавшееся дыхание и грохот пульса в ушах.

— Нам лучше зайти внутрь, — прошептала она.

Он опустил ее на пол, но, вместо того, чтобы отпустить, он потянул за пуговицу ее джинсов.

— Нико!

Он скользнул рукой к ее трусикам, по мягким завиткам, и начала поглаживать ее половые губы, скользя по ее сокам.

Мия тихо застонала, и Нико добрался до ее клитора между складочек, заставляя ее мозг отключиться от желания.

— Они хотели тебя, — сказал он грубо. — Если бы ты вышла из бильярдной одна, они бы могли пойти за тобой.

Она потерлась об него, извиваясь бедрами, чтобы поскорее добраться до кульминации.

— Я могу о себе позаботиться.

— Не должна, когда ты со мной, — он протолкнул пальцы внутрь ее киски, потерев ими ее самые чувственные места. Своим мощным, мускулистым телом он окутывал и прижимал ее, заслонив ее от всех, кроме себя.

Мия попыталась бороться со стремительно приближающимся оргазмом, но его уже было не остановить. Нико был неумолим, его пальцы были беспощадны, пока она кончала, в порыве страсти. Она, заглушая крик, укусила его за плечо, ее бедра дернулись, и ее накрыло чувством полного наслаждения.

Он продолжил ее поглаживать, растягивая ее оргазм до тех пор, пока она, тяжело дыша, не повисла на нем в полном бессилии.

— Что ж… — она прислонилась лбом к его плечу. — Думаю, нам не нужно заходить внутрь.

Нико приподнял ее лицо за подбородок, и она увидела в его глазах темноту.

Ее сердце забилось от возбуждения.

— Может быть, все-таки должны.

Ее руки, когда она открывала дверь, дрожали, поэтому она мысленно заставила себя успокоиться. Это было невероятно, и в то же время немного ее тревожило. Какой-то ее примитивной части нравилось, что за ней гнались, поймали и обесчестили, и сделал это мужчина, настолько властный, что контролировал не только себя, но и всех вокруг. Ему стоило лишь пошевелить пальцем, чтобы другие начали выполнять его приказы. И все же, отказавшись от самоконтроля, она пошла против всего того, за что она боролась со своей семьей: признание ее значимости, равный с братом статус. Уважение. Прекращение насилия, которое омрачало ее жизнь.

Ей нужно было восстановить контроль над ситуацией. Убедиться, что она не совершила самую большую ошибку в своей жизни, поддавшись химии, которая разыгралась между ними.

Замок со щелком открылся, и Мия зашла внутрь, чтобы включить свет.

— Как насчет того, чтобы я тебе все здесь показала?

* * *

Нико в очередной раз вздохнул, пока Мия проводила ему экскурсию по своему офису. Хотя, он пытался сосредоточиться, его ум был прикован не к кирпичным стенам или сосновым полам. Ему было необходимо взять себя в руки и, черт возьми, успокоиться. Он еще никогда не был так близок к тому, чтобы потерять контроль. Но, черт, когда она появилась в бильярдной, его планы — выбросить ее ботинок в окно, испарились. Она была самой чувственной и манящей женщиной, которую он когда-либо встречал…. Красивая, смелая и сильная… И он желал прикоснуться к ней больше, чем дышать.

Что в ней было такого, что вывернуло его наизнанку? Было нечто большее, чем ее физическая притягательность. Намного большее. И это делало ее опаснее.

По вот таким неизвестным причинам, ему нужно было держаться от нее подальше. Не только из-за того, что она была дочерью его врага, или потому что она отвлекла его от своей цели, а также из-за того, что она напомнила ему о наличии у него сердца. После того, как у него на руках умер собственный отец, он запер эту часть себя. Он потерял обоих родителей и не был готов пережить такую боль.

— Так, здесь работают Джулс и Крис — мои две штатные сотрудницы, — сказала она, даже не подозревая о том, что он слушал лишь частично. — Также в моей команде работает шесть онлайн-хакеров, которые помогают мне из разных удаленных мест.

— А где работаешь ты?

— Вот здесь, — Мия вошла в свой кабинет, прикрытый жалюзи. Нико последовал за ней и терпеливо слушал, пока она рассказывала об установленных на своем столе четырех мониторах и мощных компьютерах, а также о другой аппаратуре, которую она собирала на протяжении многих лет.

— Так ты можешь влезть в мою систему безопасности прямо отсюда?

Нико уселся в кресло Мии, наслаждаясь секундной передышкой, дающей ему возможность собраться с мыслями.

— Да, но, чтобы закончить проверку и подключиться к твоему серверу в казино, мне нужно было вставить флешку. Но твой охранник, Луис, поймал меня.

Нико достал свой телефон и быстро набрал сообщение Луису, по кличке Майки Мускулс.

— Пять минут. Все будет сделано.

— Ты хочешь, чтобы я прямо сейчас протестировала твою систему? — она недоуменно посмотрела на него.

— Мне, помимо того, что скрыто под твоей одеждой, интересно, чем ты занимаешься, красавица. Хотя, что скрыто, я по-прежнему планирую выяснить до конца этой ночи.

— Тогда нужно чтобы твой внутренний доминирующий самец немного сдвинулся, — засмеявшись, Мия указала на второе свободное место. — Мне нужно сесть на свое рабочее место, чтобы закончить тестирование.

Недовольно проворчав, Нико пересел и опустил руку на стол Мии, попытавшись устроиться поудобнее, пытаясь успокоить свой болезненный стояк.

— Вижу ты привык занимать главенствующую позицию, даже если это место не твое, — пошутив, она устроилась рядом с ним и взяла наушники.

— А это еще зачем?

— Я привыкла работать под музыку, — она запустила приложение на экране. — Это помогает мне сосредоточиться. Хочешь послушать?

Заинтересовавшись, Нико взял предложенный наушник и засунул его в ухо.

— Что ты слушаешь? — спросила Мия, просматривая свой плейлист. — У тебя в кабинете, когда ты меня туда притащил, чтобы наехать, не было личных вещей, поэтому я не смогла тебя раскусить.

Что бы она сказала, если бы он признался в своей любви к «Rat Pack»? Приравнивался ли «старый Вегас» к новым музыкальным тенденциям? Он никогда никому не признавался в своей ностальгии по старым временам, когда он отодвинул все на задний план, чтобы стать таким мужчиной, каким его хотел видеть отец.

Когда он не ответил, она наклонила голову набок и улыбнулась.

— Давай же, Мистер Босс Мафии. Лишь одна песня.

Ему нравились ее мягкие подтрунивания, прозвище, которая она ему дала, то, как она усмехалась уголком рта, когда пыталась вытянуть из него хоть какую-то информацию. Хотя, он бы и так рассказал ей почти все, что она хотела знать.

— Фрэнк Синатра «Странники в ночи».

— Моя мама коллекционировала старые записи. Она часто проигрывала их для меня.

Он резко замолчал. Сейчас было не время ностальгировать о тех днях, когда он был маленьким мальчиком, любил визиты отца и вечера, которые проводили вместе его родители, танцуя в маленькой квартире, оплачиваемой его отцом, чтобы Нико и его мать были поблизости. Те дни были далеко в прошлом, а воспоминания о вечере, когда его мать умерла, пытаясь вывезти Нико из Вегаса, чтобы начать новую жизнь — были давно похоронены… Как и новая жизнь, которую она могла бы прожить в роли жены кого-то, а не просто в качестве любовницы. Любви было недостаточно — вот, что она пыталась объяснить за мгновенье до того, как они столкнулись со встречной машиной, и тьма наполнила его жизнь.

Мия потянулась и сжала его руку, слегка кивнув, пытаясь тем самым без лишних слов выказать сочувствие и понимание. Он был благодарен ей за молчание и, через пару секунд, он уже просто пролистывал ее плейлист.

Наконец, она отвела взгляд и улыбнулась.

— Я хочу показать тебе кое-что новое, — она указала на экран. — Добро пожаловать в современный мир феминистки-панк-рокерши.

Через секунду, у Нико в ухе раздался громкий звук.

— Какого черта?

— Минутку, — сказала она громко. — Это «Девочка-бунтарка» Bikini Kill. О связях женщины.

Нико понятия не имел, что делала принцесса Мафии, когда слушала песню о женских связях, но он подозревал, что она никогда не слушала подобное, находясь под одной крышей со своим отцом, по крайне мере в пределах слышимости.

— Хороший ритм, — сказал он, не зная, что еще сказать о музыке, которая даже близко не походила на Синатру.

Мия засмеялась, когда пролистала песни.

— Следующая понравится тебе еще больше. «Ох, Рабство! Пошло ты!» группы «X-Ray Spex». Песня о людях, которые считают, что девушки должны быть не только увиденными, но и услышанными, также, как и их мнение.

— Неужели вся музыка имеет политический подтекст?

— Предполагаю, что да, — сказала она. — Обычно, я делюсь ими только со своими близкими друзьями и девочками из своего класса по кодированию.

Он вытерпел еще пару панк-песен, пока Мия печатала, а затем узнал мелодию.

— Эту я знаю. Гвен Стефани. Ну, в ее песнях явно нет политики.

Мия взглянула на него. Открытая импровизация — это не что иное, как история. Она — королева панка. Ее пародии о женоненавистнических стереотипах — это чистое искусство.

Нико начал в такт отстукивать пальцами по столу. Он не мог вспомнить, когда последний раз сидел вот так и слушал музыку. Семейный бизнес занимал каждую минуту его жизни. Пока многие гангстеры прохлаждались в клубе или зависали с стрип-клубах, или в борделях, в поисках женского внимания, Нико работал. Его отец еще в раннем возрасте объяснил ему, что хорошее в жизни дается нелегко, что успех приходит благодаря настойчивости и целеустремленности, что каждый человек — это пример, который должен олицетворять трудолюбие самопожертвование. Он был практичным человеком. Хорошим боссом. Нико не желал большего, кроме как стать таким же, каким был его отец.

Мия рассказывала ему, что делала на данный момент, а именно — взламывала его систему, пытаясь закачать вирус и взломать пароли. Он наблюдал за ее работой с удовольствием: то, как она прикусывала губу, когда у нее не получалось, и полностью сосредоточивалась на экране. Бизнесмен видел преимущества, иметь в своей команде кого-то с ее навыками. Несмотря на то, что его главным бизнесом были материальные вещи, в интернете тоже можно было бы заработать достаточно денег. Но женщины не были частью мафии. И никогда бы не смогли стать ее частью.

— Вроде неплохо, — сказала она. — Защита от простых атак. Но нет атак ФБР, особенно, если они поймают кого-то, вроде меня. На самом же деле, я в прошлом году направила им свое резюме. Они устроили тендер на работу в области кибербезопасности, и я подумала — почему бы и нет!? Я так же хороша, как и любой другой хакер, которых я знаю, если даже не лучше. Но я так и не получила ответ, поэтому думаю, что они выбрали кого-то другого.

— Ты собиралась работать на ФБР? — он засмеялся.

— Конечно. Если моя семья в преступном бизнесе, это еще не значит, что и я замешана в этом.

Нико откинулся на спинку стула и протянул руку, скользнув пальцами по гладкой коже ее плеча.

— Ты не сможешь сбежать от этого. Как только ты поймешь, что перешагнула черту, ты не сможешь вернуться. Это заложено в твоей ДНК.

Она в ужасе посмотрела на него.

— Ты так говоришь, потому что я выросла в семье Мафиози, то и я обязательно стану преступницей?

Он не мог понять ее гнева на очевидный факт.

— Я просто говорю о том, что, по рождению, у тебя больше риска, чем у других людей. Ты не увидишь границу между законным и незаконным, как и между установленным и нерушимым. Вместо всего этого, ты увидишь, насколько это нестабильно и податливо.

Когда она нахмурилась еще сильнее, он указал на экран.

— Ты украла форму, чтобы притвориться официанткой, а затем ворвалась в центр управления, чтобы начать тестирование системы.

— Все было по-честному, — Мия напряглась, заерзав в кресле. — Вито был в курсе, поскольку знал, что я собираюсь сделать.

— Но, все же, такое может сделать не каждый, — сказал он, тщательно подбирая слова. — Как и взломать систему. Независимо от того, почему ты это сделала, многие могут сказать, что это неправильно. И да, у тебя все легально, но все же существующая грань чересчур тонка.

Раздраженно шмыгнув носом, она отвернулась и уставилась на экран. Его позабавило, что она была раздражена на очевидные указанные им вещи, которые в какой-то степени считал превосходным качеством. Он приобнял ее за талию и потянул к себе.

— Давай же, красавица. Я не критиковал. Мне нравится, что ты не боишься рисковать. Мне нравится твоя непосредственность, и стремление помогать людям нетрадиционными способами. Мне нравится, что одной ногой ты в моем мире, а другой в другом.

Пока в его ухе звучала какая-то сексуальная мелодия, заглушающая предупреждающие нотки в глубине его сознания, он усадил ее себе на колени.

— Я всего лишь включила тебе топовую двадцатку песен всех времен для феминисток, попытавшись познакомить тебя с новым музыкальным жанром, а ты решил, что хочешь приватный танец? — Мия приподняла бровь, в притворном неодобрении. — Я надеюсь, ты оценишь иронию.

— Я уважаю тебя; Если хочешь, чтобы я остановился, я остановлюсь, — он положил свою руку ей на бедро, призывая потереться об его ноющий член. Между ними болтался провод от наушников, как бы связывая их. — Но, если ты предлагаешь….

Ее лицо осветила улыбка, согрев его сердце. Ему это понравилось, и он бы пошел на все, что угодно, чтобы увидеть ее снова.

— Я не исполню приватный танец тому, кто одет в костюм, — она потянулась к его галстуку, и ловко развязав его, за шею притянула Нико к себе. Он пальцами впился ей в бедра, и вся его кровь устремилась в пах.

— Раздень меня, Мия, — потребовал он. — Я хочу трахать тебя до беспамятства.

Она стянула с его плеч пиджак, и он немного подвинул ее, чтобы тот упал позади него.

— Расскажи мне, что тебе нравится, — сказала она мягко.

— Ты.

— Ты мне тоже нравишься, — пробормотала она, пока расстегивала пуговицы его рубашки, одну за другой, ее мягкие руки словно пытали его кожу.

— Расскажи мне, какие еще песни тебе нравятся. Что-то современное.

Она вытащила его рубашку из брюк, теребя ее, ладонями погладила его грудь. Прежде чем с него сняли рубашку, он отстегнул кобуру и положил ее на стол. В отличие от многих мафиози своей команды, Нико работал над собой каждый день. Не только потому, что он гордился своей внешностью, но и потому что насилие было частью его жизни. И ему, чтобы иметь возможность управлять своей волей на благо своих потребностей, и чтобы заслужить уважение нужно быть в хорошей форме.

— AC/DC — «Потрясение».

Именно это он теперь чувствовал, в компании этой прекрасной, сексуальной женщины на своих коленях, а также он ощущал ее теплые ладони на своей груди, ее трущиеся об него в такт музыке бедра. Прекрасная агония.

— Тебе нравится AC/DC?

— Мне они так нравились, что однажды я бросил кирпич в окно Люка, чтобы музыка стала громче.

— Ты же шутишь, Мистер Большой Босс? — Мия выпрямилась.

— Не шучу, Мия. Спроси его.

— Не думаю, что у меня получится это сделать, — ее улыбка исчезла. — Ты забываешь, кто я.

У Нико все сжалось внутри. Он ни на секунду не забывал, кем она была. Но его, черт возьми, не волновало то, что она была дочерью его врага. Он желал ее. Конец истории.

Мия отстранилась, изучая его обнаженную грудь.

— Ты накачан, — сказала она в восторге.

Она пальцами пробежалась по его татуировке.

— Доверие. Почему ты выбрал именно это?

— Если в нашем мире у тебя нет доверия, тогда у тебя ничего нет.

— А кинжал? — она наклонила голову, изучая рукоятку кинжала на татуировке, которая доходила до середины его груди.

— Стремление защитить свою семью.

— А эта?

Ее хриплый голос доводил его до безумия и не давал спокойно сидеть, поэтому он поерзал на стуле, когда поцеловала татуировку с правой стороны груди.

— Знак войны.

— Боже, — прошептала она. — Они мне нравятся. Я не знаю ни одного мафиози, похожего на тебя.

Он, сжав в кулаке ее волосы, потянул за них, наклоняя ее голову в сторону, глубоко удовлетворенный тем, что ее радует его тело.

— Нет никого похожего на меня.

Он начал прокладывать дорожку из поцелуев вдоль ее шеи, до чувственного места у ключицы. Ее бедра напрягшись, прижались к его, и она потерлась об его стояк. Внутри него все пульсировало от желания. Он мог потеряться в этой женщине. Они каким-то непостижимым образом были связаны, и он не понимал каким, но точно знал, что не сможет без этого жить.

Телефон Нико подал сигнал. Больше всего он хотел его выключить, но по рингтону понял, что это Лука или Фрэнки, которые если что-то произойдет, должны его предупредить. Он потянулся к телефону и прочитал сообщение, в один миг убившее в нем все желание.

— Одевайся, — он встал так резко, что она едва, чтобы не упасть едва успела удержать равновесие.

— Что стряслось?

Нико потянулся к пистолету.

— У нас гости.

Глава 11

— Кто это? — Мия подбежала к окну и посмотрела через жалюзи, но она не смогла много увидеть из-за тусклого освящения стоянки, за исключением автомобилей клиентов бассейна.

— Вулф, — он выплюнул имя, и кровь Мии застыла. Посыльный ее отца был таким же жестоким и безжалостным человеком, как и сам отец, к тому же, он обладал такой же властью в семье, как и Данте. Если бы отец Мии с самого рождения не воспитывал Данте, как своего приемника, то Волк занял бы позицию действующего босса, пока Дон был в больнице.

— Вулф? — она учащенно задышала. — Он никогда сюда не приходит. Ты уверен?

— Мои люди знают, кто он, — Нико схватил свою рубашку и встряхнул. — Есть ли причина, по которой он может искать тебя?

— Я не знаю. Данте послал мне кучу сообщений, на которые я не ответила. Думаю, ему нужна помощь в делах, но я не хотела бы влезать в это, поэтому избегаю его звонков. Может быть, он послал Вулфа найти меня, — она поправила свою одежду. — Ты должен уйти. Если ты спустишься по задней лестнице…

— Я не уйду, — он проверил магазин в своем пистолете, выглянув в окно.

— Нико, ты не можешь пристрелить его. Он наш консильери.

— Тогда тебе лучше надеяться, что он безоружен и не причинит тебе вреда, — его взгляд стал диким.

Ее сердце забилось с бешеной скоростью. Вулф не должен найти здесь Нико. Между их семьями все еще шла война, а она находилась наедине с врагом. Либо Вулф подумает, что она предала свою семью, либо что Нико держит ее здесь насильно. Все равно, ничего не предвещало счастливого конца.

— Как насчет окна? — она открыла жалюзи. — Ты сможешь выбраться через него. Здесь есть пожарная лестница….

— Я не сбегу, красавица.

Он размял шею, и с каждым его движением ее страх усиливался.

Отчаявшись, она оглядела комнату.

— Может в шкаф? Ты мог бы спрятаться там. Или в одном из пустых кабинетов….

— Я не буду прятаться.

— Нико! — ее голос стал громче. — Он не может найти тебя здесь. Ты это знаешь. Ты знаешь, что это будет значить.

— Если бы я не был готов иметь дело с последствиями, — сказал он спокойно, — то я бы никогда не пришел сюда.

Оказавшись в водовороте эмоций: гнева, страха и разочарования, она схватила со стола ручку и бросила в него.

— Но я не готова. Я не думала об этом. И теперь кто-то, да пострадает.

— Ты боишься его, — его ледяной взгляд приковал ее к месту.

— Я больше боюсь потерять свободу и независимость, чем пострадать.

Она также боялась раскрыться, показать свои слабые места и уязвимость, включая свой интерес к мужчине, которого ей не следовало желать. Ее отец найдет способ обернуть этот случай с Нико против нее. Будь то боль или унижение, он захочет причинить ей вред. А Нико… Ее желудок сжался. Она не смогла бы заново пережить похожую ситуацию, как с Дэнни. Она бы не смогла еще раз смотреть, как умирает важный для нее человек.

— Значит, он тебя обидел.

Она задрожала от его убийственного тона. Она был прав, но она никогда не призналась бы в этом. Несколько раз ее отец посылал Вулфа наказать Мию за ее неповиновение, когда он не мог сделать это сам, или, когда он просто хотел, чтобы наказание растягивалось подольше. У Вулфа не было предела. Не было никакой черты, которую он бы не смог переступить. Он родился в мафии, служил консильери при ее дедушке, а потом и на протяжении всего правления ее отца. Хотя ему только перевалило за шестьдесят, он держал себя в форме и мог бы, даже находясь практически без сознания, избить человека, не проронив ни капли пота.

— Тем более, веская причина, чтобы мне остаться, — сказал он в тишину. — Я никого не боюсь. Я защищу тебя.

— Пожалуйста, — прошептала она. — Пожалуйста, уходи.

— Нет, — он прислонился спиной к стене рядом с окном, повернувшись лицом к двери. — Я подожду здесь, и я не останусь в стороне, если услышу что-нибудь, что вызовет у меня беспокойство.

Упрямая задница. Что ж, ей просто нужно будет держать Вулфа в главной части офиса и заставить его уйти прежде, чем Нико потеряет терпение. У него был впечатляющий самоконтроль, но она видела, что лежало на поверхности. Если он избил мужчину до бессознательного состояния из-за того, что тот посмотрел на нее, то она могла лишь представить, что он сделает, если Вулф прикоснется к ней.

Кто-то постучал в дверь. Сделав глубокий вдох, она прошла в офис и открыла ее. Вулф протолкнулся мимо нее, заглянув в кабинет с одним из своих людей. Боковым взглядом она увидела, как по лестнице тихо поднимаются Фрэнки и Большой Джо.

— Могу чем-то помочь?

Вулф нахмурился, его глаза обследовали офис, будто он ожидал поймать ее за чем-то неправильным. Она содрогнулась, подумав, насколько хуже все могло бы быть, если бы снаружи не было телохранителей Нико.

— Данте пытался связаться с тобой весь день, — его холодные черные глаза были злыми. — Ты показываешь неуважение к нему, не отвечая на его звонки.

Расхрабрившись от знания того, что Нико находится в комнате позади нее, Мия пожала плечами.

— Я была занята на работе. Прежде, у него не было проблем, которые он не мог бы решить сам. Он знает, что я перезвоню, когда смогу.

Глаза Вулфа сузились.

— Я вижу, что твое отношение не улучшилось, даже после того, как твой отец в прошлый раз поставил тебя на место.

Мия ощетинилась. Да, он был консильери, но она все еще была дочерью босса…. Социальная лестница Мафии… и он был обязан уважать ее.

— Мои отношения с Данте несколько отличаются от моих отношений с отцом. Я удивлена, что он послал тебя сюда. Такое Данте бы не стал делать, и уж тем более он бы не послал консильери с сообщением, прекрасно понимая, что его мог бы передать и один из его людей.

Вулф сократил расстояние между ними, остановившись лишь на расстоянии одного шага. Его человек стоял в дверном проеме, словно напоминая ей, что бежать было некуда. Мия задрожала, прижавшись к столу позади нее, но отказываясь отступать.

— Мелкие солдаты были бы неэффективны в борьбе с твоим неповиновением. Только у меня и Дона Кордано есть возможность держать тебя в узде.

— Я ушла много лет назад, — выплюнула она. — Никто не вправе держать меня в узде.

— Кажется, ты не понимаешь, что все изменилось, — Вулф расхохотался. — Когда Дон Кордано узнал о том, как ты опозорила семью, вошкаясь с Тоскани в центре казино, он понял, что был слишком снисходительным. Помолвка с Тони может и пошла крахом, но Данте нужен кто-то на его стороне, кто разбирается в финансах и компьютерных вопросах. Это… — он обвел рукой пространство ее кабинета. — Маленькое хобби закрывается. Конец той свободе, которую тебе дал Дон. Ты вернешься домой и поможешь Данте, пока Дон Кордано не решит иначе.

— А если я не пойду?

— Ты действительно хочешь проверить меня? — он дотронулся своим грубым пальцем до маленького шрамика на ее щеке, напоминавший о той ночи, когда он ударил по ней, и его кольцо порезало ее кожу.

— Иди в жопу, — она ударила его по руке.

— Может быть, в следующий раз, — он потянулся к ее руке, но, прежде чем дотронулся пальцами до ее кожи, он исчез из ее поля зрения.

Нико припечатал его к стене, одной рукой удерживая за горло в то время, как другая находилась на курке пистолета, который был направлен на дверной проем.

— Бросай свое оружие, или я сломаю его чертову шею.

Телохранитель положил оружие на пол, и к нему подошел Фрэнки, заломив его руки за спину. Большой Джо наклонился, чтобы забрать пушку, его грудь вздымалась так, будто он только что пробежал марафон.

— Еще двое внизу, — вздохнул Большой Джо. — Лука разбирается с ними.

— Ты бы осмелился прикоснуться к дочери своего Дона? — Нико прижал дуло пистолета к горлу Вулфа.

— Ты бы осмелился прикоснуться к женщине Кордано, подонок Тоскани? — прохрипел Вулф, когда Нико сжал его шею. — Но тогда, она станет проституткой и шлюхой. Подстилкой для выродка Тоскани.

Нико двигался молниеносно. Вот только что Вулф был прижат к стене, а теперь уже избитый и в крови на полу, выплевывает зубы.

— Большой Джо. Уведи ее отсюда.

Нико кивнул в сторону Мии, в его голосе осталась лишь холодная, смертельная ярость, когда он вытаскивал пистолет из кобуры Вулфа.

— Давай, дорогая. Пошли, — Большой Джо указал на дверь.

— Я никуда не пойду, — Мия покачала головой. — Это мой кабинет. Мой бой.

— Уведи ее, — резкая команда Нико вызвала в ней страх. — Сейчас же.

— Мне никто не будет приказывать. Ни мой отец. Ни Волк. Не кто-то еще, — она приняла решительную стойку. — Я не оставлю свой кабинет не защищенным, особенно если ты планируешь хладнокровно убить консильери моего отца.

— Твой офис будет в безопасности, — он все еще не смотрел на нее, но ей и не нужно было видеть его глаза, чтобы понять, что в них все еще была запечатлена смерть. — Доверься мне.

Доверие. Слово въелось в ее кожу. Но в их мире доверие не приходило так легко, оно должно быть заработано. И она не доверяла ему. Еще нет.

— Мне жаль, Нико. Я не могу этого сделать.

Его гнев был лезвием ножа, которое порезало ее сердце. Напряженность так и витала в воздухе между ними, а комнату наполнила странная тишина. Никто не говорил «нет» боссу мафии, в особенности тому, кто заработал свое место благодаря власти, крови и боли. Но Мия росла, бросая вызов своему отцу. Неважно, как много раз он наказывал ее, она никогда не отступала. Каждый семейный ужин был полем боя. Каждое общение — борьбой. Она не знала, почему чувствовала себя вынужденной ослушаться его. Знала только то, что с каждым днем он все меньше уважал ее. Он ни разу не сломал ее, и сегодня, черт возьми, она тоже не сломается.

Она задрожала от ледяного взгляда Нико, ее кровь застыла от понимания того, что она совершила серьезную тактическую ошибку. Дома, в окружении семьи, она могла бы бросить вызов или выказать неуважение к отцу, не вынуждая его потерять лицо, но здесь, перед всеми, Тоскани и Кордано, она не оставила Нико выхода.

— Эй, у тебя есть кто-то, кто бы мог прийти и помочь здесь? — спросил Большой Джо, нарушая тишину своим тихим манящим голосом, будто пытаясь снять напряжение. — Чтобы убедиться, что наши ребята ничего лишнего здесь не тронули, и, возможно, немного прибраться и запереть всё, после того как мы уйдем?

— Да. Моя подруга, Джулс.

Мия послала Большому Джо благодарственный взгляд. Очевидно, он поступил очень дипломатично, сделав весьма специфичное предложение, которое обеспечит Нико выход из ситуации, избежав вынужденного применения силы или неуважения.

— А что думаете вы, Мистер Тоскани? — он повернулся к Нико. — Ты — мой босс, если ты прикажешь увезти ее отсюда, тогда я так и сделаю. Если понадобиться, я переброшу ее через плечо и вынесу. Но, возможно, если придет ее подруга, так будет лучше, — его взгляд метнулся к Вулфу и обратно к Нико. — Конечно, только после того, как ты закончишь.

Нико не ответил, но она и не ожидала этого. Его воля не подлежала обсуждению. По его мнению, она уже ушла, и реальности было плевать на ее все возможные попытки избежать этого. Тем не менее, Большой Джо предоставил им выход, который позволил бы Мии избежать унижения и обеспечить безопасность ее офису, поэтому она решила подыграть.

— Если ты согласишься, — сказала она Нико, сдерживая гнев. — Моя подруга Джулс могла бы прийти и присмотреть за всем. Хотя не понимаю, почему…

Она пресекла себя, когда лицо Нико стало каменным. Хорошо. Время заткнуться и воспользоваться возможностью изящно уйти на своих двоих, а не как мешок с картошкой.

— Я позвоню ей, когда выйду, — она схватила сумочку и прошла мимо Нико, который стоял над дергающимся телом, как хищник над добычей. Фрэнки отошел в сторону, чтобы пропустить ее, и она, пройдя мимо него, начала спускаться по лестнице. Большой Джо последовал за ней. Оказавшись снаружи, она позвонила Джулс и попыталась объяснить ситуацию без каких-либо подробностей, чтобы не тревожить подругу.

— Все в порядке? — Большой Джо указал на голубое Вольво. — Я отвезу тебя домой и вернусь за твоей машиной. Здесь остается еще пара наших ребят. Фрэнки не любит рисковать, когда дело касается босса.

— Спасибо за то, что ты там сделал, — Мия вздохнула.

— Нет проблем. Спустя десять лет, думаю, я научился справляться с политикой мафии. Ты не можешь сказать боссу прямо о том, что он, возможно, рассмотрел не все варианты, но есть способы намекнуть ему об этом.

— Я о том, что проявил ко мне уважение, — сказала она. — Это не то, что я часто вижу. В моей семье, если босс велит тебе выгнать собаку, ты ее выгоняешь. Ты не пытаешься пощадить чувства этой собаки.

— Что ж, мэм, — Большой Джо потер свое лицо. — Ты не собака, и ты сказала, что не хочешь уходить.

— Не важно, чего я хочу, — Мия горько засмеялась. — Я — женщина. В этом мире, я — ничто. Ты должен был вытащить меня, когда он сказал: «Уведи ее отсюда», он ведь не сказал: «Мия, думаю, нам нужно увезти тебя в какое-нибудь безопасное место, что ты об этом думаешь?» или «Мия, я подумываю хладнокровно убить мужчину посреди твоего офиса, и не хочу, чтобы ты смотрела на это».

Нос Большого Джо сморщился так, будто она сказала нечто отвратительное.

— Я никогда не видел, чтобы Мистер Тоскани относился неуважительно хоть к какой-нибудь женщине. Все женщины, с которыми был….

— Я не хочу этого знать, — она почувствовала укол ревности, лишь от мысли о Нико с другой женщиной. Он соблазнял их так же, как ее!? — Я думала Нико другой, но я ошиблась.

Она услышала громкий треск и увидела, как свет в ее офисе выключился. Не было сомнений, что к утру ее офис будет разрушен. И Вулф… Внутри у нее все сжалось. Она так устала собирать все по кусочкам. Ее жизнь была разрушена тем вечером, когда умер Дэнни, также, как и ее иллюзии о том, что означало быть частью семьи мафии. Все разрушилось в тот момент, когда нажали на курок. На следующий же день она избавилась от всего мягкого и женственного, что в ней было. Она изменилась и стала скандальным панком, послав отца, а гневная музыка успокаивала ее душу. Лишь татуировка, которую она сделала тайком пару лет назад, напоминала ей о ее женственности, давая силу выдерживать наказания, которые никогда не закончатся.

Телефон Большого Джо завибрировал, и он вытащил его, чтобы глянуть на экран. Засунув его обратно, он открыл дверь своей машины. Но когда Мия начала подходить, он заколебался, будто ему было еще что сказать.

— Что-то не так? — Мия нахмурилась.

— Я не хочу, чтобы у тебя сложилось неправильно мнение о Мистере Тоскани, — сказал он. — Он — хороший парень. Самый лучший. Он относится ко всем с уважением. Но иногда в запале… особенно, когда парень пытается защитить кого-то, о ком он беспокоится… он не может думать разумно. Возможно, все, чего он хочет, так это чтобы его женщина была в безопасности, но он использует не совсем правильные слова для этого.

Мия начинала тепло относиться к Большому Джо. Если бы ее отец мог вдохновлять своих людей на такую лояльность, то у него не было бы необходимости использовать свои кулаки, чтобы держать их на коротком поводке, и ему не надо было бы каждый раз оглядываться назад в страхе, что они предадут его. Вместо этого, он мог бы направить всю свою энергию в семейный бизнес, его власть была бы непревзойденной.

— Я не его женщина.

— Я не хотел показаться невежливым, мэм, — сказал Большой Джо. — У меня у самого нет женщины, поэтому я мог ошибиться. Но с тех пор как мне приказали находиться снаружи вашего дома на протяжении всей ночи, чтобы убедиться в вашей безопасности под риском собственной жизни, я думаю, что вы все же ей являетесь.

Глава 12

Мия пробиралась через толпу на Фримонт-стрит Экспириенс с Джулс на буксире. Как и большинство местных, она обычно избегала района пяти кварталов — рая для пешеходов, который представлял собой огромный арочный купол с электрическим освещением, массивной звуковой системой, шоу, живой музыкой, с аттракционами в виде игровых автоматов и бесплатной выпивкой. Когда она хотела поиграть или сыграть в бильярд, она направлялась в более маленькие местные казино или иногда на Стрип (прим. пер. — длинный участок бульвара Лас-Вегас с элитными отелями-казино, освещенный ночью неоновыми огнями).

Она дотащила Джулс до стоянки возле казино «Италия». Оно имело весь блеск и гламур от своего предшественника, но с современными штрихами. Массивный баннер нависал над гладким хромом и стеклянным фасадом, рекламируя текущее шоу отеля — популярного хип-хоп рэпера.

— Он владеет им? — Джулс поправила свое маленькое черное платье, кардинально отличающееся от ее обычных футболок и джинсов. Мия подумала о том, что никогда раньше не видела Джулс нарядной, особенно на каблуках.

— Я знала, что у мафии есть деньги, — Джулс продолжала, — но это другой уровень.

Мия не хотела признавать, что она также была шокирована, обнаружив, что Нико владеет казино. За последние два года до нее доходили слухи об обновлении старого отеля «Счастливая утка», но она никогда не думала, что он может быть профинансирован мафией, а особенно капо, настолько молодым, как Нико. С теми деньгами, которые необходимы для того, чтобы открыть казино в Неваде, большая часть обновлений и новых разработок осуществлялась крупными корпорациями или иностранными инвесторами, а мафия получала свою долю, заключая сделки с регулирующими органами, объединениями, законодательной властью и разработчиками.

— Давай. Не стой снаружи, таращась, — Джулс рванула ее за руку, — сейчас вечер пятницы, я хочу потусить и встретиться с твоим мужчиной, необязательно в таком порядке.

— Он не мой мужчина, — Мия рассердилась.

— Тогда что мы здесь делаем?

— Это бизнес, — во всяком случае, это было то, что она говорила себе, когда уговаривала Джулс присоединиться к ней.

В течение трех дней с тех пор, как Большой Джо сопроводил ее домой, Мия сомневалась, стоит ли выставлять счет на оплате Нико за услугу, которая не была завершена, поэтому она второй раз взглянула на его систему и пометила несколько проблемных мест. Когда ни он сам, ни менеджер его казино не ответили на ее звонки, она решила нанести ему визит.

В конце концов, ее наняли, чтобы сделать свою работу, и ее репутация зависела от того, чтобы выполнять ее хорошо. Если это означало то, что она должна будет увидеть мерзавца-женоненавистника снова, что ж, она должна была поблагодарить его за то, что он разобрался с Вулфом. Не то чтобы она нуждалась в том, чтобы он прибегал ей на помощь, но было приятно осознать, что кто-то защищает ее. Она все еще ждала последствий этого катастрофического визита. До сих пор газеты не сообщали об обнаружении тела, но она без сомнений знала, что ее отцу будет что сказать, когда он выйдет из больницы. Очень жаль, что она не могла взять Нико с собой.

— Это хрень, — сказала Джулс, — посмотри, как ты одета, на тебе короткое черное платье со шнуровкой по бокам, с этой озорной нижней юбкой из кринолина, открытыми плечами, еще и твоими сексуальными чулками. Мужчины сходят с ума от таких вещей, как эти. Если бы это был бизнес, ты бы надела костюм. Он тебе нравится.

— Он невыносимо надменный, напыщенный властный диктатор, жестокий и опасный, — Мия сделала ответный выстрел. — Он делает то, что хочет, не обращая внимания на то, что думают и чувствуют люди, или какие последствия могут быть, и этому человеку запрещено заходить в мой сумасшедший, чертов мир мафии. Он похитил меня, приставал ко мне, когда мы играли в бильярд, и у него были все карты, чтобы требовать свой приз. Я хочу сказать, кто так поступает? И после всего этого я впустила его в свой офис, и.… — ее голос утих, — показала ему, как у меня все устроено. Спросил ли он о том, что я думаю об уходе после того, как он выбьет все дерьмо из Вулфа? Нет. Он сказал: «Выведите её».

Она остановилась, чтобы вдохнуть, Джулс засмеялась.

— Значит это правда, тебе он нравится. Похоже, я сегодня здесь как твоя сваха.

— Это бизнес, — настаивала Мия, когда они заходили в казино. — Ты здесь как мой партнер.

— Окей, тогда я собираюсь напиться и запишу напитки на твой счет.

Мия открыла свой рот, чтобы снова возразить Джулс, но была вынуждена согласиться, что та права. Несмотря на все ее протесты и все причины, почему это было неправильно, она хотела увидеть Нико снова. Просто было нелегко ослабить свою защиту. Тест на безопасность дал ей повод выйти из-за стен, которые так долго укрывали ее, раскрыться, пойти на риск, которого она всегда боялась.

— Похоже, нам придется купить и тебе несколько коктейлей, — Джулс сжала ее руку, и они зашли внутрь.

Казино «Италия» сочетало в себе старое и новое. Оттенки серого и красного доминировали в роскошном интерьере. Мие нравилось уникальное сочетание новых, модных мелодий и ретро стиль «Крысиной Стаи» Вегаса с живыми представлениями и винтажными игровыми автоматами с рычагами; не так уж и скупо одетые дилеры освобождаются от своих облегающих костюмов, наклоняясь над игровыми столами.

В дополнение к звуковым эффектам и прочему шуму — аплодисменты, приветствия, колокольчики, сирены и свист — в казино играл микс приятной плавной и легкой для прослушивания музыки, а также позитивных и приободряющих хитов Топ-40, все психологически было предназначено для того, чтобы заставить клиентов потратить максимальную сумму денег.

Мия должна была признать, что обновление казино было разумным решением. Восстановление центра города набирало обороты. Всего в нескольких кварталах от отеля перестраивались два старейших отеля города, и Пешеходная аллея Фремонт начинала отвлекать внимание более молодой и состоятельной публики от показного величия, которым был Стрип.

Она провела Джулс мимо огромного центрального бара, где девушки-бармены в бикини крутились под навязчивую музыку в быстром темпе, и направилась в зал с высокими ставками. Луис стоял на страже у двери в синей форме охранника, он побрился с тех пор, как она в последний раз его видела.

— Я из «HGH Enterprises», — Мия передала свою карточку, надеясь, что Луи не узнает ее сейчас, когда она одета в обычную одежду. — Я ищу Нико Тоскани. По деловому вопросу. Он здесь сегодня вечером?

— Вы планируешь снова ворваться в центр управления? — Луис ухмыльнулся. — Или вы здесь, чтобы танцевать?

— Это был бизнес, — огрызнулась она. — И мы разобрались. Нико в зале с высокими ставками или нет?

— Нет, мэм, — он вытащил свой пейджер. — Я посмотрю, смогу ли я отследить его.

Один момент превратился в пять минут, еще и Джулс, которой не терпелось поскорее узнать. Мия почти потеряла терпение к тому времени, как Луис указал на мужчину, пробивающегося сквозь толпу, его уложенные седые волосы идеально сочетались с блестящим серебряным костюмом.

— Это менеджер казино, мистер Вито.

Хотя Мия разговаривала с Вито по телефону и общалась с ним по электронной почте, она никогда не встречалась лично с менеджером казино Нико. Она протянула руку, чтобы поприветствовать его.

— Мисс Кордано. Приятно, наконец, встретиться с вами, — Вито пожал ей руку, — Мистер Тоскани занят сегодня вечером и попросил меня принести его извинения. — Он вручил Мие конверт. — Он попросил меня дать вам эти пригласительные, и он надеется, что вы останетесь довольны визитом.

— Спасибо, — щеки Мии запылали, хотя у Вито не было причин думать, что ее визит — это что-то кроме бизнеса. Мия сжала конверт в руке, и разочарование пронзило ее грудь. До этого она не осознавала, как сильно она желала встречи с Нико. И Джулс была права. Это было не из-за системы безопасности. Это было из-за него и из-за того, что она чувствовала, когда была с ним — красивая и смелая, распутная и желанная, вместо побитой, сломленной и одинокой.

— Полагаю, я просто отправлю отчет о кибербезопасности по электронной почте, и вы можете передать его. Позвоните мне, если у вас возникнут вопросы, — она подошла, чтобы вернуть конверт, но Джулс выхватила его из руки.

— Это так мило. Пожалуйста, поблагодарите его от нас.

— Зачем ты его взяла? — Мия последовала за Джулс к кассе. — Он не хочет меня видеть. Я не должна была приходить сюда. Почему бы нам просто не пойти к тебе домой с бутылкой вина?

— Он хочет тебя видеть, — Джулс присоединилась к команде с чип-компом в руке, — Если бы это было не так, охранник просто сказал бы, что его нет рядом. Но Вито «Магнето» из «Людей Икс» просто пришел, чтобы увидеть нас вместо него. Он дал нам пригласительные, которые побуждают нас остаться. Читай знаки. Он здесь. Он знает, что ты здесь. Дай ему немного времени. Иногда парни больше боятся своих чувств, чем мы.

— У него нет чувств. Он бандит.

— Если бы ты действительно верила в это, тебя бы здесь не было, — Джулс передала чип-комп кассиру. — Ты всегда заботишься о людях. Ты вытащила меня с улицы. Ты дала Крис шанс начать новую жизнь для себя и для ее дочери. Ты посвящаешь себя сообществу, обучая программированию девочек из малообеспеченных семей. Ты заботишься о своей сестре и даже о своей матери, когда твой отец причиняет ей боль. Теперь я забочусь о тебе. Я знаю, тебе было трудно приехать сюда. Но это первый парень, который тебе понравился с тех пор, как мы познакомились. Первый парень, которому ты действительно открылась. Ты собираешься отпустить его так легко? Он сильно рисковал, чтобы увидеть тебя той ночью. Так почему бы тебе тоже не рискнуть? Я имею в виду, посмотри, где мы находимся. Если есть место для риска, то это казино. И, учитывая, что он сделал, чтобы защитить тебя, я думаю, что шансы на победу у тебя довольно хорошие.

— Джулс….

Джулс всунула Мие стопку фишек.

— Это Вегас, детка. Время немного пожить.

* * *

— Я очень разочарован в тебе, Сэм, — Нико врезал кулаком в кишки обманщика — Я думал, мы поняли друг друга. Я сделал тебе одолжение, и предполагалось, что ты вернешь этот долг тем, что не будешь делать свой бизнес на моей территории.

— Testa di cazzo (итал. — мудак), — Фрэнки отступил в сторону, и Сэм упал.

Сэм сбил рукой пустую банку содовой, и она с грохотом покатилась по переулку к Луке, который вел наблюдение вместе с Майки Мускулс. Никто никогда не спускался по узкому переулку сзади казино Нико, но с таким количеством пьяных туристов вокруг осторожность им бы не помешала.

— Это, правда, была ошибка, — Сэм вытер кровь с губы, — Я думал, что я подменил кольцо по ошибке, поэтому и поменял его обратно.

Нико нанес Сэму хук слева, и голова Сэма откинулась в сторону.

— Правда — это не то слово, которое я бы использовал, когда речь идет о человеке, продавшем бриллиантовое кольцо в три карата за пятьдесят тысяч долларов почти двести раз.

У Сэма все шло хорошо, пока Фрэнки не поймал его на мошенничестве на территории Тоскани. Он так бы и слонялся вокруг ломбардов и предлагал кольцо наивным гражданам по сниженной цене. Своей настойчивостью он бы добился того, чтобы простак понес кольцо в ломбард, и даже ювелир оценил бы его. Сэм устроил бы большое шоу, сделав вид, что он шокирован результатом экспертизы, и сделал бы вид, что пересматривает цену. А во время переговоров он бы подменил настоящее кольцо на фальшивку, и, положив деньги в карман, скрылся бы в толпе. К несчастью, он только что совершил ошибку, продав кольцо одному из дилеров казино Нико. И поскольку Нико все держал под своим контролем, Сэм должен был заплатить определенную цену.

Нико отошел в сторону, когда Фрэнки, проверив карманы мошенника, вынул его кошелек и пакет с кольцами, в том числе и одно в красном бархатном мешочке. Нанеся еще несколько ударов, Нико сломал нос Сэму. Не то чтобы внешность Сэма больше не имела значения, но он уже был предупрежден раньше, и теперь он должен был стать примером для всех других подпольных слизней, которые думали, что они могут действовать на территории Нико.

Сэм рухнул на землю и застонал. Нико сделал знак головой, и два помощника, ведущие наблюдение напротив Луки и Майки Мускулс, подняли Сэма за плечи и оттащили в сторону. Обычно Фрэнки разбирался с такими подонками, как Сэм, но после сообщения Вито о том, что Мия в казино, Нико, к разочарованию Сэма, понадобилось уйти, и Сэма постигла неудача в попытке провернуть аферу в неподходящее время.

В течение четырех дней Нико пытался держаться подальше от Мии. Коза Ностра стояла выше семейной крови, а семейная кровь стояла выше человека. С его наследством, висящем на волоске, и соглашением с сицилийскими Скоццари, которое должно было быть выполнено, Нико не подобало гоняться за красивой, сексуальной хакершей в головокружительных ботинках и панк-одежде, с сомнительным музыкальным вкусом и сводящей его с ума: когда Мия отказалась выполнить его приказ, Нико был не в состоянии трезво мыслить.

— Что ты собираешься с ним делать? — Фрэнки передал кошелек Сэма Луке и прислонился к стене. Он закурил, и губы Нико сжались. Он перестал просить Фрэнки уйти. У вступившего на путь насилия и темноты исполнителя семьи Тоскани было несколько слабых сторон и ему были неприязненны предположениям о том, как жить той жизнью, которую Тоскани дали ему после того, как его родители были убиты в жестокой схватке русской мафией. Если он хотел проводить свои дни с сигаретой в одной руке и бутылкой в другой, то кто такой Нико, чтобы осуждать его? Все они отдали свои жизни мафии. Они все страдали. И все же они никогда не уйдут. Мафия была семьей. Пока смерть не освободит тебя.

— Что-то публичное, — он поправил узел на галстуке и свой пиджак. Он терпеть не мог вести разборки в проклятом костюме, но представление — la bella figura (итал. — произвести впечатление) — было так же важно, как и сами разборки, и без солидного вида он бы отпугивал граждан.

— Ты хочешь, чтобы Фрэнки сделал это? — Лука сунул кошелек себе в карман. — Или ты хочешь дать Большому Джо членство в семье и, наконец, поручить это дело ему?

Большой Джо провел десять лет на службе семье Тоскани, необходимых для того, чтобы стать мафиози, три из которых он был в банде Нико. Единственное, что отделяло его от окончательного принятия в мафию, было заказное убийство. Так было не всегда. В старые времена хороший новичок мог просто отличиться, участвуя исключительно в разборках и фактически не нажимая на курок. Большой Джо был старательным новичком. Хороший парень. Преданный. Надежный. С легким характером. Он не курил, не принимал наркотики, выпивал, но никогда не напивался, спорил, но никогда не поднимал руку ни на одного из членов банды. Он был идеальным мафиози в мире несовершенных людей.

— Я еще не готов дать ему членство.

Нико принимал новичков только тогда, когда у него было время и возможности поддержать их. Но сейчас со всем этим кризисом, он не был готов взять на себя дополнительную ответственность за охрану еще одного солдата, каким бы хорошим он ни был.

Фрэнки и Лука, встав впереди Нико, проводили его в казино, а Майки Мускулс занял место сзади.

— Она все еще здесь? — тихо спросил он, когда они зашли в казино. Майки Мускулс было поручено связаться с Вито по поводу неожиданного гостя.

— Да, мистер Тоскани. У меня есть прямой доступ к трансляции с камер видеонаблюдения на случай, если вы захотите проверить ее, — он передал Нико свой телефон.

Остановившись в дверях, Нико посмотрел короткое видео с Мией. Мадонна. Почему, черт возьми, она так одета? Каждый чертов мужчина в баре наблюдал за ее танцем в этих ботинках на шнуровке, в этом коротеньком платье и в этих сексуальных чулках, которые просто умоляли любого следовать за ними под ее юбку, чтобы посмотреть, где они заканчиваются.

Он смотрел, как она танцует на сцене возле бара, на ее тело, двигающееся в такт музыке. Она была более возбуждающей, чем едва одетые девушки гоу-гоу, танцующие до изнеможения на стойке рядом с ней. Возможно, дело было в корсете ее платья, который поднял ее грудь неприлично высоко и подчеркнул узость ее талии и объем бедер? Или дело было в тех гребаных чулках, которые обнажали часть ее ног? Или дело было в силе ее характера, которую отражал ее наряд — она знала, чего хотела, и ей было плевать на все, что кто-либо думал.

Она посмотрела вверх, прямо в камеру. Танцуя в кругу, заставляя его полностью понять, чего ему не хватало. Ее коротенькая юбочка задралась настолько, что стала видна часть ее ягодицы. Она должна была знать, что он смотрит. Она должна была знать, что произойдет после того, как она продемонстрировала ему то, чего он не должен был видеть.

Что-то, чего он хотел.

Что-то, что должно было быть у него. Сегодня ночью.

* * *

— Мне нравятся твои чулки.

— Спасибо, — Мия улыбнулась симпатичному мужчине в поло и свободных брюках, танцующему напротив неё.

— И твоя юбка, — он неуклюже двигался под музыку, выглядя, как чей-то папаша, забывший ритм, хотя на вид ему было не больше двадцати пяти.

— Спасибо.

— Меня зовут Ричард, — выдавил он. — Ничего, если я потанцую с тобой? — он дернулся, как зомби, и Мия рассмеялась.

— Ничего.

После четырёх шотов водки, двух партий в крэпс, Май Тая и неудачной игры в Колесо Фортуны, Мия была готова к какому-нибудь действию. Даже если бы ей подвернулся представитель синих воротничков, носящий на груди изображение маленького пони, она бы воспользовалась этим случаем. Девушка уже несколько часов назад оставила попытки увидеть в толпе Нико.

— А ещё мне нравятся твои ботинки. Не многие девушки одеваются как ты, — он поправил свои не очень длинные брюки. Когда ритм музыки замедлился, Мия посмотрела в другую сторону. Ей стало интересно, что он подумает, если она скажет ему, что он танцует с дочерью мафиози, которая проводит свои дни, взламывая компьютеры.

Мужчина приблизился к ней и обнял, все ещё пытаясь попасть в ритм. Мия прислонилась своей щекой к его шероховатой хлопковой рубашке. От него пахло холодом и свежестью с лёгким привкусом мыла и лосьона после бритья. Он был мил. Был джентльменом. На его ботинках была бахрома, а рубашка была отлично проглажена. Это был тот самый человек, с которым ей следовало бы быть, если она не желала получить выстрел в голову от своего отца, которого заботила лишь её ценность как товара для сделки. Вовсе не таинственный, опасно соблазнительный мафиози с яростным взглядом, который овладел ею так быстро, что она, забыв все запреты, позволила ему пальцем довести её до оргазма прямо на лестничной клетке перед дверью своего офиса.

Её кожу начало тепло покалывать. Нико смотрит на неё? Сопротивляясь желанию посмотреть вокруг, девушка плотнее прижалась к Ричарду. Раз Нико не соизволил покинуть свой кабинет, ему будет, на что посмотреть. Между ним и Мией существовала какая-то химия, которую девушка никак не могла понять. И хотя Мия боялась открыться такому властному и могущественному мужчине, показать свою уязвимость, которую она так долго прятала, она твёрдо решила исследовать эту связь между ними. И если Нико не появится, то, несомненно, этот высокий блондин с кисточками на одежде будет рад занять его место в постели Мии этой ночью.

Руки Ричарда опустились на её ягодицы, и в душе девушки разгорелась надежда, что эта ночь закончится не так плохо, как ожидалось.

— Не возражаешь?

Мия на мгновение лишилась дара речи: впервые мужчина спросил у неё, не возражает ли она против того, чтобы он прилюдно сжимал её попу. Но если это не заставит Нико появиться, то ничто не сможет.

— Сожми сильнее.

Он рассмеялся и сжал её сильнее, мотая девушку в разные стороны до тех пор, пока она не подумала, что её уже укачивает.

Мия поискала глазами статичный объект, на который она могла бы смотреть, чтобы избавиться от тошноты, но вместо этого её взгляд нашёл рассерженного мафиози.

Нико.

От волнения у неё закружилась голова. В последний раз она чувствовала такое, когда старшеклассник, в которого она была влюблена, пришёл посмотреть на ее футбольный матч.

Однако в отличие от старшеклассника, который после пригласил её на свидание, Нико не улыбался.

Он внимательно изучал её тело скрупулезным и жадным взглядом. Этот жаркий взгляд задержался на открытом участке кожи между верхним краем её чулок и нижним краем её юбки.

Проклятье. Нико был, пожалуй, самым захватывающим мужчиной в баре, самым красивым из всех мужчин, которых Мия когда-либо видела. Он был одет как всегда безукоризненно: идеально сидящий на нем чёрный костюм и синий шёлковый галстук. Однако его тёмные волосы были слегка взъерошены, и казалось, они молили о том, чтобы быть причесанными. Это маленькое несовершенство напоминало о дикой натуре, скрывающейся под обликом человека, о существовании хищника, который следил за девушкой своими голодными глазами.

Его колючий взгляд упал на руки на ягодицах Мии.

Ах. Небольшой просчёт. Ей никак не хотелось, чтобы рубашка этого милого парня была запачкана кровью.

— Прошу прощения, — она мягко отстранила руки Ричарда от своего тела. — Мой парень сейчас будет тут, — она направила его внимание на барную стойку. — Но моя подруга Джулс сегодня одна и не против с кем-нибудь замутить этой ночью. Она вон там, за баром, с розовой прядкой волос. И спасибо за танец.

Не дожидаясь его ответа, она толкнула его в сторону Джулс и обернулась как раз, когда море танцующих расступилось из-за двух крупных вышибал, появившихся из ниоткуда. Нико занял место, только что освобожденное новым другом Мии.

— Che cazzo fai (итал. — какого хрена ты тут творишь)?

Она удивлённо изогнула бровь, услышав бранные слова. Он вообще осознавал, что говорил по-итальянски и как сексуально звучат ругательства на языке любви?

— Танцую.

— Уже нет, — он обхватил её своими руками и притянул ближе, соединяя её тело со своим. Его бедра двигались так гладко в такт с песней «Unsteady» XAmbassador-а, что казалось, что он сливается с ритмом. Мия почувствовала, как желание заурчало в её влагалище.

— Может, мне хотелось провести конец этого вечера с Ричардом? — она обвила руками его шею. — Он был очень мил.

— Ты бы его живьём съела, — фыркнул Нико.

— Ты ничего обо мне не знаешь, — возмущённо ответила она. Почему у неё не может быть милого парня типа Ричарда? Они могли бы смотреть фильмы, гулять в парке, построить домик с белым заборчиком, завести детей…

Потому что она принадлежала Мафии, и Мафия не отпустила бы её.

— Я знаю все, что хочу знать о тебе, — прошептал Нико ей на ухо, касаясь губами её чувствительной кожи. — Я знаю, что ты вечно попадаешь в опасные ситуации. Я знаю, что ты не боишься рисковать, иначе ты не была бы сейчас в моём казино. Я знаю, что мужчина вроде этого наскучил бы тебе.

Она дрожала, упиваясь его глубоким звучным голосом. Её трусики намокли от вожделения, и она была абсолютно уверена, что не Ричард с его зомбиподобным танцем и мешковатыми брюками был причиной этому. Абсолютно.

Их взгляды встретились. Его глаза были такими тёмными, что казались почти чёрными. Мия жадно втянула в себя воздух, отчаянно нуждаясь во вздохе. Она не знала, был ли тому причиной алкоголь в её крови, тяжёлый бит, темнота вокруг них или то, что казалось, будто они одни, несмотря на море людей вокруг, но она чувствовала себя пробужденной рядом с Нико, настолько живой, насколько она ещё никогда не была с момента смерти Дэнни. Это было пьянящее, затягивающее чувство, и чем больше она его ощущала — тем больше желала.

— Вообще-то я пришла из-за твоей системы безопасности.

— Ложь, — он надавил ляжкой на пространство между её ног. — Ты пришла, чтобы увидеть меня.

— Я не могу получить доступ к системе без тебя, так что да, я пришла, чтобы увидеть тебя.

Они уже не танцевали, но их тела все ещё двигались, терлись друг о друга, он держал её за ягодицу и шептал на ухо.

— Ты хочешь меня. Я чувствую твою влагу у моей ноги, жар твоего тела. Я чую твоё возбуждение, красавица.

Она действительно хотела его. И, судя по его эрекции, он тоже хотел её. Зачем же играть в игры? Она рисковала, ведя свой бизнес, почему бы ей не рискнуть и в личной жизни?

— И что ты собираешься с этим сделать?

— Господи, ты проверяешь границы моего терпения? — он сжал в руке её волосы, потянув голову девушки назад. — Я скажу тебе, что собираюсь сделать. Сегодня ночью я отымею тебя как плохую девочку, которой ты и являешься. Ты узнаешь, кому ты принадлежишь. Твой голос будет хриплым от крика удовольствия. И когда мы кончим, ты будешь умолять меня о продолжении.

Мия пыталась удержать последний отъезжающий поезд, который непременно должен был разбиться: желание сорвать с Нико одежду прямо посреди бара. Он сегодня был другим. Диким. Неудержимым. Без излишеств.

— Я хотела сказать тебе, что твой пароль не надёжный, — она равно вздохнула, борясь с собственным желанием. — Он действительно должен состоять из букв верхнего и нижнего регистра, символов и цифр.

— К черту пароль, — он зарылся носом в её волосы, пробежал властной рукой изгибу её бедра. — Тот, кто взламывает мою систему, крадёт у меня. Тот, кто крадёт у меня — умирает.

— Что ж, тогда я должна просто оставить это Мистеру Боссу Мафии?

Его рука скользнула под её платье, чтобы пробежать по внутренней стороне её бедра.

— Если ты продолжить говорить о деле, то я найду, чем занять этот умный рот.

Она мягко простонала, и его глаза сверкнули страстным огнём.

— Все в порядке, красавица. Скажи мне, как сильно ты хочешь меня, и я дам тебе то, чего ты жаждешь.

— Кажется, ты начинаешь командовать мной. Мне не понравилось то, что ты сделал в моем офисе.

— Я защитил тебя, — под покровом платья его палец сдвинул намокший хлопок её трусиков в сторону, пока он прижимал её к себе, закрывая от посторонних глаз. — Я всегда буду тебя защищать. И ты будешь ненавидеть то, как сильно тебе будет это нравиться. Теперь повернись, и я вставлю свой палец в твою горячую и важную вагину и отымею прямо здесь, на танцполе.

Так как «нет» не казался возможным ответом, она развернулась и уставилась на толпу, вздымающуюся перед ними, словно волны. Нико прижал её к себе, её спину к торсу, его руки были на её талии, сжимали её живот. Он не потерял ритм, и они до сих пор покачивались из стороны в сторону, Нико вращал своими бёдрами рядом с ней так, как это делают в развратно-сексуальных фильмах, которые девушка видела только на большом экране.

— Хорошая девочка, — он наклонился к ней и стал нанизывать цепочку из поцелуев по чувствительному изгибу её шеи. Мия потеряла себя в ощущениях — бой басов отдавался вибрацией в её теле, сладкий след алкоголя струился по её венам, она чувствовала энергию толпы, танцующей на празднике, которым и являлся Вегас, и тепло, которое исходило от прижимающегося к ней Нико.

— Я не девочка.

— Да, это так. Ты женщина. Моя женщина, — он захватил её волосы своей рукой и потянул в сторону, открывая её шею для эротического укуса. Дрожь пробежала по её телу. К черту отца. К черту её семью. Никто не сможет запретить ей взять то, что она хочет, а хочет она этого мужчину. Врага. Тёмного, опасного и чрезвычайно изысканного.

Она повернулась в его руках и её грудь оказалась возле его, её возбужденные соски пульсировали. Нико схватил её за попу и прижал к себе. Она таяла перед его обжигающим взглядом. Облизав свои губы, он наклонился так, чтобы она чувствовала тепло его дыхания на своих губах, пока он был так близко, она должна была лишь немного приподняться, чтобы дотронуться до него губами.

— Мы уходим, — пробормотал он, оттягивая момент, когда их губы должны были встретиться.

— Хорошо. Идём, — она уткнулась носом в его шею, вдохнула свежий запах его одеколона. — Думаю, ты подготовил для меня комнату. Давай используем её.

— Нет, — он скрежетнул зубами, бережно убрав её руки от своих очень тугих ягодиц. — Я приглашаю тебя на ужин.

Она озадаченно сморщила лоб.

— Не нужно меня угощать вином и кормить ужином. Я бы очень хотела сейчас подняться наверх, сорвать с нас одежду и продолжить то, что мы начали.

— Ты заслуживаешь большего, — он взял её под руку и повёл через толпу. — Но не обманывайся, красавица. Я собираюсь сам получить удовольствие от того, как возьму тебя сегодня ночью.

Глава 13

— Рад видеть вас, мистер Тоскани, лучший столик в нашем заведении готов для вас и вашей гостьи, — Ленни распахнул дверь, и Мия вслед за Нико вошли в «Иль Таволино».

Бдительный, как и всегда, Нико окинул взглядом остальных посетителей, пока Ленни вёл их к столику. Прятал ли тот парень в рубашке для боулинга под столом оружие? Собирался ли тот человек в костюме, направляющийся в уборную, вытащить из-под пиджака пистолет? Были ли те ребята в спортивных куртках, которые болтали возле бара, здесь не случайно или же они просто зашли перекусить после тренировки?

Ленни усадил их напротив сцены, а Большой Джо занял столик чуть дальше. Он был вторыми глазами Нико, и он доверял ему охранять вход в здание.

— Что мы сегодня будем есть, Ленни? — он отмахнулся от предложенного ему меню.

Ленни сделал несколько предложений, которые Нико проигнорировал.

— Знаешь, что? Я скажу тебе, что мы закажем. Приготовь мне прошуто, антипасто, капоната, поленту с горгонзолой, курицу масала, а когда мы закончим с этим, принеси немного кефали в луковом соусе. Что насчёт этого?

— Отлично, сэр.

Мия прерывисто кашлянула, и он поймал её хмурый взгляд. Он заказал много еды. Этого мало?

Взгляд Ленни метнулся сначала к Мие и назад к Нико. Он выглядел сильно сконфуженным, будто был зажат между молотом и наковальней.

— Что-нибудь ещё, мистер Тоскани?

Какого черта?!

— Тебе непонятно что-то из того, что я сказал?

Мия издала раздраженный звук и взяла в руку стакан воды, так сильно сжимая его, что костяшки её пальцев побелели. Что-то шевельнулось на задворках сознания Нико, но до того, как он смог понять, что это, Ленни попятился, склоняясь в раболепном поклоне.

— Прошу прощения. Я сейчас же принесу вам ваш заказ.

— Раньше у меня не было проблем с Ленни, — он потянулся за рукой Мии, но девушка отодвинула её.

То ощущение в его сознании стало уколом предупреждения. Проклятье. Разумеется, не всем нравится кефаль.

— Тебе не нравится еда? Я скажу Ленни приготовить что-то другое.

— Она мне нравится, — сказала девушка надорванным голосом. — Но я бы предпочла, чтобы меня для начала спросили.

Спросили? Всегда заказывал еду он. Он был мужчиной. Это было его работой. А женщины едят то, что едят мужчины, потому что мужчины знают, какая еда вкусная. Ей нужно было понять, что, когда речь заходит о защите и обеспечении, он здесь главный.

— Я му…

Она подняла руку, перебивая его.

— Не продолжай. Просто. Не. Продолжай.

Он почувствовал легкий укол сожаления, что не спросил ее мнения, тем более из-за ее осторожности в проявлении неуважение к нему в присутствии Ленни. Учитывая ее взгляды на расширение прав и возможностей женщин, ее сдержанность была подарком неизмеримой ценности.

— В следующий раз, красавица, скажешь, что ты хочешь.

Будет следующий раз? Хотел ли он ввязываться в это дело, когда над его головой все еще висела помолвка со Скоццари? Единственное возможное будущее, которое у них могло быть, это будущее, в котором Мия станет его любовницей.

Нико почувствовал странное напряжение в груди при мысли о том, что он позволит Мие пройти через то, через что прошла его мать. Да, была любовь, но также было много ревности, печали и боли. А что, если у них будет сын? Неужели он действительно хотел бы, чтобы ребенок носил клеймо, которое носил он, вырастая бастардом в культуре, где брак был священной связью? Ничто не давалось Нико легко. Ему пришлось бороться за то немногое уважение, которое он заслужил. И все, чего он достиг, имело свою цену.

— Это место удивительное, — Мия указала на фотографии, которые висели на ближайших стенах — классические гравюры эпохи расцвета Лас-Вегаса, «танцовщицы пятидесятых», «Крысиная стая шестидесятых» (прим. пер. — команда деятелей американского шоу-бизнеса 1950-х и 1960-х годов, которая группировалась вокруг Хамфри Богарта и его супруги Лорен Бэколл), «Синатра», «Либераче» (прим. пер. — американский пианист, певец и шоумен), и классические отели «Фламинго» и «Ривьера».

— Такими были те дни, — сказал Нико, благодарный ей за попытку сгладить то, что могло бы стать неожиданным концом вечера. — Великие имена. Великие дела. Все отели старались превзойти друг друга. Деньги текли рекой. Всем заправляла мафия.

— Тебе действительно нравятся все старое. Это твой ресторан?

— У меня частичный интерес.

— Думаю, скоро будет полный интерес, — Она рассмеялась, и тени исчезли с ее лица. — Я знаю, как работает этот частичный интерес. Было бы обидно, если бы он сошёл на нет.

— Я защищаю все, что мне принадлежит, — он взял ее за подбородок, и провел большим пальцем по изгибу ее щеки. — Все.

Мия долго смотрела на него, потом наклонила голову и потерлась щекой о его ладонь.

Прощена.

Он почувствовал, как внутри него что-то развернулось, и жидкое тепло затопило его тело, распространяясь в пальцы рук и ног.

— Так ты любитель истории?

— Просто Вегаса, — Нико неохотно отпустил ее, когда подошел официант, чтобы наполнить их стаканы водой. — Идея создать что-то из ничего, этот невероятный город посреди пустыни… я бы хотел быть частью этого, — он колебался, не желая больше делиться, но никто никогда не проявлял особого интереса к его тайной страсти.

— Мой отец возненавидел бы все это. Он был очень практичным человеком. Очень традиционный. Очень предан семье и бизнесу. Он был НьюЙоркцем. Быть посланным сюда, чтобы создать группировку в Лас-Вегасе, было для него наказанием. Он сказал, что единственное хорошее, что из этого вышло, это то, что он встретил мою мать.

— Его любовницу?

— Да, — он отпил глоток ледяной воды и почувствовал, как по венам пробежала прохлада.

— Это было тяжело для нее. Они любили друг друга, но у него никогда не было шанса жениться на ней. Ее семье нечего было предложить. И, конечно же, браки Коза Ностры вечны, поэтому не было никакой возможности развестись, как только он женился на моей мачехе, — он осушил остаток стакана, пытаясь ледяным ожогом снять остроту горьких воспоминаний.

— Я построил казино в память о своей матери. Она была Вегас-танцовщицей в одном из шоу, она любила петь и танцевать, игру в азартные игры и вечеринки. Управление чисто. Достойное. В честь ее. Если бы я мог сделать это для семьи, я бы сделал.

— Ты хочешь, чтобы семья была достойной?

— А какой бастард не хотел бы?

— Нико… — она придвинулась к нему поближе, и успокаивающим жестом погладила его по волосам, который облегчил боль, которую он никогда не осознавал в своем сердце.

— Любовь не стоит боли, — сказал он.

— Любовь создала тебя, — она прижалась к его щеке поцелуем, когда прошептала ему в ухо: — Угрожающе восхитительный, сексуальный, красивый босс мафии.

Если бы любовь была хоть немного похожа на то, что он чувствовал сейчас, он смог бы справиться с Тони, семьей, Фальцони и даже гребаными сицилийцами со связанными за спиной руками. Он сможет долететь до гребаной Луны, нырнуть на дно океана, поймать звезду и вернуть ее на землю. Почувствует ли он то же самое к своей сицилийской невесте? Он давно смирился с браком без любви, но никогда не понимал, что он может потерять.

В груди у него заурчало от удовольствия.

— Для тебя мистер Босс-мафии.

— Я слышала, что боссы мафии любят соблазнять дерзких хакеров, — она бросила на него соблазнительный взгляд сквозь завесу ресниц.

Он скользнул рукой под скатерть, чтобы погладить ее обнаженную кожу под юбкой.

— Я думал, это ты меня соблазняешь, — пробормотал он. — Приходить в мое казино в этих гребаных горячих чулках, в платье, которое просто умоляет мужчину снять его, танцуешь, как будто занимаешься сексом, позволяешь другому мужчине прикасаться к тебе… Ты должна была предугадать, что я не могу остаться в стороне.

— Значит, мы двое такие.

Долгое мгновение он не двигался. Если у него и были какие-то сомнения относительно причины ее появления в казино сегодня вечером, то теперь их не было.

— А почему костюм? — она протянула руку и ослабила его галстук.

— Костюм идет вместе с бизнесом.

— Так вот в чем причина? — она нагло развязала узел и расстегнула первую пуговицу на его рубашке. — Бизнес значит?

Это всегда было связано с бизнесом. А точнее местью. Желанием снова сделать его семью сильной. Но она делала это чертовски трудным, одаривая его долгими испытующими взглядами, дыша глубоко, чтобы он не мог не заметить, как ее грудь поднимается и напрягается под тугим лифом платья, облизывая губы, чтобы он мог наблюдать за движением ее маленького розового язычка и представлять, как ее сочный рот обхватывает его член.

— Нет ничего делового в том, что я хочу сделать с тобой прямо сейчас, — прорычал он.

— Значит, я во власти безжалостного, похотливого босса мафии? — она стянула с его шеи галстук и бросила его на свои колени в приглашении, от которого он не смог отказаться. Не было ничего, что он не сделал бы для нее в этот момент. Он был целиком и полностью в ее власти.

— Безжалостного? — спросил он, пытаясь взять себя в руки, и это его ничуть не позабавило.

Ее щеки вспыхнули восхитительным румянцем.

— Я знаю про твою репутацию.

— В бизнесе или в постели?

— Я видела, что ты делал для бизнеса, — она расстегнула две следующие пуговицы его рубашки и провела пальцами по бьющемуся пульсу на его шее. — Я жажду увидеть, что ты сможешь сделать в постели.

* * *

Обратный отсчет в секс-тайме с похотливым боссом мафии пошел.

Пять минут: Нико выдергивает Мию из кабинки, не обращая внимания на то, как задирается ее платье, когда она скользит по мягкой плюшевой поверхности сиденья.

Четыре минуты тридцать секунд: Нико зовет Ленни и говорит ему, что он воспользуется кабинетом Ленни. Приказывает Ленни держать еду теплой, а напитки холодными. Выхватывает у него ключ.

Три минуты тридцать секунд: Большой Джо отчаянно звонит охранникам, расположенным вокруг ресторана, и говорит им охранять задний коридор и офисную зону.

Три минуты: Нико наполовину тащит, наполовину несет Мию через ресторан в задний коридор, а Большой Джо бежит за ними. Люди спешат убраться с дороги Нико. Мия бормочет извинения и отговорки — больной родственник, смерть в семье, автомобильная авария, медицинский вопрос, срочная необходимость сорвать одежду и заняться горячим, диким сексом. Нет. Подождите. Это лишнее.

Две минуты: Нико отпирает дверь офиса и дергает Мию внутрь. Короткая пауза, чтобы сказать большому Джо стоять на страже и не беспокоить Нико, пока кто-то не умрет, и даже тогда, только если это касается кого-то из семьи.

Одна минута тридцать секунд: Нико захлопывает и запирает дверь. Толкает Мию к стене. Прижимается к ней всем телом и целует так сильно, что у нее перехватывает дыхание.

Тридцать секунд: Нико залезает под платье Мии и срывает с нее трусики. Мия поздравляет себя с тем, что не надела свои удобные хлопковые трусы.

Двадцать секунд: Нико дергает за шнурки, удерживая лиф платья закрытым, перекидывает бретельки через руки Мии. Платье падает на грязный пол. Нико рычит от удовольствия, помогая ей выйти из него.

Десять секунд: бюстгальтер откинут. Нико велит Мии оставить чулки и обувь. Мия догадывается, что это не потому, что он беспокоится о поле, который выглядит так, будто его никогда не мыли.

Пять секунд: Нико говорит:

— Раздвинь ноги для меня, Белла.

Наконец-то.

Одна секунда: Нико делает долгое неторопливое изучение обнаженного тела Мии, заставляя ее перегреваться. Глаза широко распахиваются, когда он замечает ее татуировку.

Пауза в секс-тайме.

— Мадонна, — Нико выдохнул это слово, и внезапная паника пробежала по телу Мии. Теперь она была готова. Теперь она была влажной. Сейчас она хотела его.

— На хрен. Насмотришься потом, — она потянулась к его поясу.

— Нет, — Нико схватил ее за запястье и отвел руку. Свободной рукой он провел по изящным линиям татуировки на ее боку, спускаясь к розовым лепесткам, покрывавшим ее бедро.

— Насколько далеко она у тебя тянется?

Она полуобернулась, чтобы показать ему изящный узор из цветов, который тянулся от ее ребер, вниз по боку и через бедро, где последние несколько лоз заканчивались рядом с ее холмиком.

— Прекрасно, — пробормотал он.

— Эти цветы — тигровые лилии, — она покраснела, слегка смущенная его пристальным взглядом.

— Это единственный цветок, который будет продолжать расти в вазе после того, как его срежут. Значение тигровых лилий, которые мне больше всего понравились, было таково: «Я хочу, чтобы ты любил меня», — она опустила голову и пожала плечами. — Они как бы суммируют все мои эмоциональные проблемы, появившиеся в такой семье, в которой я выросла. Они дают мне надежду.

Нико нежно поцеловал каждый цветок, спускаясь вниз по ее бедру.

— Если бы мне пришлось сорвать для тебя цветок, это был бы он. Смелый, красивый и дикий.

Ее возбуждение немного спало до бьющего пульса, и она снова повернулась, чтобы показать ему оставшуюся татуировку, чтобы он больше не отвлекался. Она начала водить пальцами по правому бедру.

— Это моя самая любимая.

— Очень красивая, — он изучал замысловатый узор, который извивался по передней части ее бедра, ниже того места, где должны были быть трусики, и вниз по бедру, переплетаясь с розовыми бабочками, розами и шипами со словами «Люби меня такой, какая я есть», написанными чернилами сверху.

— Ты многое прячешь под одеждой, — он присел перед ней на корточки, провел по крылу бабочки своим теплым, влажным языком, тем самым посылая восхитительную дрожь по ее спине.

— Ну, я не могу иметь никаких татуировок там, где мог бы увидеть мой отец, иначе он убил бы меня. Это все мое. То, что он никогда не сможет отнять. Все мои секреты, которые увидеть можешь только ты.

— Ты само произведение искусства. Я мог бы смотреть на твое невероятное тело часами, — он поцеловал ее в живот, а в ответ она провела пальцами по его мягким, густым волосам.

— Ты мог бы делать часами и другие вещи с моим телом, — она с надеждой приподняла бровь, воодушевленная неприкрытым желанием на его лице. Если он в ближайшее время не даст ей то, что ей нужно, ей придется взять дело в свои руки.

— Ты даже не представляешь, — он мрачно усмехнулся.

Одним плавным движением он встал и прижал ее к себе, схватив одной рукой попку, а другой за голову, удерживая на месте для страстного, порочного поцелуя.

Она ахнула, когда его зубы прикусили ее губу. В тот же миг грязный офис без окон с запахом дрожжей и несвежего жира исчезли под потоком такой сильной потребности, из-за чего она бесстыдно прижалась бедрами к твердому гребню его члена.

— Если ты продолжишь работать этой киской против меня, у меня не будет выбора, кроме как трахнуть тебя настолько сильно, что все в ресторане узнают об этом. Двумя легкими шагами своих длинных ног он принес ее к столу. Одним лишь движением своей сильной руки он очистил его от карандашей, ручек и бумаг.

— Ты будешь очень хорошо знакома с этим столом, потому что каждый раз, когда я сижу в своем кабинете, я думаю о том, как чертовски сексуально ты выглядела в ту ночь, когда мы поймали тебя в казино, как я был тверд, когда ты стояла у меня между ног, как я хотел, чтобы ты стояла передо мной голая, с обнаженной киской, умоляя меня заставить тебя кончить.

— Я думала, что ты будешь думать о том, как бы я не отрезала тебе яйца своим ножом.

Он фыркнул от смеха, укладывая ее на холодную твердую поверхность и ставя на край ее туфли.

— Ты хотела меня. Так же, как хочешь сейчас. Раздвинь ноги. Покажи мне, какая ты влажная для меня. Покажи мне, где ты хочешь мой член.

Как высокомерно.

В ответ ее пронзил восхитительный трепет вызова, и она соединила ноги вместе, вызывая его на толчок, вызывая его на дерзость, побуждая его показать насколько далеко он зайдет, как он на самом деле опасен.

— Ты действительно хочешь поиграть в эту игру? — он наклонился вперед и поцеловал ее, нежно, глубоко, давая ей почувствовать вкус силы, которую он так крепко держал на привязи.

— Я суровый мужчина, и хочу взять тебя жестко, грубо, и собираюсь хотеть от тебя то, что может быть трудно дать. Но со мной ты в безопасности. Понимаешь?

Безопасность. Она не предполагала, что именно в этих словах она так нуждалась, и что именно они развязали узел в ее груди. Раньше она никогда не чувствовала себя в безопасности. Не тогда, когда она была во власти своего отца.

— Да, — она обхватила его лицо ладонями и ответила на поцелуй, широко расставив ноги.

— Очень хорошо, красавица, — он развернул кресло и уселся перед ней, раздвинув ее ноги еще шире. — Ты здесь такая же сладкая, как и сверху?

— Что ты собираешься делать? — от предвкушения ее голос был хриплым и мягким. Конечно, она знала, что он собирается сделать, но она никогда не была с мужчиной, который доставил бы ей такое удовольствие, не имела ни малейшего представления о своей роли в этом процессе или о том, как оно могло чувствоваться.

— Я попробую твою сладкую киску, а потом заставлю тебя кончить так много раз, что ты будешь умолять, — он провел толстым пальцем по ее складкам. — Умолять о моем члене.

Он был таким властным, таким уверенным во всем, что делал. Она облизнула губы, запустила руки в его мягкие волосы, так и повиснув, чтобы не упасть.

Нико издал низкое удовлетворенное рычание, покрывая поцелуями мягкие кудри, покрывающие ее холмик. Она застонала, приподняла бедра для большего, но он двинулся вниз к внутренней стороне ее бедер, чередуя поцелуи бабочки и маленькие укусы по ее коже, пока он не достиг чувствительной складки в верхней части ее бедра. Она вздрогнула, тело напряглось от предвкушения, но она не была готова к расплавленной волне жара, которая пронеслась по ее телу, когда он подарил ей длинный, сочный поцелуй.

— Боже. Нико. Пожалуйста, — она потянула его за волосы, пытаясь затащить туда, куда хотела, — единственная часть ее тела, которую не пробовал его язык.

— Мия, — в его голосе прозвучало предостережение, и она отпустила его, сжав руки в кулаки, и пытаясь думать, о чем угодно, кроме боли между ног.

Он шире раздвинул ее бедра и провел подушечками больших пальцев по ее половым губам, широко раздвигая их.

Из ее горла вырвался стон. Она никогда не понимала, насколько чувствительной может быть эта область, а ноги сильно дрожали от сильного прилива желания.

— Руки за голову. Держись за край стола.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — запротестовала она.

— Ты хочешь все контролировать. Доверься мне, красотка. Отпусти меня, и я поймаю тебя, когда ты упадешь.

Ну, это не было похоже на связывание рук, хотя мысль о том, чтобы быть полностью ограниченной, послала дрожь страха через ее тело. Мия подняла руки и обхватила ими край стола, от этого ее спина выгнулась дугой над деревянной поверхностью.

— Очень хорошо.

Сначала нежно, а потом с большим нажимом, его горячий, влажный язык прошелся по чувствительным краям ее половых губ и обвел клитор.

— О, Боже, — Мия выгнулась еще больше, чтобы получить больше, и Нико положил одну руку ей на бедра, сдерживая на месте.

— Лежи спокойно и возьми то, что я хочу тебе дать.

Она изо всех сил старалась не шевелиться, пока он глубоко погружал в нее два пальца, чередуя нежные облизывания с твердыми толчками, жесткие посасывания с легкими скольжениями. Она закрыла глаза и сосредоточилась на мягком прикосновении его волос к чувствительной коже внутренней стороны бедер, на остром краю стола под пальцами, на твердой поверхности, удерживающей ее от погружения в забвение.

— Не останавливайся, — простонала она, извиваясь на столе и сопротивляясь твердому давлению его руки на своем животе. — Не останавливайся.

Он издал рычащий звук, а затем сильно пососал ее клитор и выгнул доверху свои пальцы.

Вихрь ощущений подхватил ее и без предупреждения бросил в кульминационный момент. Она прижалась к нему, прикрыла рот рукой, чтобы заглушить крики, когда наслаждение накатило на нее, как приливная волна, поднимаясь снова и снова с каждым резким движением его рта. Он добавил третий палец и глубоко надавил, сильно нажимая на ее клитор, пока она не кончила снова. И еще раз. И когда она осмелилась попросить еще, он заставил ее кончить так сильно, что она закричала.

— Нико!

— Скажи мне, что тебе нужно.

— Ты мне нужен, — она прерывисто вздохнула. — Мне нужно, чтобы ты был внутри меня.

Он откинулся назад, целуя внутреннюю сторону ее бедер, когда она, дрожа, лежала на столе. Как она могла хотеть кончить снова после того, как она получила оргазмов в этот вечер больше, чем за последний год? Но она все равно желала еще. Она хотела почувствовать его внутри себя. Она хотела чувствовать его твердые мускулы над собой, смотреть, как это великолепное тело входит в нее, как он наслаждается. Но больше всего ей хотелось, чтобы он потерял над собой контроль. Она хотела не только мужчину, но и зверя.

Его руки скользили по ее бокам, обводя виноградные лозы и цветы. Когда он добрался до ее груди, то наклонился над телом и начал лизать и сосать ее соски, пока она не почувствовала, что ее возбуждение снова поднимается.

— Теперь, — она приподнялась на локтях, и он попятился. Боясь, что ей откажут, она дала ему то, что, как она знала, он хотел. — Пожалуйста, Нико.

— Мне нравится слышать, как мой сильный, сексуальный хакер умоляет о моем члене, — он осторожно снял пиджак и галстук, повесил их на стул и встал. Она прикусила губу, когда он снял рубашку и обнажил свою мускулистую грудь, покрытую татуировками.

— Однажды я оближу все твои татуировки, — пробормотала она, ее взгляд упал на его талию, когда он расстегнул ремень.

— Не думаю, что я протяну достаточно долго, чтобы ты успела облизать их все, как только коснешься меня своим маленьким розовым язычком. Я бы быстро поставил тебя на колени, чтобы ты показала мне, что еще может сделать этот рот, что у тебя даже не будет времени сделать вдох, — он спустил свои тонкие шерстяные брюки и боксеры, обнажив свой толстый, внушительный член.

— О, — она испустила вздох предвкушения.

— Господи. Ты испытываешь мою мужскую силу воли, — Нико достал из заднего кармана презерватив и разорвал его. Он сжал свой член в кулак, накачал твердую плоть до тех пор, пока бусинка преякулята не заблестела сверху, и натянул презерватив на гладкую головку.

— Не заставляй меня больше ждать.

Нико приподнял ее лицо и прижался к ней губами, а его язык погрузился глубоко в ее рот.

— Ложись на спину, — прошептал он ей в губы. — Я хочу видеть тебя и эти чертовы сексуальные чулки, когда буду внутри тебя.

Положив твердую руку ей на грудь, он оттолкнул ее назад. Обжигающий жар в его глазах, когда его взгляд скользил по ее телу, одновременно пугал и возбуждал ее. Она не сомневалась, что он будет трахать ее с той же безжалостной силой, с той едва сдерживаемой силой, которая сделала его самым страшным бандитом в городе.

Дрожь пробежала по ее спине, и Нико наклонился вперед, провел губами по напряженной линии ее шеи.

— Шшш.

— Я так сильно хочу тебя, — она тихо застонала. — Я такая влажная. Никогда я настолько сильно не чувствовала потребность в мужчине.

Обхватив руками ее лодыжки, он широко развел ее ноги.

— Для тебя не существует никаких мужчин. Не в прошлом, не сейчас, ни в будущем. Есть только я, и я собираюсь трахнуть тебя так сильно, что ты никогда не забудешь. Ты будешь чувствовать меня несколько дней, красавица, внутри и снаружи.

— Мне нравятся твои грязные разговоры, — она выгнула спину, прислонившись к жесткому столу, наклонила бедра, так отчаянно желая почувствовать его внутри себя, что ей было все равно, как он отреагирует на ее вызов.

— Но ты слишком много болтаешь.

Будто достигнув предела своего контроля, он притянул ее к себе навстречу мощному толчку своих бедер, погружаясь в нее, из-за чего его тело все больше напряглось.

Мия задохнулась, пытаясь приспособиться к его толстому, твердому члену, от восхитительной наполненности, связи, которую она чувствовала, когда он толкался глубже в ее тело.

— Если бы я знал, как хорошо ты чувствуешься, как горячо, влажно и тесно в твоей киске, как много ты сможешь принять от меня, я бы никогда не позволил тебе выйти из моего офиса в казино, — он оперся на стол и начал трахать ее жесткими, молниеносными движениями. Его бедра двигались вперед и назад, мощные мускулы напрягались каждый раз, когда он двигался вперед, а его член все ближе и ближе подводил ее к краю.

— Может быть, мне следовало исполнить свою угрозу той ночью, — ее голос был хриплым, полным желания.

— Одно прикосновение, и ты была бы моей. Ты моя, Мия. Если я найду тебя с другим мужчиной, его крики долгие годы будут эхом отдаваться в пустыне, — он вздрогнул, будто борясь за контроль. С гортанным стоном он закинул ее ногу себе на плечо и вошел еще глубже.

— Кончи для меня, — он скользнул пальцем по ее клитору, и оргазм разорвал ее тело, раскаленный добела взрыв удовольствия, который опалил ее душу. Нико вбивался в нее, вытягивая оргазм, пока он не напрягся и не застонал, его член выплескивал свое освобождение глубоко внутри нее.

Он рухнул на нее, перенеся свой вес на локти.

— Ты чертовски сексуальна, — он уткнулся носом в ее шею и прикусил его ухо. Все еще ошеломленная самым грубым сексом, который у нее когда-либо был, она напряглась, и он отстранился.

— Я сделал тебе больно?

— Нет, — она провела рукой по его спине, чувствуя, как мощные мускулы вздрагивают под ее прикосновением. Трудно было поверить, что она только что трахнулась с умником после стольких лет попыток дистанцироваться от толпы. Он был высокомерным и властным, безжалостным и жестоким, и все же она видела в нем другую сторону — человека, стоящего за гангстером, который защищал, заботился и был глубоко увлечен тем, что значило для него больше всего.

Она не чувствовала стыда, перед своей женской стороной, когда была с ним, потому что он уважал ее и ценил ее силу. Он заставил ее желать то, чего она никогда не позволяла себе желать прежде, чем освободит ту часть себя, которую похоронила со смертью Денни. Она видела себя рядом с ним — человеком, которому не угрожало ни то, кем она была, ни то, что она делала. Мужчина, который может контролировать, но не ее. Мужчина, который мог бы защитить ее. Человек, который не боялся ее семьи.

— Если бы в ту ночь ты сказал мне, когда я вошла в твое казино, что мы закончим здесь вот так, я бы назвала тебя сумасшедшим.

— Я не мог решить той ночью, чего хочу больше, — сказал он, целуя ее в висок. — Тебя голую на моем столе или связанную для приманки твоего отца.

Чувство вины пронзило ее, когда он упомянул ее отца, приводя ее в чувство. Что бы он сделал, если бы она сказала ему, что Данте был тем, кто нажал на курок? Как она могла продолжать в том же духе, если скрывала от него то, что он счел бы предательством?

Нико помог ей подняться и повернулся, чтобы избавиться от презерватива. Тем временем Мия соскочила со стола и натянула одежду. К тому времени, как она закончила, Нико оделся и вернулся к своему безупречному состоянию.

— Что же нам теперь делать? — она запихнула свои порванные трусики в сумочку, внезапно осознав, как опрометчиво поступила. Что бы сделал ее отец, если бы узнал, что она связалась с врагом? А может, он уже знал.

— Мы сделаем то, что делают все итальянцы, когда их ждет еда, — Нико распахнул дверь. — Мы едим.

Глава 14

Бен припарковал машину и выключил двигатель. До его незапланированной встречи с Джеком оставалось еще четыре часа. Джек не объяснил причину изменения даты встречи, но Бен надеялся, что это как-то связано с окончанием задания. За все годы работы под прикрытием в мафии он никогда не видел такого безумия, который происходил сейчас. Могли пострадать люди. Хорошие люди. Люди, о которых он заботился.

Пока он не присоединится к новой банде, он будет сидеть в квартире с ревущим телевизором и пивом в руке перед встречей с Джеком. Он собственноручно напишет отчет обо всех преступлениях, свидетелем которых он стал, с мучительными подробностями, перечисляя имена, места и описания — все, что может помочь окружному прокурору в большом деле, которое, казалось, никогда не сдвинется с мертвой точки. Но сегодня вечером он был не в настроении. Он не был в настроении уже два гребаных года.

Он уважал своего босса. Восхищаться им. Он был предан, честен и защищал свою семью, банду и людей на своей территории. Но сейчас он был рассеян. А это означало, что он не прислушивался к грохоту бури. А буря надвигалась, и в этом не было никаких сомнений. У Бена были друзья, которые передавали ему информацию, которую мафия никогда не могла получить. Обрывки информации от других полицейских под прикрытием говорили ему, что назревает что-то серьезное. Хорошо, что Бен прикрывал своего босса. Он просто должен был найти способ донести до него необходимость включится обратно в работу, иначе он потеряет больше, чем свое сердце.

Его собственное сердце болело, потому что завтра должен был состояться один из его дней с Дейзи. Но когда босс позвонил ему и сказал, что утром у него караул, он не смог отказать. Сегодня он тоже весь день дежурил. Но теперь было уже поздно, слишком поздно. Но, может быть, он мог бы зайти и пожелать ей спокойной ночи. Хорошенько обнять. Может быть, она даже еще не спит. По пятницам Джинджер всегда устраивала вечеринки.

Через полчаса он подъехал к дому Джинджер. В доме горел свет, а из окон доносилась музыка. У Дейзи не было ни малейшего шанса под это заснуть. Он постучал, но, когда никто не ответил, толкнул дверь и вошел внутрь.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — Джинджер подняла глаза от дивана, невнятно произнося слова, когда Бен вошел в гостиную. Ее рубашка была задрана на шею, грудь была обнаженной, а ноги укрыты одеялом. Ее волосы были безумно спутаны, а глаза были расширены так широко, что казались черными. Игла лежала на ковре рядом с пустой банкой из-под пива, и Бен подавил желание закричать, чтобы не потревожить Дейзи.

— Ты что, колешься, когда наша маленькая девочка в доме? Господи, Джинджер. Прикройся. Посмотри на себя. Что, черт возьми, случилось с той милой девушкой, которую я встретил в баре семь лет назад?

— Гейб спас меня от тяжелого материнства, — Джинджер опустила рубашку и затянулась сигаретой. — Тебе стоит научится иногда держать удар. Он вышел на качественный товар. Возможно, это поможет тебе вытащить палку из своей гребаной задницы. И вообще, какого черта ты здесь делаешь? И сколько сейчас времени, черт возьми?

— Я здесь только для того, чтобы пожелать спокойной ночи, — Бен отвернулся, чувствуя тошноту. Он должен был прекратить это ради Дейзи. Джинджер была бомбой замедленного действия. И Гейб тоже…

— Бен, — Гейб остановился в коридоре прямо перед дверью Дейзи. На нем не было ничего, кроме пары спортивных штанов, свободно обтягивающих узкие бедра, а его фигура была четко очерчена тонким материалом. Он был весь в татуировках, с подтянутыми грудными мышцами, о таком теле мечтал каждый мужчина, если бы у него было десять галлонов протеинового порошка, постоянный запас стероидов и никакой работы, чтобы он мог проводить двенадцать часов в день в тренажерном зале.

Бен нахмурился, когда Гейб не сразу убрался с его пути.

— Я здесь, чтобы увидеть Дейзи.

— У нее был тяжелый день, — Гейб покрутил шеей, заставляя ее треснуть. — Она совсем вымоталась.

Каждый волосок на затылке Бена встал дыбом, каждое нервное окончание вспыхнуло предупреждением, каждый инстинкт, который десять лет поддерживал его жизнь в организации, которая убьет его, если узнают, что он полицейский, кричал об опасности.

— Убирайся с моего пути.

Гейб ухмыльнулся и отступил в сторону, заставив Бена протиснуться мимо него, чтобы открыть дверь.

— Мы просто рассказывали друг другу сказку на ночь. Это наш ежевечерний ритуал, так как ее папы нет дома.

Пальцы Бена сжались и разжались, повиснув рядом с пистолетом, который он держал в кобуре. Он представил себе, как вытаскивает его и втыкает ствол в горло Гейба, прижимая его к стене, как это делали его приятели по банде с каждым, кто выводил их из себя. Но Бен не мог переступить эту черту. Даже думая, что он работает под прикрытием, он все равно оставался офицером закона. Он не мог избить кого-то из-за ухмылки.

— Держись, мать твою, подальше от Дейзи.

— Довольно трудно, раз уж мы живем вместе. Я, Джинджер и твоя хорошенькая маленькая девочка.

Уходи. Уходи. Гейб подначивал его, и он не мог рисковать и ввязываться в драку. Если Джинджер позвонит в полицию и его арестуют, он рискует потерять свое прикрытие, потому что Джеку придется прийти и опознать его, для освобождения. У каждой мафиозной семьи были свои копы. Кто-нибудь обязательно расскажет об этом его боссу. Его отвезут на прогулку, и он никогда не вернется. Его босс никогда не терпел воров, предателей и крыс. У него была репутация человека безжалостного к тем, кто ему не нравился, и заботливого к тем, кто находился под его опекой. Если Бен попросит своего босса об одолжении для Дейзи, Гейб не доживет до следующего восхода солнца.

Бен вошел в темную комнату и закрыл за собой дверь. Он был полицейским и должен был следовать правилам, а правила не позволяли просить помощи у мафии.

— Дейзи?

Дейзи вскочила с кровати и бросилась в его объятия с такой силой, что Бен отшатнулся к двери.

— Привет, милая, — он поцеловал ее в лоб. — Я пришел пожелать тебе спокойной ночи.

Она крепко сжала его, прижимаясь к нему своим худым телом, и впиваясь пальцами в его спину.

Это предостерегающее покалывание вернулось, и он заставил себя сделать глубокий вдох.

— Ты в порядке? Что-нибудь случилось?

— Я хочу уйти отсюда, — прошептала она.

— Ладно, — Бен погладил ее по голове, стараясь не показывать своего беспокойства. Когда он приезжал к ней на выходные, она не интересовалась тем, что они обычно делали вместе. Она не хотела играть в парке, ходить за мороженым или тусоваться в торговом центре, катаясь на аттракционах и покупая блестящие украшения и одежду. Вместо этого она прижималась к нему, держа за руку, пока они шли. Когда он садился, она сворачивалась калачиком у него на коленях и обнимала его за плечи. Она даже не хотела разговаривать, а его Дейзи любила поговорить. Но она не была так взволнована, как сейчас.

— Одевайся, и мы уйдем отсюда.

— Пожалуйста, папочка, — ее тело затряслось, и она задрожала в его объятиях. — Забери меня отсюда сейчас же.

Его горло сжалось, и ему пришлось выдавить из себя эти слова.

— Что случилось? Неужели Гейб… — он не мог этого произнести, не хотел слышать, что его самый большой кошмар стал явью, потому что если бы это было так, то не существовало никакого закона, который он не смог нарушить, чтобы отомстить за свою маленькую девочку.

Она покачала головой, и он выдохнул, даже не заметив, что задержал воздух.

— Пожалуйста, — прошептала она.

— Конечно. Мы просто должны надеть на тебя какую-нибудь одежду. И поедем куда-нибудь, — он разжал ее пальцы и оглядел крошечную комнату в поисках одежды.

— Я не хочу никуда ехать. Я просто хочу посидеть с тобой, — по ее щекам потекли слезы, и Бен подумал, что его чертово сердце вот-вот разорвется. Он хотел увезти ее из Вегаса, но, если он уйдет с работы, ему придется заняться защитой свидетелей, а это означало оставить Дейзи здесь, пока он не разберется с вопросами опеки перед отъездом.

— Все, что ты захочешь.

Он нашел какую-то одежду и одел ее, прежде чем вынести из дома. Следующие несколько часов прошли как в тумане. Он взял одноразовый телефон, покатался по городу, пока не нашел безопасное тихое место для парковки с видом на город, и усадил Дейзи к себе на колени. Она слушала вместе с ним радио, пока, наконец, не заснула. Бен осторожно положил ее на заднее сиденье и накрыл своей курткой, прежде чем позвонить Джеку по защищенной линии.

— Я не собираюсь делать это сегодня вечером, — Бен прислонился к машине, глядя на мирный жилой район, раскинувшийся внизу.

— Я не получал от тебя вестей всю неделю, — сказал Джек. — Ты еще не подал те отчеты, о которых обещал. Что, черт возьми, происходит?

— Я очень беспокоюсь, что моя Дейзи остается в доме с Гейбом.

Джек сочувственно пробормотал. У него была жена и две девочки, одна из которых была ровесницей Дейзи.

— Я навел справки по Гейбу. Никакого криминального прошлого. Даже штрафа за парковку нет. У него есть действительные водительские права. Платит налоги. Последняя работа была в качестве бетономешальщика для строительной компании. Никакой текущей занятости. Я наткнулся на препятствие, когда попытался копнуть глубже. Проблема в уровни доступа. Дальше я бессилен.

— Блядь, — Бен стукнул кулаком по стене. — А как насчет социального работника? Может быть, она заходила к ним домой?

— Дейзи находится в самом конце списка, потому что нет никаких свидетельств жестокого обращения — никаких отчетов от врачей, учителей, тренеров или соседей. Они перегружены работой, поэтому у нее низкий приоритет.

— С ней что-то не так, Джек, — Бен провел рукой по лицу. — Она не хотела говорить об этом. И ситуация с бандой становится чертовски неконтролируемой.

— Я не в курсе о ситуации с того времени, как ты перестал подавать отчеты, — отрезал Джек.

Бен напрягся, уверенный в том, что последует дальше.

— За последний год я давал тебе поблажки, потому что знал, каждый день для тебя — это вопрос жизни и смерти, — продолжал Джек. — Но начальство начало беспокоиться, когда услышало о том, что происходит в банде, а мы не слышали об этом в твоих отчетах. Мы беспокоимся о тебе, Бен. Я беспокоюсь.

— Забудь об этом, — он сжал руку в кулак. — Я дал вам более чем достаточно доказательств, чтобы осудить главных боссов, а департамент не предпринял никаких действий. Если бы последний год они не тянули резину, эти ублюдки сидели бы в тюрьме, а их кланы самоуничтожились. Теперь боссы мертвы, и мы начинаем с самого начала. Ты думаешь, у меня есть время писать отчеты? А поскольку я этого не делаю, вы сомневаетесь в моей преданности? Ты говоришь мне, что не можешь помочь моей дочери, хотя причина, по которой она беззащитна, заключается в том, что я потратил десять лет своей жизни на это задание! Да пошли вы.

— Мы тебя вытаскиваем, — говорит Джек. — Мы думаем, что ты слишком глубоко увяз, и вся эта история с Дейзи ставит под угрозу твою способность выполнять работу. Наши недавние разговоры по большей части касались нее, чем твоей работы. Ты подвергаешь риску себя и расследование.

— Эта история с Дейзи? — Бен подавил желание разбить свой телефон о ближайший камень. — Мне кажется, в доме что-то происходит. Она напугана, Джек. Это не «чепуха». Это преступление. Это то, что мы должны делать. Защищать гражданское население. Защитить мою дочь.

Джек вздохнул.

— Я знаю, что ты не хочешь этого слышать, но, возможно, ты слишком остро реагируешь. Ты плохо соображаешь. Это была напряженная ситуация, и мы в действительности не рассматривали последствия той резни в Винченцо. Наш психолог считает, что ты просто проецируешь на Дейзи свою тревогу. В конце концов, Гейб здесь уже давно, а у тебя не было никаких забот с Дейзи, пока это не произошло.

Если бы Джек сделал это предложение несколько недель назад, Бен воспользовался появившимся шансом. Он сам этого хотел. Хотел уйти. Но теперь, когда это было предложено, он понял, что это совсем не то, чего хотел, и не верил, что позволит Джеку это сделать.

— А как насчет Дейзи?

— Она не может остаться с тобой из-за ордера на опеку. Единственный возможный выход, также взять Джинджер, но я думаю, этого не произойдет.

— Ни за что, — он не мог находиться рядом с Джинджер и десять минут, не говоря уже о большем.

— Значит, Дейзи придется остаться в своем нынешнем положении…

— Нет, — он еле сдерживался, чтобы не разбудить спящую в машине дочь. — Ни в коем случае.

Он услышал, как Джек раздраженно вздохнул.

— Ну и что тогда? Ты остаешься. Дейзи не может остаться с тобой, потому что это будет считаться похищением ребенка. А что ты предлагаешь?

— Я получу этот гребаный судебный ордер, — он смотрел на город, в который приехал после того, как покинул приемную семью, и его глупая подростковая голова была полна мечтаний о том, как он расправится с толпой. — Я буду держать голову опущенной, и делать свою работу. Я буду звонить тебе десять гребаных раз в неделю, если захочешь. Я, блядь, буду писать чертовы рапорты. А ты тем временем будешь еще больше настаивать на том, чтобы социальные службы пришли к Дейзи. Когда Дейзи снова будет моей, ты вытащишь меня. А пока я разберусь с Гейбом.

— Ты разберешься с Гейбом? — голос Джека резко повысился. — Что, черт возьми, это значит?

— Это значит, что я собираюсь выяснить, что происходит, и, если этот ублюдок каким-то образом навредит моей девочке, улицы будут красными от его крови.

— Господи Иисусе! — воскликнул Джек. — Мы же полицейские, Бен. Мы не занимаемся самосудом. Я дам тебе две недели, чтобы разобраться в себе, и попробую получить ордер на опеку, и все будет кончено.

— Не загоняй меня в угол, когда моя маленькая девочка рискует, — предупредил он. — Если ты так беспокоишься обо мне, скажи этому гребаному департаменту, чтобы он подергал за кое-какие ниточки в суде.

— Я передам твое сообщение, но ты принимаешь неверное решение, — сказал Джек. — Ты слишком глубоко увяз, Бен. Ты мыслишь, как гангстер, говоришь, как гангстер, черт возьми, ты ведешь себя, как чертов гангстер.

Бен выключил телефон и проверил, как там Дейзи, все еще спящая в машине. Джек был неправ, упуская из виду преимущества мафиозного самосуда. Не было никакой администрации или бюрократии, чтобы пройти через это. Никаких судебных разбирательств или прав потерпевших. Там был ублюдок, который напугал его девочку. И еще была пуля, которая должна была пробить ему голову.

Попадет ли он в тюрьму, если нажмет на курок? Или же он станет мафиози?

Глава 15

— Твой отец хочет видеть тебя.

Мия оторвалась от терминала в компьютерной лаборатории общественного центра. Она только что вошла в свой субботний класс программирования. В дверном проеме стоял Рев, заполняя пространство своим накачанным телом. Ее пульс скаканул на ступеньку выше. Обычно отец вызывал ее по телефону. Рев был его главным охранником, которому было поручено охранять Данте. То, что ее отец отстранил его от обязанностей телохранителя, чтобы прийти и забрать ее, свидетельствовало о том, что это была одна из тех встреч, на которой она присутствовать не хотела.

— У меня урок.

Он подошел к ней, лениво пиная стулья, словно они были камешками. Он был одет в толстовку с оторванными рукавами, чтобы демонстрировать массивные бицепсы, и разорванной тканью на груди, показывающую татуировку револьвера.

— Он хочет видеть тебя сейчас.

Мия открыла веб-браузер, краем глаза наблюдая за Ревом. Она пришла пораньше, чтобы организовать занятия, а в образовательном крыле общественного центра в субботу утром было не так уж много народу.

— «Сейчас», должно быть спустя два часа, когда я закончу.

Когда веб-браузер наконец открылся, она быстро вошла в свою личную электронную почту, а затем замерла. Что же она делает? Кому она собиралась написать? Ее вызывали в кабинет отца десятки раз, но она ни разу не просила о помощи. Она в одиночку выдерживала все виды бурь, перенесла множество побоев и всегда умудрялась выжить.

— Сейчас — значит сейчас.

Но это был другой тип шторма. Во-первых, здесь был Рев, и было ясно, что он не примет «нет» в качестве ответа. Во-вторых, ей все еще не отчитались за то, что случилось с Вулфом. В-третьих, она была неосторожна вчера вечером, выходя на публику с Нико. И в-четвертых, если кто-то и наблюдал за тем, как он высаживал ее у дома, то, без сомнения, это выглядело больше чем деловое партнерство. По крайней мере, он не принял ее приглашения войти…

— А если я откажусь?

И вообще, кому она могла написать? Джулс не сможет ей помочь. А как же Нико? У нее не было другого способа связаться с ним, кроме как через казино, хотя она была уверена, что он прыгнет в свою машину и сразу же помчится в общественный центр, если решит, что она в опасности. Даже мысль о том, что кто-то прикроет ей спину, заставляла ее чувствовать себя сильнее. Но просить его о помощи означало бы только обострить войну между семьями. Кровопролития и так было достаточно.

— Тогда, я вынесу тебя отсюда, и мне придется обхватить руками твое прелестное соблазнительное тело.

Он двигался к ней медленным, ровным шагом, как будто не боялся, что она может убежать.

— Это может привлечь нежелательное внимание. Особенно если я закричу.

Она быстро отправила Джулс электронное письмо с просьбой как можно скорее приехать в центр, чтобы взять на себя руководство классом, и добавила в конце небольшую записку о том, что ее тащат в дом родителей. Как запоздалая мысль, она добавила испуганный смайлик и нажала отправить как раз перед тем, как мясистая лапа Рева сжала ее руку.

— Ты не сделаешь этого, потому что я не думаю, что ты хочешь, чтобы Дон Кордано злился на тебя больше, чем сейчас. У него в кабинете Кэт и Данте, и он уже битый час на них злится, — он выдернул ее из кресла. — Он использует Кэт вместо тебя.

Мия в ужасе уставилась на него.

— Он обидел Кэт?

Лицо Рева стало жестким.

— Да. Не очень-то приятно было это видеть. И услышать. Но это была не моя вина.

— Я уже иду, — она схватила сумочку, но замерла, услышав стук в дверь.

— Все в порядке, мэм? — в комнату вошел Большой Джо.

Мия сдержала улыбку. Нико имел в виду именно то, что говорил, когда обещал обеспечить ее безопасность.

— Да, спасибо. Мне просто… нужно идти домой. Это… семейные обстоятельства.

Взгляд Большого Джо метнулся к Реву, его глаза на мгновение расширились, а затем лицо стало бесстрастным, превратившись в бесстрастную маску.

— Кого мы здесь видим? — Рев неловко усмехнулся. — Теперь у нас копы накрывают компьютерные классы с маленькими девочками?

— Копы? — Мия перевела взгляд с Большого Джо на Рева и обратно. — Он не полицейский. Он… — она замолчала, думая о том, насколько хуже будет неминуемое избиение, если Рев скажет ее отцу о Нико, что кто-то из его банды присматривает за ней.

— А… — она хмуро посмотрела на большого Джо, желая, чтобы он заполнил пробел.

— Просто отец хочет записать свою девочку на занятия, — быстро сказал Большой Джо.

Окей. Она могла это использовать, хотя напряжение в комнате было настолько сильным, что она могла разрезать его ножом. Очевидно, они знали друг друга, но почему Рев решил, что он полицейский?

— Сколько лет вашей дочери?

— Шесть.

Глаза Большого Джо не отрывались от Рева, пока он говорил, и она не могла решить, страх ли она увидела в их синих глубинах или гнев.

— Эти занятия для девочек с девяти до тринадцати лет, но, если вы запишетесь в регистратуре, я попрошу их позвонить вам, если заинтересуюсь преподавать для младших детей.

— Конечно, — Большой Джо дернул подбородком в сторону Рева. — Так вы знаете этого парня?

— Он работает на моего отца. Он здесь, чтобы проводить меня домой, так что мне придется отменить сегодняшнее занятие, иначе я бы сама записала вас.

Большой Джо нахмурился, и она поняла, что он пытается согласовать свои инструкции по обеспечению ее безопасности с тем фактом, что она почти призналась, что ее заставляют уйти.

— Все в порядке, — заверила она его, опасаясь, что Рев начнет задавать вопросы об их неловком разговоре. — Вы можете пойти… записать свою маленькую девочку.

— Нашу девочку, — Рев ухмыльнулся. — У нее теперь два папы.

Мия почти чувствовала, как волны гнева накатывают на Большого Джо. Что, черт возьми, происходит? Рев явно не знал, что Большой Джо был в команде Нико, потому что обычно, если два солдата из враждующих семей сталкивались друг с другом, происходила какая-нибудь драка. Но между ними, очевидно, была какая-то связь, и замечание Рева о копе не давало ей покоя. Неужели Нико в опасности?

— У нее один отец, — выплюнул Большой Джо. — И он, блядь, держит тебя на мушке.

Рев рассмеялся, наклонил голову из стороны в сторону и хрустнул шеей — привычка, которая действительно начинала раздражать Мию.

— У тебя на меня ничего нет. И что, черт возьми, ты будешь делать, если это случится? Выпишешь мне штраф за парковку?

— Почему ты думаешь, что он полицейский?

Хотя Мия ненавидела Рева и не имела ни малейшего желания вступать с ним в какие-либо разговоры, она должна была задать этот вопрос. Если Большой Джо не тот, за кого его принимает Нико, или он какой-то коп под прикрытием, она должна знать, и не только ради Нико, но и ради себя самой. Знание — это сила, и такая информация могла бы купить ей некоторые очень важные услуги.

— Потому что так и есть, — Рев пожал плечами.

Большой Джо прерывисто вздохнул, и его взгляд стал жестким, все его тело было так напряжено, что Мия подумала, что он сейчас взорвется. Она никогда не видела эту сторону обычного приветливого и покладистого Большого Джо. Но потом она начала сомневаться, знает ли она его вообще.

— Мэм, — стиснув зубы, он повернулся и пошел по коридору.

Мия посмотрела на Рева, его глаза были отстраненными и задумчивыми.

— Мне просто нужно рассказать ему кое-что о курсе. Я сейчас вернусь.

Она протиснулась мимо него, но не успела дойти до двери, как он выхватил у нее сумочку.

— Небольшая страховка, — он держал сумочку вне досягаемости. — Не то чтобы мне это было нужно. На каждом входе у меня стоят ребята. Я ни за что не вернусь к Дону Кордано с пустыми руками.

Раздраженно фыркнув, Мия побежала по коридору вслед за большим Джо.

— Подожди, — она догнала его у стойки администратора. — Почему он думает, что ты полицейский?

Большой Джо повернулся, быстро пряча лицо.

— Я не хотел, чтобы моя бывшая знала, чем я на самом деле зарабатываю на жизнь, — он пожал плечами. — Она не умеет держать язык за зубами, если ты понимаешь, что я имею в виду. И я не хотел, чтобы эта жизнь коснулась моей маленькой девочки. Так что да, я придумал историю о том, что был полицейским. Это был хороший способ объяснить странные часы работы и почему я не мог всегда быть рядом. Потом моя бывшая связалась с этим неудачником, и я не видел смысла изменить историю. Я решил, что чем меньше они будут знать обо мне, тем лучше. Похоже, это был хороший выбор, потому что я не знал, что он был одним из нас, и частью банды твоего отца.

Напряжение Мии спало.

— Я на секунду забеспокоилась, подумав, что ты коп под прикрытием и собираешься прикончить Нико и его команду.

— Нет, мэм. Нико и его команде нечего меня бояться.

А может, и нет. Но она страдала от многих лет жестокого обращения, развив способность читать мельчайшие нюансы выражений, как вопрос выживания. Большой Джо произнес все нужные слова, но биение пульса на его шее и холодный взгляд человека, которого она знала, как хорошего парня-гангстера, рассказывали другую историю, которую она раскроет, как только у нее появится шанс.

* * *

— Нико, ты и твои мальчики будете есть?

Нонна (итал. — бабушка, прим. переводчика) Мария встретила Нико, Луку и Фрэнки у дверей своего скромного дома. Как всегда, ее седые волосы были собраны сзади в пучок, а поношенный красный фартук туго обтягивал пышный живот.

— Конечно. Но я не просил использовать ваш дом для встречи, только чтобы вы накормили нас.

Нико расцеловал бабушку в обе щеки и последовал за ней на кухню, где все было заставлено кастрюлями, едой, тарелками и посудой, а воздух густо пахнул томатным соусом и пармезаном.

— Это такая мелочь, — его Нонна покачала головой. — Ты слишком худой. Вспомни своего дядю Санто, прежде чем он ушел. Он всегда хорошо питался.

Санто слишком хорошо питался, и ему приходилось полагаться на Тони в вопросах дисциплины и принуждения. Напротив, Нико оставался в форме и мог постоять за себя в любом бою. Отец учил его, что лидер, который может физически доминировать, более эффективен, чем лидер, который должен полагаться на других, чтобы навязать свою волю.

После обязательной проверки блюд, приготовленных его бабушкой, он направился в отделанную дубовыми панелями столовую, где его уже ждали мужчины. С выцветшими обоями семидесятых годов и богато украшенная деревянной мебелью, привезенной из Италии его Нонне покойным дедом более пятидесяти лет назад, столовая была сердцем дома его бабушки и местом, где велись все семейные дела.

Нико ждал две недели, прежде чем попросить о встрече с Тони, чтобы обсудить наследование семьи из уважения к смерти Санто и травмам Тони. Складывающиеся отношения с Мией заставляли его переосмыслить свои обязательства по отношению к браку со Скоццари, и он нуждался в уверенности, по крайней мере, в одной области своей жизни.

Тони еще не сделал официального заявления ни о поддержке, ни о вызове, и, хотя Нико подозревал, что Тони не уйдет, ему нужно было услышать это из его уст, чтобы спланировать свою политическую стратегию на будущее. Если Тони решит бросить ему вызов, Нико понадобится поддержка семьи Скоццари, чтобы дать отпор. Если он этого не сделает, Нико сможет отомстить за своего отца, не нуждаясь в поддержке Нью-Йоркских боссов, хотя его развивающиеся отношения с Мией добавляли непредвиденное осложнение, которое он до конца не решил.

После обычных пяти минут поцелуев и приветствий мужчины сели за стол. Слева сидел Тони, Чарли Нейлс и Поли Лукас, могущественный главарь из банды Санто. Лука и Фрэнки сидели справа. Как приемный сын Нонны Марии и глава ее дома, Нико сидел во главе стола и наслаждался небольшим моментом удовольствия, когда Тони хмурился.

Нико перебирал блюдо за блюдом, включая кростини, лазанью, фаршированный перец, пикату из телятины, ризотто и пирог с рикоттой, а Нонна Мария хлопотала над его плечом, уговаривая взять еще. Разговор шел о нейтральных вещах — политике, семье, городской инфраструктуре и случайных сплетнях, но в воздухе висело напряжение. Бизнес никогда не обсуждался, пока еда не была съедена, и с количеством еды на столе, праздная болтовня продолжалась долгое время.

— Рад видеть, что ты поправляешься, — сказал Нико Тони, доедая последний кусок канноли. Когда дело касалось десертов его Нонны, Нико давал слабину.

— Пуля в плече и еще одна возле сердца, но я все еще в строю, — Тони выпятил грудь. — Этому ублюдку предстоит долгая и мучительная смерть, когда мы его поймаем. Три босса. Ты можешь себе представить, у кого хватило бы наглости сделать что-то подобное?

— Албанцам, — Нико откинулся на спинку стула. — Они вторгаются на нашу территорию. Я каждый день посылаю людей, чтобы разобраться с ними, но как только мы тушим один пожар, они начинают другой.

— У моей банды тоже с ними проблемы, — признался Тони. — Но как только мы заключим союз с Кордано, у нас будет возможность поставить их на место.

Нико замер.

— Какой союз?

— Я разговаривал с Доном Кордано с тех пор, как он вернулся домой из больницы, — Тони ухмыльнулся.

— Нас связывают узы пулевых ранений. Он говорит, что его семья будет поддерживать соглашение, заключенное с моим отцом, чтобы соединить две семьи через брак. Я планирую жениться на Мие Кордано после соответствующего периода траура по моему отцу, — его темные глаза с вызовом сверкнули. — Я думаю, что она должна быть дикой в постели под этой сумасшедшей одеждой. Но это только сделает ее укрощение более забавным. Ей нужна твердая рука, и я тот, кто ей это предоставит.

Каждый мускул в теле Нико напрягся, и он так крепко сжал кулаки под столом, что ногти впились в кожу.

— Что-то не так? — Тони наклонился вперед, поигрывая ножом рядом с тарелкой. — Ты расстроен, что тебе понадобится новый консультант по кибербезопасности или что я заберу твою чертову игрушку?

Сначала он воткнул нож в стол, и тот задрожал.

— Или, может быть, ты разочарован тем, что я стану новым боссом семьи Тоскани? Ты не посмеешь бросить мне вызов, когда у меня есть поддержка семьи Кордано.

Чарли Нейлс и Поли рассмеялись. Сердце Нико глухо застучало в груди, когда мощный коктейль собственнического и защитного гнева хлынул по его венам. Он не удивился, что Тони знает о нем и Мии. Все члены мафии шпионили друг за другом. Но согласилась ли Мия на это? Неужели она искала его в казино в пятницу вечером, чтобы трахнуть в последний раз, зная, что собирается выйти замуж за его кузена?

Нико не любил Тони, но верил в святость брака, по крайней мере, когда дело касалось женщин. Хотя мужчины могли иметь любовниц, женщины должны были хранить верность своим мужьям с момента помолвки и до самой смерти. Она искала его в казино из искреннего интереса, или он должен был стать прощальной гулянкой?

— А что Дон Кордано получает взамен? — Нико изо всех сил старался говорить спокойно и ровно. — Это все делается лишь для того, чтобы он мог спокойно спать по ночам?

Этот союз означал бы конец вендетты Нико против Дона Кордано. Ему будет отказано в мести в интересах мира между семьями. Тони знал, что он забирает то единственное, ради чего Нико жил с тех пор, как умер его отец.

— Это касается только меня и Дона Кордано, — Тони ухмыльнулся. — Но я скажу тебе, что для него это имеет достаточно большую ценность, так как он согласился связать нас со своими ключевыми поставщиками лекарств. Последние несколько лет я пытался загнать рынок героина в угол, но у Дона Кордано есть недостающая часть — связи с крупнейшим мексиканским картелем, и как только я с ними разберусь, Кордано нам больше не понадобятся.

— Ты собираешься захватить территорию Кордано? Ты не хочешь закончить войну, правда? — желудок Нико скрутило узлом. — Ты хочешь еще большего кровопролития. Еще больше смертей. Еще больше гангстеров в тюрьме. Вот что произойдет, когда ты начнешь заниматься наркотиками. Мой отец верил в это. Его отец верил в это. Посмотри, что произошло в Нью-Йорке. Каждая семья, которая была связана с наркотиками, распалась. Наркотики привлекают федералов. Они привлекают уличные банды и картели, которые не живут по кодексу чести и не имеют никаких проблем с лишением жизни гражданских лиц. Я старался привнести в семью уважение. Твои амбиции уничтожат ее.

— Мои амбиции снова сделают нашу семью великой, — Тони стукнул кулаком по столу. — И союз с Кордано гарантирует, что у меня будет достаточно сил, чтобы это осуществить.

Тони ничего не знал о браке отца Нико с семьей Скоццари на Сицилии. Если Тони женится на Мии, то сицилийская невеста Нико будет единственным способом спасти семью от неминуемой гибели. Благодаря союзу со Скоццари, Нико сможет отомстить за смерть своего отца и всех тосканцев, павших от рук солдат Кордано во время войны.

Нико вытащил из кармана ручку и повертел ее над большим пальцем. Он должен был отбросить личные чувства, как это сделал его отец. Хотя папа любил мать Нико, но свою семью он любил больше. Он женился на своей жене ради могущественного союза, который пришел вместе с союзом, и он не стал бы рисковать безопасностью семьи, даже ради женщины своего сердца.

Всю свою жизнь Нико хотел быть похожим на своего отца — человеком чести и уважения, бескорыстным и преданным семье, человеком, чья кровь текла сквозь пальцы Нико, когда проклятые Кордано выстрелили ему в спину.

Долг или желание?

Уничтожение или месть?

* * *

— Мия, — мама открыла дверь, одетая в траурное черное платье из уважения к павшим боссам. Многие жены мафиози носили черное все время, чтобы почтить память братьев, кузенов, мужей или отцов, погибших в бесконечных войнах за власть. — Так приятно видеть тебя так скоро снова.

— Серьезно, мама? — Мия протиснулась мимо матери в холл, а Рев направился в кабинет отца.

— Ты действительно думаешь, что я здесь для светского визита? Рев притянул меня сюда против моей воли. Он сказал мне, что папа обидел Кэт. Где она сейчас?

— Они ждут тебя в кабинете твоего отца, — мать Мии с трудом сглотнула и обернула золотой браслет вокруг запястья. Мия вспомнила тот вечер, когда отец подарил браслет маме, похвалив ее как хорошую жену. Только позже она узнала, что мама видела его с любовницей, но выполнила свой долг и держала рот на замке.

Мия уставилась на браслет.

— Насколько все плохо?

Ее мать никогда не нервничала, не потела и не проявляла ни малейшего интереса к тому, что говорил человек. Она довела до совершенства внешний вид фарфоровой куклы, хотя внутри у нее все было разбито.

— Твой отец очень нервничает, — мама слабо улыбнулась ей. — Он еще не оправился от ран, а бедняга Данте что-то напутал с этим дело, ты же знаешь, он плохо разбирается в цифрах, и мы потеряли нашего советника.

— Вулф мертв?

— Боюсь, что так. Его тело нашли сегодня утром.

Мия почувствовала, как по ее венам пробежал холодок. Неужели Нико действительно убил его? Она никогда не видела его таким злым, как тогда, когда Вулф угрожал ей, даже в ту ночь, когда он приставил пистолет к голове ее отца в ресторане. Но была ли она действительно удивлена? Даже она знала о жестокой репутации Нико, почти варварских методах. Ее отец жил в страхе перед Нико в течение многих лет, никогда не выходя из дома без множества телохранителей и держа семью взаперти за высоким проволочным забором.

— И, конечно, тебя видели на публике с Нико Тоскани, что еще больше усугубляет его стресс.

Мия уставилась на мать и посмотрела в коридор. Мама только что честно предупредила ее, что следующие полчаса будут плохими. Очень плохими. Может быть, даже хуже, чем все, что были ранее. Внезапно ее охватило непреодолимое желание попросить о помощи. Но единственный человек, который мог ей помочь, был последним, кто вошел бы в эту дверь.

Нико.

Она открылась ему, и он полюбил ее такой, какая она есть — с ее крашеными черными волосами и татуировками, ее феминистскими гимнами, панк-одеждой и отношением, которое вызывал самый сильный гнев у ее отца. Он интересовался ее работой, уважал ее бизнес и заставлял чувствовать себя одновременно женственной и сильной. Ей было хорошо, когда она была с ним. Как две половинки, ставшие единым целым. Как женщина, которой она должна была стать. Женщина, достаточно сильная, чтобы победить своего отца. Сама.

— Окей, — она глубоко вздохнула и пошла по коридору, а мать последовала за ней. — Я могу это сделать.

— Будь сильной, дорогая.

Мия оглянулась через плечо, когда подошла к двери кабинета отца.

— Я всегда была сильной, мама. Я просто не знаю, будет ли этого достаточно.

Охранник, которого Мия не узнала, впустил ее в кабинет, и она отшатнулась от сильного жара. Отец задернул плотные бархатные шторы и развел огонь в камине. Четверо охранников стояли по стойке «смирно» у окон, еще двое — за его креслом. Он был в своем обычном темном костюме и синем галстуке, его широкое, сердитое лицо было искажено гримасой. Ничто не указывало на то, что он получил опасное для жизни пулевое ранение чуть более двух недель назад, и она задавалась вопросом, насколько серьезно пострадала Кэт, сидящая в кресле перед его столом.

— Папа. Я рада видеть тебя дома. Кэт, ты что…

— Не лги мне, Мия, — отец оборвал ее гневным криком. — Ты воспользовалась моим отсутствием, чтобы снова потаскаться с тосканцем. И к тому времени, когда я закончу с тобой, я уверен, ты уже ничему не будешь рада.

— Я работаю на его компанию, — ну, по крайней мере, он не затягивал с этим. Она напряглась и встретила его взгляд своим собственным.

— Достаточно, — он стукнул кулаком по столу. — Охранник, который пришел с Вулфом в твой офис после того, как ты отказалась от просьбы Данте о помощи, рассказал мне, что произошло. С тобой был Нико Тоскани. Он напал на Вулфа, и теперь он мертв.

— Это было моей работой, — настаивала она.

Боже, о боже. Пожалуйста, не дай Нико убить его.

— И это ты называешь работой? — Данте сократил расстояние между ними и поднял телефон. Она поморщилась, увидев фотографию, на которой они с Нико целовались возле ее дома, и это даже отдаленно не могло быть истолковано как деловитость.

— Все началось с бизнеса, — тихо сказала она.

Покраснев и дрожа от ярости, Данте повернулся к ней.

— Ты предала семью, ради врага. Он хочет, чтобы папа умер.

— Технически, он хочет твоей смерти, — пробормотала она достаточно тихо, чтобы только он мог услышать, раздраженная тем, что Данте осмелился прочитать ей лекцию. Да, она перешла черту, но это была черта ее отца, а не его.

Данте поднял руку, желав ударить ее, и в ней вспыхнул гнев. Если он осмелится прикоснуться к ней, она устроит такой ад, какого он еще никогда не испытывал. Она много лет страдала от жестокого обращения со стороны отца и не собиралась принимать это еще и от него.

— Нет, Данте, — сказал Папа. — Она слишком глупа, чтобы понять, что он использует ее, чтобы добраться до меня. Ударив ее, ты ничему ее не научишь, — он сделал знак Реву и ближайшему к окну охраннику. — Положи Кэт на стол.

— Что? — Мия шагнула к сестре, не заметив, что сзади подошли двое охранников. Они схватили ее за руки, удерживая на месте.

— Ты покончишь с Нико Тоскани, — прорычал папа. — Ты его больше не увидишь. Я обещал тосканцам Корданскую невесту и не хочу, чтобы честь семьи была запятнана тем, что я нарушил свое слово. Ты выйдешь замуж за Тони, как мы и договаривались. И тогда Нико заплатит за то, что он сделал.

— Я не выйду за него замуж.

— О, я думаю, что передумаешь, — отец рассмеялся. — Ты сильная девушка, но у тебя слабое сердце.

— Оставьте ее в покое, — Мия в ужасе смотрела, как Рев и охранник тащат Кэт к большому столу для совещаний, стоящему рядом с кабинетом ее отца.

— Данте, — отец не сводил с нее пристального взгляда. — Сними ремень. Бейте Кэт, пока Мия не передумает.

— Нет! — Мия боролась с охранниками, державшими ее, слишком поздно поняв, почему в комнате так много людей. — Она не имеет к этому никакого отношения. Это только между нами, — она посмотрела на своего брата. — Не делай этого, Данте. Ты можешь отказаться.

— Нет, я не могу, — с мрачной решимостью он расстегнул ремень и стянул его, пока двое охранников прижимали Кэт лицом вниз к столу.

— Данте! — мягкий голос Кэт перешел в рыдание. — Пожалуйста. Нет.

— Сделайте мне больно, — Мия билась в руках охранников, брыкалась и извивалась, чтобы вырваться. — Все, что ты хочешь. Сделай это со мной. Сделать мне больно, — она сопротивлялась, пыталась дотянуться до ножа, но охранники были слишком сильны, их хватка была слишком крепкой.

— В том-то и проблема, — отец откинулся на спинку стула и вздохнул. — Я не могу причинить тебе боль. Никто не может причинить тебе боль. Чем больше я тебя бью, тем сильнее ты становишься. Даже когда я сломал твою гребаную руку, ты собрала свою сумку одной рукой и ушла. Вот я и решил покончить с тобой. Оставить тебя волкам. И что же ты сделала? Ты опозорила семью. Ты раздвинула ноги для человека, который устроил вендетту, стоящую нам многих жизней. Человеку, который хочет убить твоего отца. А когда я попытался покончить с войной, устроить хороший брак, ты отказалась повиноваться. Ты отказался исполнить свой долг перед семьей. Пока я не пригрозил Кэт. Вот тогда я и понял, что причиняю тебе не ту боль.

Он кивнул головой, и Данте хлестнул ремнем по бедрам Кэт, ударив чуть ниже ее цветастой хлопчатобумажной юбки, треск кожи о плоть был резким, как выстрел из пистолета.

Крик Кэт эхом разнесся по комнате, пронзив сердце Мии.

— Нет, — она в ужасе уставилась на Данте. — Данте, не делай этого.

Лицо Данте напряглось, и он отвернулся, но не раньше, чем она увидела темноту в его глазах. Если в ее брате и осталась хоть капля доброты, то теперь она исчезла, уничтоженная точно так же, как ее отец уничтожил очень многих.

Данте бил Кэт снова и снова. Ее крики наполнили комнату, вместе с ее призывами к Мии, матери, и милосердию. Желчь подступила к горлу Мии, гнев, разочарование и ненависть скрутили ее изнутри, но она не могла произнести слова, которые связали бы ее с Тони на всю жизнь, потому что если Кэт теперь была разменной монетой, кто же защитит ее, если Мия уйдет?

— Хватит, — ее отец поднял руку, и Данте опустил ремень, его грудь тяжело вздымалась, а на лбу выступили капельки пота.

— Я надеялся, что до этого не дойдет, но Мия явно нуждается в другой форме убеждения. Рев, дай Данте кочергу из огня.

— Нет, — слово сорвалось с ее губ мучительным шепотом, и она с ужасом увидела, как Рев поднял кочергу.

— Ты и Кэт для меня ничто, — сказал ее отец. — Ничего, кроме собственности, которую я использую, чтобы заключить союз, который увеличит власть и богатство этой семьи и положит конец этой нелепой вендетте, которая длится слишком долго. Как только ты окажешься в руках Тони, ради меня он избавится от Нико, и ты не будешь отвлекаться от своих обязанностей его жены.

Ужас сменился яростью, и она укусила одного из охранников, державших ее. С криком он отпустил ее, и она сумела использовать это отвлечение, чтобы увернуться от второго охранника. Но он был быстр. Прежде чем она успела подойти к Кэт, он схватил ее за волосы. Не обращая внимания на боль, Мия царапалась, вырывалась и брыкалась, пытаясь освободиться. Статуи опрокинулись. Вазы разбились вдребезги. Если ей придется сломать руку, чтобы спасти Кэт, она это сделает. Если она потеряла горсть волос, так тому и быть. И если они убьют ее, по крайней мере, она не будет страдать от боли, наблюдая, как Данте уничтожает единственную хорошую, красивую вещь, оставшуюся в их извращенной, уродливой семье.

— Баста! — крикнул ее отец, и слюна собралась в уголке его рта. — Che cazzo fai? (какого хрена ты делаешь? — итал. прим перев.) Почему ты не прекратишь бороться со мной и не признаешь, что никогда не победишь?

— Потому что это уничтожит Данте так же, как уничтожит Кэт и меня, — она почувствовала, как ее обхватила еще одна пара рук, веревки обвились вокруг ее лодыжек и запястий. — Я сражаюсь, чтобы спасти нас всех.

— Ты опоздала в моем спасении, — губы Данте скривились в усмешке. — Я был уничтожен в ту ночь, когда меня создали.

Рев подул на кочергу, и она загорелась ярко-красным светом.

— Мама! — закричала Кэт и забарабанила по столу. — Мия! Помоги!

— Заткнись, Кэт. Она не придет, — Данте задрал ее розовую футболку. — Ты уже должна была это понять.

— Я сделаю это, — крикнула Мия. — Как тебе будет угодно. Я стану женой Тосканца. У тебя будет свой гребаный союз. Даю тебе слово. Просто отпусти Кэт.

— Отлично, — ее отец жестом велел Реву отдать Данте кочергу.

— Что? — Мия обмякла в руках, которые держали ее. — Нет. Я же сказала, что сделаю это.

— Я хочу убедиться, что ты выполнишь свое обещание, — сказал ее отец. — Потому что, если ты не появишься на свадьбе, это будет наименьшим из ее страданий, — он посмотрел на ее брата. — Сделать его.

— Что с тобой случилось, Данте? — голос Мии был хриплым от поражения, когда он поднял кочергу. — В кого ты превратился?

— Я монстр, каким отец всегда хотел меня видеть.

Он прижал горящую кочергу к пояснице Кэт, и Мия упала на колени, утонув в крике сестры.

Глава 16

Мия разгладила свое ярко-розовое платье от Шанель, поднимаясь по лестнице в частный обеденный зал «Белла Виа», нового ультрасовременного итальянского ресторана на Вест Фламинго Роуд. Ее розовые каблучки мягко постукивали по твердому дереву. Мать подарила ей этот нелепый наряд много лет назад, когда она еще надеялась, что Мия примет свою роль принцессы мафии, но до сегодняшнего вечера Мия даже не вынимала его из сумки. Она слегка пошатнулась на последней ступеньке и, схватившись за перила, обломила один из своих свежевыкрашенных ногтей.

Черт. Она знала, что это ненадолго. Она просто не была создана для моды. Что ж, ей лучше привыкнуть к этому. Если все пойдет по плану, она сделает то, что поклялась никогда не делать — выйдет замуж за мафиози. Но она сделает это на своих собственных условиях.

— Мисс Кордано, — официант в строгом смокинге поклонился, когда она пересекла лестничную площадку. — Вас ожидают.

— Грацие, — Мия выдавила из себя улыбку, молясь, чтобы она не растрескалась от толстого слоя тонального крема, который Джулс наложила на нее перед тем, как покинуть квартиру. Как ее мать носила эти вещи каждый день? В рубашке с высоким воротом, облегающей юбке и обтягивающем жакете она чувствовала себя в ловушке. Если кто-нибудь из головорезов отца найдет ее здесь, она не сможет убежать. Ей придется повеситься на нитке фальшивого жемчуга, который был на ее шее. Сейчас ей почти хотелось повеситься. Хотя внешне она была идеально накрашена, внутри она кричала, отчаянно желая освободиться.

— Все хорошо, все хорошо, все хорошо, — она глубоко вздохнула, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Это было не так уж и важно. Люди все время просили о помощи. Это не означало, что она была слаба, просто она наконец столкнулась с проблемой, которую не могла решить самостоятельно. И она не просила помощи у незнакомца. Она знала Нико. Он ей нравился. Конечно, было немного необычно просить кого-то выйти за тебя замуж после одного свидания, но разве он не сказал, что ему это нравится в ней? И это не преднамеривалось быть навсегда. Только до тех пор, пока Тони не найдет себе другую жену, а она не найдет способ защитить Кэт. Им даже не придется жить вместе. Они могли бы жить своей отдельной жизнью и просто иногда появляться в семье, чтобы их союз выглядел законным. Хотя, как Нико сможет стоять в комнате с ее отцом, и не захочет нажать на курок, она не знала.

— С вами все в порядке, мисс? — официант оглянулся через плечо, и Мия кивнула.

— Да, спасибо. Указывайте дорогу.

Она последовала за ним по коридору и остановилась, когда он открыл дверь. Она оставила Нико сообщение через казино на следующий день после того, как ее отец жестоко заклеймил Кэт. Когда прошло четыре дня, а она не получила от него никаких известий, не видела ни Большого Джо, никого-либо из его банды, припаркованных возле ее офиса или квартиры, она начала беспокоиться. Неужели она была его еще одним завоеванием? Неужели он потерял к ней интерес после того, как получил то, что хотел? К тому времени, когда Вито позвонил и сообщил, что Нико встретится с ней в пятницу, она почти убедила себя, что ее план безнадежен. Но это не означало, что она перестанет пытаться.

Сделав глубокий вдох, она вошла в отдельную столовую. Она выбрала «Белла Виа» за сочетание теплого современного и холодного минимализма. Фабричные мягкие стулья окружали длинные деревенские деревянные столы. Совершенно белые стены контрастировали с полированным деревянным полом, плавно сочетая традиционное и современное. Она надеялась, что Нико все понял.

Войдя в комнату, она впилась в него взглядом. Сегодня на нем был темно-черный костюм, глубокий и блестящий, а галстук — смесь бордового и синего. Он подстригся с тех пор, как она видела его в последний раз, и ей не хватало непослушных прядей, намекающих на дикость, которую он скрывал внутри.

«Я всегда буду держать тебя в безопасности».

Господи, как же она по нему скучала! Желание броситься к нему в объятия и умолять прогнать чудовищ было почти непреодолимым.

Он встал из-за стола, чтобы поздороваться с ней, но она быстро пересекла комнату и протянула ему руку, надеясь задать деловой тон этой встрече.

— Спасибо, что пришел. Я уже начала думать, что ты не хочешь меня больше видеть.

— Был занят, — он посмотрел на ее протянутую руку и нахмурился. — Какого хрена?

Действительно, какого хрена. Ее отец обещал Тоскани Корданскую невесту. И поскольку Тони был не единственным холостяком Тоскани, ей просто нужно было сделать Нико предложение, от которого он не мог отказаться.

— Я тоже рада тебя видеть.

— Это не ты, — он осмотрел ее одежду и сморщил нос.

— Ты так не одеваешься, — он указал на пучек у нее на макушке. — Ты не носишь такие прически.

— Ты так не выглядишь, — он махнул рукой, словно в отчаянии. — Что, черт возьми, происходит?

Сегодня вечером он казался взволнованным, сердитым, не тем Нико, который страстно целовал ее в дверях и шептал ей на ухо всякие сладости.

— У меня есть к тебе предложение, — она села на свое место и вонзила недавно наманикюренные ногти в ладонь. Если это сработает, она должна сохранить вид спокойной, сдержанной деловой женщины, которая пришла обсудить слияние и поглощение, и не позволить ему увидеть потрясенную, отчаявшуюся женщину, у которой не было другого способа спасти свою сестру, кроме как сделать то, что она поклялась никогда не делать.

— Пожалуйста, Нико. Выслушай меня.

Произнесенное имя, казалось, пробилось сквозь его гневное возбуждение, и он занял свое место по другую сторону стола.

— Какое деловое предложение?

Мия сунула руку в портфель и вытащила контракт, который она составила сегодня утром в своем офисе.

— Слияние. Такое, которое будет служить нашим интересам, а также интересам наших семей.

Дрожащей рукой она протянула ему контракт. Нико положил его на стол перед собой, даже не прочитав первую строчку.

— Я не люблю юридический жаргон. Расскажи мне своими словами.

Ее желудок сжался. Было бы намного проще просто сидеть и смотреть, как он читает, но объяснять все это ему в лицо… увидеть отказ, а не услышать его.

Она сложила руки на столе.

— Я знаю, что ты и твой кузен объявили себя исполняющими обязанности главы семьи. Очевидно, что не может быть двух действующих боссов. Я предлагаю тебе способ выйти на первое место. Альянс. Своего рода слияние.

— Тебя послал Дон Кордано?

Она внутренне сжалась при звуке имени отца, воспоминания о воскресном вечере все еще были свежи в ее памяти.

— Нет. Это только между нами.

— Нет ни тебя, ни меня. Я слышала о тебе и Тони. Мои поздравления.

Ах. Так вот почему он не отвечал на ее звонки. Сделав решительный шаг, она сказала:

— Я надеялась, что это будешь ты.

Ее щеки вспыхнули под его пристальным взглядом, и ей пришлось заставить себя встретиться с ним взглядом.

— Ты хочешь выйти замуж за меня? — он ошеломленно уставился на нее.

— Это не должно длиться вечно, — выпалила она. — Только до тех пор, пока все не уляжется. Мой отец придет в ярость, но как только дело будет сделано, он уже ничего не сможет сделать. Мы узаконим наш брак перед Богом, и Нью-Йоркские боссы не одобрят покушения на тебя, потому что альянс положит конец войне. Наш брак также будет выполнять соглашение между семьями — Тосканец женится на Кордано. Ты будешь иметь власть, чтобы обеспечить свое положение в качестве босса своей семьи. Примерно через год, когда наш союз наладится, мы сможем расторгнуть брак и разойтись в разные стороны. У меня нет никакого желания заманивать тебя в ловушку, Нико. Я просто…

Она не могла заставить себя рассказать ему о субботнем вечере. Уроки о том, как держать рот на замке, были вбиты ей в голову с самых ранних лет. Учитывая покровительственный характер Нико, она чувствовала, что он не согласится на союз с ее отцом, если узнает, что он сделал с Кэт — или вообще, если все еще хочет отомстить за отца. Но более того, она не хотела, чтобы он соглашался, из-за жалости к ней, что позже приведет к обиде. Она хотела, чтобы он согласился из-за выгоды, которую он получит — лучший результат в любом деловом соглашении.

Тишина.

— Я могу быть всем, кем должна быть жена мафиози, — она взмахнула рукой над своим болезненно-розовым нарядом, хотя к горлу подступила желчь. — Я училась у лучших. Я могу одеваться, играть роль и брать участие. Я могу быть идеальным украшением, идеальной хозяйкой и идеальной женой. Я могу покрасить волосы в их первоначальный цвет, убрать панковские штучки.

— Я могу научиться готовить и содержать дом в порядке, — она слабо улыбнулась. — Я даже буду слушать Синатру…

Она замолчала, когда он не ответил.

— Нико?

Отчаянная боль образовалась в груди Мии, когда он уставился на нее, его лицо было невыразительной маской. Она обдумала все варианты, и это было лучшее, что она могла придумать. Если он откажется, ей придется забрать Кэт и бежать. Хотя она была технически подкована, она знала, что им негде спрятаться, если мафия действительно хочет их найти. Кэт была молода. Она не заслуживала жизни, полной страха, жизни, в которой постоянно оглядывалась через плечо.

— Прости меня, красавица, — сказал он наконец. — Но я вынужден отказать.

— Но почему? — она не хотела знать, но все же.

— Я помолвлен.

— Оу, — у нее перехватило дыхание. Из всех сценариев, которые она себе представляла, из всех ответов, к которым она готовилась, она даже не подумала, что он может быть с кем-то еще. Но почему бы ему не быть? Он был богат, могущественен, потрясающе красив, обаятелен, защищен и совершенно неотразим. Она была для него всего лишь увлечением, но не более того. Мир выпал у нее из-под ног, и на мгновение она перестала дышать.

— Мне очень жаль. Я даже не думала… я думала, когда ты… когда мы… это было неправильно с моей стороны, — она оттолкнула стул, и ее салфетка упала на пол.

— Я чувствую себя такой дурой. Я имею в виду, что мы не были влюблены или что-то в этом роде, или я думала, что это будет по-настоящему, но я была в отчаянии… моя сестра… мне нужна была помощь, и… конечно, ты не можешь.

— Мия, — на его лице появилось страдальческое выражение, первый намек на то, что он вообще что-то чувствовал к ней.

— Нет. Все нормально. Тебе не нужно больше ничего говорить. Я и так знала, что это плохая идея. Я не хочу выходить замуж за мафиози. Вся моя жизнь была в том, чтобы сбежать от своих мафиозных корней. Я уверена, что за то короткое время, что мы были вместе, я превратила бы твою жизнь в сущий ад, даже если бы она не была настоящей. На самом деле я была бы ужасной женой мафиози. Я не умею готовить. В обычной жизни я неловкая. Я всегда использую не ту вилку за столом. Со мной нелегко жить. Я очень неряшлива, слушаю громкую музыку, странно одеваюсь, ем много нездоровой пищи, и я никогда не завинчиваю крышку на зубной пасте. Но я рада, что ты нашел того, кто действительно хочет такой жизни. Я уверена, что она просто прелесть.

Ее сумка упала с края стула, когда она соскользнула с сиденья. Дрожащей рукой она наклонилась, чтобы поднять его, и слишком быстро поднялась, зацепившись чулком за грубый металлический кант кресла.

Ее лицо пылало, а пульс бился так сильно, что она слышала только бешеный стук собственного сердца.

— Мия. Подожди, — Нико встал, его стул издал пронзительный визг, когда он заскрежетал по полу.

Внезапно чудовищность ситуации накрыла ее с головой, и все начало проясняться. В течение пяти дней она была сосредоточена на этой встрече, надежда придавала ей мужество продолжать бороться. Но теперь ничто не могло удержать ее, никто не мог подхватить ее, когда она падала. Она отступила назад, чтобы уйти, спотыкаясь на неудобных, незнакомых каблуках. Она схватила стул для равновесия и опрокинула его на пол.

Она не собиралась унижаться еще больше, падая лицом в грязь. Она взяла себя в руки, сделала глубокий вдох, повернулась, и вышла за дверь с такой скоростью, что заставило затяжку на чулках перетянуться сзади на бедро.

* * *

Нико нажал на газ своего супербайка «Дукати» и свернул с дороги в сторону парка Фейр Стейт Парк. Извилистые дороги через разноцветные скалы и мимо озера Мид были лучшей частью путешествия. Обычно он ездил на мотоцикле, чтобы расслабиться и отвлечься от всех обязанностей банды, постоянной необходимости отстаивать свою власть, тонкого балансирования между нелегальным и законным бизнесом, риска насилия и еще большего риска быть пойманным. Но сегодня он не видел ничего, кроме асфальта, несущегося ему навстречу, не чувствовал ничего, кроме холодного горного воздуха на своем лице, и не слышал ничего, кроме рева двигателя и стука собственного пульса в ушах.

Он хотел уйти, и все же дорога должна была привести его обратно. Вернуть к обещанию, которое он прошептал, когда умер его отец. Возвратить к наследству, которое оставил ему отец, и к ответственности за семью, которая теперь представляла собой смесь преступления и крови.

От Кадиллака, на котором он ездил, до часов Vacheron Constantin, которые он носил, от костюмов Brioni до итальянских кожаных ботинок — он был всем, чем хотел его видеть отец. И все же в его броне были щели. Маленькие препятствия, которые могла понять только его мать: татуировки на теле, кожаные куртки, ботинки и джинсы, которые он предпочитал носить, байк, на котором он каждую неделю ездил в пустыню в поисках чего-то, о чем он не подозревал, пока в его руки не попала Мия.

Он хотел ее.

Он хотел ее с такой яростью, что у него перехватило дыхание.

Он хотел ее каждой каплей своей ублюдочной крови.

Он хотел, чтобы она была на его байке и в его постели. Он хотел, чтобы она лежала с ним рядом и под ним.

Каково это — иметь рядом с собой женщину, обладающую такой силой? Женщину, которая бросает вызов условностям, прокладывает свой собственный путь и знает, что у нее на уме. Женщину, которая одновременно бросала ему вызов и приводила в ярость, соблазняла и сопротивлялась ему. Женщину, готовую пожертвовать собой ради семьи, отдать себя ему на всю оставшуюся жизнь.

И он сказал «нет».

Разрываясь между выполнением долга перед семьей и исполнением заветного желания, ублюдок во всех отношениях, и он сказал «нет».

Ничто в его жизни не ранило так сильно, когда он смотрел, как она теряет надежду. В его жизни не было ничего, о чем он сожалел бы больше, чем о том, что причинил ей боль.

Что, черт возьми, он должен был сделать?

Он снова и снова прокручивал в голове эту ужасную встречу, и каждый раз к горлу подступала желчь, и чувство вины терзало его душу. Он помнил все в мучительных подробностях — как дрожала ее рука, когда она отдавала ему контракт, обломанные, накрашенные ногти, маску, скрывавшую ее прекрасную кожу, явный дискомфорт в отвратительном розовом наряде, пучок, скрывавший ее великолепные волосы, то, как она покачивалась на каблуках, надежду, которая разбилась вдребезги на ее лице.

Его сердце сжалось при мысли о его храброй, сильной Мие, в каком она была отчаянии, что она надела одежду, которую ненавидит, и добровольно предложила себя в жизнь, которую презирает, как она боялась, что должна была попросить о помощи.

Он уничтожил ее всю, одним словом. Он сам себя уничтожил.

Нико склонился, въезжая в поворот, когда дорога по парку начала петлять. Быстрее и быстрее, адреналин бурлил в его теле — пьянящая смесь возбуждения и страха. Один промах, и все будет кончено. Один промах, и он умрет сыном своего отца, но не самим собой.

Он замедлил ход мотоцикла и остановился на смотровой площадке, уставившись поверх горного перевала. Лука остановился позади него, напомнив ему, что босс никогда не бывает по-настоящему одинок.

— Все в порядке, босс? — Лука спешился и пошел по гравию так, словно ему угрожала опасность.

— Да. Подожди минуту. Потом мы вернемся в город, — Лука и Фрэнки были единственными солдатами в его команде, которые умели ездить на мотоциклах, поэтому они дежурили по очереди, когда Нико уезжал на байке. Большой Джо должен был подъехать сзади на своей машине, на случай, если у них возникнут проблемы с байками.

— Я всегда прихожу сюда, когда у меня проблемы с девушками, — сказал Лука.

— Я никогда не видел тебя только с одной девушкой, — после смерти жены Лука стал главным бабником в клубе, так быстро меняя женщин, что Нико не мог уследить за ним.

— Именно поэтому я и пришел сюда. Каждый раз, когда я начинаю думать о серьезных отношениях с какой-нибудь цыпочкой, я прихожу сюда и напоминаю себе, почему я не делаю все это снова. Если то, что у нас было, было любовью, то это не стоит гребаной боли.

Нико слез с байка и посмотрел на долину. Он усвоил этот урок, наблюдая, как мать каждую субботу плакала, когда отец возвращался к жене. И он снова понял это, когда она решила сбежать с Нико в поисках любви и при попытке потерпела удачу. Как всегда, отец был прав. Брак заключённый во благо политики, сохранит его сердце в безопасности, а ум сосредоточит на том, что ему нужно сделать, чтобы обеспечить успех и выживание семьи.

Если Мия выйдет замуж за Тони, она станет частью семьи. Каждое воскресенье Нико будет видеть ее на семейных сборищах у Нонны Марии. Он увидит ее такой, какой видел сегодня, все, что он любил в ней, будет спрятано под маской респектабельной жены мафиози, все, что он хотел, будет раздавлено под тяжестью традиций, как только она освободится, ей подрежут крыльями. Как он мог вынести ее исчезнувший огонь? Что бы он сделал, если бы увидел хотя бы намек на синяк на ее прекрасном лице?

Скоро у Тони будет исключительные право на эту «чертовку».

— Ты не любил Джину? — у Луки был вынужденный брак на Джине из-за беременности. Он никогда не выражал недовольства ситуацией, и они казались счастливыми вместе, особенно после рождения Маттео, но она была не из тех женщин, которых он выбрал бы для Луки. Слишком дерзкая. Слишком громкая. Слишком мелкая. Слишком нуждающейся. У Луки было с собой два телефона: один — чтобы отвечать на ее постоянные звонки, а другой — для дел.

— Кто, черт возьми, знает наверняка? — Лука потеребил молнию на куртке, и Нико понял, что они никогда раньше не говорили о смерти Джины. Он никогда не был свидетелем разрушения человека, пока не пошел с Лукой опознать ее тело. Он предполагал, что любовь сокрушила душу Луки, но теперь он задавался вопросом, а что, если это было не так.

Руки Нико крепче сжали перила. Вся его жизнь была посвящена семье, долгу, чести и мести, и самое лучшее для семьи — оставаться в стороне, пока Тони женится на Мие. Этот брак должен был принести кратковременную выгоду в виде перемирия между семьями и долгосрочную выгоду в виде усиления семейной безопасности и власти после того, как он женится на девушке из Сицилии и будет постоянно иметь дело с Доном Кордано и Тони. В этом был идеальный деловой смысл. Именно так поступил бы его отец. Но это не соответствовало тоске в его сердце.

— Я не хочу говорить о ней плохо, — сказал Лука в наступившей тишине. — Я заботился о ней достаточно, чтобы жениться, когда мог просто уйти. И она дала мне Маттео. Когда он родился, я подумал, что небеса действительно существуют, и, возможно, я сделал что-то правильное в своей несчастной жизни, потому что Бог послал мне собственного ангела.

— Да, мне знакомо это чувство, — Большой Джо присоединился к ним у перил. — Впервые я понял, что у меня есть сердце, когда держал своего ребенка на руках. Может быть, однажды я найду женщину, которая заставит меня чувствовать себя так же, и мое гребаное сердце снова начнет биться.

Сердце Нико забилось в тот момент, когда он увидел Мию, и остановилось, когда он отдал ее Тони.

— Ваши старания растрачиваются впустую, — Нико сел на байк. — Вам двоим следовало бы писать гребаные поздравительные открытки.

Нико жаждал мести, но еще больше он хотел Мию. Месть оставила его пустым внутри, слепым к тому, что происходило вокруг, глухим к грохоту на улице, в то время как Тони втайне набирал все больше и больше сил с дня убийства Санто. Если бы он был на высоте, то не стоял бы на задних лапах в борьбе за контроль над семьей. Если бы он думал и планировал заранее, то смог бы сохранить свою власть в тот день, когда умер Санто. Мия предложила ему больше, чем просто возможность спасти свою семью. Он мог бы спасти и ее. Он мог спастись сам. Он мог заставить свое сердце снова биться, и поделиться им.

— Куда мы идем дальше, босс? — Лука сел на мотоцикл.

— Назад в город. Сегодня вечером я женюсь.

Глава 17

Бам. Бам. Бам.

— Мия! Это Нико. Открой дверь.

Бам. Бам. Бам. Он снова постучал в дверь номера мотеля. Большой Джо подтвердил, что Мия была внутри со своей сестрой. Они не могли терять ни минуты.

Он услышал, как задвинулся засов и загремели цепи. Дверь открылась, и он протиснулся внутрь вместе с Лукой и Фрэнки.

— Собирайся. Если я смог найти тебя, то твой отец не далеко ушел, — он резко обернулся, увидев ее пистолет. Если он ожидал увидеть сломленную, плачущую, испуганную женщину, то жестоко ошибся. Он пришел спасти котенка, а вместо него нашел тигрицу.

— Убери это, — он пренебрежительно махнул рукой. — Мы должны уезжать прямо сейчас.

— Звонила Джулс и предупредила, что ты приедешь. Зря, — она попятилась, закрывая за собой девушку. Она была выше и стройнее Мии, у нее были такие же длинные темные волосы и темные глаза, как у Мии, но ее лицо было скорее овальным, чем сердцевидным, и она носила легкую, летучую одежду, в цветах, что резко выделялось на фоне черного наряда Мии — одетую всю в кожу, цепи и кружева.

— У нас нет на это времени, — нетерпеливо сказал он. — Я здесь, чтобы помочь.

Нико провел рукой по волосам. Потребовался целый день, чтобы выследить их, используя его знакомства и… прибегал к одолжениям.

— Поехали, — он снова указал на дверь, но Мия покачала головой.

— Спасибо за усилия, но я не пойду с тобой. Я покончила с мафией. Это семейное дело, и я разберусь с ним по-своему.

Чертовски упрямая женщина.

— Ты просила меня о помощи, — процедил он сквозь зубы. — И я тебе ее даю.

— Я просила, а ты отказал. Теперь я понимаю, что не нуждалась в твоей помощи. Мы и сами справимся. Я взломала телефон отца. Я смогу за ними следить, тем самым обеспечив нашу безопасность.

Кристо Мио.

— Я приехал, чтобы жениться на тебе, Мия. Ты не сможешь себя больше обезопасить чем женитьба.

Как только у него будет свидетельство о браке, он использует угрозу альянса, чтобы вытеснить Тони. Он займет пост главы семьи, приблизится к Дону Кордано и прихлопнет этого гребаного ублюдка. Он решил, что у Мии больше не будет возражений. Хотя он не представлял, что Дон Кордано сделал с ее сестрой, но это было достаточно ужасным, что она решила предложить ему себя в жены, чтобы ее спасти, а когда он отказался, взять свою сестру и бежать.

После того как Дон Кордано исчезнет с дороги, Нико сделает Данте условным главой семьи Кордано, укрепит союз, и Мия с сестрой будут защищены. Все будут жить долго и счастливо. Если не считать семейного соглашения со Скоццари, которое ему еще предстояло обсудить, и нескольких жалоб из Нью-Йорка, это был идеальный план.

— Женится? — ее красивое лицо исказила гримаса. — Я убегаю, потому что не хочу быть замужней за мафией. Может быть, ты не понял этого, когда я упомянула о помолвке.

Нико нахмурился. Очевидно, помолвка больше не была проблемой, поскольку он предлагал ей выйти за него замуж. Он был красивым мужчиной. В форме. Состоятельным. Сильным. Очень искусным в постели. Он не ожидал, что эта идея покажется ей настолько неприятной, тем более что она сама ее придумала.

— Это единственный выход. Мы не чужие, красавица. Ты не такая уж непривлекательная женщина, так что для меня это не проблема. И мы прекрасно ладим.

— Я не такая уж непривлекательная? Мы прекрасно ладим? — она бросила ему эти слова в ответ, повысив голос. Чувствуя, что на него обрушивается огромная порция неуважения, Нико выпроводил всех из комнаты, приказав отвести Кэт к его Эскаладе и охранять ее, пока они с Мией не будут готовы ехать.

— Это не повод жениться, — отрезала Мия, когда дверь закрылась. — А как насчет той части, где ты сказал мне, что помолвлен? Все это время ты лгал мне, обманывал меня.

Проклятье. Как он мог достучаться до нее?

— Твоя альтернатива — выйти замуж за человека, который хочет тебя сломить, который заберет все, что у тебя есть, и уничтожит все, чем ты являешься? Человека, который планирует начать войну со всеми семьями в городе? Десятки жизней будут потеряны.

— Или я могу сбежать с Кэт, — она уперла руки в бока, явно не понимая всей серьезности ситуации. — И тогда я смогу взломать все его счета и уничтожить его финансово. Он будет слишком занят своими деньгами, чтобы преследовать нас.

Нико сократил расстояние между ними.

— Mi bella, — тихо сказал он. — Именно по этой причине мы до сих пор используем наличные. Твой отец отчаянно нуждается в альянсе, а ты и твоя сестра — лучший способ его обеспечить. Он так просто тебя не отпустит. Ты всегда будешь оглядываться через плечо. Но я могу обеспечить твою безопасность, — он потянулся к ней, но Мия оттолкнула его руку.

— Я больше не доверяю тебе, Нико. Я лучше буду скрываться, чем буду с тобой.

— Если ты хочешь развод, то для тебя это лучший вариант, я готов нарушить традицию и обратиться к нью-йоркским боссам с просьбой отпустить тебя, — это было легко обещать, потому что он знал, что они никогда не дадут свое согласие, но он видел в ее глазах, что это не играло ему на руку, и, если он чему-то и научился в этой жизни, так это тому, как заключать сделки.

— Отпустишь меня? — ее глаза вспыхнули, и, несмотря на горечь, это заставило его хотеть ее еще больше.

— Это прерогатива мужчины.

— И в этом-то вся проблема, — она ощетинилась от его слов.

— А если я скажу, что никогда не встречался и не разговаривал с женщиной, с которой помолвлен? Что мой отец устроил этот брак, когда мне было шесть лет? На протяжении многих лет я общался с семьей лишь изредка. Но она ничего для меня не значит, кроме союза, который мне понадобится только в том случае, если ты выйдешь замуж за Тони.

— Ты хочешь использовать меня, — горько сказала она.

— Нет, красавица. Брак — это не то, что приносит людям радость, и я никогда не хотел этого. Даже политические браки старой школы никогда не устраивали меня. Я сожалею, что моя реакция на твое предложение причинила тебе боль, — он потянулся к ней, чтобы погладить по щеке. На этот раз ему не отказали, и она вздрогнула от его прикосновения.

— Я чувствовала себя униженной.

— Мия, tesoro… non era mia intenzione ferirti (итал. — я никогда не хотел причинить тебе боль).

— Ты хорошо пресмыкаешься по-итальянски, — сказала она, и ее голос смягчился. — Похоже, это не просто язык любви.

Рискнув, Нико подошел ближе и поцеловал ее в лоб.

— Если мне придется жениться, мне нужен активный партнер. Я могу защитить тебя этим браком. Я могу защитить твою сестру. Я могу положить конец войне. Может быть, между нами и нет любви, но у нас есть уважение и обязательства важнее нас самих.

Нико почувствовал странный укол в груди. Он заботился о Мии. Настолько сильно, что мысль о ее потере была почти невыносима. Но он не хотел называть это любовью. Он пережил опустошение, вызванное слезами матери, и видел, как уничтожаются люди. Любовь не была тем опытом, который он хотел бы пережить.

— Если мы сделаем это, — выпалила она, — И я не буду во всем соглашаться, и ты не будешь указывать мне, что делать. Я буду продолжать работать, а ты не будешь вмешиваться в мои дела.

— Конечно, ты можешь продолжать работать, — он улыбнулся, ощущая вкус успеха.

— А чего ты ожидаешь от меня?

— То, что ты предложила, — уголки его губ дрогнули. — Тебе придется играть роль настоящей жены мафиози. Тебе нужно будет одеваться и играть роль на публике.

— Другими словами послушной, — Мия фыркнула,

— Верно, — ответил он, поглаживая ее по щеке.

— Но, когда мы останемся наедине, я хочу этого, — его палец скользнул по полумесяцам ее грудей, едва различимым под V-образным вырезом футболки. — Я хочу тебя такой, какая ты есть, с твоими крутыми ботинками, рваными чулками, кожей и кружевами, и этими нарядами, которые сводят меня с ума от желания сорвать их с тебя. Мне нужна твоя сердитая феминистская панк-музыка, и твои серебряные цепи, татуировки, которые говорят мне, что ты не обычная женщина.

— Мне нужна твоя сила, твоя сладость и вся твоя дерзость, — он взял ее за бедра, и притянул к себе.

— Я не надену свадебное платье, — она скривила губы и отвела взгляд, размышляя.

— Если мы хотим, чтобы все поверили, что это по-настоящему, это должно выглядеть по-настоящему. Мы можем арендовать что-то для церемонии. На десять минут — максимум. У меня есть партнер, который держит магазин на Стрипе. Что-нибудь еще? — он обхватил ее лицо ладонями и провел большими пальцами по нежным щекам.

— Больше никакого секса. Это все только усложнит.

Это было неожиданно. И совершенно неприемлемо.

— Я не могу согласиться с этим, — твердо сказал он. — Если мы поженимся, даже если это будет не по-настоящему, я хочу все, — он провел рукой по ее изгибам. Даже простые переговоры с ней делали его твердым, он никак не мог разделить постель и держать руки подальше от женщины, которая возбуждала его в ту же минуту, как входила в комнату.

— Я хочу жениться во всех смыслах этого слова. Ты будешь жить со мной, спать в моей постели и отдаваться мне. Ты будешь моей. Полностью. Во всех смыслах этого слова.

— Пока все не закончится, — добавила она. — Потому что, когда война закончится и ты станешь боссом, и мы найдем способ защитить Кэт, мы больше не будем нуждаться друг в друге. И ты сказал, что дашь согласие на развод.

— Пока все не закончится, — с большой неохотой он согласился, не только потому, что часть его не хотела, чтобы это заканчивалось, но и потому, что он знал, что этому не будет конца. Она, казалось, не понимала, что в каком-то смысле это была жертва и для него тоже. Он никогда не хотел жениться, и тот брак, который он себе представлял, был таким, где его сердце никогда не будет подвергаться риску.

Мия теребила молнию на его кожаной куртке. Он отказался от своего костюма и автомобиля ради скорости и свободы, что давал только его мотоцикл.

— Секс — сделает все только тяжелее, когда это закончится. Особенно если мне придется увидеть тебя в таком виде.

— Ты боишься, что влюбишься в меня? — он наклонился и уткнулся носом в ее шею, вдыхая легкий цветочный аромат ее духов. Его Мия была этюдом в контрастах. С тихим стоном она наклонила голову в сторону, давая ему лучший доступ, и он покрыл поцелуями ее шею.

— Боюсь, это ты не отпустишь меня, — прошептала она.

У нее были все основания бояться. Нико никогда не думал жениться ни на какой другой женщине, кроме Розы Скоццари, но если бы ему пришлось выбирать женщину, то это определенно была бы Мия. Она интриговала и бросала ему вызов, соблазняла и возбуждала. Она была храброй, умной и уверенной в себе, самой чувственной женщиной, которую он когда-либо встречал.

Он притянул ее в свои объятия, скользнул рукой по ее телу, следуя по восхитительным изгибам.

— Перед тобой трудно устоять. Ты решительная, самоотверженная, красивая и смелая. Я хочу владеть каждым твоим дюймом. Я хочу, чтобы мои руки были в твоих волосах, губы на твоей груди, и член погружен в тебя. Я хочу взять тебя так, как только можно взять женщину. Я хочу, чтобы ты кончала с моим именем на устах, — он скользнул рукой под ее футболку, обхватил и сжал ее грудь.

— Ну, это лучше, чем «мы прекрасно ладим».

Он переключил свое внимание на другую грудь, потирая большим пальцем ее сосок, пока тот не оказался под лифчиком. Боже. Он тосковал по ней. Если бы не тот факт, что ее отец искал их, а его люди ждали снаружи вместе с Кэт, он бы взял ее прямо сейчас.

Ее ногти впились в его голову, и боль наслаждения почти заставила его переступить через край.

— Окей. Секс может быть частью сделки. Мне помогает то, что я нахожу тебя несколько привлекательным.

— Несколько? — он нежно прикусил ее сосок, и она ахнула.

— Твое эго уже настолько велико, что мне приходится обходить его стороной. Я больше не собираюсь его подкармливать.

— Ничто так не повышает самооценку, как согласие красивой женщины на фальшивое предложение руки и сердца, чтобы ей не пришлось выходить замуж за психопата, — сказал он, забавляясь.

— Мы закончили с условиями? — он просунул свое бедро между ее раздвинутых ног. Он хотел ее так сильно, что едва мог дышать, его тело дрожало от желания заявить на нее свои права, чтобы все знали, что она под его защитой.

— Это ты убил Вулфа?

Воу. Он не видел, чтобы как с левого фланга пришел удар, и это немного уменьшило его возбуждение.

— С женами не обсуждают деловые вопросы, — мягко упрекнул он. — Ты согласились следовать правилам.

— Я еще не твоя жена.

— Но ты ею станешь, и с этого момента правила уже начали действовать. Задавай мне любые вопросы, bella. Предъявляй любые требования. Но только не это.

Она стиснула зубы, сжала губы, и он почти пожалел о том, что они собирались сделать. Мие придется очень постараться, чтобы вписаться в образ жены мафиози, а он не хотел, чтобы ей подрезали крылья.

— Перед церемонией мне понадобится бутылка водки и один стакан.

Нико нежно поцеловал ее, чувствуя облегчение оттого, что она отступила от своего вопроса о Вулфе.

— Именно то, чего я всегда хотел. Пьяную невесту.

Она рассмеялась, и напряжение наконец исчезло с ее лица.

— Когда ты хочешь это сделать?

— Это Вегас. Вопрос не в том, когда мы сможем пожениться, а в том, сколько Элвисов ты хочешь на свою свадьбу?

* * *

На свадьбе присутствовал только один Элвис.

Один Элвис. Два свидетеля — Кэт и Большой Джо. Два шафера — Лука и Фрэнки. Три телохранителя, включая Луиса, который, как она теперь знала, был членом команды Френки и носил прозвище Майки Мускулс. И подружка невесты, которая не переставала болтать.

— Я все еще не могу в это поверить, — Джулс покачала головой, когда священник, член преступной семьи Тоскани, указал Нико, где стоять в безвкусной часовне Вегаса.

— Одну минуту я проводила время с Netflix и бум, через два часа стою в часовне с Элвисом и кучкой гангстеров. Нико, конечно, не теряет времени даром, — она наклонилась и прошептала Мие на ухо.

— Ты не должна этого делать. Я могу вытащить тебя из города. У меня есть друзья, которые примут тебя. Ты никогда не хотела выходить замуж за мафиози. Не сдавайся.

Взвинченная Мия даже не попыталась ответить. Джулс не переставала болтать с тех пор, как они приехали в маленькую свадебную часовню, которая принадлежала «другу» Нико. Гигантские вазы, наполненные пластмассовыми растениями, фальшивые греческие колонны, взрыв шелковых цветов и приподнятая красная блестящая сцена. Кремовые стены украшали фотографии Вегаса, а также безвкусные сувениры из Вегаса и портрет Элвиса в дешевой деревянной раме. За сценой стояло гигантское розовое сердце, украшенное мигающими красными огнями, что придавало залу непрерывное сияние стрипт-бара. С каждым вдохом она вдыхала запахи ладана, пота и дешевых духов. Это было так же фальшиво, как и предполагаемый брак.

Мия разгладила отвратительное платье из полиэстера, отделанное блестками и пластиковыми бусинками, но она мало что могла сделать, чтобы пригладить гигантскую юбку, не говоря уже о стоящих плечах и огромных рукавах. Нико предложил выбрать самое традиционное платье, чтобы ни у кого не возникло сомнений в подлинности свадьбы. Все было прекрасно и хорошо для человека, который носил гладкий черный смокинг. Но не на столько, когда его идея традиционности заключалась в большом торте 80-х годов. Если бы Pussy Riot (прим. пер. — российская феминистская панк-рок-группа) могли видеть это сейчас…

— О. Мой. Бог, — Джулс нарушила неловкое молчание, когда служитель дал понять, что готов начать. — Я сейчас заплачу.

Кэт промокнула щеки салфеткой, и Большой Джо успокаивающе положил руку ей на плечо. Нико приказал большому Джо отвести Кэт в его квартиру и охранять ее после свадьбы, но Большой Джо пошел еще дальше и взял Кэт под свое крыло. Он присматривал за ней, пока Мия и Нико получали разрешение на брак, брали напрокат одежду и позировали для фотографий, которые, как надеялась Мия, никогда не увидят свет. Мия была уверена, что с ним Кэт будет в безопасности. Он проявил свою сторону защитника, когда столкнулся с Ревом в общественном центре, но вся эта история с копом все еще была тревожной мелочью в ее сознании. Большинство гангстеров лгали своим семьям о том, что они делали, но Большой Джо был таким честным парнем, таким черно-белым, что нетрудно было представить, что он действительно был полицейским.

Тем не менее, необоснованное обвинение может иметь серьезные последствия. Может быть, когда свадьба закончится и пыль уляжется, она отведет его в сторонку и получит ответы на некоторые вопросы. Ей нравился Большой Джо, и, если он был полицейским под прикрытием, это послужило бы ему достаточным предупреждением, чтобы уйти прежде, чем она пойдет к Нико со своими подозрениями. Он знал, вероятно, лучше, чем она, как Нико расправляется с предателями, и, если он решит остаться, Мия больше ничего не сможет сделать.

Даже после пары рюмок водки, выпитых вместе с Джулс, у Мии участился пульс, когда священник, одетый в костюм Элвиса, парик и гитару со стразами, висевшую поперек его тела, сверкнул золотым резцом и открыл книгу.

— Возлюбленные мои, мы собрались здесь пред очами Господа, чтобы соединить Нико Джузеппе Сальваторе Тоскани и Мию Алессандру Кордано в священном браке, который является почетным поместьем, учрежденным Богом и означающим для нас союз, заключенный между ними…

— Cristo, — Нико выругался себе под нос.

— Совершенно верно, — Элвис предостерегающе поднял бровь и продолжил: — Христос и Церковь Его, и потому не вступили в него неумышленно, но благоговейно, благоразумно, трезво и в страхе Божием.

— А есть более быстрая церемония? — резко сказал Нико. — Что-нибудь такое, где мы могли бы пожениться без страха Божьего?

— У нас есть десятиминутная церемония для быстрого побега возлюбленных без религиозных ссылок, хотя вы заплатили за полную религиозную версию, — недовольный Элвис откашлялся.

— Быстрая — это лучше, — он посмотрел на Мию, ожидая подтверждения, и она кивнула. Поскольку это не должно было длиться вечно, то, вероятно, лучше было не устраивать религиозную церемонию. Может, Нико и не боится Бога, но она выросла католичкой и не хотела рисковать.

Элвис пролистал книгу и разгладил страницу.

— Леди и джентльмены, сегодня мы собрались вместе, чтобы отпраздновать свадьбу Нико Тоскани и Мии Кордано. Брак — это священное обещание между двумя людьми, которые любят, доверяют и уважают друг друга, и которые хотят провести остаток своей жизни вместе. Две души разделяют…

Нико кашлянул, обрывая слова священника. Слегка нахмурившись, священник отложил книгу, взял гитару и пробормотал несколько строчек песни «Сейчас или никогда». Нико издал негромкое недовольное ворчание, и тревога Мии исчезла, уступив место веселью, наблюдая, как Нико борется со своим самообладанием. Если он не может даже пройти через простую гражданскую церемонию, как он вообще сможет пройти через настоящую католическую церемонию, включающую часовую мессу? Она почувствовала укол грусти, когда подумала о настоящем браке, который ждет его в будущем с женщиной, которая однажды станет его женой.

— Брак — это больше, чем контракт, — продолжал священник, отложив гитару. — Это обязательство принять эту радость глубоко, глубже, чем счастье, глубже открытие того, кем вы являетесь на самом деле, глубоко в сущность вашего существа, глубоко в душу…

— Мы обязательно достигнем глубину, — Нико снова кашлянул. — Двигайтесь дальше. Предполагалось, что это будет сокращенная версия.

Подняв фальшивую кустистую бровь в знак неодобрения, священник прочел: — В нее нужно входить не легкомысленно, а вдумчиво, ответственно и благоговейно. Брак — это навсегда. И это объединяет семьи, а также сердца.

Желудок Мии сжался от этих серьезных слов, напомнив ей, что этот брак был фикцией. Это не предназначается быть навсегда, или даже соединять сердца. Нико ясно дал это понять еще в отеле.

— У тебя есть кольцо?

Нико вытащил из кармана маленький красный бархатный мешочек и достал огромное кольцо с бриллиантом.

Элвис негромко присвистнул, теряя тонкую маску вежливости, чтобы показать свои мафиозные корни.

— Вот это камень. Вы уверены, что хотите сокращенную версию? За дополнительные пятьсот долларов я могу устроить вам приватный концерт лучших работ короля, — он снова взял гитару и заиграл: — Носи мое кольцо на шее.

Мия уставилась на безвкусный камень, висящий высоко на тонкой золотой ленте.

— Он… блестящий. И огромный. Очень большой. Ты уверен, что никто не отрубит мне руку, чтобы получить его? Я имею в виду… это не обычный бриллиант.

— Нет. И если кто-то попытается прикоснуться к тебе, его не будет достойным жизни, — на лице Нико промелькнуло чувство вины.

— Никаких угроз во время церемонии, пожалуйста, — Элвис перешел на «большого босса», как будто он предупреждал об этом каждый день. Но тогда он был членом мафии, так что, возможно, так оно и было.

— Продолжайте в том же духе, — Нико нахмурился.

— Обручальное кольцо скрепляет брачные обеты и представляет собой обещание долгой и счастливой любви, — он протянул Нико карточку. — Прочти это и надень кольцо ей на палец.

Нико взглянул на карточку и встретился взглядом с Мией.

— Я буду любить, утешать, почитать и защищать тебя, отказываясь от всех остальных, чтобы быть верным тебе, пока смерть не разлучит нас.

Эмоции подступили к горлу Мии, когда он надел ей на палец массивное кольцо. Хотя она никогда особенно не задумывалась о замужестве, услышав эти прекрасные слова, зная, что они ненастоящие, она почувствовала, как внутри у нее все сжалось от желания.

Элвис пропел несколько тактов песни «Тебе сегодня одиноко?», и Мия подавила рыдание.

— Ты в порядке? — спросил он, остановившись на середине такта.

— Да. Хорошо. Это было так прекрасно, — она напряглась, напоминая себе, зачем она это делает и насколько лучше, что она выходит замуж за Нико, а не за сумасшедшего Тони Сухаря.

После того как Мия повторила клятву, и они обменялись несколькими общими клятвами, Элвис просиял.

— До сегодняшнего дня вы были двумя отдельными личностями. Теперь вы станете одним целым. Властью, данной мне штатом Невада я объявляю вас мужем и женой. Можешь поцеловать свою невесту.

Мия наклонилась, ожидая целомудренного поцелуя в щеку, притворного поцелуя для притворного брака. Но в поцелуе Нико не было ничего притворного. Он обнял ее, прижался к ее губам и поцеловал крепко и глубоко. Мия растаяла в его объятиях, когда его язык проник в ее рот, не оставив ни дюйма незатронутым. Клеймящим. Во всех смыслах этого слова.

— Найдите себе гребаную комнату, — заорал Лука.

— Немного уважения, — Нико прервал поцелуй, нахмурившись. — Ты обращаешься к новой миссис Нико Тоскани.

Миссис Тоскани? Она не согласилась сменить имя. Мия выдавила из себя улыбку. Ее новая жизнь только началась.

Глава 18

— Все или ничего. Похоже, это твой девиз, — Мия обошла пентхаус Нико в казино «Италия». Он привел ее сюда после нескольких праздничных коктейлей, ожидая, что они окажутся в постели. Но последние пять минут она бродила по дому без малейшего намека на то, что собирается сесть, не говоря уже о том, чтобы приступить к супружеским обязанностям.

Он должен признать, что пентхаус был впечатляющим. Высокие окна от пола до потолка открывали ему вид на город под углом 280 градусов, а внутри на трех тысячах квадратных футов на богатом полу из красного дерева простирались толстые берберские ковры. Он уже показал ей комнату развлечений, несколько гостиных, дамскую комнату, большую хозяйскую спальню, столовую и три огромные ванные комнаты. Нико дал дизайнеру небольшое направление на сдержанную элегантность в нейтральных тонах и позволил ему работать только над этим.

— Я вроде как надеялась увидеть твой дом, — сказала Мия. — Я мало что о тебе знаю. Люди обычно знают что-то о мужчине, за которого они выходят замуж, прежде чем связать себя узами брака, кроме того, что он гангстер и управляет казино.

Нико снял кожаную куртку и аккуратно повесил ее в шкаф. По дороге домой они вернули взятые напрокат свадебные наряды, и он поклялся, что никогда больше не наденет плохо сидящий смокинг.

— Так и есть, — он никогда раньше не задумывался о своей среде обитания. Это было место, где можно было спать и иногда развлекаться.

— Серьезно, ты живешь в отеле?

— Внизу мой кабинет. Я в хорошем доступе, чтобы справиться с любыми чрезвычайными ситуациями. Это эффективно.

Он подошел к полированному гранитному бару в углу и насмешливо поднял бровь. Она была необычайно скрытной, отчужденной, несмотря на рюмки водки, которые пила с Джулс до и после церемонии. Он понимал ее беспокойство, почти слышал мысли в ее голове, потому что это были те же самые мысли, что и у него.

Что, черт возьми, они натворили?

После этой ночи, когда они объявили о своем союзе, последствия могли быть хуже, чем они оба ожидали. Но как бы плохо это ни было, ничего уже не исправить.

Да, у них было притяжение, невероятная химия, которая вспыхнула в ту ночь, когда они впервые встретились. Но несмотря на то, что они провели некоторое время вместе, они все еще были незнакомцами. Два человека, у которых были разные пути, теперь шли по одной и той же дороге рука об руку. Нико никогда не думал, что полюбит свою жену. Брак — это договорный союз, деловое соглашение, средство показать свою власть и произвести на свет наследников. Любовь и близость были для любовниц. И все же, когда он был с Мией, он воображал, что у него есть и то, и другое.

Мия покачала головой.

— С меня хватит, спасибо, — она провела пальцами по деревянной столешнице. — Где в этой квартире твои личные вещи? Журналы, коробки из-под пиццы, фотографии, спортивные принадлежности — все, что может сказать жене, за какого мужчину она только что вышла замуж, чем он занимается в свободное время, как расслабляется…

— Я здесь только для того, чтобы поспать, — сказал Нико. — Мои дни заняты работой. Нет времени ни на хобби, ни на отдых.

— Лжец, — поддразнила она, давая ему проблеск Мии, которую он знал. — Тот мотоцикл, на котором мы приехали сюда, определенно предназначен для отдыха.

— Только не тогда, когда ты кричишь, чтобы я ехал быстрее. Я и не подозревал, что женился на демоне скорости.

Она усмехнулась, и напряжение Нико немного ослабло. Ничто в жизни Нико не принадлежало ему по-настоящему. Даже казино было построено на деньги Мафии. Но теперь Мия стала его женой. И теперь он должен был ее обеспечивать, содержать и защищать. Хотя она настаивала, что это был всего лишь брак по расчету, слова, которые он произнес, клочок бумаги, который он подписал, свидетельствующие об их союзе, что-то значили для Нико, что-то, к чему он не был готов, когда согласился на этот план.

Он наблюдал, как она открывает двери и шкафы, заглядывает за занавески и осматривает компьютерный центр и электронные системы. Она тянула время, пытаясь установить между ними дистанцию. Поэтому он дал ей немного пространства. Он включил один из телевизоров, сел на холодный бежевый кожаный диван и уставился на футбольный матч на экране, пока она ходила вокруг него.

— А что это значит? — она нажала на кнопку, и окно скользнуло в сторону, открывая ей доступ в огромный открытый внутренний дворик с бассейном на крыше, маленьким садом и сотнями мерцающих огней, через которые Нико ни разу не проходил.

— Терраса, — он подошел к ней сзади и посмотрел в звездную ночь.

— Если бы я жила в этом месте, то была бы здесь каждую ночь, — сказала она, выходя на улицу, и в ее голосе не было того напряжения, которое он слышал с тех пор, как она сказала: — Здесь так красиво, спокойно.

— Ты здесь уже живешь, — он положил руки ей на плечи. — Теперь это твой дом.

— Я не могу жить в отеле, — она напряглась в его объятиях. — Это слишком… я имею в виду… это мило. Действительно хорошо. Но как-то… холодно. Никаких символов. И он слишком чистый и аккуратный. Я не очень аккуратный человек. Ты же видел мой дом. Это не я.

— Ты можешь приезжать к себе, когда захочешь. Но теперь ты моя жена, Мия. Ты живешь со мной.

— Я на минуту забыла об этой части, — она вздрогнула и отстранилась.

Нико почувствовал, как внутри у него все сжалось, и последовал за ней в апартаменты. Он подошел к бару, налил себе виски «Джонни Уокер» и выплеснул его обратно. Почему, черт возьми, его волнует, нравится ей это место или нет? Не похоже, чтобы они собирались проводить здесь много времени. Они оба были занятыми людьми с бизнесом, которым нужно было управлять.

Он сел рядом с Мией на диван и стал смотреть на раскинувшийся внизу город. Его отец считал Вегас наказанием, но Нико всегда любил этот город. Весь он был в блеске и гламуре, надежде и мечтах, энергии и возможностях, которые не отражались в его президентских апартаментах.

— Если бы ты занималась обустройством, что бы ты сделала по-другому? — Мия положила себе на колени подушку и крепко обняла ее. — Как бы ты сделал его своим?

— Никогда об этом не думал.

— Ох.

Он оглянулся, увидел, как у нее вытянулось лицо, и понял, что поднялись его собственные стены, а она пыталась их разрушить. Черт. Он не ожидал, что все будет так плохо. Как будто между ними был мост, который они оба боялись перейти.

— Иди сюда, — он протянул ей руку, и она поползла по дивану, пока не оказалась всего в одной подушке от него. Нико наклонился, обнял ее за плечи и притянул к себе. Почти сразу же он почувствовал, как что-то щелкнуло, и она со вздохом прижалась к нему.

— Попытайся представить.

Нико скривил губы, пытаясь вспомнить место, где он останавливался, или картину, которую он видел, или что-то, что резонировало с ним, когда он обустраивал отель.

— Иль Таволино.

Она рассмеялась и прислонилась к его плечу. Он почувствовал непреодолимое желание отнести ее в спальню, снять с нее одежду и лечь с ней лицом к лицу, найти связь, которая в первую очередь свела их. Но он знал, что лучше не давить. Секс был белым слоном в комнате между ними, завершением брака. Если ей нужно будет идти медленно, он возьмет себя в руки. Под контроль. Он упражнялся в этом каждую минуту и каждого дня. Просто с Мией было намного сложнее, потому что она заставляла его хотеть отпустить и потворствовать той дикой жилке, которая текла по его венам.

— Ты хочешь жить в ресторане?

— В определенном ресторане. Это старый Вегас, Голливуд и золотые дни Мафии, все в одном флаконе.

Она положила руку ему на грудь, прямо над сердцем.

— Допустим, у тебя есть офис в стиле Иль Таволино, где ты можешь притвориться гангстером старой школы. А как насчет остального дома? Что скажет современный Нико? Начни с цвета. Как насчет черного? — в ее голосе звучала такая надежда, что ему почти не хотелось отвечать.

— Темно-фиолетовый, — он обвел рукой комнату. — Полированный гранитный пол, темные стены, черная мебель, фиолетовая мебель, открытые трубы на потолке, выкрашенные в черный цвет, множество маленьких огоньков, похожих на звезды.

— Индустриальный стиль, — сказала она. — Современный.

— Камин, — он начал входить в нее, когда в его сознании сформировалась комната. — Толстый пурпурный ковер перед ним.

— Романтично, — она соскользнула вниз и легла головой ему на колени. Нико погладил ее по волосам, созерцая воображаемую комнату своей мечты.

— Повсюду окна от пола до потолка, и одна стена занята массивным произведением искусства.

— Уличное Искусство? — Мия подняла голову. — Винтаж? Поп-Арт? Изобразительное Искусство?

— Пикассо. Голубая обнаженная (прим. пер — картина). Просто, чисто, но чувственно.

— Грустно, но эротично, — она протянула руку и провела пальцем по его подбородку. — Примитивно. Он был одним из «диких зверей», ты знал об этом?

— Нет, — он поймал ее палец и поднес к губам, улыбаясь. — Ты хочешь сказать, что я дикий зверь?

Она рассмеялась.

— Я думаю, что у тебя есть дикая сторона, иначе мы бы прошли мимо друг друга. Я — паршивая овца в семье, если ты не заметил. Даже когда я была ребенком, я не вписывалась. Меня больше интересовали кубики, поезда, математика и компьютерные игры, чем одежда и косметика. Я была девушкой, которая имела все, что мой отец хотел в сыне.

— Я был мальчиком, который имел то, что мой отец хотел иметь в законном сыне, — он прижал ее ладонь к своей щеке. — Он не хотел никаких напоминаний о моей матери после ее смерти, поэтому я научился скрывать эту сторону себя.

— А какой она была?

— Она была любовью всей его жизни, — он наклонился и легонько поцеловал Мию в губы. У нее был вкус водки, озорной и сладкий. — Ей было наплевать, как должна вести себя хозяйка Мафии. Она пила виски вместо вина, носила сумасшедшие, яркие одежды, любила играть в азартные игры… — он чувствовал себя нехарактерно сентиментальным в своих воспоминаниях, неловко обнаженным, но, если Мия нуждалась в этом, он ей не откажет.

— Такая крепкая любовь к спиртному, как и у меня. Думаю, она бы мне понравилась, — Мия села, оседлав его колени. Нико боролся с инстинктивным желанием отключиться и взять себя в руки. Он не был уязвим, но она толкала его прямо к краю.

— Как она умерла?

— Пьяный водитель. Он сбил нас с дороги в долине Valley of Fire. Наша машина съехала с обрыва. На мне не было ни единой царапины, но ей не удалось выжить. Он разбился на следующем повороте, так что он не заплатил за свое преступление.

— О Боже, Нико. Какой ужас! — она нежно поцеловала его в шею, и он уставился на город, погруженный в воспоминания, которые давно похоронил. Приглушенный шепот. Сердитый голос. Его Нонна была в такой ярости, какой он никогда раньше не видел, когда отец привез к ней Нико. Еще ребенком он знал, что для законной жены его отца было бы бесчестьем иметь под своей крышей доказательства его измены.

— Ты тоже никогда не был справедлив к своему отцу, — тихо сказала она.

— Нет, — тогда он понял, что беспокоило ее всю ночь, почему она была так осторожна рядом с ним. — Ты беспокоишься о вендетте.

— Ты собираешься убить моего отца?

Если бы она задала ему этот вопрос до церемонии, он бы ответил утвердительно. Но в часовне он дал клятву объединить две семьи и защитить эту женщину, которая была связана с ним навсегда. И хотя это было до Элвиса, а не Бога, и в убогой часовне Вегаса вместо церкви, это что-то значило для него. Нечто большее, чем месть.

— Я откажусь от вендетты, если он признает меня главой семьи и согласится на союз. Прекращение вражды спасет много жизней, и это обеспечит вам безопасность.

— О, — она судорожно вздохнула и обняла его. — Я знаю, как это будет тяжело и что это значит для тебя. Спасибо.

Нико прижал к себе ее мягкое тело, оглядел застывшую, бесхарактерную комнату, глядя на нее ее глазами — мягкие цвета, нейтральный декор, бездушный и отстраненный от света и жизни города внизу. Она была права. Это был не он, если он вообще знал, кто он теперь. И совершенно очевидно, что это была не Мия.

— Давай уйдем отсюда, — прошептал он ей в волосы. — Сегодня наша брачная ночь, и мы в Вегасе. Давай сделаем это чем-то запоминающимся.

Он ждал, что она снова напомнит ему, что это не навсегда. Вместо этого она села и улыбнулась.

— Куда поедем?

— Отвези меня в свое любимое место.

* * *

Это была самая ужасная забегаловка изо всех забегаловок. «Ред 27» был уже полон, когда туда вошла Мия, таща за собой Нико. Если рай на земле был возможен, то это был именно он. Готы с дредами, фанаты Дакена (прим. пер. — персонаж комиксов издательства Marvel Comics) с ирокезами, рейверы с акульими плавниками всех форм и цветов были рассеяны по тускло освещенному бару. На маленькой танцплощадке в оборках и корсетах расхаживали несколько панков-фей, а в тени возле туалетов потрепанный байкер в своеобразном жилете бросил на Нико настороженный взгляд. Ее любимым кабаком был рог изобилия эксцентричных наслаждений преступного мира с динамиками, ревущими панк-музыку достаточно громко, чтобы заставить уши кровоточить.

Мия наклонилась и крикнула на ухо Нико:

— Приготовься к сумасшедшей ночи панка, новой волны, готического и рок-рая.

Нико огляделся и собственнически обнял ее за плечи.

— Это то место, куда ты любишь ходить?

— Просто обожаю, — прокричала она сквозь грохот шумной толпы. — Он грубый, неподдельный и грешный. Это настоящий Вегас, который туристы не видят, полярная противоположность блеску и гламуру.

Она потянула его к меню напитков, нацарапанному черным маркером на порванной бумажной стене.

— Панк-рок и грязь, — Нико поднял ногу в сапоге. Мия настояла на том, чтобы он надел джинсы, футболку и кожаную куртку с крутыми байкерскими ботинками, но даже одетый он выглядел слишком опрятно для «Ред 27», и она подавила желание протянуть руку и взъерошить ему волосы.

— Мои ноги прилипли к полу, и здесь такие стены, как будто над ними поработал тигр.

Она рассмеялась, но не из-за его слов, а потому, что он явно впитывал все это, начиная от психоделических граффити на стенах, до лифчиков всех форм и цветов, свисающих с колонн, от липких мобильных телефонов на потолке, до приклеенных к полу монет. Воздух был густым от дыма, света едва хватало, чтобы видеть, и с каждым вдохом она вдыхала запахи хмеля, сухого льда и безошибочно узнаваемого торфяного запаха марихуаны.

— Пойдем в бар, — она потащила его через толпу, мимо изношенной, приподнятой сцены, где беззубый длинноволосый бандит прокладывал себе путь под Jesus of Suburbia (прим. пер. — песня Green Day). Она обогнула бильярдный стол, втиснутый в дальний угол, и остановилась у обклеенного наклейками бара, где бармен, Кинг, пожилой хипстер в вязаной шляпе, с длинной бородой, выкрашенной в зеленый цвет, наклонился и поцеловал ее.

— С возвращением, мой друг.

Бам. Нико схватил его за горло и перепрыгнул через барную стойку, прежде чем Мия успела его представить.

— Отпусти его, — она потянула Нико за запястье, убирая его руку с горла Кинга.

— Извини, — она потянулась через стойку, чтобы поправить Кингу воротник. — Он редко выходит на улицу.

— Да нет проблем, — Кинг поднял руки в универсальном знаке капитуляции. — Это по-дружески, приятель. У нас до пяти утра есть правило «руки прочь». Клубы закрываются и приходят стриптизерши, чтобы повеселиться.

— Ты, — Мия повернулась и ткнула Нико в грудь. — Убери это примерно на тысячу зарубок. Я знаю этих людей, и они знают меня. Здесь со мной ничего не случится.

Нико хмыкнул, но не выглядел убежденным. Мия заказала пару двухдолларовых напитков и нашла маленький столик в глубине зала, который не был заставлен пустыми стаканами.

— Не ходи в туалет, если можешь еще терпеть, — сказала Мия, забавляясь тем, как напряжен был ее Босс Мафии в яме греха. А может, потому, что он оставил своих телохранителей снаружи и впервые за целую вечность остался один.

— У меня есть кое-что, — он похлопал себя по куртке, и Мия рассмеялась.

— О, это пистолет. Интересно, что тогда было, когда ты прижимался ко мне в баре? Я думала, что ты хочешь меня.

Его глаза потемнели, и он потянулся, подтаскивая к себе ее стул.

— Я хотел, чтобы ты вернулась в отель. Теперь это переросло в гребаную потребность.

— Ты знаешь, что мне нужно? — Мия наклонилась и поцеловала его в шею.

— Что тебе нужно, белла? — он провел рукой по ее волосам, и притянул ее ближе.

— Мне нужно потанцевать, — она оттолкнулась и, пробираясь между столиками, вышла на крошечную танцплощадку перед сценой. Как, черт возьми, у нее это получится, если она хотела запрыгнуть на него каждый раз, когда они были вместе? Она не хотела быть эмоционально вовлеченной в фальшивый брак, который связывал ее с мафией, особенно когда это не должно было продолжаться долго. И все же, она уже была эмоционально вовлечена. Она никогда бы не сказала «да» человеку, которому не доверяла, который ей не нравился и о котором она не заботилась. В Нико было гораздо больше, чем просто холодный, безжалостный босс мафии, которого он показывал миру. Он был страстным, заботливым, глубоко преданным своей семье и таким чертовски сексуальным, что она не могла оторвать от него рук.

Кто-то включил на музыкальном автомате Clash (прим. пер. — британская музыкальная группа), и она танцевала с двумя байкерскими цыпочками, пока панк-рок-видео крутили на проекционном экране за сценой. Она оглянулась на стол, но Нико уже стоял позади нее.

— Ты пытаешься меня убить, мать твою? — он обнял ее одной рукой за талию и притянул к себе, как будто они были одни, а не посреди танцпола в грязном баре.

— Я пыталась танцевать, — ее соски напряглись, когда он вонзил свои бедра в ее задницу. — Я вижу, ты хочешь версию с рейтингом восемнадцать плюс.

Он поцеловал ее в шею и прикусил чувствительную кожу на плече, отчего по спине у нее пробежала дрожь.

— Я мог бы трахнуть тебя прямо здесь, и никто бы и глазом не моргнул.

Мия повернулась к нему лицом и обвила руками шею.

— Я знала, что тебе понравится.

— Мне нравится наблюдать за тобой, — он притянул ее к себе, танцевал, терся о нее, пока не начал пульсировать ее клитор, и она не стала такой влажной, что мысль о том, чтобы трахнуть его в грязном туалете, была весьма привлекательной.

— Нико, — она тихо застонала, и он просунул свое бедро между ее ног, покачивая ее на грубой ткани своих джинсов.

— Ты можешь кончить вот так? — его голос был низким, чувственным шепотом в ее ухе, руки крепко удерживали за бедра, а его тело было горячим и твердым в ее руках.

— Не знаю, но очень хочу.

— Насколько плох туалет? — он взъерошил ей волосы, откинул голову назад и страстно поцеловал.

— Очень.

Она скользнула по нему рукой, погладила футболку, провела по твердым грудным мышцам, и рельефному прессу. Рука Нико сжалась сильнее, и его голос упал до хриплого рычания.

— Как сильно ты хочешь меня?

— Ты даже представить себе не можешь, — она потерла ладонью его твердую, как камень, эрекцию. Люди танцевали вокруг них, смеялись и шутили. Их поведение для шестнадцатилеток было каплей в море в баре, где она была свидетелем порно образных шалостей.

— Пошли, — он схватил ее за руку, потащил через танцпол и лабиринт столиков к крошечному темному коридору, ведущему к туалетам. Он повернул влево, и Мия отстранилась.

— В женский.

Он повернул голову в сторону мужского туалета и усмехнулся.

— Хорошее решение.

Через несколько мгновений они уже были в женском туалете, дверь была закрыта, над головой мерцала голая лампочка. Стены были покрыты множеством флуоресцентных красок, разорванных плакатов и наклеек всевозможных форм и размеров. В углу стояли две туалетные кабинки, а под разбитым зеркалом на подставке стояла облупившаяся эмалированная раковина.

Нико открыл кран и вытащил из автомата горсть бумажных полотенец.

— Что ты делаешь? — Мия прислонилась к двери и нахмурилась.

— Может мою раковину? — он неопытно вытер ее, оттирая по краю.

— Почему?

— Чтобы я мог трахнуть тебя на ней, — он оглянулся через плечо.

— Я думала, ты знаешь, что ты не женился на принцессе, — она подошла к нему сзади, положила руку ему на бедро и расстегнула ремень. — Если ты хочешь трахнуть меня над грязной раковиной, так давай.

Едва она закончила фразу, как он бросил бумажные полотенца, развернул ее и к себе, прижав к двери.

— К черту раковину, — свободной рукой он расстегнул джинсы и освободил свой член от оков. Мия вцепилась в его плечи, чтобы не упасть задницей на липкий пол.

— Боже, — она прижалась к нему, отчаянно желая ощутить его внутри себя. — Я так сильно хочу тебя, Нико. Поторопись.

— Если хочешь объездить меня, белла, будь готова, — он сунул руку ей под юбку и отодвинул трусики в сторону, проводя большим пальцем по ее складкам.

— Иисусе. Ты такая мокрая для меня. Такая горячая, — он просунул в нее палец, и она отпрянула, ударившись головой о дверь.

— Больше.

Он сдавленно хмыкнул, добавил второй палец и прижал их обоих к ее чувствительным внутренним стенкам. Мия вцепилась ему в волосы, крепко поцеловала, разъяренно, неистово, ее сердце колотилось в такт тяжелым басам музыки, звучавшей снаружи. Она хотела этого мужчину так, как никогда никого раньше, хотела обнять его, почувствовать его глубоко внутри себя, получить удовольствие от его твердого, сильного тела.

Почувствовав у своего входа грубую головку его члена, она приподнялась, чтобы принять его. Желание превратилось в бушующий ад внутри нее.

— Сейчас, Нико.

— Оседлай меня, белла. Скачи изо всех сил.

Она застонала, когда он вошел в нее, быстро и грубо, проникая так глубоко, как только мог. Его лицо исказилось от удовольствия, он высвободился и снова вошел внутрь, посылая искры удовольствия по ее коже.

— Мне так хорошо тебя чувствовать, — прошептала она. — Трахни меня. Жестко. Не сдерживайся со мной. Дай мне все, что у тебя есть.

Упершись одной рукой в стену, а другой поддерживая ее задницу, он вошел в нее, его мощные бедра качались взад и вперед. Она потерялась в восхитительном ощущении его движения внутри себя, его твердые удары посылали огонь, струящийся по ее крови.

Нико застонал, этот звук был распутным и эротичным. Она тяжело дышала, когда он ускорил свои толчки. Ее мышцы напряглись, потребность вышла из-под контроля. Их губы встретились в обжигающем поцелуе, и когда она приблизилась к своему пику, он просунул руку между ними и потер большим пальцем ее клитор.

— Боже. Да, — она уткнулась лицом в его плечо, когда кончила. Восхитительный прилив удовольствия пронесся по ее телу, стирая все, кроме потрясающего ощущения его твердого, толкающегося члена, его пьянящего мужского запаха, хриплого дыхания и твердых как камень мышц, которые напряглись, когда он кончил, пульсируя внутри нее.

Он продолжал держать ее после нахлынувшего пика, овладевая ею взглядом сильного удовольствия и удовлетворения, пока они тяжело дышали, а мокрая от пота одежда липла к их телам.

— Не так я представлял себе брачную ночь, — он нежно поцеловал ее в лоб.

— Я тоже.

— Чертовски идеально.

Кто-то постучал в дверь.

— Эй! Убирайтесь оттуда. Некоторым из нас надо пописать. Идите трахнитесь в баре, где это делают все остальные.

— Люди трахаются в баре? — Нико вопросительно посмотрел на нее.

— Я видела несколько сцен для взрослых.

Глава 19

— Ты в порядке, Кэт? Тебе что-нибудь нужно? — Бен остановился в дверях своей гостиной. После свадьбы Нико и Мии он привез Кэт к себе домой и, посмотрев с ней телевизор, был готов принять холодный душ и лечь спать.

Черт возьми. Он не мог заснуть после той встречи с Гейбом и Мией, и уж точно не собирался спать, когда в соседней комнате была красивая женщина. Хотя он был почти уверен, что ему удалось отговориться от громкого разоблачения Гейба о его работе полицейским, но в глубине души его терзало беспокойство, и сегодня вечером он планировал встретиться с Джеком, чтобы обсудить случившиеся. После разговора со своим адвокатом он понял, что его план подождать слушание по опеке не было в ближайшем будущем. Он думал, что это займет несколько дней, но его адвокат сказал, что это может длиться месяцами.

— На самом деле, мне нужна помощь, в смене повязки на спине, если это не спугнет тебя, — Кэт подняла глаза от черного кожаного дивана и улыбнулась.

Бен растаял. Боже, она была прекрасна. Высокая и стройная, с длинными каштановыми волосами, темными глазами, темно-оливковой кожей и телом, за которое можно умереть. Умереть — это ключевое слово. Нико проинструктировал его защищать Кэт до тех пор, пока ей не будет безопасно вернуться домой, и у него было чувство, что использование невинной девятнадцатилетней невестки Нико не относилось к ее безопасности.

— Не проблема. В свое время я проходил курс первой помощи.

— В те далекие времена? — Кэт достала из сумки аптечку первой помощи. — Ты не настолько стар.

— Двадцать девять, — честно ответил он.

— Вовсе не такой уж старый, — она протянула ему набор и повернулась на диване, приподнимая свою тонкую блузку. Бен старался не смотреть на нежный изгиб ее бедра, гладкую кожу, узкую талию. Вместо этого он сосредоточил свой взгляд на большой белой повязке, примотанной к ее пояснице.

Очень осторожно Бен снял ее.

— Какого черта? — ее кожа под повязкой была обожжена красным в форме буквы К, края почернели и начали покрываться струпьями.

— Извини. Я думала, ты знаешь. Мой отец приказал моему брату заклеймить меня. К — означает Кордано, — ее голос напрягся. — Это было после того, как он заставил Данте бить меня ремнем. Я принимаю обезболивающее, иначе я бы даже не смогла сесть.

К горлу Бена подступила желчь. Что за семья может так поступить с красивой молодой девушкой?

— Это преступление, — выпалил он, не подумав.

— Я думаю, если бы мы жили в нормальном мире, так оно и было бы, — она покорно пожала плечами. — Мы живем в мире, где происходят подобные вещи, и никто ничего не может с этим поделать.

Бен испытывал искушение заверить ее, что есть люди, которые сделают что-нибудь с этим, но кто, черт возьми, это будет? Как и во всех криминальных семьях, Тоскани платили копам от Вегаса до Лос-Анджелеса, копам, которые закрывали глаза на вопиющие нарушения закона. Это открывающий глаза опыт, когда Бен впервые пробился в банду, и ему потребовались годы, чтобы справиться со своим гневом. В прошлом году он дал Джеку список всех грязных копов, которых знал. Но, к большому удивлению, они все еще были на своих местах.

— Ну, под моим присмотром с тобой ничего не случится. Я тебе это обещаю, — он тщательно осмотрел рану и снова наложил повязку. — Она не заражена, и, если ты не хочешь, чтобы шрам стал больше, лучше просто меньше туда лезть.

— Спасибо, что посмотрел, — она сбросила блузку и повернулась, чтобы сесть рядом с ним на диван.

— Ты знаешь, что болит сильнее? — она положила руку ему на бедро и потерла большим пальцем грубую ткань джинсов. Нужда пробежала по коже Бена, и он подавил желание оттолкнуть ее руку. Может быть, она просто нуждалась в утешении. Видит Бог, бедняжке это было необходимо.

— И что же?

— Осознание того, что я зря провела свою жизнь в бегах. Я была идеальной дочерью. Я делала и говорила все, что мой отец ожидал от принцессы мафии. Но прошлой ночью я поняла, что это были напрасные усилия. Он причинил мне боль, чтобы добраться до Мии, и не имело значения, что я была всем, чем он хотел меня видеть, потому что на самом деле он хотел, чтобы я была никем. Я должна была быть просто собой. Как и Мия.

Свободной рукой она расстегнула первые две пуговицы на блузке, и у Бена участился пульс.

— Не могу себе представить, чтобы отец сделал с тобой то, что он сделал, — он отсел, оттолкнув ее руку, и потянулся за подушкой, чтобы поставить барьер между ними. Она была такой невероятно красивой, грациозной, мягкой и нежной. Как ангел. Но жила она в аду.

— Ну, тогда я не буду рассказывать тебе обо всем остальном, что происходило в нашем доме, — она расстегнула еще одну пуговицу. — Мы настолько неблагополучны, насколько это вообще возможно в семье. Мой отец — тиран, чудовище во всех смыслах этого слова, как и люди, которые с ним работают.

Бен заставил себя отвести взгляд от обнаженного полумесяца ее идеальной груди, от пологого склона, от пышной округлости запретного плода. Он уставился в телевизор, стараясь сосредоточиться на экране, а не на пульсирующем в венах желании.

— Я не кусаюсь, — Кэт легонько рассмеялась. — Ты можешь подсесть поближе.

— Я в порядке. Лучше приму душ и отправлюсь спать, — он сжал подушку в кулак, дыша через рот, чтобы не вдыхать свежий цветочный аромат ее духов. Здесь определенно что-то было не так. Неужели она считает себя обязанной ему за то, что он присматривает за ней? Или она искала утешения?

Она позволила рубашке соскользнуть вниз по рукам, открывая кружевной розовый лифчик.

— Воу, — он поднял руки в предостерегающем жесте. — Я просто пойду в другую комнату, если ты хочешь переодеться.

— Я не хочу меняться, — она стащила подушку с его колен и сжала его руку. — Я хочу немного развлечься. С тобой. Именно это я и пытаюсь тебе сказать. То, что ты видишь… эту оболочку… девчачьи шмотки… это не я. Это то, что я сделала, чтобы выжить. Я хочу узнать, кто я на самом деле с тобой.

Желудок Бена сжался, и он мягко отпустил ее руку. Если бы он был другим мужчиной в другом месте и в другое время, он бы не отверг ее. Но она была уязвимой, молодой девушкой, которая только что пережила травматический опыт. Это было неправильно.

— Милая. Ты красивая девушка, но я дал Нико слово, что буду охранять тебя, и это включает в себя защиту от меня. Он оторвет мне голову, если узнает, что я прикасался к тебе.

Она перегнулась через кушетку и положила голову ему на плечо.

— Но он ничего не узнает. Никто ничего не узнает. Я никогда ни с кем не была. Я всегда была слишком напугана после того, что случилось с парнем Мии, Дэнни. Теперь я свободна. Я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой.

Иисусе. Его пульс гулко бился в венах, а эрекция болезненно давила на джинсы. Он никогда раньше не испытывал такого искушения. И не потому, что красивая полуголая девственница умоляла его стать ее первым мужчиной, а потому, что она ему нравилась. Она была милой, честной, искренней и доброй. Она была всем, чем не была Джинджер, всем, чем, как он надеялся, станет маленькая Дейзи.

Дейзи. Его кровь похолодела, потушив огонь, бушевавший в его жилах.

— Я не могу, Кэт. Я хочу и не буду лгать тебе об этом. Ты словно ожившая фантазия. Ангел. Но тебе нужно найти себе хорошего, нормального парня, который будет заботиться о тебе и беречь. И это не я.

— Такие девушки, как я, не могут быть с нормальными парнями, — она играла с пуговицей на его рубашке. — Я уничтожена, Бен. Я видела, каков мир на самом деле, и это не всегда солнечные дни и счастливые улыбки, не всегда все черно-белое. Хорошие люди делают плохие вещи, а плохие люди делают хорошие вещи, и правы они или нет, зависит только от твоей точки зрения.

— Тут ты ошибаешься, — он накрыл ее руку своей и мягко отвел в сторону. — Есть черта, которую ты не пересечешь, несмотря ни на что.

— Для нас нет черты, а просто бесконечные оттенки серого, — Кэт рассмеялась.

Бен оттолкнулся от дивана и схватил куртку.

— Любой мужчина захочет такую красивую, милую девушку, как ты. Но то, что ты предлагаешь мне, захочешь сохранить для особенного парня, кого-то, кто захочет узнать тебя первым, кто будет относиться к тебе хорошо и ценить все, что ты сможешь дать. Ты захочешь найти кого-то, кто будет защищать тебя превыше всего. Кто-то, кто полюбит тебя. Я говорю правду, такие парни существуют.

— Как Нико, — сказала она.

— Да, — Бен кивнул, не забывая об иронии судьбы — считать босса мафии образцом добродетели. — Кто-то вроде него.

— Или кто-то вроде тебя, — она натянула рубашку и застегнула пуговицы.

— Я не хорошая кандидатура, дорогая, — мысли, которые он сейчас думал, определенно не были мыслями хорошего человека, как и те, что приходили к нему каждый раз, когда он входил в дом Джинджер и видел Гейба рядом со своей маленькой девочкой.

Она подняла глаза и улыбнулась.

— Как я и сказала. Это зависит от твоей точки зрения.

Глава 20

Нико проснулся от запаха подгоревшего бекона и худшего похмелья в своей жизни. Он провел рукой по лицу и сел, воспоминания прошлой ночи были такими же затуманенным, как и дым, заполнивший комнату.

Он вскочил, споткнулся об одежду и компьютерное оборудование, разбросанные по полу. Где он, черт возьми? Моргнув, чтобы прояснить зрение, он увидел на стенах плакаты с riot grrrl (прим. пер. — феминистское движение, возникшее в инди-/панк-роке 1990-х годов), море серебряных цепей и браслетов на облупившемся белом комоде, черные ботинки на шнуровке, стоящие на разобранном жестком диске. Ах да. Он провел ночь в доме Мии.

Воспоминания нахлынули на него с новой силой.

Свадьба. Неловкий час в его отеле. Забегаловка…

Блядь. Забегаловка. Он был замечен в делах, в которых не был уверен, чтобы повторить прямо сейчас, или ему придется тушить пожар другого рода.

Оглушительный визг пожарной сигнализации наполнил комнату, и он пробрался сквозь обломки к открытой жилой площади крошечной квартиры.

— Мия!

— Прости, — она поспешила к нему и нажала кнопку сигнализации, погрузив комнату в тишину. — Я хотела приготовить тебе завтрак перед уходом на работу, но, как видишь, я не очень хорошо готовлю.

Нико распахнул окно и вдохнул густой смог. И все же это было лучше, чем дым, который обжигал его легкие.

— Э-э… — ее голос стал хриплым. — Может, тебе не стоит этого делать?

— Почему? — он повернулся к ней и увидел, как она покраснела.

— Ты… эм… голый, — и мое окно очень хорошо видно с улицы, а также моим пожилым соседям через дорогу. Вот почему я обычно прикрываю его. Ее глаза расширились, а румянец стал еще ярче. — Я имею в виду окно. Я прикрываю окно.

Нико слегка приподнялся под ее пристальным взглядом, возбужденный ее интересом и воспоминанием о том, что они делали прошлой ночью.

— Тебе нравится то, что ты видишь, белла? — он упер руки в бока и дал ей лучший вид, гордясь тем, что у него нет недостатка ни в размерах, ни в обхвате.

Она с трудом сглотнула, и ее голос стал хриплым от желания.

— Я просто… я никогда раньше не видела тебя полностью обнаженным. Я не знала, что след от ножа достигает самых низов. Прошлой ночью, когда мы легли спать, было… темно, — она протянула руку и провела по следу от ножа по его животу, следуя линиям вниз к паху. Он был готов к ней еще до того, как ее пальцы закончили путешествие, его член был тверд, как камень, упираясь в мягкую хлопчатобумажную ночную рубашку, которая едва касалась ее голых бедер. Такая милая. Ему понравилась футболка в паре с большими носками. Она выглядела мягкой, уязвимой и очень привлекательной.

— Обязательство защищать свою семью, — он поймал ее руку и притянул к своему члену. Мия улыбнулась и обхватила его рукой за талию.

— Ты чувствуешь перед ними себя очень обязанным.

— А ты выглядишь так, будто на тебе слишком много одежды, — он потянулся к ее рубашке, пытаясь стянуть ее через голову.

— Нет, — она отпустила его и попятилась. — Я… как насчет того, чтобы еще раз позавтракать? Ты любишь хлопья?

— Почему ты боишься показать мне свое тело? — озадаченный Нико протянул руку и схватил ее за запястье. — Есть очень мало того, чего я еще не видел. Нет ничего, что бы мне не понравилось.

— Ты любишь подгоревший бекон?

Он понял, что это был за вопрос. Оборонительный. Попытка спрятаться.

— Мне нравится узнавать о тебе все, — тихо сказал он. — Мне нравится знать, что ты не умеешь готовить, что твоя квартира выглядит так, будто в ней взорвалась бомба, и что ты ложишься спать в футболке с «Бедовой Джейн» (прим. пер. — Ма́рта Джейн Ка́ннари Бёрк — американская жительница фронтира на Диком Западе, профессиональный скаут, более всего известная своими притязаниями на знакомство и даже супружество с Диким Биллом Хикоком, а также из-за своего участия в Индейских войнах с коренными жителями континента на поле боя). Мне нравится слушать твою музыку и трахать тебя в грязном офисе и еще более отвратительном баре. Ты разбудила зверя, белла. Я не приму отказ.

— Обещай мне, что не будешь слишком остро реагировать, — она прикусила нижнюю губу. — У тебя есть склонность в определенных ситуациях к чрезмерной реакции.

Слишком остро реагировать? Он всегда держал себя в руках, гордился тем, что мог сохранять спокойствие в трудных обстоятельствах. — В каких ситуациях?

— Когда похитил меня. Избил Вулфа в моем офисе, трахнул в ресторане только потому, что я упомянула, что мне интересно, как ты ведешь себя в постели.

— Ты не можешь говоришь мужчине, что хочешь затащить его в постель, а потом ожидать, что он проведет остаток вечера, думая о чем-то другом, — Нико раздраженно фыркнул.

— Наверное, это значит, что у меня большие неприятности, — она посмотрела вниз на его член, теперь полностью возбужденный.

— Я хочу тебя видеть. Я хочу видеть все: твое тело, татуировки, твои сладкие изгибы. Покажи мне, кто ты, или да, будут неприятности, — отчасти он надеялся, что она не станет раздеваться, чтобы он мог заставить ее сладко подчиниться, заслужить награду в виде тела, созданного для греха.

— Всю?

— Сейчас же.

— Ладно, — Мия стянула с себя рубашку и носки. Нико впитывал ее в себя, от слегка загорелой кожи до красивых грудей, изгибы которых подчеркивались красивыми татуировками, до мягких завитков между бедер. Его взгляд упал на ее длинные стройные ноги и цветы, нарисованные чернилами на ступне.

— И ноги тоже? — он опустился на колени, чтобы поцеловать ее лодыжку. Но то, что он увидел, заставило его отшатнуться. — Фанатка Доджерс (прим. пер. — Лос-Анджелес Доджерс — профессиональный бейсбольный клуб, выступающий в Западном дивизионе Национальной лиги Главной лиги бейсбола)?

— Успокойся, — предупредила она. — Я видела флаг Гигантов (прим. пер — Нью-Йо́рк Джа́йентс — профессиональный футбольный клуб, базирующийся в Нью-Йоркской агломерации) в твоем кабинете.

— Конечно, Гиганты, — Нико поднял бровь. Они приводят 1210 побед к 1184 Доджерсов, восемь мировых серий и двадцать три Доджерсов против шести и двадцати одного Доджерс. Ты болеешь не за ту команду.

— Серьёзно? — она попыталась вырваться, но он крепко держал ее за ногу. — Доджерс четырнадцать раз побеждали в западной национальной лиге, а Гиганты — восемь.

— Я веду тебя на игру, — сказал Нико. — Я перетяну тебя на темную сторону. Ты обнаружишь, что это более выгодная сторона.

Она рассмеялась мягким горловым смехом, от которого ему стало тепло во всем теле.

— Я уже перешла на темную сторону, когда связалась с тобой. И почему я думаю, что твой интерес к бейсболу не только потому, что ты любишь спорт?

Он беззастенчиво рассмеялся.

— Возможно, я знаю одного-двух букмекеров, — он также знал некоторых игроков, не только в бейсболе, но и в других видах спорта. У него в команде было несколько помощников, которые подкупали молодых баскетболистов колледжа, чтобы они корректировали счет, чтобы получить наибольшую прибыль для фанатов, которые были в семьи Тоскани.

— Такие красивые ножки полностью испорчены татуировками Доджерсов, — поддразнил он. — Мы могли бы их убрать.

— Прикоснешься к татуировкам, и я уберу то, что тебе определенно будет не хватать.

— Мне нравятся эти цветы, — усмехнувшись, Нико поцеловал ее в подъем ноги.

— Они такие же, что на моих ботинках.

— Я хотел трахнуть тебя в этих сапогах с того самого момента, как увидел тебя в них, — он поцеловал ее ногу, радуясь, когда у нее перехватило дыхание.

— Я думал, ты боишься за свою жизнь, так как я держала пистолет у твоей груди, — она запустила руку ему в волосы, когда он раздвинул ее ноги.

— Мои мысли изменились после того, как ты уронила пистолет.

— Когда ты подумал, что я только что убил всех этих людей… — ее дразнящий голос дрогнул, когда он прижался поцелуем к ее холмику. — Я и не подозревала, что тебя возбуждает жестокость.

— Мне нравится, когда грубо. Не жестоко.

— Насколько грубо?

Нико поднял голову, оценивающе глядя на нее.

— Вчерашний вечер с тобой был лишь началом.

* * *

Мия много страдала от жестокого обращения, но секс с Нико был для нее открытием. Прелюдия была волнительна. Отдавшись Нико, позволив ему взять контроль, она возбуждалась так, как никогда раньше. Она не чувствовала себя меньше женственней из-за того, что уступала, а наоборот, просто потому, что знала: если она скажет ему остановиться, он остановится. Она никогда раньше не испытывала такого доверия к мужчине. Своего рода безопасность. Имеющую право выбора.

Но он давал ей далеко не все. Он не выпускал на свободу зверя. Его впечатляющее самообладание распространялось и на постельные дела.

— Значит, ты пойдешь дальше? — ее рот наполнился слюной при мысли о Нико, грубом и необузданном. Она мягко потянула его за волосы, призывая встать. — Станешь еще грубее? Если бы ты не остерегался, что я сломаюсь?

— Я не хочу причинять тебе боль, белла. В любом случае.

— Мне и сейчас больно, — она взяла его руку и опустила между своих бедер, чтобы он мог почувствовать ее влагу. Нико застонал и, как она и ожидала, провел большим пальцем по ее складкам. Его член был твердым, торчащим в ее сторону, окруженный кудрями. С невероятной силой воли она оттолкнула его руку.

— Пожалуй, мне пора собираться на работу

Она повернулась и пошла, давая ему полный обзор картинки из фильма Мужской стриптиз (прим. пер. — комедия 1997 года).

— Выход найдешь сам.

— Мия… — он предупреждающе зарычал, и она ускорила шаг. Смеясь, она пробежала через гостиную и направилась в спальню.

Он выругался по-итальянски, спотыкаясь о разбросанные по полу книги, компьютерное оборудование и одежду. Но он был быстр и добежал до спальни прежде, чем она успела захлопнуть дверь.

— Ты просто жалкая девчонка.

— Насколько жалкая? — сердце Мии бешено заколотилось, и она попятилась к кровати.

Он сделал выпад и потянулся к ней. Мия упала на кровать и уклоняясь от его объятий. Их игра была еще более захватывающей из-за того, что они были обнажены, и ничто не могло помешать ему заявить на нее свои права, если бы он мог прижать ее к кровати. И разве не этого она хотела? Бороться и подчиняться мужчине, достаточно сильному, чтобы победить ее, и достаточно нежному, чтобы не причинять ей боли?

— Господи, Мия. Ты же не хочешь играть со мной в эту игру.

— Очевидно, хочу, иначе я бы не боролась с тобой голышом на кровати, — она приподнялась только для того, чтобы его тело прижало ее обратно к матрасу.

Мия извивалась под ним, царапала ему спину, дергала за волосы, но ее усилия, казалось, только распаляли его. Дважды она вырывалась из его объятий, но оба раза он ловил ее и тащил обратно на кровать. Выбравшись из-под него, она покатилась по полу, что заставило его снова выругаться. Его мускулы напряглись, челюсть стала тверже, а глаза горели чувственным огнем.

— Кокетка, — он легко поднял ее и бросил на кровать. Сидя верхом на ее бедрах, он схватил ее руки и прижал за головой, заставляя выгнуть спину, тем самым предлагая ее груди для его облизывающего удовольствия. Он воспользовался этим в полной мере, втянув один сосок между зубами, затем другой, покусывая достаточно сильно, чтобы она застонала.

— Презерватив. Тумбочка рядом с моей кроватью.

Нико отпустил ее руки и потянулся к прикроватному столику. Воспользовавшись его потерей равновесия, она вывернулась, согнулась пополам, намереваясь снова скатиться с кровати, но Нико был слишком быстр. Он схватил ее за талию и притянул к себе, прижав лицом к кровати и крепко обхватил за шею.

Это была примитивная, первобытная позиция. Стоящая на четвереньках, прижатая щекой к кровати, задницей кверху, он раздвинул ноги своим бедром, и вынужденная подчиниться, она со стоном признала свое поражение.

Нико удовлетворенно хмыкнул.

— Ты сводишь меня с ума, мать твою. Ничто мне так не нравится, как немного грубости, — продолжая удерживать ее, он потянулся к тумбочке, схватил презерватив, разорвал его зубами и надел на себя.

— И это ты называешь грубо? — она подначивала его. — Я думала, мы играем в детские игры.

— Ты сама не знаешь, о чем просишь, — он схватил ее за руки, сжал запястья и прижал их к пояснице. — Ты уже довела меня до предела моего контроля.

— Я хочу подтолкнуть тебя еще дальше.

— А я хочу, чтобы ты приподняла свою задницу и показала мне свою киску.

Она подвинулась, чтобы приспособиться к новой позе, и он без предупреждения сунул в нее большой палец.

— Боже.

— Я мог бы трахать твою милую маленькую киску весь день напролет и никогда не насытиться, — свободной рукой он удерживал ее, пока она сопротивлялась ему. — Во так, правильно. Трахай мои пальцы. Покажи мне, что ты будешь делать, когда я войду в тебя своим членом.

Он добавил второй палец, а затем третий, растягивая ее, наполняя, заставляя ее гореть. Он быстро двигал пальцами, подстраивая свой ритм под неистовые движения ее бедер. Она взбиралась все выше и выше, отчаянно стремясь к вершине, которая все еще оставалась недосягаемой.

А потом он отстранился. Она задохнулась от яростной боли неудовлетворенного желания.

— Я хочу почувствовать, как ты кончаешь, белла. Откройся для меня. Раздвинь ножки, впусти меня, — он раздвинул ее ноги грубым толчком бедра и глубоко вошел в нее своим членом, наклоняя ее бедра так, чтобы он мог полностью войти внутрь.

— Ты так хорошо чувствуешься, Нико, — она вздрогнула, когда ее внутренние стенки растянулись, чтобы вместить его, ее тело напряглось, мышцы натянулись, от отчаянной нужды в освобождении.

— У тебя самая нежная, сладкая, влажная, самая трахательная маленькая киска, — он склонился над ней, его твердое тело прижалось к ее спине, когда он медленно двигался внутри нее. Он был повсюду. Губы на коже, тело над ней, доминирующее, защищающее, член заполнял настолько полно, что они были одним человеком, а не двумя.

Она раздвинула ноги, чтобы принять его глубже, толкнула руку, сжимающую ее запястья, чтобы проверить свои путы. Но он крепко удерживал ее, оберегал, отнимал контроль, который она ему дала, используя это, чтобы доставить ей удовольствие.

— Теперь ты моя, — он протянул руку через ее бедро и надавил большим пальцем на клитор, кружа и потирая, пока она не обезумела от желания.

— Скажи это, — он прижался губами к ее уху. — Я хочу услышать, как ты это скажешь. Скажи мне, что ты моя. Моя жена.

Оргазм обрушился на нее потоком раскаленного добела жара, струясь по венам к пальцам рук и ног, вырывая гортанный крик из ее горла. Но она не произнесла тех слов, которые он хотел услышать. Да, она была его женой, но она не принадлежала ему, не могла принадлежать. Потому что все это, все, что у них было в этот момент, долго не продлится. Но пока они были вместе, спрятанные в безопасности ее квартиры. Когда они выйдут за дверь, их поглотит жестокая вражда между их семьями.

За это придется заплатить определенную цену. И это разорвет их на части.

* * *

Телефон Нико зазвонил как раз в тот момент, когда Мия пошла в душ.

— Это Лука. Я уже на улице.

— Дай мне минутку, — Нико собрал свою одежду, разбросанную по всей квартире и быстро оделся. Со всем высокотехнологичным оборудованием наблюдения, которое теперь было доступно правоохранительным органам, его банда не могла пользоваться своими телефонами, за исключением самых простых звонков. Все остальное нужно было решать лично.

Он кивнул Майки Мусклу и вышел на свежий утренний воздух. Лука ждал на другой стороне улицы, прислонившись к своей машине, пока два охранника патрулировали квартал. Фрэнки переборщил с охраной. Но он и не собирался рисковать.

— Давай прогуляемся.

— Что случилось? — глаза Нико метались из стороны в сторону, пока они шли по улице. Вернувшись домой, он настоял бы, чтобы Мия собрала вещи и переехала к нему в отель. Этот район не был безопасным, и чем дальше они шли, тем более все было запущенно и опасно. Он узнал метки двух разных уличных банд на осыпающихся кирпичных стенах, заметил знакомого наркоторговца и пару албанцев, выглядевших так, словно они вот-вот доставят массу неприятностей.

— У меня есть копия полицейского отчета о Вулфе, — сказал Лука. — Его тело было найдено на пустыре возле миски для спагетти. На нем был Сицилийский галстук. Это наша работа?

— Боже, — теперь, полностью проснувшись, он сосредоточился на Луке. Коза Ностра использовала этот способ убийства только для того, чтобы перерезать жертве горло и просунуть язык в дырку, чтобы послать сообщение, если они думали, что жертва была крысой.

— Я оставил его полумертвым. Не совсем мертвым. Хотя я и не ожидал, что он выживет. Должно быть, его нашел кто-то другой, — он остановился на углу, позволив охранникам догнать его. Он не боялся, что его замочат. Никто бы не осмелился. Охранники были больше для шоу, и Фрэнки мог отдохнуть от вечного следования за ним.

— Ну и что? Ты думаешь, что он был крысой, и Кордано воспользовались этой возможностью, чтобы грохнуть его и обвинить нас? Своего собственного советника?

— Именно так я и поступлю, — он не хотел думать о том дне, когда Лука, Фрэнки или даже Большой Джо предадут его. Милосердие — удел слабых, и он не мог позволить себе повторения того милосердия, которое проявил к Дону Кордано в ночь резни.

— Значит, гребаные Кордано должны нам за то, что мы нашли их крысу.

— Я забрал их дочь, — Нико усмехнулся. — Я бы сказал, что мы квиты.

— Но ты просто используешь ее, чтобы добраться до Дона Кордано, — Лука пошел за Нико через улицу. — Разве не таков был наш план? Я имею в виду, что цель всегда состояла в том, чтобы грохнуть ублюдка, который убил твоего отца, и наконец занять место главы семьи.

Нико ответил уклончиво, и они прошли несколько ярдов по кварталу. Прошлой ночью Мие было легко дать обещание пощадить отца. Но сейчас, при свете дня, когда на лице Луки отражались ожидания всей его команды, а также еще больше свидетельств жестокости Дона Кордано, который был угрозой для Мии, пока он дышал, Нико задавался вопросом, действительно ли он мог сдержать это обещание.

— Нам лучше поторопиться с этим планом, — настаивал Лука. — У меня есть информация, что Дон Кордано сейчас находится в Нью-Йорке. Попробуй угадать с трех раз, почему он там, кроме получения благословения на большую жирную итальянскую свадьбу, на которой будет таинственно отсутствовать невеста.

Нико не нуждался в трех попытках. Если бы Тони и Мия поженились, Нико считался бы угрозой стабильности альянса. Нью-Йорк не любил никакой нестабильности, и Дон Кордано без труда получил бы их согласие на то, чтобы грохнуть его.

— Нам нужно будет выйти на публику раньше, — Нико хотел сохранить их союз в тайне как можно дольше, не только для того, чтобы дать ему время сообщить новости Скоццари и сгладить политическую ситуацию, но и потому, что он хотел держать Мию при себе, не обременяя и не запятнав ее традиционными ожиданиями, возлагаемыми на жен мафиози.

— А что ты будешь делать? — Лука фыркнул от смеха. — Даш объявление?

— Я собираюсь сделать то, что делают все после побега, — его желудок сжался. — Мы пойдем знакомиться с родителями.

— И именно тогда ты собираешься убить Дона Кордано?

Нико не мог ответить. Он еще не решил, убьёт этого ублюдка или пожмет ему руку.

Глава 21

Рука Мии дрожала, когда она открыла входную дверь семейного дома.

— Ничего не говори, — бросила она Нико через плечо.

— Если только мне не зададут вопрос, — он поправил галстук и разгладил пиджак, прежде чем последовать за ней внутрь. Лука и Фрэнки присоединились к ним в коридоре вместе с тремя вооруженными охранниками Кордано, которые последовали за ними по дорожке после того, как их обыскали в поисках оружия.

— Не надо так остро реагировать. Данте здесь не самый плохой парень. Он может вести себя немного официозно, потому что он главный, в отсутствие папы, но он совсем не похож на моего отца.

Нико стиснул зубы, и она увидела, как у него на шее забился пульс.

— Он избил и заклеймил твою сестру, заставил тебя страдать и не вмешался, когда отец пытался заставить тебя выйти замуж за моего кузена.

Мия повернулась к нему лицом, когда один из охранников закрыл дверь.

— Я знаю, что даже под давлением ты можешь сохранять хладнокровие. Ты видел мою татуировку Доджерсов, и я все еще жива.

— Если он дотронется до тебя, причинит боль или скажет что-нибудь еще… — Нико плотно сжал губы.

Она сделала глубокий вдох, потом еще один.

— Может быть, нам следовало сначала встретиться с твоей семьей. У меня такое чувство, что ничем хорошим это не закончится.

— Это традиция — сначала встретиться с семьей невесты, — заметил Нико.

— Но традиция не включает бегство, — Мия вздохнула. — По крайней мере, здесь нет моего отца. Он должен вернуться из Нью-Йорка только в конце недели.

— Мия, дорогая, — к ним подошла мать Мии. На ней было кремовое платье-футляр, отделанное золотом, ее волосы были идеально уложены, а на пальцах сверкали золотые украшения. Безупречно одетая, как и всегда.

— Ты не предупредила, что собираешься навестить меня, — она поцеловала Мию в щеку. — А Кэт с тобой? — ее лицо вытянулось, когда она увидела Нико и его банду у двери. — Также ты не сказала мне, что будешь с компанией.

— Это Нико, — она заколебалась, не зная, как воспримет эту новость ее мать. — Нико Тоскани.

Когда мама никак не отреагировала, она продолжила лепетать:

— Мы женаты. Я вышла за него замуж. У меня есть кольцо, — она подняла руку, но мать по-прежнему не двигалась.

— Мама?

— Он убьет тебя, — мамино лицо исказилось от ужаса. — На этот раз твой отец убьет тебя. Как ты могла так поступить, Мия? Это будет делом чести. Ты была обещана Тони Тоскани.

Мия почувствовала теплую руку Нико на своей спине, легкий жест поддержки, который придал ей сил.

— Он тоже тосканец. Он двоюродный брат Тони. Папа согласился дать Тоскани женщину из Кордано, и мы выполнили это соглашение, но так, как решила я.

Глаза мамы расширились от шока, а лицо побледнело.

— Dio mio. Скажи мне, что ты шутишь. Нико Тоскани? И он здесь для того, чтобы… — она попятилась назад. — Твоего отца здесь нет.

— Он здесь только для того, чтобы встретиться с тобой и Данте, мама. Он не собирается никого убивать. Он довольно цивилизованный человек.

— Piacere di conoscerla (итал. — очень приятно с вами познакомиться), — Нико усмехнулся и наклонился, чтобы поцеловать маму в щеку.

— E Lei (итал. — и мне), — сухо сказала мать Мии, но в ее голосе не было теплоты.

— Я позвонила в офис Данте, и мне сказали, что он здесь. Он сейчас в кабинете? — Мия испытывала смешанные чувства, в представлении Нико Данте, в основном чувство вины. Хотя Данте совершил несколько ужасных поступков, он все еще оставался ее братом, и она поклялась унести его тайну с собой в могилу. Но ей было тошно скрывать правду от Нико. Судя по тому, что она видела, Нико был преданным, честным человеком, и нарушение его доверия было, вероятно, единственной вещью, которую он никогда не простит.

Лицо матери расслабилось до своей обычной неумолимой маски, и она в мгновение ока превратилась из испуганной родительницы в идеальную хозяйку дома. Она явно хотела сказать что-то еще, но была слишком вежлива, чтобы высказать свое мнение в присутствии Нико.

— Да, это так. Может быть, твои гости хотят поесть? Я могу кое-что приготовить.

Конечно, Нико и его люди воспрянули духом, услышав предложение итальянской домашней кухни, но Мия хотела, как можно быстрее войти и выйти из дома. Она никогда не видела, чтобы ее мать реагировала на ситуацию иначе, чем с безупречным приличием, и это заставляло ее нервничать.

— Не сегодня. Я просто хотела увидеть Данте, а потом нам надо будет идти, — она сделала шаг вперед, но мама схватила ее за руку и отвела в сторону.

— А Кэт в безопасности? Где она? Я хочу поговорить с ней.

Смущенная резким шепотом матери и крепким пожатием ее руки, она отстранилась.

— С ней все в порядке. Она в безопасном месте. Гораздо безопаснее, чем здесь, дома, где ее некому защитить.

Ее мать взглянула на Нико и Луку, занятых разговором, и понизила голос.

— Я ничего не могла поделать.

— Ты никогда ничего не могла сделать, — Мия никогда раньше не говорила матери о своей неспособности защитить детей от жестокого обращения Папы, и она была потрясена собственной горечью.

Мать Мии потянула ее за угол, и на лице промелькнула боль.

— Я чувствовала каждый крик, похожий на нож, пронзающий мое сердце. Я знаю, ты думала, что не была рядом с тобой, что я была слабой, и, возможно, это одна из причин, почему ты так стремишься расширить права и возможности женщин. Но женщины могут быть сильными по-разному. Каждое препятствие не нужно встречать лицом к лицу. Бывали моменты, когда я сжигала еду или разбивала вазу, чтобы он обратил свой гнев на меня, а не на тебя. Я очень старалась, чтобы он был счастлив, чтобы ты была в безопасности. Каждую минуту этого дня я пыталась придумать, как удержать тебя подальше от дома, отговорить от того, что могло бы его разозлить, защитить тебя единственным доступным мне способом.

— Ты могла забрать нас отсюда. Могла ему противостоять, — потрясенная, Мия могла только смотреть, уставившись.

— Если бы я увезла тебя отсюда, он бы нас нашел. Ты же знаешь, — предостерегающе сказала Мама. — А если бы я ему противостояла, он бы меня убил. После того как вы все родились, а я начала стареть, я не была ему по-настоящему полезна, разве что развлекала его гостей. Я много раз думала об этом, но кто бы защитил тебя, когда меня не стало? Я осталась ради тебя, чтобы защитить, чтобы помочь тебе найти путь к свободе.

Сердце Мии упало до самого желудка, и слова вырвались у нее испуганным шепотом.

— Я даже представить себе такого не могла.

— Я не хотела, чтобы ты знала, — ее мать крутила браслет вокруг запястья. — Я говорю это не для того, чтобы тебе было плохо. Я сделала то, что сделала бы любая мать. Но не думай, что женщина не сильна, потому что ты не можешь увидеть, как она борется. В том, чтобы терпеть, столько же силы, сколько и в том, чтобы вступить в бой. Есть сила и в том, чтобы выбирать свои битвы и знать, когда уйти. Есть сила в том, чтобы принять свои ограничения и позволить кому-то помочь тебе. Сильная женщина становится сильной из-за боли, с которой она сталкивается и побеждает, из-за сражений, которые она ведет, и которые никто не видел, падает и поднимается снова, улыбаясь утром, как будто она не плакала прошлой ночью. Больше всего я сожалею, что не научила этому тебя. Ты думала, что я бросила вас, хотя на самом деле я была позади вас, поддерживая на каждом шагу.

— Мама… — голос Мии надломился, и она заключила мать в объятия.

— Если все это правда, то я счастлива, потому что ты будешь в безопасности, — прошептала мама ей на ухо.

— Но не отталкивай его. В некоторых битвах мы не можем сражаться в одиночку, — она поцеловала Мию в щеку и отстранилась. — Пойду приготовлю что-нибудь для твоих гостей. Если у нас не будет возможности поговорить до твоего отъезда, дай Кэт знать, что я скучаю по ней.

— Я так и сделаю, мама, — ее гнев утих так же быстро, как и вспыхнул, и пустое пространство вместо него заполнилось восхищением. — Она тоже по тебе скучает.

Присоединившись к Нико в фойе, она повела его по коридору в кабинет своего отца вместе с его людьми, а охранники отца шли следом за ними.

— Все идет очень даже не плохо, — прошептал Нико. — Может быть, потом мы сможем осмотреть твою спальню, — он ущипнул ее за задницу, и Мия шлепнула его по руке, в то время как Лука и Фрэнки хихикали позади них.

— Веди себя прилично. Нас еще предстоит иметь дело с Данте.

— Он тебя не тронет, — Улыбка Нико исчезла, сменившись хмурым взглядом. — Никто тебя не тронет. Никто тебя не обидит. Ты моя жена, и я буду защищать тебя до последнего вздоха.

— Тебе следовало бы сниматься в кино, — Мия рассмеялась, несмотря на свое беспокойство. — Кто вообще так говорит? Мы женаты всего три дня.

— Мне все равно.

Она потянулась к его руке и крепко сжала ее.

— Мне приятно. Несмотря на мою приверженность к расширению прав и возможностей женщин, часть меня все еще любит всех этих альфа-самцов, которые будут защищать тебя. Это заставляет чувствовать себя милой и пушистой. Но прибереги это для тех случаев, когда ты действительно так думаешь.

— Я говорю серьезно, красавица. Не сомневайся, со мной ты в безопасности.

Прежде чем открыть дверь, Мия постучала. Данте сидел один за столом ее отца, перед ним лежала стопка папок. Рев стоял рядом, его накачанное мускулистое тело натягивало синюю шелковую рубашку, короткая толстая шея была обвита тяжелой золотой цепью. Он бросил на нее похотливый взгляд, когда она пересекла комнату, его злобный взгляд скользнул вниз по ее телу и вернулся к груди. Нико тихо зарычал позади нее, и она откашлялась, предупреждая, что Нико может наброситься.

— А что он здесь делает? — Данте поднял голову и его лицо исказилось в оскале, когда он увидел банду тосканцев, стоящую перед ним. — Какого хрена тосканцы делают в нашем доме?

— Станьте за мной, мистер Кордано, — Рев рывком поднял Данте со своего места. — Я избавлю этот дом от подонков Тоскани.

— Все в порядке, — Мия подняла руки вверх. — Мы здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Мы просто пришли сообщить тебе, что женаты.

— Женаты? — шок, а затем ужас отразился на лице Данте, и его голос поднялся до крика. — Какого хрена ты имеешь в виду? Ты должна была выйти замуж за Тони Тоскани. Таково было соглашение. Ты что, совсем дура? Как же ты вышла замуж не за того человека? Или это просто фиктивный брак, чтобы выйти из соглашения с Тони?

Нико угрожающе шагнул вперед, и Мия предостерегающе положила руку ему на плечо.

— Я вышла замуж за человека, которого сама выбрала. Человека, который мне не безразличен. Я также соблюдаю семейный договор, так что выйди из-за стола и должным образом поприветствуй моего мужа, — она чувствовала себя странно защищающей по отношению к Нико и поняла, что невольно открыла ему свои истинные чувства, когда пыталась оправдать их брак перед Данте. Она заботилась о нем. Много. Она только надеялась, что Нико не поймал эту ее маленькую ошибку.

— Что же ты наделала? — глаза Данте метались из стороны в сторону, как будто он хотел убежать, и пот выступил у него на лбу.

Мия открыла было рот, чтобы заверить его, что Нико не собирается причинить ей вреда, но тут же закрыла его, поняв, чего он на самом деле боится — правды, которую она поклялась унести с собой в могилу.

— Данте. У не…

— Рев, — в голосе Данте звучала паника, когда он отошел от стола, толкая перед собой Рева. Рев выхватил пистолет из кобуры, и через мгновение Нико уже пихал Мию себе за спину.

— Мы пришли сюда не для того, чтобы драться, — голос Нико был спокойным и ровным. — Мы безоружны. Ваши охранники забрали наше оружие еще до того, как мы вошли в дом.

— Папа убьет вас обоих, — сказал Данте из-за спины Рева. — Ты совершила самую большую ошибку в своей жизни, Мия.

Мия съежилась от его трусости. Если ее мать действительно принимала побои, чтобы защитить их всех, то Данте прятался всю свою жизнь. Даже сейчас он прятался за спиной своего телохранителя перед безоружным человеком. Ей не нужно было смотреть на Нико и его людей, чтобы понять, как мало они уважают Данте, потому что она потеряла то немногое уважение, которое испытывала к нему, когда он хлестал Кэт ремнем. Он был бесхребетным и слабым, и, если что-то случится с их отцом, семья не выживет с Данте во главе.

— Ты даже не пожмешь руку своему шурину? — Лука с отвращением фыркнул. — Это неуважение к нему, своей семье, к семье Тоскани, и не уважение к своей сестре.

— Это не будет забыто, — Нико смерил Данте холодным взглядом.

Мия бросила на Нико раздраженный взгляд.

— Ты ведь не мог удержаться, правда? — пробормотала она себе под нос. — Тебе просто обязательно нужно было пригрозить ему.

Несмотря на напряженную и потенциально нестабильную ситуацию, уголки губ Нико слегка дрогнули.

— Все дело в том, кто я такой, — он переплел свои пальцы с ее. — Мы здесь закончили.

— Подожди, — Данте вышел из-за спины Рева. — Не так-то просто отказаться от вендетты, которая длится уже десять лет, особенно если она направлена против моего отца, — он посмотрел на Мию. — Этот брак-настоящий?

— У меня есть свидетельство о браке, — она достала из сумочки официальный документ и протянула ему, чтобы он мог его увидеть. — И еще кольцо. Я никогда не лгала тебе, Данте, и ты знаешь, что я никогда не подвергну тебя опасности.

Данте подошел к Нико и протянул ему руку. Это не была обычная итальянская форма поздравления или приветствия, особенно когда они приветствовал кого-то в семье, но учитывая обстоятельства, она согласилась, что это было лучшее, что он мог сделать.

У Мии сжалось сердце, когда Нико пожал руку убийце своего отца. Если бы существовал какой-то способ обойти этот момент, она бы воспользовалась им. Она чувствовала тошноту внутри оттого, что обманула Нико, который пришел в ее семейный дом по доброй воле. Но он жил ради своей вендетты уже десять долгих лет. Как она могла пойти на такой риск? Как она могла рисковать жизнью своего брата?

После рукопожатия они быстро удалились. По дороге Мия извинилась перед матерью за то, что не осталась поесть, и пообещала попросить Кэт позвонить.

— Все прошло лучше, чем я ожидал, — сказал Нико, когда они благополучно вернулись в машину.

— Ты что, шутишь? — Мия ошеломленно уставилась на него. — Я думала, что будет плохо, но не настолько же. Не думаю, что он на это купился.

Нико наклонился и прошептал ей на ухо:

— Тогда он пропустил тот момент, когда ты призналась, что не безразличен тебе.

Ее щеки вспыхнули, и она взглянула на Луку и Фрэнки, занятых своим собственным разговором на переднем сиденье. Черт. Он все схватывал на лету.

— Это было единственным, что ты услышал, в эту роковую встречу после побега и знакомство со семьей?

— Верно, все, что я запомнил это то, что моя девочка заботится обо мне, — он выпятил грудь и одарил ее самодовольной, очень самодовольной, мужественной улыбкой.

— Уверенна так и есть, — она повернулась и потерлась щекой о его подбородок.

— Очень жаль, что ее придется наказать сегодня вечером, — прошептал он, медленно задирая ей юбку.

— Что? — она шлепнула его по руке. — Но почему же?

— Ты пыталась защитить меня. Ты рисковала своей жизнью. Тебе нужно научиться никогда больше так не поступать.

— Большинство мужчин сказали бы мне спасибо, — Мия фыркнула и попыталась вырваться.

— Я не такой, как большинство мужчин, — он отстегнул ее ремень безопасности и прижал к себе, так что щекой она впилась в его грудь.

— Конечно, не такой.

— Я твой мужчина и это моя работа — защищать тебя. А не наоборот.

Мия подняла голову и рассмеялась.

— В таком случае тебе лучше пристегнуть меня ремнем безопасности, если ты хочешь, чтобы я осталась в живых для повторного исполнения «встречи с семьей» в доме твоей Нонны завтра.

Нико вздохнул и пристегнул ремень безопасности. Мия прислонилась к нему, наслаждаясь моментом тишины, когда они вместе мчались по городу.

— Красавица?

— Да?

— Спасибо, — Нико нежно поцеловал ее в лоб.

* * *

Нико открыл дверцу машины для Мии и внимательно осмотрел другие машины на улице. Он попросил разрешения встретится с Тони в доме их бабушки, потому что это была нейтральная территория. Даже Тони не стал бы проявлять неуважение к Нонне Марии, доставая оружие.

— Похоже, у нас тут Тони, Чарли Нейлс, пара высокопоставленных капо и несколько телохранителей, — сказал Лука. — Полный аншлаг.

— Как ты думаешь, Нонна Мария нас накормит? — Фрэнки протянул руку, удерживая их, пока осматривал дорогу.

— Она будет в своей стихии, — Нико фыркнул от смеха. — Дом, полный голодных мужчин? Это мечта Нонны, ставшая явью.

— Ну, по крайней мере, есть одна общая черта между нашими семьями, — Мия вышла на улицу и сцепила их руки.

— Она полюбит тебя, — Нико ободряюще улыбнулся Мии, когда они шли по тротуару. Она надела простое черное платье — без черепов и цепей, без слез, лент и кружев, в черных туфлях на каблуках, чтобы выглядеть респектабельно на встрече с его семьей. Он не возражал против платья, хотя это была не она, но он планировал трахнуть ее, обутой только в туфли, когда они вернутся в отель. Просто было что-то такое в Мии на каблуках, что заставляло его кровь циркулировать быстрее.

Не то чтобы он нуждался в любой помощи. Они провели прошлую ночь, приходя в себя после встречи с Данте, проверяя прочность различных предметов мебели в номере Нико, включая, всего один раз, кровать. Он трахал ее жестко, любил нежно и всю ночь держал в объятиях, гадая, возможно ли иметь все это — женщину, которую он уважал и восхищался, но хотел с такой силой, что у него перехватывало дыхание, жену мафиози и любовницу в одном лице.

— Э, нет. У меня было две Нонны. Я знаю, на что они способны. Она, вероятно, проигнорирует меня, потому что ни одна женщина не будет достаточно хороша для ее мальчика, — Мия протянула руку и легонько ущипнула Нико за щеку в стиле Нонны.

— Тогда она ошибается, — Нико поймал ее руку и поднес к губам.

Нонна Мария подошла к входной двери, чтобы поприветствовать их. Она была одета в свой обычный красный фартук, ее седые волосы были аккуратно зачесаны назад в пучок. Нико, как обычно, поцеловал ее и представил Мию.

— Это моя новая жена, Мия Кордано.

Нонна Мария оглядела Мию с ног до головы, затем повернулась к ней спиной и пошла прочь.

— Она сама прелесть, — прошептала Мия. — Я уже чувствую себя желанным гостем.

Нико почувствовал прилив защитного гнева и обнял Мию за плечи. Независимо от того, длился ли этот брак один день или один год, Мия была его женой, и любое неуважение к ней было неуважением к нему, исходило ли оно от кузины, которую он ненавидел, или от Нонны, которую любил.

Разговор прекратился, когда Нико привел Мию в столовую, где сидели Тони и Чарли Нейлс с четырьмя другими капо семьи.

— Permette che mi presenti mia moglie (итал. — позвольте представить вам мою жену), Мия Кордано.

— Господи Иисусе, — наконец пробормотал Тони после минутного ошеломленного молчания. — Когда я впервые услышал об этом, то подумал, что это просто дурацкая шутка. Да у тебя действительно есть яйца.

— Размер моих яиц никогда не подвергался сомнению, — Нико бросил копию свидетельства о браке на обеденный стол.

— Эта бумажка ничего не значит, — отрезал Тони, даже не взглянув на нее. — У нас было соглашение с Кордано. Неужели ты опозоришь нашу семью, заставив нарушить данное слово?

— Соглашение было заключено о браке между Кордано и Тоскани. И это соглашение было выполнено, — он взглянул на Нонну Марию, стоявшую в дверях кухни. Никаких слов. Никакого выражения лица. Никаких жестов. Он не ожидал поддержки от остальных членов семьи, но его Нонна была словно второй матерью, и он надеялся, что она примет Мию как часть его жизни.

— Не так, как бы одобрили нью-йоркские боссы, — Тони взял свой стакан хайбола и осушил его содержимое.

Кожу Нико предупреждающе покалывало, и он жестом велел Луке встать поближе к Мии. Он ожидал от Тони вспышку гнева, выражения удивления от его людей, но холодное спокойствие, которое установилось в комнате, заставило его сгорать от желания выхватить оружие.

— Она моя во всех смыслах этого слова, — грубовато, конечно, но это нужно было сказать, хотя он подозревал, что никто не поверит, как он завершил этот брак над раковиной в грязном туалете одной забегаловки.

— Ты действительно собираешься бросить мне вызов? — Тони встал так быстро, что его стул опрокинулся. — Ты собираешься втянуть эту семью в междоусобицу? Неужели ты действительно думаешь, что бастард может стать главой семьи и возглавить ее, когда есть тосканец чистой крови, который был подготовлен к тому, чтобы возглавить ее? Я был младшим боссом, черт возьми. Никто лучше меня не знает, как устроена эта семья.

Мия сжала руку Нико, но он еще не собирался уходить. У Тони явно была козырная карта, и Нико захотелось ее посмотреть. Тони был высокомерен и импульсивен, ему не хватало дальновидности, ума и политической осведомленности, необходимых для того, чтобы быть эффективным лидером. Нико достаточно было нажать несколько кнопок, чтобы понять, что же происходит на самом деле.

— Лучше быть ублюдком, чем человеком, который разрушит семью своей жадностью, — парировал Нико. — На меня работают девять банд, в каждой по десять солдат, и ни одна из них не занимается торговлей наркотиками, как и их сообщники, потому что наркотики — это самый быстрый способ уничтожить семью, — он повторил то, что Тони уже знал, но поскольку оба они объявили себя исполняющими обязанности босса, решение будет приниматься пятью капо, которые входили в семью, и он хотел, чтобы они знали, насколько могущественным он стал. В случае ничьей решающий голос будет принадлежать Чарли Нейлзу, и Нико знал, в какую сторону склоняется предательский ублюдок.

— Наркотики — это то, что принесет деньги. В них и заключается современность мафии. Нам не нужно полагаться на поддержку рэкетирства, ростовщичество, мелкие сделки и мошенничество с недвижимостью, — Тони ухмыльнулся и посмотрел на своих людей, ища поддержки. — Нам не нужно создавать вид законности для поддержки семьи, потому что традиционные способы больше не работают. За одну неделю наркотиками я зарабатываю денег больше, чем ты за один месяц со всеми вашими рэкетирами вместе взятыми. А ведь именно для этого и существует весь этот бизнес. Получать деньги, оставлять их себе, тратить, а потом зарабатывать их еще больше, блядь.

Закончил он размашисто, издевательски поклонившись. Нико заметил, какие капо засмеялись, а какие сидели в каменном молчании, уже обдумывая, как заявить свою кандидатуру на лидерство.

Лука бросил на Нико насмешливый взгляд, и тот едва заметно покачал головой. Тони понятия не имел, сколько он на самом деле зарабатывает. Нико тщательно следил за тем, чтобы большая часть его высокоэффективных рэкетиров не попадала в протокол, и каждую неделю платил Санто ровно столько, чтобы тот не стал подозрительным.

— И знаешь, кто со мной согласен? — непревзойденный актер, Тони сделал эффектную паузу. — Дон Кордано. Я встречался с ним сегодня утром, когда он прилетел из Нью-Йорка. Мы согласились, что было слишком много кровопролития, и война между Кордано и Тоскани должна закончиться. И единственный способ сделать это — соблюдать старые соглашения, которые были заключены еще до смерти моего отца. После того как ваш брак будет расторгнут, я возьму твою невесту.

— Ты сошел с ума, — Мия перевела взгляд с Тони на Нико и обратно. — Он не может быть аннулирован без моего согласия, и я его не дам.

— Это может произойти, если одна из сторон согласится на аннулирование брака, и я думаю, что этой стороной будет Нико, — Тони хитро улыбнулся им, и Нико приготовился к большому разоблачению.

— В конце концов, — продолжал Тони. — Кто захочет жениться на женщине, которая привела тебя к человеку, убившему твоего отца, к человеку, которого ты ждал десять лет, чтобы уничтожить, к цели вендетты, которую ты должен был выполнить с честью, и стояла там, смотрела, как ты пожимаешь ему руку?

Данте.

Нико почувствовал себя так, словно пол только что ушел у него из-под ног. Все эти годы он плел интриги и строил планы, терпел неудачи, потому что его просьбы отомстить за отца снова и снова отклонялись, а он просто охотился не за тем человеком. Неудивительно, что нью-йоркские боссы ему отказали. Они знали правду.

Так же, как и Мия.

Один взгляд на ее виноватое лицо было единственным ответом, в котором он нуждался, но ее предательство ранило больше, чем осознание того, что месть была близка.

— Я не думаю, что нью-йоркские боссы откажут тебе в просьбе убить настоящего убийцу твоего отца, — сказал Тони Нико. — В конце концов, он не был настоящим мужчиной, выстрелив твоему отцу в спину, а ты ждал этого очень долго.

Нико заставил себя сдержать эмоции, которые нахлынули на него, и расслабил лицо, превратив его в бесстрастную маску. Он не доставит Тони удовольствия узнать, как глубоко вошло его лезвие. Он не проявит никакой слабости. Никакого гнева. Никакого страха. Даже если эта шарада с Мией будет закончена, никто не увидит его боли. Он оставит у них впечатление, что знает о Данте и что ничто не может оторвать Мию от него. Он заставит их поверить, что у него есть гениальный план, даже если он сам разбился вдребезги.

— Пойдем, красавица. Мы здесь закончили, — в самый последний раз Нико сжал руку женщины, которая была его женой в течение нескольких коротких, славных дней. Женщины, которая открыла ему сердце.

И которая предала.

Глава 22

— Где же он, черт возьми? — Нико стукнул кулаком по капоту своего внедорожника. Он взял большую машину, чтобы вместить всех людей и оружие, которые он мог взять, услышав, что гребаный Данте был тем человеком, который был ему нужен. Подписав чертовы бумаги о расторжении брака с Мией, он ездил по городу с Фрэнки и Майки Мускулс в поисках Данте. Но пока они не нашли этого человека.

Человека, который был ему нужен. Чтобы наступил конец его мести. Чертов ублюдок, пожал ему руку.

Что-то шевельнулось в глубине сознания Нико. Как, черт возьми, Тони узнал, что он пожимал руку Данте? Это было не совсем традиционное приветствие, которое мужчина должен был бы произнести новому шурину. Возможно, Данте передал детали встречи Дону Кордано, а тот передал их Тони. Может быть, у Тони был шпион в доме Кордано. А может быть, предательство Мии зашло еще глубже, чем он думал.

— Какого хрена Лука так долго возится? — они уже десять минут ждали на стоянке возле бара, который Данте, по слухам, часто посещал играя на высокие ставки, но до сих пор Данте не появлялся.

— А вот и он, — Майки Мускулс указал на черный крайслер 30 °C Лука.

Лука остановился рядом с ними, и Нико пришел в ярость, как только он открыл дверь.

— Боже. Ты водишь машину, как Нонна. Иди с Майки Мускулс и посмотри, там ли он, — это была шестая подсказка, которую они получили о любимых убежищах Данте, и до сих пор они пять раз промахнулись.

— Уже в пути, — Лука показал ему большой палец, прежде чем присоединиться к Майки Мускулс в пробежке по гравию.

Нико достал телефон и проверил сообщения, пока Фрэнки закуривал сигарету.

— А где же Большой Джо? Почему он не приезжает? Весь этот гребаный мир полетит к чертям собачьим. Единственный человек, который всегда приходит вовремя, никогда не пропускает ни одного гребаного звонка, сейчас нет рядом, когда он мне нужен.

— Он охраняет Кэт, — напомнил ему Фрэнки. — Он не может быть в двух местах одновременно.

— Скажи ему, чтобы он отвез ее домой, или к Мии, или куда она захочет. Мы покончили с этими гребаными Кордано. И скажи ему, чтобы он тащил свою задницу в клуб, когда закончит. Мы встретимся с ним там.

У него больше не было ответственности перед Кэт. Как только Мия подпишет свои бумаги, расторжение брака состоится через один-три дня, и у него не будет ни одной сестры, нуждающейся в защите. И жены у него тоже не будет.

Нико с глухим стуком пнул ногой деревянный забор, окаймлявший парковку. Он не разговаривал с Мией с тех пор, как покинул дом своей Нонны, только сказал ей, что намерен расторгнуть брак, прежде чем отправить ее домой с Лукой. Он не просил объяснений, и она не предлагала их ему. Было ясно, почему она молчала о Данте. Она хотела защитить его от гнева Нико. Но она сделала неправильный гребаный выбор, потому что Данте был падшим мужчиной с того момента, как он нажал на курок. И теперь, когда Нико знал правду, Данте некуда было бежать, некуда было спрятаться. Нико собирался выследить этого ублюдка и всадить ему пулю в лоб.

Часть его понимала, что он вышел из-под контроля, но единственный способ справиться с этой гребаной неразберихой — выпустить зверя на волю, иначе он, черт возьми, взорвется. И единственный человек, который мог успокоить его боль, предал его.

— Блядь, — он снова пнул ногой забор. — Данте не может просто исчезнуть с лица земли. Какой смысл иметь сотни помощников и солдат, когда они не могут найти одного человека?

— Я все время говорил тебе, следи за телохранителем, — Фрэнки затянулся сигаретой. — Он более заметен, более узнаваем. И он не из тех людей, который собирается прятаться. Он приведет тебя к Данте, и тогда мы сможем его убить. Рев — это как живой щит. Без него Данте будет уязвим, — он проверил деревянную ограду и отодвинул доску, которую Нико сдвинул назад, прежде чем выпустить струю дыма.

— Мы не убийцы, Фрэнки. Есть только один человек, которого я хочу убить, и тогда я закончу эту гребаную войну. Если мы опустим револьвер, то они придут за нашими парнями, а мы пойдем за их парнями. Он не остановится, пока улицы не станут красными от крови.

— При всем моем уважении…

— Я не хочу этого слышать, — Нико поднял руку. — Теперь все залягут на дно. Мы должны сосредоточить наши усилия на поиске Данте до того, как он исчезнет, если он еще не исчез, — он знал, что Фрэнки хочет, чтобы он залег на дно тоже. Но Нико не станет прятаться. Не убежит. И уж точно не прекратит искать человека, который лишил жизни его отца.

— Я пытаюсь защитить тебя, — сказал Фрэнки. — Меньше шансов, что тебя подрежут, если телохранители уберутся с дороги.

— Я не нуждаюсь в защите, — отрезал он. — Мне нужна месть. Мы покончили с этой темой.

— А как насчет той девушки, о которой ты, блядь, весь день думал? Почему бы тебе просто не позвонить ей? — Фрэнки выпустила колечко дыма и смотрел, как оно исчезает.

— Какого хрена?

— Позвони своей девушке. Оставь в покое забор.

Нико с такой силой ударил кулаком по забору, что у него онемела рука.

— Она не моя девушка, она была моей женой. Хотя, оказывается, я ее совсем не знал.

— Она пыталась спасти своего дерьмового братца. Мне кажется, что это довольно последовательное поведение для нее, — Фрэнки всегда казался таким спокойным, и все же, когда Нико заглянул ему в глаза, он не увидел ничего, кроме темноты, гнева и ярости.

— Она предала меня.

— А теперь ты собираешься убить ее брата, хотя еще вчера был готов отложить свои поиски мести, чтобы заполучить ее, — Фрэнки снова затянулся сигаретой.

Раздраженный, с натянутыми нервами, Нико выбил сигарету изо рта Фрэнки.

— Мне чертовски надоело смотреть, как ты пытаешься покончить с собой. Мой дядя Этторе умер от рака легких. Такой смерти я не пожелал бы никому, и уж тем более тебе, — он потерял всех, кто был ему дорог — своих родителей, Мию, друзей и семью во время войны, а перспектива потерять еще одного из двух своих самых близких друзей была невыносима.

— А мне чертовски надоело смотреть, как ты теряешь себя в воспоминаниях об отце, которого нет уже десять лет, — парировал Фрэнки. — Да, это вопрос чести. Но ты должен жить ради чего-то большего, чем месть, и Мия была этим чем-то. А теперь ты возвращаешься назад, вместо того чтобы двигаться дальше. Когда же это кончится?

— Все закончится смертью Данте, отмщением за моего отца и восстановлением семейной чести, — он сжал кулак и с глухим стуком ударил себя в сердце в безмолвном обещании.

— И ты останешься наедине со своей местью, своей честью, войной с Тони и Кордано, а также с незнакомкой в твоей постели, которую ты не любишь.

— Любовь не стоит такой боли, — сердце Нико протестующе забилось под своей рукой. — Мне следовало бы прислушаться к тому уроку, который я получил давным-давно. Даже ты… — он указал на сигарету, направляя свой гнев на друга, который никогда не отходил от него. — Каждый день ты заставляешь меня смотреть, как ты умираешь.

— Кажется, последние две недели у тебя ничего не болело, — Фрэнки выронил сигарету и ткнул ее носком ботинка.

— Забудь об этом, — он отмахнулся от Фрэнки, хотя и знал, что тот прав. Ему было хорошо с Мией. Он был счастлив. Так чертовски счастлив, что решил отказаться от вендетты, чтобы быть с ней, хотя они были знакомы всего несколько недель. Как глупо. Смерть Данте, возможно, и не вернет его отца, но око за око всегда было традиционным способом мафии. Его отец был прав. Старые способы были лучше всего. Мия всю свою жизнь боролась с традициями, и куда это ее привело? Вернуло к гребаному началу. Совсем как его.

* * *

— Так что у нас сегодня в меню? — Джулс протянула Мие чашку кофе и села по другую сторону ее стола. — Проникнуть в казино мафии? Сделано. Сбежать из клуба мафии? Сделано. Возбудить и заполучить босса мафии? Двойное да. Разрушить офис после того, как босс мафии сойдет с ума от защиты? Есть. Переодеться в притворную жену мафиози? Сделано с жалкими результатами. Сбежать от банды? Свадьба в Вегасе? Произошло что-то такое, чем ты не поделишься с лучшей подругой? Есть, есть, есть, есть. А теперь ты разводишься. Это был очень волнующий месяц. Мне не терпится узнать, что будет дальше.

— Это аннулирование брака, а не развод, — Мия подтолкнула через стол бланк аннулирования брака. — Если я буду оспаривать его, то это может занять от четырех до шести недель. Если я подпишу бумаги, все закончится через один-три дня.

Джулс уставилась на бланк аннулирования брака и покачала головой.

— Я ничего не понимаю. Я думала, он тебе нравится. Я думала, что он тот единственный.

— Я никогда не хотела выходить замуж за мафиози. Это был просто способ защитить Кэт и уйти от Тони, — Мия пожала плечами. — Это был глупый план.

— Я никогда не думала, что ты придумаешь такой дурацкий план, — Джулс взяла ручку из держателя на столе Мии. — Я также никогда не видела тебя такой счастливой рядом с ним, — она нарисовала на бланке счастливый смайл. — Ой. Посмотри, что я сделала. Теперь ты не можешь аннулировать брак. Какая же я глупая.

Мия застонала.

— Джулс… это ничего не изменит. Я просто распечатаю новый. Я уверена, что он уже подал свои документы. Он ничего не сказал мне после того, как мы покинули дом его Нонны, кроме того, что наш брак аннулирован. Он даже не хотел садиться со мной в машину. Он отослал меня домой вместе с Лукой, а сам вместе с Фрэнки пошел вниз по улице.

— А что случилось в доме его Нонны? — Джулс продолжила рисовать каракули. — Я почти уверена, что ты не оскорбила ее стряпню. Я знаю, что есть много мафиозных вещей, которые ты не хочешь мне рассказывать, но это не значит, что я плохо понимаю, что такое подземный мир. Я шесть лет прожила на улице в полной нищете. Есть очень мало такого, чего я не видела. И если ты пытаешься защитить меня, то не делай этого.

— Я кое-что знала, — Мия проглотила комок в горле. — Я знала, как на самом деле умер его отец. Я смотрела, как он пожимает руку убийце своего отца, и ничего не сказала. Месть — это единственное, что он хотел последние десять лет, и я не сказал ему, что это было прямо перед ним.

— Я уверена, что у тебя была на то веская причина, — Джулс изобразила еще один счастливый смайлик и добавила сверху бантик.

— Да, так и есть.

— Тогда дай ему немного времени, чтобы понять это. Может быть, от четырех до шести недель, — она нарисовала на бумаге гигантское «Л. Ю. Б. Л. Ю.», а потом смяла его в комок. — Не подписывай это и не облегчай ему задачу.

— Мой отец собирается заставить меня выйти замуж за Тони, как только мы расторгнем брак, — Мия вздохнула и положила подбородок на руки. — Зачем же тянуть время? Мне нужно защитить Кэт, и я устала от всего этого. Надоело бороться с институтом, который я не могу изменить. Устала бороться с неизбежным. Я устала смотреть, как люди, которые мне небезразличны, страдают. Женщины не имеют никакой власти в мафии. Мы ничего не можем сделать, кроме как принять это.

— Ерунда, — Джулс швырнула бумаги в Мию. — Прекрати себя жалеть. Никто не может принудить тебя к браку. Ты ведь и раньше убегала с Кэт. Сделать это снова.

— Я буду подвергать людей риску, — Мия поймала бумаги и разгладила их. — Мой отец только сейчас понял, что лучший способ причинить мне боль — через людей, которые мне не безразличны, а я не могу защитить всех.

— Ты права, — сказала Джулс. — Но тебе не нужно продолжать защищать людей, которым ты помогла на этом пути. В какой-то момент ты должна отпустить их и сосредоточиться на заботе о себе. Я сама могу о себе позаботиться. Твоя мама сама о себе позаботится. Я уверена, что и твой брат тоже. А твоя сестра казалась очень возбужденной, когда вылезла из окна своей спальни, чтобы вы, ребята, могли убежать. Она уже не маленькая девочка, Мия. Я видела в ней тот же огонь, что и в тебе. Если ты хочешь расширить возможности женщин, дай нам толчок и позволь летать, точно так же, как ты делаешь это с девочками в своем классе по написанию кодов. Ты даешь им инструменты и оставляешь их искать свой путь к хакерскому величию.

— Это не одно и то же.

— Нет, как раз одно и то же, — сказала Джулс. — Если ты хочешь быть там, чтобы поймать нас, когда мы упадем, покажи нам, что у тебя тоже есть кто-то, кто поймает тебя. Нет ничего плохого в том, чтобы нуждаться в небольшой помощи. Я бы не сидела здесь и не работала с тобой, занимаясь любимым делом, если бы оттолкнула тебя. Это не делает тебя меньше, а наоборот больше. Это означает, что ты можешь видеть свои ограничения, и будешь делать то, что должно быть сделано, преодолевая их. Ты живешь в сумасшедшем мире, где обычные правила не действуют. Это джунгли, Мия, и ты не ходишь одна по джунглям с палкой, когда рядом тебе нужен лев.

— Он ненавидит меня, и я его в этом не виню, — она выбросила бумаги в мусорное ведро.

— У него колючка в лапе, — сказал Джулс. — И ему нужно, чтобы ты ее вытащила.

Глава 23

— Эй, Большой Джо! — Майки Мускулс махнул с другой стороны клуба. — У тебя найдется минутка?

Бен положил свой бильярдный кий и направился к двери. Получив сообщение от Фрэнки вчера вечером, он высадил Кэт у дома Мии. Хотя Фрэнки сказал ему, что Нико больше не защищает ее, он на всякий случай обменялся с ней телефонными номерами. Он не мог просто бросить эту милую девушку на съедение волкам, и у него было чувство, что Нико согласится с этим, когда успокоится. Эта ситуация была плохая для всех. Он мог видеть обе стороны, и ему просто хотелось не высовываться и уехать на следующие две недели, пока он не найдет способ вытащить свою маленькую Дейзи из этого дома.

— Френки не любит ждать, — Майки Мускулс положил руку на плечо Бена жестом, который был бы вполне дружелюбным, если бы не крепкая хватка Майки Мускулс и то, как он повел Бена к двери. — Мы собираемся прокатиться.

Вот и все.

Бен постарался не напрягаться, когда они вышли за дверь. «Прокатиться» всегда означало только одно. Кого-то замочить. И у него было очень плохое предчувствие, что этот кто-то будет он.

— Мне надо отлить, — ему нужно было послать сообщение Джеку. Команда всегда была наготове, чтобы следить за Беном и вытаскивать его в случае чрезвычайной ситуации, и после его встречи с Гейбом в общественном центре он не хотел рисковать.

— Нет времени, — Майки Мускулс мягко подтолкнул его к потрепанной машине, припаркованной на улице. Один взгляд и Бен понял, что она крадена. А это означало, что все происходящее должно было быть скрыто после этого события.

— Ну конечно же, — его сердце колотилось так громко, что он едва расслышал Фрэнки, когда тот указал на переднее сиденье.

— Ты поведешь машину.

Черт. Черт. Черт. Бен сел на переднее сиденье. Он попытался сглотнуть, но во рту у него пересохло. Это определенно был он. Гангстеры были главной группой. Единственный раз, когда они попросили кого-то другого сесть за руль, был тогда, когда везли его на собственные похороны. Они собирались сказать ему, чтобы он поехал, припарковал машину, а потом Фрэнки собирался выстрелить в него сзади.

Если ему повезет.

Если нет, то на нем будет точно такой же галстук, какой они нашли на Вулфе.

— Так что же все это значит? — он выехал от обочины, а в голове у него крутились разные варианты. Он мог разбить машину и молиться, чтобы выбраться оттуда живым. Он мог надеяться, что за клубом Джека кто-то наблюдает, хотя за последний год его группу наблюдения сократили. Он мог бы разогнать машину или проехать на красный свет, и, возможно, их остановили бы копы, но не было никакой гарантии, что они просто не нажмут на курок, или что полицейский, который их остановит, не будет на зарплате у Нико.

— Забудь об этом, — сказал Фрэнки, устраиваясь на заднем сиденье рядом с Майки Мускулс. — Просто веди машину.

Желудок Бена скрутило узлом, когда Фрэнки направил его через весь город на восток. Каким-то безумным образом он почувствовал почти облегчение. Он ждал этого момента последние десять лет, всегда оглядываясь через плечо, всегда спал с пистолетом под подушкой, зная, что этот день настанет. Если бы не маленькая Дейзи и не его сожаление о предательстве Нико, человека, которого он любил и которым восхищался, он почти смирился бы со своей судьбой.

И Кэт. Жизнь была так чертовски несправедлива. Наконец-то он встретил девушку, которая поставила его на колени, и на следующий день должен был умереть.

— Остановись здесь, — Фрэнки направил его в бар неподалеку от Чарльстона в Нейкед Сити, одном из худших районов Лас-Вегаса, и единственное место, куда не ездят такси после наступления темноты. Это было место, где можно было застрелить человека на улице, и никто бы не вызвал полицию, потому что никто в Нейкед Сити ничего не видел.

Бен припарковал машину на гравийной стоянке перед отдельно стоящим бетонным зданием, которое было выкрашено черной краской из баллончика и многократно помечено. На лбу у него выступили капельки пота. Может ли он попросить их сделать что-нибудь для Дейзи? Фрэнки был холодным, жестким сукиным сыном, но Майки Мускулс был хорошим парнем, с парой спасенных собак дома…

— Выходи, — Фрэнки махнул своим семидюймовым охотничьим ножом в сторону двери.

Боже. Они не собирались давать ему такую милость, как пуля в голову. Это будет гребаный галстук, как у Вулфа. Он боялся не боли, а того, что однажды Дейзи прочитает газеты и узнает, как умер ее отец.

Заставив себя успокоиться, он вышел из машины. Он не станет убегать. Он не станет умолять. Он знал, чем рискует, когда соглашался на это задание. Он умрет с честью и гордостью, зная, что будет наказан за свое предательство.

— Вот. Возьми это, — Фрэнки протянул ему пару кожаных перчаток.

Ошеломленный Бен просто смотрел на него

— Так ты не оставишь отпечатков пальцев на пистолете.

Бен взял перчатки и надел, а голова вращалась от разных мыслей. Неужели это была какая-то шутка? Подстава? Неужели они заставят его самого нажать на курок? Чтобы это выглядело как самоубийство?

Или есть какая-то надежда?

Фрэнки протянул ему девятимиллиметровую Беретту (прим. пер. — одна из главных итальянских компаний по производству оружия и старейшая оружейная компания в мире).

— Он заряжен. Без серийного номера. Его невозможно отследить.

— Что все это значит? — сердце Бена бешено заколотилось, и он с трудом сглотнул.

— Нико открыл свои карты. Ты получишь свое задание, — сказал Фрэнки. — Ты сделаешь это, и тебе будет позволено пройти через церемонию, чтобы стать настоящим членом банды.

Боже, нет. Он не мог убить невинного человека. Но если он откажется нажать на курок, Фрэнки убьет его. Без никаких лишних вопросов.

— Кто он?

— Телохранитель Данте, Рев, — Майки Мускулс похлопал его по спине.

— Бармен — наш друг, — Фрэнки убрал нож в ножны. — Он говорит, что Рев сидит за столиком на заднем дворе. Мы войдем в парадную дверь и пойдем, как будто ничего не происходит. Выйдем на задний двор, ты грохнешь Рева, и мы свалим через забор.

— Мы что, грохнем Рева, чтобы добраться до Данте? Данте внутри?

— Рев угроза для Нико, — Фрэнки отрицательно покачал головой. — Он расспрашивал всех вокруг, пытаясь найти места, где Нико тусуется. Он попытается его убить до того, как Нико убьет Данте, но это произойдет не в мое дежурство. А еще он наркоторговец, который продал кое-что плохое моим друзьям и положил их в раннюю могилу. Жизнь этого ублюдка пустая трата пространства, и мир станет лучше, когда его не станет.

Рев. Гейб. Мужчина, который подсадил Джинджер на наркотики, чтобы она не могла быть настоящей матерью для Дейзи. Этот человек, в котором Бен был чертовски уверен, очень плохо прикасался к его маленькой девочке. А теперь у Бена в руке был пистолет, и в нем заключался выбор его жизни или жизни куска дерьма, который заслужил то, что ему предстояло.

Если он нажмет на курок, Дейзи будет в безопасности. Возможно, ему удастся очистить Джинджер. И никакой угрозы для Нико не будет. Преступник был бы привлечен к ответственности. Но Бен пересек бы черту, которую, как ему казалось, он никогда не пересечет. Он станет настоящим членом банды.

— Нико хочет этого? — хотя Нико и не был чужд насилию, но обладал заслуженной репутацией жестокого и безжалостного наказывающего тех, кто переходил ему дорогу, он не убивал без разбора. И убивал он не из-за страха. Даже если Рев был угрозой, этот удар просто не был стилем Нико.

— Забудь об этом, — Фрэнки отмахнулся от него. — Защита Нико — это обязанность всей нашей команды. Ты докладываешь мне, а я говорю тебе, что это не твое гребаное дело. Если ты не хочешь стать нашим, то какого хрена ты делал с тосканцами последние десять лет или лично с нами последние три?

Значит, Нико не санкционировал убийство. Может быть, это и был его выход. Да, он отчитывался перед Фрэнки, потому что Фрэнки завербовал его, но он также работал непосредственно с Нико. И если бы он знал что-то такое, чем босс был бы недоволен…

— Ты здесь или издох?

— Ладно, ладно. Да, я в деле, — у него еще оставалось время, чтобы найти выход, если он этого действительно хотел.

Майки Мускулс провел их в бар, типичный грязный криминальный притон, полный худших элементов преступного мира Лас-Вегаса. Воздух был пропитан вонью хмеля и немытых тел, а пронзительный вокал дэт-металла из динамиков заглушал все, кроме самых громких звуков. Бармен оторвал взгляд от потертой, обшарпанной стойки и кивнул в сторону задней стены.

— Я вижу его, — пробормотал Майки Мускулс, когда они добрались до задней комнаты. — Он сидит за столом у стены, лицом к двери. — Он увидит нас через 3… 2… 1, — он шагнул в сторону, и Бен поднял пистолет.

Рев вскочил, его глаза метнулись от Бена к Фрэнки и Майки Мускулс, а затем обратно к Бену. Он нахмурился, а потом этот ублюдок улыбнулся.

— Так ты полицейский или нет?

Бен подумал о том, как он гордился тем, что принес присягу, когда поступил в полицию. Как он собирался сделать мир лучше, совсем как его отец. Он вспомнил патрулирование, одни и те же лица, делающие одни и те же вещи изо дня в день. Он подумал о волнении, которое испытывал, получив задание под прикрытием, о своем энтузиазме по поводу свержения Санто, и о растущем разочаровании, когда департамент отказывался действовать в соответствии с информацией, которую он им дал.

Он вспомнил десять лет тревожных дней и мокрых от пота ночей, а также тот день, когда он присоединился к команде Нико и обнаружил человека, который разделял его моральные принципы, но стоял по другую сторону баррикад. Он думал о Джинджер на диване и Дейзи в его объятиях, и теперь он понял, что Кэт пыталась сказать. После десяти лет работы в мафии он не мог увидеть этой черты.

Теперь все для него было в оттенках серого.

Глава 24

Бах. Бах. Бах. Мия постучала в дверь клуба Тоскани. Через матовые стекла окон она могла видеть внутри свет, слышать басы, звучащие сквозь стены, и видеть тени гангстеров, наслаждающихся вечерним отдыхом. Они знали, что это была она. Она знала, что они были там. Но никто не открывал эту чертову дверь.

Она подумывала о том, чтобы залезть в окно туалета, через которое сбежала четыре недели назад, но ей не хотелось ловить бандита со спущенными штанами, а залезть туда будет чертовски труднее, чем выбраться.

— Не думаю, что они хотят нас видеть, — прошептала Джулс.

— Они просто боятся, что мы копы. Обычно единственные женщины, которые осмеливаются прийти в клуб — это проститутки.

Джулс злобно ухмыльнулась ей и крикнула через дверь:

— Эй, там, внутри. Сегодня особенный вечер. Двадцатка за оральный секс с презервативом. Тридцать без него. Сто долларов за час — и по рукам, потому что в борделе минимум сто пятьдесят. А папочкой мы назовем вас бесплатно.

— О. Мой. Бог. Я не могу поверить, что ты только что это сделала, — Мия прикрыла рот рукой. — Проституция в Неваде запрещена, если только ты не находишься в лицензированном борделе.

— Взламывать телефон своего мужа, чтобы узнать его местонахождение, тоже незаконно, но я не видела, чтобы ты даже глазом не моргнула по этому поводу, — парировала Джулс. — Как поживает твоя черная шляпа (прим. пер. — выражение, упрощающее противопоставление добра и зла, где злодеи часто носят черные ковбойские шляпы, а хорошие парни — белые)?

— На самом деле она не черная, — Мия опустила руку. — Я делала это по уважительной причине, поэтому я бы сказала, что она серая.

— Это незаконно. Следовательно, она черная. Твой муж — мафиози обратил тебя на темную сторону.

Глухо стукнул засов, и тяжелая стальная дверь приоткрылась.

— Сколько стоит час без презерватива?

— Как насчет того, чтобы пойти и сказать Нико, что ты только что спросил его жену о часе секса без резинки? — Джулс схватилась за дверь и распахнула ее.

— Дерьмо, — невысокий парень, одетый в жилет и с ужасным париком, отошел в сторону, и Мия вошла в клуб с Джулс, следующей за ней по пятам. Почти мгновенно всякая активность прекратилась, болтовня и музыка стихла. Гангстеры всех форм и размеров повернулись, чтобы посмотреть на них, и Миа вздрогнула, вспомнив, как она была здесь в последний раз.

— Я ищу Нико.

Тишина.

Джулс толкнула ее локтем в спину.

— Меня зовут Мия.

— Она его жена, — добавила Джулс. — Миссис Нико Тоскани. А если вы мне не верите, то посмотрите на ее кольцо.

Мгновение спустя Мия была окружена почтительными доброжелателями, осыпавшими ее поздравлениями и целовавшими в щеки. Человек, который предложил им войти в дверь, скользнул прочь, и еще один ганстер повел их в заднюю часть здания клуба.

— Все прошло даже лучше, чем я думала, — сказал Джулс. Нужно было либо завоевать их уважение и заставить привести нас к Нико, либо умереть.

Нико разговаривал по телефону в маленьком кабинете за бильярдным столом. Мия оставила Джулс с Лукой и Фрэнки, которые играли в какую-то игру, и села на стул напротив стола Нико. Он поднял голову, его лицо ничего не выражало, пока он слушал человека на другом конце провода.

Мия одними губами произнесла «Привет», а Нико встал и отошел в другой конец комнаты, понизив голос до приглушенного шепота. Она уловила слова «больница» и «хирургия», но больше ничего не услышала.

Он снял пиджак, галстук и закатал рукава рубашки. Мия вспомнила, как рассеянно она смотрела на его руки, когда он помогал ей чинить машину. Она и представить себе не могла, что все ее фантазии о нем в тот день сбудутся. Так же, как и кошмары.

Закончив разговор, он остался стоять в дальнем конце комнаты, глядя в окно. Для человека, который постоянно находился в движении, его неподвижность встревожила ее. Она могла видеть напряжение, запечатлевшееся в морщинах на его лице, в том, как он сжал челюсти и приподнял плечи. Она чувствовала его боль.

— Все в порядке?

— Бизнес.

Ее сердце болезненно сжалось от его пренебрежительного тона. Она надеялась, что не станет усугублять его проблемы тем, ради чего приехала сюда, хотя, если быть честной с самой собой, это был всего лишь предлог повидаться с ним.

— Я пришла, чтобы вернуть это, — она сняла кольцо и положила его на стол рядом с серебряной ручкой, когда он повернулся к ней лицом. — Я не чувствую себя вправе держать его у себя. И, честно говоря, я испытываю облегчение. Оно было настолько огромно, что мне казалось, что в любую минуту на меня набросится кто-то с бензопилой, готовый отрезать мне руку, чтобы достать его.

— Оно было временным. Все равно лежало без прока, — она заметила едва заметную дрожь улыбки, а затем его лицо снова стало пустым.

— Да, у меня дома тоже валяются обручальные кольца за пятьдесят тысяч долларов, хотя я не могу найти их под коробками из-под пиццы, — Мия выдавила из себя смешок, хотя она едва могла дышать от напряжения в комнате. Какого черта она сюда явилась? Джулс накачала ее своей речью, но теперь, когда она сидела перед человеком, который чувствовал себя преданным ее выбором, она могла видеть, что это была огромная ошибка. Она не ожидала, что он простит ее, и он явно не был счастлив видеть ее здесь.

— Пожалуй, мне лучше уйти. Джулс снаружи, вероятно, доставляет неприятности, — она встала и направилась к двери.

— Если бы у меня была такая возможность, я бы выбрал для тебя что-нибудь другое, — сказал Нико в наступившей тишине. — Платину, а не золото.

— Может быть, на нем были бы черепа? — предположила она, и в ее груди забрезжил проблеск надежды.

— Что-то необычное. Немного стимпанк дизайна, с черным бриллиантом в центре и розовыми с обеих сторон.

— Звучит очень специфично, — от волнения у нее перехватило горло.

— Так оно и было.

— Ну, теперь ты можешь купить дюжину колец, — она уставилась на кольцо на столе, уже не понимая, какую связь оно представляет.

— Мне нужно только одно, — он подошел к письменному столу и взял ручку.

— Для твоей невесты? — смутившись, она подняла руку. — Не отвечай на этот вопрос. Это не мое дело. Я просто пришла вернуть кольцо и сказать тебе, что мне очень жаль. У меня не было возможности сказать тебе раньше. Но я глубоко сожалею. Это был совершенно невозможный выбор. Мой брат не очень хороший человек. Он слаб, эгоцентричен и жесток, и он сделал тебе ужасное, невыразимое, непростительное зло, которое ранит мое сердце при одной мысли об этом. Но он мой брат, и, хотя думаю, что он должен заплатить за то, что сделал, я не могу просто предложить его тебе на серебряном блюдце. Ты сказал, что готов отложить вендетту против моего отца и я надеялась, что ты простишь и Данте. Смерть — не единственный способ добиться справедливости.

— Ты не оставила мне выбора, — Нико повертел ручку вокруг большого пальца.

— Я понимаю. А ты заслужил этот выбор. Но я не могла так рисковать. Я надеюсь, что однажды ты сможешь простить меня.

— Ты мне не доверяла, — он поднял кольцо и положил его в карман.

— Я доверила тебе свою жизнь. Я не думаю, что ты когда-нибудь причинишь мне боль. Но нет, я не доверила тебе жизнь Данте. Твоя репутация опережает тебя.

— Такая преданность, — он пристально смотрел на нее, пока ручка вращалась. — Мне не нужен был бы союз, если бы все мои люди были так же преданы, как ты.

— Так оно и есть, — она бросила на него недоуменный взгляд. — Судя по тому, что я видела и слышала, они восхищаются тобой и уважают, они гордятся тем, что являются частью твоей команды.

— Очевидно, не все из них, — его стянутое веревками горло сжалось, когда он сглотнул. — У меня есть свой собственный невозможный выбор.

Мия никогда не видела его таким противоречивым. Ей очень хотелось обнять его, но он взял кольцо и ясно дал понять, что между ними все кончено. Давать ему физическое утешение было неправильно. Он больше не принадлежал ей. И она не принадлежала ему.

— Мне очень жаль, Нико.

— Мне так же, черт возьми.

Она вытащила из сумочки брошюру по недвижимости и бросила ее на стол — это была ее далеко идущая попытка возместить причиненный ущерб.

— Вот кое-что, что может поднять тебе настроение. «Мечта Пустыни» выставляется на продажу.

Когда он не ответил, она подтолкнула его к себе.

— Это был один из любимых отелей Крысиной стаи (прим. пер. — команда деятелей американского шоу-бизнеса 1950-х и 1960-х годов, которая группировалась вокруг Хамфри Богарта и его супруги Лорен Бэколл) и один из последних старых отелей «Вегас-встречает-Голливуд».

— Я знаю, что это такое, — его челюсть напряглась.

— Его выставят на аукцион, — она заколебалась, ожидая, что он заполнит пробелы, но он ничего не сказал. Просто смотрел на нее так, словно пытался запомнить все, что было в ней, также как она пыталась запомнить его. В конце концов, она не знала, увидит ли его когда-нибудь снова.

— Я знаю риелтора, потому что его дочь учится в моем классе по написанию кодов, — продолжила она. — Будет очень жаль, если кто-нибудь купит его и снесет. Это любимое место для игр Данте. У него небольшая проблема с азартными играми. Мой отец всегда так злился. Данте не очень хорошо разбирается в цифрах, и он проиграл бы по-крупному. Действительно по-крупному. В какой-то момент он был так сильно обязан одному из букмекеров Тони, что моему отцу пришлось грохнуть букмекера, чтобы погасить долг, прежде чем Тони узнал об этом. Вот тогда-то он и нанял Рева, чтобы тот охранял Данте, но на самом деле это было сделано для того, чтобы держать его подальше от столов. Он боялся, что Данте разрушит семью.

Тишина.

Мия стиснула зубы. Либо он не понимал, что она пытается сказать, либо все еще был полон решимости всадить пулю в сердце Данте. Она не знала, что еще может сделать, кроме как объяснить ему это. Старый отель Вегаса. Сделка с недвижимостью. Казино. Большая слабость Данте. Способ отомстить за отца, не пролив при этом крови. Справедливость. Все, что он мог пожелать, было упаковано в один аккуратный пакет. И Данте заплатит за это высокую цену и будет спасен, что он конечно не заслужил.

— Мне лучше уйти, — она подошла к двери и оглянулась через плечо. — Это закрытый аукцион. Судя по всему, заявки подаются в электронном виде, и компьютер выплевывает победителя.

Есть. Она не могла бы выразиться яснее. Он знал, чем она зарабатывает на жизнь. Она могла бы взломать систему и сказать ему самую высокую цену, а он мог бы предложить еще больше. Если бы он владел казино, то мог бы позволить Данте увеличить свой кредит до тех пор, пока сумма, которую он задолжал, не стала бы настолько высокой, что Нико смог бы завладеть его активами. Он может разорить его финансово. Может быть, даже семью тоже. Она предлагала ему не черный хакерский взлом, а всего лишь оттенок серого.

* * *

— Вито, организуй мне встречу с риелтором, который занимается продажей отеля «Мечта пустыни», — Нико прошелся по своему казино, выкрикивая приказы Вито через плечо.

— Да, сэр.

— Зарезервируй «Иль Таволино». Скажи Ленни, что мы придем.

— Да, сэр.

— Луис сообщил о резком увеличении числа мелких наркоторговцев, приходящих в казино. Есть идеи, что их привлекает? Или кто?

— Нет, сэр, но я поспрашиваю кое-кого, — Вито вытащил из кармана голубовато-серый носовой платок и вытер лоб. Нико никогда не видел, чтобы Вито потел. Он никогда не видел его взъерошенным или взволнованным. Он всегда был безупречен, хотя и странным, одет в свои серебристо-серые костюмы, волосы были идеально уложены, серые ботинки начищены до блеска. Возможно, Нико требовал от него слишком многого. Он слишком много работал. Он был помощником команды Нико в течение шести лет и хорошим менеджером казино, хотя Нико не думал, что у него есть все необходимое, чтобы стать настоящим членом банды.

— Вы пошлете кого-нибудь из своих помощников разобраться с ними? — Вито провел платком по шее сзади.

Ах. Вот оно что. У Вито и так была большая нагрузка, а слежка за мелкими наркоторговцами слишком сильно его напрягала. Нико мысленно отметил, что нужно нанять помощника, который помог бы Вито.

— Я пошлю несколько человек, но нам нужно найти источник проблемы. И найти его прежде, чем я куплю «Мечту пустыни». Я не хочу, чтобы кто-то перебил меня.

Хотя Нико понимал, что Мия готова взломать базу данных риелтора, чтобы найти самое выгодное предложение, он ни в коем случае не позволял женщине вмешиваться в семейный бизнес. И уж тем более не его женщине. Это была его работа — защищать ее. У него были способы получить информацию, которые не предполагали бы, что его жена подвергает себя риску или пересекала черту, которую она никогда не хотела пересекать. Он еще не решил, будет ли играть Данте так, как она предложила, но уж точно не собирался отказываться от возможности приобрести знаменитый отель.

— А где Фрэнки и Лука?

— За столом игры в кости, сэр, — Вито указал на Фрэнки и Луку, которые стояли в центре большой толпы. Без сомнения, Лука снова был в ударе. Когда дела доходило до игры в кости, ему всегда везло. Нико просто хотел, чтобы ему везло в другом месте.

Он мысленно застонал, когда увидел порцию чипсов Луки. Каждый раз, когда ему везло, он швырял свои деньги так, словно они выходили из моды. В один прекрасный день он привлечет к себе ненужное внимание, и они с Фрэнки не смогут его спасти.

Обсудив с Вито еще несколько вопросов, он присоединился к компании, сидящей за столом для игры в кости. Фрэнки поставил ставку на ПАСС ЛАЙН — что было безопасной стратегией, и лучшие шансы на выигрыш.

— А что случилось с капо? — тихо спросил он.

Фрэнки отступил назад, подальше от толпы.

— У нас есть пять капо, которые будут голосовать между тобой и Тони в воскресенье после церкви. Ты также получишь право голоса, и Чарли Нейлс нарушит ничью. Если ты сможешь втянуть альянс Кордано к столу переговоров у нас есть четверо за вас и один против.

Раздались радостные возгласы, и крупье подтолкнул стопку фишек в сторону Луки.

— А что, если я не втяну альянс? — последние несколько дней Нико размышлял о союзе. Если оставить в стороне его личные проблемы, то Кордано не очень-то подходили Тоскани, по крайней мере Нико не хотел вести дела таким образом. Они были сильно вовлечены в торговлю наркотиками, и он был полон решимости не идти по этому пути. Это легкое искушение, говорил его отец, но легкие деньги всегда сопряжены с большим риском.

— Без альянса у тебя наверняка будет один голос, а может быть, и два на твоей стороне, — Фрэнки приподняла бровь. — Оборот наркотиков несет большой доход, и капо будет трудно от него отказаться.

— Если голосование не пройдет в нашу пользу, мне, возможно, придется порвать с семьей, — сказал он. — Я не собираюсь вмешиваться в торговлю наркотиками. Здесь слишком много игроков — триады, картели, уличные банды, русские, албанцы — все захотят получить свой кусок пирога. Федералы будут повсюду. А риск длительного тюремного заключения разорвет семью на части. Если ты говоришь парню, что у него есть выбор: сесть на двадцать лет или сдать свою банду, угадай, что он выберет?

Он долго и упорно размышлял о своем положении после того, как узнал, что все управление Лас-Вегасской группировки семьи Кордано лишена чести. У Нико была солидная банда, окружали верные люди, кроме одного. И растущая империя, которая теперь могла похвастаться на пятьдесят процентов законным предпринимательством. Да, он все еще жаждал мести, но Мия заставила его увидеть, насколько пустой стала его жизнь в погоне за этой целью, и как традиция может быть одновременно и утешением, и бременем. Он должен был смотреть вперед, а не назад, прокладывать новый путь. И если, чтобы спасти их — означало порвать с семьей, именно так он и сделает.

— Куда ты, туда и я, — сказал Фрэнки. — Тебе нужен кто-то прикрывающий спину, даже если ты так не думаешь.

Они обменялись взглядами, и Нико почувствовал, как что-то сжалось у него в груди. Ему все еще приходилось иметь дело с Большим Джо. И он не мог больше откладывать это дело. Черт бы побрал Фрэнки и его чрезмерную заботливость.

Фрэнки ушел от протокола и сказал Большому Джо грохнуть Рева, поскольку это должен был быть упреждающий удар, чтобы защитить Нико. Фрэнки слышал, как в подполье поговаривали, что Дон Кордано заказал Нико, и выбрал для этого Рева.

Но Большой Джо все испортил, замер, когда должен был нажать на курок. Рев ушел, но не раньше, чем назвал Большого Джо полицейским. У Большого Джо было простое объяснение, что это было лишь прикрытие для своей бывшей, а теперь подружке Рева, чтобы отвязаться от нее, — но вся эта ситуация не устраивала Нико. Ему нужно было позвать Большого Джо, чтобы докопаться до сути, но часть его не хотела знать правду.

Ему нравился Большой Джо. Он доверял ему, считал его своим другом. Прежде чем говорить с ним, он должен был решить, что будет делать, если Большой Джо окажется полицейским. Дон Кордано явно не испытывал угрызений совести, отдавая приказ о традиционном наказании Коза Ностры для Вулфа, и за эти годы Нико раздал целую ярмарку сицилийских галстуков. Но десять лет мщения за отца едва не стоили Нико его души. Чего бы ему стоило еще и наказать одного из своих самых близких друзей?

После еще десяти мучительных минут наблюдения за тем, как Лука загребает новые фишки под восхищение пьяной толпы, Нико покинул казино. Он бесцельно ездил по улицам Вегаса, направляясь куда угодно, только не в холодный, строгий гостиничный пентхаус, который называл своим домом. Когда он наконец оказался возле квартиры Мии, то понял, что все это время ехал именно туда. Несмотря на все случившееся, он нуждался в ней. Несмотря на боль, которую он чувствовал, он хотел ее. Она тронула его душу, наполнила его сердце и дала смысл жизни, что он потерял из-за мести.

В течение десяти лет Нико скрывал свои потребности под слоями самоконтроля. Но Мия снимала эти слои один за другим, обнажая его. Открывая. Делала уязвимым. Способным любить.

Он нуждался в ее поддержке и силе. Ее заботе и сострадании. Ему нужна была связь, которая успокоила бы зверя и заставила его почувствовать себя целым. Ему нужно было простить и забыть, чтобы увидеть ясный путь, когда придет время снова столкнуться с предательством.

Он любил ее. И ему нужно было, чтобы она знала.

* * *

Мия проснулась оттого, что кто-то зажал ей рот рукой. Она сделала глубокий вдох, чтобы закричать, и Нико прошептал ей на ухо:

— Шшш, красавица. Это я.

С колотящимся сердцем она отдернула его руку, пытаясь разглядеть в полумраке его лицо. Когда ее разум все еще был затуманен после сна, она на долю секунды испугалась, не пришел ли он, чтобы наказать ее за предательство. Но когда он растянулся на кровати и нежно обнял ее, она поняла, что он пришел не для того, чтобы причинить ей боль.

— Кэт спит на диване, — прошептала она. — Стены здесь такие тонкие, что она все услышит.

— Ho bisogno di te… (итал. — ты мне нужна), — прошептал он.

Он нуждался в ней. Нико Тоскани — безжалостный бандит, грозный воин, могущественный главарь нуждался в ней.

— Я здесь ради тебя, мистер Босс Мафии.

Мия положила голову ему на грудь, прислушиваясь к ровному стуку его сердца под мягким хлопком футболки, вдыхая знакомый запах его одеколона и впитывая тепло мужчины, который был ее мужем в течение трех коротких дней.

Он провел рукой по ее волосам, вниз по спине до края ночной рубашки, а затем снова вверх. Снаружи она слышала редкий рокот проезжающего мимо грузовика, хлопанье дверцы машины и слабые звуки музыки из одной из квартир внизу.

Вверх и вниз. Вверх и вниз. К краю ее ночной рубашки, где она завивалась вокруг ее задницы, останавливаясь на мгновение, и обратно, будто он пытался принять решение.

— В тот день, когда умер мой отец, мы пошли обедать в Преццо, — тихо сказал он. — Он заказал так много еды, но съел только пасту алла норма и капонату. Он любил баклажаны. Я никогда не мог этого понять. Нет такого овоща, который бы я ненавидел больше. Но мы разделили сладкое, и прикончили тарелку канноли.

Опасаясь прервать его, Мия расслабилась, не желая толкать его дальше, чем он был готов идти.

— Он показал мне свою ручку и рассказал историю того, как она передавалась в нашей семье от отца к сыну, когда сын ставал членом банды. Он сказал мне, что знает, что однажды ручка придет ко мне. Он сказал, что это означает обязательство чтить традиции и защищать семью, и что хороший лидер, хороший человек — это тот, кто может поставить свой долг перед семьей выше желаний. Больше всего на свете мне хотелось доставить ему удовольствие. Не было никого, кого бы я уважал и кем бы восхищался больше. Но в глубине души я всегда задавался вопросом, не слишком ли высока цена за то, чтобы держать эту ручку, потому что после смерти моей матери он уже не был прежним человеком.

Наконец его рука опустилась ниже, погладила изгиб ее попки, а затем снова поднялась. Ее сердце пропустило удар, предвкушения или страха, она не была уверена, чего именно.

— Когда он умер, я не думал ни о чем, кроме тяжести его тела в моих руках и тепла его крови, струящейся по моим рукам. Месть поддерживала меня. Это была единственная причина, по которой я просыпался утром, это помогало мне пережить каждый день, это давало мне то, ради чего я жил. Но я не понимал, что это было единственным, ради чего я жил. До тех пор, пока я не встретил тебя.

У Мии перехватило дыхание. Она никогда не думала, что такой человек, как Нико, может обнажить свою душу. Или что он доверит ей такой драгоценный дар.

— Sei tutto per me… (итал. — ты для меня все), — прошептал он, нежно лаская ее своим итальянским языком. — Я готов сбросить это бремя, чтобы быть с тобой. Я найду другой способ восстановить честь семьи. На этот раз он потянул ночную рубашку, рука поглаживала ее кожу, следуя по изгибах и резинкой трусиков.

Потребность разогрела ее кровь, как лихорадка. Она потянулась и уткнулась носом в его шею, пробуя соленый вкус его кожи и тихо застонала ему в ухо.

— Тссс, — он помог ей стянуть через голову ночную рубашку и снова потянул вниз, пока она не легла на него сверху. Она вздрогнула, когда ее тугие соски коснулись его футболки, бедра прижались к острым краям его пояса, а твердая длина плотно прижалась к ее бедрам.

Она приподнялась и уставилась на него, потерявшись в темноте его глаз. Она нежно прикусила его нижнюю губу краем своих зубов. С тихим стоном он приблизил свой рот к ее губам, твердый и голодный, его язык проник внутрь.

У него был сильный вкус Джонни Уокера, который он любил пить, сладкий и пряный, сухой и горький, и она втянула его глубже, переплетая свой язык с его, встречая каждое его прикосновение своим собственным. Она скучала по нему. Целовать его было все равно, что снова пробовать на вкус.

Он был смелым, требовательным, его пальцы в ее волосах удерживали ее на месте, а язык скользил по ее рту, требуя каждый дюйм с безжалостностью босса мафии, которым он был.

Дрожь возбуждения пробежала по ее телу. Молчание их встречи, тайное, запретное, разжигало в ней огонь. Она отдалась ощущению его горячего, влажного рта на своих губах, твердости его таза, прикосновения его руки к мягким ягодицам ее задницы.

Если бы он захотел поделиться своей болью, она была бы рада этому. Если бы он захотел отдать ей свое тело, она бы открылась и впустила его.

С тихим стоном он перекатился, пока она не легла под ним на спину. Нико опустился на колени между ее раздвинутых ног, упиваясь ее телом, словно умирал от жажды. Его большая рука обхватила ее запястья и прижал к кровати у нее над головой. Она извивалась в его объятиях, борясь с притяжением желания, с его мощной хваткой. Но он не сдавался. Он обнажился перед ней, но все еще держал себя в руках.

Просунув одну ногу между ее бедер, он наклонился и накрыл своим ртом ее сосок, посасывая его с большим усилием. Она чувствовала каждый восхитительный толчок внизу живота и выгибала спину, наслаждаясь связью, которую она чувствовала, когда была с ним, тем чувством правильности, которое она испытала в первый раз, когда они встретились.

Он прижал ее груди друг к другу, лизнул один сосок, затем другой, дразня их обоих, пока влага не потекла между ее ног. Как раз в тот момент, когда она подумала, что больше не выдержит, он соскользнул вниз, покусывая и целуя ее живот, пока она не начала дергать бедрами, пытаясь доставить его туда, куда ей хотелось.

Одной рукой все еще держа ее запястья, Нико опустился на колени между ее ног и провел большим пальцем между складками ее губ.

Она лизнула его большой палец, втянула его в рот, глубоко втянула, чтобы показать ему, что она хочет сделать, как она может унять его боль.

Низкий, хриплый рык раздался в его груди. Он встал с кровати и быстро снял с себя одежду. Но когда она села, придвинулась к краю кровати, намереваясь выполнить обещание своего рта, он прижал ее спиной к мягкому покрывалу и устроился между ее раздвинутых бедер.

Уступи мне — безмолвно требовало его тело.

Она со вздохом уступила, легла на спину и открылась самому страшному гангстеру в Вегасе.

Нежными пальцами он погладил вдоль ее половых губ, скользя ее влагой по клитору. Ее бедра беспокойно задвигались на кровати, и она застонала, подталкивая его к своему входу. Нико устроился между ее бедер, его широкие плечи раздвинули ее ноги, а дыхание было горячим и обещающим. Мия запустила пальцы в его волосы, толкая ниже с молчаливой мольбой.

Он поцеловал ее глубоко, интимно, его язык проник внутрь нее. Она задохнулась и прижалась к нему, отдаваясь наслаждению его чувственного рта. Приподняв ее бедра, он подвел ее к краю, облизывая и посасывая, чередуя глубокие толчки своего языка в ее центр с прикосновениями бабочки к ее клитору. Каждый ее мускул дрожал от предвкушения, а желудок скрутило узлом.

Она почувствовала, как его толстый палец раздвинул ее, медленно скользя внутрь, мучая ее от удовольствия. Ее ноги неудержимо дрожали, и он добавил второй палец, войдя в нее жестко и быстро. Ее задница оттолкнулась от кровати, и она потянулась к нему, голод вывел ее из-под контроля.

Он снова прижал ее к себе, удерживая на месте. Его пальцы входили и выходили, язык терся жестко и быстро, посылая ее все выше и выше, ее возбуждение достигло пика, как только он втянул ее клитор в свой рот.

Она нарушила молчание, произнеся его имя, пока пульс за пульсом наслаждения искрились в ее теле, опустошая от напряжения, лишая желания, и одурманивая страстью.

Он встал на колени прежде, чем она успела спуститься, и потянулся за презервативом. Мия лежала под ним, тяжело дыша, вся в поту, сердце бешено колотилось под ребрами. Ей нравилось, как он заставлял ее чувствовать себя уязвимой и сильной одновременно. Любила тишину этой встречи, когда он говорил ей своим телом то, что не мог выразить словами.

Быстро надев на себя презерватив, он наклонился и захватил ее рот в яростном поцелуе, языки соприкасались, зубы стучали, голод выходил из-под контроля, когда он устроился на кровати. Легко подняв ее ноги к себе на плечи, он резко и быстро вошел во влажные складки ее тела. Киска Мии сжалась от интимного вторжения, и из глубины ее тела вырвался стон от возобновившегося прилива ощущений, когда его толстый член проник сквозь ее чувствительную ткань.

Медленными, размеренными движениями Нико отодвинулся и снова сделал выпад, его мускулы напряглись, грудь покрылась потом, бицепсы напряглись, как будто он боролся за контроль. Ее голова моталась из стороны в сторону, бедра приподнимались, тело дрожало, когда он отдавал ей свою силу самым легким прикосновением.

Беспричинный голод пронзил ее насквозь, нижняя часть тела напряглась от желания, а возбуждение поднималось еще выше и сильнее, чем прежде. Наконец, он увеличил скорость, его яйца шлепали по ее киске с каждым сильным толчком. Ее ноги дрожали, тело содрогнулось. Она не могла пошевелиться, но все же чувствовала в себе силу. Ее Босс Мафии пришел к ней. Он нуждался в ней. И она хотела доставить ему удовольствие своим телом также, как получала от него свое собственное.

С каждым безжалостным толчком его мощные мускулы напрягались, дыхание становилось затрудненным, и все же он не отрывал от нее взгляда.

Ее кульминация наступила в взрыве ощущений, еще более интенсивных из-за связи, которую она чувствовала, когда он смотрел, как она распадается под ним.

— Моя, — с рычащим ревом наслаждения он вбивался в нее, пока не освободился, его член все пульсировал внутри нее, и пульсировал, когда он кончал.

Он рухнул на нее сверху, перенеся свой вес на руки и покрывая поцелуями ее подбородок. Она обхватила его руками, отчаянно пытаясь сохранить глубокую связь между ними — ту, которую, как она думала, они потеряли, но теперь надеялась спасти.

С последним нежным поцелуем он отодвинулся, чтобы избавиться от презерватива. Через несколько мгновений он вернулся к кровати и притянул ее к себе, чтобы она лежала так же, как и раньше.

— Ti adoro (итал. — я тебя люблю), — пробормотал он. — II mio cuoreèsolo tua (итал. — мое сердце принадлежит тебе).

— Ti amo (итал. — и я тебя люблю), Нико.

Миа задремала, успокоенная нежным вздыманием и опусканием его груди, силой его рук, теплом тела и тихим шепотом его голоса, когда он рассказывал ей о своих чувствах на языке любви.

Когда она проснулась на следующее утро, его уже не было. Только вмятина на подушке рядом с ней показывала, что он вообще был там. Но его слова отдавались теплом в ее сердце. И ей просто хотелось, чтобы это длилось вечно.

Глава 25

Мия постучала в дверь кабинета отца. Она не была удивлена, получив приказ явится после того, как провела урок в общественном центре. В конце концов, она привела своего нового мужа домой, когда отца не было рядом.

— Я буду прямо за дверью, — Кэт крепко обняла ее. Она вернулась домой вместе с Мией, обеспокоенная тем, что их мать осталась одна. — Если что-нибудь случится, я позвоню Большому Джо, и он пришлет Нико.

— Большому Джо? — Мия озадаченно посмотрела на сестру.

Кэт покраснела.

— Он был так мил, когда я была у него дома. Это было совсем не похоже на охрану. Это было все равно что найти нового друга. Когда я уходила, он дал мне свой номер и сказал, чтобы я позвонила, если он мне понадобится.

— У него есть маленькая девочка, — предупредила ее Мия. — И еще какая-то грязная драма с бывшей. А еще он намного старше тебя. И в банде тоже. И есть еще кое-что о нем, что тебе следует знать.

— Ты начинаешь говорить совсем как мама, — Кэт раздраженно вздохнула. — Мне девятнадцать, Мия. Я понимаю, какая это опасность. Но иногда ты не можешь ничего сделать с тем, в кого влюбляешься, и когда ты это делаешь, багаж не имеет значения.

— Входи.

— Пожелай мне удачи, — Мия с трудом сглотнула, услышав голос отца.

— Тебе не нужна удача, — сказала Кэт. — У тебя есть сила. У тебя есть я. А теперь у тебя есть Нико.

С колотящимся сердцем Мия открыла дверь и вошла в кабинет отца. На этот раз в камине не горел огонь, хотя шторы были все еще задернуты. С ним были два охранника, которых она не узнала, и он, как обычно, сидел за своим столом.

— Я слышал, ты вышла замуж за Нико Тоскани, — его темные глаза вспыхнули, когда по лицу поползла волна гнева.

— Да.

— Я вовсе не дурак, Мия. Я знаю, что ты сделала это, чтобы избавиться от брака с его кузеном. Ты глупая девчонка, если думаешь, что можешь бросить мне вызов, — он нацарапал что-то на листке бумаги, лежащем перед ним, как будто их разговор был не более чем пустой болтовней.

— Отчасти ты прав, — она расправила плечи. — Сначала я сделала это, чтобы не выходить замуж за Тони и спасти Кэт от дальнейших твоих издевательств, но, когда выходила за него замуж, он мне был не безразличен, а теперь я люблю его. Так что, если ты думаешь, что я соглашусь на расторжение брака, подумай еще раз. Как и все браки Коза Ностры, это навсегда.

— Вечность длится только до тех пор, пока один из вас не умрет, — он поднял глаза и застыл с жестокой улыбкой на губах. — Что дает вам около часа, чтобы насладиться вашим семейным счастьем.

— И что же ты собираешься сделать? — ужас охватил ее, оставив после себя мурашки по коже.

— Вопрос не в том, что я собираюсь делать, а в том, что я сделал, — он одарил ее высокомерной ухмылкой. — Я послал кое-кого разобраться с этой проблемой. Я не могу вести бизнес, когда Данте преследует по всему городу этот ублюдок Тоскани, который просто не может отказаться от жалкой вендетты, за которую он цеплялся десять гребаных лет, — его невозмутимый вид соскользнул, и он стукнул кулаком по столу. — Я также не потерплю неуважения со стороны моей собственной дочери, которая решила опозорить нашу семью.

— Ты заключил с ним договор?

— Я не просто заключил с ним договор, я его подловил, — ее отец рассмеялся. — Я обратил его гребаную жажду мести против него самого. Я послал его по всему городу искать ложные зацепки на Данте, и сегодня ночью я избавлю его от страданий. Он знает, где находится Данте, и он уже на пути, чтобы убить его. Вот только Данте — это не тот, кого собираются убить. И чтобы быть уверенным, что ничего не случится, я заручился кое-какой помощью. Я не единственный, кто выигрывает, если Нико Тоскани умрет. Остальные члены его семьи тоже хотят избавиться от него.

— Ты работаешь с Тони? — она в ужасе уставилась на него.

— Скоро он станет моим новым зятем и человеком, который разделяет мое видение того, как снова сделать Коза Ностру великой в Вегасе.

Ярость поднялась в ее груди, как огненный шар.

— Если ты причинишь ему боль, я уничтожу тебя. Все, что ты построил, все, что у тебя есть, я заберу. Я не успокоюсь, пока ты не станешь никем.

— Еще одна вендетта, — ее отец лениво поднял руку. — Я не боюсь тебя, Миа. Ты женщина, и по какой-то причине ты никогда не была способна принять это. Ты не представляешь для меня никакой угрозы. Я больше тебя, сильнее и могущественнее, чем ты можешь себе представить. Я знаю тебя с самого рождения, и, хотя ты отчаянно пыталась доказать мне свою правоту, твое сострадание было роковым недостатком. Ты никогда не сможешь нажать на курок и лишить человека жизни. И пока ты этого не преодолеешь, тебе никогда не будет достаточно, ты никогда не будешь достойна моего уважения, ты никогда не будешь так хороша, как сын.

По какой-то причине его слова не причинили ей такой боли, как обычно. Да, она была женщиной. И она никогда не понимала, насколько сильной может быть женщина, пока снова не встретила Нико. За последние несколько недель она научилась понимать, что значит быть женщиной, и нашла мужчину, который принял ее и полюбил такой, какая она есть.

— Мне не нужно твое уважение, — выплюнула она. — Если ты оцениваешь ценность человека по его способности отнять жизнь, — ее руки сжались в кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. — Характер делает человека человеком, а не обстоятельства его рождения, или власть, которой он обладает, или его способность стрелять из пистолета. Речь идет о выборе, который ты делаешь, и о том, как ты относишься к окружающим тебя людям, о милосердии, которое ты проявляешь, когда с тобой поступили несправедливо, и о том, что ты делаешь, когда никто не видит. У тебя нет характера. В тебе нет ничего такого, что я уважаю или чем восхищаюсь. Мне уже все равно, что ты обо мне думаешь, потому что я ничего о тебе не думаю.

Она повернулась, чтобы уйти, но один из охранников схватил ее за руки. Прежде чем она успела остановить его, он защелкнул пару наручников на ее запястьях.

— Что это такое? Что ты делаешь? — она попыталась убежать, но охранник схватил ее и силой усадил обратно в кресло.

— Ты останешься здесь, пока я не получу известия, что наша маленькая проблема решена, — сказал ее отец.

— Потом ты будешь готовиться к завтрашней свадьбе. Мы с Тони не видели причин терять время даром, — он сделал знак охранникам. — Привяжите ее к стулу. Один из вас пойдет со мной. Другой остается за дверью и будет охранять ее, — он посмотрел на Мию и улыбнулся. — Я могу честно сказать, что ничто не доставит мне большего удовольствия, чем то, как я выдам тебя на хрен на свадьбе.

* * *

— У нас есть координаты Данте, — Лука ворвался в офис казино Нико, непривычно запыхавшись, а Вито следовал за ним по пятам.

— Я велел всем отойти в сторону, — Нико прекратил охоту после того, как провел ночь с Мией, решив найти способ очистить семейную честь, не проливая крови ее брата.

— Мы так и сделали. Но Фрэнки получил наводку, и он позвонил Вито, чтобы проверить это. Данте здесь. В игорном зале с высокими ставками. Фрэнки уже в пути.

Нико откинулся на спинку стула. По привычке он потянулся за ручкой, но вчера вечером отложил ее в сторону, как бы говоря самому себе, что отпускает отца и продолжает жить своей жизнью, которая была больше, чем просто жаждой мести.

— Он что, совсем спятил? Зачем ему так рисковать, если он знает, что его могут грохнуть? Я думал, что он залег на дно.

— У него проблемы с азартными играми, — сказал Вито, разглаживая свой серебристый пиджак и накрахмаленный серый галстук. — Все управляющие казино в городе знают о нем. Не так уж много букмекеров согласятся иметь с ним дело, потому что, когда у него слишком большие долги, Дон Кордано посылает одного из своих охранников, чтобы тот их погасил, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Это плохой бизнес.

— У него только один сын, — Лука пожал плечами. — А что ему остается еще делать?

У отца Нико был только один сын, и он ожидал, что тот займет его место, следуя семейным традициям, как и его отец до него. Но теперь Нико нашел вторую половину своей души, недостающую часть своей жизни. Он прокладывал свой собственный путь, возможно, даже свою собственную фракцию семьи Тоскани и решил найти другой способ заставить Данте заплатить за свое преступление.

И все же человек, убивший его отца, сидел внизу в его казино, и это было слишком большим искушением, чтобы проигнорировать.

— Это наверняка ловушка, — Нико скривил губы в сторону. — Он что, там один?

— Да, сэр, — ответил Вито. — Я проверил камеры слежения после звонка Фрэнки. Он пришел один и сразу же направился в комнату с высокими ставками, где играл в блэкджек в течение последнего часа. Остальные игроки за столом — завсегдатаи. Я их хорошо знаю.

— А как насчет базы данных распознавания лиц? Может быть, он взял кого-нибудь из известных сообщников Кордано?

— Нет, сэр. Ничего, — Вито отрицательно покачал головой. — Мы угостили его обычными напитками, и он уже почти распил бутылку бурбона. Его не интересовали ни еда, ни девушки, которых мы подсылали. Неужели он не знает, кому принадлежит это казино?

— Возможно, но маловероятно, — Нико щелкнул по живому каналу безопасности на своем компьютере и увеличил изображение комнаты с высокими ставками. Его небесный глаз был настолько высокотехнологичен, что он мог наблюдать за движениями рук крупье. Крупье часто были самыми крупными мошенниками в казино, которых привлекал легкий доступ к деньгам и отвлечение внимания толпы.

Он сразу узнал Данте, изучил его налитые кровью глаза, щетину на подбородке. Он был похож на человека, находящегося на грани самоуничтожения. Если он действительно хотел умереть, то пришел в нужное место.

— Пошли, — Нико проверил оружие в кобуре и надел жакет.

— Может быть, нам стоит подождать Фрэнки? — Лука проверил свой телефон. — Он написал мне, что уже едет. Должно быть, через двадцать минут будет здесь.

— Данте может уйти через двадцать минут, — Нико все еще не решил, что он собирается делать, когда встретится с Данте лицом к лицу, но на этот раз зная, что именно он убил отца Нико. — Вито, позвони вниз и убедись, что у нас есть дополнительная охрана в комнате с высокими ставками. Пусть они уберут всех, кроме игроков за столом Данте.

— Да, сэр. Я пойду вперед и удостоверюсь, что все готово для вас. Вы хотите, чтобы камеры в этой комнате были выключены?

— Да, выключи их. Луис сегодня отвечает за охрану. Пусть он знает, что происходит.

— Очень хорошо, сэр, — Вито пригладил пушок своих серебристых волос и поспешно вышел из кабинета Нико.

— Лука, ты меня прикроешь, — он встал, и в его сознании мелькнул короткий образ Мии. Он все еще хотел видеть ее на этом столе. Может быть, когда все это закончится, он воплотит в реальность все свои проклятые фантазии, которые были у него в первый раз, когда она вошла в его кабинет.

— Я всегда прикрою твою спину, — Лука последовал за ним из кабинета. — Возможно, я не смогу удержать тебя от глупых ошибок, но могу обещать, что ты не столкнешься с последствиями в одиночку.

— Как чертовски мило, — сухо сказал Нико, оглядываясь через плечо.

— Так же, как и я, — Лука усмехнулся.

Глава 26

— Господи Иисусе, какой ужас! — Джек отошел в сторону от крыльца, когда санитары вынесли тело Джинджер из дома. Криминалисты ушли совсем недавно, и Бен только что получил разрешение вернуться внутрь.

Бен бросил взгляд на машину, где на заднем сиденье, укрывшись одеялом, сидела Дейзи. Он заставил ее пообещать, что она будет смотреть на свой сборник рассказов, пока он не велит ей поднять голову. Он не хотел, чтобы ее последним воспоминанием о матери были санитары скорой помощи, выкатывающие на носилках мешок с телом.

— Мне очень жаль, Бен, — Джек неловко похлопал Бена по спине, когда они вошли в гостиную, где он нашел Джинджер мертвой на диване. Хотя им придется подождать результатов вскрытия, эксперты были почти уверены, что она приняла передозировку того же самого испорченного продукта, который недавно просто затопил улицы.

— Мне очень жаль, что она умерла, и у Дейзи не стало матери, но кроме этого она для меня ничего не значила. И я чертовски зол на Рева за то, что он дал ей это испорченное дерьмо, — Бен отмахнулся от Джека. — Господи, Джек. Если бы я всадил в него пулю, когда у меня была такая возможность, этого бы не случилось. Я все еще думаю, что между ним и Дейзи что-то было. Этот ублюдок заслуживал смерти.

— Не говори так, — Джек смотрел в окно, пока машина скорой помощи отъезжала. — Ты поступил правильно. В тот момент он не представлял угрозы ни для тебя, ни для кого другого. И он, вероятно, даже не знал, что наркотики, которые он купил Джинджер, были испорчены. За последние несколько недель мы получили множество звонков о передозировке смертельной партии наркотиков, поступившей в город — токсичный коктейль из фентанила и других опиатов. За первые сутки у нас было двадцать четыре передозировки, и цифры растут.

— Нико до сих пор меня не вызвал, — Бен снова шагнул в дверной проем. — Но, когда он это сделает, мне придет конец.

Вызов был формальным приказом для члена банды явиться к своему начальству, как правило, чтобы его наказали — другими словами, грохнули. Бен не был членом, но Фрэнки использовал эту терминологию, когда приказал ему оставаться в Вегасе, пока Нико не свяжется с ним, поэтому он решил, что конечный результат будет таким же.

— Предложение все еще в силе, чтобы вытащить тебя. У тебя есть маленькая дочка, о которой нужно думать, а теперь у нее не стало матери. Я поговорил с судьей, и теперь это простая формальность — получить опеку. Она может поехать с тобой куда угодно.

Бен отрицательно покачал головой.

— Я не смогу играть в счастливую семью в пригороде, когда постоянно оглядываюсь через плечо, сплю с гребаным пистолетом под подушкой, беспокоясь о том, что парень на другой стороне улицы уже вымыл свою машину вчера, или что у этого сантехника есть гаечный ключ или штурмовая винтовка. Ты бежишь от мафии, и они считают тебя виновным, так что я знаю, чем это закончится. Одним днем, подъедет Крайслер-30 °C, вбегут два парня, бах-бах, и я мертв, а Дейзи сирота, если ее вообще оставят в живых. То, о чем мы говорили раньше, — это лучший план. Дейзи останется с тобой и твоей женой, чтобы ходить в одну школу, встречаться с одними и теми же друзьями, а я рискну с Нико. Если все обернется плохо, у меня есть тетя во Флориде, которая говорит, что может забрать Дейзи.

— Насколько велики шансы, что он узнает, что ты уже десять лет работаешь под прикрытием? — Джек снова повернулся к Бену и скрестил руки на груди.

— Его будут волновать только те три года, что я был в его банде, — сказал Бен, внимательно глядя на Дейзи.

— И я дам ему понять, что не стучал на него. Он никогда не занимался торговлей наркотиками, Джек. Никакой проституции. Никакой торговли людьми. Никакой торговли оружием. Он управляет чистым казино. Я не говорю, что он не переступил черту дозволенного. Я не говорю, что он не преступник — за ним, вероятно, числится самое большое количество трупов в городе. А то, что он сделал с людьми, которые перешли ему дорогу, ну, меня до смерти пугает. Но он честен, и есть границы, которые он не переступит. Он не гребаный убийца, как Тони, который убивает только ради убийства. Нико — плохой парень, который убирает только плохих парней. Он не святой, но и не грешник.

— Ты пытаешься убедить меня или себя?

Хороший вопрос. Последние три года он боролся за грань между добром и злом. Как он мог думать о Нико как о хорошем человеке, когда тот зарабатывал себе на жизнь, нарушая закон? Что было плохо, а что было хорошо? Был ли человек, который был честным и респектабельным, который защищал свою семью и защищал своих друзей, плохим человеком, потому что он убивал плохих парней и занимался рэкетом, чтобы держать людей на своей территории в безопасности? Бен больше не знал ничего. Все, что он знал, это то, что казалось ему правильным. Стрелять в Рева, когда он не сделал ничего плохого, было неправильно. Точно так же, как уехать из города, не поговорив с Нико, тоже было нехорошо.

— Ну, не знаю. Тот парень, которого они нашли, Вулф… Кордано дали ему традиционный сицилийский галстук, потому что узнали, что он крыса. Федералы поймали его на контрабанде кокаина и предложили сделку — носить прослушку или двадцать лет тюрьмы. Я не очень люблю галстуки, но Нико… он вроде как любит их, но только если кто-то действительно был крысой. И я не стучал, по крайней мере, на его банду.

— Я знал, что есть причина, по которой ты не подаешь рапорты, — Джек шел по крыльцу, уворачиваясь от сломанного трехколесного велосипеда, который Бен, возможно, никогда не сможет починить. — Значит, ты просто надеешься, что он отпустит тебя с предупреждением?

— Я буду надеяться, что он отпустит меня с не оторванными руками и ногами. Он поймал одного дилера, который обокрал его, взял кувалду и… — он замолчал, не желая давать Джеку никакой информации, которая могла бы быть использована для того, чтобы обвинить Нико в преступлении.

— Я знаю его как брата, — продолжал он. — Он изменился за последние несколько недель с тех пор, как познакомился с Мией, немного остыл. Я просто молюсь, чтобы хоть немного этого озноба передалось и на меня.

Он прошел в спальню Дейзи и сложил ее немногочисленную одежду в сумку. Уходя, он схватил одну из ее мягких игрушек — фиолетового щенка с большим животом. Она оказалась на удивление тяжелой, и он положил ее обратно на кровать и поднял другую, нахмурившись от тяжести. Сгорая от любопытства, он поднимал игрушки одну за другой, отмечая, что все они имеют одинаковый вес. Он вытащил нож и разрезал одного из них.

— Джек, — позвал он его. — Иди сюда. У меня есть кое-что.

Когда Джек вошел, он держал в руке брикет героина.

— Я думаю, они есть во всех ее игрушках. Может быть, это смертельная партия, которая только что вышла на улицы. Я пойду узнаю, знала ли об этом Дейзи, — он схватил одну из игрушек и побежал к машине, где Дейзи все еще читала свою книгу.

— Можно мне теперь поднять глаза, папа?

— Да, милая. Мне очень жаль, что я забыл о тебе, — он поднял вверх игрушку. — Ты что-нибудь знаешь о пакетах внутри этих игрушек?

Глаза Дейзи широко раскрылись.

— Это должно был быть секретом. Гейб сказал, что сделает больно мне и маме, если я кому-нибудь расскажу. Он часто приходил ко мне ночью и говорил маме, что читает мне сказку, но на самом деле он резал мои игрушки и складывал в них кирпичи. Я больше не могла играть с ними, и он очень громко кричал, когда я дотрагивалась до них. Я чувствовала себя одинокой в своей комнате, когда не могла дотронуться до своих игрушек. Мне нечего было обнимать по ночам, и я не хотела оставаться там одна.

Бен сразу же почувствовал облегчение от того, что его худший кошмар не сбылся, и рассердился, что Гейб использует игрушки своей дочери, игрушки, которые он покупал для нее, как место для хранения своих наркотиков.

— А ты не знаешь, что он с ними делал?

Дейзи кивнула:

— Он отдавал их своему другу, который все время навещал его. Они думали, что я их не слушаю, но я слушала, потому что мне нравилось прощаться с игрушками, которые забирал друг Гейба.

— Ты когда-нибудь видела его друга? — Бен почувствовал, как кожу на затылке покалывает. — Ты помнишь, как он выглядел?

— Да. Он был седой.

* * *

— Помогите! — Закричала Мия, раскачиваясь взад-вперед. Охранник привязал ее к стулу после того, как надел на нее наручники, и она не смогла освободиться. — Мама! Кэт! — она кричала уже минут двадцать, хотя знала, что охранник никогда их не впустит.

Она вздрогнула, когда дверь открылась, повернула голову и оглянулась через плечо. Господи, если бы отец вернулся и сказал ей, что Нико мертв, у нее возникло бы искушение доказать ему, что она все-таки достаточно хороша.

— Кэт! — ее лицо просветлело, когда она увидела позади себя сестру и мать. — Мама?

— Мама приготовила что-то маленькое для охранника и положила туда пузырек со снотворным, — сказала Кэт, улыбаясь. — Нам пришлось ждать, пока оно начнет действовать, прежде чем мы смогли войти.

— Ты в порядке? — мама Мии обошла вокруг стула и осмотрела ее на предмет синяков.

— Я в порядке, мама. Я просто так рада тебя видеть. Нико в опасности. Папа заказал его, и сегодня вечером они собираются его убить. Мне нужен мой телефон. Он лежит в сумке на полу.

— Кэт, ты возьми трубку. Я найду что-нибудь, чтобы перерезать веревки и снять наручники, — мама выбежала из комнаты, а Кэт взяла телефон.

— Позвони Нико, — Мия брыкалась ногами, пытаясь ослабить веревки. — Если ты не можешь дозвонится, попробуй найти Вито. Это единственный другой номер, который у меня есть в казино.

— Нико не отвечает. Я пошлю сообщение, — Кэт быстро набрала номер, затем пролистала телефон Мии и набрала номер Вито.

— Кто-то ответил, — она поднесла трубку к уху Мии и вздохнула с облегчением, когда Вито поздоровался.

— Мне нужно поговорить с Нико. Это очень срочно. Я думаю, что за ним кто-то охотится, — Мия старалась не шевелить ногами, пока Кэт дергала веревки вокруг ее лодыжек.

— Мистер Тоскани сейчас на совещании в своем кабинете с Фрэнки и Лукой, — заверил ее Вито. — Он дал строгие указания, чтобы его не беспокоили. За его дверью стоят два охранника, а еще двое у лифта, — он усмехнулся. — Я уверен, что вы больше, чем кто-либо другой, знаете, насколько безопасно казино, особенно после того, как вы послали нам окончательный отчет об испытаниях. Мы немедленно выполнили все ваши предложения. Уверяю вас, мистер Тоскани в полной безопасности, но я позабочусь о том, чтобы все охранники знали, что нужно следить за подозрительной деятельностью.

— Спасибо, Вито.

— Пожалуйста, мисс Мия.

— Ну вот и все, — Кэт нажала на отбой и перерезала веревки.

— Сколько у нас времени до того, как охранник проснется? — Мия пошевелила ногами, чтобы усилить кровообращение.

— Мама дала ему очень много таблеток, но я не думаю, что папа собирался уходить надолго. Он велел маме держать ужин в тепле.

— Помоги мне встать и включи компьютер папы. Я покажу ему, насколько сильной может быть женщина.

Она уселась в кресло отца, все еще скованная за спиной наручниками, и уставилась на экран.

— Он не выходил из системы. Как удобно. Это всего еще один пароль, который я должна взломать.

— И что же ты собираешься делать? — спросила Кэт.

— То, что я должна была сделать давным-давно. Отомстить и разрушить все одним нажатием кнопки, — она велела Кэт включить подключение к удаленному доступу и попросила ее позвонить Джулс на ее телефон.

— Мне нужна помощь, чтобы взломать пару паролей и взломать банковские счета моего отца. Ты готова к маленькому развлечению в черной шляпе? Только пароли. Я не хочу, чтобы ты трогала что-нибудь в этих системах. Я не хочу, чтобы из-за меня у тебя были неприятности.

— Я ждала этого момента с того самого дня, когда ты застукала меня за забавой в черной шляпе в публичной библиотеке, — Джулс рассмеялась. — И я провела годы, попадая в неприятности. Это ничто по сравнению с тем, что я делала раньше, — она несколько минут стучала по клавиатуре. — Ладно, я готова. Подтверди подключение, и мы отправимся в захватывающие гонки.

— Джулс — профессионал по взлому паролей, — объяснила Мия сестре. — Она написала все виды кода для раскрытия скрытых паролей. Кроме того, она просто очень хорошо умеет угадывать.

— Хммм, — Джулс задумчиво говорила по телефону. — А какие слова использовал бы твой дорогой папочка для своих паролей? Я не думаю, что он является хештегом типа восклицательного знака доллара. А как насчет жестокийублюдок798? Нет. Кончаныйдебил332? Нет. Ялюблюсицилийские галстуки4987? Нет. Где_мои_цементные_туфли? Нет.

— Джулс…

— Тссс. Я думаю. Ты делаешь то, что должна делать. Оставь меня на несколько минут. Вчера вечером я смотрела Крестного отца, так что у меня есть много идей.

В комнату вбежала мать Мии и протянула ей ключ.

— Я искала что-нибудь, чтобы открыть замок, когда поняла, что твой отец оставил ключ у охранника. Потребовалось некоторое время, чтобы выудить его из кармана, — она встала на колени позади стула Мии и возилась с замком, пока наручники не щелкнули.

— Я беспокоюсь за Нико, — Мия потерла запястья. — Его управляющий казино сказал, что он со своими друзьями, но я все равно хочу поехать в казино, чтобы все проверить. Папа работает над этим не один. Ему помогает двоюродный брат Нико, и он, кажется, очень уверен в своем плане.

— Не ходи туда одна, — ее мать предостерегающе протянула руку. — Твой отец ничего не делает наполовину. Если он говорит, что послал кого-то, значит, он послал кого-то, кто хорош в своем деле.

— А кому я могу позвонить? — она скривила губы в сторону, размышляя. — У меня нет телефонных номеров никого из его банды.

— У меня есть номер Большого Джо, — Кэт подняла телефон. — Помнишь?

Напряжение Мии немного спало.

— Идеально. Позвони ему и попроси встретиться с нами там. Скажи ему, что Папа заказал Нико сегодня вечером.

* * *

Нико никак не мог отделаться от ощущения, что что-то не так. Все в преступном мире Вегаса знали, что он охотится на Данте. Если Данте настолько увлекся азартными играми, что ему пришлось выйти из укрытия, то на выбор имелись десятки казино. Его решение прийти в казино «Италия» не могло быть случайным.

— Подожди, — сказал он Луке, когда они проходили мимо двери, ведущей в раздевалку для персонала. — Я собираюсь надеть жилет.

Он настоял на том, чтобы все его охранники носили кевларовые бронежилеты после того, как в казино в центре города вспыхнули перестрелки, в основном вызванные спорами, связанными с торговлей наркотиками.

— Тебе тоже стоит его надеть.

— Я в порядке, — сказал Лука. — Эти штуки так чертовски неудобны, что я не могу двигаться так, как мне нужно.

Лука никогда не носил жилета. Он все еще находился в режиме самоуничтожения после смерти жены — имея слишком много женщин, слишком много выпивки, слишком много азартных игр. Хотя он был моложе, когда умер его отец, Нико помнил, что испытывал похожие чувства — брался за рискованную работу для капо своего отца, потому что ему было все равно, выживет он или умрет. Все, чего он хотел — это положить конец боли.

После того как Нико под рубашку надел жилет, они спустились в комнату с высокими ставками. Верный своему слову, Вито всех убрал, и остались только Данте, крупье и два завсегдатаях казино. Нико сел на противоположный от Данте конец стола для блэкджека и бросил на него несколько монет. Крупье кивнул и протянул ему стопку фишек.

— Джентльмены, вы нас извините? Приватная игры, — с извинением пробормотал Вито, выпроваживая из комнаты крупье и двух игроков. Хотя приватные игры в Вегасе были запрещены, Нико оборудовал зону для игр по-крупному раздвижными дверями и закрытыми ставнями окнами, которые могли быть закрыты, чтобы скрыть комнату, когда в гости приходили самые богатые из игроков. Вито закрыл двери и окна, и Лука предостерегающе положил руку на плечо Нико.

— Все охранники снаружи. Ты хочешь, чтобы они вошли?

Нико оглядел маленькую комнату, его пристальный взгляд остановился на Данте.

— Я не хочу здесь видеть никого, кроме тебя, меня и Вито.

* * *

— Джулс, забудь про пароли. Мне нужно, чтобы ты вошла в нашу рабочую систему и взломала небесный глаз Нико в казино, — Мия бежала через весь дом вместе с матерью и Кэт, прижимая телефон к уху. — Мне нужно знать, где сейчас Нико. Я взломала его телефон, поэтому знаю, что он в казино, но не могу точно определить его местоположение.

— Я займусь этим, — сказала Джулс. — Все это очень интересно. Я имею в виду, что работа захватывающая, но похищения, спасение, плохие парни, которые на самом деле не плохие, хорошие парни, которые на самом деле не очень хорошие, оружие, хищение денег…

— Я не собираюсь присваивать деньги моего отца. Я переведу его на заблокированный счет для сохранности. Он не сможет спрятать деньги или ликвидировать свои активы, если все пойдет наперекосяк. Мне не нужны его грязные деньги. Если его арестуют, я смогу передать его в полицию. Или, может быть, я просто отдам их на благотворительность.

— Ты настоящий Робин Гуд, — Джулс рассмеялась. — Я бы сказала, что это делает твою черную шляпу серой.

Мия обняла мать, но, когда она повернулась к Кэт, та уже протискивалась мимо нее к двери.

— Я пойду с тобой, — сказала Кэт. — Тебе нужен кто-то на телефоне, и я не буду сидеть дома и ждать, пока папа распланирует мою жизнь, как хорошая маленькая принцесса мафии. Я не та девушка, за которую ты меня принимаешь. Даже если ты скажешь «нет», я прыгну в машину и последую за тобой. Это не то, что ты сможешь сделать в одиночку.

Мия посмотрела на мать, ожидая одобрения, и та кивнула.

— Берегите друг друга. Я бы тоже пошла, но кто-то должен быть здесь, когда твой отец вернется домой.

— Мама… — Мия точно знала, что произойдет, когда ее отец вернется домой и обнаружит, что его охранник накачан наркотиками, а Мия ушла.

— Я думаю, осталось немного пасты аль форно, которую я дала охраннику, — мама улыбнулась. — Твой отец будет голоден, когда вернется домой, и он захочет поесть, прежде чем приступит к делу, — она протянула руку и крепко сжала ее. — Мы все сильны по-разному. А теперь иди и спаси своего мужчину.

* * *

— Я могу только предположить, что ты пришел сюда в поисках меня, — Нико никогда не видел человека, который выглядел бы таким же разбитым, как Данте сейчас — галстук сбился набок, рубашка расстегнута, волосы растрепаны. Так непохоже на человека, который пожимал ему руку в доме семьи Кордано.

— Ты же искал меня, — Данте поднял усталые, налитые кровью глаза, его лицо было бледным и тусклым, как будто из него высосали всю жизнь. — Я думал, что избавлю тебя от лишних хлопот. Вот и я.

Так вот оно что. Лицом к лицу с убийцей своего отца спустя десять долгих лет. Камеры слежения были выключены. Никто его не остановит. За его спиной стояли два верных человека. Если он сейчас вытащит пистолет и выстрелит в Данте, его отец будет наконец отомщен. Это было все, чего он когда-либо хотел, все, о чем он мечтал с того момента, как держал на руках безжизненное тело своего отца.

Его рука зависла на поясе, где он держал оружие в кобуре. Он дал обещание Мии. Обещание самому себе. Если он нажмет на курок, то вернется туда, откуда начал. Должен же быть какой-то другой выход.

— Что ты здесь делаешь? — он опустил руку и внимательно посмотрел на человека, сидевшего, напротив. — Человек, который стреляет в спину безоружному человеку, а потом прячется за спиной своего отца десять лет — не тот человек, у которого хватит мужества встретить собственную смерть.

— Может быть ты ошибаешься, — Данте покрутил бурбон в своем бокале. — Может быть, я покончил с мафиозной жизнью и хотел сделать одну смелую вещь, прежде чем умру.

— Изменится могут обстоятельства, — сказал Нико. — Но не мужской характер.

— Трус всегда останется трусом, — Данте горько усмехнулся. — Тут ты совершенно прав. Я всегда слишком боялась противостоять отцу. Я делал все, что он мне говорил, даже когда внутри у меня все кричало. Мия думает, что отец обманом заставил меня застрелить твоего старика. Но на самом деле я знал, что он не вооружен. У меня просто не было выбора. Знаешь ли ты, что происходит с человеком, когда он идет против своей совести? Оно разъедает твою душу до тех пор, пока от него ничего не останется, пока он не станет всего лишь орудием чужой воли.

— Ты хочешь сказать, что это не твоя вина? — Нико презрительно фыркнул. — Что он заставил тебя это сделать? Это трусливый выход. У нас всегда есть выбор. Именно выбор, который мы делаем в жизни, и определяет нас, — он встал со стула.

Данте был жалким, сломленным человеком. Он больше не нуждался в смерти Данте, чтобы удовлетворить себя. Мия показала ему жизнь за пределами пустоты мести.

— А иногда нас убивает тот выбор, который мы делаем, — Данте поднял палец и посмотрел на Вито.

— Нет, — Лука бросился в сторону Нико. Тишину нарушил выстрел. Лука, шатаясь, двинулся вперед. Он ухватился за стол и рухнул в объятия Нико, его рубашка стала красной от крови.

Ошеломленный Нико поднял голову и увидел Вито с пистолетом, направленным туда, где несколько секунд назад стоял Лука.

Данте вытащил оружие из-под куртки, а Нико опустился на колени с Лукой на руках.

— Либо ты, либо я. И я выбираю себя.

* * *

Сохраняй спокойствие. Сохраняй спокойствие.

— Где же он, Джулс? — Мия бежала через казино вместе с Кэт, прижимая телефон к уху.

— Ищу я. Ищу. У него здесь серьезная система безопасности. Здесь повсюду камеры. И так много людей. Как можно найти во всем этом одного человека?

— Система настолько сложна, что они могут отслеживать отдельных людей, но у нас нет времени, чтобы разобраться в этом, — она пробиралась сквозь толпу, стараясь ни с кем не столкнуться. — Попробуй в кабинете.

— Нашла. Там никого нет.

Сердце Мии бешено забилось, и она заставила себя успокоиться. Бегство никуда ее не приведет, если она не будет знать, куда идти.

— А как насчет задних коридоров, туалетов или переулка снаружи? Никто не собирается убивать его по среди толпы.

— Здесь слишком много камер, которые показывают слишком много вещей. Тебе нужна команда людей, чтобы найти его, — сказала Джулс.

Команда. Во главе с щипающим за задницы охранником, преданным Нико.

— Мы идем в центр управления. Продолжай искать, — Мия махнула Кэт, чтобы та следовала за ней, и они направились в центр управления. В последний раз, когда она была там, она пыталась избежать разоблачения. Теперь же ей было все равно, увидит ли ее весь этот чертов мир.

— Луис, — она постучала в стальную дверь безопасности. — Это Мия. Впусти меня.

Дверь приоткрылась, чу-чуть приоткрылась, а потом немного шире. Луис уставился на Мию, и его глаза расширились.

— Иисусе. Женщина с ножом, — он попытался захлопнуть дверь, но Мия просунула ногу в щель и протиснулась внутрь. — Для вас это миссис Тоскани. И я здесь не для того, чтобы создавать проблемы. Я пытаюсь найти Нико. Он где-то в казино, и у него неприятности.

— Я не могу тебя впустить, — Луис оглянулся на море мониторов позади себя. — Это охраняемая территория.

— Ты что, издеваешься надо мной? Ты впустил меня, когда я была одета как танцовщица гоу-гоу.

— Я заплатил за это большую цену, — губы Луиса сжались в тонкую линию. — У меня все еще остались чертовы синяки.

— Нико избил тебя?

— Я не разговариваю с дамами о делах, — его лицо окаменело.

Ах. Вот именно. Она была леди. Но не просто какая-нибудь леди. Она была королевой мафии.

— Ты называешь себя Майки Мускулс, не так ли?

— Да, — Луис бросил на нее настороженный взгляд.

— Ну, Майки Мускулс, жена твоего главаря говорит тебе, чтобы ты впустил ее. Ты действительно хочешь, чтобы он узнал, что ты сказала мне «нет»? Он мог бы избить тебя как произошло раньше, но это будет ничто по сравнению с тем, что он сделает с тобой, когда я скажу ему, что ты отказался впустить меня. А когда он закончит с тобой, и, если что-то останется, настанет моя очередь. Нож, которым я ударила тебя — не единственное мое оружие.

— Блядь, — он открыл дверь. — Теперь у меня как будто два гребаных босса.

— Ты крутая, — прошептала Кэт, протягивая руку к двери. — Я хочу быть такой же, как ты.

— Оставь ее открытой, — приказал Луис. — Я не хочу, чтобы кто-то сказал, что я был один в комнате с женой босса.

Потратив пять минут на поиски Нико, Мия всплеснула руками.

— И где же он? Что же это за система такая? Я думала, что вы можете выследить человека с той минуты, как он войдет в казино.

— Мы можем это сделать, — Луис почесал в затылке. — Но его здесь нет.

— Он здесь. Я взломала его телефон, — Мия подняла свой телефон с маленькой синей точкой на экране, показывая Нико где-то в здании.

— А как насчет этих экранов? — Кэт указала на шесть пустых мониторов. — Что они обычно показывают?

— Комната с высокими ставками. Управляющий казино Вито велел мне выключить их по приказу мистера Тоскани.

— Но почему же? — Мия нахмурилась.

— Я не спрашиваю причину, — сказал Луис. — А просто выполняю приказ.

— Он должен быть там. Включи их.

— Если об этом узнают Вито или мистер Тоскани… — Луис колебался.

— Сейчас же.

Он нажал несколько кнопок, и Мия уставилась на мерцающие экраны. Вздох сзади заставил ее вздрогнуть. И тут она услышала знакомый смешок.

— Я думаю, тебе стоит послушать этого милого охранника. Ты же не хочешь, чтобы у него были неприятности.

Мия резко обернулась, и ее сердце упало в желудок. Рев держал Кэт за талию и прижимал пистолет к ее виску.

— Ты, — он поднял подбородок в сторону Луиса, двигаясь вместе с Кэт вдоль стены. — Закрой и запри дверь. А потом ложись на пол. Руки так, чтобы я их видел.

Луис сделал, как ему было велено, и опустился на колени, подняв руки вверх.

Кэт открыла рот, словно собираясь закричать, и Рев крепче сжал ее.

— Я знаю, что ты удивлена, увидев меня, кошечка, но не суетись. В конце концов, мы же не хотим поднимать шумиху. Люди могут пострадать.

Глава 27

Бен проверил сообщение от Кэт, когда вбежал в казино. Она не сказала ему, куда они направляются в казино, а учитывая огромные размеры заведения, найти ее или Нико без посторонней помощи будет невозможно.

Он быстро послал сообщение Майки Мускулс и направился в центр управления. Ему понадобится подкрепление, и Майки сможет его обеспечить. Он также мог помочь Бену найти Нико, пока не стало слишком поздно.

Он не мог поверить, что делает это. Если у Нико и были какие-то сомнения насчет того, кто такой Бен, то после окончания сегодняшнего вечера они у него не возникнут. И все же Бен не мог просто сидеть и ждать, когда появится шанс спасти его. Нико дал Бену самое важное, что у него могло быть — семью. Он доверял Бену и был его другом. Бесчисленное количество раз он прикрывал Бена, и давал ему невероятные возможности. В свою очередь, Бен предал его. Он решил, что обязан Нико хотя бы этим одолжением. Также он был офицером закона. И он не мог оставаться в стороне, когда готовилось преступление.

Он остановился у двери в центр управления и заглянул в окошко. Иисусе. Там был чертов Гейб. И Мия, которая выглядела так, словно хотела разорвать ему глотку. И милая, невинная Кэт, с проклятым пистолетом у виска.

Волна защитного гнева пронеслась в его голове. У Гейба, казалось, не было никаких проблем с вовлечением невинных в свои преступления. На мгновение Бена охватило сожаление, что он не нажал на курок, когда у него была такая возможность. Но теперь Гейбу грозила пожизненная тюрьма за тайники с наркотиками, которые они нашли в доме Джинджер. Справедливость восторжествует, и совесть Бена будет чиста.

Но теперь Кэт была в опасности. Мало того, Нико был где-то в казино с Вито, Дейзиным «седым» мужчиной Кордано и предателем. Он не знал, есть ли у Вито приказ убить Нико, но он был угрозой, и Бен не собирался подводить Нико.

— Он сунул руку под куртку. Христос. Если Гейб даст ему хотя бы намек на причину, на этот раз он без колебаний пристрелит ублюдка.

— Полиция, — он постучал в дверь. — Открой, — он прижал значок Джека к окошку, так как сдал свой, когда работал под прикрытием, и держал оружие наготове.

— Я знаю, что это ты, Гейб. Тебе уже грозит срок за наркотики. Ты хочешь добавить к своему приговору еще и убийство? Ты никогда больше не увидишь это чертово солнце.

Несколько человек смотрели на него с легким интересом, но по большей части люди просто проходили мимо. Бен удивлялся, как они могли быть настолько слепы к происходящему, но ведь это было всего лишь свидетельством успеха казино Нико. Он так отвлекал посетителей музыкой и шумом, светом, алкоголем и играми, что они не могли видеть настоящего шоу, когда оно происходило перед их носом.

Он услышал низкий голос, а затем Мия распахнула дверь, ее лицо побелело, глаза расширились в безмолвной мольбе. Гейб все еще держал Кэт на мушке. Луис уже лежал на полу.

— Значит, ты все-таки полицейский, — лицо Гейба исказилось от веселья.

— А ты — преступник. Мы нашли твой тайник с героином. Тебе грозит большой срок за наркопреступления и, возможно, даже смерть Джинджер, если она передознулась от того же дерьма, что ты подсыпал в игрушки моей дочери. И если это вещество было испорчено, то есть еще двадцать четыре смерти, которые могут быть добавлены к твоему списку преступлений.

Бен был готов ко всему, но только не к шоку или боли, мелькнувшей на лице Гейба.

— Джинджер мертва? — Гейб опустил руку, отпуская Кэт.

Мия притянула к себе Кэт. Воспользовавшись тем, что Гейб отвлекся, она выскользнула за дверь, увлекая за собой Кэт.

— Да, она мертва, — Бен перевел взгляд на Майки, который медленно поднимался на ноги. — Из-за таких людей, как ты, которые облегчают жизнь таким наркоманам, как она.

— Я не мог ее остановить, — плечи Гейба опустились, он был сражен. — Она начала еще до того, как встретила меня, и я ничего не мог поделать. Я попал туда из-за нее. Чтобы она не покупала дерьмовый товар на улицах.

— Отдай Майки пистолет, — ему нужно было найти Нико и убедиться, что Кэт и Мия в безопасности, но он не мог уйти, пока не убедится, что Гейб больше не представляет угрозы.

Гейб прерывисто вздохнул и протянул Майки пистолет. Бен бросил Майки наручники, которые Джек дал ему вместе со значком, после того как получил сообщение от Кэт и сказал Джеку, что ему нужно снова стать полицейским на несколько часов, чтобы спасти друга. — Надень на него наручники и позвони 911. Где же Нико?

— В комнате с высокими ставками, — Майки щелкнул наручники на запястьях Гейба и посмотрел на экраны. — И тебе лучше побыстрее попасть туда.

С колотящимся сердцем Бен пробежал через казино, на бегу задев раздвижные двери, отмечающие вход в зону высоких ставок.

Он только успел войти внутрь, как услышал крик.

Черт. Неужели он опоздал?

Глава 28

— Он мертв. О. Мой. Боже, Джулс. Он мертв.

Мия с трудом перевела дыхание, когда увидела открывшуюся перед ней сцену. На полу лежал Нико, а Лука находился сверху на нем. И еще кровь. Так много крови.

— Я опоздала и не хочу жить, — прошептала она в трубку, недоверчиво глядя на Данте с пистолетом в руке и Вито, стоящего совсем рядом.

— Не изображай из себя Ромео и Джульетту, — предупредила Джулс. Мия позвонила ей после того, как они вышли из центра управления, чтобы проверить, что Нико все еще в здании. Мониторы службы безопасности показывали тела на полу, но она не могла разглядеть лица. — Ты в безопасности? А если нет, то убирайся оттуда.

Мия бросила трубку и шагнула к Нико, но крепкие руки Кэт удержали ее.

— Данте! — Кэт повернулась к их брату, ее лицо превратилось в маску гнева. — Как ты мог так поступить?

— Точно так же, как я поступил с его отцом. Так же, как я причинил тебе боль, — голос Данте был полон отвращения к самому себе. — Моя судьба была предрешена, когда я в первый раз нажал на курок. Я хотел, чтобы папа гордился мной, но не понимал, что это будет стоить мне души. Как только ты пересечешь эту черту, пути назад уже не будет. Как только ты сделаешь неправильный выбор, просто продолжишь тонуть, пока не окажешься в адской яме.

Краем глаза Мия уловила какое-то движение. Рука Нико скользнула под пиджак и на нее нахлынуло облегчение. Она оттолкнула Кэт за спину и сделала шаг назад.

— Не двигайся с места, — Данте поднял пистолет и направил его на Мию. — Нико был не единственной проблемой, о которой Папа попросил нас позаботиться сегодня вечером.

— Нас?

— Вито, Рева и меня. Он не доверял мне справиться с этим в одиночку. Он ни в чем мне не доверял и сказал, что из тебя вышел бы лучший сын, — он сплюнул на пол, сморщив нос от отвращения. — Ты должна была ждать меня в его кабинете, прикованная наручниками к стулу, чтобы не сбежать. После того, как ты бросила ему вызов сегодня вечером, он решил, что Кэт будет лучшим вариантом, чтобы выйти замуж за Тони. Она делает то, что ей говорят. Она знает, как себя вести. Ты просто создаешь слишком много проблем. Ты никогда, блядь, не слушаешь. Ты никогда не делаешь того, что тебе говорят. С тобой было бы чертовски трудно справиться, — он крепко зажмурился, его лицо исказилось от боли. — Addio, mia sorella, прощай моя сестра.

— Нет, — Нико перекатился и выстрелил из пистолета.

Кэт закричала. Данте отшатнулся, прижав руку к груди. Вито нажал на курок, его пуля пролетела мимо Нико всего на дюйм. Большой Джо ворвался в комнату и выстрелил, свалив Вито на пол одним точным выстрелом в голову.

— Мия! — крикнула Джулс по телефону. — Мия!

Мия опустилась на колени и взяла телефон.

— Я в порядке. Кэт в порядке, и Нико тоже. Но Данте… О, Боже, Джулс. Данте мертв.

* * *

— Припаркуйся вон там, — Нико перегнулся через сиденье и направил Большого Джо вниз по пыльной дороге на границе Невады. — Выключи свет.

Большой Джо остановил машину. Когда они выехали из Вегаса, за их спинами взошла полная луна, отбрасывающая слабое серебристое сияние сквозь черную ночь. Красиво. Нико сделал себе мысленную заметку приехать в пустыню ночью, когда-нибудь, когда он не будет собираться кого-то грохнуть или бросить тело.

Майки Мускулс включил свой мощный фонарик и положил его на капот машины, когда Нико и Фрэнки вышли из машины. Фрэнки открыл дверь со стороны Большого Джо и выпроводил его, взмахнув пистолетом.

— На колени, — Нико обогнул машину и жестом велел Большому Джо опуститься. — Руки за голову.

Большой Джо опустился на колени перед Нико. Он не выглядел ни испуганным, ни рассерженным, он был спокоен и смиренный. Нико проклинал судьбу, которая поставила этого человека, которым он восхищался и которого уважал, по другую сторону закона.

— Три года ты был со мной. Десять с моей семьей, — Нико стиснул зубы, его эмоции все еще были болезненными от того, что он узнал правду. — Я дал тебе свою дружбу. Мое доверие. Мое почтение. И ты предал меня. Ты знал, что этот день настанет.

— Знал.

— Тебе есть что сказать? — он надеялся, что Большой Джо что-нибудь скажет. Предательство Коза Ностры было одним из самых тяжких преступлений, караемых самыми суровыми наказаниями, чтобы отпугнуть любого, кто вздумает предать мафию.

— Да, — Большой Джо с трудом сглотнул. — Это была большая честь для меня. Если будет еще одна жизнь после этой, я надеюсь, что мы снова встретимся как друзья.

— И ты не будешь молить о пощаде? — спросил Фрэнки.

— Нет. Я поступил с тобой неправильно, — сказал Большой Джо, обращаясь к Нико. — Может быть, я и не выдал никакой информации ни о тебе, ни о ближайших членах твоей банды, а боссы, за которыми мы действительно охотились, были убиты неизвестным убийцей у Винченцо, но все равно из-за меня многие попадут в тюрьму.

— Включая нескольких Кордано, — Майки Мускулс теперь был сторонник Большого Джо после того, как он спас ему жизнь в центре управления — бросил на Нико умоляющий взгляд. — Не забывай об этом. Корданцев больше не будет из-за него.

Большой Джо сыграл важную роль в аресте Дона Кордано, а также многих его капо и членов банды. Хотя Дон все еще оставался номинальным боссом семьи Кордано, руководя своими делами из тюремной камеры, его власть значительно уменьшилась. Благодаря быстрому мышлению Мии он не смог спрятать свои деньги, когда узнал о готовящемся аресте за участие в незаконному обороту наркотиков, которую он проводил с помощью Рева и Вито. Он также не смог внести залог. Теперь оставшиеся в живых капо Кордано спорили между собой о том, кто займет его место, если он будет приговорен к пожизненному заключению, и семья разрывалась на части.

— Мы знаем, кто убил моего дядю и Дона Фальцоне, — Нико сложил руки на груди. — Данте был ответственен за резню у Винченцо, и он велел Реву, ты знал его как Гейба, отвезти его обратно в ресторан той ночью, когда они высадили Мию и ее отца. Судя по тому, что Рев сказал Майки Мускулс перед тем, как копы пришли забрать его, это был спонтанный поступок. Данте сказал Реву, что он просто собирается убрать Дона Тоскани и Дона Фальцоне, чтобы Кордано смогли взять город под свой контроль. Но Рев знал его довольно хорошо. Азартные игры были для него спасением, потому что он чувствовал себя пойманным в ловушку мафии. Он сказал, что Данте заботился о Мие и не мог смириться с мыслью, что она выйдет замуж за Тони Сухаря. Он полагал, что Данте думал, убив всех — своего отца, Тони, Дона Тоскани и всех свидетелей, то сможет спасти Мию и быть свободным. Вот почему Мия не пострадала и почему орудие убийства оказались так далеко. Рев сказал, что они вытерли отпечатки и выбросили из машины.

— Ты выбрал чертовски трудную жизнь, — сказал Большой Джо.

— Это жизнь, которая мне нравится.

И это была жизнь, которая принесет новые вызовы. После потери голосов капо Тони с перевесом три к двум, Нико порвал с семьей и объявил себя боссом новой фракции тосканцев, начав жестокую гражданскую войну. Но это был единственный способ спасти Лас-Вегасских тосканцев от той же участи, что постигла все семьи Коза Ностры, которые были вовлечены в торговлю наркотиками.

Это была война, в которую он верил, что сможет победить. По предложению Мии Нико связался со Скоццари с предложением, которое позволило бы обеим семьям сохранить лицо, только чтобы узнать, что отец Розы боялся того дня, когда Нико призвал бы его соблюдать соглашение. Роза Скоццари вовсе не собиралась ехать в Америку, чтобы выйти за него замуж, а ее отец не хотел ее потерять. Вне себя от радости по поводу расторжения соглашения, Скоццари предложили Нико свою поддержку в виде людей и связи, поскольку он стремился создать свою новую фракцию в Лас-Вегасе.

— Это безумие, но мне тоже нравилась такая жизнь, — Большой Джо горько усмехнулся.

— Блядь, — Фрэнки резко повернула голову. — Кто-то едет по шоссе. Выключи свет.

Майки Мускулс выключил фонарь, и они увидели, как вдалеке по главной дороге пронеслась одинокая пара фар. Но вместо того, чтобы продолжить движение по шоссе, свет свернул на гравийную дорогу и направился к ним.

— Кристо Мио. Кто-то знает, что мы здесь, — Фрэнки и Майки Мускулс притаились за открытыми дверцами машины, держа оружие наготове. Нико велел Большому Джо взять руки за голову и лечь лицом вниз на песок, а сам остался ждать с оружием на другой стороне машины.

Машина остановилась на дороге, и из нее вышел водитель — тонкая тень в ярком свете фар.

— Остановитесь. Стоп. Не делай этого, — размахивая руками, Кэт подбежала к ним, почти неузнаваемая в обтягивающих джинсах, черных ботинках и кожаной куртке.

— Пожалуйста. Пожалуйста, — она резко остановилась, увидев Большого Джо, лежащего на песке. — О. Мой. Бог. Нет. Нико. Как ты мог?

— А ничего не делал, — ошеломленно ответил Нико, обходя машину. — Пока.

— Ты в порядке? — Кэт присела рядом с Большим Джо, опустившись на колени в песок.

— Кэт, милая, — Большой Джо погладил ее по щеке. — Что ты здесь делаешь?

— Спасаю тебя, — Мия взломала телефон Нико, так что найти его было нетрудно.

— О Боже, — Нико вытащил свой телефон и с отвращением уставился на него. — Вот что я получаю, когда женился на хакере.

— Меня уже не спасти, — сказал Большой Джо.

— Не делай этого, — Кэт стояла перед Большим Джо, и на мгновение Нико снова оказался в ресторане Луиджи десять лет назад, когда еще одна темноволосая девушка умоляла сохранить жизнь другому мужчине.

— Пожалуйста. Он хороший человек, Нико. У него есть дочь. Он просто выполнял свою работу. Отпусти его.

Нико вздохнул. Он сам был виноват. Он женился на семье сильных женщин. Проблемы только начинались.

— Тебе не нужно умолять, — Нико жестом велел Большому Джо встать. — Я отпускаю его. Он спас мою жизнь и жизнь одного из моих людей. Я перед ним в долгу, — он повернулся к Большому Джо. — Считай, что он оплачен.

— Тогда что же все это значит? — Большой Джо встал, нахмурив брови.

— Я не мог позволить тебе просто уйти, не заставив немного попотеть, — Нико ухмыльнулся. — Я должен поддерживать свою репутацию. Но я не ожидал, что ты будешь так стоически относиться к этому. Мы надеялись на небольшое шоу. Может быть, немного слез, мольбы, звонков к маме.

— Господи Иисусе, да ты просто ублюдок! — Большой Джо прислонился к машине и глубоко вздохнул. — Я чуть не обмочился.

— Это было бы очень забавно, — Нико пнул ногой песок под ногами. — Я мог бы немного приукрасить историю для Луки, когда он выйдет из больницы. Особенно если учесть, что тебе придется ловить попутку из Невады, и он будет смеяться, думая о том, как ты сидишь в своей моче в кабине какого-нибудь дальнобойщика, — его голос с сожалением понизился. Он будет скучать по Большому Джо. Он не мог представить себе банду без него. — Ты же знаешь, что не можешь вернуться.

— Ему вовсе не обязательно ловить попутку. У него есть я, — руки Кэт нашли свои бедра, и она сердито посмотрела на Нико. Он не мог поверить, как сильно она изменилась за такой короткий промежуток времени. Исчез мягкий, ласковый котенок, а на его месте появилась львица, только что научившаяся пользоваться своими когтями. Он не рассказывал Мии о своих планах насчет Большого Джо, но теперь, когда Кэт пронюхала о них, он мог себе представить ее реакцию.

И он мог себе представить, что именно сделает, чтобы успокоить своего маленького тигра.

— Значит, это прощание, — Большой Джо пожал Нико руку. — Я не шутил, когда говорил, что это большая честь для меня.

Эмоции переполняли грудь Нико. Это была та часть бизнеса, которая ему не нравилась. Когда бизнес стает личным. Когда он терял друга.

— Если ты когда-нибудь перестанешь быть полицейским, ты знаешь, где меня найти, — Нико открыл дверь со своей стороны.

— Если ты когда-нибудь перестанешь быть гангстером… — Большой Джо покачал головой. — Нет. Этого никогда не случится. Ты был рожден, чтобы быть гангстером.

Глава 29

Веди себя как жена мафиози…

… с панк-роковыми взглядами.

Мия пронеслась мимо охранников и вошла в комнату с высокими ставками в казино «Италия», ее высокие каблуки твердо стучали по свежему кафельному полу. Полиция приехала быстро после звонка 911, но недостаточно быстро. Они нашли только тело Вито, застреленное офицером под прикрытием при исполнении служебных обязанностей, рядом с невинным гостем, Лукой, в комнате с высокими ставками. Свидетель и непревзойденная актриса Кэт Кордано объяснила, что она играла наедине с Лукой, когда сумасшедший Вито ворвался и ничем не спровоцирован начал стрелять после того, как приказал выключить камеры.

Тело Данте было «найдено» в сгоревшей машине в пустыне на следующий день, и о его смерти сообщили как о последствиях гражданской войны между мафиозными семьями. Хотя Мия не могла простить его преступления, она была рада, что Данте, по крайней мере, обрел покой, и она запомнила его любящим веселье братом, каким он был раньше.

Она сразу же заметила Нико, сидевшего на дальнем конце стола для блэк-джека. Какое-то мгновение она изучающе смотрела на него, остро ощущая силу, скрытую за этим сшитым на заказ костюмом, власть, которой он теперь обладал как босс новой семейной фракции, бесстрашие, с которым он вступил в войну с Тони и его бандой.

Словно зная, что она наблюдает за ним, он поднял голову. Его ленивый взгляд скользнул по ее телу, окидывая взглядом винтажное черное коктейльное платье Пола Сакса 1950-х годов с примесью панк-рока в стиле жены Мафиози. Так как она не могла носить свои гольфы с каблуками, она выбрала чулки с кружевным поясом для подвязок, в который были вшиты крошечные черепа, и цепочки вместо подвязок. Она никогда раньше не надевала нижнее белье для Нико, но подозревала, что он оценит ее стиль.

— Ты очень хорошо выглядишь, красавица, — Нико жестом пригласил Мию присоединиться к нему за столом.

— Если бы ты сказал мне, куда мы едем, я бы лучше знала, как одеться, — она проверила карты в его руке и сделанные ставки.

— Ты само совершенство, — он указал на свою стопку фишек. — Делай ставку.

— Играй по-крупному или иди домой, — уголки ее губ дрогнули, и она подтолкнула все его фишки вперед.

— Мне нравятся женщины, которые не боятся рисковать.

— Я пошла на гораздо больший риск, — она наклонилась и прижалась губами к его уху.

Нико тихо зарычал в знак одобрения и обнял ее за талию, поглаживая большим пальцем изгибы ее тела. Ее рука напряглась, готовая к тому, что он нырнет под юбку и обнаружит сюрприз, поджидающий его под слоем кринолина.

Крупье сдал ему семерку. Его верхняя карта была девять. Мия поморщилась. Шестнадцать — слишком мало, чтобы продолжить, но если он возьмет еще, то наверняка будет перебор. Пальцы Нико скользнули по краю ее платья, и она мягко оттолкнула его руку.

— Эта игра заключается в эмоциональном контроле, — сказал он, нахмурившись от того, что ему отказали в возможности пощупать ее на публике. — Хотя рядом с тобой я нахожу это особым вызовом, — он постучал по столу и получил пятерку.

— Очень хорошо, сэр, — крупье отсчитал огромную стопку фишек, и Нико махнул ему, чтобы он оставил их себе.

— Премного благодарен, мистер Тоскани, — крупье улыбнулся и забрал фишки.

— Ты не хочешь получить свои деньги? — Мия оглянулась через плечо, когда Нико повел ее прочь от стола.

— У меня есть кое-что гораздо более ценное, — он провел ее через казино, указывая на новые улучшения, которые он тестировал для реконструкции отеля «Мечта пустыни». Он открыл лифт своей карточкой-ключом, и через несколько секунд они уже были на десятом этаже.

— Я думала, мы куда-то поедем, — она оглядела недавно отделанный кабинет, так непохожий на прежний. Темное дерево, богатая кожа и толстый кремовый Берберский ковер (прим. пер. — это ковры, сотканные вручную берберскими автохтонами в Северной Африке и Сахаре) заменили холодный, функциональный декор, а стены теперь представляли собой красочную смесь постеров из старых гангстерских фильмов и фотографий тех дней, когда Мафия правила Стрип (прим. пер. — главная улица Лас-Вегаса).

— Мы останемся здесь, — закрыв за собой дверь, он уселся в кожаное кресло за своим новым дубовым письменным столом.

— А почему ты попросил меня принарядиться? Я могла бы прийти к тебе прямо с работы. Мне пришлось оставить Джулс за главную, чтобы я могла пойти домой пораньше и переодеться.

— Я представлял себе этот момент с тех пор, как ты впервые вошла в мой кабинет, — Медленная, чувственная улыбка расплылась по его лицу. — То, что я хотел сделать с тобой в ту ночь, красавица, — он облизал губы, как хищник, готовящийся к пиршеству. — Мне нужно все это. Сейчас.

— Ты хочешь, повторение той ночи?

— Да, но на этот раз ты не уйдешь.

Она задрожала от восхитительного предвкушения, увидев лукавый взгляд его глаз. О да. Она была полностью согласна с его планом.

— Присядь, — он указал на стул перед ней, и в его голосе прозвучал тот же намек на приказ, который она услышала в ту самую первую ночь.

— Я предпочитаю стоять, — Мия сжала губы, пытаясь вспомнить, как прошла их первая встреча.

Нико хмуро выразил свое недовольство.

— Сядь, — коротко сказал он. — Или я заставлю тебя сесть.

— Ты что, пытаешься меня завести?

Он с трудом сдержал веселый смех.

— Это не то, что ты сказала. Я помню каждое слово. Ты спросила, не собираюсь ли я сломать тебе нос, и я ответил, что он слишком хорош, чтобы его ломать.

— Это что, комплимент какой-то? — она выгнула бровь и положила одну руку на бедро, подтягивая платье ровно настолько, чтобы дать ему намек на то, что скрывалось под ним. Хотя она и не подала виду, но тоже вспомнила их разговор.

— Тебе нужны комплименты? — глаза Нико расширились, и он подался вперед в своем кресле.

— Я хочу дать тебе вот это, — она положила ногу на ближайший к двери стул и оттянула платье, обнажив чулок и подвязку, украшенную черепами и цепями.

— Это должно быть моей фантазией, красавица, — он судорожно втянул в себя воздух. — Из-за тебя мне трудно оставаться в своем кресле.

— Прошу прощения, мистер Тоскани, — она просунула палец в одну из подвязок и потянула за маленькую цепочку. — Я не хотела, чтобы это было… тяжело.

— Сюда, — он хлопнул ладонью по столу. — Сейчас же.

— Тсс, тссс, — она дразнила. — Не так надо играть в эту игру. Я думаю, что потом ты спросил о моей семье. И Луиджи, — она пожалела о своих словах, когда они слетели с ее губ, беспокоясь, что испортила игру, вызвав такое болезненное воспоминание.

— Я ошибся, думая, что ты не способна на это, потому что ты Кордано и женщина. — Нико обошел стол и присел на краешек. — Я не мог ошибиться сильнее.

Мия подошла к нему, работая каблуками и платьем, пока у него не отвисла челюсть.

— Это было до или после того, как я обхватила руками грудь и рассказала тебе о том, как ударила ножом твоего охранника? А ты знал, что я была невероятно возбуждена? — она сделала эффектную паузу, наслаждаясь силой, которой обладала прямо сейчас. — А ты знал, что я была влажная? Очень влажная. Когда я вернулась домой… — она провела пальцами по шее к изгибу груди. — Ну, я уверена, что ты можешь себе это представить.

Его глаза сверкнули, и он потянулся к ней, но только для того, чтобы схватить воздух, так как она остановилась в нескольких футах от него.

— Я был так чертовски напряжен, что не мог думать. Я говорил тебе, что мужчина не может отвлекаться, но ты была самой отвлекающей женщиной, которую я когда-либо встречал.

Она встала между его раздвинутыми ногами, как делала это раньше. Электричество потрескивало между ними, и она озорно ему улыбнулась.

— Так ты говоришь… — она опустила руку и обхватила его эрекцию, напрягшуюся под тканью его тонких шерстяных штанов. — В ту ночь, ты хотел, чтобы я прикоснулась к тебе вот так?

Нико зарычал, низким рокотом, который заставил ее желудок сжаться от желания. Он обвил рукой ее шею и притянул к себе так близко, что она почувствовала на своей щеке его дыхание. Не желая сдаваться так скоро, она провела ладонью по его члену, чувствуя, как он твердеет с каждым импульсом.

— Да, именно так, — она провела языком по мочке его уха и что-то промурлыкала. — Вы хотели меня видеть, мистер Босс Мафии. Вы хотели, чтобы моя рука гладила ваш член. Желали, чтобы я лежала на вашем столе, с задранным платьем, без трусиков, чтобы моя киска была горячей и влажной.

Еще до того, как она поняла, что он пошевелился, Нико уложил ее на спину на своем столе, задрав юбку, чтобы обнажить сексуальные подвязки с черепами.

— Dio mio, — он провел пальцем по краю ее подвязок, а затем его рука сжалась вокруг ее бедра, как будто он изо всех сил пытался сдержаться. — Ты можешь сломать меня.

— А затем уничтожить, — она приподнялась на локтях. — И вот она я. Твои фантазии сбываются.

Он набросился на нее, грубо отодвинув трусики в сторону. С низким рычанием удовлетворения он провел пальцем по ее половым губам, посылая восхитительную дрожь по всему телу.

— Ты не ошиблась. Эта часть моей фантазии сбудется сегодня вечером. Я буду тебя иметь на этом столе всеми возможными способами. Но это уже потом.

— После чего же?

Он помог ей сесть, и она разочарованно застонала.

— Тссс. Ты слишком сексуальна, слишком отвлекающая. А сегодня вечером мне нужно кое-что сделать, — он усадил ее на край стола и разгладил платье. Он достал из кармана маленькую черную бархатную коробочку и опустился на одно колено.

В груди Мии вспыхнули эмоции.

— Тебе не нужно этого делать. Мы ведь уже женаты. Так сказал Элвис.

— Ты стоишь гораздо большего, чем быструю тайную церемонию, cara mia, моя дорогая, — он открыл коробочку. — Я хочу сделать это снова. Должным образом. Когда слова, которые я говорю, идут от сердца.

Мия уставилась на красивое кольцо, платиновое, с черным бриллиантом в центре и двумя розовыми бриллиантами сбоку, в оправе в стиле панк.

— Если бы мне нужно было создать кольцо, оно было бы именно таким. Похожим на меня.

— Я заметил тебя в первую нашу встречу. А ты меня, — он взял кольцо из шкатулки. — Ti adoro, я тебя обожаю, Мия. Ti amo, и люблю. Сделай меня самым счастливым человеком в мире, став моей женой.

— Я согласна, — она прошептала эти слова без колебаний. Если бы кто-нибудь сказал ей шесть недель назад, что она окажется в руках бандита, привязанная к жизни, против которой так упорно боролась, она бы им не поверила. Но любовь все изменила.

Он надел кольцо ей на палец и встал, заключив в объятия для страстного поцелуя.

Мия таяла от теплоты и силы его тела.

— На этот раз я хочу три Элвиса, две бутылки водки и хорошую, долгую религиозную церемонию, чтобы посмотреть, как ты будешь бороться со своим самообладанием. И я все еще хотела бы завершить наш брак в туалете в Ред 27.

— Все, что ты пожелаешь, — Нико усмехнулся.

— Все на свете? — она посмотрела на него снизу-вверх, на его нежное выражение лица, нежность в глазах.

— Да, — он еще крепче обнял ее. — Я дам тебе все, что угодно. Мое тело. Сердце. Душу. Все, что у меня есть, все, чем я являюсь, принадлежит тебе.

— Я хочу вечности, — прошептала она.

— Cara mia, моя дорогая, — он нежно поцеловал ее в губы. — У тебя уже есть вечность. Я дал ее тебе в первый раз, когда взял в своих объятия.

Больше книг на сайте - Knigoed.net