Я сидела дома, на кухне, закутанная в пушистый синий халат мужа и смотрела занимательное кино. И кто режиссер? Какая правдоподобная игра актеров. И я бы на самом деле восхитилась столь явным талантом, если бы одним из этих самых актеров не был мой законный супруг. А вторым… Точнее фиговой актрисой, ладно, с талантом тут я переборщила — его секретарша. И кто такой добродетель? И заснять умудрился. И почту мою разузнать.

Сняв с головы полотенце, нервно растрепала влажные каштанового оттенка волосы. Замечательно, он мне изменял. Странно, что рожки никак нащупать не могу. Может, потом вырастут? Спустя еще эдак двадцать подобных постельный сцен? Или они кроме кровати еще что используют? Стол, например, или стул. Пол, унитаз, раковину. Чтоб они там с этой самой кровати навернулись.

Обстановка в комнате, где происходило горячее действо, была мне незнакома. Отель? Или квартира этой стервы Виктории? В таком случае, я ей даже могу немного посочувствовать. Постоянно находиться в онлайн режиме, это какие стальные нервны надо иметь. Было, конечно, подозрение, что камеру установил один из ее шибко ревнивых любовников. Он, увидев это непотребство, решил побыть благородным и раскрыть мне глаза на жестокую действительность. Я искренне была благодарна анониму, кем бы он ни был.

Дрожащей рукой достала из кармана халата телефон и позвонила своему уже в скором времени бывшему мужу. Ответил он не сразу. Конечно, у него же совещание… с Викусей.

— Да, — запыхавшийся супруг гаркнул так, что я вздрогнула от неожиданности. Ай, бедолажка. От такого дела отвлекла жена-сука.

— Милый, — сказала ласково, — а ты где? Я так соскучилась…

Самое главное, не выдать истинных эмоций. Сначала хотела послушать его «лапшу». Ощутить ее на своих ушах, раз уж с рогами вышел облом.

— Лиза, я занят. — Кто-то еще не восстановил сердечный ритм. Бедолага три раза. Того и гляди, сердце остановится. И я стану вдовой.

— Чем? — Не то, чтобы мне было интересно… По-моему, все очевиднее некуда.

— Работой, чем я еще могу быть занят?

Он был готов сорваться. Я слишком хорошо его знала, чтобы понять, что еще немного и он перейдет на личности. Об одном жалела: ожидала чего угодно, но не измены. Хорошо еще, что мы так и не стали родителями.

— И красивая она?

— Кто? — опешил от такого вопроса Павел. Никогда не любила это имя. Не зря, получается.

— Работа твоя, — как для маленького стала объяснять. — Длинноногая такая. Не в моем вкусе, но тебе вроде нравится. А иначе с чего ты присовываешь…

— Лиза! — Павлик запаниковал. — Что ты несешь? Куда я что…

— Мне тут интересный файл прислали. Поучительное, — решила перейти к делу. — Никогда не замечала за тобой тяги к записи хоум-видео. Захотел актером порнофильмов заделаться? Не переживай. Ты играешь достовернее, чем твоя партнерша.

— Я могу все объяснить…

Поморщилась, живо представляя его жалкие попытки объяснить, как так получилось, что он возлежит с левой девицей. Причем, судя по недавнему пыхтению-сопению, и на работе не стеснялся заняться чем-нибудь приятным и бодрящим.

— Чего тебе не хватало? — голос стал хрипловатым. Еще немного и я не сдержусь, заплачу. А этого никак нельзя было допустить. Незачем ему знать, что я испытываю из-за всей этой ситуации на самом деле.

— Лиза, ну ты сама подумай, секс — это еще не все. Я хочу детей. Виктория полностью устраивает меня во всем. Я вообще собирался в скором времени подать на развод. Ты ведь не можешь забеременеть, — затараторил супруг. — Проверяться у врача ты бы не стала. У меня-то проблем нет…

— С чего ты взял? — а вот теперь я была готова убивать. Он обвинял меня в том, что у нас нет детей? Да мы всего два года были женаты! Все еще могло быть… Павел просто нашел более удобную причину, чтобы соскочить. Перебежать к секретарше, которая так фальшиво имитирует оргазм.

— Я слишком хорошо тебя знаю, — нашелся с ответом муж. — Сложно принять тот факт, что ты неполноценна, да?

— Пошел ты, — прошипела и отключилась.

Еще минут десять я сидела на стуле и смотрела в экран ноутбука. Они когда-нибудь закончат? Обычно моему муженьку хватало минуты, чтобы получить желаемую разрядку. Неужели у них так с этим туго? Не шибко сильно заводит.

Черт… Спрашивается, какого продолжаю сидеть и смотреть на них? Занимаюсь самоистязанием. Никогда не замечала за собой таких наклонностей. Я неполноценна… Кто бы мог подумать. А что, если это правда? Что если я на самом деле не могу забеременеть не потому, что у него есть какая-то проблема. Он намекал несколько раз на поход к врачу. Причем хотел, чтобы туда пошла я. Сам же в себе не сомневался, списывая все на бракованную меня.

Встав, сняла халат, который вдруг резко стал как-то противно пахнуть. Пихнула его в мусорное ведро и пошла собирать вещи. Прощай, Ерыгин. Продолжай развлекаться со своей секретаршей. А я умываю руки. Получится ли из вас настоящая полноценная семья, неизвестно. Интуиция подсказывала, что Виктория вцепится в моего сволочного мужа подобно клещу. Такие как она, начитавшись романов о любви мачо-босса и несчастной серой мышки-секретарши (тут не обязательно), верят в то, что у них будет точно так же. Что ж… выходит, пока схема действует. Вика на самом деле умудрилась окрутить моего мужа. Повезло в одном — работали мы в разных фирмах. Проблема была в другом — в соседних зданиях.

— Владимир, подготовьте отчет с последними сводками, — нажав на базе на кнопку вызова, попросила своего помощника.

— Хорошо, Елизавета Викторовна.

Голос напарника был спокоен. В общем, как всегда. Его вообще сложно было вывести из себя. Убрав палец от кнопки вызова, снова переключилась на последние сводки. Продажи хромали. А все из-за соседней компании, в которой работал мой бывший муж. Прошло уже три месяца, а я по-прежнему хочу его придушить. Сложно отпустить человека, которого любишь и которому доверяешь. Это сродни ножу в спину. Ты не ожидаешь нападения. А тебе втыкают холодное тонкое оружие по самую рукоятку. Еще и прокрутят как следует, чтобы причинить большую боль.

Когда я списывалась с Павлом в последний раз (не по своей инициативе, просто кое-кто пожелал отнять у меня автомобиль), он хвастался скорой свадьбой. Поздравить его со столь торопливым шагом не могла. Отправила смайлик, изображающий неприличный жест и продолжила работать. А машина… перебьется. Я съехала из квартиры, в которую тоже вкладывала деньги, не претендовала на долю дачного участка, да и на его машину глаз не клала. Связываться лишний раз с бывшим супругом не собиралась.

Мотнула головой, прогоняя дурацкие воспоминания. К черту Ерыгина. Повезло, что я не стала брать его фамилию. Так и осталась Летуновой. Отец настоял. А я и не спорила. Фамилия Паши никогда не нравилась. Пусть лучше Виктория ее забирает. Забавно будет звучать Ерыгина Виктория Арутюновна. Совет, как говорится, да любовь.

Свернув окно с файлом документа, устроила локти на столешнице, коснулась указательными и средними пальцами ноющих висков и стала их массировать. Еще и глаза прикрыла, чтобы свет не раздражал. Черт… а ведь сегодня вечером корпоратив. Отмечаем женский праздник. И на кой руководство захотело собрать лучших работников у себя на этажах? Поговаривают, для празднования они выделили конференц-зал. Особо не развернешься, зато еды и выпивки, судя по всему, будет достаточно. Хотят проверить подчиненных на вшивость? Зря… Я в последнее время в таком подавленном состоянии, что впервые в жизни могу сорваться. Потом придется краснеть, если я начну отплясывать в невменяемом состоянии на столе и устраивать неумелый стриптиз. В этом случае моим единственным оправданием будет недавний развод.

В дверь кабинета постучали. Убрала руки от висков и посмотрела на вошедшего без разрешения Вовку. Тяжело так посмотрела. Потом снова вернула руки на место и продолжила круговые движения, пытаясь снять болевые ощущения. Заработалась.

— Таблетки пить не пробовала, Елизавета Викторовна? — предложил мужчина, кладя на стол папку с отчетом.

Тяжелый взгляд медленно стал превращаться в убийственный. Шутник…

— Уволю, — пригрозила.

— Ты слишком мной дорожишь, как сотрудником, чтобы увольнять. — Он привычно устроился на краю стола с противоположной стороны. — День обещает быть длинным. Может, принести?

— У меня есть, — отказалась.

— Чего тогда сидишь?

— Вы, Владимир Егорович, не о том заботитесь, — я попыталась придать голосу строгости. Ага, с больной-то головой и разбитым сердцем. Ах, еще и осознанием того, что я неполноценная неудачница. И продажи у нас упали.

— Простите, Елизавета Викторовна. — Напарник понуро опустил голову. Если бы не смеющиеся глаза (так прямо и ржут надо мной, чем только непонятно), подумала бы, что на самом деле испытывает толику вины. — Но если вы умрете на рабочем месте, я рискую быть уволенным.

— Переведут в другой отдел. Или сядешь на мое место, — проворчала и вновь убрала руки от висков. Облокотилась на спинку удобного офисного кресла, положила ногу на ногу и снова попыталась казаться грозным начальником. — Что вы себе позволяете, Владимир Егорович? Прекращайте протирать своим задом мой рабочий стол.

— И снова прошу у вас прощения, Елизавета Викторовна. — Еще немного и он засмеется. — Но понимаете… именно в этом месте стол постепенно стал принимать форму моего… кхм…

— Зада.

Никакой субординации. Никого общения на «вы». Так было с самого начала, как только он устроился ко мне два года назад на работу. А ведь я его начальница. Грозный и суровый босс. Чтоб его…

— Что же вы так прямо. Можно заменить слово «зад» каким-нибудь другим.

— Послушай, Вов, — поморщилась, — прекращай. Если главный зайдет, а ты тут на моем столе восседаешь, может черт знает что подумать. Оно тебе надо?

Помощник соскочил со стола сразу же. Надо было с этого начинать наш разговор.

— Принесешь кофе? — спросила и жалобно посмотрела на мужчину.

— Принесу, конечно. — Он сразу направился на выход. — Латте?

— Да, — кивнула и, когда дверь за Владимиром закрылась, опять прикрыла глаза. Нет, таблетку пить не буду. Алкоголь с лекарствами лучше не мешать. А в том, что я не удержусь и хотя бы немного пригублю, я не сомневалась.

Телефон, лежащий на столе неподалеку, пиликнул, оповещая о входящем сообщении. Смотреть, от кого оно, не хотела. Рука сама потянулась к смартфону, разблокировала экран. Глаза открылись, и я прочитала:

«Бывший козел

Как ты там, неполноценная? Еще не передумала по-хорошему отдавать мне тачку?».

Боже, и этого урода я когда-то любила.

Проигнорировав сообщение, мысленно послала этого козла куда подальше. Повезло, что в браке мы прожили не так уж и долго. Да и до него вместе были всего полтора года. И хоть мне было уже далеко не восемнадцать, но и четвертый десяток еще не отметила. Коллеги, занимающие равные моей должности, все возмущались, что в кресло главы отдела посадили сопливую девчонку. Будь на моем месте мужчина, они бы так не ворчали.

Вова вернулся минут через пять. Локтем надавив на ручку двери, вошел в кабинет, подошел к столу, поставил стаканчик с латте на стол, а второй — с капучино, не стал. Отпил немного и, продолжая излучать позитив, который все никак не пробивался через мою меланхолию, произнес:

— Не кисни, начальница. Завтра выходной.

— Ура, — буркнула, отлипая от спинки кресла и беря со стола стакан с кофе. — Спасибо, — вдыхая приятный запах, поблагодарила. — Ты спас мне жизнь.

— Пойду, надену костюм супергероя и помчусь спасать мир.

— Все шутишь, — улыбнулась. Умел он направить мои мысли в более безопасное для нервной системы русло.

— И первым делом займусь спасением… собак. — А вот это было неожиданно.

— Почему? — Стало любопытно.

— Потому что слишком много их бедных бездомных по улицам ходит.

— Ты у нас оказывается за права животных борешься.

— Признаюсь честно, — он понизил голос до шепота, — я в детстве мечтал оказаться в рядах зеленых.

— Хорошо, что не голубых.

— Работай, босс, — отпив еще немного кофе, проворчал Владимир. — За работу нам платят зарплату.

— Это мои слова, — возмутилась.

— А сказал их я, — он тыкнул пальцем в потолок, дескать, осознай, как опростоволосилась, разведенка.

Промолчала. Этот разговор можно было продолжать бесконечно. Толку? Он поднимет мне настроение. Потом уйдет, и я опять буду грузиться своими проблемами. Если не уйду с головой в работу. Она помогала мне не думать о проблемах с бывшим мужем. Он продолжал требовать, чтобы я отдала ему автомобиль. Интересно, хочет продать или своей будущей жене подарить? Если второе, то я лучше продам свою крошку первому попавшемуся покупателю, чем передам ключи этой недалекой девице. Если Виктория сядет за руль, у дорожной автоинспекции прибавится проблем.

Допив кофе, почувствовала себя немного лучше. Голова уже не так гудела, и я смогла продолжить работу. Наверное, мне просто нужно было немного подкрепиться.

Настолько переключилась на отчет, что принес Вова, что пропустила еще несколько эсэмэсок от Павла. Специально поставила телефон на беззвучку, чтобы в случае чего, не нервировал. Обычно, если я не реагировала на его сообщения, он начинал беситься. Раньше, помнится, такого за ним не водилось. Наверное потому, что нам проще было созвониться. Теперь я не желала с ним общаться. Сначала, сразу после того, как мы развелись, он звонил. Я просто сбрасывала номер. Сейчас наше общение сводилось к паре строчек, хорошенько пропитанных ядом. Как до сих пор жива, непонятно.

Закрыв папку, отложила ее в сторону и потянулась. Спина затекла, в глаза словно песок насыпали и так и тянет зевнуть. Погода была коварна. Чем старше становилась, тем сильнее зависела от погоды. Если зеваю, значит давление шалит. Может, да ну его, этот праздник, и рвануть домой? Точнее, в съемную квартиру. После свадьбы мы продали мою однушку и вложили деньги в покупку более комфортабельного для молодой семьи жилья. Паша был прописан в квартире вместе с родителями и продавать долю ему было некому. Мои же родственники жили в другом городе, и я в последнее время не частно к ним выбиралась. Работала на износ, чтобы заработать как можно больше денег. Заработала… нервный тик и геморрой в виде рожи бывшего супруга.

До конца рабочего дня оставалось полчаса. Потом придется идти в конференц-зал. Генеральный с замами уже, наверное, там, постепенно загружаются алкоголем. Этого (генерального) мужчину, больше похожего на шарик, довести до кондиции было невозможно. По его словам. Как там на самом деле, никому не известно. Все дорожили своими местами и не рисковали проверить его слова.

Отключив компьютер, схватила телефон, положила в сумочку, продолжая игнорировать сообщения от бывшего, и направилась на выход. Приду немного раньше. Или забегу перед этим за Вовкой и Ульяной. Втроем пойдем, не так страшно будет.

Заперев дверь кабинета, прошла по коридору до помещения, где за компьютерами сидели мои подчиненные. Вообще их было целых пять человек. Но сейчас в отделе находились лишь те, за кем, собственно, я и шла.

— И где остальные, — недовольно спросила, упирая руки в бока.

Встала на проходе и еще ноги немного расставила, чтобы в случае попытки сбежать, меня не так просто было свалить на пол.

— Иван пошел в соседний отдел, — стал пояснять Вова. — Сравнивать показатели. Раиса в уборной. Леонид тоже отошел с документами.

— Пока работаем, — подала голос Ульяна.

— Ну ладно, — не особо веря в слова помощника, проговорила. — Владимир, вы на корпоратив идете?

— Конечно, Елизавета Викторовна, — мужчина встал из-за своего места. — Ульяна?

— Подойду попозже, — девушка сделала вид, что очень занята работой. На самом деле всем было известно, что моей второй помощницей заинтересовался один из замов генерального. Она же не горела желанием сталкиваться с ним лишний раз. Подозреваю, именно он включил Ульяну в список тех, кто сегодня должен был как следует отметить международный женский день.

— Не забудь прийти, — предупредила. — Роман Григорьевич будет ждать.

Уля затравленно посмотрела на меня. Понимаю, сложно нормально работать, если один из тех, от кого зависит твоя зарплата, положил на тебя глаз. Он равно может как повысить выплаты, так и понизить. И попробуй скажи что-нибудь, возмутись, сразу окажешься с трудовой на руках. И не факт, что сможешь в дальнейшем устроиться на нормальную работу.

— Я готов.

Вова выключил свой компьютер и подошел ко мне. Запрокинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Когда мы стояли друг напротив друга, я всегда чувствовала себя гномиком. Или клопиком. Какая в общем-то разница?

— Пошли.

Первой вышла из помещения и заторопилась по коридору в сторону лифтов. Не так я представляла себе празднование восьмого марта. В идеале, всем нам женщинам хочется получить подарок от того самого. Неповторимого, любимого и самого красивого… Джонни Деппа. Увы, реальность такова, что Джонни, чаще всего с пивным брюшком и в замызганной футболке, не торопится вспоминать, что в международный женский день, женщину надо с чем-то поздравлять. А вот если она, сука, суп не сварила или пыль на полках не протерла, то все, конец света. И вообще, его с Днем защитника отечества тоже не поздравили. А то, что он, возможно не служил, ничего. Он же мужчина, значит, предположительно, защитник. Рыцарь ночного горшка, как говорил красный дракончик из детского мультика.

Нажав на кнопку вызова лифта, стали ждать, когда же этот самый лифт до нас доберется. В сумочке, которую я взяла с собой, чтобы после корпоратива не возвращаться в кабинет, запиликал телефон. Когда же он (не телефон, понятное дело) оставит меня в покое? Разве я так много прошу? Просто забыть мой номер, имя, лицо, размер груди… Вот последнее прямо обязательно. Не его, пусть даже в мыслях не трогает.

Двери отъехали в стороны, и мы шагнули в металлическую коробку. Стенка напротив входа представляла собой зеркальную поверхность. Невольно посмотрела на свое отражение, подмечая, что пора бы поменять тональный крем. Этот уже не так хорошо скрывает синяки под глазами. После развода я заработала себе не только нервное истощение, но и бессонницу. Поспать нормально удавалось лишь когда давление воздействовало на мозг, и я начинала постоянно зевать.

Владимир, как всегда, был до противного бодр и весел. Темно-серый костюм сидел на нем как влитой. Волосы в небольшом беспорядке. Когда он о чем-то задумывался, запускал в них руку. На лице видна небольшая щетина. Не любил мой помощник брать в руки бритву каждый день.

— Чего ты так на меня смотришь, Елизавета Викторовна? — на меня косо посмотрели.

Опять нажав кнопку, теперь уже нужного этажа, ответила:

— Просто. Знаешь, бывает такое, что взгляд застывает на чем-то, а в голове звенящая пустота.

— Подвисаешь? — предположил мужчина.

— Можно и так сказать. — Определение было подходящее.

— И где у тебя кнопка перезагрузки?

— В этом случае помогает как следует вдарить по корпусу процессора, — хмыкнула.

Телефон вновь пиликнул. Жалобно так. Кажется, тоже устал от постоянных сообщений. Надо будет добавить телефон Павла в черный список. Еще лучше заменить симку. Впрочем, тоже самое может проделать и мой бывший муженек.

Оказавшись на верхнем этаже, направились к конференц-залу. Шли на шум. Значит, почти все, кого пригласили, уже собрались. Слышно было и звонкий смех Розы Владленовны, и громкий бас Николая Михайловича. Легко было догадаться, что он продолжает спорить о чем-то с Александром Кирилловичем. Им зарплату не давай, позволь только попрепираться.

Пройдя через широкий проход (двери были нараспашку), оказались на месте. Вова сразу отошел к Алине Петровне, присел рядом на свободный стул и заговорил с девушкой, переставая обращать на меня внимание. Хорошо… Надо бы найти подходящее местечко, где меня не будут дергать и подбивать на дурацкие конкурсы.

— Все ли собрались? — как только я устроилась за длинным полукруглым столом, громко спросил главный и, встав со своего места, осмотрелся.

— Не все, — подал голос Роман Григорьевич. Само собой, ждет бедную Ульяну, которая не горит желанием перед ним мелькать. С одной стороны, я ее понимала. Мужчина мог быть просто ей несимпатичен. Поэтому она старалась избегать его внимания. А с другой, ничего такого, чтобы уж сильно отталкивало, в нем не было. Высокий блондин, тело подтянутое, глаза пронзительные, одевается стильно. Характер премерзкий, да, но у кого из нас нет недостатков? Я вот замуж за козла вышла. Разве не недостаток? Влюбляться в придурков. Что первый мой был… тот еще фрукт. Что бывший муж… пожеванная хурма.

— Надеюсь, все, кто были приглашены, придут, — не особо расстроился Колобок. — Время идет, женщины ждут…

И вон та вон початая бутылка коньяка тоже стоит в ожидании, когда ты избавишь ее от всего содержимого. Единственная, кому все это не нравится — твоя печень.

Я сидела тихо-смирно, слушала в пол-уха поздравления руководства. Поглядывала на часы, висящие на стене, и прикидывала, когда можно будет сказать, что у меня раскалывается голова, и сбежать отсюда?

Ульяна пришла во время речи Романа Григорьевича. Нехотя вошла в конференц-зал, по стеночке (прямо под круглыми часами) прошла к свободному стулу и присела, все так же понуро смотря теперь уже на тарелку.

Когда с пламенными речами было закончено, собравшиеся приступили к поеданию и выпиванию всего, что было на столе. Я, как и Ульяна, не горела желанием набивать желудок, пока предлагали халявную еду. Нехотя тыкала вилкой к кусок красной рыбы и думала, когда же этот чертов телефон перестанет пиликать. Наверное, это и толкнуло меня на принятие горячительного. Я прокручивала в голове варианты избавления от бывшего супруга. Размышляла над тем, чем Виктория была лучше меня. Неужели все на самом деле упиралось в мою неспособность забеременеть? Если так, то, получается, никакой любви с его стороны и не было?

— Елизавета Викторовна, — обратился ко мне сидящий напротив Сергей, аналитик из соседнего отдела. — Как вы думаете…

После нескольких рюмок коньяка думалось не очень. Пить я не умела и дойти до кондиции, почти не заедая алкоголь было для меня делом пары минут. Мне бы остановиться, пока еще мозги не отключились окончательно, но чем дольше я сидела за столом и выслушивала стенания аналитика, тем более паршиво на душе становилось. Единственным способом немного заглушить страдания был, собственно, коньяк. И вот уже рыба в рот не лезет, а организм требует еще градуса.

Кто-то коснулся моего плеча. Не обратила внимания. Даже голову поворачивать не стала. Отмахнулась и потянулась рукой за початой бутылкой. Никто не смотрел на меня. Всем и так было весело. Сегодня вечером я не одна решила спустить все на тормоза и как следует оторваться, на время забывая о ноющей в районе сердца боли. Нет, любви к Павлу уже не было. Она разбилась на мелкие осколки, когда я увидела то злосчастное видео от анонима. Как бы узнать, кто это такой доброжелатель? Зачем решил открыть мне глаза на правду? И что теперь мне с этой правдой делать? Решился бы Бывший Козел на развод, если бы я продолжала находиться в неведении? Или потом его решение стало для меня сюрпризом?

Я почувствовала, как мое предплечье сжимают чужие пальцы. Попыталась высвободиться, осторожно, чтобы никто не заинтересовался моими брыканиями. Не получилось. Пришлось встать, повернуться к тому, что так настойчиво хотел, чтобы я вышла из-за стола, но перед глазами все плыло. Меня повело в сторону и, если бы неузнанный мной в таком состоянии мужчина (это я понять смогла), упала бы на пол. Вот остальные бы потом пообсуждали, как начальница одного из отделов, выпив всего ничего, пришла в негодность и возжелала прилечь на полу.

— В чем дело? — идя следом за своим конвоиром, спросила. Язык, кстати, не заплетался. Странная реакция организма. Думала, и два слова связать не смогу. Чего там… и одно с трудом выговорю.

— Пьянство, Елизавета Викторовна, — ответили мне смутно знакомым голосом, — до добра не доводит. Вы еле держитесь на ногах. Вам следует уехать домой…

Домой… да, это бы было просто замечательно. Сумочка при мне, пальто на первом этаже в раздевалке висит. Спасибо руководству, заботится о сотрудниках. Иначе пришлось бы ползти до кабинета.

Споткнулась и машинально схватилась свободной рукой за рукав мужского пиджака. Сама не знаю, как так получилось, но уже через пару мгновений я обвивала своего незнакомца за шею и целовала в мягкие губы. Или он меня целовал, а я отвечала…

Мы, не прерывая поцелуя, куда-то зашли. Послышался стук двери. После этого у кого-то сорвало крышу. То ли у меня, то ли у того, кто самым бессовестным образом заскользил ладонями по моем ногам, медленно задирая таким образом юбку. Почему я не оттолкнула его? Почему позволила проделывать с собой такое? Не стесняясь, раскрылась перед незнакомцем, образ которого то становился более четким, то начинал расплываться настолько, что я видела перед собой лишь смазанное пятно. Он касался своими губами моей шеи, оголенного плеча (И когда я успела избавиться от пиджака?). Касался везде, где хотел.

Голова кружилась. Я сама потянулась руками к ремню на брюках и стала расстегивать его. Медленно, неуклюже, потому что руки все никак не слушались. И все это приходилось проделывать в перерывах между поцелуями, которые все больше и больше распаляли и раскрепощали. Приподняв под бедра, меня усадили на стол. Не церемонясь, мужчина раздвинул мои ноги и устроился между ними. Расстегнул блузку, поспешно стянул ее с меня вместе с пиджаком, затем приступил к застежкам на бюстгальтере. Что-то во мне возмутилось такой наглости. Но вместе с этим чувством появилось еще одно. Я желала близости. Боялась ее, какой-то частью сознания понимая, что допускаю ошибку. Я ведь даже не могу запомнить его лицо. Так сильно в голову ударил алкоголь.

Мозг окончательно отключился, когда он, избавив меня от верхней части нижнего белья, перешел к изучению, собственно, нижней части. Он торопился. Кажется, порвал мои колготки, далее, не церемонясь, привел в негодность единственную преграду, что осталась между нами. Потом я почувствовала его в себе и, кажется, застонала, с силой впиваясь ногтями в уже его оголенные плечи. Он начал двигаться во мне, быстро, нетерпеливо. И я поощряла его действия, целуя скулы, шею, подбородок. Покусывая тонкую кожу от наслаждения, что дарила мне эта близость.

Проснулась от противной трели будильника. Странно, вроде сегодня выходной, а я забыла его выключить. Еле вытащив почему-то жутко гудящую голову из-под подушки, попыталась нащупать смартфон. На привычном месте его не оказалось. Хм… Пришлось открывать глаза и осматриваться. Из-за шума в голове, определить, откуда конкретно доносится звон, было почти нереально.

Медленно сползла с кровати. Частично. Ноги и часть туловища остались возлежать на мягком матрасе. Как так вышло, что мобильный оказался валяющимся под кроватью, ума не приложу. Я ведь…

По спине пробежал холодок. Я почти не помнила вчерашний вечер.

Чуть было не свалившись на пол, вовремя успела ухватиться руками за край каркаса и подтянуться обратно. Гаджет, слава богу, ухватить тоже успела и теперь смотрела на экран, с удивлением отмечая, что спала я непозволительно долго, меня мучает жуткий сушняк, голова раскалывается и с памятью, да, проблемы. Причем основательные. Потому как… я с кем-то…

— О, не-е-е-ет, — застонала, прикрывая лицо ладонями. Несчастный телефон оказался лежащим на моей груди. — Я падшая женщина, — продолжила заниматься самобичеванием. Щеки опалил румянец, поняла это по жару, опалившему кожу. Как я умудрилась довести себя до такого состояния? Разозлилась на Павла и…

Как назло, смартфон опять пиликнул. Смотреть, кто пишет мне в два часа дня сообщения не собиралась. К гадалке не ходи и так понятно, кто там такой настойчивый мне жизни не дает. Я уже каждый раз от этого чертового пиликанья дергаюсь. Еще немного и до нервного тика дойдет.

Отбросив к стене одеяло, рискнула подняться. Лежать в столь позднее время в постели не лучший выход из ситуации. Да и стакан воды мне принести было некому. Пить хотелось сильно. Подобного чувства до этого никогда не испытывала. Наверное, из-за того, что до такого состояния я еще не допивалась.

Хватаясь за голову и морщась, смогла добрести до кухни, дрожащими руками налить себе в стакан воды и залпом ее выпить. Потом налить еще и снова выпить все до последней капли. После, когда жажда была частично утолена, поползла дальше, в ванную комнату.

Там, стоя под прохладной водой, с закрытыми глазами старалась вспомнить как можно больше из того, что происходило вчера после того, как я вышла из кабинета, позвала с собой Владимира с Ульяной и дошла с помощником до конференц-зала. Там я вроде почти ничего не ела. После развода я вообще мало ела. Аппетита особого не было, и чтобы не падать в голодные обмороки приходилось иногда заставлять себя завтракать и обедать. Ужинала я от случая к случаю. И надо же было такому случиться, именно вчера я забыла про обед, полностью погрузившись в работу. Голова еще разболелась. О какой еде в таком состоянии могла идти речь? Тут бы до дома без приключений добраться. «Без» — не получилось. Я вляпалась. Причем, по-крупному. Как ни старалась вспомнить, с кем занималась сексом в… кажется, кабинете, вспомнить не могла. Как смогла добраться до дома, отдельный вопрос. Тут был полный провал в памяти. Опять же, видел меня кто-нибудь в обществе одного из сотрудников, что были приглашены на корпоратив или нет? Вдруг, придя в понедельник на работу, все живо будут обсуждать, как я с кем-то… Самое омерзительное во всей это ситуации то, что я повела себя так легкомысленно. Я!

Когда стало немного полегче, отключила воду и открыла глаза. В любом случае, отмотать время назад я не могу. Что случилось, то случилось. Проблем и так предостаточно, чтобы еще и из-за столь легкомысленного поступка мучиться угрызениями совести. Закончится все тем, что я не смогу спокойно смотреть на себя в зеркало. Что если мой… неожиданный любовник (А как его еще назвать?) сам не помнит, с кем провел парочку горячих минут? Тогда можно сделать вид, что ничего не было. Или другая ситуация — он сам ко мне подойдет и объяснится. Был еще третий вариант — он знает, что между нами произошло, но рассказывать не станет. Этот вариант самый паршивый. Я буду находиться в неведении, в то время как он будет помнить все.

Совсем запутавшись в своих рассуждениях, закуталась в теплый махровый халат и вышла из ванной.

После душа попыталась переключиться на домашние дела. Но, как это часто бывает, все мысли крутились вокруг мерзкой ситуации. Я продолжала корить себя за слабость. Сложно было поверить, что я смогла так поступить. Еще напрягало предположение, что любовником мог оказаться Колобок. Вот это было бы вообще не желательно. Если его супруга, мать четверых детей, узнает, что муж ей изменил, проблем не оберешься. Придушит меня собственными руками. Быть причиной чьего-то развода не хотела. Главный, конечно, тот еще жук, но начальник не плохой. Если не напьется до поросячьего визга.

Помыв полы, загрузив стиралку и перегладив гору вещей, я упала на кровать и включила телевизор. Вдруг он поможет переключиться? Сил нет от таких истязаний.

Телефон, что я так и оставила валяться на кровати, опять издал доводящее до икоты пиликанье. Пришлось доставать его из-под одеяла и смотреть, кто такой… нехороший, решил достать меня своим вниманием.

Хм… пять сообщений от Бывшего Козла и одно от помощника. Последний-то чего всполошился? Таки видел, как я вчера отплясывала на столе, изображая стриптиз? Ни черта не помню. Боже, пусть мои предположения окажутся не верны!

Мой бывший козлик, как всегда, был не оригинален. Требовал, чтобы я отдала ему машину. Причем уже привычные оскорбления в мой адрес он приправил обещанием забрать дачу, где сейчас живут мои родители. Такой наглости я стерпеть не смогла и отправила ему ряд смайликов, конкретно показывающих, куда ему следует идти. После этого я окончательно убедилась, что он, зажав денег, которые пытается вытрясти из него будущая супруга, захотел отделаться, по его мнению, малой кровью. Машинка у меня была небольшая, зато не из дешевых и необычного голубого, переливающегося перламутром цвета. Водила я аккуратно, и особых царапинок на корпусе не углядела, когда в последний раз отвозила свою крошку на мойку. А было это меньше недели назад.

А вот эсэмэс Владимира заставила насторожиться. Он спрашивал, куда я пропала с банкета. Он был увлечен беседой с Алиной Петровной — красоткой с полным третьим размером груди, одетой с иголочки и с сорок третьим размером ноги. Вот с последним ей не повезло. А как быть, если отец баскетболист? Наследственность никто не отменял. Благо ростом она в мать пошла.

И вот что ответить на последнее сообщение? Если я и сама понятия не имею, когда, куда и с кем пошла.

«Все нормально», — единственное, что смогла написать и включила блокировку. Хватит с меня переживаний на сегодня.

Включила телевизор, нашла слезливый канал и погрузилась в страдания. А как себя вести, если показывают очередную сопливую серию, очередного сопливого сериала, про обиженную и оскорбленную невинность? И потянулись долгие минуты мазохизма. Мне бы переключить на что-нибудь позитивное, но рука не поднимается. Смотрю, как героиню избивают, оскорбляют, унижают, и не двигаюсь с места. Всего-то и надо, нажать на кнопку, ан нет.

Так и заснула, обнимая подушку, свернувшись калачиком, с работающим телевизором. Забытье лучшее лекарство. Организм отдыхает от ненужных дурацких мыслей.

Проснулась уже поздно вечером. Настроение продолжало быть паршивым и находилось где-то в районе плинтуса. Состояние нестояния прошло, а сушняк остался. В связи с этим первым моим порывом был поход на кухню. Кипяченой воды становилось все меньше и меньше. Если совсем закончится, горячую пить не смогу и помру от обезвоживания.

Кстати, проснувшись в своей квартире я обнаружила, что переодета в сорочку. Как умудрилась, находясь, судя по всему, в невменяемом состоянии, раздеться и потом (подвиг для в стельку пьяного человека), одеться, загадка. Поэтому, почистив зубы и быстро приведя себя в порядок, я опять пошла в комнату, досыпать. К черту все… Если самочувствие будет позволять, завтра займусь домашними делами. Если нет… То эти выходные можно считать прожитыми впустую.

Выключив телевизор, забралась под одеяло, и накрывшись им по самый нос, закрыла глаза. И попыталась заснуть… Попыталась, потому что кое-кто настырный и рогатый продолжал слать сообщения. А я так и не удосужилась добавить его номер в черный список.

Читать очередную грязь про свою местами помятую персону не собиралась. Нравится ему тратить деньги на бесполезные эсэмэс, пусть тратит. Мне не жалко. Его финансами нынче заведует другая женщина. Они нашли друг друга: козел и овца.

Я уже потихоньку проваливалась в забытье, когда в дверь квартиры позвонили. Звон показался таким громким и долгим, что я, схватившись руками за голову, попыталась спрятать свой мыслительный центр под подушкой. Зрелище было бы комичным, если бы мне резко не стало так паршиво. Пока было тихо, я вполне спокойно реагировала на легкую боль в висках. Как только некто самым наглым образом нажал на кнопку звонка и стал названивать, голова взорвалась болью. Боже, это был последний раз, когда я рискнула прикоснуться к алкоголю. С такими темпами спиться ничего не стоит.

— Черт, — прошипела, выбираясь из кокона, которым стало одеяло, и таки стаскивая с ноющей головы подушку. Звонок продолжал надрываться. Человек, который не собирается тебе напакостить, так трезвонить не будет. Тем более в столь позднее для визитов время.

Надо будет вообще отключить эту дребезжалку. Кому надо, постучит. Долбить постоянно не станут. Пожалеют свои верхние конечности. Металлическую дверь все равно не выломают.

Пошатываясь, тихо (насколько возможно) прошла в прихожую, облокотилась руками об обитую кожзамом дверь и посмотрела в глазок. В принципе, могла бы догадаться, что эта сволочь от меня так просто не отстанет. Но являться ко мне на квартиру — наглость. А если учесть, что адрес я этому козлу не сообщала… Откуда узнал? Проследил? Заняться что ли больше нечем?

Давать знать, что я дома, не стала. Отошла от двери, облокотилась плечом о стену и стала ждать следующего «Дз-з-з-з-зинь». Он, к слову сказать, не заставил себя ждать. Полицию что ли вызвать? Пожаловаться, что сомнительная личность нормальным людям спать не дает.

— Я знаю, что ты дома, Летунова! — не заботясь о посторонних людях, прокричал мужчина. Хотя, увы, мужчиной его можно было назвать с натяжкой. Мужлан — более подходящее слово.

Надо же, он прямо экстрасенс какой-то. Углядел припаркованную у подъезда машину? Так я спокойно могла проехаться до работы на метро. Как сделала вчера, например.

Жизнь хороша, когда пьешь не спеша. Вот и я (по-быстрому отлучившись на кухню), растворив пародию на кофе в большой кружке, добавила две ложки сахара и подлила немного молока. Постою, попью, взбодрюсь. Я не боялась гнева бывшего супруга. Для того, чтобы войти, ему придется раскурочить всю дверь. А он у меня никогда суперменом не был. Так, человек-паук недоделанный. Почему паук? Потому что ползал по чужим кроватям. Хотя… нет. Человек — постельный клоп.

— Открывай, говорю!

Бегу и падаю. Что я, самоубийца что ли? Так вроде не состою в сомнительных организациях со схожим названием. А это значит, жизнь мне еще дорога. И у меня на нее далеко идущие планы. Тебе отомстить, например. Как, пока еще не придумала, но обязательно найду на тебя управу.

Послышался щелчок и, кажется, дверь соседней квартиры открылась. Посмотрела в глазок, чтобы окончательно убедиться в своих предположениях. Кофе бы не разлить, а то, когда внимание переключается на что-то другое, про наличие обжигающего напитка можно напрочь забыть.

— Молодой человек, что вы здесь буяните? — спросил Георгий Владимирович, выпячивая округлое пузо. Несмотря на это, мужчиной он был крепким. Кулаки внушительные, лицо… ну точно второй Валуев. Такой по стенке размажет, мало не покажется. А если жертву от оной отрикошетит в его живот, то приложит основательно. Раза эдак три-четыре. — Если не прекратите, я буду вынужден вызвать полицию.

— Я бы уже ушел, — недовольно произнес Бывший Козел. — Если бы моя бывшая жена открыла дверь.

— Если не открывает, значит, не хочет, — Георгий сложил руки на груди. Точнее, удобно устроил их скрещенными на животе. — Или ее нет дома. Она вообще… — мужчина сделал вид, что задумался, — очень занятая. Мужиков вокруг нее крутится, как голодных собак около аппетитного куска мяса или сахарной косточки.

Сравнение было не очень, но суть было легко уловить. По его словам, выходило, что одна я надолго не останусь. И конкуренция у моего бывшего будь здорово. Ох, спасибо сосед, выручил. Сразу понял, что к чему и, сориентировавшись, стал развивать в Павлике комплекс неполноценности.

— Причем, все как на подбор, — Григорий скептически осмотрел одетого в деловой костюм Ерыгина с ног до головы, — высокие, мускулистые и брутальные. Кулачищи, во, — тут он сунул под нос опешившему Пашке свою руку, сжатую, собственно, в кулак. — Богатыри. Одним ударом в нокаут вводят. Один цветы таскает, второй брюлики дарит. Третий вон, на руках носит, да на тачке дорогой катает.

Ну, это он загнул. Из всего вышесказанного правдой было только одно — в нокаут они вводили знатно. Я их еще не знала (да и не узнаю, понятное дело), но уже боялась. После такой убедительной речи соседа, Павел быстро смылся. Когда его шаги совсем стихли, я рискнула приоткрыть дверь и выйти на лестничную клетку. Отпила немного кофе, улыбнулась, смотря в хитрющие голубые глаза и поблагодарила мужчину за помощь.

— Полно, Лизка, — отмахнулся от моей благодарности он. — Сразу видно, что этому хмырю от тебя что-то надо. Девка ты нормальная, соседка не шебутная. Почему не помочь? Мне не сложно.

— Все равно спасибо, — еще раз поблагодарила. — Мне не ловко из-за того, что он и вас потревожил.

— Это еще чего, — хмыкнул Григорий. — Вот если бы он Клавдию Ивановну разбудил, тогда да, проблем бы огреб, будь здоров.

Клавдия Ивановна на самом деле могла довести до ручки кого угодно. В бывшем учительница по русскому языку в старших классах, она могла наговорить такого, что у не подкованного человека случился бы взрыв мозга. Лично мне не доставалось. А вот парням, что жили с родителями этажом выше, как-то прилетело. Они курили в пролете между лестницами. Учуяв запах сигаретного дыма, соседка вышла и так обложила парней, что они больше ни разу не были замечены с сигаретой в зубах. В руках, впрочем, тоже.

И вот стоим мы, разговариваем, я медленно потягиваю кофе и открывается дверь почтенной дамы. Запахивая на ходу махровый бордовый халат, Иванна, пожевав губами, проскрипела:

— Чего стоим? Какого поезда ждем? Учтите, состав до дурдома отъехал в девяносто девятом году. Я как раз стала обучать оболтусов из десятого класса. Именно тогда и взяла в ту сторону последний билет.

— Добрый вечер, Клавдия Ивановна, — поприветствовала пожилую женщину, отсалютовав ей кружкой. — Как дела? Как здоровье?

— Дела паршиво, — медленно подходя к нам и держась одной рукой за спину, проворчала соседка. — Платежка за электричество пришла, я вешаюсь. Здоровье, как видишь, тоже не очень. На даче пропахала весь огород от сорняков. И мелких засранцев, что решили подергать морковь.

Засранцами она называла своих внуков десяти и двенадцати лет. По словам Григория, любила она их жутко. Но часто любовь превращалась в раздражение. Тогда доставалось всем. И внукам, и их родителям.

— Расходитесь, — пожевав губами, проговорила женщина. — Время позднее. Я устала, а вы своими голосами дом сотрясаете.

Переглянувшись с соседом, быстро распрощались с Клавдией Ивановной и скрылись в своих квартирах. Хотя… какая она моя. Съемное жилье, оно и есть съемное. Моего тут почти ничего нет.

Кофе допивала уже на кухне, в гордом одиночестве. Рыбок что ли завести? Или паука… Вот придет мой бывший, открою дверь, выпущу на волю своего питомца и…

И получу потом нагоняй от Клавдии Ивановны. Причиной шума буду являться я. Сегодня была косвенно, а в случае с пауком — прямым виновником мужских визгов.

Следующий день провела в домашних заботах. На всякий случай, чтобы не дергаться от каждого пиликанья, отключила телефон, сделала музыку на компьютере чуть погромче и приступила к уборке-готовке-стирке-штукатурке. Отштукатуривала свою нервную систему от напряжения. Один недостаток был у успокоительного — сонливость. Как не свернула себе челюсть, постоянно зевая, одним фармацевтам известно. Они должны были быть в курсе, что продают разбитой и униженной женщине, которая только-только развелась.

Спать легла рано, чтобы утром выглядеть свежей и отдохнувшей, а не помятой, словно с бодуна.

И я на самом деле чувствовала себя гораздо лучше. Если не считать стыд и страх, которые не покидали меня все последние два дня. С кем я была в тот вечер? Знает ли кто об этом, кроме, собственно, того, кто… Черт, почему я, постоянно уговаривая себя, что не стоит об этом думать, все равно прокручиваю мучающие вопросы в голове? Вот приду на работу и узнаю. Вдруг меня вообще уволили. А уж если в том кабинете стояли камеры… А если так подумать, об увольнении я бы узнала гораздо раньше. Получается, места не лишилась. После такой вольности меня бы выгнали из фирмы пинком под одно место.

В этот день я собиралась особенно тщательно. Встала на полчаса раньше обычного и пошла в душ. Освежилась, взбодрилась и почти успокоилась. Как говорится, перед смертью не надышишься. Из одежды выбор пал на брючный темно-синий костюм и кремового цвета блузку. Брюки подчеркивали стройные ноги, застегнутый на одну пуговицу пиджак — талию. Волосы заплела в косу и закрепила черной тонкой резинкой. Над макияжем мудрить не стала. Тональный крем, немного румян, тушь и перламутровые тени. Привычную помаду бледно-розового цвета заменила блеском. Сегодня я себе нравилась. Не та помятая и разбитая женщина, которой я казалась себе в пятницу. Не сказала бы, что выглядела счастливее, но более живой что ли.

Обычно, под синий костюм я любила надевать ботильоны, но сегодня почему-то изменила своим привычкам, выбрала более удобную обувь на танкетке. Завершали образ бежевое пальто и черная сумка.

На улице было холодно и сыро. Повезло, что в этот день я выбрала наиболее подходящую для такой погоды одежду. Обычно промахивалась и либо замерзала, либо потела. Не умела выбирать наряды по погоде. Причем, видя из окна прохожих, понимала, что лучше надеть, а стоило выйти из дома, как приходило осознание: природа надо мной издевалась. Если в форточку дует пронизывающий ветер — это еще не означает, что, оказавшись на улице, в тонкой кофте тебе будет холодно. Ветер может сразу закончиться. Выйдет солнце, лужи вмиг высохнут… В общем, день мой начинался вполне неплохо.

До работы доехала без пробок. Затора не оказалось даже на самом проблемном участке дороги. В итоге, на место я прибыла за десять минут до начала рабочего дня. Чтобы не сидеть в машине, строя из себя жутко пунктуальную, вышла и пошла к входу. Успею заварить чай, немного перекусить и приступлю к работе. Раньше начну, раньше закончу.

Вся моя бодрость закончилась на второй печеньке. Сколько бы раз я не говорила себе, что есть на рабочем месте нельзя, не могла отказать себе в удовольствии и прятала в нижнем ящике стола чайные пакетики, несколько пачек печенья и конфеты. Ну и сахар тут же лежал. Кофе все покупали на первом этаже через автомат. А вот с чаем были проблемы. Как и с перекусами. В столовой кормили не очень. То салат из свеклы кислый, то борщ непонятного цвета с душком. Питаться там не любила, но других вариантов не было. Надо бы заставить себя брать обед из дома. Один минус: холодильника не было. А ближайшая микроволновка в злосчастной столовой.

Вскоре в коридоре послышались бодрые голоса. Зевнув, допила чай, убрала кружку в ящик (потом помою), туда же положила и съестное. Как всегда Вова, редко вспоминающий о том, что я начальница, без стука вошел в кабинет и, радостно улыбаясь, подошел к столу.

— Ну как ты? — спросил, смотря прямо в глаза.

— Паршиво, — призналась. — Я понятия не имею, как оказалась дома. Белый лист…

— Сколько ты выпила? — темные брови медленно поползли вверх. Он бросил быстрый взгляд на дверь, убеждаясь, что она плотно закрыта.

— Не так много, чтобы улететь. Но этого почему-то хватило, чтобы меня развезло, как десятиклассницу, впервые попробовавшую алкоголь.

— Это из-за того, что ты мало ешь, — мужчина сложил руки на груди. — Сегодня пойдем в столовую.

— Иди, работай, — попробовала временно влезть в шкуру суровой и властной начальницы. — Иначе уволю. Без выплат.

— Зайду в час, — поворачиваясь ко мне спиной, предупредил Владимир и пошел на выход. — Если понадоблюсь раньше, вызывай.

Тоже мне, мальчик по вызову.

А вот интересно, мог бы он… Хотя, нет. Зачем ему выводить меня из конференц-зала, поддаваться на мои пьяные приставания и потом отвозить домой. В жизни не поверю, что я, будучи не в себе, могла добраться до квартиры на своих двоих. Если бы это был он, то не стал бы писать сообщение, куда я запропастилась.

Кому же я тогда обязана такими угрызениями совести и сжирающим изнутри стыдом?

Работа не клеилась. Я смотрела в таблицы, графики, пыталась сверить данные за прошедшие два полугодия и не черта не соображала. Кофе пить не хотелось. Спать, впрочем, тоже. Я не понимала своего состояния. Когда на рабочий телефон позвонил главный, я думала скончаюсь на месте и, зашедший к часу Вова увидит не суровую начальницу, коей я не являлась ни разу, а хладный труп. Голос у мужчины был спокойным — если бы он что заподозрил или возжелал бы меня уволить за разврат на работе, так бы не говорил. Брызгал слюной, грозил чем угодно, но не стал бы вежливо просить меня зайти к нему в кабинет.

Захватив с собой на всякий случай папку с последними данными от аналитиков, заторопилась к самому главному и злобному боссу. Один минус — как есть на Колобка похож. Такой страх не вызывает. Умиление, ели только. Впрочем, самому главному об этом лучше не знать. Я своим местом дорожила (ситуация, произошедшая в пятницу, не в счет). Рисковать, соревнуясь в остроумии не собиралась.

Босс лучился довольством и радостью. С чего бы, спрашивается?

— Елизавета Викторовна, присаживайтесь пожалуйста, — указал рукой на свободный стул с противоположной стороны от его рабочего месте. За которым он, собственно, и устроился, чуть ли не положив внушительный живот на столешницу.

— Доброе утро, Николай Кириллович, — поздоровалась, опускаясь на мягкую си душку.

Принюхалась, почуяв запах дорогих, но резких мужских духов. Уф… невыносимый запах. И как усидеть, если он тут такие ароматы развел.

— Хотел поговорить с вами о продажах за последнее полугодие лично… — начал вводить в курс дела босс, доставая из ящика стола папку и бросая ее поверх. Она, несчастная, с громким шлепком, упала на столешницу, неподалеку от внушительного пуза.

Отвечала на автомате. Не сказала бы, что он открыл мне глаза на происходящую у нас в фирме ситуацию. Конкуренты словно читали наши мысли, умудрялись раньше внедрить то или иное изменение, о котором мы успевали подумать, но не успевали реализовывать.

— Мы с главным директором «Кронвэла» пришли к решению соединить наши силы и действовать сообща. Враждовать с ними нам не выгодно.

— К чему вы клоните? — я напряглась и, кажется, побледнела. Но виной тому были не последние сказанные мужчиной слова, а продолжающий вызывать у меня рвотные спазмы запах духов. Они никогда мне не нравились.

— Вы, Елизавета Викторовна, будете направлены к ним на переговоры. Одну я вас, само собой, не отпущу…

Прикрыла на пару мгновений глаза, собираясь с силами. Оказаться на территории фирмы-конкурента это не так страшно, как встретить там своего бывшего супруга, который продолжает периодически слать мерзкие сообщения, наивно надеясь вывести меня на эмоции.

— Я могу отказаться? — спросила, не особо рассчитывая на чудо. Везение должно было когда-нибудь закончиться. Честно, лучше бы меня уволили.

— Нет, — растягивая пухлые губы в улыбке, вбил первый гвоздь в крышку моего гроба начальник.

Выходила из его кабинета спокойно. Однако, стоило прикрыть дверь, не удержалась и показала оной неприличный жест. Он знал о моей ситуации. Бывало, видел моего супруга. Раньше я, бывало, после работы, заходила к Павлу и до дома мы ехали вместе. Как говорится, офис слухами полнится. Николай Кириллович дураком не был. Там услышит, там увидит. Подумаешь, фамилии не совпадают, зато нас часто видели вместе. Я не то, чтобы скрывала свою личную жизнь, просто не распространялась.

Моей вспышки гнева никто не увидел. Да и не трясла я рукой, показывая фигуру из пальцев всем камерам. Кто знает этого Колобка, вдруг успел установить парочку?

Войдя к себе, бросила папку, что до этого сжимала с силой в руке, на стол, уперла конечности в бока и задумалась. Меньше всего я хотела сейчас думать о Бывшем Козле. С одной стороны, все будет не так уж и плохо, если я не столкнусь с ним на его территории. С другой… могу не сдержаться, если Судьба нас опять сведет. Как контролировать свои эмоции, если я увижу того, кто изменил мне? А если рядом с ним будет скалящаяся, словно болонка, Виктория…

Походив по кабинету взад-вперед, попыталась успокоиться. Не так страшен черт, как его малюют. Если Пашка увидит, что я спокойна и невозмутима, сам взбесится. Я пойду туда с конкретной целью. Павел никакого отношения к ней не имеет. Еще босс сказал, что я буду не одна. Значит, вероятно, драки можно избежать. Не факт, понятное дело, но кто ж его знает. Это я сейчас на взводе. Хожу туда-сюда, ощущая запах удушливых премерзких духов. А там, возможно, успокоюсь и более нейтрально отнесусь к этой новости.

Я уже сидела за столом и опять пыталась погрузиться в работу, когда в дверь постучали и не дожидаясь моего разрешения, в кабинет вошел Владимир. Прикрыл дверь, подпер ее спиной и, сложив руки на груди, вопросительно посмотрел на меня.

— Что? — спросила, не понимая, с чего он так смотрит.

— Слышал, нас в соседнюю фирму пинком под одно место гонят.

— И с тобой успел поговорить? — я нахмурилась. — Ты-то им там зачем, если из нашего отдела я буду?

— Он считает меня одним из ведущих специалистов, — пожав плечами, ответил Вова.

— Пойдем, посмотрим, что они нам предложат. Потом подумает, что делать. В любом случае, последнее слово будет за главным.

— Так-то да, — проворчала, отодвигая от себя документы подальше и нервно начиная крутить в руках карандаш, которым делала на бумаге пометки. — Но с какой стати он решил идти на мировую? Наши фирмы лет десять конкурируют.

— Всему приходит конец. Возможно, нынешнее положение дел не устраивает Николая Кирилловича, — сказав это, мужчина отстранился от двери и, распахнув ее, кивнул на выход. — Пошли, поедим. Час уже.

Еда в этот день казалась не вкусной. И так напоминала отходы, а тут просто невозможно какая гадость. Но я давилась, ела, потому что желудок требовал, чтобы его покормили. Ему, в отличие от хозяйки, было все равно, что переваривать, если он в состоянии это переварить.

— Ты бледная какая-то, — нахмурился помощник, ковыряясь вилкой в плове.

— Что-то случилось? — а это спросила Ульяна. Она частенько ходила в Вовой обедать. На работе уже слухи пошли, что они вместе. Только я знала, что их особо ничего и не связывает. У бедной Ули другой кавалер имеется. Настырный, наглый и самоуверенный.

— Я больше никогда не буду пить, — вспоминая свое жуткое похмелье, поморщилась. Нет, не могу больше себя мучить. Еда поперек горла встает.

— Попей тогда, — девушка пододвинула ко мне поближе чай с лимоном.

Подстывший напиток на удивление зашел. Выпила его сразу, залпом, а после начала со смаком потощать дольку лимона, которая плавала в стакане.

— Что такое? — не понимая, с чего на меня так настороженно смотрят, проговорила я, резко переставая жевать. Кислота растекалась во рту и мне хотелось продолжить жевательный процесс, но вот лица моих сотрудников настораживали.

— Это лимон, — пролепетала Ульяна.

— И что? — пожав плечами, вопросила.

— Кислый, — продолжила говорить загадками девушка.

— Я знаю, — спокойно откликнулась и снова приступила к жеванию.

— Ты точно в норме? — Владимир тоже выглядел крайне обеспокоенным.

Как ему сказать, чтобы не выдать себя с головой? Само собой, я не была в норме. Мягко говоря, после бурной пятницы ощущение паршивости не покидало ни на секунду. Павел только за первую половину дня два раза напомнил о себе. И о моей машинке. Это он еще не в курсе, что в ближайшее время я снова переступлю порог фирмы, в которой он работает. Переступлю и… Черт знает, что будет потом. Убью его, наверное.

Остаток дня прошел напряженно. Меня все раздражало, выводило из себя и вообще, я была готова лезть на стену, рыть подземный тоннель или, на худой конец, прятаться под стол, лишь бы от меня все отстали.

Всю неделю я была дерганой и злющей. Да такой злющей, что Вовка стал реже ко мне заглядывать. Дескать, не хотел отвлекать начальницу от работы. Ага, отвлекать. Просто струсил, решив не попадаться под горячую руку. А я мечтала запустить в кого-нибудь чем-нибудь тяжелым. Списывая такую нервозность на предстоящий поход к конкурентам, я первые недели не замечала изменений, происходящих во мне. В обеденное время меня начала мучить сонливость, в кабинете постоянно было душно, а духи главного вызывали теперь не только рвотные позывы, как раньше, но и желание застрелиться на месте.

Три недели после «радостной» новости о том, что я удостоена чести представлять нашу фирму у конкурентов, пролетели, как один день. Вроде только проснулась, позавтракала, поехала на работу и… прошло двадцать три дня, если быть совсем уж точной. И вот через еще два дня, у нас назначена встреча. Колобок за это время частенько вызывал меня к себе и инструктировал, что лучше сказать, где желательно умолчать. Как по мне, лучшим вариантом было бы туда вообще не ходить. Владимир тоже присутствовал при инструктажах и подбадривал, как мог. А для бодрости духа мне было достаточно шоколадки и теплой улыбки. Последнюю я и раньше-то редко видела, а уж после развода… Оказалось, что окружают меня далеко не добрые и светлые люди, а наглые, корыстные пауки, целью которых являлось достать до печенки.

И вот сижу я такая за круглым столом в кабинете начальника, кладу незаметно от него в рот квадратик шоколадки, смакую, жалея, что нельзя налить себе обжигающего чая и чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Причем не такая, как раньше, легко контролируемая. Характер этой был другим. Меня сначала бросило в холод, потом стало резко жарко. Потом по спине опять побежал холодок. Шоколадка запросилась обратно.

— Можно я выйду? — попросилась на выход, осознавая, что еще немного и придется вызывать уборщицу. Опозориться перед Колобком было не так страшно, как перед Владимиром. Почему-то его мнение мне было важнее.

— Подождите, Елизавета Викторовна, я не закончил, — не замечая моего убитого состояния, проворчал босс.

Че-о-о-о-орт, еще немного и все, содержимое моего желудка будет красоваться прямо на столе. И частично на ком-нибудь из тех, кто через пару дней будет иметь честь (но не иметь в прямом смысле этого слова) познакомиться с главным конкурентов. И с моим бывшим, если уж совсем не повезет. Этот точно не будет лебезить и попытается смешать нас с грязью. Признаю, я была косвенно в этом виновата. Если нежелание отдавать свою машину можно посчитать за вину.

— Простите, Николай Кириллович, но дело жизни и смерти, — заупрямилась я, бледнее или краснея. Зеркала, чтобы посмотреть на себя «красивую» здесь не было.

— Елизавета Викторовна, — недовольно пробормотал мужчина, останавливаясь напротив у стола и упирая внушительные ладони в столешницу. — Повторюсь, подождите, мы переходим к самой сути того, зачем вообще здесь собрались.

Самое главное дышать глубоко и медленно. Выдыхать неторопливо и не думать о шоколаде…

Не думать… Не думать… Не думать…

— Кхэ… — сорвалось с губ и я, наплевав на недовольство главного, помчалась к двери, ведущей в коридор. До туалета было недалеко — должна успеть. Иначе я поверю в карму и в полную жо…

Оказавшись в одной из кабинок, занялась вандализмом. По-другому такое обращение с идеально чистым унитазом не назовешь. Это же персональные «апартаменты» главного и его замов. А тут я… выворачиваюсь наизнанку и готова прямо на полу возле белого холодного изваяния помереть. Последний спазм прошел, а я продолжала стоять и не могла нормально отдышаться. С трудом, дрожащей рукой, нажала на кнопку слива и так и застыла, с вытянутой рукой. Запоздало начала соображать, с чего вдруг меня так прополоскало. Причем основательно. В последний раз я чувствовала себя так паршиво еще в школьные годы, когда в столовой подали какую-то дрянь. Тогда, помнится, многие слегли с отравлением, а в школе начались проверки. В автомобиле меня не укачивало. Карусели переносила нормально. Даже если и мотало как следует. Голодная тошнота не рассматривалась. Исключено. Обед, опять же, был вполне себе нормальным. На удивление — до этого кормили нас отвратно.

Со всеми этими переживаниями из-за развода, из головы напрочь вылетела одна интересная дата, приблизительная, разумеется, но все же… И вот дата прошла, часики тик-так, а дел все нет и нет.

Прикусила язык, чтобы не начать ругаться самыми последними словами русского словаря. Неужели один случайный секс привел к последствиям, которые я увижу через девять месяцев? Ладно, уже чуть меньше. И что теперь делать?

Я находилась в таком шоке, что о работе и думать не могла. Отправила Владимиру сообщение, чтобы он предупредил начальство, что другое начальство захворало, и направилась к себе в кабинет. Необходимо побыть наедине с собой и во всем разобраться. Я ведь даже не знаю, кто отец ребенка! Если он вообще есть. Для того, чтобы убедиться окончательно, забегу в аптеку и куплю тест. Еще и к врачу запишусь, если покажет две полоски. Че-о-о-о-орт, и не понятно, радоваться или плакать от безнадеги. Я же… неполноценная! С Павлом у нас ничего не получалось, а тут… под действием алкоголя и такое. И нет в этом ничего хорошего. Как этот самый алкоголь мог повлиять на формирование плода?

Голова взрывалась от вопросов, от которых мне становилось все хуже и хуже. Какая же я идиотка. Нельзя было пить. Посидела бы тихонько, послушала болтовню коллег и пошла домой.

Схватив из-под стола сумку, вышла из кабинета, заперла дверь и, предупредив подчиненных, что ухожу, пошла к лестнице. Надеюсь, Владимир прикроет меня перед Колобком. Он, как-никак, числится в штате, как мой заместитель. По совместительству — партнер (ну это и так уже известно, хорошо, что не сексуальный), секретарь, нянька… Он первым увидел мое хмурое и заплаканное лицо после развода. Брать тогда больничный я не стала. Так и пошла на работу с опухшим носом, красными глазами и икотой, заработанной на нервной почве. Тогда он крутился рядом, пичкая меня успокоительными и пытаясь подбодрить, в красках расписывая, куда он засунет руки Павлика, за то, что он шамкал какую-то расфуфыренную пустоголовую красотку по стратегически важным местам. Я была благодарна ему за поддержку. Он всю неделю взваливал на себя самые важные вопросы и корпел над отчетами, пока я пыталась сфокусировать взгляд на мониторе компьютера. Потом все это жутко осточертело, и я смогла взять себя в руки. Что я за начальница такая (грозная и брутальная, ага), которая не может контролировать свои эмоции и из-за какого-то козла развела такие сопли, что в них утопиться можно.

Добежав до первой аптеки, купила сразу три теста, чтобы уж на всякий случай. Один сделаю сразу, как приду домой, второй — утром и еще один про запас. Черт его знает, что мне покажут первые два. Слышала, был случай, когда парню такой тест показывал, что он беременный. Решил экспериментатор проверить. Вот и проверил. И нет, он был не девочкой, косящей под мужчину. Все оказалось намного проще — тест был бракованный.

Дома мне снова стало плохо. Голова немного закружилась и пришлось еще минут десять потратить на бесполезное дело — сидела и смотрела в одну точку. Я на самом деле не знала, как поступить. После рождения ребенка бегать и требовать, чтобы все, кто находился в тот день в конференц-зале прошли ДНК-тест? И сколькие покрутят пальцем у виска? С Романа Петровича станется вызвать скорую. В лучшем случае. В худшем, за мной приедет другая машина. Из которой выходят в смирительной рубашке и такими спокойными, что аж страшно.

С табуретки вставала медленно. Дурнота накатывала резко. Стоило пройти пару шагов, как перед глазами уже плясали черные точки. Пришлось остановиться и подождать, пока все придет в норму. Лучше сначала немного полежать, прийти в себя и уже потом делать все эти тесты и решать, что делать дальше.

С этими мыслями я и пошла в комнату. Сил не было даже на то, чтобы помыть руки и умыться. Повезло, что на тумбочке у кровати лежала небольшая пачка с антибактериальными салфетками. Обувь я сбросила в прихожей. Пальто повесила в комнате на стул. Потом, все потом…

Владимир

В отличие от Лизы я помнил абсолютно все. И то, как выводил ее из конференц-зала, и то, как опьянел от ее близости. Я давно хотел эту женщину и, наконец, она стала свободна. Не скрою, в этом отчасти была и моя заслуга. Ее муж изменял ей со своей секретаршей, как оказалось, уже долгое время. Узнал я об этом совершенно случайно от этой привлекательной особы, которая по совместительству являлась моей двоюродной сестрой. Всего-то надо было услышать ее похвалы о своем новом любовнике, увидеть фотку и узнать в этой сволочи мужа моей Елизаветы, совместное фото с которым у нее стояло на рабочем столе. Вот тогда я приступил к активным действиям. Наверное, поэтому-то Лиза в дальнейшем довольно быстро перестала убиваться и переключилась на работу. Ну и на меня. Обидно было только то, что мою скромную персону воспринимали, как друга и напарника. Не более.

И вот, она разлюбила, возненавидела и стала совершенно свободной. А еще такой манящей и привлекательной, что мне оказалось еще труднее сдерживать свои скрытые желания. Невероятно, но мы так сблизились, что порой казалось, что Елизавета уже моя. Я ничего не мог с собой поделать. То чувство, которое зародилось во мне во время нашего первого знакомства, с годами только окрепло. Симпатия очень быстро переросла во влюбленность. А она, в свою очередь, пробудила страсть. Страсть, которую постоянно приходилось приглушать отчетами, планами и совещаниями в непринужденной обстановке. Мне позволялось больше, чем другим. Входить без стука, тыкать, садиться на край стола и вторгаться в личную жизнь своей начальницы. Которую я полностью устраивал, как исполнительный, разбирающийся в тонкостях дела сотрудник. Но меня совершенно не видели, как мужчину, любовника, мужа. Кофе в кабинет с утра пораньше, выслушивание жалоб на уже бывшего мужа, оказавшегося полнейшей скотиной и мразью, обвинившей Летунову в неполноценности. Когда услышал эту ересь, захотелось пойти и надрать этому Ерыгин зад. А потом проверить его показания и доказать обратное…

Я и не подозревал, что когда-нибудь настолько тронусь умом, что стану для любимой женщины жилеткой и персональным психологом.

Мне нравилось ухаживать за этой невозможной… начальницей и чувствовать от нее же сильную благодарность. Порой приходил на работу пораньше — так торопился увидеть вновь, дотронуться до нее и в очередной раз решить, что вот, именно сегодня во всем признаюсь. Но каждый день я понимал, что это невозможно. Что если я открою ей свои чувства, то хрупкий мир для двоих в одночасье разрушится. Поэтому приходилось молчать и уходить домой с плохим настроением. Не спасали даже нередкие встречи с друзьями и подругами, которые лишь на время помогали позабыть о своей неразделенной чтоб ее любви. Я прекрасно видел, что на работе в мою сторону посматривают и другие женщины, однако никто из них не был мне нужен. Одна наденет короткую юбку, другая — стрельнет глазами, третья и вовсе выложит грудь на свой рабочий стол. А я все бегал в кабинет своей начальницы и как дурак надеялся на взаимность. Медленно сгорал, но сил уйти совершенно не было. Чтобы забыть Елизавету, нужно было уволиться, а к этому я был еще не готов. Ведь даже после развода она не заподозрила в моем странном поведении подвох.

И вот восьмое марта… День, когда руководство фирмы устроило корпоратив, пригласив в конференц-зал нас с боссом. Ей срочно нужна была разрядка, впрочем, как и мне. Едва переступив порог помещения с накрытым большим столом, ломящимся от выпивки и закусок, я переключил свое внимание на Алину, которая давно добивалась моего внимания. Целый день провел, как на иголках, и потому боялся сорваться в самый неподходящий момент. Да еще и перед всеми. К счастью, а может и к сожалению, я упустил из виду миг, когда Лиза начала пьянеть. Заметил, что она, сидя на стуле, начала пошатываться и все лишние мысли выветрились из головы. Нужно было срочно что-то делать. И я вывел ее из конференц-зала.

Ее близость, запах, объятия и стоны — все смешалось воедино, и я окончательно растерял остатки мозгов. Хорошо хоть потом немного пришел в себя и без происшествий довез ее до дома. Как умудрился довести до квартиры, не разбудив соседей, переодеть и уложить в постель, при этом еще раз не занявшись любовью — отдельная история. После произошедшего в кабинете я немного протрезвел и осознал, что совершил непоправимое. Воспользовался ее состоянием (правда сам уже тогда соображать совершенно перестал), завел в укромное место, усадил на стол и… И потом бесился от того, что в понедельник меня отошьют, уволят и вычеркнут из собственной жизни. Подобного я не желал. Из-за этого, не дождавшись нашей встречи в офисе, уже в субботу осторожно уточнил, как она. Ответ пришел неоднозначный: все хорошо. Я прикинулся дурачком — сделал вид, что потерял ее на корпоративе. Да, я поступил некрасиво. Признаю это. Но мне было важно узнать, как она, понять, все ли сделал так и продлить хотя бы на немного наше общение. Быть может, в скором времени мы бы могли стать больше, чем просто начальницей и ее верным помощником.

А оказалось все просто: меня не запомнили. Как же мне потом было паршиво… Все выходные я ждал (раз не послали сразу, на выхах), что на меня взглянут по-новому, и на тебе. Снова друг и снова на расстоянии вытянутой руки. Полнейший ад.

Лиза

Если я начну вдаваться в подробности о своем физическом состоянии, то мой рассказ будет напоминать выдержку из книги «Гинекология и акушерство для чайников». А именно конкретный раздел — беременность и роды. О родах было еще рано думать, а вот беременность была на лицо. Причем не только на него. Проспавшись и встав в разбитом состоянии с кровати, поползла приводить себя в порядок. Я могла сколько угодно лежать, но природа требовала свое. Что и как свое, умолчу. Скажу коротко — все три теста показали две полоски. И теперь моим следующим шагом было записаться к гинекологу на прием. Вот тебе и неполноценная женщина. Забеременела сразу после случайного секса, о котором почти ничего не помню. И самое паршивое, что и отца ребенка не помню. Точнее, не смогла за пеленой разглядеть, кто такой наглый решил воспользоваться ситуацией. Стать матерью-одиночкой я не боялась. Куда деваться, если обстоятельства так сложились. Но стоило попытаться определить, от кого я смогла забеременеть.

Начальник позвонил на следующий день, утром. Я как раз сделала третий контрольный тест (сразу после второго) и, мягко говоря, была не в себе. А тут еще и Николай Кириллович позвонил. Наш Колобок предупредил, чтобы я перестала строить комедию и выходила на работу немедля. Иначе он будет вынужден… нет, не распрощаться со мной, работала я хорошо, начальником была неплохим, мягкотела если только, но и сотрудники у меня были нормальные, не наглели. Знали, что, если что я и премии лишить могу.

— Я выйду сегодня, — пообещала, делая глубокие вдохи. Они помогали немного отогнать тошноту. Начинаются прелести беременности. — Немного позже. Вчера почувствовала себя плохо и…

— Ладно, — не стал дослушивать мои оправдания мужчина. — Чтобы к одиннадцати была, иначе сделаю выговор.

— Хорошо, — проговорила и, распрощавшись с вышестоящим руководством, отключилась.

Собиралась быстро, насколько это было возможно при разбитом состоянии. Перед этим попыталась позавтракать, но еда в рот не лезла, торопясь покинуть желудок сразу же. Пришлось ограничиться чаем и парой сухариков. С такими темпами и похудеть недолго.

Надев темно-серое платье-футляр, убрала волосы в высокий хвост, а бледность лица замазала тоналкой. Образ получился не очень эффектным, но и я на работу не мужика клеить шла. А… отца своего ребенка вычислять. Как? Без понятия. Если бы изобрели сканер, по которому можно было легко определить отцовство, стольких бы проблем удалось избежать. Вот скажет тебе супруг как-нибудь, что этот двадцатилетний оболтус не его сын, а ты достаешь из-за пояса домашнего халата сканер, похожий на пистолет, подносишь его сначала к опешившему мужчине, потом к ржущему сыну, который в курсе всех последних технологий, и уже через пару секунд вместо пули из сканера выползает тонкая бумажная полоска, на которой написано, кто отец, когда постарался и что из этого получилось. И никаких тебе скандалов, никаких разборок на телевидении с сотым прохождением ДНК-теста. Вообще непонятно, с чего мужчины в один не очень прекрасный день решают, что ребенок не их. Не все, само собой, так своим супругам нервы треплют, но иногда попадаются индивиды. Мой так совсем выделился. Обвинил в неполноценности. А выходит, неполноценный он сам. Или просто мы не подходили друг другу.

Март… суровый месяц мужского рода, в начале которого празднуют женский день. Наверняка именно по этой причине он и особенно суров. Если уж на то пошло, нет ни одного месяца, который бы был женского рода. Зато мужских… целых двенадцать штук. В смысле, не штук, но вы поняли.

На машине решила не ехать. Когда ты не уверен в себе, лучше за руль не садиться. Особенно если в любую секунду готов распрощаться с содержимым желудка.

Добравшись до офиса, сразу попала в дурдом. Все носились, переговаривались, перебегали из кабинета в кабинет. Как в таком хаосе понять, какая скотина умудрилась заделать мне ребенка? Открутила бы выпирающие части тела пониже живота. Из-за него я сейчас напоминала себе женщину с бодуна, которая только и делает, что проводит вечера в обнимку с бутылкой.

Пилик…

Да чтоб им всем пусто было.

Телефон доставала уже в лифте, который медленно поднимался на этаж, где располагался мой отдел. Думала, увижу очередное послание от бывшего (за прошедший день он писал мне десять раз), но вместо этого прочитала имя своего помощника.

«Тебя сегодня ждать? Или ты все-таки решила взять больничный?»

Больничного мне только и не хватало. До самых родов все равно не продержат. Да и кто за меня работать будет? Еще постараться нужно как можно дольше скрывать свое интересное положение. Ни к чему мне лишняя нервотрепка. Шепотки пойдут, до Пашки слух дойдет. Он же бедолага желчью подавится. Или еще кое-чем, что у него, оказывается, не фурычит. Бедная Виктория, по всему выходит, что ее ждет такая же участь, как в свое время ждала меня — оказаться брошенной любимым человеком. Или не очень любимым. Разница не особо большая. Отличие только в том, что мне было в разы больнее от предательства. А вот ей станет обидно из-за денег, которых она точно лишится.

Владимир

Я заподозрил ее в беременности, правда боялся поверить в свое счастье. Мне хотелось как можно скорее взглянуть на свою «неполноценную» женщину и убедиться, что у нее налицо все признаки токсикоза, а никак не отравления или нервного срыва из-за бывшего мужа. И, судя по всему, она уже успела сделать тест, и он показал две полоски. Но я не мог просто так вломиться к ней и вывалить правду-матку. Мол, сексом ты дорогая начальница занималась тогда со мной. Ну, и отец твоего будущего ребенка вероятнее всего я.

А что, если не я?

Этот момент заставил напрячься и основательно задуматься. Как быть? Сымитировать ситуацию, где она первой взорвется и выдаст мне тщательно утаиваемые факты о своем здоровье? А может, она кроме меня еще с кем-то занималась сексом? Хотя, нет. Я бы раньше увидел по изменившемуся поведению осчастливленной или раздосадованной Лизы. Но, получается, она и знать не знает, от кого забеременела. И это факт.

Написал ей сообщение и не получил ответа. Если не приедет на работу через полчаса, то сам приду к ней домой и прижму к стенке. Нам давно следовало поговорить. Только вот случая подходящего не было. То я косякнул — промедлил из-за своей неуверенности в положительном исходе. А потом и Лиза с катушек слетела. В таком состоянии к ней с подобными признаниями лучше не лезть. Реально уволит и вычеркнет из своей жизни, как Ерыгина. Нет уж, лучше еще немного выждать. Может все само сложится так, что мне придется открыть ей всю правду.

Пока ждал свою начальницу, ко мне подходила и секретарша главного, и Ульяна (она в последнее время тоже стала поглядывать в мою сторону) и та самая Алина, которую я на корпоративе кинул в объятия нашего главного программиста. Что самое интересное, они очень быстро нашли общий язык. И я уже думал, что от меня отстанут… Но нет, сегодня наша грудастая модель выдала, что Руслан был ее ошибкой.

Не выдержал и позвонил Лизе на домашний. Не берет. Значит, все-таки уехала на работу. Колобок вроде шум не поднимал, так что несносная девчонка должна-таки сегодня выйти. Надеюсь, она не додумалась поехать на собственной машине. Ей сейчас нельзя волноваться. Да и токсикоз ни к чему хорошему не приведет.

Я весь извелся, строя догадки насчет беременности своего босса. Всегда плоский животик скоро станет округлым, и ей придется что-то отвечать на вопросы, которые без сомнения посыплются от коллег и знакомых. От кого? Когда? По залету?! Боже, до сих пор не верится, что головокружительный секс на пьяную голову привел к таким неожиданным последствиям. Вот разозлится ее бывший, когда узнает, что Лиза на самом деле здорова и может родить, но только не от него. И я даже мог сейчас торжествовать по этому поводу, если бы рискнул вот так взять и раскрыться, не таясь, рассказать обо всем, что тревожит. Выслушать, обнять, объяснить…

От нечего делать включил на смартфоне интернет и принялся смотреть что можно, а что нельзя беременным. Секс можно, но осторожно. Черт! И о чем я только думаю? Там же уже зародилась жизнь, которой может не понравится чрезмерная активность родителей. Или понравится? Как же это все сложно! Я еще толком не поговорил с Елизаветой, а уже возомнил себя заботливым отцом. Как основательно, однако, у меня сносит крышу.

На повестке дня стояли еще переговоры с конкурентами, и я не собирался отпускать своего босса одну. Что если к ней там прицепится бывший? Где мне потом искать Летунову? В какой больнице? Кстати о больницах, она может сделать аборт. Бл***ть! Почему я раньше об этом не подумал? Почему снова промедлил, когда нужно было действовать? Еще и про больничный подсказал, придурок.

Интересно, она действительно ничего не помнит, или просто прикидывается, что у нее амнезия? Неужели совсем никаких отличительных признаков не запомнила? Хотя, какие у меня могут быть признаки? Вполне обычного роста и телосложения. Не урод, чтобы от меня воротить нос, без татуировок, шрамов, пирсинга и так далее. Как она отыщет отца своего ребенка?

А что, если моя правда никому не нужна, и Лиза вознамерилась стать матерью-одиночкой? Может, решила не портить между нами отношения, и поэтому сделала вид, что ничего и не было? А оно было, черт побери! И ей понравилось. И ребенок у нас будет общий! Начальница и на работе, и по жизни. Обойдется. Если в офисе она решает все, и я для нее надежная опора, то за его пределами ей придется увидеть во мне мужчину, который скоро станет отцом ее ребенка. И с Ерыгиным мы будем бороться вместе. И пускай только попробует сказать, что я ей не нужен.

В нетерпении подошел к окну и выглянул на улицу. На стоянке ее машины по-прежнему не было. Зато подъехало желтое такси, из которого как раз и вышла моя начальница. Все, доигралась. Докрутилась передо мной со своей соблазнительной фигурой. Договорилась и докапризничалась. Уйдет у меня в декрет, как миленькая. И фамилию сменит. А то разлеталась тут, как чумовая птичка в период гнездованья.

Я в предвкушении на миг прикрыл глаза. Скоро. Уже очень скоро я добьюсь своего.

Лиза

Отвечать помощнику не стала. Скоро и так увидимся. А там… меня опять будет мутить от запаха духов Колобка. А завтра… да, поход на соседнюю фирму. С одной стороны — паршиво, с другой — хорошо, что сейчас. Спустя месяцев пять всем здесь станет известно, что одна из начальниц в деликатном положении. К тому времени желательно уже определиться с отцом ребенка. В любом случае идти на отчаянный шаг и прерывать зарождающуюся во мне жизнь не собиралась. Даже если отцом является генеральный. Черт, пусть это будет не он. Я и будучи в пьяном угаре не могла поддаться гормонам или дури, проснувшейся во мне после алкоголя. Лицо босса признала бы в любом состоянии. Помнила, что руки, касающиеся моего тела, были с длинными тонкими пальцами.

— Ага… — сорвалось с губ и на меня стали косо поглядывать коллеги, решившие тоже выйти на третьем этаже, и сейчас шли следом.

Покосилась на них недовольно. Дескать, чего смотрите, не видно что ли, женщина не в себе на работу чапает. Интерес ко мне сразу пропал, и народ заторопился по своим делам. А я дошла до своего кабинета и юркнула за дверь.

Руки… пальцы… Черт, вспомнить бы еще что-нибудь! Как я должна искать отца своего ребенка? Хватать мужчин за руки и дергать за пальцы? Проверять, достаточно они длинные или нет. Еще и линеечку прикладывать, вспоминая примерную длину. Дурдом.

Так задумалась о своем, что напрочь забыла оставить пальто в гардеробе. Ничего, повешу на спинку кресла. Наклонилась, чтобы расстегнуть сапоги и опять почувствовала, как к горлу подступает злосчастная тошнота. И именно этот момент должен был выбрать Вова, чтобы, как всегда, без особого приглашения ворваться в кабинет. А тут я… одним местом кверху и ко входу стою. Дышу глубоко, чтобы пол не заляпать. А перед глазами уже черные пятна кружат, в ушах звенит.

— Простите, Елизавета Викторовна, но мне нравятся и другие части вашего тела, — насмешливо сказал напарник, подходя ближе.

— Глаза к потолку поднял и не смотри, — пропыхтела, медленно выпрямляясь и так же медленно поворачиваясь к Владимиру тем местом, которым, собственно, и следовало.

Стоит, ухмыляется, в потолок смотрит. Всегда знала, что все мужчины козлы. Кто-то в большей, кто-то в меньшей степени. К моему стыду признаюсь, однажды я поддалась глупым чувствам и дала себе волю. Расслабилась… Поверила тому, кого, казалось, любила безумно. А он, сука, чпокал на широком диване свою секретаршу.

— Теперь можешь смотреть, — оправляя подол платья, который, зараза, задрался, проговорила. Дурнота никуда не прошла. Если такое состояние будет преследовать меня месяца три, я повешусь.

— Как ты? — спросил, снова смотря на меня, только теперь его взгляд ниже моих губ не опускался. Впрочем, и выше, тоже.

— Нормально, — передернула плечами. Так, дышим медленно, спокойно и желательно — незаметно. Если это возможно в сложившейся ситуации. — Отравилась, наверное. Вот и плохо стало. Еще не до конца восстановилась. И голова болит. Давление…

Черт, что я несу? Единственное давление, которое волнует, это давление в районе низа живота. Вот там скоро начнется такое давление, что мало не покажется. Хотя давление тоже опасно. Как и лекарства, которые я чудом все это время не принимала вообще. От кофе, кстати, придется отказаться. Жаль, оно худо-бедно бодрило по утрам. Вечерам и иногда ночам, когда работы было невпроворот, а сдавать все нужно срочно.

Невольно посмотрела на руки своего напарника. Что за напасть? Почему именно сейчас он решил спрятать их в карманы темно-синих брюк? Прямо бери и доставай, если посмотреть хочешь. Хотя… он, когда прислал эсэмэску в субботу, вроде понятия не имел, куда я запропастилась. Тот же, кто был со мной тогда, точно знал, куда везти. А что, если его видел кто-нибудь из соседей? Но не идти же расспрашивать их в самом-то деле.

— Ты зачем пришел? — складывая руки на груди, спросила.

— Ты не ответила, — Владимир снова приступил к изучению потолка в моем кабинете.

— Вот я и решил прийти, проверить.

— Сразу после того, как сюда зашла я? — Иронично изогнула одну бровь.

— Твое цоканье на весь этаж слышно было, — нашелся с ответом этот… почти уволенный мной сотрудник.

— Я без каблуков. — Теперь и вторая бровь начала свое путешествие вверх.

— Досадно, — покачал головой. — Значит, ты так сильно топала.

— Уволю! — пригрозила, свирепея. Достал. У меня сейчас так гормоны шалят и настроение резко портится, что на самом деле могу уволить. А потом пожалеть и попросить, чтобы вернулся обратно. Потом снова уволить. И так по кругу. Беременная женщина — это непредсказуемая, нестабильная, нервная, иногда наглая, иногда ранимая, да, все-таки женщина.

— Елизавета, — теперь он смотрел куда-то в район своих ботинок. Ладони продолжал прятать в карманах брюк. — Я тебе документы на подпись принесу. Проверь, одобри или нет. А потом на обед.

— Я не голодна, — мысль о еде вызвала болезненный спазм в животе.

— Да-да, — на меня скептически посмотрели. — То-то на тебе лица нет, и тоналка пятнами пошла.

— Не правда! — выдохнула и полезла в сумочку за зеркальцем. Повезло, что пока не стала ставить ее на пол, а оставила на столешнице. Еще одного наклона я не переживу. Вестибулярный аппарат начал барахлить.

Нащупав заветный кругляш, извлекла оный на свет и сразу стала жадно рассматривать в отражении свое лицо. Где там пятна… На первый взгляд все было нормально. На второй… и в самом деле проглядываются пятна.

— Сильное отравление, — потупив взгляд, проворчала, убирая зеркало обратно в сумку.

— Охотно верю, — хмыкнул мужчина. — Чего-нибудь хочешь?

О да, хочу… найти отца своего ребенка. А ты, паразит такой, пальцы не показываешь. Пусть я не особо и верила в то, что ты мог так со мной поступить. Воспользоваться ситуацией и моим не очень вменяемым состоянием.

— Яду, — проворчала, отворачиваясь к компьютеру. — Иди, Вов, ты там документы принести должен был.

— Ну да, — улыбка, что до этого украшала лицо помощника, исчезла. Он молча вышел из кабинета, оставляя меня одну.

Ненадолго, потому что я заторопилась в уборную. Терпеть дальше не было никаких сил.

Отработала в этот день на пределе возможностей. Оказавшись дома, меня еле хватило на то, чтобы привести себя в ванной комнате в порядок и переодеться. Перед тем, как пытаться впихнуть в себя что-нибудь съестное, решила полежать немного. Так и заснула: с включенным телевизором, пультом в руке и с телефоном в другой.

Расписывать, как мне было паршиво на следующий день не стану. Как бы не было плохо, я нашла в себе силы собраться, замаскировать тоналкой бледность лица и пойти на работу. Там меня уже ждал хмурый как никогда Владимир. Он нервно расхаживал у моего кабинета и посматривал на наручные часы. Эх, красивый мужчина. И почему до сих пор один? Вон как на него Ульяна заглядывается. Чего там, Раиса Васильевна, женщина в летах, наверное, ради него только и надевала короткую юбку, стараясь максимально оголить «изрисованные» сеточкой вен ноги.

— Доброе утро, Владимир Егорович? — строго проговорила. — Что-то случилось, что вы так рано и возле моего кабинета?

— Случилось, — нервно проговорил, останавливаясь напротив меня. — Через час мы отправляемся в «Кронвэл». Николай Кириллович сообщил мне минут двадцать назад. Ты не отвечала на звонки.

— Черт, — выругалась, доставая из сумки телефон и вместе с ними ключи от кабинета. — Поставила на беззвучку и забыла снова включить звук, — косясь на экран смартфона, с досадой пробормотала я. Бывший Козел так и не давал покоя. Сегодня с утра написал парочку сообщений. Прознал, что я в их фирму наведываюсь и начал ехидничать, заноза в одном месте…

— Рассеянная ты какая-то в последнее время, — заметил Вова, входя в кабинет вслед за мной.

— Просто устала. — Не говорить же ему о настоящей причине моего такого побитого состояния?

— Кофе? — спросил, когда я устроилась в кресле и прикрыла глаза. Спать хотелось неимоверно.

— Нет, — покачала головой. — Кофе не хочу.

— Когда это ты от него отказывалась? — недовольно вопросил напарник.

С тех самых пор, как забеременела. Кстати… Открыла глаза и посмотрела на мужские руки. Точнее — пальцы. Хм… тонкие, ухоженные, нету противной грязи под ногтями. Но он писал эсэмэс…

— Лиза, ау, — позвал, помахивая рукой перед моим лицом. — В чем дело?

— Чай, — спохватилась.

— Чай? — переспросил мой собеседник. Одна его бровь медленно поползла вверх.

— Принесешь? — с мольбой попросила. Если сама встану, просто не дойду. Поверну в противоположную сторону. К туалетам…

— Ладно, — сделал вид, что это огромное одолжение. — Сколько сахара?

— Четыре кусочка, — на миг задумавшись, ответила.

— С тобой точно все нормально? — нахмурился помощник.

— Нормально все, — я начинала злиться.

Пожав плечами, друг (Хотелось его так называть. Он столько хорошего мне сделал, помогал, поддерживал) пошел на выход.

И уже через пару минут входил обратно, неся стаканчик с обжигающим чаем и с долькой лимона.

— Спасибо, — поблагодарила, принимая из его рук напиток.

— Ничего рассказать не хочешь? — смотря на меня с подозрением, произнес Вова.

— Нет, — отпивая немного, ответила. — Устала и все.

— Слушай…

Он хотел что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали и разговор пришлось прервать.

— Войдите! — повысила голос. Отставила стаканчик подальше и сделала вид, что очень занята перекладыванием бумажек из одной стопки в другую. Как я хотела оказаться дома под теплым одеялом, кто бы знал.

В кабинет зашла секретарь главного. Странно… она так редко у меня бывала. Чего там, никогда не бывала. А тут явилась не запылилась на своих каблучищах.

— Елизавета Викторовна, — она посмотрела сначала на меня, потом перевела полный обожания взгляд на Вовку, — Владимир Егорович, — это было выдавлено с придыханием. Боже мой, так у нее астма что ли? Иначе чего так сипит?

— Лилия Дмитриевна, — кивнул ей мужчина, скользя по ее фигуре безразличным взором. Неужели не интересует? — Какими судьбами?

— Николай Кириллович просил передать, — начала чуть ли не шептать эротичным голосом девица. И это при живом хозяине кабинета, между прочим! — Что он уже отбыл в «Кронвэл» и ожидает вас там через полчаса.

— А чего же вы, Лилия, не позвонили, а решили зайти лично? — спросила, хватаясь за свой чуть подстывший чай. Теперь он был далеко не стоградусным.

— Вы в последнее время не следите за временем, Елизавета Викторовна, — а вот тут я услышала желчь. — То раньше уходите, то позже приходите. Решила лично проверить…

— Это в ваши обязанности не входит, — отрезала и указала рукой в сторону двери. — Можете быть свободны.

— Но… — Она не ожидала такого обращения. Наивная девчонка.

— Свободны. Ваши слова мы услышали, и приняли их к сведению.

— Ступайте, Лилия, — подал голос Вова. — Не задерживайте нас еще больше.

Девушка выскочила из кабинета, будто ее здесь кипятком ошпарили. Бедняжка… И почему мне ее не жалко? Ах да, у меня же портится характер. Вон, какая дерганая. Того и гляди на всех бросаться начну.

— Она меня бесит, — призналась, точно зная, что напарник не будет болтать.

— И меня, — признался он. — На что надеется?

— Кто ее знает. — Почему-то мысль, что он может встречаться с такой девицей больно резанула по сердцу. Нет, он заслуживает большего.

Мы еще с минуту просто смотрели на дверь. Никто не торопился нарушать воцарившуюся в помещении тишину. Ну, почти тишину. Чай я продолжала пить. Тихо у меня это делать не получалось. Была бы моя воля, одним махом бы все выпила и еще добавки попросила.

— Готова? — видя, что я бросаю одноразовый стаканчик в мусорное ведро, таки нарушил молчание Владимир.

— Да, — кивнула и встала со своего места. — Перед смертью не надышишься. Одно радует, главный тоже будет присутствовать.

— Разговор вышестоящего руководства будет проходить отдельно, за закрытыми дверями.

— Все равно спокойнее.

Схватив сумку, пошла на выход. Вова, понятное дело, в кабинете оставаться не стал и тоже вышел.

Офис наших конкурентов был немного больше и светлее. Идеально вычищенные полы, бодрая трезвая охрана, улыбчивая женщина на ресепшене прямо излучала доброжелательность. Ишь… как подготовились. Специально привели все в порядок. Я здесь не раз была и такого никогда не видела. Тысяча чертей, они на самом деле вымыли пол! Да он так отродясь не блестел, наверное.

— Добро пожаловать в «Кронвэл», — поприветствовала нас Люська. Если быть точнее, Люсильда Эдуардовна. Грымза, что частенько не пропускала меня дальше своего рабочего места и мне приходилось дожидаться Пашку на первом этаже.

— Доброе утро, — Владимир посмотрел на бейджик, прикрепленный к белоснежной блузке, и продолжил: — Люсильда Эдуардовна. Нам назначена на сегодня встреча с руководством. Мое имя…

Пока он представлял нас, подошли остальные мужчины, которые должны были нас сегодня сопровождать. Идти недалеко, поэтому толпой собираться не стали.

Было среди них двое мужчин, которые присутствовали на том злосчастном корпоративе. Увы, оба не подходили. У одного из них отсутствовал средний палец на правой руке, а я прекрасно помнила, что у моего любовника все было на месте. А у второго пальцы больше напоминали колбаски. Что ж это такое… пока подходит только Вова. Но он же…

— Вовка! — противный писк врезался в уши, пробил барабанную перепонку левого и заскользил мерзкой змейкой дальше, намереваясь вгрызться в мозг.

Обернулась, ловя момент, как любовница моего бывшего мужа самым наглым образом виснет на шее Владимира. Что за чертовщина вокруг меня происходит, а я ничего не знаю? Боже… если и он с ней… Я же не переживу. Уволю!

— Вика, спокойнее, — попросил мужчина, пытаясь отлепить от себя эту мерзавку.

— А она тут что делает? — В меня ткнули наманикюренным пальчиком. Так бы и откусила. Не побрезговала бы.

— Мы здесь по работе, — прошипел мужчина. — Отцепись, говорю!

Так с любовницей не разговаривают. С младшей сестрой если только…

— Ты… — дрожащей рукой указала на предателя. — Ее брат?

— Двоюродный, — прошипел мой точно бывший сотрудник и таки смог избавиться от крепкой хватки родственницы.

— Вовочка, — елейно пропела стерва, — пойдем, отойдем на пару слов.

— Прости, — он отошел от нее и встал прямо передо мной, загораживая разлучницу спиной. — Но у нас много дел.

Сказав это, он схватил меня за руку и потащил в сторону лифтов, что располагались слева от ресепшена, за широкой двустворчатой дверью.

— Отпусти, а, — потребовала и дернула рукой. — Вообще-то, я здесь босс.

— Босс-молокосос.

— Уволю! — пригрозила.

— Охотно верю, — не стал спорить напарник. — Только после совещания, хорошо?

Именно в этот момент нас нагнали остальные мужчины и пришлось умолкнуть. Руку мою сразу же выпустили, судя по всему, сообразив, что, поддавшись эмоциям сделали что-то не так. А я бы ему сказала, что именно. Нечего руководство за руки хватать! Особенно если руководство беременное и не знает от кого. Я и так на пределе. А тут… нарвалась на любовницу и по совместительству будущую жену своего бывшего. Блеск… Для полноты ощущений не хватало только самого… бывшего…

Да что за день такой сегодня! Я без приключений до места вообще дойду?

Как только двери лифта открылись, я сразу же увидела Павла. Стечение обстоятельств, злой рок, закон подлости, карма, проклятие, порча… Что это еще может быть? Внизу брызжет ядовитой слюной его почти женушка. Наверху поджидал весь такой идеальный и ни капельки не неполноценный в скором времени муж и, не факт, что счастливый родитель.

— Лиза? — мужчина нахмурился. В его правой руке был зажат телефон. И по всему выходило, что сейчас он либо хотел кого-то набрать (а в лифте связь плохо ловит, между прочим), либо писал очередное эсэмэс. Кому? Не сложно догадаться.

— Нет, бледная поганка, — буркнула и прошла мимо с высоко поднятой головой. Жаль, что не его… И откуда во мне проснулась такая кровожадность? Ах, да… я же в положении. Непредсказуема, нервозна и чертовски красива. И плевать, если это кому-то не нравится.

Как хорошо, что в лифте я поднималась с коллегами из своего офиса. И Вовка был рядом. Шел сзади и скрипел зубами. Я слышала скрежет несколько раз. Сначала подумалось, что послышалось. А когда это «послышалось» продолжилось, сомнений не осталось.

— Конференц-зал АЗ, — наконец, произнес помощник.

Впрочем, это уточнение было лишним. Рядом с нужным помещением стояли хмурые мужчины. Двоих я заметила через распахнутые двери. Они уже сидели за столом и о чем-то переговаривались.

Обменявшись приветствиями и рукопожатиями, вошли в зал и устроились за полукруглым столом в центре которого стояла большая кадка с искусственными цветами. Жуть жуткая, как по мне. Чего я никак не ожидала, так это скорого появления моего бывшего. Оказывается, он тоже являлся одним из тех, с кем у нас должен был состояться диалог. И так же оказалось, что теперь он не просто начальник одного из отделов, а заместитель генерального директора. Еще одна странность в копилку бредовой информации. Это кто помог ему такое повышение выбить? Виктория? Не верю… Кто она такая, чтобы подобные дела проворачивать. Иначе бы не была секретаршей. Или из-за недалекого ума ее просто некуда было больше пихнуть?

Присутствие Бывшего Козла тяготило. Меня снова начало подташнивать. Вид цветов раздражал. Голос бывшего вызывал желание пойти и застрелиться. Он говорил такими заумными фразами, будто желал возвыситься перед остальными. Особенно перед нашей небольшой делегацией. С трудом вытерпела эту экзекуцию, длившуюся долгих два часа. После того, как основные вопросы сотрудничества были решены, мы стали расходиться. Дальше окончательное решение будет принимать Колобок. А я в туалет… Чую еще немного и взвою.

Уборная располагалась неподалеку и я, предупредив Владимира, чтобы не ждали, пошла к заветной двери. Там, сделав все необходимые дела (чудо, меня не вырвало), расчесала у зеркала волосы, собрала их в хвост и, оценив свой бледный вид, пошла на выход.

Да, я знала, что будет нелегко. Но почему просто нельзя оставить меня в покое?

У противоположной стены меня дожидался донельзя довольный Пашка. Вальяжно подойдя ко мне, он ухватил меня под локоть и отвел в сторону от двери туалет.

— Ты что творишь, — прошипела, высвобождая руку. Осмотрелась по сторонам. Никого. После совещания все разошлись по своим делам. Ближайшие кабинеты находились далековато, чтобы нас могли услышать. Да и отделов на этом этаже не было. — Слушай, Ерыгин, я не отдам тебе машину. На этом все. Разговор окончен.

Отошла на пару шагов, но он резко подался вперед и опять схватил за руку, намного сильнее, чем до этого.

— С ума сошел?! — охнула, точно зная, что на коже останутся следы от его пальцев.

— Я тут подумал, Лиза, — на губах мужчины появилась довольная улыбка, — что мне незачем отбирать у тебя тачку. В конце концов, у нас есть еще кое-что общее.

— Это что? — я напряглась.

— Счет в банке.

— Ну уж нет! — выпалила и попыталась опять высвободить руку. Выпускать никто не собирался. Он продолжал держать крепко, до боли. — На счету лежат деньги еще и моей бабушки. Все, что я туда вложила — мое.

— Не сказал бы.

— Ты, мерзавец, — процедила и вновь дернула конечностью, которая стала затекать.

— Я в курсе, — улыбка на его лице стала еще шире. Так бы и вмазала.

Владимир

Когда мы пришли в «Кронвэл», и мне навстречу кинулась сестра, я сначала опешил. Нет, я всегда знал, что Вика — взбалмошная девчонка, но не настолько же! Это чем надо думать, чтобы броситься мне на шею на глазах у коллег? Что обо мне теперь подумает босс? Да и для нашей фирмы в целом совсем не полезно, когда кто-либо из представителей теряет лицо в деловой обстановке. А тут… Нет, мне определенно надо поговорить с дядей. Что она себе позволяет? Ну, ладно, то, что она мужиков женатых из семьи уводит и на деньги раскручивает — это теперь не мое дело. Но занимая должность секретаря при начальстве, она просто не имеет права вести себя подобным образом.

Еле смог отцепить ее от себя и пошел за Летуновой наверх, в конференц-зал. Там-то мы и встретились с Павлом Ерыгиным, который тут же прицепился к моей женщине (меня не колышет, что она пока об этом не знает). Мне не понравился его взгляд и состояние начальницы во время переговоров. Последняя вообще не замечала своего мужа, так как ей было не до того. Если у нее на самом деле сейчас токсикоз, то даже представить себе не могу, что ей приходилось испытывать все это время. Говорить, представлять интересы нашего руководства, не давать слабину и бороться до конца, при этом испытывая тошноту, слабость и еще кучу всего, с чем обычно нужно сидеть дома и не высовываться. Собственно, поэтому я твердо решил: сегодня или никогда. Как только мы уберемся из этой дыры, я запру ее в собственном кабинете и не выпущу, пока она не согласиться стать моей. И не подтвердит догадки насчет беременности.

Павлик Морозов, что б его, оказался тем еще мерзавцем. Чтобы расколоть его, потребовалось накануне взломать его электронную почту и запросить распечатку телефонных разговоров. Оказалось, что у него есть приятель у нас, в «Эллипсе». Виталий Константинов, который работает в отделе логистики. Единственный парень, от которого сходят с ума все девушки на этаже. Разумеется, пока меня нет. Этот пад***а сливал всю информацию, полученную от Леськи из планового. Спали они, временами встречались. Ну и обсуждали в постели всех и вся. Скорее всего, спаивал девчонку, а та и выбалтывала ему конфиденциальную информацию. Как же хорошо, что Ромка Востров, мой одноклассник, стал ментом. Я его Машку к нам на стажировку устроил, а он… Вскрыл всю подноготную Ерыгина. Теперь понятно, почему этот придурок столь неожиданно получил повышение. Он же столько воды лил на сегодняшнем совещании…

Мы так ни до чего и не договорились. Нас присоединяют, порядки те же, народ еще не факт, что не потеряет рабочие места. Интересно, а если Константинов перестанет сливать инфу, что-нибудь изменится? Лично я бы не хотел к ним переводиться. Уж очень много внеплановой работы берут на себя сотрудники. Еще и не факт, что качественно ее выполняют. Правда, платят потом в два раза больше, да только слышал, что работники и сверхурочно остаются, и по выходным выходят. Зачем? Чтобы быть впереди всех? То есть нас. Еще и на взятках, вполне вероятно, процветают.

Когда Елизавета попросила нас с коллегами спускаться без нее, у меня возникло нехорошее предчувствие. Я уже успел заметить, что Павел, когда встречал нас у лифта, ка-то воровато осматривался по сторонам. Пока бывшая жена не видела. А ведь он понятия не имеет, кто из них на самом деле неполноценный. Ущербный, я бы даже сказал. Потому что отнимать у когда-то любимой женщины последнее имущество низко и подло.

— Владимир Егорович, — меня окликнул один из сопровождающих. — Вы идете?

Очнулся будто ото сна. Нет, это же надо… Встал посреди холла и ни туда, ни сюда. А сердце все не на месте из-за Лизы.

— Обождите, — я развернулся и широким шагом направился к лифту. — Сейчас Летунова спустится, и тогда ее проводите.

— А вы?

— А у меня тут еще дела…

Сказал как раз вовремя — двери лифта закрылись, отрезая меня от моих коллег. Но мне уже было совершенно все равно. Почему босс решила идти отдельно? Надо было зайти в туалет? Ну, так сказала бы мне. И почему так долго? Что-то задумала или у нее появились проблемы?

В последнее время Ерыгин более активно донимал Елизавету. Она отключала мобильный, ставила его на беззвучку, игнорировала и почему-то так и не отправила его номер в черный список. Сегодня взгляд этого урода не предвещал ничего хорошего. Он буквально пытался испепелить мою начальницу, которой, к счастью, все было до лампочки, взглядом. А я-то думал, что поначалу ее плохое настроение связано с походом в гости к ее бывшему. Как бы не так. Впрочем, радоваться мне еще рано. Сначала разберемся со сложившейся ситуацией, потом и посмотрим, как быть дальше. А Павел… Пора мне выйти из тени и показать ему, что Летунова находится под моей защитой. Плевать, что ей это может быть и не нужно. Если начнет упираться, то только по привычке всегда и во всем быть главной, ответственной за свою жизнь и не нуждающейся ни в чьей помощи. В последний месяц, думаю, она начала осознавать, что ей нужен кто-то, кто всегда будет рядом, выслушает, поймет и подставит свое плечо. Только бы не натворила дел. Но я прослежу и за этим.

Лиза

— Здесь нет камер, да? — подняла взгляд вверх и осмотрела потолок и стены, насколько смогла.

— Нет. И еще примерно час тут будет тихо и…

Договорить он не успел. Его схватили сзади за плечо и развернули к себе лицом. Потом в это самое лицо ударили, да так, что мой бывший пошатнулся, и если бы не успел опереться о стену, точно бы упал.

— Елизавета Викторовна, — спокойно обратился ко мне Вова, — спускайтесь вниз. Геннадий и Юрий ждут вас.

— Но… — стало как-то боязно за друга. Он, конечно, спортивного телосложения, но черт знает этого Ерыгина. При мне он спортом особо не занимался. Тело у него и от природы было очень даже.

— Лиза, — с нажимом произнес мое имя Владимир, и я покорно пошла по коридору в сторону лифтов.

Признаюсь, хотела остаться. Беспокоилась за напарника. Павел не из тех, кто просто так отступает. Вон, сколько мне уже нервы трепал. Не боялся отпора. Расслабился и пропустил удар. Да какой! Вова разбил ему губу. Успела заметить, как у него по подбородку побежала струйка крови. Ох… лишь бы Вове за это не досталось. Камер там может и нет, но если Павел нажалуется…

На первом этаже возле ресепшена меня на самом деле ждали двое мужчин. Юра, тот самый с пальцами-колбасками и Геннадий Никитич, мужчина пятидесяти лет, подтянутый и всегда следящий за собой.

— Елизавета Викторовна, — когда я подошла к мужчинам, обратился ко мне Юрий, — Владимир сказал, что вы плохо себя сегодня чувствуете. Попросил проводить. Пойдемте?

Заметив стоящую неподалеку Викторию, отказываться от конвоя не стала. Желания чесать языками с этой девицей не было. Одновременно с тем, чтобы уйти, меня мучило совсем противоположное желание — остаться и дождаться Вову. С трудом заставила себя шевелить ногами в сторону выхода из фирмы-конкурента. Все, больше я сюда ни ногой. Если Колобок будет настаивать, пусть увольняет. Мне мои нервы дороже. Да и из-за такой нервотрепки я могла навредить ребенку.

Оказавшись снова в своем кабинете, заходила туда-сюда по мягкому бежевому ковру. Юрий с Геннадием не стали доводить меня до самых дверей, разошлись по своим отделам. Я поблагодарила коллег за участие и тоже пошла к себе. И вот теперь мерила свои владения шагами в ожидании Владимира. Позвонить ему или не стоит? По-хорошему, еще много работы, а я трачу время на нервотрепку. Но оставаться в стороне не могла. В голове крутились вопросы, ответы на которые я не знала. Пока шла до кабинета, встретила еще двоих мужчин, что вместе со мной отмечали женский день. У Максима Леонидовича на левой руке золотой перстень, у моего незнакомца украшений не было. Макс мог его, конечно, снять. Только вместе с двумя фалангами, так как колечко было ему уже маловато. Что же касается второго… у того на тыльной стороне ладони был глубокий шрам. Из-за этого он точно не мог быть моим любовником. Я бы такую деталь запомнила. Нет, у моего полусна-полуяви были другие руки. Без каких-либо видимых изъянов, колец, татуировок…

Владимир

— Не знал, что вы падки на пользованный, неполноценный товар, Владимир Егорович, — протянула эта мразь, и я тут же дал ему в морду. Терпеть не могу, когда при мне оскорбляют женщин. Тем более моих. — Ай…

Он зашипел, подобно гадюке и снова отскочил от меня подальше. Заозирался. Ну, да, камеры-то так и не появились. Сам себя загнал в эту ловушку.

— Не бойтесь, я больше вас не трону, — проговорил, наблюдая, как у него из носа течет кровь. — Если, конечно, вы пообещаете не лезть к Елизавете Викторовне. Знаете ли, у нас через девять месяцев родится ребенок, поэтому я бы не хотел, чтобы моя будущая супруга пострадала от вашей природной тупости.

Я с нескрываемым превосходством наблюдал, как вытягивается от изумления лицо моего собеседника. В тот момент как-то не думалось, что Елизавета, когда узнает о моем самоуправстве, открутит мне голову. Да и поженимся мы вряд ли… Просто для меня пока странно видеть себя в роли мужа. Хотя, я изо дня в день и выполняю некоторые обязательства оного. Но ребенка обязательно на себя запишу. У него должен быть отец. А если я снова размечтался и…

— Этого не может быть, — процедил, наконец, Павел, вырывая меня из собственных мыслей. — Ты видел эту офисную крысу? Да на нее даже плешивый бомжара не позарится.

Тут он осекся. Я посмотрел на него так, будто собирался прибить. Да, я пока не мог расстаться со своей свободой, но это не означало, что позволю унижать себя и свою женщину, каким бы ни был ее ответ, когда я вернусь.

— Еще как может, — пожал плечами, продолжая самозабвенно блефовать. По крайней мере, эта тварь уймется и перестанет уже доставать Летунову. — Тест показал две полоски. В субботу идем к гинекологу. Что-то еще?

— Ты лжешь! — тихо рыкнул Ерыгин и кинулся на меня с кулаками. — Она не может забеременеть. Тем более от тебя.

— Это почему же? — Я легко увернулся от удара и перехватил сжатую в кулак руку, и с силой заломил ее назад.

— Сука-а… — еле слышно взвыл Павел, переставая трепыхаться. — Потому что если от меня не смогла, то от тебя и подавно.

— Почему? — я чуть надавил на согнутую в локте конечность и смог расслышать зубной скрежет. Правильно, ни мне, ни ему было не желательно, чтобы на шум сбежался народ.

— Потому что ты ничтожество, мелкий офисный планктон, который вечно подмазывается к своей начальнице, — принялся плеваться желчью мой соперник. — Был бы нормальным мужиком, бабу покруче нашел бы и оприходовал. А тут секонд-хэнд, который родить не может, а еще не пользуется популярностью у сильного пола. Как раз по тебе. Вы нашли друг друга.

Его крепкое телосложение не соответствовало тому, как он вел себя в драке. Проще сказать так: бывший Летуновой полный ноль. Только и знает, как унижать более слабых. А когда сталкивается с более сильным или хотя бы равным себе противником, то сразу в кусты.

— Я потратил на тебя слишком много своего времени, — презрительно фыркнул, отталкивая наглеца, который тотчас повалился на пол. — Но предупреждаю, если ты еще раз посмеешь приблизиться ко мне или к моей семье, то ты жестоко пожалеешь. Павлик.

Так его называла только моя сестра. Ну и я в мыслях. А теперь еще и реально. Достал. Интересно, а Вика сказала ему, что является моей родственницей? Ну, не совсем же он придурок, чтобы не вдуплить, с кем спит? Черт, что это я на жаргон перешел? Совсем уже крыша поехала с этим му… Нехорошим человеком.

— Так это ты нас тогда подставил? — запоздало осознав очевидное, выдал Ерыгин. — Сволочь!

Он вскочил на ноги и уже был готов снова попытаться меня ударить. Но тут у него из носа снова потекла кровь и горе-боссу пришлось притормозить. Громко шмыгнуть носом. Обматерить меня и уйти в туалет приводить себя в порядок. Ну а я отправился к Викусе, чтобы поговорить. Впрочем, она сама нашла меня.

— Стой, где стоишь, нехороший мальчишка, — я на несколько секунд прикрыл глаза и сокрушенно покачал головой. Ну, как так можно? — А теперь пойдем ко мне, засранец такой, расскажешь, какого фига пристал к моему Павлику.

— А пойдем, — неожиданно согласился. — Ты тоже мне кое-что расскажешь.

— Мне скрывать нечего, — отчеканила моя двоюродная сестра и, ухватив меня под локоть, повела в одной ей известную сторону. — А вот тебе…

Еще раз пересказывать девчонке сказку про белого бычка не собирался. Так, вкратце рассказать про ее благоверного, что не имея денег лезет к моей беременной начальнице. И что последний факт доказывает неполноценность именно Павла, за которого Вика собиралась выйти замуж и впоследствии родить от него детей. Кстати, зачем мне идти куда-то, когда я могу все это выложить ей прямо так, на ходу?

— Вова! — возмущенно засопела девушка, когда я остановился. — Чего встал?

— Дел много, — коротко ответил и поведал о том, что только что прокрутил в голове.

Сестра была недовольна неожиданными новостями, но отказываться от свадьбы не стала. Ее глаза опасно блестели. Видно, что-то задумала. Но это уже не моя проблема.

Про меня очень быстро забыли. Просто Павел не справился сам со своими разбитыми частями тела и призвал ее на помощь. В тот момент я поразился, как быстро Вика переменилась в лице. Из властной, злой стервы, она превратилась в юную, наивную дурочку. М-да… дядя явно что-то проглядел, когда взрослела его дочь.

Лиза

Что за день сегодня такой, а? Почему в последнее время я постоянно на нервах. Но поход в соседнюю фирму… добил окончательно.

Владимир задерживался. Прошло уже целых двадцать минут. Много… Непозволительно много времени, потраченного на моего бывшего супруга. Или он еще со своей сестрой опять встретился? Если так, то точно уволю. Не посмотрю, что сотрудник хороший. Поступлю как самая настоящая истеричная стерва. Потом буду жалеть о своем низком поступке, но то потом…

В дверь тихо постучали и, не дожидаясь позволения, вошли. Так поступал только один человек. Обернувшись, я наткнулась взглядом на хмурого напарника.

— Ну вот и зачем ты полез? — напустилась на него, подходя ближе. Он прикрыл дверь и отошел от нее, делая в мою сторону несколько шагов. — Почему не рассказал, что Виктория твоя сестра?

— Двоюродная, — подправил мои последние слова мужчина.

— Без разницы, — мотнула головой. Зря, перед глазами все поплыло и пришлось торопливо отойти от Вовы и, опершись копчиком о край столешницы, сделать вид, что все так и задумывалось. Надеюсь, мое лицо снова пятнами не пошло? — Зачем ты во все это влез?

— А может мне не безразлично, — он привычно пожал плечами и сунул руки в карманы брюк. Прошелся по кабинету, рассматривая два шкафа с папками. — Об этом ты думала?

— Подозревала. — Хм, и когда это в кабинете стало так жарко? — Но не настолько же… Я понимаю, что ты относишься ко мне, как к другу…

— Нет, — он покачал головой и направился ко мне. Везет, у него черные точки перед глазами не маячат. Стоп, а зачем он ко мне подходит?

— Стой, — вытянула руку перед собой. Вовремя. Ладонь уперлась в широкую грудь. — К чему ты клонишь? Давай прямо и честно. Иначе я уже ничего не понимаю.

Приложила пальцы к вискам и стала медленно массировать. Гул в ушах стоял такой, что я стала подозревать, что это не у меня в многострадальной голове такой шум, а за окном, на улице. Там как раз что-то в очередной раз копают.

— Елизавета Викторовна, — мой собеседник вздохнул так мученически, что его стало немного жаль. Совсем капельку. — Лиза, короче, ты мне нравишься.

— Как начальник? — жалобно спросила, отнимая руки от головы, которая была готова взорваться.

— Нет, как женщина.

Хорошо, что не как мужчина… Что-о-о-о-о?!

Встрепенулась, аж от стола отскочила. Таким неожиданным было признание. Хотя… если так подумать, абы кому кофе в кабинет не приносят. Если это не напарник. С другой стороны, не стал бы кто другой со мной так носиться. Павел вон… и хлеб себе сам порезать не мог. Чего уж об ухаживаниях за женой говорить. Подарит букет цветов на восьмое марта и все.

— И как давно? — пробормотала, не торопясь плясать от радости, что на меня такой шикарный мужик клюнул. Как глупая рыбка на пустой крючок.

— С самого начала.

— Два года прошло, ты что…

— Ты замужем была, я и не лез.

— Только не говори, что тот аноним, которому я про себя говорила спасибо, это ты, — ткнула в его грудь пальцем. Нервничала так, что в пору пить успокоительные. Жаль, особо выпить-то и нечего. От валерьянки меня еще больше понесет.

— Ладно, промолчу.

Так просто это произнес, что сомнений не оставалось — он это был. Вове ничего не стоило прийти к сестре на квартиру и установить камеру. Только…

— Ты знал, что он мне изменяет? — голос задрожал.

— Знал.

— И не сказал?!

— А ты бы поверила? Я предоставил доказательства…

— Ты!!! — взревела и с силой стукнула его кулаком в грудь. — Знал?! И молчал! Убью!!! Нет, уволю!

— Успокойся, — он приподнял руки в примирительном жесте. Еще раз попыталась стукнуть, но этот мерзавец, почти уволенный, увернулся. — Какая разница, что я тебе не сказал? Зато показал.

— Ты молчал! — замахнулась, чтобы влепить пощечину, но меня перехватили за запястье и притянули к себе ближе. Грубо и больно. Зашипела. Замечательно, скоро и там появятся синяки.

— Прости, — хватка немного ослабла, но выпускать меня никто не собирался. — И да, тогда из конференц-зала выводил тебя я.

Все, «кина не будет — электричество кончилось». В смысле, тушите свет, я хочу упасть в обморок. На место жара пришел холод. По спине побежали мурашки. Показалось, что волосы на голове зашевелились. Черт… я занималась сексом со своим помощником. Один плюс — на чужие руки можно больше не смотреть. Может, уволиться и пошли они все? Какая из меня начальница, если я, поддавшись эмоциям, допустила такую ошибку. И…

— Ты хоть знаешь, что натворил? — выдохнула, с ужасом смотря ему в глаза.

— Только не надо говорить, что тебе не понравилось, — меня притянули еще чуть ближе к себе. — Стонала ты достаточно громко. Пришлось закрывать тебе рот.

— Чем? — пискнула.

— Этим, — ответил мужчина и поцеловал меня.

Руку мою выпустили, зато талию обвили так крепко, что я почувствовала кое-что, чего на работе быть не должно. Если кто не догадался. Возбуждения быть не должно! Особенно по отношению к начальству. И почему я не сопротивляюсь? И руки сами по себе, без моего на то разрешения, обвивают шею Владимира. Или я им все же позволила такую вольность?

Вскоре из головы выветрились вообще все мысли. Очнулась я лишь когда обнаружила себя сидящей на рабочем столе с задранным подолом платья.

Нашла в себе силы отстраниться от помощника и выдавить:

— С ума сошел?! А если кто войдет?

— Запер дверь. — Аргумент был так себе. Не хватало, чтобы все по запертой двери и возне в кабинете поняли, что тут происходит. И вообще…

— Я беременна! — выпалила на одном дыхании и пока Вова приходил в себя от этой новости, соскочила со стола и отошла от него подальше. И от мужчины, соответственно, тоже.

— Ты же неполноценная, — съязвил, наконец, пришедший в себя найденный любовник. Так вляпаться могла только я. — Сама говорила.

— Я тоже так думала.

— И что собираешься делать? — он склонил голову на бок и в задумчивости следил за мной. На самом деле ждал моей реакции.

— Ничего не собираюсь, — передернула плечами. — Буду молчать как рыба. Одна загвоздка — мы с тобой в одном отделе работаем.

— И что тебя смущает? — Теперь уже он устроил свой филей на моем столе. На излюбленном месте. Том самом, где вмятина прямо под его попу.

— Меня смущает, что по глупому стечению обстоятельств, ты являешься отцом моего ребенка. Как я после этого смогу работать с тобой в одном отделе?

— Начнем с того, — кажется, у кого-то, как и у меня, кончилось терпение, — что ребенок наш. Секс с тобой для меня ошибкой не был. Не стану скрывать, все два года в мыслях я проделывал с тобой нечто подобное…

Челюсть… где моя челюсть? Ах, вон она, под стол закатилась….

— Увольняться не собираюсь. Свыкайся, Лиза, что от меня ты так просто не отделаешься.

— Я и не собиралась, — пробормотала, продолжая ошарашено на него смотреть. М-да… хороша начальница. Никудышная такая. — И все будет по-прежнему?

— Нет. По-прежнему уже не будет.

— Что ты намереваешься делать? — насторожилась. Опять… опять в кабинете стало нетерпимо жарко.

— Теперь уже вполне спокойно то, что и хотел.

Я и вскрикнуть не успела, как опять оказалась на столе и меня снова целовали. И я отвечала. Причем на этот раз вполне осознано. И плевать было на тех, кто черт знает что о нас подумает. Вообще на всех было плевать.

Владимир

Наконец-то я признался в своих чувствах и получил в награду самое настоящее счастье. Она на самом деле беременна. Нет, когда я предполагал, то все-таки еще не до конца верил, что и правда скоро могу стать отцом. Боялся расшибиться вдребезги, в очередной раз очнувшись от прекрасного сновидения. Лизка беременна…

Я нежно обнимал ее, целовал и все думал о том, как мы вообще умудрились с первого раза, будучи навеселе так попасть. В хорошем смысле этого слова. Моя… Нет, теперь уже мои. Я сделаю все, чтобы босс (буду теперь ее так в шутку называть) больше не плакала. Павел к ней не полезет, с Викой, если что, разберусь. Осталось только с родителями познакомиться и перевезти Летунову к себе.

На столе было уже как-то привычно. Не порядок… Надо перебираться в постель. Только аккуратно. А то…

Крышу срывало напрочь. Одежда оставалась на нас, однако совершенно не мешала. Лиза вся трепетала в моих руках, и это подкупало все больше и больше. Я шептал ей разные приятности и получал в ответ одно шутливое «уволю». Своеобразная ролевая игра «начальница-подчиненный», которая на самом деле была фундаментом становления новой семьи. Как все будет — покажет время.

Я целовал Елизавету, заглушая наши стоны. Среди рабочего дня, на работе, при всех. Да еще и с женщиной, которую хотелось долгих два года, которые мне показались пыткой. Я будто горел в аду и сгорал от того, что приходилось коротать ночи с другими. Не так часто, без обязательств. Девушки знали, на что шли, ибо дружеский секс на то он и есть дружеский, что служит только для утоления определенного голода. Пора было с этим заканчивать.

Ее руки блуждали по моей спине, груди и запутывались в волосах, искусно отыскивая эрогенные зоны и побуждая время от времени менять темп нашего соития. Поначалу я не ожидал от нее такого большого пламени, которое разгорелось буквально в считанные секунды. Стоило мне прильнуть к ее чувственным, манящим губам, как мир вокруг перестал существовать. Мне ответили и разрешили сделать то, чего многие беременные девушки и женщины вообще не хотят. То ли Лиза долгое время оставалась одна, то ли это гормоны внезапно решили пошалить, но будущая мать нашего общего ребенка захотела меня, как мужчину. Меня простили и подпустили так близко, что я начал медленно, но верно сходить с ума. Ведь еще недавно собирался держать первое время определенную дистанцию.

Захотелось послать эту работу к черту и свалить с Лизой ко мне до завтрашнего утра. Или вообще взять отпуск на неделю и не спеша походить по врачам, насладиться друг другом и хорошенько отоспаться. Только вот кто за нее будет руководить отделом? И в мое-то отсутствие.

Как ни прискорбно это признавать, но дальше мои мысли скатились к тому: а что она ощущает в своем положении? Мне надо быть аккуратнее? Не надо так глубоко… Примерно так я и размышлял, начисто забыв о том, что за стенкой находятся мои коллеги и подчиненные Елизаветы. Слава богу, руководство нас еще не хватилось. А то пришли с совещания, не доложились, заперлись и…

Черт, как же хорошо.

— Ты как? — ненадолго прерывая поцелуй прошептал я на ухо своему боссу.

— Отлично, — ответила она и тут же закусила губу, чтобы не застонать в голос. — А можно немного поглубже?

— А стоит? — я осторожно выполнил ее просьбу.

— Стоит!

И я вновь ее поцеловал.

После, когда мы разгоряченные, но уже успевшие привести себя в надлежащий вид, разошлись в разные концы кабинета (чтобы не было соблазна повторить), меня назвали лучшим, что было в жизни. А потом согласились ко мне переехать, так как нечего приличной начальнице в кабинете срываться на своего помощника. А все из-за того, что меня опять стала мучить совесть. Вот и получил… запоздало обидевшуюся беременяшку, у которой гормоны постоянно пошаливают.

— И вообще, — в итоге выдало мне мое персональное чудо, — почему ты раньше молчал? Напакостил и сделал вид, что не при делах. Зараза ты, Петров!

— Не отрицаю, — развел руками, стараясь не смотреть на соблазнительно раскрасневшуюся Летунову. — Я придурок, который не уверен в себе и по уши влюблен в мечту.

— Я не поняла, это такое признание или ты решил ко мне подмазаться? — выгнула тонкую бровь Елизавета.

Я все-таки на нее посмотрел. И сразу пожалел об этом. Сорвался с места и оказался рядом, жадно целуя свою женщину. Еще немного и у меня в очередной раз снесет крышу… Положение спас звонок главного, который по внутреннему номеру отыскал свою пропащую подчиненную. Пришлось идти на ковер и докладывать, как прошла встреча в «Кронвэл». И хорошо, иначе точно бы спалились к чертовой матери перед всем отделом и полетели бы с работы за нарушение дисциплины.

Да уж, в тихом омуте черти водятся. Сам от себя не ожидал подобной несдержанности. Понял, что мне дали зеленый свет и давай распускать руки. Я же друг, опора, помощник, брат, коллега. Какое там… Все, проехали свою станцию, когда еще можно было нажать стоп-кран и пересесть на другую электричку. Теперь только до конечки.

— Лиза, брось эту гадость, — проворчал муж, пытаясь отнять у меня тарелку с тонко нарезанными кусочками селедки.

— Еще чего, — проворчала, с силой хватаясь за края посудины.

— Лиза!

— Не буду говорить, сколько лет я уже Лиза, — отрезала, волком смотря на мужчину.

— В ЗАГСе я видел твой паспорт, — хмыкнул Вовка. — Так что о твоем возрасте осведомлен. Отдай, говорю. Тебе нельзя столько соленого. Отеки будут.

— Знаю, — всхлипнула, понимая, что он, как всегда, прав. Еще бы, столько литературы для будущих мамочек перечитал. Будто это не я, а он через месяц рожать собрался. — Но отказать себе не могу. В роддоме поесть нормально не дадут.

— Лопать тоннами селедку — это не нормально. — Тарелку у меня все-таки забрали.

Насупилась и отвернулась к окну. Слишком быстро у нас все происходило. Но не сказала бы, что была против. После того, как он узнал, что станет отцом, отношения между нами поменялись. Нет, он все так же носил мне в кабинет чай и вкусности. Изменения заключались в другом: Владимир перестал скрывать свои чувства, о которых я, слепая и влюбленная в другого балда, не знала и не замечала интерес помощника к своей персоне. Тогда, на праздновании восьмого марта, у него, как и меня снесло крышу. Последствие этого «крышесноса» должно было родиться через четыре недели. Живот был огромным. Но я не жалела о том, что скоро стану матерью. Ждала появления первенца с таким же нетерпением, как и Вова.

Предложение мой будущий супруг сделал мне спустя неделю, после «разбора полетов». Сразу соглашаться не стала. Еще два месяца изводила напарника, не давая окончательный ответ. Не потому, что хотела его помучить, нет. В себе сомневалась. И боялась предательства. С каждым днем, видя внимание и заботу, я все больше проникалась чувствами к мужчине. И сама не заметила, как влюбилась за какие-то пару месяцев. Такое со мной было всего раз, когда я начала общаться с Пашей.

Павел, к слову сказать, на своей Виктории так и не женился. Надоела она ему. Уволил и нанял новую секретаршу. Поговаривают жуткую зубрилку с огромной грудью и с такой же огромной талией.

— Только не плачь, — вывел из задумчивости голос мужа.

— Я не собиралась, — шмыгнув носом, проворчала. — Просто хочу…

— Чего? — как-то обреченно проговорил Вова.

— Чтобы ты меня поцеловал, — улыбнулась, говоря это. И вот когда меня поцеловали… — И селедку.

— Нет! — по квартире разнесся грозный голос мужа.

Бедные соседи… Впрочем, этих было не жалко. Пожилая пара была настолько склочной, что я все пыталась уговорить супруга продать квартиру, в которую он меня перевез, и купить такую же где-нибудь подальше. Со своей съемной однушки я, понятное дело съехала.

Мои родители, когда узнали, что скоро станут дедушкой и бабушкой, были, мягко говоря, в шоке. А уж когда я сообщила, что скоро выхожу замуж… И это почти сразу после развода… В общем еще два месяца они не могли свыкнуться с этой мыслью. Ладно, с двумя. Познакомившись с Владимиром лично, подуспокоились. Он располагал к себе. И наглым образом этим пользовался.

Ульяна, сотрудница из моего отдела, поначалу ни о чем не догадывалась. Как и все остальные. Известно о нашей скорой свадьбе им всем стало, лишь когда мой животик уже нельзя было скрыть никакой одеждой. Колобок расстроился. Но пригрозил, если через три года я не выйду на работу, он посадит на мое место Вову. Впрочем, я не была против. Ну в самом деле, какой из меня властный и жесткий босс?

Конец.